Вайолетт Лайонз

Бунтарка

1

День у Элси выдался долгим и утомительным. Она возвращалась домой совершенно без сил и, только свернув на подъездную аллею, почувствовала облегчение.

Элси любила этот дом — один из самых старых в Стивентоне. Его построил еще ее прадед, и с тех пор несколько поколений семьи жили здесь. Когда-то Прайсы являлись самым влиятельным и преуспевающим семейством в городе, к их мнению прислушивались, породниться с ними считалось большой честью. Но с тех пор как дом перешел во владение отца Элси, все изменилось.

Юджин Прайс привык считать себя состоятельным человеком, работать ради денег никогда не приходило ему в голову. Он был уверен, что солидного наследства хватит ему до конца жизни. Но как часто бывает в таких случаях, от наследства очень скоро ничего не осталось, дом обветшал, и семья едва сводила концы с концами.

Нельзя сказать, что Юджин Прайс ничего не предпринимал для того, чтобы исправить положение. Но погоня за быстрыми и легкими деньгами не приносила успеха. Все его начинания оказывались весьма сомнительного свойства и всякий раз заканчивались крахом. В результате его организм не выдержал — с Юджином случился удар. И теперь Элси мучительно размышляла, как спасти семью от окончательного разорения.

Погруженная в невеселые мысли, она вошла в прихожую, и первое, что увидела, были цветы. Сердце тотчас кольнуло болезненное предчувствие: это не к добру!

Кремовые розы казались золотистыми в лучах заходящего солнца, проникавших сквозь высокие окна в прихожую. Что и говорить, цветы были просто роскошными. Любая женщина только бы порадовалась, получив такой изумительный букет.

Но Элси он напомнил о другом букете кремовых роз — том самом, что Берт швырнул ей пол ноги в лень их несостоявшегося бракосочетания. Ровно год назад…

Боже, сколько раз можно прокручивать в памяти одно-единственное слово?! — рассердилась на себя Элси. Иногда ей казалось, что все давным-давно забыто, что она наконец-то излечилась от душевной травмы. Но потом в ее сознании снова всплывал залитый солнцем алтарь, толпа нарядных гостей — и все начиналось сначала…

— Нет!

Короткое хлесткое слово. Обыкновенное слово. Вот только произнесено оно было тогда, когда его меньше всего ожидали услышать — в маленькой церквушке, во время венчания.

Всего одно слово. Но его оказалось достаточно, чтобы разрушить торжественную атмосферу дня. И день этот, который должен был стать самым счастливым в жизни Элси, обернулся для нее кошмаром.

Еще мгновение назад священник, совершавший обряд бракосочетания, с умильной улыбкой смотрел на пару влюбленных, решивших соединить свои судьбы. Еще мгновение назад зеленые глаза невесты искрились счастьем под кружевной фатой.

— И теперь вам предстоит подтвердить свое намерение стать мужем и женой перед Богом и людьми, — нараспев читал священник. — Берт Конрой…

При звуке своего имени жених расправил плечи и гордо вскинул голову, словно готовясь принять на себя ответственность за судьбу своей будущей супруги. Элси заметила, как напряглось его лицо, как плотно он сжал губы. Странно, но когда Элси это увидела, она вдруг совершенно успокоилась, и ее немного смущенная улыбка стала увереннее.

Она и представить себе не могла, что ее будущий муж — мужчина сильный и независимый — будет нервничать во время свадебной церемонии! Сердце Элси переполнилось нежностью к стоящему рядом с ней человеку. Она коснулась его руки, чтобы немного ободрить, и слегка удивилась, что Берт не накрыл ее руку своей, как делал обычно. Неужели он действительно так волнуется?

— Берт Конрой, берешь ли ты в жены Элси Прайс и готов ли ты…

Знакомые слова, столько раз слышанные на свадьбах подруг и друзей, теперь приобрели для нее особенное значение. Они прокатились гулким эхом под сводами маленькой средневековой церквушки и как будто зависли в воздухе, напоенном ароматом роз, украшавших алтарь.

Сердце Элси замерло. Сейчас совершится то, чего она так ждала! Еще одна-две секунды — и она уже официально станет женой Берта. Элси Прайс превратится в Элси Конрой.

— …пока смерть не разлучит вас…

Пока смерть не разлучит нас. Да, теперь она будет принадлежать Берту до конца дней своих! А он — ей…

Погруженная в свои мысли, Элси не сразу сообразила, что священник умолк.

Сейчас Берт должен был дать ответ. Но он молчал. И его молчание странно затягивалось. За это время уже можно было сделать глубокий вдох, чтобы унять вполне понятное волнение. Но секунды бежали, а Берт молчал. И все-таки даже тогда Элси еще не начала нервничать…

— Берт! — окликнул жениха священник.

Среди собравшихся в церкви пробежал недоуменный шепоток, и Элси чуть заметно улыбнулась. Она представила себе, как поражены ее родные и друзья. Все были уверены, что, если кто-то и растеряется или смутится в такой ответственный момент, то это будет невеста, но уж никак не жених!

Во всяком случае, не ее жених. Берт Конрой был человеком хладнокровным, с репутацией хваткого и безжалостного бизнесмена. Про таких обычно говорят, что у них не мозги, а стальной капкан. И вот теперь он стоял, растерянный, перед алтарем и не мог собраться с духом, чтобы произнести одно короткое слово?! Быть такого не может!

— Берт Конрой, берешь ли ты в жены?..

— Нет!

Элси вдруг поняла, что он вовсе не растерян и не взволновал. Короткое слово было произнесено с холодной, хорошо рассчитанной жестокостью. В церкви воцарилась гнетущая тишина, как будто сам воздух внезапно замерз, превратившись в кусок льда, который не пропускал ни единого звука.

Нет?! Это слово прозвучало в сознании Элси, точно грохот горного обвала. Ей вдруг стало трудно дышать. Невероятно! Он не мог так сказать…

Побледнев, невеста в немом ужасе повернулась к человеку, который ждал ее у алтаря. Который предложил ей стать его женой.

Берт стоял, по-прежнему высоко подняв голову и глядя прямо перед собой. Солнечные лучи, проникавшие через стрельчатые окна церкви, озаряли его лицо теплым светом. Но во взгляде черных глаз Берта не было тепла. Элси смотрела на своего жениха, не в силах понять, что происходит. Ее зазнобило, как будто ледяная стрела вдруг пронзила ее сердце.

Он так и не прикоснулся к ее руке. Даже не взглянул на нее! Словно ее вообще не было рядом…

— Берт. — Голос священника был негромким, но Элси пришлось закусить губу, чтобы не закричать. — Я спрашиваю, берешь ли ты…

— А я отвечаю «нет»!

И тут он повернулся к Элси. Но, увидев его лицо, она пожалела о том, что Берт это сделал. Уж лучше бы он вообще не смотрел на нее! Это был не тот человек, которого она знала. Ее Берт, мужчина, в которого она влюбилась без памяти с первого взгляда, не мог смотреть на нее с таким холодным презрением, не мог так жестоко поступить с ней!

Он явно заметил, как побледнело ее лицо, обрамленное черными локонами, которые Элси обычно убирала в незамысловатый хвост, но сегодня — ведь сегодня был особенный день! — завила и украсила серебряной диадемой. Однако ему было все равно, что она так растеряна и обескуражена.

Только теперь — впервые за все то время, пока они были вместе, — Элси по-настоящему поняла, почему недруги и даже друзья называли Берта Конроя человеком безжалостным и бессердечным.

— Берт… — выдохнула она.

Собственный голос донесся до нее как будто откуда-то издалека. Ей показалось, что она сейчас лишится чувств. И Элси машинально вцепилась в его руку, не отдавая себе отчета, зачем это делает. То ли, чтобы привлечь его внимание, то ли просто, чтобы удержаться и не упасть. Она действительно испугалась, что сейчас рухнет. Прямо к его ногам…

— Пожалуйста, Берт! Не надо так шутить…

Боже, какая же она глупая! Ну разумеется, это была только шутка. Пусть бестактная, грубая, но все-таки шутка. Элси даже попыталась изобразить понимающую улыбку.

Но взгляд Берта оставался холодным и жестким. В нем читалось такое презрение и неприязнь, что Элси поспешно убрала руку, словно обжегшись.

— Я не шучу, дорогая. — В его устах ласковое обращение прозвучало как самое грязное оскорбление. — Я сказал «нет». И это именно то, что я хотел сказать!

Растерянно оглянувшись, Элси обнаружила, что гости, собравшиеся на торжество, все, как один, замерли в потрясении. В другой ситуации она бы, наверное, рассмеялась, глядя на их вытянувшиеся лица. Но сейчас ей было не до смеха.

— Пожалуйста! Я серьезно!.. — чуть не плача, взмолилась она.

— Я тоже серьезно, любовь моя, — проговорил Берт.

Насыщенный запах цветов показался Элси дурманяще сладким, и она почувствовала, что у нее закружилась голова.

— Но ведь ты же не хочешь…

— Ты на самом деле не понимаешь, что происходит? — язвительно поинтересовался Берт и, не дождавшись ответа, продолжил: — Ну что ж, в таком случае я тебе объясню.

Он схватил ее за руку и резко повернул к себе, но не рассчитал силы, так что Элси оказалась лицом к гостям, спиной к алтарю.

Как будто сквозь пелену тумана она различила лицо отца, сидевшего в первом ряду, лицо, покрасневшее от гнева. Юджин Прайс вскочил было на ноги, но мать Элси в последний момент удержала его.

Отец с самого начала был против их брака. Он не хотел, чтобы его дочь связывала свою жизнь с таким человеком, как Берт Конрой, — человеком с темным прошлым и весьма двусмысленной репутацией. Однако Элси была непреклонна в своем решении, и в конце концов Юджину пришлось смириться. Могла ли она подумать, что так скоро пожалеет о том, что не послушалась его совета?!

— Ты действительно хочешь, чтобы я назвал все своими именами? Изволь: нет, я не беру тебя в жены. — Каждое слово было произнесено предельно отчетливо, так, чтобы смысл сказанного стал ясен всем. — Я не беру тебя в жены. Я не хочу быть с тобой ни в радости, в ни горести, ни в болезни, ни в здравии; ни в богатстве, ни в бедности… Особенно — в бедности! И ни в чем другом, как требуют эти бессмысленные клятвы, которые ты хотела, чтобы я покорно произнес перед всеми собравшимися посмотреть на этот фарс.

Элси едва не задохнулась от ужаса. Она никогда не слышала, чтобы жених отказался от своей невесты на глазах у всех, стоя перед алтарем. Так жестоко разрушил бы мечты и надежды человека в один из самых важных моментов его жизни. И уж тем более не могла поверить, что все это происходит с ней самой…

Элси попыталась закрыть уши руками, но Берт грубо схватил ее за руки и рванул их вниз. Его черные глаза горели неприкрытой злобой.

— Слушай, черт возьми! Слушай, что я говорю. Я хочу, чтобы ты поняла: я никогда в жизни не женился бы на тебе. Никогда! Да я скорее умру, чем свяжу свою жизнь с такой коварной и лживой особой, как ты! Все твои чувства ко мне насквозь фальшивы!

Он отпустил ее руки с таким выражением, будто боялся испачкаться, и, сделав глубокий вдох, провел ладонью по волосам.

— Мне очень жаль, дорогая, но именно так все и будет. Я на тебе не женюсь.

Прядь густых черных волос упала ему на лоб. Сколько раз Элси убирала эту непослушную прядь ласковым легким движением… Ей и сейчас хотелось протянуть руку и прикоснуться к его волосам. Может быть, если она…

Но непреклонное выражение лица Берта, его холодный презрительный взгляд тут же заставили Элси отказаться от этой идеи. Только теперь она окончательно осознала, что он вовсе не шутит. Что все это правда. Горькая правда, с которой нельзя, невозможно смириться! Однако смириться придется, потому что уже ничего не изменишь.

— Я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь, — еле слышно прошептала она. — Но, очевидно, у тебя нет выбора. Иначе пришлось бы признать, что ты поступил со мной подло.

Берт тряхнул головой с таким видом, будто ее слова, исполненные пронзительной боли, ничуть его не задели.

— Мне ясно только одно: ты сделал это, потому что… потому что…

Элси замолчала, не в силах сказать: «потому что ты меня не любишь». Но даже не произнесенные вслух, страшные слова отдались щемящей болью в сердце.

Она всегда это знала. С самого начала их головокружительного романа знала, что его чувства к ней были не настолько глубокими и серьезными, как ее чувства к нему.

Честно говоря, ей даже не верилось, что этот потрясающий мужчина — мужчина, в которого она влюбилась, едва увидев, — находит ее привлекательной и хочет быть с ней. Вот почему она не раздумывала ни секунды, когда он сделал ей предложение. Она сразу сказала «да»! И настояла на том, чтобы свадьба состоялась как можно скорее. Пока Берт не передумал…

И все-таки как он мог?! Как мог поступить с ней так жестоко?! Он стоял сейчас такой спокойный, сосредоточенный и произносил слова, которые убивали ее. Он знал, что делает ей больно. И ему было все равно.

— Может быть, еще не поздно передумать? — тихо сказала Элси, и теперь ее голос звучал почти так же бесстрастно, как и голос Берта, хотя это давалось ей с большим трудом. — Не заставляй меня возненавидеть тебя на всю жизнь.

— Возненавидеть? — Он небрежно пожал плечами.

— Да, Берт! Я тебя возненавижу! Всем сердцем! Если ты так поступишь со мной, я никогда тебя не прощу. Никогда!

Он улыбнулся. Он действительно улыбнулся! Только в его улыбке не было тепла. Скорее это была холодная язвительная ухмылка.

— Вот и славно. Я не возражаю. Честно говоря, дорогая моя Элси, это как раз то, что мне нужно.

Все с той же дьявольской ухмылкой Берт Конрой развернулся и пошел по проходу к дверям. Прочь от утопающего в розах алтаря. Прочь от Элси. В гробовой тишине его шаги отзывались оглушительным эхом.

— Нет!

Элси совсем потеряла голову. Бледная как полотно, она судорожным движением откинула с лица кружевную фату. Ее зеленее глаза сверкали, точно два изумруда. Ее губы — такие чувственные и нежные — дрожали.

— Ты не посмеешь так со мной поступить! Ты не посмеешь уйти от меня… вот так…

Берт лениво оглянулся через плечо.

— Еще как посмею! — бросил он. — Спорим?

Элси в ярости рванулась вперед, выхватив на ходу букет роз из рук своей подружки, которая застыла как столб и только непонимающе хлопала ресницами.

— Не посмеешь!

Не помня себя, она швырнула цветы ему в спину, но Берт проворно повернулся и подхватил букет, не дав ему упасть на каменные плиты пола.

В абсолютной тишине взгляды Берта и Элси на мгновение встретились, и она застыла, парализованная ужасом, словно маленький зверек, выбежавший на дорогу прямо под колеса несущегося автомобиля. Но потом Берт отвел взгляд и задумчиво уставился на букет роз у себя в руках.

— Я вспомнил одно поверье, — медленно произнес он. — Та подружка, которая поймает букет, брошенный невестой в день свадьбы, следующей выходит замуж. — Но ты, надеюсь, меня простишь, если сегодня я нарушу традицию. Прожить всю жизнь с одной женщиной… Да это хуже, чем рабство! Меня, во всяком случае, не прельщает подобная перспектива.

Элси не верила своим ушам. «Прожить всю жизнь с одной женщиной… Да это хуже, чем рабство!» Такое впечатление, что она насильно притащила его к алтарю! Но ведь он сам просил ее стать его женой!

Зачем же он сделал ей предложение? Еще можно было бы что-то понять, если бы Берт таким образом стремился уложить ее в постель. Но они уже были близки: Элси оказалась просто не в силах устоять перед Бертом Конроем. Что, если в этом и состояла ее главная ошибка? Но тогда почему он обвинил ее в коварстве и лжи?

— Надеюсь, тебе повезет с кем-нибудь другим… Если ты как следует постараешься.

Берт с отвращением швырнул букет, причем специально рассчитал так, чтобы Элси не успела его поймать. Розы упали к ее ногам. Нежные кремовые соцветия казались такими беззащитными на сером каменному полу.

— Ты говорила, моя дорогая, что выйдешь замуж только за богатого человека. Но, к сожалению, это буду не я… хотя я был первым, «кто вошел в ту дверь».

И тут с губ Элси сорвался тихий стон отчаяния: она все поняла…

«Я устала так жить. Меня тошнит от «благородной бедности!» Собственные глупые, бездумные слова вернулись к ней таким жестоким образом… О, Элси прекрасно помнила, что говорила тогда на вечеринке у своей лучшей подруги: — «Давайте поспорим. Я выйду замуж за очень богатого человека! В конце концов, я достойна безбедного существования!.. И не думайте, что я собираюсь сидеть и ждать, когда он появится, словно принц на белом коне. Первый же богатый мужик, который войдет в эту дверь, будет моим! Я ему так вскружу голову… Буду такой соблазнительной и неотразимой, что он просто не сможет передо мной устоять! На что угодно готова поспорить: он на мне женится прежде, чем успеет сообразить, что с ним стряслось…

Но ведь это была обычная женская болтовня, когда уже кое-что выпито, а вечеринка толком еще не началась…

Элси уже готова была сказать ему об этом, но что-то ей помешало. Может быть, то, что в этой шутке все же заключалась доля истины? Когда она так самонадеянно заявила о своих планах на будущее, она говорила наполовину серьезно.

В то время Элси действительно приводила в отчаяние собственная жизнь. Но она вовсе не собиралась никого завлекать! И когда — буквально минуту спустя — в комнату вошел Берт, мгновенно забыла о своих словах. Она забыла обо всем! Это и в самом деле была любовь с первого взгляда — чувственная, отчаянная, безумная. Все остальное вообще перестало для нее существовать.

Вот только как Берт мог услышать, что она говорила?

Элси подняла на него взгляд. Даже если бы она и попыталась убедить его, едва ли ей это удалось. А Элси даже не пыталась. И, судя по каменному выражению его лица, Берт расценил ее молчание как признание вины.

— Мне очень жаль. — Однако холодный блеск глаз говорил об обратном. — На этот раз ты просчиталась. Впрочем, перед тобой широкое поле деятельности. Так что не сдавайся, дорогая. Вдруг поймаешь свою золотую рыбку?

Все собравшиеся в церкви потрясенно молчали, наблюдая за немыслимой сценой. И это были ее родители, ее друзья! Элси от стыда готова была сквозь землю провалиться. Родители Берта давно умерли, а его друзья, которые могли бы присутствовать на венчании… Берт объяснил, что они не успеют прибыть на свадьбу, потому что все было устроено так поспешно, а они люди занятые, и их надо предупреждать заранее. Но теперь Элси вдруг пришло в голову, что скорее всего он вообще не оповещал их. Неужели это была заранее спланированная месть? Неужели он с самого начала собирался отказаться от нее на глазах у всех ее родственников и друзей?!

— Уверен, многие с радостью клюнут на столь привлекательную наживку. И будут счастливы и довольны. Может быть. Но меня увольте!

Берт резко повернулся на каблуках и вышел из церкви, даже не оглянувшись на брошенную невесту…

2

И вот теперь Элси стояла в прихожей, разглядывала роскошный букет — точную копию того, давнего, букета — и никак не могла собраться с мыслями. Память снова и снова возвращала ее в страшный день несостоявшейся свадьбы.

«Я уверен, что многие с радостью клюнут на столь привлекательную наживку… Но меня увольте». Жестокие слова Берта опять явственно прозвучали в ее мозгу. Элси невольно поежилась и тряхнула головой, стараясь отогнать неприятные воспоминания. И почему она никак не может забыть все это?! А ведь прошел уже год, давно пора бы успокоиться.

Берт никогда не вернется. Она поняла это еще тогда, в церкви, когда заглянула в его глаза и наткнулась, как на стену, на холодный взгляд, полный презрительного негодования. Да Элси и не хотела, чтобы он вернулся. Она жалела только об одном: что с самого начала не прислушалась к предостережениям подруг.

Берт Конрой был человеком гордым и безжалостным. Он жил по своим собственным правилам, и ему было плевать, что о нем думают окружающие. Он всего добился сам. Начав простым клерком, Берт Конрой со временем стал весьма преуспевающим бизнесменом. Про него говорили, что он ведет дела жестко, никогда не идет на компромиссы и не выносит людей ограниченных и нечистоплотных.

Обо всем этом Элси слышала, но считала, что деловые качества Берта не имеют к ней ни малейшего отношения. Ведь с ней он всегда был таким нежным и ласковым… До того жуткого дня, когда обошелся с ней поистине бесчеловечно.

Только потом Элси начала понимать, что она его совершенно не знала. Да и как можно узнать человека за какие-то полтора месяца? Ведь со дня их знакомства до злополучного дня несостоявшегося венчания прошло всего шесть недель…

Элси вспомнилось предупреждение Линды, той самой подружки, на вечеринке у которой она и познакомилась с Бертом. Когда Элси шепнула ей, что в комнату только что вошел мужчина ее мечты, Линда почему-то отнеслась к этому очень серьезно. Более того, не на шутку перепугалась.

— О нет, Элси, только не он! — простонала подруга. — Только не Конрой! Он же тебя просто изничтожит, его еще никому не удавалось приручить. А те, кто решились попробовать, до сих пор не пришли в себя.

— А почему? — рассеянно обронила Элси, не сводя глаз со статного широкоплечего красавца, одетого во все черное. — Он что, профессиональный герой-любовник? Только и делает, что разбивает сердца бедным влюбленным женщинам?

— Разбивает — еще мягко сказано, — все так же серьезно проговорила Линда. — Что бизнес, что женщины — для него все едино. Он берет то, что ему нужно и пользуется. А что не нужно — отбрасывает без тени сожаления. Элси, предупреждаю, остерегайся его, это безжалостный… страшный человек!

Но она, естественно, пропустила благой совет мимо ушей. Ей было все равно, какой он — добрый или злой, бедный или богатый, преуспевающий бизнесмен или, наоборот, неудачник. Раньше Элси не верила в любовь с первого взгляда, но, когда увидела Берта, ее словно громом поразило. Она влюбилась в него сразу. Окончательно и бесповоротно. А потом произошло то, чего она и теперь не могла понять. Никогда в жизни Элси не знакомилась с мужчинами первой — это было не в ее духе. И тем не менее тогда решительно подошла к незнакомцу.

— Вы, наверное, еще не догадываетесь, — ее голос звучал непринужденно, хотя сердце замирало от страха, — но я — та самая женщина, которую вы ищете всю свою жизнь!

— Правда? — Красавец в черном, прищурившись, оглядел ее с головы до ног. — А ведь вы, возможно, правы.

Он предложил ей выпить, а дальше все было как в волшебной сказке — сказке, которая обернулась жестокой реальностью, мрачным фарсом в самый день свадьбы. Если бы Элси могла предвидеть, чем все закончится!

Но она не обладала даром ясновидения. К тому же ее действительно не интересовало, что за человек был Берт Конрой. Она его хорошо знала только с одной стороны.

Элси даже покраснела, вспомнив о той страсти, которая вспыхнула между ними буквально с первых дней знакомства. Именно эта безумная страсть и привела к тому, что Элси совершенно потеряла голову. Не раздумывая, она легла с ним в постель. Не раздумывая, согласилась выйти за него замуж. Она готова была на все, лишь бы быть с ним! Она сама дала ему в руки оружие, которое он и использовал против нее…

Да, она любила этого человека. Любила неистово и безнадежно. Но теперь эта любовь обернулась столь же могучей и всепоглощающей ненавистью.

Именно это жгучее чувство помогло ей пережить первые жуткие дни, которые последовали за их неудавшимся бракосочетанием. Ненависть придала ей силы не обращать внимания на любопытные взгляды и приглушенные замечания, с которыми приходилось сталкиваться всякий раз, когда она выходила из дома. И если бы она позволила грязным намекам и мерзким сплетням задеть ее, проникнуть ей в душу, это бы означало, что Берт победил. Что, решив уничтожить ее, он добился своего. А Элси с самого начала поклялась себе, что лучше умрет, чем позволит ему насладиться ее унижением.

Ей надо было держаться. И она держалась. Заставляла себя жить дальше как ни в чем не бывало. Отвечать на косые взгляды знакомых беспечной улыбкой. Не показывать, как ей плохо. И это сработало. Элси удалось убедить всех, кто ее знал, что ей действительно все равно. В конце концов она почти поверила в это сама. И вот теперь эти розы…

— К-когда их принесли? — спросила Элси у брата, небрежно махнув рукой в сторону роскошного букета, но при этом ее голос предательски дрогнул.

— Днем. Часа в два.

Ален не заметил, что, ожидая ответа, сестра его напряглась. Впрочем, как и большинство подростков — а Алену исполнилось всего четырнадцать, — он жил в своем собственном мире. И наверняка не помнил даже о том, какой сегодня день. События же годичной давности — несостоявшаяся свадьба Элси, скандал в церкви, жестокое поведение жениха — давно канули для него в вечность.

Но почему именно в это время?! Неужели тот, кто прислал букет, знал, что венчание было назначено на два часа? Сам выбор цветов — кремовые розы — еще мог быть простым совпадением. Но два совпадения — это уже слишком! В сердце Элси закралось дурное предчувствие.

— А посыльный не сказал, от кого цветы?

— Не-а. Но там есть записка, так что сама посмотри, если хочешь.

Элси вдруг поняла, что боится смотреть. Боится, что подтвердятся ее наихудшие опасения… Обругав себя за малодушие, она решительно достала изящный кусочек белого картона.

— А кто такой Б? — поинтересовался Ален, с любопытством заглянув ей через плечо. — Тайный воздыхатель?

Неужели он действительно ни о чем не догадался? Или это только ей кажется, что инициал Б может значить лишь одно: Берт?

Больше всего Элси хотелось немедленно порвать карточку на мелкие кусочки и выбросить их в мусорную корзину вместе с букетом. И остановила ее только мысль о том, что скорее всего именно такой реакции Берт от нее и ждал.

Ну что ж, теперь она, по крайней мере, знает наверняка, кто именно прислал ей цветы. Инициал на карточке лишь подтвердил ее догадку. Точно такой же букет кремовых роз она бросила в Берта в церкви. И произошло это час в час, день в день ровно год назад. Как же он должен был ее ненавидеть, чтобы по прошествии целого года не полениться напомнить ей о том унижении, которому сам же подверг ее на глазах родителей, родственников и друзей?! Если это месть, то уж слишком жестокая. И за что?! За глупые необдуманные слова, сказанные в шутку?! Сказанные тогда, когда она еще даже не была с ним знакома?

— Пожалуй, вечером отнесу их в больницу, — натянуто проговорила Элси, зная, что не сможет оставить розы дома.

— В больницу? — Ален озадаченно нахмурился. — Но их же прислали тебе… чтобы тебе было приятно… Ой! У тебя ведь сегодня день рождения!

Боже, она совсем забыла! Год назад они специально решили подгадать так, чтобы день свадьбы совпал с днем ее рождения.

— Нет, Ален, их прислали не для того, чтобы порадовать меня. И мне сегодня не до дня рождения. Столько всяких проблем…

Элси устало провела рукой по лицу. Напряжение и волнения последней недели давали о себе знать.

— Мама сегодня останется с папой в больнице. Так что ужинать будем вдвоем. Придется нам быстренько разморозить какие-нибудь полуфабрикаты. У меня мало времени, я уже не успею ничего другого приготовить. Скоро заедет Майкл. Он обещал отвезти меня к папе.

— Но ведь ты сегодня уже была в больнице. И кстати, ничего не рассказала. Как он там? Так и не пришел в себя?

— Пока нет, малыш.

Ален закусил губу, и его глаза подозрительно заблестели. Элси легонько коснулась его руки, но обнять не решилась: в подростковом возрасте мальчики обычно очень болезненно реагируют на проявления сочувствия. Боятся показать свою слабость.

Элси тут же забыла о злополучном букете. В памяти явственно встала картина, которую она наблюдала уже несколько дней: отделение интенсивной терапии, угнетающая тишина больничной палаты, неподвижное тело отца на койке.

— Во всяком случае, дышит он сам, а это уже кое-что. Будем ждать.

— Мы и так почти неделю ждем! И каждый день нам говорят одно и тоже! — недовольно воскликнул Ален.

Инсульт, сваливший отца, потряс мальчика до глубины души. Он никак не мог с этим смириться. И Элси, надо сказать, тоже. Отцу только-только исполнилось пятьдесят. Он был здоровым мужчиной, в полном расцвете сил, и вдруг такое несчастье…

— Да, я знаю, малыш, — проговорила Элси, и ее глаза тоже затуманились слезами. — Но мы все равно ничем не можем ему помочь. Врачи делают все, что нужно. А нам остается лишь ждать и надеяться.

«Ждать и надеяться». Собственные слова прозвучали зловещим эхом в голове Элси, когда несколько часов спустя она вернулась домой. После каждой поездки в больницу к отцу она чувствовала, как ее оптимизм убывает…

— Спасибо, что подвез меня, Майкл, — вздохнула Элси. — Ты мне действительно очень помог: я сейчас не в состоянии сесть за руль.

— Мне это не составило труда. — Майкл Страуд пригладил рукой непослушные волосы и улыбнулся своей спутнице, его голубые глаза лучились добротой и теплом. — Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь.

— Да, знаю, и очень благодарна тебе. — Элси оглядела дом — все окна были темными, только в прихожей горел свет. — Похоже, Ален уже лег спать. Ты, я надеюсь, меня простишь, если я не приглашу тебя выпить кофе?

— О чем ты говоришь?! — без всякой обиды отозвался Майкл. — Я бы и сам не зашел. Тебе надо поскорее лечь и как следует отдохнуть.

— Это верно, — согласилась Элси. — Кажется, я бы сейчас проспала несколько дней подряд. А ведь у меня сегодня день рождения…

— Мы его обязательно отметим, — заверил ее Майкл. — Когда все утрясется и твоему отцу станет лучше. Ну ладно. Иди спать. Завтра я за тобой заеду.

Элси открыла дверцу и уже собралась было выйти из машины, но, поддавшись внезапному порыву, наклонилась и быстро поцеловала Майкла в щеку.

— Ты так обо мне заботишься… Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Да что там, — немного смущенно улыбнулся Майкл. — Ты же знаешь, я для тебя сделаю все — только попроси.

По его взгляду Элси поняла, что Майкл Страуд хотел бы получить от нее нечто большее, чем поцелуй в щеку. Ей вдруг стало неловко, и она поспешила выбраться из машины.

— Ладно, до завтра. Спокойной ночи.

Глядя вслед удаляющейся машине, Элси горько пожалела, что не испытывает к приятелю никаких чувств, кроме чисто дружеских. И дело тут было вовсе не в Майкле, а в ней самой. Элси вообще сомневалась в том, что сможет когда-нибудь полюбить мужчину. После подлого удара, который нанес ей Берт Конрой…

— Как мило!

Элси едва не подпрыгнула от испуга и неожиданности. Она и не заметила, что в тени дома кто-то стоит.

— «Ты так обо мне заботишься». — Ее слова были повторены в точности, но таким циничным тоном, что значение их стало совсем другим. — «Даже не знаю, как тебя благодарить…»

Она сразу узнала голос — и застыла от ужаса.

— О, уверен, ты найдешь способ отблагодарить его. Ведь так, принцесса?

Если до этого у Элси и была слабая надежда на то, что она обозналась, то теперь все ее сомнения развеялись как дым. Так ее называл только один человек. Собственно, он и дал ей это прозвище. И поначалу в нем не было никакой насмешки. «Моя маленькая принцесса»… Элси очень нравилось, когда он так называл ее. И только много позже она начала понимать, что в этом ласковом прозвище с самого начала был оттенок легкой издевки…

Горло у Элси от волнения перехватила судорога, но она сумела взять себя в руки и сказать:

— Здравствуй, Берт.

Ее глаза понемногу привыкли к темноте, и она уже различала, что он стоит у входной двери, засунув руки в карманы брюк и слегка наклонив голову. Вся его поза олицетворяла насмешливый вызов.

— Что ты здесь делаешь?

Берт шагнул вперед. Поблизости горел только один фонарь, но и его света оказалось достаточно, чтобы Элси разглядела его улыбку — вернее, жестокую, исполненную презрения усмешку, от которой у нее сразу побежали по коже мурашки.

— Ты ведь все равно не поверишь, если я скажу, что пришел поздравить тебя с днем рождения и пожелать тебе счастья?

— Нет, не поверю.

— А зря. — Теперь Элси уже казалось, что она ошиблась: Берт улыбался едва ли не дружелюбно. — Я действительно желаю тебе счастья… Сколько тебе исполнилось? Двадцать четыре? Пусть следующий год твоей жизни принесет тебе радость и будет лучше прошедшего.

Он произнес это с такой теплотой и искренностью, что Элси чуть ему не поверила. Наверное, я просто очень устала, сказала она себе. Однако расслабляться нельзя. Это было бы непростительной глупостью.

— Да уж. Хуже, чем год прошедший, ничего быть не может, — сказала Элси и тут же пожалела о неосторожных словах: они выдали слишком многое.

Не хватало еще, чтобы Берт догадался о долгих одиноких ночах, когда она лежала без сна, изводя себя мрачными мыслями. Элси не хотела, чтобы он знал, как ей было трудно собраться с силами и жить дальше после того страшного унижения.

— А знаешь, со временем я поняла, что мне надо было бы сказать тебе спасибо, — задумчиво произнесла она. — Только благодаря тебе я не совершила, может быть, самую крупную в жизни ошибку.

Берт нахмурился, и Элси с удовлетворением отметила, что ей все-таки удалось его задеть.

— Но ты, наверное, приехал не для того, чтобы устроить вечер воспоминаний? — продолжила она, пряча довольную улыбку. — Может, ты все же скажешь мне, почему столь неожиданно материализовался?

— Материализовался? — усмехнулся Берт. — Ты говоришь так, словно я инопланетянин какой-то или призрак.

Действительно призрак! Призрак былых времен, болезненное напоминание о тех днях, когда Элси была счастлива… Приутихшая за год боль вдруг пронзила ее с новой силой.

— Скорее, вампир или оборотень!

— Ну, у тебя и фантазии…

— Это не фантазии, Берт!

Элси чувствовала, что голос звучит слишком громко, слишком надрывно, выдавая ее с головой. А ведь она столько раз представляла себе, какой будет спокойной и сдержанной, если им вдруг доведется встретиться снова! Как она заморозит его ледяным презрением… Чтобы только он не узнал, как ей было мучительно больно.

— Я давно хотела сказать тебе одну вещь. Ты действительно самый настоящий вампир! Вампир, который паразитирует на человеческих чувствах. Который использует тех, кто оказывается рядом, подпитывает себя их страданиями и радостями, выпивает из них все силы, а потом просто выкидывает за ненадобностью, когда от них уже нечего взять!

— Да брось ты, — лениво протянул Берт — похоже, гневная тирада Элси не произвела на него ни малейшего впечатления. — Еще скажи, что я разбил твое сердце! Признайся наконец: тебе ведь был нужен не я, а только мои деньги!

Его голос вдруг сделался жестким и резким. Он подошел к Элси почти вплотную, и ей понадобилось все самообладание, чтобы не отшатнуться в испуге.

Она уже забыла, какой он высокий, какие широкие у него плечи… Сегодня Берт был в джинсах, простой белой футболке и легкой серой ветровке. Эта полуспортивная одежда лишь подчеркивал все достоинства его атлетической фигуры.

Раньше Берт почему-то никогда не одевался так небрежно. На свидания он неизменно приходил в строгих, элегантных костюмах. И она невольно залюбовалась его ладной и сильной фигурой.

О Боже! Элси вдруг поймала себя на том, что смотрит на Берта во все глаза. Неужели он все еще привлекает ее — пусть даже чисто физически?! И это после того, как жестоко он с ней обошелся! Неужели она так беспомощна перед ним, что снова подпала под действие его чар, стоило только ему появиться?!

— Ты разбил мне сердце? Чушь собачья! У нас были не те отношения, Берт, чтобы разбивать друг другу сердца. И ты это прекрасно знаешь. Просто ты хотел меня, я хотела тебя…

— И мои деньги! — грубо оборвал он ее. — Лучше расскажи мне о своем новом любовнике.

— О моем новом любовнике? — Элси не сразу поняла, о ком он говорит. — А-а, ты, наверное, имеешь в виду Майкла?

— А что, есть кто-то еще? Значит, Майкл так прекрасно о тебе заботится? Интересно, что же он делает такого, чего не делал я? Что он дает тебе, чего не мог дать я? Он, очевидно, оказался вторым богатеньким дуралеем, который вошел в пресловутую дверь после того, как из нее вышел я?

— Вот именно, ты уже вышел! Тебе уже нет места в моей жизни! Можно подумать, ты забыл, что сам от меня отказался, и теперь разыгрываешь из себя обиженного жениха. Но если ты хочешь помешать мне устроить свою судьбу…

— У меня даже и в мыслях не было ничего подобного! — осадил ее Берт. — Выходи себе спокойненько замуж хоть за Майкла, хоть за черта лысого — мне наплевать. Только вот что любопытно: он знает, на что идет? Знает, с кем имеет дело? Или он уверен, что ты готова жить с ним и в шалаше?

Элси была уже не в силах выносить его издевательства.

— Если хочешь знать, Майкл — всего-навсего младший клерк в фирме «Рамберт и Питни». Это папины…

— …Адвокаты, — перебил ее Берт, опять не дав ей договорить. — Знаю.

— Откуда?

— Я вел с ними кое-какие дела, — неопределенно пожал плечами Берт. — Да, кстати, а где твой отец?

Элси насторожилась. Ей показалось, Что в невинном вопросе таится угроза. Она пока не могла понять, какая именно, но внутренний голос подсказывал ей, что не с добрыми намерениями появился Берт Конрой у дверей ее дома.

— А зачем он тебе? — осторожно спросила Элси.

— Собственно, я приехал затем, чтобы с ним повидаться. Скажем так, мне надо с ним обсудить одно важное дело.

У Элси упало сердце. Какие у Берта могли быть дела с ее отцом?! Они и раньше недолюбливали друг друга — еще до злополучного дня свадьбы. И у Элси появилось нехорошее предчувствие, что Берт Конрой собирается встретиться с Юджином Прайсом вовсе не для того, чтобы установить с ним теплые дружеские отношения…

— Он вряд ли захочет общаться с тобой, — холодно проговорила она.

— А я тебя уверяю, моя дорогая, что ты ошибаешься! И если твой отец человек неглупый, то захочет встретиться со мной как можно быстрее. Итак, когда он вернется?

Элси насторожило то, с каким нажимом Берт произнес «если твой отец человек неглупый».

— Не знаю…

Это была чистая правда. Никто не знал, когда папу выпишут из больницы. Да и потом он еще долго не сможет вести дела с кем бы то ни было, и уж тем более с этим хищником в человеческом обличье. Тем не менее интересно, что все-таки могло быть общего у двух столь разных людей?

— Но я, если хочешь, все ему передам, — достаточно бодро произнесла Элси.

Внезапно она осознала, что Берт преграждает ей дорогу. Чтобы добраться до входной двери, ей придется пройти едва ли не вплотную к нему. Элси невольно поежилась: ей совсем этого не хотелось.

— Я все ему передам, — растерянно повторила она.

Берт на мгновение задумался.

— Нет. — Он решительно тряхнул головой. — Это наше с ним дело, и пусть оно лучше останется между нами. Я попозже его найду. Ты передай только, что я заходил.

— И это все? — вырвалось у Элси.

Она просто хотела уточнить, не нужно ли еще что-либо передать, но Берту, очевидно, послышалось разочарование в ее голосе.

— А ты надеялась на что-то еще? — усмехнулся он.

— Что за глупости?!

Берт неожиданно оказался совсем рядом, и ей стало не по себе.

— А жаль…

Берт произнес это так вкрадчиво, так маняще, что Элси невольно подняла глаза. Взгляды их встретились, и она застыла как загипнотизированная.

— Потому что я сейчас понял, что не смогу отпустить тебя просто так, не поцеловав в память о старых добрых временах.

— Ты с ума…

Элси так испугалась, что даже не договорила. Ей вдруг стало трудно дышать.

А Берт между тем склонился к ее лицу. Так близко, что она ощутила его горячее дыхание у себя на щеке. Почувствовала тонкий запах его дорогого одеколона. Сердце Элси забилось так сильно, что она испугалась: вдруг он услышит его сбивчивые удары.

— Ты не посмеешь…

Берт на мгновение замер, но Элси все-таки не удалось его остановить. Очевидно, в ее голосе не было достаточной твердости.

— Еще как посмею. Вопрос в другом: посмеешь ли ты? Боюсь, мне будет мало дружеского поцелуя в щечку, которым был удовлетворен твой добрый заботливый Майкл.

— Как ты можешь?! Ведь ты же сам…

— Что я?

Берт терпеливо ждал, пока Элси лихорадочно искала слова для достойного ответа — и не находила. Еще бы, его губы были так близко! Элси невольно вспомнилось, как он когда-то целовал ее, как ей нравилось проводить руками по его черным густым волосам…

Она с ужасом осознала, что ее губы приоткрылись, словно приглашая его к поцелую…

— Что я, малышка? — Его голос был исполнен такого сладостного искушения, что Элси почувствовала, как тает ее сердце. — Я тебя бросил, я от тебя отказался? Ты это имела в виду?

Элси молчала, будто у нее отнялся язык.

— Должен тебе сказать, моя дорогая, что я, как выяснилось, не учел одну вещь. Я отказался от брачных уз, потому что не хотел себя связывать с одной определенной женщиной. Но очень скоро почувствовал, что не в силах забыть твое роскошное тело, которое всегда было таким податливым, трепетным и влекущим. Перед подобным искушением я не мог устоять никогда. То, что ты мне предлагала, было божественно! И хотя прошел целый год, желание, которое ты возбуждала во мне, стало только сильнее.

— Ты, кажется, не учел еще одну вещь! — взорвалась Элси, и ее зеленые глаза потемнели от ярости. — Я тебе больше ничего не предлагаю! Уж и не знаю, что ты о себе возомнил!

— Возможно, — покорно согласился Берт, хотя ее пылкая тирада, похоже, нисколько его не убедила. — Но, Элси, моя маленькая…

— Я не твоя маленькая! И у меня в голове не укладывается, как ты вообще мог подумать, что между нами может быть что-то общее после того, как ты так мерзко со мной поступил! Тем более что теперь… — Элси на мгновение замолчала, собираясь с силами, чтобы произнести слова, которые, как она полагала, убедят его окончательно и бесповоротно. — Уясни для себя наконец, что я давно уже не твоя! Ты сам видел, что теперь у меня есть Майкл.

Майкл. Добрый, хороший Майкл. Элси от души надеялась, что он не стал бы возражать, узнав, каким образом она использует его имя. Ему, наверное, даже было бы приятно, что она, хотя бы так, связывала себя с ним… Во всяком случае, на него можно будет положиться, если Берту вдруг придет в голову проверить ее слова.

— Так вот, мне вполне достаточно одного мужчины. И этот мужчина — Майкл. Никто другой мне не нужен.

— Ладно. — Берт пожал плечами. — Как хочешь.

Он произнес это так небрежно, что Элси вдруг стало обидно. Неужели ему и вправду все равно?! Она застыла на месте, растерянно глядя, как Берт идет к машине, припаркованной у левого крыла дома.

Если бы у него осталась к ней хоть капля чувства, он бы не был так равнодушен. Но Берт не выказал ни раздражения, ни разочарования, ни намека на ревность… Впрочем, чему тут удивляться? Надо быть последней дурой, чтобы надеяться на что-то иное… И все-таки, когда Берт вдруг остановился и опять повернулся к ней, сердце Элси снова забилось чаще.

— Так не забудь сказать Юджину, что я приходил. — В его голосе опять послышались те угрожающие интонации, которые так насторожили Элси, когда он впервые заговорил о том, что хочет повидаться с ее отцом. — Нам с ним в самом деле пора обсудить кое-какие дела.

— Какие дела?.. — начала было Элси, но запнулась и умолкла, наткнувшись на его тяжелый застывший взгляд.

— Просто скажи, что я заеду еще. И ему лучше быть дома, когда я появлюсь. Это в его же интересах…

На улице было душно, но Элси вдруг почувствовала озноб. А когда его машина скрылась за поворотом, ее внезапно охватило чувство пронзительного, неизбывного одиночества. И стало страшно. Просто так, без всякой причины.

3

«Я заеду еще. И ему лучше быть дома, когда я появлюсь».

Элси постоянно вспоминала слова Берта, и с каждым разом они наполнялись для нее все более зловещим смыслом. Она совершенно не представляла себе, о чем Берт Конрой собирается говорить с ее отцом, и от этого беспокоилась еще сильнее.

И ей даже не с кем было поделиться своими тревогами! Маме и так доставалось: она буквально дневала и ночевала в больнице. Элси не могла без слез смотреть на страдания матери. А Ален был слишком молод. И тоже ужасно переживал за отца. Зачем им лишние беспокойства?

«Я заеду еще». В этом Элси не сомневалась. С момента неожиданного появления Берта прошло два дня, и за это время он звонил три раза, оставляя сообщения на автоответчике. Причем последнее было не слишком вежливым… А вчера он приходил лично, и Элси только чудом удалось не столкнуться с ним нос к носу.

Когда раздался звонок, она была в спальне и машинально направилась к двери, но в последний момент задержалась у окна и выглянула наружу. Увидев знакомый черный «мерседес», стоящий у дома, Элси буквально застыла на месте от ужаса.

Через пару секунд в поле ее зрения попал и сам Берт. Он раздраженно топтался на месте, нетерпеливо дожидаясь, когда ему откроют. Элси спряталась за занавеску — и как раз вовремя: Берт поднял голову, и его взгляд скользнул по окнам. Причем даже сверху Элси заметила, какой яростью пылают его глаза. Ей стало жутко.

У нее возникла неприятная уверенность, будто он знает, что она дома. Берт, словно волк, чуял близость своей жертвы! Она отпрянула от окна, вжалась в противоположную стену и, только когда шум машины затих вдали, решилась сдвинуться с места…

Но сегодня никаких машин у подъезда не было. Вздохнув с облегчением, Элси выбралась из своего «мини-купера» и открыла заднюю дверцу, чтобы забрать две тяжелые сумки с продуктами.

— Я помогу тебе.

Элси вздрогнула, едва не выронив сумки и каким-то чудом не ударившись о стойку кузова.

— Осторожнее! — с притворной заботливостью проговорил Берт. — Давай я возьму сумки.

— Спасибо, я лучше сама. И как ты здесь оказался? Я не вижу твоего «мерседеса».

— Я оставил его на соседней улице и прошелся пешком.

— Странно. Я не заметила никакой похожей машины поблизости, когда…

Элси испуганно замолчала, сообразив, что выдала себя. Теперь Берт поймет, что она специально высматривала его автомобиль.

— А как бы ты, интересно, ее заметила? — Насмешливый тон Берта ясно давал понять, что замешательство Элси от него не укрылось. — Я ее специально поставил так, чтобы она не слишком бросалась в глаза. Сейчас такое время… Сколько машин угоняют — ужас! Приходится быть осторожнее.

Берт прекрасно знал, что, если бы Элси увидела черный «мерседес», она бы развернулась на полном ходу и ни за что не приблизилась к дому, пока он не уехал. Впрочем, ему и самому скоро надоело играть в кошки-мышки.

— Признаться, я не хотел, чтобы ты ее видела. Иначе ты бы опять не пустила меня, как это было вчера.

Элси, потрясенная, застыла.

— Ты знал, что я дома?

— Конечно, знал! Ты забываешь, моя дорогая Элси, что я бывал в этом доме и знаю, где располагается твоя спальня.

Было трудно вынести его пристальный взгляд, чувственные интонации в голосе и этот прозрачный намек на их прошлые отношения… Элси поняла, что краснеет. Память о той неделе, когда родители с Аленом ездили в гости к родственникам и Элси пригласила Берта к себе, накрыла ее жаркой волной. Конечно, он знал, где расположена ее спальня. Ее постель. Они тогда почти и не вставали с этой постели — разве что для того, чтобы что-нибудь съесть…

— Может быть, ты все-таки пригласишь меня в дом?

Воспользовавшись замешательством Элси, Берт ловко выхватил у нее покупки. Тяжеленные сумки, набитые продуктами, казались почти невесомыми, и Элси невольно залюбовалась мускулистыми загорелыми руками. К тому же она слишком хорошо помнила, какая нежность таится в этих руках!

Сегодня Берт был без куртки — только в темной, шоколадного цвета футболке и в светло-бежевых джинсах. Солнце омывало золотистым светом его загорелую кожу. Сердце у Элси болезненно сжалось. Когда-то это сильное тело, содрогавшееся в страстном ритме любовного действа, принадлежало ей безраздельно!

— Элси?

Она опять покраснела. У нее возникло чувство, что Берт снова прочитал ее мысли: уж слишком насмешливо заблестели его глаза.

— Папы нет дома!

Элси не собиралась ничего ему объяснять. Меньше всего ей хотелось посвящать Берта в их семейные дела!

— Знаю. — Он характерным жестом небрежно пожал плечами. — Поэтому я здесь и жду. Должен заметить, я был удивлен, когда увидел, как ты подъезжаешь. Думал, что ты на работе.

— У меня сейчас нет работы, — мгновенно напрягшись, резко сказала Элси.

Когда они познакомились, она служила секретарем-референтом в одной небольшой фирме. Ей не слишком нравилось это место, и она сразу уволилась оттуда, как только Берт сделал ей предложение…

Разумеется, потом ей снова пришлось искать работу, но пока ничего подходящего Элси не нашла. А ей она очень была нужна! Особенно сейчас, когда папа попал в больницу и лишние деньги им бы не помешали. Элси вдруг разозлилась, как будто именно Берт был виноват в том, что ей не удалось найти себе приличное место.

— А-а, ну да… — В тоне Берта было нечто такое, что неприятно задело Элси. — Выходит, ты целыми днями свободна? Как удачно! Я тоже свободен. У меня отпуск.

— Вот не знала, что ты берешь отпуск, — язвительно вставила Элси и тут же смутилась: — Я имею в виду, ты всегда был таким трудоголиком, когда мы с тобой…

— …Когда мы с тобой были вместе? — закончил Берт, поскольку Элси прикусила язык, сообразив, что опять сболтнула лишнее. — Впрочем, с тех пор изменилось очень немногое, и ты это скоро поймешь… Мы что, так и будем стоять на пороге? Или ты все-таки собираешься открыть дверь?

Элси совсем не хотелось впускать его в дом. Но решительный взгляд Берта не оставлял никаких сомнений: он все равно своего добьется.

Обреченно вздохнув, она полезла за ключом.

— К тому же я приехал не только затем, чтобы повидаться с твоим отцом, — сказал Берт.

— Только не говори мне, что собираешься возобновить наши дружеские отношения! — воскликнула Элси.

— Дружеские отношения? — Берт саркастически хмыкнул. — По-моему, у нас было кое-что поинтересней.

— Ты когда-то сам заявил, что я — коварная и лживая особа. Но если так, значит, нас с тобой связывала ложь — только ложь от начала и до конца. Теперь между нами нет вообще ничего. И слава Богу. Все закончилось, Берт. Закончилось!

— Правда?

— Чистейшая правда!

Пожалуй, Элси произнесла это с излишним жаром. Но очень уж ей не хотелось, чтобы Берт догадался, что на самом деле все совсем не так. Что ее чувства к нему до сих пор живы…

Берт вдруг очень серьезно посмотрел на нее.

— Элси, я знаю, что обидел тебя тогда. Но я хотел всего-навсего несколько поумерить твой пыл в стремлении достичь красивой жизни любой ценой. Я хотел показать, что легкость здесь обманчива…

— И тебе это великолепно удалось!

Элси небрежно пожала плечами, стараясь не выдать своих истинных чувств. Если она собирается убедить Берта, что ничуть не страдала после их разрыва, то лучше это сделать прямо сейчас. Раз и навсегда!

— Я уже говорила… тогда, вечером, что на самом деле очень благодарна тебе. Если бы мы поженились, это наверняка был бы неудачный брак. Уже очень скоро мы оба поняли бы, что не подходим друг другу, что совершили ошибку. Нам пришлось бы разводиться, а это всегда неприятно…

— Зато теперь ты свободна и собираешься замуж за своего разлюбезного Майкла!

Элси закусила губу: безразлично-ироничный тон Берта буквально убивал ее. Впрочем, раз уж он сам завел разговор о Майкле, пусть лучше считает, что она действительно собирается замуж.

— Все правильно. Майкл в свое время очень… — Элси хотела сказать: «Очень утешил меня», но вовремя остановилась: Берт не должен знать, что она нуждалась в утешении. — Мы очень сблизились с ним за этот год. И наши родители ждут, что мы объявим о помолвке.

— Мои поздравления, — насмешливо протянул Берт. — Я уверен, что ты неплохо устроишься.

Его язвительное замечание меньше всего походило на искреннее пожелание счастья.

— Очевидно, твой отец считает, что клерк-старжер — это лучшая партия для его драгоценной доченьки, чем человек с таким прошлым, как у меня?

— Ну, положим, у Майкла дядя — член парламента, а бабушка была дочкой графа.

У Элси было такое чувство, что своими словами она вбивает лишние гвозди в и без того крепко заколоченный гроб, в котором покоилась их любовь…

— Тогда все понятно, — сухо заметил Берт. — Помочь тебе разобрать сумки?

— Спасибо, я сама. Ты и так мне помог.

Элси выразительно поглядела на дверь, очень надеясь, что Берт поймет намек, но он лишь покачал головой:

— О нет, моя сладкая. Я никуда не уйду, пока не увижусь с твоим отцом.

К несказанному ужасу Элси, он невозмутимо прошел в кухню и занялся продуктами.

— Тебе все равно не удастся с ним увидеться! Он… Его нет…

Если бы у Элси была хоть слабая надежда на то, что известие о болезни отца заставит Берта оставить их всех в покое, она бы, не раздумывая, сказала ему правду. Но Берт Конрой и Юджин Прайс и до инцидента в церкви недолюбливали друг друга. А уж после, и говорить нечего! Так что Элси совсем не хотелось, чтобы Берт заявился в больницу побеседовать со своим заклятым врагом о каких-то таинственных делах. Можно было представить, как его визит отразится на состоянии отца, которое и без того было очень тяжелым. Он только пару дней как пришел в себя, да и то ненадолго.

— Это я уже понял. А когда он вернется?

— Я ведь сказала: не знаю!

— Не знаешь или просто не хочешь говорить, а, принцесса?

— Действительно, не знаю.

— Тогда я подожду. Ведь к вечеру он точно вернется?

— Не вернется! — От отчаяния Элси брякнула первое, что пришло в голову: — Он уехал на все выходные и… — Она смущенно замолчала.

Берт явно не поверил ни единому ее слову.

— Милая моя, при всей твоей склонности ко лжи, ты почему-то совсем не умеешь врать. Я видел, что его машина стоит в гараже. Если он куда и ушел, то явно недалеко.

Да, все правильно. От него не укроется ничего. Он все подмечает. Голова у него работает, как арифмометр: все просчитывает мгновенно. У Элси было такое чувство, что пронзительный взгляд Берта просвечивает ее насквозь, проникая в самые сокровенные мысли.

— Думай, что хочешь! — Элси понимала, что ее истерический тон вызывает подозрение, но ничего не могла с собой поделать. — Только не называй меня «моя милая»! Я давно уже не твоя милая. И никогда больше ею не буду!

— Вот тут ты права, — усмехнулся Берт. — Мы с тобой уже полчаса общаемся, и милой тебя назвать можно только с большой натяжкой. Впечатление такое, что ты меня просто убить готова.

— А чего ты ожидал?! — взорвалась Элси. — После того как ты со мной обошелся, было бы странно, если бы я бросилась тебе на шею и осыпала жаркими поцелуями.

— А ведь раньше, бывало, бросалась и целовала… — Его глаза как-то хищно блеснули. — И, насколько я помню, нам обоим это ужасно нравилось. Тем более что все обычно заканчивалось…

— Но теперь, к счастью, тебе остались лишь воспоминания, — резко оборвала его Элси, не желая даже думать о том, к чему приводили их жаркие поцелуи и страстные объятия.

Потому что всякий раз, когда она вспоминала о ночах, проведенных ими вместе, тело ее исходило сладостной истомой. А ведь прошел уже год… И сейчас Элси больше всего на свете боялась, что Берт это поймет.

И все-таки не вспоминать она не могла. Ведь никогда и ни с кем — Элси не сомневалась в этом — она больше не испытает ничего подобного. Когда Берт ее целовал — даже если это был простой поцелуй в щечку при встрече, — она «заводилась» мгновенно. Стоило им лишь прикоснуться друг к другу, и их страсть вспыхивала безудержным пламенем в считанные секунды.

— Да я, собственно, ни на что и не претендую… Пока…

Сейчас Берт походил на тигра, который лениво разлегся на солнышке и наблюдает за косулей, резвящейся неподалеку. И его хищная, вкрадчивая улыбка не вызывала никаких сомнений в том, что жертве недолго осталось радоваться жизни…

— Просто у меня хорошая память. Кстати, я бы не отказался от чашечки кофе, — без всякого перехода заявил он Элси.

— Тебе что, больше нечем заняться?!

— Честно говоря, нечем.

Элси поняла, что ей не удастся так просто отделаться от незваного гостя. Раздраженно передернув плечами, она пошла ставить чайник.

— Может быть, ты все-таки скажешь, зачем тебе понадобился мой отец? — спросила она, очень стараясь, чтобы ее вопрос прозвучал как бы между прочим.

— Он должен мне деньги, — просто ответил Берт и добавил, заметив, что Элси даже не изменилась в лице: — Но тебя это, похоже, не удивляет?

— Нет, не удивляет.

Элси знала, что у отца много долгов. Как только его увезли в больницу, их дом превратился в настоящий ад: кредиторы являлись едва ли не каждый день. Пришло также несколько писем из банка, в которых Юджину Прайсу предлагали срочно погасить задолженности по превышению кредита, не говоря уже о крупной ссуде, которую он так и не выплатил.

— Меня удивляет другое: что он взял деньги у тебя!

Элси грохнула чашку с кофе о стол, как бы делая ударение на последнем слове.

— Мои деньги — грязные, хочешь сказать? — Берт усмехнулся с неприкрытым цинизмом. — Ну еще бы! Вы, голубых кровей аристократы, боитесь ручки испачкать. Я правильно излагаю?

— Не говори ерунды! Папу просто смущали рассказы о твоей бурной юности, когда тебя забирали в полицию и все такое…

— Да, об этом даже в газетах писали. И статейки, должен заметить, были более чем красочными. Я признаю, что никогда не был святым, но ведь это обычное дело. Подростки — они все немного не в себе.

— Ты давно уже не подросток! Или ты хочешь сказать, что те мужчины и женщины… особенно женщины, которых ты откровенно использовал, чтобы пробраться наверх, тоже домыслы оголтелых газетчиков?

— А ты хочешь сказать, что твои родители — во всяком случае отец — предпочитали зарабатывать деньги тяжелым трудом? Что он не мечтал всю жизнь разбогатеть, не прикладывая к этому никаких усилий?

Берт не ответил на ее вопрос. Впрочем, Элси и не ждала ответа. И так было ясно, что он предпочтет обвинить ее отца во всех смертных грехах. Берту всегда было плевать на чувства людей, которые его окружали. И надо было быть круглой дурой, чтобы думать иначе.

— По-моему, «разбогатеть» не совсем верное слово. Сколько я себя помню — и особенно после того как умер дедушка, оставив папе в наследство одни долги, — мы живем довольно скромно. Денег едва хватает на то, чтобы поддерживать хотя бы видимость относительного благополучия.

— Вот и я о том же.

— Кроме того, ты прекрасно знаешь, что я никогда не разделяла мнение отца о…

— Согласен. Тебе все равно, откуда берутся деньги. Главное — чтобы их было много! Чтобы ты могла навсегда забыть о «благородной бедности», которую ненавидишь. — Берт проговорил это таким ледяным тоном, что Элси пробрал озноб.

Время как будто повернулось вспять. Она явственно вспомнила ту вечеринку чуть больше года назад, с которой, собственно, все и началось.

Элси тогда переживала душевную драму. Ее парень — ее первый мужчина! — бросил ее и ушел к другой. Он оборвал их отношения без всяких объяснений, буквально на следующий день после того, как Элси, поддавшись настойчивым уговорам, легла с ним в постель…

Так что на вечеринку она пришла отнюдь не в праздничном настроении: ей не давали покоя уязвленная гордость и чувство потери. К тому же Пол, тот самый парень, тоже был там. Уже с новой девушкой. Чтобы как-то унять свое горе, Элси выпила слишком много вина, а поскольку не привыкла к такому, очень быстро опьянела. И разумеется, у нее тут же развязался язык.

— Это дочка его дорогого босса, — язвительно пояснила она подругам, стараясь скрыть обиду за видимостью презрения. — Красавица, ничего не скажешь… Волосы наверняка крашеные. И такая вульгарная! Что только он в ней нашел?! Не понимаю?..

— Как же! — протянула Сузен с видом циничной, умудренной жизнью женщины. — Да будь она хоть распоследней лахудрой, зато их семейный годовой доход исчисляется кругленькой суммой. Я уж молчу о том, что, если наш Пол будет вести себя по-умному, то сможет обеспечить себе весьма неплохое будущее. Чему же ты удивляешься, Элси? У вашей семьи, конечно, есть положение в обществе, но вы, к сожалению, не располагаете деньгами, на которые так падки сладкие мальчики типа Пола Уистона.

— Да… — вздохнула Линда, лучшая подруга Элси, — в смысле доходов нам с этой мисс Хезелвуд, тягаться нечего.

Она указала взглядом туда, где танцевали пары. Вышеупомянутая крашеная блондинка чуть ли не висела на шее у своего кавалера.

— Ее «скромненький» наряд наверняка самый последний писк моды, — заметила Линда. — И я готова поспорить: тех денег, которые ее добрый папочка выложил за эту парижскую тряпку, мы с вами в жизни в руках не держали. Правда, мисс Хезелвуд даже она не красит. — Линда усмехнулась. — Но по сравнению с этим великолепием наши платья смотрятся просто второсортным товаром с дешевеньких распродаж.

— Какие еще дешевенькие распродажи! — Смех у Элси получился немного нервным. — Ты, наверное, шутишь! Мое платье, например, я сшила сама. Вернее — перешила из старого маминого.

Но как бы Элси ни храбрилась, ей все равно было больно смотреть, как Пол прижимает к себе эту мисс Хезелвуд.

— Господи, как я устала! Я устала так жить! Меня тошнит от «благородной бедности»! Нет, как хотите, пора что-то предпринимать. Давайте поспорим: я выйду замуж за очень богатого человека! В конце концов, разве я не достойна безбедного существования?!

— Так ты можешь хоть сейчас приступать к поискам! — рассмеялась Линда. — Сегодня здесь собираются сливки общества. Богема и деловые люди. Так что тебе будет, чем поживиться.

— А что?! Вот и займусь! — Разгоряченная вином, Элси даже не позаботилась о том, чтобы понизить голос. — Не думайте, что я собираюсь сидеть и ждать, когда же он появится, словно принц на белом коне. Первый же богатый мужик, который войдет в эту дверь, будет моим! Я ему так вскружу голову… Буду такой соблазнительной и неотразимой, что он просто не сможет передо мной устоять! На что угодно готова поспорить: он на мне женится прежде, чем успеет сообразить, что с ним стряслось. Я его за три месяца максимум на себе женю, спорим?..

— Именно к этому ты всегда и стремилась, верно? — Ледяной голос Берта ворвался в мысли Элси, возвращая ее к реальности. — Поправь меня, если я ошибаюсь. По крайней мере, однажды на вечеринке…

— Это была просто шутка, — выдавила она, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я не знала, что ты все слышал… Боже, так, ты с самого начала решил использовать меня?!

— Зато смотри, как все здорово вышло! Ты хотела богатого дуралея — ты его получила. Как по заказу!

Берт рассмеялся, но это был нехороший смех. Элси даже поморщилась, так ей стало неприятно.

— Но ты не учла одного. Излагая свой хитроумный план, ты стояла у самого окна. А я в этот момент как раз подошел к входной двери. Как говорится, предупрежден — значит вооружен!

— Но ведь и ты получил, что хотел!

Больше уже не в силах выносить его издевательские насмешки, Элси решила, что лучшая защита — это нападение. А оттого, что она все-таки ощущала себя отчасти виноватой в том, что произошло между ней и Бертом, ей было только больнее.

— Да? И чего это я, интересно, хотел?

— Меня! — почти закричала Элси. — Ты хотел со мной спать… Ты ведь этого и не скрывал. Вот почему поначалу мой «хитроумный» план тебя очень устраивал. Или ты будешь сейчас это отрицать?!

Но Берт лишь пристально посмотрел на нее и покачал головой.

— Тебе был нужен только секс! Ты хотел меня трахать! — Элси было уже все равно, что ее слова звучат грубо и грязно. Она и сама себя чувствовала так, будто ее облили грязью. — И ты был со мной, пока тебя это устраивало. И разумеется, обещал жениться, чтобы я никуда от тебя не делась, пока ты сам не пресытишься мною! Но потом, когда я тебе надоела…

— Замолчи!

Берт произнес это с такой яростью, что Элси запнулась на полуслове, действительно испугавшись. А он резко поднялся, опрокинув стул.

— Лучше молчи, принцесса!.. Впрочем, может быть, и в самом деле пришло время высказать друг другу правду?

Он шагнул к ней, и было что-то такое в его горящих глазах, что заставило Элси отшатнуться.

Но Берт схватил ее за плечи, не давая уйти. Его пальцы больно вонзились ей в кожу. Элси попыталась вырваться, но у нее ничего не вышло: Берт держал ее крепко. Она могла лишь отвернуться, чтобы не смотреть ему в глаза.

— А теперь ты послушай меня, — процедил Берт сквозь зубы. Он грубо встряхнул ее, но не для того, чтобы сделать больно, а для того, чтобы она поняла: с ним лучше не шутить. — Да, я хотел тебя. Я этого не отрицаю. Да и глупо было бы отрицать: мне стоит лишь взглянуть на тебя и я сразу тебя хочу! Пусть даже я знаю, что тебе нужны только мои деньги, это, к несчастью, ничего не меняет. Но в одном ты крупно ошибаешься, моя дорогая…

Элси молча смотрела на него. Ее мысли путались, даже в собственных ощущениях она разобраться не могла. Как он сейчас сказал? «…Мне стоит лишь взглянуть на тебя, и я сразу тебя хочу». Он употребил настоящее время — не прошедшее! А это значит…

Что, собственно, это значит? Разве можно забыть то, что он говорил минуту назад? А минуту назад подтвердились самые худшие опасения Элси. Берт ясно дал понять, что никогда не любил ее…

Но ведь еще он сказал, что она в чем-то ошибается! Вдруг случится чудо и окажется… Элси с надеждой подняла на него взгляд, но глаза Берта горели холодным, опасным огнем.

— Да, моя великолепная Элси. В одном ты крупно ошибаешься. Ты сказала, что я получил от тебя то, что хотел. И в каком-то смысле это действительно так. Но ты не учла одну маленькую деталь. Я получил от тебя не все… далеко не все!

Элси в отчаянии закрыла лицо руками, как будто желая отгородиться от страшных слов, как будто ее сердце уже не разбилось на мелкие осколки год назад. А Берт безжалостно продолжал:

— Ты говоришь, что ты мне надоела, что я пресытился тобой, но ты опять ошибаешься. Я еще не пресытился. Во всяком случае, твоим телом. Да, я хотел тебя. Хотел так сильно, что желание это было сродни боли. Стоило мне лишь подумать о том, как мы с тобой займемся любовью… И сейчас, к сожалению, все осталось по-прежнему. Я хочу тебя. Так же сильно. И даже, наверное, сильнее, чем раньше. Когда мы расстались, я надеялся, что успокоюсь. Но я не смог успокоиться. Просто не смог!

4

«Я получил от тебя не все… далеко не все!».

Элси снова и снова мысленно повторяла про себя эти слова, и с каждым разом они казались ей все более угрожающими. Она боялась, что не справится с собой. Глаза Берта были так близко — черные, глубокие… и чарующие.

— Я получил от тебя не все, — повторил он.

Его голос сделался еще тише, еще вкрадчивей. Он как будто окутывал Элси теплым густым туманом.

Ей показалось, что сердце словно куда-то проваливается — столько чувственности было в этом бархатистом голосе, столько призывной силы, обещающей неземное блаженство. И пусть за его кажущейся мягкостью скрывалась угроза — Элси не желала этого знать. Ей вдруг стало все равно. Ее как будто подхватил слепящий вихрь…

Но внезапно в сознании Элси мелькнула одна мысль, и эта мысль — пронзительная, словно неожиданный укол боли, — вернула ее к реальности.

Ведь Берт именно этого и добивается! Вкрадчивые интонации, проникновенные взгляды… Он хочет выбить ее из равновесия. И если она продемонстрирует ему свою слабость — значит, он победил. Во всяком случае, добился ощутимого преимущества. Нет, только не это! — твердо сказала себе Элси. Еще посмотрим, кто кого!

Она тяжело сглотнула и провела языком по внезапно пересохшим губам. Заметив, что Берт не сводит глаз с ее рта, Элси опять облизнула губы — на этот раз медленно, нарочито соблазнительно. Она как будто давала ему понять, что его слова, конечно, доставляют ей удовольствие, но для нее они не так уж много значат.

— Выходит, ты по-прежнему хочешь меня? — Элси очень старалась, чтобы ее голос не дрогнул. — Что ж, меня это не удивляет. В конце концов ты прав: нам всегда было хорошо вместе.

На этот раз уже ей удалось выбить его из равновесия! Берт вдруг напрягся и растерянно моргнул… Элси не сумела сдержать торжествующей улыбки. Счет сравнялся!

Глядя прямо в лицо Берту, она улыбнулась еще лучезарнее, зеленые глаза зажглись дразнящим вызовом.

— Ведь чтобы спать с человеком и получать от этого удовольствие, вовсе не обязательно его любить. Ты согласен? Человек может даже совсем не нравиться тебе, но зато с ним хорошо в постели.

— Все верно, — кивнул Берт. — И я сейчас тебе это докажу!

Прежде чем Элси успела сообразить, что происходит, он развернул ее лицом к себе, прижал к своей могучей груди. Это был безжалостный поцелуй, в котором не ощущалось и намека на нежность.

— В самом деле, при чем здесь любовь или даже симпатия! — спросил он, на мгновение оторвавшись от ее губ, но тут же впился в них снова.

Нечто подобное Элси и ожидала, вот почему встретила его яростный натиск со спокойной уверенностью, которая, честно говоря, удивила ее саму. Она даже нашла в себе силы ответить на поцелуй: раскрыв губы навстречу его губам. И торжествующе улыбнулась, когда Берт тихонько застонал.

Что ж, на войне — как на войне! — решила про себя Элси. Почему бы и нет? Она прижалась к нему всем телом. Это была чистой воды провокация, и Элси с радостью отметила, что ей удалось пробить броню его холодного равнодушия.

А потом все пошло не так. Затеяв эту игру, Элси думала, что у них будет нечто вроде поединка двух фехтовальщиков, примерно равных по силе. Противники наносят пробные удары, парируют выпады, то наступают, то занимают оборонительную позицию, но при этом не стремятся серьезно ранить или хотя бы достаточно больно задеть друг друга. Она думала, что это действительно будет игра, а не настоящий — до первой крови — бой!

Но Берт, кажется, не играл. Уж слишком решительным и властным был его поцелуй. Да и ответ Элси лишь поначалу напоминал беспечное озорство. Буквально за считанные секунды ее холодная и одновременно обжигающая ненависть к этому человеку обернулась безудержной жгучей страстью. Голова закружилась, сердце забилось в бешеном ритме.

Элси больше уже не дразнила его. Все вдруг стало очень серьезно. Ее поцелуй был теперь таким же настойчивым и ненасытным, как и поцелуй Берта. Ее тихие стоны вторили его стонам. Ей вдруг безудержно захотелось прижаться к его обнаженному телу… Элси и сама не заметила, как вытащила футболку из-за пояса его джинсов и скользнула под нее руками.

— Значит, ты не забыла, как это делается? — В словах Берта прозвучала язвительная ирония и в то же время какое-то странное отчаяние.

Как же такое забудешь?! За прошедший год Элси, может быть, и убедила себя, что у нее все «отгорело», что Берт ей больше не нужен. Но ее чувство к нему никуда не исчезло — просто она боялась себе в этом признаться.

И вот теперь, когда Берт снова появился в ее жизни, Элси показалось, будто кто-то повернул ключ потайной комнатки, где таилось желание, и оно вырвалось наружу, чтобы снова изводить ее сладостной мукой. Словно в сердце ударила молния и опасный огонь проник в самые сокровенные глубины ее естества. Она вжалась бедрами в бедра Берта, чтобы хотя бы так унять обжигающее пламя. Его напряженная плоть не оставляла сомнений — он тоже хотел ее.

— Да, Элси. Это у нас всегда получалось здорово. Этого у нас не отнять!

Расстегнув на ней рубашку, Берт взял в ладони ее маленькие крепкие груди, прикрытые лишь прозрачным кружевным бюстгальтером. А когда он наклонил голову и стал ласкать их губами, Элси не смогла сдержать крика чистейшего наслаждения.

Она забыла обо всем на свете и уже не рассуждала о том, кто из них победитель, а кто побежденный. Берт провел языком по ее напрягшемуся соску, и сладкая дрожь пробежала по телу Элси, смешавшись с заветным огнем желания, терзавшим ее.

— Еще? — хрипло спросил Берт.

— Еще!

Элси казалось, что она сходит с ума. Его дразнящие прикосновения распаляли ее еще больше, каждый поцелуй отдавался в теле волнами восхитительного, неземного восторга.

Она сама не заметила, как оказалась полулежащей на столе, прижатая сильным телом Берта. Не заметила, кто из них стащил с него футболку. Она только мурлыкала от удовольствия, проводя ладонями по его разгоряченной коже. Ей было приятно смотреть, как содрогаются его могучие мышцы под ее легкими прикосновениями.

— О Боже, принцесса! — выдохнул Берт. — Если бы ты знала…

Внезапно он напрягся и резко вскинул голову.

— Берт! — протестующе вскрикнула Элси.

Она была словно в горячечном бреду, и ей хотелось, чтобы это длилось вечно. Она не могла понять, почему Берт вдруг остановился. Но потом его странная неподвижность насторожила ее: он явно к чему-то прислушивался.

— Элси! Я пришел, — донесся из коридора голос брата.

— О Господи! Это Ален!

Охваченная паникой, Элси оттолкнула Берта. Он помог ей подняться и быстро натянул на себя футболку.

— Элси! Ты где?

— Здесь, — выдавила она, лихорадочно застегивая рубашку дрожащими непослушными пальцами. — В кухне.

Шаги брата приближались, и Элси с ужасом поняла, что не успеет привести себя в порядок. Не сумев застегнуть очередную пуговицу, она беспомощно чертыхнулась.

Берт вдруг шагнул к ней, и Элси застыла в испуге. Но он лишь убрал растрепавшиеся волосы с ее лица и сам застегнул ей рубашку. Элси с удивлением обнаружила, что он абсолютно спокоен.

А когда Ален открыл дверь в кухню, Берт уже стоял на почтительном расстоянии от нее.

— Есть новости! — завопил Ален с порога. — Классные новости!

Брат был в таком возбуждении, что, даже если бы они с Бертом и остались в той двусмысленной позе на кухонном столе, он бы скорее всего этого не заметил, не без иронии отметила про себя Элси. Впрочем, Ален бы, наверное, не обратил внимания, даже если бы застал их за еще более «интересным занятием»…

А ведь вполне могло дойти и до этого! — с ужасом сообразила она. Если бы брат вернулся на несколько минут позже или если бы Берт не услышал его шаги… Потому что ласки и поцелуи Берта совершенно вскружили ей голову, заставили забыть обо всем на свете. Элси до сих пор еще не пришла в себя и даже не совсем понимала, о чем говорит Ален.

— Когда я был в больнице, папа улыбнулся мне и назвал по имени! Врачи говорят…

— Ален! — оборвала его Элси, наконец взяв себя в руки. — У нас гость.

Конечно, было уже поздно: Берт все понял. Но сейчас он как ни в чем не бывало сидел за столом и чинно попивал кофе. Впечатление было такое, что он просидел в этой позе как минимум час.

— А-а… привет, Берт.

Фамильярное приветствие брата несколько покоробило Элси. Впрочем, они с Бертом всегда прекрасно ладили друг с другом. Более того, Ален восхищался ее женихом. Для него Берт Конрой был настоящим героем. И даже после того, как он опозорил Элси «на весь свет», Ален в отличие от всех остальных не осуждал его и не клеймил презрением.

— Привет-привет, — небрежно отозвался Берт.

Но от Элси не укрылось, как он вдруг нахмурился, явно что-то просчитывая в уме.

— Отец в больнице, ты говоришь? — мягко спросил Берт. — А что с ним?

— Вы разве не знаете? Элси вам не сказала, что у него был удар?

— У нас еще не было времени поговорить.

Его глаза сверкнули ехидным блеском, и Элси не выдержала.

— Мне кажется… — сухо выдавила она, но Берт не дал ей договорить:

— А мне кажется, что тебе лучше помолчать. Пусть Ален сам мне все расскажет.

Его тон неуловимо переменился, в голосе послышались угрожающие нотки, и Элси поняла, что действительно лучше с ним не спорить. Если она начнет возражать, будет только хуже.

Выждав паузу и обнаружив, что Элси не собирается отвечать на его откровенно грубое замечание, Берт самодовольно усмехнулся.

— Так что с отцом? — обратился он к Алену.

Пока брат рассказывал Берту о болезни отца, Элси снова поставила чайник. Не потому, что ей вдруг захотелось кофе, и, уж конечно, не для того, чтобы радушно угостить гостя. Просто ей надо было хоть чем-то заняться, чтобы избавиться от того внутреннего напряжения, которое так и не отпустило ее.

Это было похоже на ноющую непреходящую боль. Каждая клеточка ее тела еще помнила предвкушение того чувственного наслаждения, которое было так близко, но все-таки не наступило.

Элси старательно отводила взгляд от Берта. Ей казалось, что, если она не будет на него смотреть, неуместное возбуждение пройдет само собой и ей удастся успокоиться. Но куда там! Выяснилось, что вовсе не обязательно на него смотреть — достаточно того, что он находился рядом, в одной с ней комнате… Элси необыкновенно остро ощущала его близость.

А Берт между тем внимательно слушал сбивчивый рассказ Алена. Элси не сомневалась: холодный, расчетливый ум Конроя уже искал пути, как извлечь выгоду из сложившейся ситуации.

Когда грустное повествование было закончено, Берт секунду подумал, а потом вдруг сказал:

— Если честно, нечто подобное я и ожидал. Да, неприятно… Но мы как-нибудь с этим справимся.

— Мы?! — Элис резко повернулась к нему.

Берт в ответ ослепительно улыбнулся.

— По-моему, вам сейчас нужна помощь, и я сделаю все, что смогу.

— Большое спасибо! — Элси решила, что лучше умрет, чем примет что-либо от этого человека. — Мы сами справляемся.

— Я вижу, как вы справляетесь. — Улыбка Берта превратилась в насмешливую гримасу. — Еще когда заходил в первый раз, я заметил, что домом и садом уже давно никто не занимался. А кроме того, ты сама говорила, что у вас есть финансовые проблемы.

Ален резко вскинул голову и внимательно посмотрел на сестру.

— Малыш… — Элси лихорадочно соображала, как бы спровадить брата из кухни. — Мне надо помыть посуду. А ты обещал перестелить постели.

— Но, Элси…

— Не спорь, приятель, — неожиданно пришел ей на выручку Берт. — Я еще здесь побуду, так что мы успеем пообщаться.

Только через мой труп! — мысленно поклялась Элси. Как только за Аленом закрылась дверь, она повернулась к Берту. Ее глаза метали молнии.

— Я очень тебе благодарна за то, что ты предложил мне помощь…

Ей стоило немалых усилий произнести эти слова, но Элси решила быть с ним безупречно вежливой и не опускаться до того, чтобы орать и устраивать сцены. Впрочем, ее подчеркнуто сдержанный тон ясно давал понять, что благодарность эта — просто учтивая фраза.

— Но нам действительно ничего не нужно, так что…

— Это было не предложение, принцесса, — улыбнулся Берт, и от этой улыбки Элси стало не по себе. — Предложение — это то, над чем можно подумать, что можно принять или отклонить. А я не приму отказа. Я приехал сюда, чтобы встретиться с твоим отцом. А поскольку сейчас он болен и не может со мной говорить, я подожду, пока он поправится.

— Ах, вот в чем дело… Значит, твое предложение о помощи — всего-навсего ни к чему не обязывающее заявление, всего лишь способ произвести впечатление на подростка, с благоговением взирающего на тебя? А на самом деле, ты собираешься до победного ждать возвращения долга?

Берт не удостоил ее ответом. Он молча встал, подошел к раковине и сполоснул свою чашку. Высокий, широкоплечий, он как будто заполнил собой все пространство, и Элси вдруг стало тесно в просторной кухне.

— И, кстати, сколько он тебе должен?

— Много, — коротко бросил Берт.

Элси закусила губу, чтобы подавить стон отчаяния, готовый вырваться из ее груди. Если уж Берт говорит «много» — значит, действительно много: у них ведь совсем разные мерки… Впрочем, этого следовало ожидать. Судя по количеству неоплаченных счетов и по настрою многочисленных кредиторов, финансовое положение отца было катастрофическим.

— А конкретнее? — все-таки спросила Элси.

Может, ей удастся самой отдать хотя бы малую толику этих денег и договориться в дальнейшем выплачивать остаток долга по частям? Она готова была совершить невозможное, лишь бы Берт исчез из ее жизни — на этот раз навсегда!

Берт намеренно выдерживал паузу. Он тщательно вытер чашку и поставил ее на место. Именно на ту полку, где эта чашка всегда стояла…

И тотчас же, сама того не желая, Элси вспомнила ту восхитительную неделю, исполненную нежности и исступленной страсти, которую Берт провел с ней в этом доме год назад…

Они ходили по комнатам полуодетые, босиком. И Берт, загорелый дочерна, насвистывал, готовя еду. Они брали поднос с завтраком наверх, в спальню, ели прямо в постели, а потом вновь и вновь занимались любовью, не в силах насытиться друг другом…

— Полагаешь, что сможешь сама от меня откупиться, а, принцесса? — Язвительный голос Берта прервал неуместные грезы. — Не надейся. У тебя никаких денег не хватит, поверь мне на слово. Хотя, если предлагаешь натурой… — Он многозначительно покосился на кухонный стол.

— Ты не посмеешь!

— Может, проверим? — Его интонации снова были мягкими и вкрадчивыми, едва ли не ласковыми, но черные глаза вызывающе блестели.

— Думаешь, я согласна продать душу…

Жесткая усмешка Берта заставила Элси замолчать на полуслове.

— У нас, как я понял, речь идет не о душе. Во всяком случае, год назад тебя мало интересовала сия мистическая субстанция… Ты тогда очень даже была не прочь продаться с потрохами за обручальное кольцо от богатого ухажера!

— Ты так ничего и не понял!

— Разве? По-моему, мы уже во всем разобрались и выяснили, что замужество для тебя означало надежное будущее, финансовое благополучие, красивую жизнь.

Для нее это означало совсем другое! Но Элси скорее бы умерла, чем сказала об этом Берту. Во-первых, сегодняшний Берт Конрой — этот холодный, расчетливый человек, единственная цель которого выбить долг из ее отца, — все равно ей не поверит. А во-вторых, ей не хотелось даже вспоминать о своих прежних чувствах к нему. Забыть все, что было между ними, — вот к чему стремилась она! Забыть, как страшный сон.

— Давай не будем больше говорить об этом.

— Давай, — неожиданно согласился Берт. — Тем более что все это в прошлом. С тех пор многое изменилось, и наши отношения могут стать совсем иными…

Элси вопросительно приподняла брови и с удивлением заметила, что улыбка Берта была вовсе не насмешливой, не издевательской, а теплой и искренней. Она сразу преобразила суровые черты его лица. Но потом Элси заглянула ему в глаза. А вот они-то оставались и холодными, и насмешливыми.

— Давай считать, что мы оба друг другом попользовались, и забудем об этом. Неизменным осталось только одно, принцесса…

— И что же?

Элси стиснула зубы. Еще минуту назад она мысленно отделила сегодняшнего Берта от того человека, которого знала год назад. Но теперь вдруг поняла, что заблуждалась. Она видела его таким, каким он позволял ей себя видеть… Нет, каким она хотела его видеть. Наивная девочка, ослепленная любовью! Элси была от него без ума и убедила себя, что он тоже любит ее до самозабвения.

— А ты не догадываешься?

Берт заглянул ей в глаза, и она замерла как загипнотизированная под его пристальным взглядом.

— Ты не догадываешься о том, что необыкновенно красива? Ты щедрая, чувственная, сексуальная женщина, Элси. Другой такой я не знаю. Тебе невозможно не желать!

Ей всегда нравился голос Берта — глубокий, проникновенный, с легкой хрипотцой. Голос, как будто специально созданный для того, чтобы произносить слова любви… Элси почувствовала, что готова растаять. Да и какая женщина устояла бы перед столь изысканным комплиментом?

Нельзя, чтобы он продолжал! Если не разрушить губительные чары прямо сейчас, кто знает, чем все это закончится? Элси лихорадочно соображала, как ей ответить, и молчание опасно затягивалось.

Ей вдруг стало жарко. Как будто невидимое пламя опалило ее тело, прожигая до самых сокровенных глубин. И она сгорала в этом огне. Ее нежная кожа приобрела болезненную чувствительность, так что даже мягкая хлопковая рубашка казалась жесткой и шероховатой.

Больше всего Элси боялась, что Берт заметит ее возбуждение. И он, разумеется, заметил.

— Ты ведь тоже хочешь меня, я знаю!

Он провел рукой по ее щеке и улыбнулся. Элси затаила дыхание.

— Нам будет хорошо вместе, принцесса. Почему мы должны этого лишиться? Я думаю, те недели, которые мы проведем в этом доме…

— Какие недели?!

До Элси даже не сразу дошло, о чем он говорит. А потом ее словно громом поразило. Сладостное наваждение, порожденное чувственным голосом опытного обольстителя, развеялось. Элси резко вскинула голову и отшатнулась от его руки.

— Что ты сказал?

Берт усмехнулся.

— Я хотел бы пожить здесь некоторое время. У вас сейчас трудности, Элси. Вам нужна моя помощь.

Он произнес это с таким искренним участием, что Элси едва не поверила в то, что Берт действительно обеспокоен их судьбой.

— Может быть, и нужна. Но я скорее умру, чем приму помощь из твоих рук! Мне от тебя не нужно ничего!

Элси охватила кухонное полотенце и принялась яростно вытирать несуществующее пятно на разделочном столе.

— А как насчет крыши над головой для бедного странника?

Элси озадаченно посмотрела на него.

— Ты о чем?

Берт неторопливо провел рукой по волосам, нарочно медля с ответом.

— Как я понял, твоего отца еще нескоро выпишут из больницы. Так что придется мне задержаться в Стивентоне. Во всяком случае, я хочу подождать, пока он поправится настолько, чтобы с ним можно было серьезно поговорить. Следовательно, мне надо где-то жить все это время.

— В городе полно отелей!

У Элси возникло дурное предчувствие. До сего момента Берт, несомненно, жил в отеле. Что же изменилось?

— Жалко тратиться на отель, когда в вашем доме столько свободных комнат, — заявил он, несомненно догадавшись о ее размышлениях.

— Для тебя здесь места нет!

Элси подошла к двери и распахнула ее. Намек был самый прозрачный. Но Берт его проигнорировал.

— Я останусь в этом доме, — жестко проговорил он.

— Только через мой труп! — Элси сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. — Послушай, ты человек состоятельный. Можешь позволить себе жить в самом лучшем отеле.

— Я не всегда был состоятельным. И я на всю жизнь усвоил, что деньгами сорить нельзя… сколько бы их у тебя ни было. Тем более что они мне достались не просто так. Только совсем уж идиот будет тратиться на дорогой отель, когда у него есть дом на семь спален!

— Когда у него есть дом?.. — растерянно повторила Элси. Смутная догадка о том, что могли означать его слова, ужаснула ее.

Берт кивнул, усмехнувшись, и у Элси упало сердце.

— Этот дом, если уж быть точным.

Он встал, подошел к двери и захлопнул ее с оглушительным треском.

— Признаться, я бы предпочел, чтобы ты узнала об этом не от меня. Но теперь уже не до церемоний. И на меня злиться не надо. Во всем виноват твой отец.

— Замечательно! — взорвалась Элси. — Я знаю, что ты всегда его ненавидел. Но пользоваться тем, что он тяжело болен и не может за себя постоять… — Ей не хватило слов.

— Не защищай его, Элси. Твой отец сам поставил себя, а заодно и всех вас в это отчаянное положение.

— Какое еще положение?

Элси вдруг почувствовала, что неимоверно устала. Хуже всего было то, что в глубине души она знала: Берт говорит правду.

— Когда я сказал, что твой отец должен мне деньги, я имел в виду не какие-то жалкие сотни. И даже не пару тысяч. Его финансовое положение сейчас просто критическое. Страсть к игре…

— Ну да, я знаю, что он иногда ходил на ипподром.

Элси понимала, что обманывает себя. Отец проводил на бегах чуть ли не все свободное время. А знакомый букмекер, который буквально обрывал телефон, узнав о болезни отца, называл поистине фантастические суммы.

— Но он никогда бы не стал просить помощи у тебя!

— Да уж, он бы скорей удавился. Но у него не было выбора. — Элси собралась было возразить, но нетерпеливый жест Берта заставил ее замолчать. — Твой отец частенько бывал в одном казино. Всегда ставил по-крупному и по большей части проигрывал. Но потом, примерно полгода назад, ему вдруг повезло. Всякий здравомыслящий человек забрал бы выигрыш и спокойно поехал домой, от греха подальше. Всякий — но только не Юджин Прайс! Он, очевидно, решил, что раз уж ему улыбнулась Фортуна, надо воспользоваться случаем и поправить свое пошатнувшееся материальное положение… Так или иначе, он поставил все деньги, которые выиграл, плюс еще кругленькую сумму, которой, естественно, не располагал…

Да, на папу это похоже, подумала Элси, смиряясь с неизбежным. Ее отец всегда искал легких путей, чтобы «сделать» деньги. И всегда завидовал людям, у которых это получалось… Вот почему он постоянно пускался во всякие сомнительные предприятия, не давая себе труда подумать, разумно это или нет.

— Ты, может быть, сядешь? — предложил Берт, заметив, как она побледнела.

Он пододвинул ей стул, но Элси не двинулась с места.

— Не тяни. Переходи к самому худшему, — обреченно прошептала она.

— Хорошо. В конце концов твой отец проиграл все, что до этого выиграл, плюс еще целое состояние сверх того. Он подписывал чеки, словно рождественские открытки! А в качестве залога выставил все, что имел…

— Постой! Откуда ты все это знаешь?

— Я владелец этого казино, — угрюмо проговорил Берт. — Все долговые обязательства твоего отца были сделаны на мое имя.

Вот теперь у Элси действительно подкосились ноги, и, чтобы не упасть, она тяжело опустилась на стул. Если Берт Конрой назвал какую-то сумму целым состоянием, это означало, что ее отец разорен. И они вместе с ним.

Элси не знала, что Берт владеет казино. Правда, еще тогда, год назад, он как-то вскользь упомянул о том, что подумывает о вложении денег в игорный бизнес, но не стал вдаваться в подробности.

Раньше Элси считала, что Берт был так сдержан с ее отцом из-за того, что тот не одобрял их отношений. Она знала, что Берту не было никакого дела до предубеждений Юджина Прайса, который считал, что деньги, полученные в наследство, честнее и чище денег, заработанных на торговле или биржевых сделках. Но сейчас ей почему-то вспомнилось недавнее замечание Берта, что ей всегда было плевать, откуда берутся деньги, главное — чтобы их было много. Она поняла, что Берт считал это влиянием отца.

— И его залог?..

Впрочем, Элси даже не надо было задавать этого вопроса. И ответ Берта подтвердил ее худшие опасения.

— Этот дом. Когда твой отец спустил все подчистую, я дал ему полгода на то, чтобы он собрал деньги и выкупил залог. Вот почему всю последнюю неделю я пытался связаться с ним. Срок выплаты по закладной закончился позавчера. С воскресенья этот дом и все, что есть в нем, перешло в мою собственность.

5

— Значит, это правда?!

Элси знала, что хватается за соломинку. Достаточно было взглянуть на лицо Клода Рамберта, адвоката ее отца, старшего совладельца юридической фирмы, в которой работал Майкл, чтобы все сразу стало понятно.

— Я очень сожалею, мисс Прайс. Но это вполне законная сделка.

— И Берт Конрой теперь владеет нашим домом?

Рамберт только сокрушенно пожал плечами. Но Элси никак не могла с этим смириться. Никак не могла поверить… Да и как можно поверить в такое?! Отец заложил их дом в качестве поручительства за долги, причем за долги, сделанные за игорным столом!

Берт сам посоветовал ей поговорить с адвокатом отца, и Элси, естественно, так и сделала. Но после визита к Рамберту ей стало совсем плохо. Когда Берт говорил о долгах, Элси представляла себе какие-то бумажки, торопливо подписанные в горячечной атмосфере казино… У нее даже теплилась надежда, что эти расписки не имеют никакой законной силы. Только теперь Элси поняла, как жестоко ошибалась.

Впрочем, с горечью сказала она себе, этого и следовало ожидать. В конце концов, с кем ей приходилось воевать? С Бертом Конроем, чья жесткая и даже жестокая манера ведения дел была известна всем! Уж он-то никогда не ошибется, никогда не упустит своего…

Клод Рамберт представил ей все необходимые документы. Сомнений не оставалось: дом в Стивентоне, который принадлежал нескольким поколениям семьи Прайс, теперь перешел в собственность Берта Конроя. Все по закону. Все честно. Элси невольно поежилась. Опрометчивый поступок отца поставил их всех ее, маму, Алена — в зависимость от ненавистного ей Берта!

— Да, я была у адвоката и он подтвердил твое право на дом! — выкрикнула Элси, едва открыв дверь, когда Берт позвонил у парадного входа.

В ответ он только пожал плечами, и она с явной неохотой посторонилась, давая ему войти. Сегодня Берт был в деловом светло-сером костюме и белой рубашке с галстуком цвета рубинового вина. Увидев его в этом наряде, Элси даже слегка успокоилась. Когда он был в джинсах и простой футболке, это почему-то волновало ее больше. А так все как бы встало на свои места.

— Я попрошу тебя только об одном: дай мне какое-то время… скажем, дней семь.

— То есть неделю?

Берт решительно шагнул в глубь прихожей. Он держался так естественно и непринужденно, как будто был здесь хозяином. Впрочем, с горькой усмешкой напомнила себе Элси, он и был здесь хозяином…

— Зачем тебе столько времени? Я думаю, часа должно хватить за глаза.

— Часа?!

Она уже убедилась, что Берт Конрой — человек бессердечный. Но чтобы настолько!.. Это уже переходило все мыслимые границы.

— Послушай, Берт, — Элси изо всех сил старалась говорить спокойно и убедительно, — я должна поговорить с мамой. Она еще ничего не знает!

Элси действительно никак не могла решиться рассказать обо всем матери. Она все откладывала неприятный разговор в нелепой надежде, что что-нибудь изменится к лучшему.

— Кроме того, нам нужно время, чтобы собраться. — Каждое слово давалось Элси с трудом, ее губы как будто одеревенели. — То есть это, конечно, теперь твой дом… но у нас есть какие-то личные вещи…

— А зачем вам собирать вещи?

Берт, похоже, удивился. Если бы Элси не знала, что это за человек, она бы, наверное, поверила, что это удивление искреннее…

— Но ты же наверняка захочешь, чтобы мы выехали из этого… твоего дома.

— Почему ты так думаешь? Во-первых, вам некуда переезжать…

Мог бы и не напоминать, подумала Элси, стиснув зубы в бессильной ярости. Им действительно некуда было переезжать. Им даже негде было жить то время, пока они будут подыскивать себе квартиру! К тому же отец в больнице… А что будет, когда его выпишут? Страшно подумать! И он еще издевается…

— Не говори ерунды, Элси. Вам вовсе незачем переезжать. Здесь достаточно места. Мне хватит и одной комнаты, где я смогу спать и работать.

Элси замерла в потрясении.

— Ты предлагаешь…

— Я предлагаю вам у меня пожить.

Ах, вот в чем дело! Берт Конрой, оказывается, решил позабавиться. Они будут жить в доме — в том самом доме, где больше года назад Юджин Прайс принимал Берта без всякого радушия и ясно давал понять, что ему здесь не рады. Только теперь у этого дома другой хозяин. И уже одним своим присутствием Берт будет постоянно им напоминать, что они живут здесь из милости и что он в любую минуту волен вышвырнуть их на улицу. Нет уж, большое спасибо.

— Да я лучше пойду в ночлежку Армии Спасения! — Голос Элси едва не сорвался на крик.

— Ну, если тебе так удобней. — Берт небрежно пожал плечами; похоже, ярость Элси его ни капельки не впечатлила. — Конечно, держать тебя насильно я не стану. Но о матери ты подумала?

Элси опешила от такой наглости. Она даже не нашлась, что ответить.

— Неужели ты вправду считаешь, что я с легким сердцем выставлю вас вон? — От притворного равнодушия Берта не осталось и следа. — Хорошего же ты обо мне мнения… По-твоему, я просто зверь какой-то? За кого ты меня принимаешь?!

— За человека, который в день свадьбы на глазах у всех отказался от своей невесты! — закричала Элси, уже не в силах сдерживаться. — За человека, который…

— Достаточно! С этим мы уже разобрались! Я просто не дал поймать себя в ловушку. Ни о какой любви между нами и речи не было. Может быть, пройдем в гостиную, сядем и спокойно поговорим? А то как-то неловко стоять в коридоре…

Что она могла ответить ему?

— Хорошо, пойдем…

Элси без всякой охоты поплелась в гостиную. Берт вошел следом за ней и тут же направился к окну, откуда открывался изумительный вид на некогда роскошный, а теперь запущенный сад, где сейчас как раз цвели розы.

— Я всегда был согласен с твоей мамой в том, что это самая лучшая комната в доме, — произнес он неожиданно мягко. — Если миссис Прайс придется отсюда уехать, она будет очень страдать. Подумай об этом, принцесса. Зачем расстраивать ее еще больше — ей и так сейчас тяжело.

— И ей, по-твоему, станет легче, когда она узнает, что ты преследуешь ее мужа и хочешь отнять у нас все? Точнее, уже отнял!

— Нет!

Берт внезапно резко повернулся к ней, его глаза так и пылали. Элси вдруг стало страшно, она невольно попятилась, но Берт схватил ее за запястье, не давая вырваться.

— Я не преследовал твоего отца, принцесса! Иначе я бы знал, что с ним случился удар и он лежит в больнице. Я дал ему полгода, чтобы он собрал деньги и выкупил закладную. Я думал, черт побери, что он сам приедет ко мне, а не я буду за ним бегать! И только когда он не явился, я решил сам приехать сюда, чтобы выяснить его намерения.

— Но признайся: ты очень доволен, что все так обернулось. Теперь, когда он полностью в твоей власти, у тебя есть возможность отомстить ему…

— За что мне ему мстить? — Берт даже не дал Элси договорить. — За то, что он был против нашего брака? Но ты же знаешь: я и сам не хотел на тебе жениться. С чего бы мне ему мстить?

Жестокие слова Берта не явились для Элси откровением. Но ей все равно стало обидно и больно. Он никогда ее не любил. Никогда… Да что там, любил? Эти отношения вообще ничего для него не значили, раз он с такой легкостью разорвал их!

Элси резко вырвала у него руку и, отступив на пару шагов, укрылась за массивным креслом. Заметив это, Берт усмехнулся.

— Страшная месть — это, конечно, романтично! Но я должен тебя разочаровать. В том, что случилось с твоим отцом, виноват только он один. Он сам разрушил свою жизнь.

— Но ведь это же твое казино!

— Ты думаешь, отца твоего я затащил туда силой? — язвительно поинтересовался Берт. — Приставил ему пистолет к виску, усадил за игорный стол и принудил подписать закладную на дом? Ты так себе это представляешь?

— Нет, — пробормотала Элси, заставляя себя поднять голову и взглянуть на Берта.

Но когда глаза их встретились, она опять опустила голову, не в силах вынести его холодный, равнодушный взгляд.

— Но ты мог сделать так, чтобы отказались принять его ставки…

— Мог бы! — Жесткий голос Берта хлестнул Элси, словно плеть. — Но я подумал, что он зашел слишком далеко. И что давно пора преподать ему хороший урок.

— Вот как? Но кто дал тебе право судить его?! Разве ты сам безгрешен? Разве ты не воспользовался подходящим случаем, чтобы загнать отца в угол и завладеть этим домом, ничем себя не связывая? Очень удобно! И не надо ни на ком жениться…

Элси вспомнила тот день, когда она впервые привела Берта к себе домой, чтобы познакомить с родителями. Когда он ушел, отец сказал ей слова, который сейчас явственно прозвучали в ее сознании: «Если ты хочешь узнать мое мнение, то я тебе так скажу: ты ему не нужна, ему нужно наш дом. Им движет жадность, а не любовь».

Элси тогда рассмеялась ему в лицо. Наивная дурочка, она была уверена, что Берт ее любит! «Папа, не говори ерунды. У Берта денег столько, что он может купить себе двадцать таких домов, как наш!»

Но теперь Элси вспомнила, какое лицо было у Берта, когда он в первый раз переступил порог их дома. Вспомнила, как он застыл в потрясении, как с его губ сорвался восхищенный возглас…

— Что же ты молчишь, Берт? — с жаром проговорила она. — Тебе ведь еще тогда очень понравился этот дом, и ты воспользовался папиной страстью к игре…

Элси замолчала, заметив, что во взгляде Берта что-то изменилось. Он не ответил на ее упрек, он вообще старался не смотреть ей в глаза… Элси поняла, что задела его за живое. Неужели она права?

Лишь через некоторое время Берт произнес каким-то странным, мечтательным тоном:

— Да, мне здесь очень понравилось. С самого первого раза. Я прямо-таки влюбился в этот чудесный дом, в этот сад.

В дом и сад, с горечью повторила про себя Элси. В дом и сад — но не в нее!

— Однако ты ошибаешься, если думаешь, что я собирался на тебе жениться из-за дома. Во-первых, не собирался; а во-вторых… В конце концов, при моих доходах я могу купить себе любой дом.

— Такой, как этот, не купишь!

Глаза Берта полыхнули недобрым огнем. Он тихо выругался и, отшвырнув кресло в сторону, снова схватил Элси за запястье.

— А ну-ка, пойдем со мной!

Он потащил ее к выходу в сад. Элси отчаянно сопротивлялась, но Берт был намного сильнее, и ей волей-неволей пришлось подчиниться.

— По-моему, тебе пора спуститься с небес на землю и увидеть вещи в их истинном свете! — Он грубо развернул ее лицом к дому. — Посмотри на него. Хорошенько посмотри!

Зачем? Элси и так знала, что особняк постепенно ветшал и разрушался: им давно уже никто не занимался. Деревянные рамы на окнах сгнили, кирпичи крошились прямо на глазах. Было ясно: если в ближайшее время не провести капитальный ремонт, красивое старинное здание, которое Элси так любила, просто рухнет.

— Ты действительно думаешь, что эта развалина стоит того, чтобы вкладывать в нее деньги? Фундамент просел. Рамы перекосились. Крыша того и гляди обвалится. Вы же еще в прошлом году собирались менять черепицу! Ну и что, поменяли?

— У нас не было денег… — пролепетала Элси.

— Неудивительно! — В тоне Берта сквозило неприкрытое раздражение. — Поскольку твой отец… Да что там говорить! Если в ближайшее время не предпринять экстренных мер, в один прекрасный день этот дом просто погребет вас всех под своими развалинами… Крыша, как я понимаю, по-прежнему протекает?

Элси лишь молча кивнула. И в ее памяти поневоле всплыл тот дождливый день, когда они с Бертом забрались на чердак, чтобы проверить, не заливает ли старые вещи…

Ей совсем не хотелось вспоминать о сумасшедшей неделе, когда она была счастлива — с этим человеком, в этом доме. Но воспоминания уже нахлынули на нее яростной волной, которую ничем нельзя было удержать.

В то утро они изменили своему обычному распорядку и выбрались из постели, чтобы обследовать дом. Берту очень хотелось посмотреть здесь все — от подвала до чердака.

— Ты даже представить себе не можешь, какой у вас замечательный дом! — сказал он ей тогда. — Ты бы видела дом, где я вырос. Вот тогда бы поняла, как тебе повезло!

Протечка на чердаке оказалась незначительной, они подставили под нее какой-то таз, и Берт предложил заодно разобрать старые вещи.

— Ух ты, твои школьные дневники! — воскликнул он, открывая какую-то папку. — А здесь у нас что? Семейные фотографии? Элси солирует в школьном хоре! А ты мне не говорила, что еще и поешь.

— Нельзя же сразу раскрывать все свои достоинства! — рассмеялась она.

Берт вдруг стал серьезным.

— Мне хватает и тех, о которых я знаю.

Он произнес это так, что Элси вся затрепетала. Ее сердце забилось в сладком предвкушении: ей показалось, что он хочет заняться с ней любовью прямо здесь, на чердаке. Она шагнула к нему… но Берт уже нырнул в старый гардероб.

— Так-так, а это что? — Берт достал из шкафа нечто розовое, с кружевами.

— Разве не видишь? Это же вечернее платье. По-моему, мне его сшили ко дню рождения. Точно, мне тогда исполнялось семнадцать!

— Семнадцать…

Берт выдвинул еще пару ящиков и принялся с любопытством изучать их содержимое.

— Похоже, родители сохранили всю твою детскую одежду.

— Да, — рассеянно отозвалась Элси. — У нас так принято…

Ей было трудно сосредоточиться на том, что он ей говорил. Солнечный луч, проникавший на чердак сквозь слуховое окно, падал прямо на Берта. На нем были только шорты и голубая майка, и эта простая домашняя одежда очень шла к его сильной мускулистой фигуре. Элси невольно залюбовалась им — человеком, к которому она совсем недавно прижималась в неистовом ритме любовного действа, который принадлежал только ей в угаре рвущейся наружу страсти. От этих сладостных воспоминаний у нее пересохло во рту.

— Смотри-ка, что я нашел!

На широкой ладони Берта детские вязаные пинеточки казались трогательно крошечными. Но, глядя на его загорелые руки, Элси могла думать лишь об одном: о том наслаждении, которое дарят ей ласки этих сильных и в то же время таких мягких и нежных рук.

Распаленная своими мыслями, Элси шагнула к Берту и приникла к нему всем телом, обняв за талию.

— Ну да, а что в этом такого? — рассеянно проговорила она. — Разве твои родители не хранят всякие детские вещи?

Она сразу же сообразила, что сказала что-то не то. Берт вдруг весь напрягся, и Элси почувствовала, как он отдаляется от нее, замыкаясь в себе. Они продолжали стоять обнявшись, но ей казалось, что Берт уже где-то далеко. От его легкого безоблачного настроения не осталось и следа.

— Не хранят, — сухо проговорил он. — У нас в семье все было иначе. Не так, как у вас. У моих родителей были другие проблемы…

«А как было у вас в семье? Почему ты мне никогда не рассказывал о своих родителях?» Вопросы вертелись на кончике языка, но Элси все же не решилась их задать. Она еще никогда не видела любимого в таком подавленном состоянии, и ей даже стало немножко не по себе. Берт — ее Берт! — вдруг превратился в мрачного, замкнутого незнакомца, и она понятия не имела, как ей вести себя с ним.

Не раздумывая долго, Элси просто прижалась к Берту еще теснее, положила голову ему на плечо и сразу почувствовала, как участилось его дыхание… Она улыбнулась: ей нравилось, что ее близость, одно ее прикосновение так его возбуждает.

Она просунула руки ему под майку и принялась нежно поглаживать теплую кожу.

— Элси… — прошептал он, но она так и не поняла, что это было: предостережение или, наоборот, просьба не останавливаться.

Элси выбрала второе, и ее ласки стали еще более дразнящими и настойчивыми.

— По-моему, мы здесь задержались, — лукаво шепнула она ему на ухо. — Не пора ли возвращаться вниз?

Берт тихонько вздохнул, и она вновь улыбнулась.

— Элси, не надо… О Боже, принцесса, когда я с тобой, я вообще ничего не соображаю!

Дрожа от нетерпения, он впился в ее губы.

— А мне и не надо, чтобы ты соображал, — еле слышно сказала Элси, когда Берт подхватил ее на руки и понес вниз по лестнице. — Мне надо, чтобы ты действовал!..

И вот теперь, думая о том далеком дне и глядя на холодное, отстраненное, такое чужое лицо человека, с которым она когда-то была счастлива, Элси почему-то с особенной ясностью припомнила, как он сказал ей тогда: «Не надо».

Не надо… Что? Не надо ему доверять? Не надо терять голову и влюбляться в него? Быть может, в тот день в нем взыграли остатки совести и он собирался сказать, что не любит ее?

Теперь она уже никогда не узнает…

— Проводка совсем старая, так и до пожара недалеко. — Деловитый голос Берта ворвался в ее смятенные мысли: все его внимание было по-прежнему сосредоточено на доме. — Я, пожалуй, прямо сегодня вызову мастеров.

Да, подумала Элси. Если уж Берт Конрой решил что-то сделать, он не станет тянуть. И не потерпит никаких отговорок или отсрочек.

— Так ответь мне, ты по-прежнему считаешь, что я горел желанием заполучить эту рухлядь? — Берт небрежным жестом обвел дом и сад.

Элси даже не ожидала, что его слова так ее заденут.

— Выбирай выражения, — процедила она сквозь зубы. — Это все же мой дом!

Ее голос дрожал от возмущения и обиды. Точно так же, безжалостно и небрежно, он когда-то отмахнулся и от нее. Просто вышвырнул из своей жизни, когда она ему надоела… Теперь Элси уже жалела, что ей было так хорошо с ним раньше: если бы она меньше любила его, то не так болезненно переживала бы их разрыв.

— Чей это дом, Элси? — Голос Берта вдруг сделался приторно-ласковым.

Это было совсем уж невыносимо.

— И ты еще издеваешься? Какой же ты мерзавец!

Больше не владея собой, она замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но Берт чуть отклонил голову в сторону, затем перехватил занесенную руку и рывком притянул Элси к себе.

Однако она не собиралась сдаваться. Изловчившись, Элси изо всей силы пнула его ногой, и на этот раз удар достиг цели. Она не без удовольствия выслушала, как Берт выругался себе под нос… А затем произошло нечто неожиданное:

— Элси, прости меня.

Он произнес это очень тихо, но его голос все же проник сквозь алое марево клокочущей ярости, которое затуманило ее сознание. А Берт слегка ослабил свою стальную хватку, как будто только теперь сообразив, что делает ей больно.

— Это было жестоко с моей стороны. Прости.

Он сказал: «Прости меня»?! Элси замерла, не веря своим ушам. Быть может, она ослышалась? Неужели Берт Конрой действительно произнес эти слова?! Неужели он действительно признал себя неправым и попросил прощения?!

— Я знаю, как ты любишь этот дом, как много он для тебя значит. И я тебе обещаю, что позабочусь о нем.

«Я тебе обещаю». Три коротких слова, но их хватило, чтобы ярость Элси разом прошла. Она знала: если Берт что-то обещал, он всегда держал свое слово. Всегда… за исключением одного случая!

И тут ее поразила одна простая мысль. А ведь он ей ничего тогда не обещал. Он никогда не клялся ей в вечной любви!

— Я хочу только его отремонтировать. Я не стану здесь что-то менять, если бы будешь против. Ты веришь мне, правда?

— Верю, — пробормотала Элси, по-прежнему избегая его взгляда. — Я тебе верю. Я знаю, что тебе можно доверить дом.

Дом — да, но не сердце…

Берт тихо вздохнул, и Элси показалось, что это был вздох облегчения. Впрочем, она могла и ошибаться.

— Что ж, спасибо тебе за доверие… хотя бы в отношении дома, — усмехнулся Берт. — А то мне показалось, что ты считаешь меня законченным негодяем.

Элси удивленно подняла глаза. Ей почудилось, что во взгляде Берта мелькнуло что-то такое… яростное и немного болезненное. Что-то под стать ее собственному настроению. Впрочем, уже через секунду его взгляд снова сделался жестким и отстраненным. Но этот мимолетный проблеск придал Элси мужества, и она все же решилась задать вопрос, который никак не шел у нее из головы:

— Берт, скажи, ты в самом деле никогда не хотел на мне жениться? — Она пристально посмотрела ему в глаза, как будто надеясь прочесть ответ там. — Или все-таки был какой-то момент… Пойми, мне очень важно знать. Неужели все это было обманом с самого начала?

Берт ответил не сразу. Элси уже испугалась, что он не ответит вообще, но тут он улыбнулся, и от этой сумрачной улыбки у нее сжалось сердце.

— Разве имеет значение, был ли «какой-то момент»? Но если для тебя это важно, я скажу. Признаться, я всегда думал, что семейная жизнь не для меня. Но встреча с тобой едва не заставила меня изменить это мнение. Да, такой момент был! Когда я увидел тебя, принцесса, я потерял голову! Теперь тебе легче? Я сразу сказал себе: я никуда ее не отпущу. Не смогу отпустить. И мне казалось, что и ты тоже хотела быть со мной… Но какая разница, что мне казалось когда-то?! Имеет значение только то, что было на самом деле. А было волшебство, наваждение. И, кстати, оно никуда не ушло…

Элси даже слегка растерялась от такого признания.

— Волшебство? Наваждение? — протянула она, стараясь отделаться от навязчивых воспоминаний о вчерашней сцене в кухне. — Ты, по-моему, преувеличиваешь…

Берт опять улыбнулся. И в сочетании с дьявольским блеском его черных глаз мечтательная улыбка показалась Элис едва ли не зловещей.

— О, я вовсе не преувеличиваю. Я ведь помню, как все это было у нас… Очень хорошо помню. Тем интереснее будет наше совместное существование в этом доме.

— Придется тебе довольствоваться одними воспоминаниями. — Элси только сейчас осознала, что он по-прежнему держит ее за запястье, и раздраженно вырвала руку. — И никакого совместного существования не будет! Мы еще ничего не решили…

— А что здесь решать? — недоуменно заметил Берт. — Ты же сама сказала, что переезжать вам некуда. К тому же мы оба знаем, что твоя мама не выдержит очередного удара.

— Может быть, в таком случае ты сам ей об этом скажешь?

— Только если ты будешь настаивать.

Элси невольно поморщилась. Как будто она может на чем-то настаивать! И зачем Берт делает вид, будто согласен подчиниться ее решениям, если при этом ясно дает понять, «кто в замке король»?

— Не хочешь подумать о матери, так подумай хотя бы об отце, — продолжал Берт. — Я сегодня справлялся о нем в больнице. Мне сказали, что он постепенно приходит в себя, но в ближайшие несколько недель его нельзя будет тревожить.

— Ты справлялся о нем?! Но они не дают информацию о больных людям с улицы!

Впрочем, Берта Конроя вряд ли можно было отнести к разряду людей с улицы.

— Они бы и не дали, но я объяснил, что я твой жених. — Он вызывающе заглянул в широко раскрытые от изумления и ярости глаза Элси. — И в ближайшее время собираюсь выступать именно в этой роли.

— Ну уж нет! Только этого не хватало!

Но Берт не обратил ни малейшего внимания на ее возмущение.

— Прошу прощения, принцесса, но по этому пункту нашего соглашения я не приму никаких возражений. Должны же мы как-то объяснить окружающим сложившуюся ситуацию. Так что в обмен на мое любезное приглашение быть моими гостями и жить в моем доме, я прошу лишь одного: по мере возможности стараться изображать большую дружную семью.

— Нет! — Это было уже слишком.

— Да, любовь моя, да. Только так и никак иначе. Пусть твоя мама думает, что мы помирились, что мы опять вместе, и у нас все хорошо… Иначе она начнет подозревать, что здесь что-то не чисто. Если ты хочешь иметь крышу над головой, тебе придется это заслужить. Придется сделать вид, что все плохое забыто, что ты меня простила, и мы с тобой вновь решили соединить свои судьбы.

— Но я не смогу! — с жаром воскликнула Элси.

— И играть эту роль надо будет убедительно. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, что мы с тобой снова влюбленная пара, — невозмутимо продолжал Берт, совершенно игнорируя ее протесты. — Впрочем, роль влюбленной невесты должна у тебя получиться неплохо. Пробы ты, помнится, прошла «на ура».

Элси почувствовала себя в западне. Если она откажется, Берт просто вышвырнет их всех на улицу: ее, маму, брата… Нет сомнения, что он именно так и поступит. Ведь это же Берт Конрой, человек, который не знает жалости. От которого бесполезно ждать простого человеческого сочувствия.

Но она не может жить с ним в одном доме! Ясно же, что он не оставит ее в покое! Вчерашняя сцена в кухне внезапно снова всплыла в памяти, причем так живо, что Элси отчаянно покраснела.

— Я не лягу с тобой в постель! — выкрикнула она.

Берт взглянул на нее с неприкрытым изумлением.

— Может, подождешь со своим пламенным выступлением, пока я сам тебя не попрошу лечь со мной в постель? — Похоже, он от души забавлялся. — Что бы ты там обо мне ни думала, но я еще не дошел до того, чтобы покупать себе женщин или принуждать их силой. Я себя все-таки уважаю!

Элси показалось, что с ее плеч упал тяжелый груз. Чего она в самом деле так испугалась? Ей вдруг стало на редкость легко — очевидно, напряжение последних дней было непосильным, захотелось хоть немного расслабиться. Она улыбнулась, ее зеленые глаза засияли.

Но когда Элси взглянула на Берта, она поняла, что радоваться рано. Он тоже улыбался, но от этой улыбки у Элси похолодела кровь.

— Впрочем, это все равно произойдет, — медленно проговорил он. — Рано или поздно. Вопрос не в том — да или нет. Вопрос в том — когда. Это неизбежно, как восход солнца, принцесса. Но пусть все идет своим чередом. Зачем торопить события? Я подожду.

— Тебе придется ждать до второго пришествия! Я никогда…

— Не зарекайся, — предостерег ее Берт. — Не говори ничего такого, о чем потом можешь пожалеть.

Он ослепительно улыбнулся, и это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Элси. Но она чувствовала себя абсолютно беспомощной.

— Ладно, мы вроде бы все решили, — невозмутимо заявил Берт, не обращая внимания на то, что она вот-вот взорвется. — Пойду принесу свои вещи, они у меня в машине. А ты мне покажешь мою комнату.

— Ты привез вещи?!

— Ну конечно! — Он одарил ее очередной лучезарной улыбкой. — Сегодня утром я выехал из отеля.

— Боже, неужели ты был настолько в себе уверен?! — Элси вдруг почувствовала озноб.

— О нет, моя дорогая. — Голос Берта прозвучал неожиданно глухо. — В себе я не был уверен. Но я был уверен в тебе. Видишь ли, сердце мое, в отличие от твоего отца я делаю ставки только на очевидного фаворита. И в данном конкретном случае был уверен на сто процентов, что не прогадаю!

6

— Ален, ты где?

Элси обыскала весь дом, но не нашла брата. Она уже собралась отправиться в сад, но тут ее внимание привлек звонкий смех, донесшийся с заднего двора. Чтобы не огибать дом, Элси решила выйти через кухонную дверь.

— Ален, вот где ты прячешься! Ты мне нужен, я тебя везде ищу, а ты…

Элси замолчала на полуслове, растерянно глядя на сцену, представшую ее взору.

Разумеется, она должна была догадаться, что Ален не один. С ним был Берт. В последние дни он был занят ремонтом дома и лично следил за всеми работами, но иногда устраивал себе краткие передышки. На этот раз они с Аленом соорудили на заднем дворе импровизированные ворота и самозабвенно играли в футбол.

В тот момент, когда Элси появилась в дверях, Ален послал мяч в ворота. Рванувшись за ним, Берт поскользнулся, сбил соперника с ног, и они оба упали хохочущей «кучей малой» прямо под ноги Элси. Мяч скрылся в кустах за воротами.

— Гол! — торжествующе завопил Ален. — Три — ноль!

— Ну уж нет! — горячо запротестовал Берт. — Гол не засчитан. Мяч пролетел выше ворот, верно?

Элси не сразу сообразила, что Берт обращается к ней. Он смотрел на нее, и его черные глаза лучились весельем. Пока она думала, как ответить, Берт встал на ноги и помог подняться Алену.

— Я…

Элси потрясенно умолкла. Сейчас, когда смех разгладил жесткие складки у его губ, Берт казался немногим старше Алена. Таким она его не видела уже очень давно.

Мальчишеская улыбка, смеющиеся глаза, раскрасневшееся лицо, растрепавшиеся волосы… У Элси болезненно сжалось сердце. Какой же он все-таки красивый!

— Я не знаю, — выдавила она через силу. — Я не видела.

— Это был чистый гол! — возмущенно воскликнул Ален, а Берт снова засмеялся и потрепал его по волосам.

— Не пройдет, парень! Вот и сестра твоя подтвердит.

— Разбирайтесь сами! — быстро вставила Элси. — Я же сказала, что не заметила.

На самом деле она была просто не в силах оторвать взгляд от Берта. С тех пор как он снова возник в ее жизни, Элси его видела только холодным, жестким и равнодушным. Но теперь он снова походил на того Берта, которого она знала раньше. Ей опять вспомнились те счастливые дни, когда они были вместе, когда он был таким же веселым и по-юношески жизнерадостным…

Однажды они с Бертом гуляли в роще за городом и ни с того ни с сего затеяли игру в догонялки. Убегая, Элси споткнулась о какой-то корень и неминуемо растянулась бы на земле, но Берт смягчил удар, бросившись ей под ноги, и Элси упала на него.

Они лежали в траве, обнявшись. Глядя в его сияющие глаза, Элси удивлялась тому, как он похож на мальчишку. И кто только выдумал эти нелепые россказни про жестокого, чуть ли не свирепого Берта Конроя?! Она еще теснее прильнула тогда к любимому, и ее дразнящие ласки возбудили его почти мгновенно.

— Ах ты, бесенок! — выдохнул Берт. — Никак я не могу тобой насытиться. Мне всегда тебя мало.

Элси улыбнулась, наслаждаясь своей властью над ним, а он тихонько чертыхнулся и еще крепче сжал ее в объятиях. Потом он резко повернулся, так что Элси оказалась под ним, вдавил ее всем своим весом в мягкую траву и склонился, чтобы поцеловать в губы. Его глаза горели неистовым огнем, и Элси уже не видела ничего, кроме этих глаз…

— Элси! — Оклик брата вернул ее к реальности.

Она вдруг поняла, что вся раскраснелась и дышит так же тяжело, как и Ален, который запыхался, играя в футбол. Неужели она так распалилась от одних только воспоминаний о том, как они с Бертом были вместе?! Очень тревожный знак!

Берт стоял совсем близко и наблюдал за ней — она почти физически ощущала его жгучий взгляд. А когда он вдруг поднял руку, Элси невольно вздрогнула: ей показалось, что он сейчас прикоснется к ней. Но Берт лишь пригладил свои растрепавшиеся волосы.

— Так чего ты хотела? — спросил Ален.

— Я…

Элси даже не сразу нашлась, что ответить. Она с ужасом сообразила, что не помнит, зачем пришла на задний двор! При виде Берта — такого веселого и разгоряченного — она забыла обо всем. Как завороженная, смотрела она на бисеринки пота, выступившие у него на лбу. Ей вдруг захотелось протянуть руку и вытереть ему лицо…

Но тут Берт сам смахнул ладонью капельки влаги, и это движение как будто рассеяло чары.

Элси вновь обрела способность связно мыслить.

— Ты обещал помочь мне на кухне, Ален… Сказал, что почистишь картошку, а сам…

— Но, Элси…

— Никаких «но»! — резко оборвала его сестра.

И тут же пожалела о своей резкости, однако ничего не могла с собой поделать. Нервы были на пределе: Берт смотрел на нее, и она боялась, что он заметит ее смущение и догадается, чем оно вызвано.

— Ужин сам себя не приготовит! Так что давай приводи себя в порядок и приходи в кухню. Я жду.

Элси с облегчением вернулась в дом. Ей надо было успокоиться. Она дышала так тяжело, как будто это не Ален с Бертом, а она сама полдня гоняла в футбол.

Элси никак не могла привыкнуть к тому, что Берт живет у них в доме. О нет, у себя в доме! — мысленно поправилась она. Теперь это его дом… Берт переехал пять дней назад, а Элси так до сих пор и не смирилась с этим.

Она занялась приготовлением ужина, яростно гремя кастрюлями и срывая свое раздражение на ни в чем не повинной кухонной утвари. Алена все не было. Элси уже сама принялась за картошку, но тут дверь в кухню наконец открылась.

— Ну слава Богу! Не прошло и года. Где ты застрял?

— Ты сказала: «Давай приводи себя в порядок», ну я и пошел…

Это был явно не Ален! Элси испуганно обернулась к двери.

— Берт? А я думала… — У нее почему-то пропал голос.

— …Что это, Ален, — закончил за нее Берт. — Но по телевизору показывают передачу, которую он очень хотел посмотреть. Вот я и вызвался его заменить.

— Но ты…

Элси смутилась уже окончательно. Берт не только умылся, а еще и принял душ; он весь прямо-таки дышал свежестью. Влажные волосы Берт зачесал назад, и это ему очень шло. Необычная прическа выгодно подчеркивала выразительные черты его лица. И вообще, он выглядел вполне довольным жизнью и полным энергии.

К тому же Берт переоделся в чистую футболку и джинсы. И Элси неожиданно почувствовала себя замарашкой в своем простеньком зеленом платьице, забрызганном водой, без всякого макияжа — только ресницы чуть-чуть подкрашены — и с прической в виде конского хвоста на макушке.

— Чего ты ходишь обиженная на весь свет? — К удивлению Элси, он произнес это со смехом. — А потом, самоотверженно стиснув зубы, возишься в кухне в гордом одиночестве. Но ты сама виновата… Если Ален не любит чистить картошку, могла бы сказать мне.

Он решительно отобрал у нее нож и мягко, но настойчиво оттеснил Элси от стола.

— Что ты! С какой стати ты будешь…

— Я вполне в состоянии почистить пару картофелин, Элси.

То ли он действительно не понял, что она имела в виду, то ли просто сделал вид, что не понял. Скорее всего — сделал вид.

— Я в этом не сомневаюсь, но…

Элси снова замолчала: слова как будто застряли в горле. Берт стоял так близко, что она чувствовала легкий, чуть пряный аромат его туалетной воды, смешанный с запахом чисто вымытого тела. И этот запах ужасно ее смущал, потому что будил в ней опасные желания…

— Тебе вовсе незачем помогать мне в домашнем хозяйстве, — все-таки выдавила она, с большим трудом взяв себя в руки. — Ты теперь здесь хозяин.

— И ты никак не можешь мне этого простить?

Еще мгновение назад взгляд Берта лучился искренним весельем, а теперь стал жестким и холодный. К удивлению Элси, он старался говорить легко и даже беспечно, и только резкие, нервные движения рук — Берт уже принялся за картошку — выдавали его внутреннее напряжение.

— Скажи мне, пожалуйста, я хоть раз повел себя с вами — с тобой или с твоими родными — так, будто вы здесь живете из милости? Как будто вы мне что-то должны?

— Нет, — пролепетала Элси, смутившись.

Берт и в самом деле вел себя скорее как гость. Об истинном положении вещей знала только Элси. Ни мама, ни брат ни о чем даже не подозревали: для них все было представлено так, будто Элси с Бертом помирились и решили возобновить отношения.

Она вспомнила тот день, когда мама вернулась из больницы и застала у них дома Берта.

— Я приехал в Стивентон по делу, — объяснил он.

И если бы Элси не знала, что это за «дело», она бы, наверное, и сама поверила в то, что Берт Конрой оказался в их городе случайно. Так убедительно звучал его голос.

— Я узнал, что ваш муж серьезно болен. Меня очень расстроило это известие. Я зашел сюда, чтобы спросить, не могу ли я что-то сделать для вас. Подумал, вдруг вам понадобится моя помощь. Но как только снова увидел Элси, я понял, какую ужасную ошибку совершил год назад!

И мама приняла все за чистую монету! — отметила про себя Элси. Поверила Берту. Поверила в то, что он искренне сожалеет о своем непростительном поступке.

— Видите ли, мы накануне поссорились. Дурацкая, глупая ссора из-за какого-то пустяка… Это часто бывает с влюбленными перед свадьбой. Нервозность, волнение… Любая мелочь воспринимается очень серьезно. Конечно, я был страшно виноват, но Элси меня простила. Правда, солнце мое?

Он, естественно, не стал толкать ее локтем в бок, но у Элси было чувство, что он именно так и сделал. Под пристальным взглядом мамы — взглядом, который вдруг осветился надеждой, — она лишь согласно кивнула. У нее просто не было выбора: как еще она могла объяснить появление Берта в доме? Но когда мама шагнула к ней и взяла ее руки в свои, Элси почувствовала себя предательницей.

— И вы теперь снова вместе? — Голос Дороти Прайс дрогнул: безусловно, это известие значило для нее очень многое. — И собираетесь объявить о помолвке?..

— Ну, мы пока решили не торопить события, — пробормотал Берт, догадавшись, что этого Элси уже так просто не подтвердит. — Все произошло столь неожиданно… Мы хотим подождать, разобраться в себе, а потом уже принимать окончательное решение. Наверное, у нас потому ничего и не вышло тогда, в прошлый раз. Мы сразу собрались пожениться, и у нас даже не было времени получше узнать друг друга. Так что, если вы не против, мы пока подождем объявлять о помолвке. Нам нужно какое-то время, чтобы проверить свои чувства…

Только в тот вечер Элси по-настоящему поняла, как страдала за нее мама все это время. Ей так хотелось, чтобы дочка была счастлива! Дороти Прайс поверила всему, что сказал Берт. Тем более что, войдя в роль почтительного зятя, он предложил свою «помощь» в ремонте дома, необходимость в котором назрела уже давно.

Берт с притворной скромностью выслушал горячую благодарность Дороти, а Элси оставалось лишь молча скрипеть зубами от негодования. Она, конечно, могла бы разоблачить гнусный обман. Но мама была так рада за них и одновременно так переживала, что дом буквально разваливается на глазах, что Элси не отважилась раскрыть ей глаза на истинное положение дел….

7

Уложив последние бутерброды в корзину для пикника, Элси сделала шаг назад и налетела на чье-то мускулистое тело. От неожиданности она едва не упала, но ее подхватили сильные руки. Конечно, это был Берт.

— О Господи, как же ты меня напугал! Я не слышала, что кто-то вошел.

— Неудивительно. Ты пребывала в такой глубокой задумчивости, что вообще ничего вокруг не замечала. О чем, интересно, ты размышляла?

Он насмешливо покосился на Элси, но она молчала. Так и не дождавшись ответа, Берт указал взглядом на корзину.

— Готова?

Элси обреченно кивнула. Ей совсем не хотелось ехать на этот чертов пикник, но отказываться было поздно, а все отговорки она уже исчерпала.

— Вот и славно! — Берт, казалось, не замечал ее подавленности.

Он взял корзину и направился к выходу. Элси покорно поплелась следом. Ее настроение, и без того не особенно радостное, еще больше ухудшилось, когда Берт обернулся в дверях и небрежно спросил:

— Ты идешь?

— А разве у меня есть выбор? — Зеленые глаза вызывающе сверкнули. — Ты, кажется, ясно дал мне понять, что я должна слушаться твоих приказаний. Стоит тебе только пальцами щелкнуть, как я тут как тут: «Чего изволите?»

Сия пламенная тирада вызвала у Берта лишь насмешливую ухмылку, и от этого Элси разъярилась сильнее.

— Я просто предложил почаще бывать вместе, — спокойно проговорил он.

— Теперь это называется «предложил»? — Рассудительный тон Берта совершенно вывел ее из себя. — По-моему, когда предлагают, человек волен принять предложение или отказаться. Твои же, кажется, слова? Мне же было заявлено: «Завтра мы непременно должны пойти куда-нибудь вместе. Иначе никто не поверит, что мы с тобой влюбленная пара…»

А поводом послужило замечание мамы, что они оба совсем не отдыхают.

Впрочем, она все-таки пыталась возражать, хотя с самого начала поняла, что Берт не отступится от своих планов. На него не действовали никакие аргументы: что у Элси много дел, что ей надо ехать к отцу в больницу…

— Тебе надо развеяться, — решительно сказал он. — И потом, твоя мама, по-моему, уже начала сомневаться, что мы действительно помирились и у нас все хорошо.

— А ты не хочешь ее расстраивать?

Элси невольно вздрогнула, заметив, как потемнели глаза Берта, когда она произнесла эту фразу с откровенным сарказмом. Но уже через секунду он небрежно пожал плечами.

— Просто мне казалось, что ты сама не жаждешь, чтобы она узнала правду… Во всяком случае, не сейчас. Как я понимаю, ты предпочитаешь дождаться, пока отца не выпишут из больницы.

Элси уже и сама не знала, чего хочет. Состояние отца оставалось тяжелым: он то приходил в сознание, то снова проваливался в длительное забытье. И разумеется, ничего не знал о том, что Берт живет у них. Элси убедила маму и Алена, что папе не надо ничего говорить, пока он не восстановит силы. Но было даже страшно подумать, что может случиться, если отец узнает, что человек, которого он всегда недолюбливал — и которому заложил дом! — обосновался в этом самом доме…

— Ну так что, сходим куда-нибудь?

Элси подавленно молчала.

— Может быть, в кино или в ресторан?

В ресторан?! Элси очень старалась, чтобы боль, пронзившая сердце, не отразилась у нее на лице. Раньше они с Бертом часто ужинали в ресторанах. А сама мысль о том, чтобы сидеть рядом с ним в темноте кинозала… Нет, этого она просто не вынесет!

— Итак, в кино ты не хочешь. — От Берта, естественно, не укрылось ее замешательство. — Тогда, может быть, пойдем в театр? Или на бега? Ты могла бы надеть какое-нибудь шикарное платье от известного модельера. Ведь женщины любят показаться где-нибудь в новом туалете.

— От известного модельера?! — усмехнулась Элси. — Я себе все шью сама.

— Да? — как-то растерянно проговорил Берт.

Элси показалось, что он хотел сказать что-то еще, но в последний момент почему-то передумал.

— Между прочим, мне всегда хотелось стать модельером. Но после школы я пошла на курсы секретарей. Нам нужны были деньги, и я выбрала профессию, которой не надо долго учиться. Но я все равно люблю шить и придумывать фасоны. Я даже… — Элси запнулась на полуслове, но все же нашла в себе силы продолжить: — Я даже свадебное платье сшила сама.

— Неужели? Оно было такое красивое…

— Я и не думала, что ты это заметил. Мне казалось, ты был озабочен другим: готовил обличительную речь!

— Я ничего не готовил! — Глаза Берта недобро блеснули, и Элси поняла, что снова перешла опасную черту.

— Но все равно спасибо за комплимент, — с горечью проговорила она. — Приятно осознавать, что я не зря старалась.

— Ты выглядела просто роскошно, принцесса. У меня дух захватило, когда ты шла ко мне по проходу. Любой мужчина просто умер бы от счастья, будь у него такая невеста…

— Любой, но не ты!

Она почувствовала, что сейчас просто-напросто расплачется на глазах у Берта. А этого ни в коем случае нельзя было допустить.

— Я обещала постелить маме постель, она очень устала сегодня, — пробормотала Элси и поспешила ускользнуть из гостиной.

К ее ужасу, Берт пошел следом и даже вызвался помочь. Элси поняла, что он не оставит ее в покое, пока она не согласится куда-нибудь поехать с ним.

Когда Берт быстро и аккуратно перестелил постель, Элси не удержалась от замечания:

— У тебя здорово получается!

— Я часто помогал маме по дому, когда отец уезжал. — Взгляд его странно затуманился, но уже через секунду он снова стал прежним Бертом, напористым и деловитым. — Тебе в самом деле надо развеяться, Элси, — решительно заявил он. — Сейчас, когда твой отец в больнице, а мама почти все время проводит с ним, ты на себе весь дом тащишь. Готовишь еду, убираешься, ходишь по магазинам…

— Но кто-то же должен этим заниматься! И что особенного в том, что женщина «тащит» на себе дом?

Элси вовсе не уставала от домашней работы. Она уставала от другого. От того, что Берт постоянно находился рядом! По ночам ее мучила бессонница. Элси часами лежала в темноте, боясь заснуть, боясь, что ей снова приснится Берт… В сумбурных, пронизанных чувственным эротизмом снах, они как прежде любили друг друга, и каждый раз Элси просыпалась с тяжелым чувством невосполнимой утраты…

— Тебе просто необходимо немного передохнуть. Нельзя так себя изматывать, — продолжал Берт. — Уверен, с твоим папой все будет в порядке.

Его голос наполнился неожиданной нежностью. И именно эта странная нежность сломила Элси. Слезы все-таки брызнули из глаз, и она поспешила отвернуться, чтобы скрыть их.

— Элси!

Она была совсем не готова к тому, что Берт обнимет ее, — не пылко и чувственно, а осторожно и ласково. Просто прижмет к себе, утешая. И ей вдруг стало так хорошо и спокойно в кольце его сильных, теплых рук…

Элси положила голову ему на плечо, как часто делала когда-то. Ее охватило удивительное чувство, которое, наверное, испытывает путешественник, возвратившийся домой после долгих странствий.

— Я… я боялась, что он умрет! — всхлипнула Элси. — Я боялась его потерять!

— С ним все будет хорошо, вот увидишь. — Голос Берта звучал как-то странно глухо. Он осторожно развернул ее лицом к себе и вытер ей слезы. — Твой отец — человек счастливый. У него есть ты, мама, Ален, и вы все переживаете за него. Он это знает. И это наверняка ему помогает.

Элси молча кивнула. В тоне Берта ей послышалось что-то такое, что снова напомнило ей о том давнем разговоре на чердаке. Не успев толком подумать, она задала вопрос, который давно уже мучил ее:

— Берт, а что ты чувствовал, когда твой отец… — Элси умолкла на полуслове.

— …Умер? — спокойно закончил за нее Берт. — Если честно, я почувствовал, что отныне свободен.

— Свободен?! — потрясенно переспросила Элси. — Какие ужасные вещи ты говоришь! Даже не верится…

— И все же поверь мне, — спокойно и даже равнодушно проговорил он. — Ты спросила, что я испытал, и я тебе честно ответил.

Но от былой нежности не осталось и следа. Берт отпустил ее и, собрав в охапку снятое с постели белье, направился к двери.

Но Элси не могла позволить ему уйти вот так. С ней что-то случилось за те секунды, пока он ее обнимал. Она и сама еще толком не понимала, что именно, но твердо знала одно: нельзя, чтобы он сейчас ушел в таком настроении.

— Насчет твоего предложения… — робко проговорила она ему вдогонку. — Я согласна, что иногда нужно и отдохнуть. Только я не хочу, чтобы ты тратил на меня деньги. Давай придумаем что-то попроще.

— Уж не хочешь ли ты предложить пойти погулять по парку?

Язвительные интонации Берга говорили о том, что сам он относится к такой идее скептически, но Элси с энтузиазмом ухватилась за эту мысль.

— А почему бы и нет? По-моему, лучше не придумаешь. Или можно устроить небольшой пикник — уехать за город на целый день.

Элси сама не знала, зачем предложила это. Возможно, ей просто захотелось вырваться из дома, который ей уже не принадлежал, и забыть обо всех проблемах? Или она думала, что где-нибудь на нейтральной территории ей будет проще поговорить с Бертом. Может, им даже удастся прийти к некоему компромиссу, который сделает их существование под одной крышей если не безоблачным, то, во всяком случае, терпимым?

— А знаешь, мне вдруг пришло в голову, что раньше мы с тобой никогда не ездили на природу, — вырвалось у нее.

— Пожалуй, — согласился Берт. — Ты никогда не задавалась вопросом почему?

— Хочешь сказать, что я…

Элси внезапно осеклась: она поняла, что он хотел сказать. Берт всегда водил ее в самые лучшие и соответственно дорогие рестораны, на престижные спектакли и самые модные шоу. Он предлагал ей самое лучшее из того, что можно было купить за деньги! И она ни разу против этого не возразила…

Честно говоря, Элси просто боялась признаться человеку, которого считала утонченным и даже избалованным, в том, что совсем не привыкла к подобной роскоши, опасаясь, прослыть наивной простушкой. Она боялась его потерять, боялась, что он уйдет от нее к женщине, с которой у него совпадают вкусы и взгляды на жизнь…

— Хочешь сказать, что, если бы я предложила тебе просто пойти погулять, ты бы согласился? — осторожно уточнила она.

— А ты хочешь сказать, что предпочла бы обычную прогулку всему тому, что я тебе тогда предлагал? — Холодный взгляд Берта ясно говорил, что, если Элси сейчас скажет «да», он ей не поверит. — Стараешься меня убедить, что я знал тебя весьма поверхностно? Что на самом деле в тебе есть глубина и тонкость, о которых я даже не подозревал?

Элси пропустила его иронию мимо ушей.

— Не знаю, как насчет глубины и тонкости, но ты действительно никогда не стремился узнать меня получше.

— Мы оба не стремились к этому… Лишнее доказательство того, что наш брак получился бы неудачным, принцесса.

— Ну, положим, это ты не хотел, чтобы он был удачным. Ты вообще не хотел, чтобы мы поженились! — огрызнулась Элси, пытаясь скрыть боль за вспышкой ярости. — Ты с самого начала меня обманывал! Во всем!

— Далеко не во всем, малышка. И уж конечно, не с самого начала… — Элси так и не поняла, что Берт имел в виду, но отчего-то смутилась. — Так или иначе, но мне тогда казалось, что я даю тебе именно то, чего ты жаждешь. Если же тебе нужно было что-то иное, просто сказала бы об этом. А может, мне самому следовало догадаться?..

Элси растерялась. Она не ждала от него подобной откровенности…

— Так я не понял, ты что, не хочешь ехать за город, принцесса? — спросил Берт.

— Наоборот. — У Элси вдруг поднялось настроение. — Очень хочу! Мы можем пройтись вдоль реки. Я взяла черствого хлеба, уток покормим…

Она замолчала, заметив, как странно Берт смотрит на нее: как будто видит впервые.

— Я действительно хочу поехать, Берт, — мягко проговорила Элси.

Но когда они уселись в машину, настроение Элси снова упало. Берт был слишком близко! Ей хотелось прикоснуться к нему, погладить по руке, положить голову ему на плечо, вдохнуть его запах… По всему ее телу разлилось сладостное напряжение, и Элси беспокойно заерзала на сиденье.

— Тебе не дует? — спросил Берт.

Обыденный вопрос, к тому же заданный будничным тоном, моментально поставил все на свои места. Элси сама ужаснулась тому, какой неистовой чувственностью были пронизаны ее мысли. Это было опасно. Очень опасно! Она прекрасно понимала, что, если так будет продолжаться и дальше, все может закончиться для нее весьма плачевно.

Ведь год назад именно с этого все и началось! Пойдя на поводу у необузданных чувств, которые Берт пробудил в ней с первых же дней их знакомства, Элси как будто попала в бешеный водоворот. Она отдалась ему вся — и душой, и телом, — не задумываясь о том, что самозабвенная страсть делает ее уязвимой. Но теперь, наученная горьким опытом, Элси вовсе не хотела, чтобы подобное повторилось.

— Миссис Прайс сегодня была прямо счастлива, когда вернулась из больницы. — Спокойный голос Берта прервал ее мысли. — Теперь, когда твоему отцу стало лучше, она буквально ожила.

— Да, папе действительно лучше, — отозвалась Элси. — Его скоро выпишут. Правда, у него пока затруднена речь, но это…

Элси замолчала, помрачнев. Папу выпишут, — и что тогда они будут делать? Куда им всем деваться? Ведь им, в сущности, даже негде жить!

Берт как будто прочел ее мысли.

— Не переживай… Он вернется домой и, надеюсь, очень скоро поправится окончательно.

— Домой?! — с тоской воскликнула Элси. — Ты же знаешь, что у него больше нет дома! Не согласишься же ты жить с ним под одной крышей!

— Не скажу, что его общество доставит мне огромное удовольствие, — сухо проговорил Берт. — Впрочем, он и сам вряд ли будет стремиться к тесному общению со мной. Но уясни для себя раз и навсегда, принцесса: я человек рассудительный. Твой отец должен мне крупную сумму, но вместо денег я получил дом. И меня это устраивает больше, чем наличные. Так что самое меньшее, что я могу для него сделать, это предоставить ему крышу над головой, пока он не будет в состоянии решить вопрос с жильем.

— Ты правда готов это сделать?! — удивленно переспросила Элси.

Берт кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

— А наш с тобой договор пусть пока остается в силе. Если твой отец тоже будет считать, что мы поладили, он скорее всего смирится с моим присутствие в доме. В конце концов, ему ведь нужно время, чтобы решить, как быть дальше.

Итак, Берт снова проявил великодушие… Но, разумеется, вовсе не бескорыстно. Причем, он бил наверняка, прекрасно зная, что Элси согласится на все его условия. Непонятно было одно: зачем это нужно Берту. Ведь ему было бы гораздо проще вежливо попросить их съехать и не забивать себе голову лишними проблемами!

Он явно что-то задумал. Знать бы еще, что именно… Берт Конрой ничего не делал просто так. Может быть, то, что он требует от нее сейчас, это только начало?

8

— Тебя что-то тревожит, принцесса?

Элси стиснула зубы. Как будто он не знал, сколько у нее поводов для тревоги!

— Я просто подумала, как ты объяснишь отцу то, что занимаешься ремонтом. Ведь ему-то известно, как обстоят дела! И он никогда не поверит, что ты вкладываешь столько денег в переустройство дома исключительно из добрых чувств к нашей семье.

— Поверит, если будет думать, что я его потенциальный зять. Вот увидишь, он даже обрадуется.

Элси вся напряглась: слова Берта разбудили одно неприятное воспоминание…

Когда неделя, которую они провели вдвоем в этом доме, подходила к концу, Берта словно подменили. Наконец он сообщил, что должен на пару дней уехать, а когда вернулся в Стивентон, вел себя с Элси сдержанно и отстраненно. После некоторых колебаний она все же решилась спросить, что происходит, и он признался, что уезжал не только по делам.

— Просто мне нужно было побыть одному и подумать.

— О чем?! — Элси вдруг испугалась, что он передумал и уже не хочет на ней жениться.

— О нас. Послушай, принцесса, у нас с тобой все произошло так быстро. Ты уверена, что действительно хочешь связать со мной свою жизнь?

— Конечно, уверена! — с жаром воскликнула она.

— Иногда мне кажется, что в тебе просто играет дух противоречия. Твой отец против нашего брака. Что, если ты только хочешь ему доказать, что уже взрослая и можешь сама принимать решения?

— Да нет же! Послушай, Берт, если ты так переживаешь из-за отношения папы к тебе, то я могу подсказать, как заслужить его расположение. Предложи ему помощь в ремонте дома и он будет просто счастлив!

Но Берт лишь покачал головой, явно давая понять, что не желает даже слышать об этом.

— Если попытаться купить чье-то расположение, уже никогда не узнаешь: нужен человеку ты сам или только то, что с тебя можно взять.

В то время Берт был настроен весьма решительно. Что же изменилось с тех пор?

— Мой отец наверняка догадывается, что этот дом ему больше не принадлежит, — резко сказала Элси и нахмурилась. — А ты вложил столько денег в ремонт, что тебе вряд ли захочется, чтобы здесь… в твоем доме… жили какие-то посторонние люди.

Берт ответил не сразу.

— Боюсь, твой отец и сам не захочет жить в доме, который когда-то был его собственным, а теперь перешел к человеку, которого он всегда недолюбливал. Но ему нужно будет время, чтобы как следует все обдумать и что-то решить для себя.

— Может, ты и прав, — медленно проговорила Элси. — Когда он увидит, что ты сделал, он поймет, что значит по-настоящему заботиться о доме, по-настоящему любить его. И если папа найдет в себе силы побороть свою непомерную гордость, он, вероятно, признает, что сам был плохим хозяином.

— Думаешь, это возможно? — недоверчиво спросил Берт.

— По крайней мере, я очень на это надеюсь. Я надеюсь, что, оправившись после болезни, папа задумается над тем, как он жил. Вдруг он поймет, что вся его жизнь была погоней за миражами, и захочет что-то изменить… Почему ты молчишь, Берт? Ты меня не слушаешь?

— Просто думаю, — ответил Берт. — У тебя ведь есть все причины злиться на твоего отца. В конце концов это он виноват, что вы все оказались в таком затруднительном положении.

— Знаю. И наверное, если бы папа сейчас был здоров, я бы все ему высказала. Но он болен. А кроме того, он — мой отец, и несмотря ни на что я его люблю.

— И твоя мама тоже любит его… — В голосе Берта прозвучали непонятные ей интонации.

— Ну конечно! А как же иначе? Ведь он ее муж.

Берт вдруг напрягся и так резко переключил передачу, что Элси встревоженно взглянула на него.

— Обручальное кольцо на пальце еще не означает, что люди любят друг друга и что им хорошо вдвоем. Иногда это значит прямо противоположное!

— Ты говоришь это так, будто знаешь по собственному опыту… — осторожно заметила она.

Элси помнила, что эта тема была очень болезненна для Берта, и сомневалась, позволит ли он касаться ее. По крайней мере, раньше, когда речь заходила о его родителях, Берт явно давал понять, что ему неприятен этот разговор. И Элси не приставала с расспросами, боясь его расстроить. Но сейчас она все же решилась:

— Для тебя это что-то личное?

Как ни странно, на этот раз Берт не стал уходить от ответа.

— Да, личное! — угрюмо проговорил он. — Семейная жизнь моих родителей была похожа на непрекращающуюся войну. Я вспоминаю свое детство как кромешный ад! Они изменяли друг другу на каждом шагу, причем не таясь. Я даже знал их «приятелей» и «приятельниц» в лицо, но не успевал запоминать их имена — они сменялись с калейдоскопической быстротой.

— Почему же они не разошлись?! — изумленно спросила Элси.

— Они расходились. И часто. Но всегда ненадолго. Обычно отец уезжал куда-то, но очень скоро возвращался. Представь себе, они не могли жить друг без друга! Но не могли жить и вместе… Такое бывает, и не так уж редко.

Элси захотелось обнять Берта или хотя бы прикоснуться к его руке, но она знала, что он не примет ее сочувствия.

— Это была не любовь, — абсолютно бесстрастно продолжал он. — И даже не то, что называют любовью, замешанной на ненависти. Я бы сказал, это было вожделение, замешанное на ненависти. Физически их неодолимо тянуло друг к другу, но при этом они постоянно ругались и даже дрались. Кончилось тем, что они друг друга убили…

— Берт, не может быть!

Уже не раздумывая, Элси схватила его за руку, и даже если бы он с раздражением отмахнулся, все равно не пожалела бы о своем порыве. Но Берт лишь мельком покосился на нее, и его губы скривились в горькой усмешке.

— Ну, разумеется, не в прямом смысле слова. Они тогда ехали из отеля, откуда мать вытащила отца после очередного «примирения». — Берт вдруг рассмеялся, но это был жесткий и невеселый смех. — Уже по дороге домой они вновь разругались. Дело было зимой, дорога обледенела… Но родители так увлеклись выяснением отношений, что не заметили опасного участка на шоссе. Их вынесло на встречную полосу, а там шел грузовик… Смерть наступила мгновенно.

— Но откуда ты знаешь, что они ссорились?! Автокатастрофа — всегда случайность…

— Знаю! — резко оборвал ее Берт. — Я был в машине. На заднем сиденье. То, что я не погиб вместе с ними, — просто чудо!

Берт замолчал. Элси тоже молчала, не решаясь больше его тревожить.

— Их похоронили в одной Могиле, — наконец проговорил он. — При жизни они не были так близки, как в смерти…

Элси невольно поморщилась: так цинично прозвучал его голос.

— Но у них же родился ты! Значит, когда-то они все-таки были близки… Ведь чтобы заниматься любовью…

— Сексом они занимались! Когда угодно и где угодно. Они могли наговорить друг другу массу ужасных слов и уже в следующую секунду завалиться в постель. Впрочем, ты же сама говорила, что вовсе не обязательно любить человека, чтобы спать с ним и получать от этого удовольствие. Вожделение может подогреваться и ненавистью…

— Как это было у нас с тобой? — непроизвольно воскликнула Элси и со страхом замерла, ожидая ответа.

Но Берт не торопился. Он съехал на парковочную площадку у обочины шоссе, заглушил мотор и только потом повернулся к ней.

— Разве я тебя ненавидел, принцесса? Да никогда в жизни! — неожиданно проговорил он, когда молчание сделалось совсем уж невыносимым.

Его черные глаза были абсолютно непроницаемыми. Элси так и не смогла понять, что Берт имел в виду. Но если не ненависть, тогда что он испытывал к ней? Ведь что-то он должен был чувствовать!..

Берт открыл дверцу и собрался было выйти из машины, но вдруг передумал и опять повернулся к своей спутнице.

— Знаешь, я никак не пойму одну вещь. Мы уже больше недели живем под одной крышей, общаемся каждый день, а ты ни разу меня не спросила, почему я тогда отказался от тебя.

— Но это же очевидно! — выдохнула Элси.

— Разве?

Что-то в его голосе заставило Элси приглядеться к нему повнимательнее. На мгновение ей показалось, что сейчас удастся проникнуть в его душу. Но взгляд Берта оставался по-прежнему бесстрастным.

— Тогда, может быть, ты мне скажешь?

— Почему? Да потому что… — Элси не сразу подыскала нужные слова. — Потому что я уязвила твою мужскую гордость! Ведь ты был уверен, что мне нужен не ты, а твои деньги…

— Если ты вправду так думаешь, Элси, значит, ты совсем меня не знаешь, — произнес Берт странно будничным тоном.

С этими словами он вышел из машины и полез в багажник за корзиной.

— Нет, подожди! — Элси выскочила следом за ним. — Если уж начал, так договаривай! Нельзя делать подобные заявления, а потом заминать разговор!

Но Берт только небрежно пожал плечами и, захлопнув багажник, молча направился по тропинке, что вела вниз к реке.

— Берт! — Элси приходилось едва ли не бежать, чтобы не отставать от него. — Ведь это ты от меня ушел…

— Да, все верно, — произнес он с каким-то мрачным ехидством. — Но ведь я же и предложил тебе выйти за меня замуж. Кстати, тебе никогда не приходило в голову, что, если бы я действительно хотел тебя проучить, то совершил бы следующий шаг и женился? Я мог привязать тебя к себе и сделать несчастной на всю жизнь.

— Несчастной?..

Элси растерянно остановилась, а он даже не замедлил шага.

— Берт, постой!

На этот раз ей действительно пришлось бежать за ним. И если бы он вдруг резко не остановился, она бы вряд ли его догнала.

— По-моему, хорошее место для пикника. Как ты думаешь? — спросил Берт как ни в чем ни бывало.

Пораженная его равнодушием, Элси рассеянно огляделась. Поляна, выбранная Бертом, была со всех сторон окружена высокими зарослями кустов. Густая зелень давала приятную тень и в то же время как бы отгораживала от всего остального мира, создавая живописный уединенный уголок. Внизу бурлила река, срываясь с камней маленьким водопадом.

— Да, здесь красиво, — так же рассеянно обронила Элси и снова вернулась к прерванному разговору: — Почему ты все время уходишь от ответов?

— Я не ухожу от ответов, — резко оборвал ее Берт. — Если ты задашь те вопросы, которые нужно, я отвечу.

Элси непонимающе уставилась на него. Как, интересно определить, какие вопросы нужные, а какие — нет?

— Ладно. — Он, очевидно, расценил ее молчание как знак того, что тема закрыта, и, усевшись на траву, принялся деловито распаковывать корзину с продуктами. — Хочешь поесть прямо сейчас?

Немного придя в себя, Элси села рядом и стала ему помогать. Они разложили еду в полном молчании, и, лишь когда все было готово и Берт разлил по стаканам вино, Элси нашла в себе силы предпринять очередную попытку вызвать его на откровенность.

— Не знаю, нужный ли это вопрос, но меня всегда интересовала одна вещь. Когда ты делал мне предложение, ты уже тогда собирался… — Элси на мгновение замолчала, не желая произносить слова «сделать мне больно», — отказаться от меня в день венчания?

Берт ответил не сразу. Он неторопливо дожевал бутерброд с курицей, отпил вина и лишь потом заговорил:

— Хочешь верь, хочешь нет, но ничего подобного я не планировал. Когда я приехал в церковь, то всерьез думал, что мы обвенчаемся.

Такого Элси не ожидала. Ей пришлось даже поставить стакан на землю. Она боялась расплескать вино — так сильно у нее задрожали руки.

— Я действительно считал, что смогу через это пройти, — задумчиво добавил Берт.

— Ты говоришь так, будто семейная жизнь со мной — это крестные муки!

Элси знала, что Берт ее никогда не любил, но ей все равно было очень обидно услышать подобное заявление.

— Скорее, сделка, — невозмутимо заявил он.

— Сделка?!

— Ну конечно! Ты хотела получить мои деньги, я хотел тебя… Нам надо было лишь обговорить условия, но мы этого не сделали. Мне пришлось в конце концов все решать самому. Видишь ли, в какой-то момент я понял, что вложил в это предприятие гораздо больше, чем ты…

— И тебе хватает наглости говорить, что ты не получил, чего хотел?!

— Получил, но недостаточно, — отрезал Берт. — Я не успел вовремя это понять: ведь ты хотела выйти замуж как можно скорее.

Элси невольно поморщилась. Ей было неприятно вспоминать о том, как она буквально сходила с ума от любви к этому человеку и не могла думать ни о чем другом, кроме свадьбы!

— Чего же ты хотел от меня еще, помимо самого очевидного?

Берт молчал, загадочно улыбаясь. А Элси вдруг вспомнились слова отца, что Берт хочет жениться на ней не по любви, а по расчету. Когда она рассмеялась в ответ, он сказал:

— Есть вещи, дочка, которые не купишь за деньги. Любовь, например. Но речь сейчас не о любви. Социальный статус тоже нельзя купить ни за какие деньги. Берт Конрой может быть богат, как Крёз, но кто он такой — этот Берт Конрой? Да никто, по большому счету. А ты — Элси из рода Прайсов! Твою родословную можно проследить вплоть до нормандского завоевания. А он этим похвастать не может. И если ты станешь его женой, это откроет ему доступ в такие круги, о которых он и мечтать не мог.

Да, тогда Элси рассмеялась, зато теперь призадумалась. Допустим, Берт всего добивался в жизни сам. Но, действительно, существуют вещи, ему недоступные, — вещи, которые он может получить, только женившись на аристократке. Так неужели и этого ему показалось мало?! Чего еще он хотел от нее?

Берт, очевидно, собирался что-то сказать еще и протянул к ней руку, желая привлечь внимание, но Элси отшатнулась.

— Не прикасайся ко мне!

Она в гневе вскочила, ее зеленые глаза метали молнии. Невозмутимое спокойствие Берта лишь еще больше ее разъярило.

— Так или иначе, но мы наконец выяснили, что все к лучшему. Я очень тебе благодарна за то, что ты тогда на мне не женился. Теперь я свободна и могу…

— И можешь подарить свою благосклонность кому-нибудь другому. Например, Майклу Страуду.

— Майклу? — нахмурилась Элси: она уже и забыла, что говорила Берту, будто собирается замуж. — Да, вот именно, Майклу! Потому что он гораздо лучше тебя. Пусть у него нет твоих денег, но зато он очень хороший человек.

— Ну разумеется! Теперь для тебя деньги уже не важны.

То, как Берт произнес это «теперь», насторожило Элси.

— Что значит, «теперь»?

— А почему бы тебе не спросить у отца… или у твоего банкира?

— У моего банкира? — удивилась Элси: у нее никогда в жизни не было «своего» банкира.

— Только не говори мне, принцесса, что ничего не знаешь о брачном контракте!

— Каком еще контракте?!

— О том самом, который ты постеснялась потребовать лично, и в результате со мной говорил твой отец. Так, пустяки. Речь шла о том, чтобы я открыл счет на твое имя и положил на него энную сумму — независимо от того, поженимся мы или нет.

— Ты с ума сошел! Я не получала никаких денег…

Элси вдруг поняла, что возражать бессмысленно. Убеждать Берта в том, что она ничего не знает, абсолютно бесполезно: он все равно не поверит. И если он считает, что она жадная маленькая дрянь, что ж, пусть так и будет.

— А ты думаешь, я бы позволил тебе заполучить эти деньги сразу? — Жесткий тон Берта подтвердил ее худшие опасения. — Я выторговал у твоего отца год. Ты получила доступ к деньгам только теперь. Тебе должны были вручить банковское уведомление в день твоего рождения.

Но в день рождения Элси было не до того, чтобы просматривать почту. Пока папа лежал в больнице, она читала только самую спешную корреспонденцию. У нее скопилась целая стопка писем, которые она еще даже и не вскрывала.

— Но я действительно ничего не знала… — все-таки вырвалось у нее.

Но Берт уже, казалось, потерял интерес к разговору.

— Я хочу сказать тебе только одно, — протянул он с видом полнейшего равнодушия. — На мой взгляд, Майкл совсем не тот человек, который тебе нужен. По-моему, он просто трус.

— Что за глупости… — начала было Элси, но осеклась, наткнувшись на тяжелый и пристальный взгляд Берта.

— Я уже живу в доме больше недели. И за это время он ни разу здесь не показался! Несколько странное поведение для рыцаря на белом коне, которому должно быть известно, что на руку его прекрасной дамы претендует соперник.

Элси поняла, что совершила непростительную ошибку, не сообщив Майклу, что использует его имя в своих тайных целях.

— Просто он прекрасно знает, что ты никакой не соперник! — Элси очень надеялась, что ее голос звучит достаточно убедительно. — Он не сомневается, что меня никто, кроме него, не интересует.

— Правда? — Берт скептически хмыкнул. — Но даже в этом случае, должен заметить, ваши отношения удивят кого угодно! Ты утверждаешь, что он — любовь всей твоей жизни, однако за целую неделю ни разу с ним не увиделась. Все вечера ты проводишь дома, если только не ездишь в больницу к отцу.

— А это не твое дело! — взорвалась Элси. Она испугалась по-настоящему: Майкл был единственным щитом между ней и Бертом. — Да, теперь ты владеешь моим домом. Но мне ты не хозяин! Я делаю, что хочу и когда хочу, и я буду очень тебе благодарна, если ты не станешь вмешиваться в мою жизнь!

Берт невозмутимо молчал. И Элси поняла, что, если немедленно не уйдет, случится что-то ужасное.

— И вот сейчас, например, мне захотелось пройтись. В одиночестве!

Однако Берт и не собирался ее удерживать. Он поудобнее устроился на траве и закрыл глаза.

— Давай! Разве я тебе мешаю?

Теперь Элси уже просто ничего другого не оставалось. Скрипя зубами в бессильной ярости, она решительным шагом направилась к реке.

9

Элси шла, не разбирая дороги. Ее буквально трясло от злости, она яростно пинала камушки, попадавшиеся на пути. Больше всего ей хотелось вот так же пнуть Берта!

Как он смеет так с ней обращаться?! Он переехал к ним в дом, ворвался, непрошеный, в ее жизнь и… А что — и? Элси застыла на месте. Ее вдруг поразила одна мысль. Все это время она отчаянно боролась с Бертом, не давая себе труда даже задуматься над тем, из-за чего, собственно, ведется сражение…

Да, Берт теперь владеет их домом. Но ведь он имеет на это полное право! Если кто-то и виноват в случившемся, так только ее отец. С преступной беспечностью он заложил дом, не заботясь о том, чем это может закончиться для его семьи!

А вот Берт как раз дал им крышу над головой — и именно тогда, когда они в этом нуждались больше всего. Мало того, занялся ремонтом старого здания. Можно сказать, спас его от разрушения. Он даже интересовался мнением Элси по поводу переустройства и прислушивался к ее советам! А кто оградил маму от нелицеприятной правды о том, как развлекался ее муж? Берт все продумал наилучшим образом; он даже уберег папу, которому сейчас нужен был покой, от бурного объяснения…

Но почему он все это сделал? Зачем ему понадобилось заботиться о них, особенно если учесть…

Элси снова вспомнилось его странное заявление о брачном контракте. Неужели это правда? Впрочем, зная отца, Элси ничему уже не удивлялась. Он вполне мог потребовать у Берта деньги за то, что…

Теперь ей многое стало понятно. Она вспомнила, что, когда они с Бертом вдвоем жили в доме, отец однажды позвонил и попросил его к телефону. Элси удивилась, но Берт не стал ничего ей объяснять. И именно после того звонка так неожиданно отдалился от нее, мотивировав это тем, что ему надо подумать об их отношениях… А ведь Берт был уверен, что это она требует у него деньги! Что ж, это все объясняет: и его тогдашние колебания, и теперешние упоминания о жадности Элси к деньгам…

«Да я скорее умру, чем свяжу свою жизнь с такой коварной и лживой особой, как ты! Все твои чувства ко мне насквозь фальшивы!» — бросил он ей в церкви, прежде чем уйти от нее навсегда.

Разумеется, он имел в виду злополучный брачный контракт: судя по всему в нем оговаривалась немалая сумма. Но почему Берт вообще согласился подписать его? И особенно — если не собирался на ней жениться?!

«Если ты задашь те вопросы, которые нужно, я отвечу», — прозвучал у нее в мозгу голос Берта. Но как догадаться, о чем его спрашивать? Да и не собирается она больше ломать над этим голову! Нужно любым способом и как можно скорее разрешить все недоразумения.

Элси решила во что бы то ни стало поговорить с Бертом. Прямо сейчас. Пусть даже полученные ответы убьют ее!

Взглянув на часы, она с ужасом сообразила, что бродила больше часа, и, развернувшись, побежала на поляну, где остался Берт. Он, наверное, с ума сходит, волнуется, куда она подевалась…

Однако Берт мирно спал! Все вопросы, которые Элси подготовила по дороге, тут же вылетели у нее из головы. Не сводя глаз с лица Берта, она на цыпочках подошла к нему и опустилась рядом на траву.

— Берт… — тихо позвала она.

Он даже не пошевелился. Элси наклонилась так близко, что слышала его ровное дыхание, видела, как подрагивают его ресницы. Мягкий солнечный свет придавал загорелой коже золотистый оттенок, тень от листьев лежала у него на лице причудливым узором.

Элси вдруг с изумлением осознала, что никогда не видела его спящим. Даже когда они целую неделю жили вместе и проводили ночи в одной постели, он засыпал только после того, как засыпала она. А когда она просыпалась утром, он был уже на ногах…

Неужели Берт никогда не доверял ей?!

Это была неприятная мысль. Но, увидев, как Берт преобразился во сне, как смягчились его обычно суровые черты, Элси подумала, что, может, он не хотел, чтобы она увидела его таким уязвимым? Вдруг та маска непробиваемой самоуверенности, которую он являл миру, действительно маска, скрывавшая тонкую и даже беззащитную душу?

Лишь сегодня Берт немного рассказал ей о своей семье, а до этого Элси и не догадывалась, через какой кошмар он прошел в детстве. Она и впрямь ничего не знала о человеке, за которого когда-то собиралась замуж. А впрочем, никогда особенно и не пыталась узнать!

Элси вспомнила тот день, когда Берт сделал ей предложение. Если, конечно, это можно было так назвать… Он тогда приехал в Стивентон ненадолго: дела требовали его присутствия в другом месте. А Элси очень не хотелось его отпускать. И вот Берт предложил ей поехать вместе с ним.

Она поначалу ужасно обрадовалась, но потом призадумалась. Несколько дней прожить в его доме… А если она ему надоест? Если он от нее устанет? От одной этой мысли Элси бросило в дрожь.

— Я, право, не знаю, Берт. Я бы с радостью, но… — неуверенно протянула она, — но в этом есть что-то заведомо временное, ненадежное…

— А ты хочешь постоянства? Хочешь, чтобы мы поженились? — К сожалению, тон, каким были произнесены эти слова, тогда не насторожил Элси.

— Конечно, хочу! Мы бы смогли быть вместе все время, и мои родители были бы довольны…

— Ну, положим, насчет твоего отца я сильно сомневаюсь, — усмехнулся Берт.

— Просто он, как и всякий отец, считает, что никто из мужчин не достоин его замечательной дочки. Но когда мы поженимся, он успокоится очень скоро, вот увидишь. Он же хочет, чтобы я была счастлива!

— А ты думаешь, что будешь счастлива, если мы поженимся?

— Я буду самой счастливой женщиной на свете!

И вот теперь, мысленно возвращаясь в тот день, Элси подняла, почему Берт вел себя столь настороженно. Она так упорно стремилась получить желаемое, что даже не дала себе труда подумать о том, что у ее избранника может быть своя точка зрения на семейную жизнь. Зато теперь у Элси как будто открылись глаза. И особенно после того, как Берт рассказал ей об отношениях между его родителями.

— Ох, Берт… — вырвалось у нее.

Он шевельнулся во сне и тихонько вздохнул. Элси как завороженная смотрела на его мускулистую загорелую грудь, на сильные плечи, и ее сердце сжималось от боли. Сколько раз она засыпала, положив голову ему на плечо! Сколько раз прикасалась губами к его груди, пряча торжествующую улыбку, когда его тело вздрагивало в ответ на ее прикосновения!

Они всегда мгновенно отзывались на ласки друг друга, загораясь безудержной страстью, требующей немедленного утоления…

Вот и сейчас стоило Элси лишь взглянуть на него, как по всему ее телу разлилось сладостное томление. От одних только воспоминаний о том, как им было хорошо вместе, ее бросило в жар. Мысли заволокло взвихренным чувственным туманом, кровь застучала в висках…

— Элси?

Знакомый голос прорвался сквозь слепящее марево, возвращая Элси на землю. Она смутилась, осознав, что Берт проснулся и, очевидно, уже давно смотрит на нее. Что он мог прочесть в ее взгляде? Его же взгляд был пронизан такой чувственностью, что у Элси перехватило дыхание. А когда он улыбнулся, улыбка как будто омыла ее теплом.

— Почему ты меня не поцелуешь? — прошептал он. — Тебе же этого хочется!

Да, ей действительно очень хотелось поцеловать его. Зачем отрицать очевидное? Себя все равно не обманешь. И его не обманешь тоже… И все-таки она не решалась сделать первый шаг.

— Или нет? — Его улыбка сделалась еще ослепительнее, еще чувственнее. — Тогда я сам тебя поцелую!

И прежде чем Элси успела отстраниться, Берт уже сжимал ее в объятиях! Положив руку ей на затылок и запустив пальцы в волосы, он медленно и неотвратимо привлек ее к себе. Элси еще видела какое-то мгновение улыбку Берта, а потом его губы нашли ее рот, а его лицо заслонило от нее солнце…

Элси на мгновение напряглась, не зная, что делать, но ее тело уже отозвалось на обжигающий поцелуй. Желание — безудержное и исступленное в своей первозданной силе — накрыло ее как волна.

Не прерывая поцелуя, Берт мягко, но настойчиво уложил Элси на траву. Он прижал ее сверху своим телом, так что она уже не смогла бы вырваться из этого сладкого плена, даже если бы хотела.

— Как я скучал по тебе! — глухо прошептал Берт, почти касаясь губами ее губ. — Ты даже представить не можешь, как…

Но Элси могла представить. Она сама прожила без него ужасный год, и теперь не понимала, как ей это удалось. Ее закружил сверкающий вихрь, уносящий в какой-то иной мир, исполненный жгучей и неизбывной страсти. В мир, где не было никого, только она и Берт, только его поцелуи да опаляющие прикосновения сильных и опытных рук…

Ласки Берта становились все более настойчивыми. Элси даже не заметила, как он расстегнул ее рубашку, под которой не было ничего.

— Какая ты красивая! — выдохнул Берт и провел языком по ее обнаженной груди.

Элси не смогла сдержать тихого стона. Она вся подалась ему навстречу, отдаваясь во власть чистейшего наслаждения, которое дарили его прикосновения.

Ей тоже хотелось трогать его, почувствовать, как его тело отзывается на ее ласки. Как будто прочитав мысли Элси, Берт снял рубашку и бросил ее на траву.

— Я хочу… — выдохнула она, пытаясь непослушными пальцами расстегнуть пояс у него на джинсах.

— Я тоже, малыш. Поверь мне…

Он помог ей справиться с пряжкой, и Элси почувствовала, что его руки также дрожат от нетерпения. А она уже успела забыть, какое это наслаждение — прикасаться к нему; забыла о том, какая теплая и гладкая у него кожа…

— Что ты со мной делаешь?! — прошептал Берт.

И Элси задохнулась от шальной мысли: она по-прежнему возбуждала его, по-прежнему имела над ним власть! Но и он подвергал ее не менее изощренной пытке, дразнящими ласками подчиняя своей власти. Ей казалось, что она сходит с ума. Каждое прикосновение Берта, каждый его поцелуй опаляли огнем, желание стало таким нестерпимым, что граничило с болью.

Элси прижалась к нему всем телом в безмолвной мольбе, и Берт резким движением раздвинул ей бедра. Его дыхание было таким же сбивчивым и неровным, как и у нее. Его глаза сделались абсолютно черными и горели таким страстным огнем, что Элси даже слегка испугалась.

— Я так долго был без тебя… — прошептал Берт, приподнимаясь над ней. Он был так близко, но все-таки недостаточно близко. — Очень долго!

И наконец он вошел в нее. Тело Элси, распаленное желанием, с готовностью приняло его, и они отдались неистовому первозданному любовному ритму уже безраздельно.

Ей казалось, что по ее жилам течет жидкий огонь. Окружающий мир перестал существовать — остался только слепящий вихрь страсти. Ее как будто подхватила стремительная волна и вознесла на своем пенном гребне до вершин наслаждения, а потом Элси провалилась куда-то вниз, в безбрежное море, переливающееся миллионами искр.

Буквально в следующую секунду Берт вздрогнул, запрокинул голову, и с его губ слетело ее имя. А потом он упал на нее с тихим стоном, который вырвался, казалось, из самой глубины потрясенной души.

Они приходили в себя еще долго, лежа рядом на мягкой траве, сжимая друг друга в объятиях, и Элси не хотелось думать о том, что сейчас произошло. Не хотелось анализировать свои чувства. Она знала одно: то, что случилось, было неизбежно. Нельзя предотвратить то, что предотвратить невозможно…

Неожиданно Берт привстал и потянулся за одеждой, отброшенной в спешке. Не глядя на Элси, он передал ей рубашку и шорты.

— Нам уже пора домой, — сказал он, когда они оба оделись.

— Правда, пора?

Элси поймала себя на том, что ей жаль уходить с этой поляны, которая вдруг превратилась в заколдованное место из доброй сказки. Жаль возвращаться в грубую реальность. Именно поэтому она не решалась смотреть на Берта — боялась опять наткнуться на его жесткий холодный взгляд.

— Пора. А то твоя мама начнет беспокоиться.

— Она не начнет беспокоиться. Она знает, что я с тобой. А раз я с тобой, то, по мнению мамы, со мной ничего не случится.

Хотя именно потому, что она была с Бертом, могло случиться все что угодно. И уже случилось… И дело вовсе не в том, что они занимались любовью. Дело в том, что она любила его. По-настоящему. Даже тогда, год назад, когда она сходила с ума по черноволосому красавцу, ее чувство к нему было не таким сильным… и таким безнадежным.

Элси знала, что ей нужен только он, что без него ей не будет счастья. Только рядом с Бертом она себя чувствовала по-настоящему живой. Иногда ей начинало казаться, что в разлуке с ним она просто умрет. А ведь однажды она уже потеряла его… Элси не представляла, что с ней будет, если она потеряет его опять.

— Твоя мама, похоже, относится ко мне не так плохо, как твой отец.

— Да, она не придает значения происхождению человека, — согласилась Элси. — Мама сама в свое время пострадала от сословных предрассудков. Знаешь, она ведь вышла замуж за папу, потому что так решили ее родители. Это был брак по расчету отпрысков двух древнейших родов Стивентона.

— И все же она сумела создать настоящую семью. И она любит Юджина. — В голосе Берта прозвучали интонации, которых Элси раньше не слышала.

— Да. Она полюбила его. «Несмотря ни на что», как она всегда говорит. Видишь ли, отец — человек тяжелый. И очень скрытный. Сблизиться с ним сложно, он предпочитает не демонстрировать свои чувства. — Впрочем, как и ты, Берт Конрой, мысленно добавила Элси.

— А что будет теперь?

— Теперь? — не поняла она.

— Когда твоя мама узнает про его долги.

— Наверное, простит его…

Сердце Элси болезненно сжалось. Пережив восхитительные мгновения близости с Бертом, она как-то забыла истинную причину его появления в Стивентоне. Забыла, какую власть этот человек имеет над ней и над ее семьей.

— Она его любит таким, какой он есть! Вряд ли она питает иллюзии на его счет, — проговорила Элси, может быть, резче, чем следовало.

— А ты?

Она пожала плечами.

— Когда любишь человека, ты принимаешь его всего. Со всеми его недостатками.

Элси подумала, что точно так же приняла бы Берта. Забыла бы даже то, как он обошелся с ней год назад. К тому же в том, что тогда произошло, частично была виновата и она сама. Если бы не стала торопить события, если бы дала ему время узнать ее получше… Полюбить…

Да. Если бы Берт ее любил, она бы смогла пережить что угодно. Простила бы ему все. А впрочем, разве она уже не простила? И разве это не лучшее доказательство того, что она его любит?

А он? Что он чувствует к ней?

— Знаешь, мне кажется, папа вовсе не так уж плохо к тебе относится. Под конец он был даже рад…

— Надо думать! — жестко отрезал Берт.

Элси нахмурилась.

— Что ты хочешь сказать?

— Да ладно, принцесса, неужели ты не понимаешь? Твой отец никогда своего не упустит! Когда до него наконец дошло, какими я располагаю деньгами и сколько мог бы внести в ваш семейный бюджет, он, конечно, смирился с моим «сомнительным» происхождением.

Элси опустила голову, вспомнив, как отец, который с самого начала был против ее брака с Бертом, неожиданно изменил свое мнение на сей счет. И именно в то время он стал тратить деньги, как говорится, не глядя: цветы, шампанское, званые вечера… Только теперь Элси поняла, что это были за деньги. Отец решил, что может жить на широкую ногу в счет того самого брачного контракта, который подписал Берт…

— Сколько ты ему пообещал?

Берт ответил. Сумма была запредельная. Неудивительно, что он поверил, будто ей от него нужны только деньги. Что он считал ее охотницей за богатым мужем. Наверняка решил, что она — достойная дочь своего отца, которая тоже никогда своего не упустит.

— О Господи, Берт… если бы я только знала!..

Эти слова вырвались у Элси помимо воли. Она не хотела ни в чем его убеждать, зная, что это бесполезно.

Берт некоторое время молча смотрел на нее, а потом тряхнул головой и рассмеялся презрительным жестким смехом.

— А знаешь, принцесса, я чуть было не поверил тебе! У тебя это так убедительно получилось…

— Потому что я сказала правду. — Она не смотрела на него и говорила словно бы для себя. — Я ничего не знала, но это многое объясняет. Теперь ясно, почему ты бросил меня…

— Да неужели?

Однако Элси решила продолжать, не обращая внимания на его ехидную реплику:

— Мне непонятно другое: почему ты тогда вообще приехал в церковь?

— Я и сам иногда задаю себе этот вопрос. Может, я просто хотел посмотреть на тебя в последний раз? Посмотреть на твое лицо, вспомнить твое тело, которое дарило мне такое восхитительное наслаждение…

Берт произнес это как-то небрежно, собирая в корзину посуду, и его равнодушие отдалось в сердце Элси пронзительной болью. Она резко поднялась, не в силах больше сидеть рядом с ним.

— Думаешь, я тебе поверю?! Если ты действительно хотел меня так сильно, ты мог бы жениться на мне и… и…

Элси замолчала, наткнувшись на его взгляд.

— …Спать с тобой, когда захочу? Ты это имеешь в виду, моя прекрасная Элси? Признаться, я подумывал об этом. Но потом рассудил, что это было бы слишком просто.

— Слишком просто?

Элси уже ничего не понимала. Он же сам говорил, что собирался на ней жениться и тем самым наказать ее, но в последний момент передумал! А теперь получается, что он с самого начала не хотел, чтобы она стала его женой.

— Так, значит, ты все-таки запланировал это заранее! — с горечью проговорила она. — Ты хотел отомстить. Ты и сейчас еще мстишь мне! Всем нам! Ты целый год ждал, чтобы полней насладиться местью. И теперь, когда папа болен…

— А как, интересно, я мог предугадать, что у твоего отца случится удар буквально за несколько дней до того, как придет время платить по счетам? — вполне резонно заметил Берт.

Его спокойная рассудительность еще больше взбесила Элси, но и он, кажется, был взбешен не меньше. Берт сжал руку в кулак с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев.

— И потом, ты никогда не задумывалась, что твоему отцу еще очень повезло, что он попал на меня? Любой другой на моем месте не дал бы ему полгода на погашение долга, он бы…

Берт замолчал. Элси тоже молчала. Да и что она могла возразить? Он убивал ее своим великодушием, и это еще больше отдаляло его.

— Я хочу сказать тебе одну вещь… — наконец произнесла Элси. — Те деньги, которые ты положил на мой счет по брачному контракту, твои. Забери их, пожалуйста!

— В счет оплаты отцовского долга? — Голос Берта был пронизан леденящим душу спокойствием. — Ты действительно очень сильно его любишь…

— Нет, не в счет долга! Просто я не могу взять их. Я не просила отца, чтобы он требовал с тебя какие-то деньги. И мне больно сознавать, что он воспользовался моим именем подобным образом.

— Деньги уже переведены на твой счет. И ты ошибаешься, если думаешь, что это сильно ударило по моему карману. Уверяю тебя, мой бюджет нисколько не пострадал.

— Но мне не нужны эти деньги! Я все равно не смогу потратить из них ни пенса!

— Ты вольна распоряжаться ими по своему усмотрению, но обратно я их не возьму. Если ты перешлешь их мне через банк, я сожгу чек, а пепел пришлю тебе.

Берт произнес это ровным, почти будничным тоном, но в его словах чувствовалась несгибаемая решимость. Элси поняла, что именно так он и поступит.

Еще пару минут назад Элси думала о том, что готова все простить Берту, если только он скажет, что любит ее. Теперь она поняла, что просто обманывала себя. Во-первых, она уже и так все ему простила. А во-вторых… он никогда ей не скажет заветных слов! Сейчас они были невообразимо далеки друг от друга. Между ними как будто разверзлась непреодолимая пропасть. Даже в тот злополучный день в церкви он, казалось, был ей ближе…

— И что же теперь? — растерянно спросила Элси, сама не понимая, что, собственно, имеет в виду.

— Все зависит от тебя.

— От меня?

Берт кивнул. Его взгляд снова сделался непроницаемым, лицо суровым.

— То, что случилось сегодня…

Он невольно покосился на траву, примятую их телами. Трава уже начала распрямляться. Элси подумала, что пройдет еще несколько минут, и уже ничто не укажет на то, что двое людей соединились здесь в порыве неистовой страсти.

— То, что случилось сегодня, лишний раз подтверждает, что между нами еще не все кончено. То, что у нас было, — осталось. И мне бы хотелось продолжения.

— Неужели ты снова готов завязать отношения с «охотницей за богатыми мужьями»? С вампиром, который будет тянуть из тебя все соки? — Голос Элси предательски дрогнул.

— Кажется, это меня ты назвала вампиром… — Под его пристальным взглядом Элси покраснела, а Берт, не дождавшись ответа, продолжал: — Я готов поверить, что ты ничего не знала о том, что твой отец потребовал у меня деньги. И если ты говоришь, что твой разговор с подругой насчет богатого мужа был просто шуткой…

— Это действительно была шутка! — с жаром проговорила Элси. — Поверь мне, пожалуйста!

Берт нахмурился, и Элси испугалась, что слишком поторопилась со своими пылкими заверениями. У нее было такое чувство, будто она упустила из виду нечто важное, но никак не могла определить, что именно.

Наконец Берт кивнул. Но в его сосредоточенном взгляде не было ничего даже близко похожего на теплоту или симпатию.

— Хорошо. Тогда, если хочешь, давай начнем все сначала и посмотрим, что у нас может получиться.

Самое страшное, что в душе Элси была готова принять его предложение, сделанное таким деловым тоном. Пусть это не то, о чем она мечтала, но хотя бы какое-то время она будет счастлива!

— Только сначала скажи мне одну вещь. Мой отец должен тебе деньги… И ты будешь вести себя с ним в зависимости от того, как я… — Элси запнулась, не в силах подобрать слова.

— …От того, как ты будешь вести себя со мной? — закончил за нее Берт. — Будешь ли ты ублажать меня в постели?.. Хорошего же ты мнения обо мне. — Нет, принцесса, то, что есть у нас с тобой, — это только наше.

Прозвучало обнадеживающе. Элси даже подумала, что, может быть, у них действительно получится начать все сначала. Вдруг вместе они сумеют возродить хотя бы то, что когда-то соединило их? Разумеется, чтобы строить планы на будущее, одной чувственной страсти мало. Но, возможно, сила, которая их влечет их друг к другу, позволит им оставаться вместе достаточно долго? Настолько долго, что между ними возникнет другая, более крепкая и долговечная привязанность?..

— Только давай проясним все сразу. — Прервал ее мечты Берт. — Я не собираюсь жениться. Второй раз я в эту петлю лезть не намерен.

Произнесенные ровным бесстрастным тоном, эти слова прозвучали особенно жестко. Элси поняла, что Берт ни за что не отступится от своего решения.

— Я тебя и не прошу на мне жениться, — проговорила она внешне достаточно спокойно.

Она действительно пыталась убедить себя в том, что ей хватит той неистовой страстности, с которой он любил ее сегодня. Ведь что-то же он к ней испытывает!

— Я стану довольствоваться тем, что у меня будет.

Но внезапно Элси вспомнила, о том, что Берт рассказывал ей о своих родителях, которых связывала только постель, а неспособность любить гнала прочь друг от друга. Хватит ли ей самой сил на такие отношения? Ведь у нее нет даже надежды на то, что когда-нибудь Берт ее полюбит…

Он сказал, что не питает к ней ненависти. Признался, что хочет ее. И сегодняшняя демонстрация его страсти не оставила в этом ни малейших сомнений. Но самой Элси, не захочется ли ей большего?

— Нет, большего мне не нужно, — убежденно проговорила она.

Элси знала: если Берт догадается о ее чувствах, он просто уйдет от нее. И тогда ее сердце действительно будет разбито. Потому что ту пустоту, которая останется, не заполнит уже никто и ничто. И, что бы ни случилось потом, сейчас она была согласна на его условия. На все, лишь бы быть с ним!

10

— Берт! У меня для тебя кое-что есть…

Элси так разнервничалась, что у нее дрожали руки.

— Правда? — Он поднял голову от стола, заваленного бумагами, и посмотрел на нее.

Под его внимательным взглядом Элси смутилась уже окончательно. Она специально дождалась, чтобы мама с братом уехали к отцу в больницу. Но теперь вдруг засомневалась: а стоило ли вообще все это затевать? После пикника Элси, оставаясь с Бертом наедине, чувствовала себя как эквилибрист, балансирующий на канате, натянутом над бурной рекой.

Ей постоянно казалось, что ее кружит в каком-то чувственном водовороте. Даже когда они с Бертом просто находились в одной комнате, ее тело охватывала знакомая истома.

— Неужели я такой хороший, что заслужил подарок?

— Это не подарок. Наоборот, я хочу кое-что тебе вернуть… Мне следовало сделать это раньше, но…

Нервным движением Элси положила на стол то, что до этого момента прятала за спиной, и поспешно отступила.

Берт нахмурился, глядя на сверток в коричневой оберточной бумаге. На нем был указан его собственный адрес, а сверху шла надпись, сделанная размашистым решительным почерком: «Вернуть отправителю».

— Но это же…

Элси поспешно кивнула, не решаясь смотреть ему в глаза.

— Я послала это тебе, когда ты отказался от меня. А ты отправил бандероль обратно. Даже не развернув!

— Да, помню. Но я не хотел ничего от тебя принимать.

Элси усмехнулась.

— Я тоже не хотела. Поэтому и отослала тебе эти вещи. Они были не для тебя, а от тебя.

— Что?

Продолжая хмуриться, Берт развернул бумагу и так неловко открыл коробку, что ее содержимое в беспорядке высыпалось на стол. Непроницаемая маска куда-то исчезла. Он был совершенно ошеломлен.

— Здесь все, — прошептал наконец Берт, обращаясь скорее к себе самому, чем к Элси, — все, что я тебе когда-то дарил…

— Да, кроме цветов, — несколько нервно проговорила она.

Но Берт ее не слушал. Его пальцы судорожно сомкнулись на маленькой бархатной коробочке, в которой лежало обручальное кольцо.

— А мне казалось, что правила приличия допускают, чтобы отвергнутая невеста сохранила у себя кольцо, подаренное женихом. — Каждое слово Берта было пронизано леденящим холодом.

— Может быть. Но я не могла оставить его у себя! — с жаром проговорила Элси. — И тем более не могу сейчас, когда знаю, что мой отец вытянул у тебя деньги, воспользовавшись нашей помолвкой. Он повел себя как жадный, эгоистичный человек, и мне стыдно за него. Ты мне делал эти подарки, когда мы собирались пожениться. Теперь же, когда между нами ничего нет…

— Ничего?

Элси молчала. Она боялась взглянуть на Берта, увидеть язвительную насмешку в его глазах. Он предлагал ей начать все сначала, и Элси, поддавшим порыву, ответила согласием. Но чем дальше, тем яснее она понимала: ей мало того, что Берт собирался ей дать. Но, с другой стороны, если она пойдет на попятный, у нее не будет вообще ничего…

А Берт, надо отдать ему должное, не торопил ее. Но и идти на уступки, тоже не собирался. Его глаза зажигались желанием всякий раз, когда он смотрел на нее. И Элси понимала, что ждать он будет недолго. Что он твердо намерен получить то, чего хочет.

— Конечно, этого не хватит, чтобы вернуть тебе даже малую часть тех денег, которые взял у тебя отец. Но все-таки моя совесть будет спокойнее.

— При чем здесь твой отец? Я покупал эти вещи тебе!

В голосе Берта уже не было обычной невозмутимости. Очевидно, поступок Элси сильно задел его.

— Но ты должен понять, что именно теперь я не вправе оставить их у себя! Здесь есть очень дорогие вещи, если их продать…

— Поверь, эти деньги для меня ничего не значат.

— Но дело не в деньгах! Я не смогу жить в мире с собой, если не сделаю хотя бы что-то…

Голос Элси оборвался, когда Берт, выронив коробочку с кольцом и отодвинув в сторону элегантные золотые часики, достал из кучи драгоценностей маленькую черную фигурку, которая казалась совершенно неуместной среди всего этого сияющего великолепия.

У Элси отчаянно защемило сердце.

— Парк аттракционов, — неожиданно хрипло проговорил Берт. — Игра в кольца…

Элси молча кивнула и решилась наконец заглянуть ему в глаза. Больше всего ей хотелось уйти, убежать без оглядки, но она сама все это начала. И как бы ей ни было больно, должна довести начатое до конца!

— Тебе сразу очень понравилась эта фигурка. — Берт улыбнулся, лицо его на мгновение разгладилось.

— А ты пообещал ее выиграть для меня, — сдавленно проговорила Элси.

Она помнила, в какой восторг пришла, увидев черную глиняную кошечку с зелеными стеклянными глазами. И день тот был особенный. Всего лишь второе ее свидание с Бертом, когда все внове, все пронизано обещанием счастья…

Элси с детства любила парк аттракционов, и когда Берт спросил, куда она хотела бы пойти, тут же назвала его. Несколько озадаченный ее ребяческим энтузиазмом, Берт согласился.

В их первое свидание он водил ее в шикарный ночной клуб. Но незатейливые развлечения парка аттракционов доставили Элси несравненно большее удовольствие.

— Ты тогда истратил на эту игрушку целое состояние. — Голос Элси предательски дрогнул; ее сердце рвалось на части.

— Она такая маленькая! Кольца просто с нее соскальзывали…

Взгляды их встретились, и Элси показалось, что она сейчас упадет. У нее действительно закружилась голова. Она смотрела на Берта и не узнавала: в его глазах светилось столько нежности и теплоты… Перед ней был совсем другой человек, очень похожий на того Берта, с которым она познакомились чуть больше года назад. И в которого когда-то влюбилась без памяти.

— Но она тебе так понравилась, и я решил во что бы то ни стало подарить тебе ее.

— Я… — Элси запнулась. — Я думала, что она принесет мне счастье.

Она не стала ему говорить, что в тот день загадала: если Берт выиграет для нее эту кошечку, значит, он ее полюбит. Так что дешевенькая игрушка превратилась для Элси в талисман, воплотивший в себе все ее мечты и надежды.

— А я подумал, что она похожа на тебя. Такая же черненькая, и с большими зелеными глазами… Я бы наизнанку вывернулся, лишь бы заполучить ее! — Берт тряхнул головой, словно не веря собственным воспоминаниям. — Я тогда был готов сделать для тебя все.

— Чтобы уложить меня в постель! — резко проговорила Элси, и Берт не стал этого отрицать.

— Я так хотел тебя, что у меня все болело внутри. Мне казалось, я с ума сойду, если ты не будешь моей! — Он рассмеялся странным дребезжащим смехом. — Меня буквально трясло от возбуждения. Наверное, поэтому я постоянно промахивался, когда бросал кольца. Обычно я попадаю с первого раза.

Но Берт не сошел с ума… Элси невольно поморщилась, вспомнив, что именно в ту ночь они стали любовниками. Радостная и возбужденная после прогулки по парку, она пришла домой. Берт выиграл ей глиняную кошечку — будущее обещало быть волшебной сказкой…

— Что с нами случилось, Элси?!

Она растерянно моргнула: вопрос Берта застал ее врасплох.

— Тогда мы были совсем другими, — прошептала она. — А теперь все изменилось.

— Нет, не все изменилось, — глухо проговорил он. — Ты по-прежнему возбуждаешь меня — как тогда, в нашу первую ночь. И я по-прежнему хочу обладать тобой, как в ту ночь. Я хочу, чтобы ты была только моей!

— Но я вовсе не хочу быть «чьей-то»…

— Я не об этом, принцесса. Я знаю, ты не из тех женщин, которыми можно владеть, привязав к себе. Но для меня ты была воплощением мечты.

Элси поспешно отвела взгляд. Если бы Берт сейчас заглянул ей в глаза, он бы сразу понял, что она чувствует то же самое. Он бы понял, что она любит его. И тогда бы Элси пропала…

— И это тоже тебе. — Элси неловко протянула ему плоский прямоугольный пакет в яркой упаковочной бумаге. — Открой.

Она отвернулась и поняла, что Берт вскрыл упаковку, лишь по шуршанию бумаги и по тому, как он удивленно воскликнул:

— Та акварель? Ты купила ее?!

— Я думала, это будет мой свадебный подарок тебе. — Элси не смогла скрыть горечи.

Они увидели эту акварель в витрине антикварного магазинчика незадолго до свадьбы, и Берт пришел от нее в восторг. Он бы купил ее сразу, но магазин был закрыт. А на следующий день, когда Берт уехал по делам, Элси купила акварель.

— Но она же была ужасно дорогая!

— Неважно. — Элси тогда истратила на акварель все свои сбережения, но она вовсе не собиралась признаваться в этом Берту. — И я хочу, чтобы ты взял ее в счет оплаты части нашего долга. Если тебе повезет, ее ценность может с годами существенно возрасти.

— Нет, я не могу…

— Нет, можешь! Так надо.

Элси почувствовала, что ей надо срочно сделать хоть что-нибудь, чтобы скрыть свое возбуждение. Неодолимая сила тянула ее к Берту, и, чтобы не броситься ему на шею, она шагнула к столу и принялась рассеянно перебирать бумаги, разложенные на нем.

Оказалось, что это проект будущего обустройства дома.

— Ты собираешься делать здесь бассейн? — Она не поверила своим глазам.

— Ну да, я как раз хотел посоветоваться с тобой. На заднем дворе достаточно места. И твоему отцу будет полезно. Наверняка врачи пропишут ему какие-нибудь несложные физические упражнения… Почему ты так на меня смотришь?

— Ты делаешь это для папы?!

— Нет. — Берт нахмурился. — Мне хочется сделать что-нибудь приятное для твоей мамы. Эта женщина достойна восхищения. Она всю себя посвящает твоему отцу, буквально от него не отходит, хотя я вижу, как она устает. Кажется, впервые в жизни я готов поверить, что любовь все-таки существует…

Элси отвернулась, чтобы он не заметил, как больно ее ранили его последние слова. Если Берт никогда не верил в любовь, значит, их прошлые отношения и его предложение выйти за него замуж были основаны на чем угодно, но только не на любви. Их связывало взаимное физическое влечение. Но зачем всякий раз напоминать об этом?!

«Я хотел тебя, ты хотела меня» — так, кажется, определил Берт их отношения? Он говорил, что готов был на все. На все — даже на то, чтобы жениться на ней! Как будто это самое страшное из всех возможных наказаний…

Но тут Элси вспомнила то, что он рассказывал ей о родителях.

— Да, — обронила она, — твои папа и мама не могли тебе показать, что такое любовь… А сколько тебе было лет, когда их не стало?

— Пятнадцать.

Всего пятнадцать?! Сердце Элси мучительно сжалось, когда она представила себе, что ему пришлось пережить.

— И что же ты делал потом?

— Вначале я просто взбесился. Убегал из всех интернатов, куда меня определяли. Стал пить, связался с уличной бандой, имел неприятности с законом… Да-да! — Заметив, как Элси изменилась в лице, Берт усмехнулся, и от этой усмешки у нее похолодела кровь. — Те ужасы, которые обо мне рассказывают, — это все правда. Я был обижен на весь свет и считал, что мне все что-то должны. И я был намерен любой ценой получить свое! Но вскоре я понял, что так я только теряю…

Берт нервно провел рукой по волосам, и этот безотчетный жест выдал гораздо больше, чем тщательно контролируемое выражение лица и непроницаемый взгляд.

— Я понял, что разрушаю себя и свою жизнь. И по-настоящему испугался. Вот тогда я поклялся, что брошу пить и сделаю из себя человека.

— И у тебя это здорово получилось! Теперь у тебя есть все…

— Все? — В голосе Берта слышался неприкрытый цинизм.

— Ну, ты многого добился… У тебя столько денег, что ты можешь вообще не работать, если захочешь. А теперь у тебя есть еще и замечательный дом, который ты перестраиваешь по своему вкусу.

— Немногого же ты хочешь от жизни, если думаешь, будто это все!

Берт смотрел на нее, прищурившись, и в его спокойном ровном тоне ей почудилась непонятная угроза. Это было похоже на острый риф, скрытый обманчиво тихой поверхностью вод и готовый пропороть днище первой же неосторожной лодке.

— Хотя, должен признаться, когда-то я тоже так считал. Я думал, что раз уж любви не существует, я смогу заменить ее чем-то другим… Чем-то, что можно увидеть. Что можно потрогать руками. Я хотел твердо знать, что у меня есть что-то реальное, а не эфемерный плод романтических фантазий. Я стал делать деньги. Сколотил себе состояние. Приобрел определенную репутацию… Я ведь прекрасно знаю, как меня называют.

— Но если тебя это не устраивает, ты волен все изменить. — Произнести эти слова Элси стоило немалых душевных сил.

— Хочешь сказать, что я бы мог бы отказаться от привычного образа жизни, перестать быть таким, каким меня считают: жестоким монстром-одиночкой? Обзавестись семьей, воспевать прелести домашнего очага? Нет уж, спасибо! Имея перед глазами печальный пример родителей, я поклялся, что женюсь только на женщине, которую буду любить и которая будет любить меня. На женщине, с которой я смогу быть уверенным в будущем! С которой все будет по-настоящему — как у твоих папы с мамой. На меньшее я не согласен. Однажды я уже чуть было не совершил роковую ошибку и до сих пор раскаиваюсь.

А она-то пыталась понять, почему Берт бросил ее у алтаря в день венчания! Причина была на редкость проста: он никогда не любил ее по-настоящему! Поначалу посчитал, что сумеет довольствоваться семейной жизнью, построенной на чувственности, а не на чувстве. Но в последний момент вспомнил об аде, в который превратилась жизнь его родителей, никогда не любивших друг друга, и не захотел повторить их судьбу…

11

Элси вдруг почувствовала себя совершенно обессиленной. Она понимала, что никакие слова не смогут ничего исправить.

— Мы уже выяснили, что я вряд ли когда-нибудь женюсь, — наконец проговорил Берт. — Но ты — дело другое. Со временем ты выйдешь замуж, у тебя появятся дети.

— Да, я бы очень хотела иметь детей…

Мальчика и девочку. Черноволосых, как Берт. С такими же темными карими глазами… Естественно, этого Элси вслух не сказала.

— От Майкла?

— Нет… не от Майкла. — Неожиданный вопрос Берта застал Элси врасплох, и правда вырвалась сама собой. — Я, как и ты, хотела бы встретить свою единственную настоящую любовь.

— А Майкл, стало быть, не настоящая? Честно говоря, меня это не удивляет. Он мне всегда казался каким-то чересчур… вялым. Может, он и любит тебя, но в нем не чувствуется никакой страстности. Я считаю, что ты заслуживаешь большего.

Его замечание почему-то особенно больно задело Элси. Ей было бы легче, если бы Берт ревновал, ненавидел соперника… Но холодное равнодушие, на которое она постоянно натыкалась, словно на глухую стену, лишало ее последних душевных сил, оставляя чувство невосполнимой пустоты и безнадежности.

— Наверное, я просто искала утешения. Мне было так одиноко… И тут подвернулся Майкл.

— Мне очень жаль, — неожиданно мягко проговорил Берт. — Похоже, мы действительно здорово попортили друг другу жизнь, а, принцесса?

— Зато, наверное, многому научились…

— Чему, например?

— Ну, хотя бы тому, как не следует общаться друг с другом. В наших отношениях о самого начала было что-то… неправильное.

Элси испытующе посмотрела на Берта. Поймет ли он, что она пыталась ему сказать? Сумеет ли разглядеть неизбывную тоску в ее взгляде? Захочет ли понять ее боль?

— Да, наверное. Я хочу сказать, что вот это… — Он встав, обошел стол и, подойдя к Элси, легонько коснулся губами ее щеки. — Или вот это… — Теперь он поцеловал ее в губы, очень нежно, как не целовал уже давно.

Элси тихо вздохнула и безотчетно приоткрыла губы навстречу его губам. Но Берт быстро отстранился: он явно хотел сказать ей что-то еще.

— Ведь это тоже форма общения. Способ выразить то, что чувствуешь по отношению к другому. Но эти формы страшно ограниченные. И в чем-то действительно неправильные, особенно, когда дело касается нас с тобой.

— А может быть, я ошибаюсь? — вырвалось у Элси.

Ей показалось, что испытующий взгляд Берта проникает в самые глубины ее души, как будто ища ответ там. Она тоже замерла, словно скованная властными чарами. Губы вдруг пересохли, и Элси нервно облизала их.

Взгляд Берта на мгновение упал на ее рот. Но тут он снова поднял глаза, и взгляды их скрестились. Он тяжело сглотнул, и у него в горле родился какой-то сдавленный звук, который мог выражать и сдерживаемую ярость, и готовность сдаться на милость неожиданному наплыву чувств.

— О Господи! Сейчас мне достаточно даже этого. Иди ко мне…

И Берт резко привлек ее к себе — грубо и даже как-то неуклюже. Элси почувствовала, что не может сопротивляться. Да и не хочет. Она вряд ли осознавала, что сказал Берт и почему он это сказал. Главное — он был рядом! Он целовал ее, и больше ей ничего не было нужно.

— Да пошло все к черту! — воскликнул Берт и, подхватив Элси на руки, понес наверх, в спальню.

Она боялась пошевелиться в кольце его сильных рук, в его жарких объятиях. Но он все равно ни за что бы не отпустил ее, даже если бы она стала вырываться.

Берт ногой распахнул дверь к себе в спальню и с каким-то горячечным пылом, в котором не было и намека на нежность, буквально швырнул Элси на кровать.

— Я хочу тебя, и сейчас мне на все наплевать! — с этими словами он вновь запечатал ей рот властным и требовательным поцелуем.

Умело и ловко Берт расстегнул на ней платье, рывком обнажив грудь, прикрытую лишь прозрачным кружевным бюстгальтером.

— Тогда бери то, что ты хочешь, — выдохнула Элси, объятая пламенем неистового желания. — Люби меня!

Уже через несколько секунд они лежали обнаженные в объятиях друг друга. Тела их сплелись, лихорадочные поцелуи сыпались неистовым жарким дождем. Прикосновения Берта отзывались сладостной дрожью во всем теле Элси. Ее желание росло, настойчиво требуя выхода, но Берт нарочно медлил, изводя ее жгучими ласками. Элси казалось, что еще мгновение — и она сойдет с ума. С ее губ сорвался стон нетерпения. Она уже не могла ждать, не могла больше терпеть — наслаждение становилось пыткой.

— Пожалуйста, Берт! — Она притянула его к себе, ее пальцы впились ему в плечи. — Сейчас!

Берт наконец вошел в нее, и их вновь захватил неистовый, первозданный ритм — ритм двух тел, сплетенных в предельной близости. Все теснее, все отчаяннее… Элси казалось, будто неудержимая штормовая волна накрывает ее с головой. А потом последовал взрыв — точно родилась новая звезда.

Когда все закончилось, Элси уютно свернулась клубочком, прижавшись к Берту, положив голову ему на плечо. Бешеное биение сердца постепенно успокаивалось. В умиротворенной тишине Элси почему-то вспомнился недавний разговор с Бертом, который остался незаконченным. Она подняла голову и неуверенно заглянула ему в глаза.

— Берт, то, что ты собираешься сделать для мамы, для всех нас… Я очень тебе благодарна. Я даже не знаю, как тебе отплатить…

— Отплатить?!

Элси стало страшно — так жестко и холодно прозвучало недоуменное восклицание Берта. Он вдруг весь напрягся, блаженная расслабленность мгновенно исчезла. А когда заговорил, его голос звучал уже мягко и вкрадчиво, но каждое слово было исполнено горечи и недвусмысленной угрозы:

— Отплатить? Так, значит, то, чем мы сейчас занимались, была просто плата натурой?

— Конечно нет! Как ты мог подумать?! Я совсем не о том…

— А о чем?

Элси лихорадочно подыскивала ответ, хотя понимала: что бы она ни сказала сейчас, его это не удовлетворит.

Внезапно ее внимание привлек посторонний звук. Шум двигателя подъезжающей к дому машины ворвался в закрытый мирок, который Элси делила с Бертом, ворвался и заставил ее подскочить на постели.

— Это мама! Она сегодня почему-то вернулась раньше. Если она нас увидит…

— По-моему, ты уже взрослая девочка, — небрежно пожал плечами Берт. — И твоя мама знает, что мы снова вместе…

— Но не в постели же!

Элси вдруг поняла, что дело вовсе не в маме. Просто ей стало стыдно перед самой собой. Ведь еще недавно она твердо сказала себе, что не может принять страсть без любви, которую предлагал ей Берт. Но стоило ему лишь прикоснуться к ней, как она тут же упала ему в объятия и оказалась с ним в постели!

Единственным оправданием в собственных глазах была ее любовь к нему. Она действительно любила Берта, и это чувство делало ее беззащитной перед ним. Но маме об этом знать вовсе не обязательно…

Не скрывая усмешки, Берт свесился с кровати, поднял с пола разбросанное белье и платье и протянул все это Элси. Она принялась поспешно одеваться, путаясь в застежках. Берт молча наблюдал за ней все с той же кривой усмешкой. Сам он начал одеваться лишь пару миру спустя и при этом управился гораздо быстрее.

Шум двигателя внизу затих. Хлопнула дверца. Элси побежала по лестнице вниз, на ходу приглаживая растрепанные волосы, а Берт неспешно, без всякой суеты спустился следом за ней.

Они уже были в библиотеке, когда открылась входная дверь и по всему дому разнесся радостный голос Дороти Прайс:

— Элси, дорогая! У меня хорошие новости! Папе лучше. Врачи говорят, что на днях его выпишут.

— Замечательно!

Приподнятый тон давался Элси с трудом. Она, естественно, была очень рада за отца. Но сейчас ее мысли были заняты совсем другим.

«Плата натурой», — сказал ей Берт. Значит, вот как он расценил ее готовность принадлежать ему! И почему он все время думает о ней только плохое?!

— Доктор сказал, что, конечно, он еще не скоро поправится окончательно, но все же… О Господи!

Проследив за маминым взглядом, Элси похолодела от ужаса. Неудивительно, что мама умолкла, не договорив фразы. Коробочка с обручальным кольцом, которое Элси вернула Берту, так и осталась лежать на столе открытой. Бриллиант сиял, переливаясь в солнечных лучах.

— О, Элси! Так вы с Бертом решили…

Голубые глаза Дороти засветились надеждой. Она вглядывалась в лица дочери и Берта.

— Мы… — начала было Элси, но тут же замолчала, не в силах вымолвить ни слова.

— Нас поймали, принцесса, — быстро вставил Берт, посылая ей многозначительный взгляд, который как бы предупреждал: только не вздумай сейчас возражать.

Впрочем, это было излишне. Элси была настолько растеряна, что не могла даже собраться с мыслями, не говоря уж о том, чтобы кому-то возражать. У нее возникло такое чувство, будто она вдруг оказалась в бредовом сне, где все происходило помимо ее участия. Не мог же Берт и вправду иметь в виду…

Но ее худшие опасения подтвердились.

— Теперь придется во всем признаться, — продолжал Берт. — Я знаю, что ты не хотела пока ни о чем говорить, но раз уж миссис Прайс обо всем догадалась…

Он обнял Элси за талию и улыбнулся Дороти — настолько искренне, что заподозрить какой-то обман было просто невозможно.

— Я сделал Элси предложение. Попросил дать мне еще один шанс сделать ее счастливой…

Берт только на первый взгляд нежно обнимал ее. На самом деле, когда Элси напряглась, собираясь запротестовать, так резко сжал ее талию, что она задохнулась от неожиданности и не смогла произнести ни слова.

— И Элси сказала мне «да», — невозмутимо произнес он.

Элси не верила своим ушам, но возражать было уже поздно.

— О, дорогие мои, я так счастлива!

Дороти шагнула к ним и обняла дочь. Элси лихорадочно пыталась собраться с мыслями. Она была в полном смятении. Лучезарная улыбка Берта, его властное уверенное объятие… Казалось, ей в кровь влили яд неизбывной горечи. Как он может быть таким спокойным, таким беспечным, когда каждое его слово — это наглая ложь?! Впрочем, ему не приходилось скрывать какие-то чувства. Потому что у него их просто не было!

Нахлынули непрошеные воспоминания. Воспоминания о той бесконтрольной страсти, которая швырнула их в объятия друг другу. Воспоминания о том пронзительном наслаждении, которое она испытала буквально только что. И ведь в какой-то момент ей почудилось, что такое наслаждение не могло быть рождено одним только удовлетворением физического влечения. Между ними действительно было что-то большее!.. Но в глубине души Элси понимала, что просто пытается себя обмануть.

«Я хочу тебя, и сейчас мне на все наплевать», — сказал Берт в самом начале. Тогда, охваченная страстью, Элси не обратила внимания на его слова. Но теперь поняла, что он имел в виду. Ему было достаточно только постели! Но ее-то толкнули на это любовь и отчаянная надежда, что когда-нибудь и Берт тоже сможет ее полюбить… Теперь Элси твердо знала, что ее не удовлетворит страсть без любви. Пусть даже она навсегда потеряет Берта, но никогда не согласится на то, что он ей предлагает.

А тут еще этот спектакль с кольцом! В первый раз Берт сделал ей предложение лишь потому, что думал, будто она очень этого хочет, что без этого не согласится продолжать их отношения. Он не любил ее тогда, им двигало только желание обладать ее телом. Но он не любит ее и сейчас! Берт просто хотел оградить ее маму от горькой правды. Скорее всего он даже не подозревал, что своей «ложью во спасение» делает Элси очень больно. Или ему просто было все равно…

А Дороти, судя по всему, не замечала, какая буря бушует в душе ее дочери.

— Это надо отметить! — с воодушевлением воскликнула она. — У меня где-то припрятано шампанское.

— А может, пока еще рано отмечать? — пробормотала Элси, наконец обретя дар речи. И несказанно удивилась, когда Берт неожиданно ее поддержал:

— Действительно, не надо шампанского: мы все голодны и сразу же опьянеем. — В его голосе слышалась мягкая доброжелательность. — Давайте сейчас просто попьем чаю, а шампанское прибережем до того дня, когда ваш муж вернется домой.

Дороти не стала возражать. Легким, едва ли не танцующим шагом она направилась в кухню ставить чайник. Элси выждала пару секунд, чтобы мать отошла достаточно далеко, и в ярости накинулась на Берта:

— Это, по-моему, уже слишком! Не надейся, что я стану играть в твои игры!

— Правда? — усмехнулся Берт. — А не поздновато ли ты спохватилась? У тебя было столько времени на то, чтобы выразить свой горячий протест, но ты почему-то молчала.

— Ты прекрасно знаешь, почему я молчала! Ты сам не дал мне и слова сказать. И теперь я тоже погрязла в этом гнусном обмане…

Элси осеклась, сообразив, что своим заявлением она как бы признает: пути назад нет. А Берт взял со стола коробочку с кольцом и принялся вертеть ее в руке. Когда пауза слишком затянулась, он обратился к Элси, на лице его при этом не отразилось никаких чувств:

— Тебе, наверное, стоит надеть кольцо.

— Нет! Я не могу!

Однажды все это уже было — и это было обманем. У них все было обманом — и тогда, и сейчас! Только боль, которую Элси испытала, когда Берт ушел от нее в первый раз, была ничто по сравнению с болью, которую он причинил ей теперь, предлагая то же самое кольцо. Потому что теперь Элси знала, что Берт хладнокровно преследует свои цели.

— Боюсь, что, если ты его не наденешь, у твоей мамы возникнут подозрения, — все так же спокойно проговорил Берт.

Элси лишь покачала головой. Тогда он глубоко вздохнул, на мгновение задумался, как будто решаясь на что-то, и медленно произнес:

— Мы можем сделать все по-настоящему, если тебе так проще.

— По-настоящему?.. — Элси потрясенно замолчала. — Неужели ты хочешь сказать…

— Если тебя беспокоит, что мы кого-то обманываем, я мог бы сделать тебе предложение как положено, а ты…

Нет! Элси поняла, что должна остановить его прямо сейчас. Иначе он скажет что-то такое, что явится для нее неодолимым искушением. Потому что с его стороны не могло быть ничего настоящего. Разве не он ей сказал, что женится только на женщине, которую будет любить?! А ее он не любит! Не любит…

— Не говори ерунды! — может быть, резче, чем нужно, проговорила Элси, но она действительно испугалась. — Ты ведь сам твердил о взаимной любви. А теперь готов отступиться от своих слов?

Берт молчал. И это молчание говорило само за себя. В этом молчании растворилась последняя отчаянная надежда Элси на то, что у них еще может что-то получиться.

— Нет! — Берт тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения. — От своих слов я не отступлюсь.

Элси поняла, что это конец. Абсолютная безысходность.

— Так вот! Я тоже хочу выйти замуж только по любви! И давай даже не будем это обсуждать. — Элси очень надеялась, что ее нарочито язвительный тон скроет горечь и боль, от которых разрывалось сердце. — Да, ты добился того, что я стала лгать вместе с тобой… но ложь все равно остается ложью.

— Все верно.

Он разжал пальцы — коробочка с кольцом с тихим стуком упала на стол.

12

— Берт!

Элси заглянула в библиотеку. Последнее время Берт проводил там все дни напролет. Он и сейчас сидел за письменным столом, только сегодня стол не был, как обычно, завален бумагами. Берт что-то писал на белом конверте и, когда Элси приоткрыла дверь, на мгновение замер, словно его поймали на чем-то недозволенном.

— Мы едем в больницу за папой!

Он лишь коротко кивнул и возвратился к прерванному занятию. Элси в досаде закусила губу.

Вот уже четыре дня с того вечера, когда мама увидела на столе злополучную коробочку с обручальным кольцом, Берт избегал встреч с нею. Они виделись только за ужином — Берт ел мало, говорил еще меньше, а поев, сразу же уходил к себе. Они ни разу не остались с ним наедине.

Обручальное кольцо он куда-то убрал — вместе со всеми остальными вещами, которые вернула ему Элси. Когда однажды вечером мама заметила, что дочь не носит кольцо, Берт ничего не сказал, предоставив Элси объясняться самой. Пришлось что-то наплести насчет того, что кольцо стало мало и она отдала его ювелиру.

Если прежде при взгляде на Элси в глазах Берта вспыхивал огонь желания, то теперь она читала в них только ледяное презрение.

— Мы съездим очень быстро. Через час, наверное, уже будем дома.

— Хорошо, — равнодушно проговорил Берт. — Да, кстати. — Он протянул ей конверт. — Передай это отцу, ладно?

Элси, озадаченно хмурясь, прошла через комнату и взяла у него конверт. Конверт был толстым, и она нахмурилась еще больше.

— Что там?

— Он сам разберется.

— Но почему именно сейчас?

Элси вдруг стало страшно: неужели Берт решил сообщить отцу, что дом перешел в его собственность? Неужели он может быть таким жестоким?!

— Берт, его только-только выписывают. Он еще не оправился после болезни…

Элси замолчала, не в силах продолжать, но Берт прекрасно понял, что она хотела сказать. Его глаза зажглись такой яростью, что Элси невольно попятилась.

— О Боже, как ты могла подумать, что я способен на подобную низость?!

Он резко поднялся, едва не опрокинув стул, и встал у окна спиной к Элси. Но еще до того, как Берт от нее отвернулся, она успела заметить, что его лицо исказилось неподдельной болью.

— Берт, прости меня… —

Только сейчас Элси поняла одну странную вещь: с тех пор как Берт появился у них, она считала, что его единственная цель — отомстить ее отцу, довести его по банкротства и отобрать у него дом. Но то, как он вел себя все это время, не укладывалось в составленный ею сценарий.

— Берт!

И неожиданно, когда Элси была меньше всего к этому готова, на нее накатила волна обжигающего желания. Нежность к этому человеку пронзила ее.

Только теперь она по-настоящему осознала, как страдала от его холодной отрешенности последние дни, как соскучилась по нему — по его прикосновениям, его ласкам, его поцелуям… Ей так его недоставало! И сейчас ей больше всего хотелось сократить расстояние между ними, хотелось сказать, что без него ее жизнь будет пустой и бессмысленной.

— Прости меня, — потерянно повторила она.

Берт обернулся так резко, что Элси невольно отпрянула.

— Ради Бога, уходи, — процедил он сквозь зубы. — Передай этот конверт отцу, а меня оставь в покое!

У Элси как будто отнялся язык. Она не могла выдавить из себя ни слова. Да и какой смысл говорить? Все, что она ему скажет сейчас, встретит только холодное неприятие.

Элси опустила конверт в карман пиджака и направилась к двери. Всего-то пять-шесть шагов, но ей показалось, что этот путь занял целую вечность. Она чувствовала, что Берт смотрит ей в спину, и его взгляд жег ее огнем.

— Элси…

Он произнес это так мягко, так нежно, что у нее защемило сердце. Она повернулась к нему… Может быть, свет из окна падал под непривычным углом, но ей показалось, что Берт выглядит очень усталым и каким-то странно ранимым.

— Да?

Прошло всего мгновение — и лицо Берта вновь привычно сделалось замкнутым и равнодушным.

— Побереги себя.

Снова этот холодный и безучастный тон, отдающийся в сердце Элси мучительной болью.

— Да, конечно, — бодро проговорила она и даже сумела изобразить улыбку. — Я скоро вернусь, ты и заскучать не успеешь!

— Кто знает, — загадочно отозвался Берт. — До свидания, принцесса.

Он ясно дал понять, что не задерживает ее. Но Элси почему-то медлила на пороге, и Берт раздраженно взглянул на нее.

— Я сказал, до свидания! И не забудь передать отцу конверт.

Элси вышла из библиотеки и направилась к машине, где ее ждали мама и Ален.

Как странно, что Берт показался ей уязвимым! Наверное, это просто был обман зрения… Через броню его самоуверенности не пробьется ничто. И никто. Но если она все это понимает, то почему продолжает любить его?! Почему постоянно думает о нем?!

Погруженная в тягостные размышления, Элси была очень рассеянна. Она вспомнила о конверте, который дал ей Берт, только когда они уже вышли из палаты.

— Да, папа, я едва не забыла — это тебе.

Когда отец вскрыл конверт, Элси вся напряглась. До боли стиснув руки, она наблюдала, как он просматривает бумаги. Наконец на его лице отразилось полное недоумение.

— Что-то я не понимаю, — каждое слово давалось отцу с трудом: его речь еще не восстановилась полностью. — Почему Берт Конрой…

Он замолчал и озадаченно покачал головой.

— Берт сейчас живет у нас, — пояснила Дороти. — Мы как раз хотели сказать тебе… Они с Элси помирились.

— Так вот почему он…

— Что там, папа? — с тревогой спросила Элси, когда растерянный взгляд отца остановился на ее лице. — Что он тебе написал?

— Дом и все остальное… Он мне простил все мои долги.

— Что?!

Элси показалось, что она ослышалась или что отец чего-то не понял. Не обращая внимания на недоуменные вопросы матери, она выхватила у отца письмо.

Денежный долг погашен… Дом возвращен Прайсам… Стоимость ремонта и переустройства — безвозмездный дар…

Элси не могла поверить собственным глазам. Такой щедрый и великодушный жест! Но почему Берт это сделал? Почему?! И тут в ее памяти явственно всплыла сцена прощания в библиотеке. Странное выражение, на мгновение промелькнувшее на лице Берта… Его подчеркнутое «до свидания»…

Мать пристально наблюдала за дочерью, и от нее не укрылось, как Элси изменилась в лице. Дороти Прайс не знала, в чем дело, но интуиция подсказала ей единственно правильное решение:

— Детка, если у тебя есть дела, то ты о нас не беспокойся. Нас отвезут домой на больничной машине.

— Да, у меня есть дела! — Она с благодарностью взглянула на маму и повернулась к отцу: — Прости, папа. Но это важно. Очень важно…

Не дожидаясь ответа, Элси рванулась к выходу. Она даже не вспомнила о лифте — просто сбежала по лестнице и понеслась к машине.

До Стивентона Элси мчалась, как заправский автогонщик. Она очень надеялась, что ошиблась, что странное поведение Берта в библиотеке значило вовсе не то, чего она так боялась.

На подъезде к городу Элси пришлось сбавить скорость: впереди тащилась колонна грузовиков, объехать которую не было никакой возможности.

— Ну, давайте, давайте! — шептала она в нетерпении, барабаня пальцами по рулю.

А потом Элси как будто парализовало. По встречной полосе, в противоположном направлении пронеслась знакомая машина — черный «мерседес».

Берт!

Значит, ее опасения были не напрасны. Берт решил уехать. Потихоньку. Без всяких объяснений…

И что теперь делать?! Одно Элси знала твердо: она не позволит ему исчезнуть просто так. Во всяком случае, хотя бы попытается выяснить, почему он решил вернуть отцу все долги.

Приняв решение, Элси больше не колебалась. Она развернула машину. Может быть, ей все же удастся догнать Берта прежде, чем он выедет на скоростную трассу? А если нет, то она просто-напросто поедет к нему домой!

Наконец черный «мерседес» показался впереди. Берт, похоже, не заметил погони. Но если даже и заметил, то не предпринял никаких попыток увеличить скорость, уйти от преследования. Наоборот, он стал притормаживать.

Элси тоже притормозила, не желая пока сокращать расстояние между ними. Теперь, когда она его почти догнала, Элси вдруг почувствовала странную неуверенность. Может быть, она все-таки ошиблась и Берт вовсе не собирался уезжать? Как говорится, у страха глаза велики?

Но, присмотревшись повнимательнее, Элси даже с такого расстояния различила чемодан на заднем сиденье машины Берта. Никто не берет с собой чемодан, отправляясь на загородную прогулку!

Тогда почему «мерседес» остановился? Только сейчас Элси поняла, что Берт подъехал к церкви. К той самой древней церквушке, где год назад должно было состояться, но так и не состоялось их венчание! Сердце Элси болезненно сжалось, на глаза навернулись слезы. В душе затеплилась отчаянная надежда.

Берт вышел из машины и направился к церкви. Когда он скрылся внутри, Элси зарулила на стоянку и, поставив машину, бросилась следом за ним.

В церкви царил полумрак. После яркого солнца и жары там было особенно прохладно и сумрачно. Элси даже не сразу разглядела Берта, который стоял в дальнем конце прохода, у самого алтаря. Она не могла видеть выражения его лица. Но поза — поникшие плечи, склоненная голова — выражала такое отчаяние и тоску, что Элси, не раздумывая больше, шагнула вперед.

— Берт!..

Ее голос сорвался, превратившись в сдавленный шепот, но Берт все равно услышал. И обернулся. В глазах его промелькнуло изумление и что-то еще… глубинное, потаенное. Надежда? Неизбывная боль? Но уже через секунду его лицо снова стало замкнутым. Все проблески чувств были надежно спрятаны за маской холодного равнодушия.

Но Элси уже знала, что это действительно была только маска. И теперь от нее не укрылась странная печаль, притаившаяся в глубине его глаз.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Берт.

— Я еду за тобой почти от самого Стивентона. Нам надо поговорить.

— Нам не о чем говорить!

Но Элси не сдавалась. Она должна была с ним объясниться. Во что бы то ни стало!

— Нет, есть! Я бы хотела задать тебе несколько вопросов. Очень важных вопросов. Куда ты собрался, Берт? Ты возвращаешься к себе домой? Насовсем?

Берт угрюмо молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах на мгновение опять промелькнуло что-то смутное и тревожное. И Элси поняла, что не ошиблась.

— Итак, ты возвращаешься к себе домой… Но почему?

— Я решил, что так будет лучше.

— Для кого, Берт? Для тебя или для меня?

— Для нас обоих. Мы не созданы друг для друга, Элси. Сначала я этого не понимал. Но потом понял. Мы бы просто измучили друг друга.

Он произнес это с такой убежденностью, что Элси в ужасе замерла. Его горькие слова убили затеплившуюся было надежду, и на ее месте остались лишь пустота и боль.

— Тебе не надо было ехать за мной, Элси. Я сейчас не хочу тебя видеть. Я вообще ничего от тебя не хочу! Надеюсь, что это наша последняя встреча. Понимаешь?

Что же здесь непонятного? — обреченно подумала Элси. Выходит, она ошиблась. Берт действительно не любил ее. Никогда. Ни тогда, год назад, ни уж тем более теперь.

— Да, — упавшим голосом проговорила она. — Я все понимаю.

— Вот и славно. А сейчас, когда мы с тобой все для себя прояснили, я ухожу. И пожалуйста, не иди за мной следом.

Берт решительным шагом направился к выходу. Проходя мимо Элси, он весь как-то подобрался, словно боялся даже случайно, мимоходом, дотронуться до нее. Впечатление было такое, что ему просто противно к ней прикасаться…

Какие еще нужны доказательства?! Она не нужна Берту. И никогда не была нужна. Все это время она лишь обманывала себя.

13

«Надеюсь, что это наша последняя встреча… И пожалуйста, не иди за мной следом».

Жестокие слова Берта не оставляли Элси никакой надежды. Она знала, что, если сейчас попросит его остаться, то натолкнется на привычную стену холодного равнодушия. И ей от этого будет еще больнее. Элси застыла на месте, с отчаянием глядя ему вслед. Берт уходил. Уходил навсегда!

А потом случилось что-то странное. Время как будто повернулось вспять: прошлое и настоящее слились воедино. Элси показалось, что прошедшего года не было. Берт — человек, которого она так сильно любила, — покидал ее, и ей предстояло пережить боль невосполнимой потери.

Нет! Это не должно произойти! Вот только что надо сделать, чтобы предотвратить неизбежное? Какие слова способны его удержать?

Не успев ничего придумать, Элси бросилась следом за ним.

— Берт, подожди!

Он уже был на самом пороге, но замер на месте, так и не повернувшись к ней лицом. Вся его поза выражала раздраженное нетерпение.

— Я хочу, чтобы ты мне ответил только на один вопрос. И если ты после этого захочешь уйти, я не буду тебя задерживать. Обещаю. Только ответь мне честно! Скажи мне всю правду, и я тоже скажу тебе всю правду.

Элси хорошо понимала, чего может ей стоить эта откровенность. Но в жизни каждого человека бывают моменты, когда он должен пойти на риск — и либо выиграть свою самую главную в жизни битву, либо потерять сразу все.

— Ладно, спрашивай, — без всякого выражения проговорил Берт.

Элси сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Судьба давала ей шанс. Скорее всего — последний. И надо было не упустить этот шанс.

— Я передала папе твое письмо.

Она испытующе смотрела на Берта. Он все-таки повернулся к ней, но на его лице не дрогнул ни единый мускул. Он ждал продолжения.

— Почему ты это сделал, Берт? Почему простил папе все долги?

— Я могу себе это позволить.

Берт небрежно пожал плечами: он явно был не настроен исповедоваться перед ней. Но Элси не сдавалась:

— Я просила тебя ответить мне честно, Берт! — с жаром проговорила она. — Иначе мы никуда не продвинемся.

— А ты считаешь, нам есть куда продвигаться? — с неприкрытым цинизмом полюбопытствовал Берт.

— Я не знаю, — устало вздохнула Элси. — Я знаю только одно: у нас не получится ничего, если мы не приложим усилий оба. Ты же сам говорил, что раньше мы не давали себе труда узнать друг друга получше. — Ее умоляющий взгляд был исполнен безумной надежды. — Мне казалось, что на этот раз ты хотел хотя бы попытаться…

— Ну, не то чтобы очень хотел…

Лицо Берта было таким же застывшим и безучастным, как лица святых, которые смотрели на них со всех сторон. И разговаривать сейчас с ним было все равно, что разговаривать с одной из этих статуй.

— Я уже как-то сказал тебе, что не ставлю на тех, кто заведомо проиграет.

— Значит, ты считаешь, у нас нет никаких шансов?

— Абсолютно никаких. Их не было с самого начала, только я этого не понимал. Я, дурак, думал, что все еще можно вернуть! Хотя возвращать было нечего. Мне не стоило сюда приезжать. Но я так хотел увидеть тебя…

Берт неожиданно замолчал, сообразив, что выдал слишком многое. Он отвернулся от Элси, но она все же успела заметить, как в его глазах на мгновение вспыхнула искорка истинного чувства. Все-таки броня холодного равнодушия оказалась не столь непробиваемой, как он хотел показать.

— Увидеть меня? — Элси очень старалась, чтобы ее голос не дрогнул. — Но ведь ты говорил, что приехал к отцу по делу. Чтобы взыскать с него долг.

Берт хотел что-то сказать, но промолчал. Элси понимала, что должна быть очень осторожной. У нее было такое чувство, будто она пробирается сквозь густой липкий туман по скользкой тропинке. Один неверный шаг — и она сорвется в пропасть!

— Но это была лишь отговорка, да, Берт? — Элси надеялась, что ее голос звучит достаточно убедительно, хотя сама она пребывала в полной растерянности. — Такие, как ты, не собирают долги самолично. У тебя наверняка есть для этого целый штат адвокатов. Ты бы мог преспокойненько сидеть у себя в кабинете и лишь давать указания…

— Я хотел получить этот дом!

В голосе Берта уже не было прежней уверенности. Быть может, с надеждой подумала Элси, им все же удастся поговорить? Откровенно поговорить…

— Тебе так нравился этот дом, что ты потратил целое состояние на его обустройство, а потом просто отдал его моему отцу?..

Берт стоял там же, где и раньше. Он не отвел взгляда, но и не ответил на вопрос. Однако Элси физически ощутила, как он весь внутренне подобрался и напрягся. И почувствовала себя увереннее. Теперь главное — не останавливаться.

— А сейчас скажи мне, Берт, согласуется ли подобный шаг с репутацией безжалостного волка-одиночки, которую ты так рьяно поддерживаешь? По-моему, это отнюдь не в характере Берта Конроя!

Глаза Берта зажглись недобрым огнем.

— Я всегда ненавидел эти дурацкие домыслы.

— А почему, собственно? Потому что на самом деле ты никакой не…

— Снаружи — может быть, да. Но в душе…

— Что — в душе? — спросила Элси, когда Берт вдруг замолчал.

— А в душе — восторженный идиот, безумно влюбленный в женщину, которая его не любит! — внезапно выпалил Берт. — Это уж точно не согласуется с привычным образом!

Элси потрясенно застыла, глядя на Берта, а он усмехнулся и пожал плечами:

— Ты просила, чтобы я отвечал честно.

— Да, я…

Элси не знала, что и думать. Откровенность Берта застала ее врасплох. Неужели он действительно сказал «безумно влюбленный»? В нее?!

— Ладно, раз уж я начал, то скажу все. — Жесткий и агрессивный тон Берта совсем не вязался с откровенной тоской в его глазах. — Я влюбился в тебя с первого взгляда. Когда ты подошла ко мне на том вечере, я понял, что пропал!

— Но ты же сам говорил… Этот дурацкий спор про богатого мужа…

— Тогда я не знал, что ты — та самая женщина, слова которой я невольно подслушал. Я понял это только потом, но было уже поздно. Я пытался себя убедить, что должен преподать тебе хороший урок. Поиграть с тобой, наобещать золотые горы, а потом разом разрушить твои мечты о сладкой жизни. Но в глубине души я знал, что это самообман. На самом деле я хотел только одного: всегда быть рядом с тобой. И когда ты призналась, что хочешь выйти за меня замуж, тут же схватился за эту возможность.

— А потом бросил меня в день венчания!

— Да, я понимаю, что это выглядело чудовищно. — Берт нервным движением провел по волосам, и этот жест выдал, испытываемое им волнение. — Сейчас я постараюсь объяснить. Элси, я уже сказал, что действительно собирался на тебе жениться. Я хотел на тебе жениться! Но я прекрасно знал, что значил этот брак для тебя…

— Откуда? Ведь я никогда тебе не говорила о своих чувствах! Боже, как глупо, что мы с тобой никогда не были откровенны! Так что же, по-твоему, значил для меня этот брак?

— Все очень просто. Ты приняла мое предложение, потому что у меня были деньги и нам было хорошо в постели. И я почти убедил себя, что этого будет достаточно! Но, увидев тебя в церкви, я понял, что пытаюсь сделать, и мне стало страшно.

— А что ты пытался сделать? — спросила Элси, когда Берт замолчал.

— Я пытался привязать тебя к себе, зная, что ты меня не любишь! Я хотел, чтобы ты всегда была только моей. Но потом я вдруг осознал, что это будет повторением истории моих родителей. Я знал, чем все это закончится. И я понял, что должен тебя отпустить.

— Но ты причинил мне такую боль!.. — вырвалось у Элси помимо ее воли.

Она не хотела говорить об этом, но ничего не могла с собой поделать. Эта боль все еще терзала ее сердце. Эта боль не проходила ни на мгновение.

— Да, понимаю, — тихо проговорил Берт. — Но я не знал, что мне делать. Я должен был поступить так, чтобы ты навсегда исчезла из моей жизни. Элси, пойми, надо было покончить со всем раз и навсегда. Я не имел права связывать тебя узами брака, который был бы таким же несчастным, как брак моих родителей. Потому что в конце концов ты бы меня возненавидела, как моя мать возненавидела отца…

Элси вдруг вспомнился один недавний разговор с Бертом. Он сказал тогда, что, если бы действительно хотел наказать ее, то женился бы на ней. Теперь эти слова обрели новый смысл.

Раньше Элси и в голову не приходило, что поведение Берта могло быть продиктовано такими соображениями. Да он поступил жестоко, но это была жестокость любящего человека, стремящегося предотвратить еще большую жестокость по отношению к своей любимой.

И вот сейчас он собирался уйти от нее опять! Уйти, чтобы Элси осталась свободной…

— Берт, — еле слышно проговорила она. — Ты забываешь одну важную вещь.

— Какую? — нахмурился он.

— Твои родители не любили друг друга. Они даже не знали, что это такое — любить. А мы знаем…

Берт уставился на нее во все глаза.

— Мы? — хрипло выдохнул он.

— Да, мы! — Элси шагнула к нему, неуверенно протянув руку. — Неужели ты так и не понял? Я тоже люблю тебя!

Элси знала, что, если он отвернется от нее сейчас, она просто этого не перенесет. Но Берт уже шел ей навстречу. Он обнял ее и прижал к себе.

Его поцелуй воплотил в себе все, о чем мечтала Элси. И хотя в этом поцелуе еще ощущались боль и страдания прошедшего года, но в нем была и возродившаяся надежда, и страсть, когда-то связавшая их… и любовь. Теперь Элси знала, что любовь все же была!

Берт нескоро оторвался от ее губ. Не разжимая объятий, он бережно опустил Элси на ближайшую скамью. Они уселись, тесно прижавшись друг к другу.

— Так это правда? Ты действительно меня любишь?

— Да, Берт. Я люблю тебя. И поверь мне, пожалуйста, твои деньги — они ничего для меня не значат. Мне нужен только ты. Только ты!

— И ты готова простить мне…

Элси прикрыла ладонью рот Берта, не давая ему договорить.

— Когда любишь, прощаешь все.

— Каким же я был идиотом! Как же я ничего не заметил?! — Берт тряхнул головой, поражаясь собственной слепоте.

— Это, наверное, из-за твоих родителей. Ты просто не знал, что именно ищешь. А тут еще я с этим дурацким спором…

— Да и я слишком поторопился с выводами. Решил, что ты жадная и расчетливая. И поэтому так легко поверил твоему отцу, когда он сказал, что ты требуешь заключить брачный контракт.

— Ты должен бы поговорить со мной… — В голосе Элси не было упрека, только печаль.

— Должен… Но, если честно, я просто боялся. Я боялся, услышать, что ты не любишь меня и тебе нужны только мои деньги. Тогда я действительно думал, что ты на такое способна. Но я был готов на все — на все! — лишь бы ты была со мной…

— Ну а теперь? — спросила Элси. — Почему ты вернулся?

Берту не надо было ничего говорить: ответ читался в его глазах. Но он все-таки сказал:

— Чтобы увидеть тебя. Я честно пытался тебя забыть, но у меня ничего не вышло. Я понял, что больше не могу без тебя. Просто не могу! Понял давно, но решил дождаться, когда ты вступишь во владение теми деньгами, которые я перевел на твой счет по брачному контракту. Я подумал, что теперь, когда у тебя есть свои деньги, мы, может быть, сумеем начать все сначала… Но я не знал, как к тебе подступиться! Боялся, что ты от меня отвернешься. Вот почему, когда всплыла эта история с долгами твоего отца, я ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

— Наверное, можно было обойтись и без этого… — Элси вовсе не упрекала Берта, зато он сам наверняка ругал себя на чем свет стоит.

— Я действительно был страшно зол на твоего отца: ведь он, практически, оставил вас без крыши над головой. Подумай: что, если на моем месте оказался кто-то другой… Для меня же это было предлогом, чтобы приехать и увидеть тебя. Я, конечно, собирался поговорить с твоим отцом, чтобы как-то решить эту проблему. Но судьба распорядилась иначе: мы с тобой оказались под одной крышей. Для меня это был, может быть, единственный шанс сблизиться с тобой и разобраться в наших отношениях.

Берт на мгновение замолчал и нахмурился.

— А потом, когда я понял, какая ты на самом деле… добрая, искренняя… Элси, прости меня!

— Тебе не за что извиняться. — Она положила голову ему на плечо. — Во всем виноват мой отец. Он так откровенно тебя использовал, вмешался в нашу жизнь… Не знаю, сумеешь ли ты простить его.

— Если ты меня любишь, я все сумею! Он твой отец, и ради тебя я готов простить ему все. Вот только мне интересно, как он…

— Об этом можешь не волноваться, — поспешно оборвала его Элси. — По-моему, папа догадался, куда я собралась. И мне кажется, он это одобрил. Знаешь, за время болезни он очень изменился. Я уверена, что он захочет поговорить с тобой — извиниться и поблагодарить. Папа сейчас очень слаб, Берт. И если он попытается установить с тобой более теплые отношения…

— В таком случае я с радостью пойду ему навстречу.

— Ох, Берт… — В глазах Элси блеснули слезы.

— Для тебя, любовь моя, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. И начну прямо сейчас. Пойдем со мной!

— Куда?..

Берт взял ее за руку и поднял со скамьи.

— Сейчас узнаешь.

Он подвел ее к алтарю, туда, где они стояли год назад, повернулся к Элси и еще крепче сжал ее руку.

— Элси, любимая, это, наверное, самое подходящее место для того, что я сейчас собираюсь сказать. Выходи за меня замуж! Дай мне шанс доказать тебе, как сильно и искренне я тебя люблю! Мы потеряли с тобой целый год, но я обещаю, что все остальные годы будут самыми счастливыми, самыми лучшими… Ты согласна?

— И ты еще спрашиваешь! — Глаза Элси сияли счастьем.

— Но я все равно хочу, чтобы ты мне ответила. Я поклялся себе, что женюсь только на женщине, которую буду любить и которая будет любить меня. Теперь я знаю, что эта женщина — ты. Без тебя я ничто. Пожалуйста, скажи мне…

— Да! — выдохнула Элси. — Да, да, да!

Внезапно ей в голову пришла одна забавная мысль, и она не сумела сдержать улыбки.

— Что тебя рассмешило? — удивился Берт.

— Просто я вспомнила, как ты поймал букет, которым я в тебя запустила. И сказал, что существует примета: кому достанется букет невесты, тот следующим идет под венец. И ведь так оно и получилось! Из тех, кто в тот день присутствовал в церкви, ты первый собрался жениться.

— Честно сказать, на это я и рассчитывал. Еще тогда!

Берт вдруг стал серьезным и заглянул ей в глаза.

— О Господи, Элси, иди ко мне! Поцелуй меня…

Элси запрокинула голову, подставляя ему губы. Его поцелуй был исполнен той властной силы, которой было бесполезно сопротивляться. Но Элси и не хотела сопротивляться. Теперь они вместе. На всю жизнь.

Берт на мгновение прервал поцелуй, но тут же поцеловал ее снова. На этот раз — с такой трепетной нежностью, что у Элси защемило сердце. Но уже через секунду его поцелуй сделался требовательным, страстным и нетерпеливым.

— О Господи, Элси! — прошептал Берт. — Ты во мне будишь такие желания… совершенно неуместные в храме Божьем.

Элси невинно распахнула глаза.

— Правда? И где же, по-твоему, они будут уместны?

— А то ты не знаешь, принцесса!

— Не знаю. — Она нежно провела рукой по его груди. — Пойдем, ты мне покажешь…

Рука об руку они пошли к выходу из церкви. Вместе. Как и должно было быть. И Элси вдруг показалось, что прошедшего года просто не существовало. Она была уверена, что, если закроет глаза и откроет их снова, то увидит украшенный розами алтарь, нарядную толпу гостей, сияющего гордостью отца, счастливые слезы на глазах матери…

Элси верила, что очень скоро все так и будет. Берт и ее отец смогут понять и простить друг друга. Матери не придется больше с горечью наблюдать, как ветшает и разрушается их старый дом. Не придется слушать, как ее дочь плачет по ночам в подушку.

Нет, все-таки этот год не прошел зря. Теперь Элси могла смело смотреть в будущее. Человек, который крепко держал ее за руку, уже не казался ей пугающим незнакомцем. Они оба сумели наконец разобраться в своих чувствах. Они научились любить друг друга.

Content

Вайолетт Лайонз
Бунтарка

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13