Игорь Марченко

Доминион. На краю Вселенной

Если долго вглядываться в бездну, бездна начинает вглядываться в тебя. Готов ли ты к этому взгляду? Сомневаюсь.

Фридрих Ницше

Часть I

ПУСТОШИ НИМБА

Сто капсул одновременно осветились изнутри холодным сиянием неоновых ламп. Опутанные пиявками датчиков и приборами жизнеобеспечения люди стали медленно пробуждаться от безмятежного криосна. Бегущие по внутренней поверхности капсул строки сообщали о том, что корабль находится неподалеку от конечной точки очередного полета.

Первым выбрался из капсулы крепкий широкоплечий мужчина. Ему можно было дать и тридцать лет, и сорок. Глубоко вздохнув, он привычно провел пальцами по уродливому шраму на шее — давнему следу от белковой бомбы.

Приняв контрастный душ, он надел корабельную униформу и направился в рубку управления.

— Доброго здоровья, капитан! — приветствовал его искусственный интеллект корабля. — Мы возле планеты. Какие будут указания?

— Соедини меня с полковником! Чем скорее мы провернем наши дела, тем быстрее уберемся из этой системы. Кстати, я тебе говорил, что он обожает сдирать кожу с живых людей? По-моему, он очередной маньяк. Мало ли их нам попадалось по дороге…

— Они передали нам сообщение: «Совещание начальников штабов. Не беспокоить до восемнадцати часов по среднему Галактическому времени». Это все.

— Признаться, я надеялся на более теплую встречу.

— Да, они не очень приветливы.

— Что ж, подождем. Приведи вооружение в полную боевую готовность. Если слухи о старой сволочи верны, от него можно ожидать чего угодно. Слава о его «подвигах» разошлась по всей Галактике.

— Энергии осталось меньше тридцати процентов.

— Затянем пояса потуже. Мы ее найдем на этом камне или навсегда застрянем здесь!

Задумчиво прислонившись головой к переборке, ущипнувшей легким разрядом неисправной проводки, капитан понял, что еще немного, и он вспылит. После памятного падения Галактической транспортной сети, без которой Империя в самые короткие сроки раскололась на множество частей и фактически исчезла со звездных карт, все шло хуже некуда. Приходилось перебиваться жалкими крохами. Это был путь в никуда, и он добровольно шагнул на него. Да не просто шагнул, но и увлек за собой людей, готовых для него на все. О том, что это было, мягко говоря, эгоистично, капитан старался не думать. Его цель была превыше всего. Но достижима ли она? Может, стоит остановиться и пожить в свое удовольствие?

Над его головой заискрила лампа дневного света и тут же перегорела.

Нужно быть крайне осторожным и держать себя в руках, напомнил он себе. Сейчас только сильных эмоций не хватало для полного счастья. Ментальные силы его мозга велики и совершенно разрушительны, когда выходят из-под контроля.

Рейдер без устали кружил вокруг богом забытой дыры под названием Небесный Нимб. И кто только дал сухому шару, от полюса до полюса покрытому пылью и песком, такое странное имя? Раем здесь и не пахло, это уж точно. Скорее, адом. Очень холодные ночи и очень жаркие дни. Несколько крупных городов давно превратились в руины, став убежищем для местных бандитов всех мастей. Пустыня поглотила зелень и высушила водоемы. Долгие столетия под управлением Имперцев изменили Небесный Нимб до неузнаваемости, превратив зеленые луга в отвратительно рыжую твердь, отравленную смертельными излучениями. По слухам, на этой планете проводили испытания оружия массового уничтожения и особо опасные эксперименты с новыми видами энергии. Не похоже, что молва врет. Над планетой парило множество космического хлама — старые ретрансляционные спутники, заброшенные орбитальные доки и выведенные из эксплуатации солнечные электростанции. Вот мимо пронесся тусклый диск из серебристого металла. Обезображенный столкновениями с околопланетным мусором, он теперь представлял собой жалкое зрелище. Это было не что иное, как Галактические врата, делавшие далекие миры такими близкими.

«Добро пожаловать на Небесный Нимб, сияющую жемчужину системы Регула Прайм!» — гласила едва видимая на плоскости врат надпись.

Спустя миг мертвые врата исчезли во тьме космического пространства. Им на смену пришла дряхлая солнечная станция, на время закрывшая обзор своей веретенообразной тушей. Солнечный ветер агонизировал внутри ее батарей-ловушек, не в силах покинуть магнитные накопители. За этой рухлядью тянулся белесый след, делая ее похожей на маленькую комету.

«Какая жалость, что из нее нельзя извлечь и грамма нужной нам энергии», — подумал капитан.

Мертвый мир. Сектор космоса, в котором любой звездолет большая редкость.

Выщербленная броня рейдера отражала лучи Сета. На боку корабля виднелось стертое, но все еще читаемое название: «Звездный странник». Оно как нельзя лучше подходило и его бессменному капитану — Ингвару Грину.

Человек, сидевший передо мной, был отъявленным мерзавцем и скрытым психопатом. Чтобы это понять, совсем не обязательно уметь читать чужие мысли. Достаточно взглянуть в его глаза и рассмотреть там огонек безумия. Демонстративно отвернув от меня исполосованное шрамами лицо, полковник Галунин как ни в чем не бывало дымил дорогой сигарой. Он не спешил с ответом, а каждое мое слово взвешивал, словно от этого зависела его жизнь. Мыслещит Галунина был великолепен настолько, насколько он вообще может им быть. Ни одна мысль не покидала пределы его незримой брони. Я не мог вторгнуться в его мозг, иначе давно бы вытянул из него все, что мне было необходимо. Приходилось анализировать его реакции по лицевым мышцам и нервным движениям кончиков пальцев.

Я закинул очередную наживку:

— Понимаю, дело опасное. Мы готовы пойти на уступки. Добавляю еще две ракеты «Мурена».

— Этого не хватит даже, чтобы окупить наш разговор, — проворчал старый вояка, безразлично выпуская дым к потолку.

Не похоже, что мое предложение его впечатлило.

— Итого, дюжина ракет и ранее оговоренная сумма наличными. По-моему, очень неплохое предложение. Как только доберемся до места, мы передадим вам оружие. Это хорошие условия…

— Чересчур хорошие…

Полковник был недоволен даже после моего более чем щедрого предложения. Он все еще решал — сотрудничать с нами или просто прикончить. Правда, во втором случае у него были сомнения, которые не могли меня не радовать. Он понимал, что захватить корабль не удастся. Попытка взять меня в заложники тоже не принесет существенной выгоды. Я дал понять, что мои люди проинструктированы на этот счет и в случае захвата отомстят за меня, не вступая ни в какие переговоры. Это было правдой.

— Все обстоит непросто… лейтенант Грин! Что, дьявол вас раздери, вы и ваши люди забыли в этой системе?! Только ли в отсутствии топлива дело? Может, тут какой-то подвох?

Я опешил, услышав свое имя. Откуда оно стало ему известно? Ведь я представился вымышленным и не давал повода думать, что я больше чем простой исполнитель! Или это предательство кого-либо из моих людей? Сомнительно.

Пока я гадал, полковник впился в меня бешеными глазами.

— Вы удивлены? Я знаю про вас все! Ну, или почти все, мистер дезертир. Вы думали, я поверю в вашу липовую историю? И хоть это к делу не относится, объясню. Я служил на планете Эпилон в системе Эриана. Вижу по вашему лицу, что названия вам знакомы. Командовал расчетами планетарного комплекса «Омега», когда вы выкрали один из наших кораблей и сбежали с планеты, не оставив камня на камне после себя. Это случайно не тот самый корабль на орбите? Очень похож. Я как раз подумываю поставить вас к стенке за то, что по вашей вине попал в немилость и был сослан в эту дыру!

— А как же наш договор? Готовы пожертвовать им в угоду мести? — приподнял я бровь.

— На ваше счастье, мстить по прошествии стольких лет я не намерен. Моя любимая Империя разрушена. Всех нас проклятая жизнь раскидала… Кто-то — князь, а кто-то — в грязь… Я соглашусь на ваше предложение, если добавите тактическую ядерную боеголовку…

— Средней дальности! И будьте вы прокляты!

Я стиснул подлокотники кресла, ощущая, как в душе поднимается волна гнева.

Полковник, не обращая внимания на мои эмоции, встал с кресла. Налил в армейские кружки дешевого вина и протянул одну из них мне.

— Великолепно. Деньги и оружие — с вашей стороны. С моей — коды доступа и сопровождение до объекта. Хотелось бы получить все авансом…

— Вы меня за дурака принимаете? — рассердился я. — Авансом только деньги. Оружие получите, когда выполните свою часть нашего уговора. А зачем сопровождение?

— Затем, что бродить здесь в одиночку опасно. Стреляют… И все же я хотел бы получить все сразу.

— Мы можем попытать счастья и на соседнем Канопусе. Дотуда всего три световых года, сами знаете. Там раньше была станция снабжения. Если не ошибаюсь, она проходила под кодовым названием «Солнечная»…

— Вот именно, что была. Когда-то! Вы ведь понятия не имеете, что здесь творится, а я вам просто так скажу. Бесплатно. Гражданская война, вот что здесь творится! Вы хоть представляете, что за дело мне навязываете? Всего-то ничего, только поднять на уши всю мою армию и вторгнуться на земли мятежных баронов. Если мы проиграем, кто мне возместит потери?

Я понял, что пора переходить к «сладкому прянику».

— Хорошо. Возможно, это вас убедит лучше слов…

Подняв с пола армейскую сумку, я высыпал на стол груду пачек новой валюты. Красноватые и зеленоватые купюры тускло переливались в свете ламп. От вида такого количества денег у Галунина перехватило дыхание, а глаза жадно заблестели.

— Деньги сейчас, остальное потом, полковник.

Галунин алчно провел рукой по банкнотам.

Каморка, где происходил наш разговор, была пуста, как жестяная банка из-под пива. Кроме стола и пары кресел, здесь не было другой мебели. Полковник придерживался спартанской обстановки либо, что представлялось мне более правдоподобным, занимался показухой. Мол, вот какие мы голодные, холодные, зато вооружены до зубов и очень злы на всех. У двери стоял, изображая из себя статую, единственный свидетель нашего разговора — простой солдат, с ног до головы облаченный в видавшие виды пустынные доспехи Имперского экспедиционного корпуса «Песчаные крысы». Он подался вперед, стараясь получше разглядеть пачки денег. Полковник, заметив это, медленно подошел к нему, достал из кобуры пистолет и направил ему в голову. Часовой испуганно отпрянул. Раздался выстрел. Пуля, выпущенная в упор, пробила узкое забрало и вышла с противоположной стороны шлема. Часового отбросило назад, и он сполз по двери на пол, оставляя кровавый след. Полковник спрятал пистолет в кобуру и вернулся к столу.

— Значит, договорились. Направляйтесь на Северную базу, там будет формироваться конвой. И прикажите своим людям готовить ракеты к транспортировке. Я прибуду позже. А теперь не смею вас более задерживать, лейтенант.

Едва я открыл наружную дверь, как сильный порыв ветра ударил в лицо. На зубах захрустел песок. Ветер разыгрался не на шутку. Он яростно срывал пластиковые чехлы, под которыми прятались от посторонних глаз танки и ракетные вездеходы. Мечущиеся в пыльной мгле серые силуэты солдат придавали картине драматический характер. Прямо какие-то застигнутые врасплох демоны, которых постигла кара небесная.

— Капрал Браун, сэр! — отдал мне честь подбежавший боец. — Мне приказано сопровождать вас и проследить, чтобы с вами ничего не приключилось.

— И часто у вас такое бывает? — постарался я перекричать жуткий вой ветра и поспешно закрыл лицо респираторной маской, протянутой капралом Брауном.

— Раз или два в неделю! — ответил Браун, помогая мне закрепить застежки на затылке.

— Чего мы ждем? — спросил я, наблюдая, как ураганный ветер перевернул на бок крытый армейский грузовик на шести колесах. Тяжелая машина, вращаясь, с жутким лязгом заскользила по земле и врезалась в танк.

«Хорошо, что шаттл вернулся на борт „Звездного странника“, а не остался здесь», — подумал я.

— Вот наш транспорт, — показал капрал.

Рядом с нами остановился большой вездеход.

На борту едва виднелись цифры — серийный номер и номер части, к которой он когда-то был приписан. Тяжелая дверь отодвинулась. Из темного проема на землю спустилась стальная лесенка. Забравшись внутрь затхлой кабины, я увидел в свете мониторов членов экипажа. Позади них находился пустой трюм, в котором легко могли разместиться ракеты класса «Мурена».

Подтверждая мою догадку, капрал пояснил:

— Отсек для ракет. Мы получили инструкции.

Усевшись на жесткое сиденье рядом с водителем, я посмотрел на один из мониторов. С воздуха нас прикрывали три летучие платформы с батареями управляемых ракет. Впереди виднелись два танка с минными тралами. Замыкали колонну две машины пехоты, державшиеся чуть поодаль.

Вездеход быстро набрал скорость, мягко подскакивая на ухабах.

Так мы ехали около часа. С виду неуклюжая коробка лихо вписывалась в повороты и легко преодолевала ямы, похожие на воронки от снарядов. Повсюду из песка торчала сожженная дотла техника — танки и грузовики. Их было очень много. Целое кладбище.

— Минные поля против мятежников, — сказал Браун. — Не волнуйтесь, мы их временно деактивировали…

Ветер сдул пласт песка, обнажив человеческие кости. Еще одно кладбище…

Первый танк на полном ходу провалился в хорошо скрытую яму. Яростно рыча двигателем, он пытался выбраться из нее, но безуспешно. Второй танк, отцепив на ходу минный трал, стал нервно водить стомиллиметровой пушкой по сторонам. Вездеход попытался объехать возникшее препятствие, но провалился в другую яму-ловушку. Раздалась ругань, замелькали руки и ноги. На меня упали сразу двое. Пытаясь подняться, они барахтались на мне, когда чудовищный удар накренил вездеход на правый бок. Разлетелись осколки разбитых экранов, брызнула кровь. Второй, не менее ощутимый удар противотанкового снаряда из РПГ наполнил кабину едким дымом и огнем. Все поплыло перед глазами. Оставшиеся в живых солдаты стали вытаскивать меня из груды развороченных тел, успевая вести огонь из плазменных автоматов по невидимому врагу. В воздухе шипели осколки и визжали пули. Казалось, еще миг — и острейший осколок пригвоздит тебя к земле, как червяка.

— Лучше смерть, чем плен… — прохрипел солдат с окровавленным лицом.

Прикрывавший нас второй танк окутался клубами пыли и черного дыма — снаряд из РПГ попал в башню, заставив машину закачаться на рессорах. Двое дюжих солдат поволокли меня сквозь ад взрывов подальше от подбитого вездехода, перевернутого ударной волной. Гусеницы бессильно месили горячий воздух, лязгая траками. Из пробитой кормы пытались выбраться превратившиеся в факелы люди. Спустившись ниже, боевые платформы пытались нас прикрыть, изрыгая поверх наших голов огненные струи ракет и трассы плазменных зарядов. Невидимый противник перевел весь огонь на них и ухитрился подбить одну. Будь оно все проклято! Я чем-то прогневал богов, если они обычные переговоры превратили в бойню. Запах горелого человеческого мяса был мне хорошо знаком…

Песок быстро пропитался кровью. В дыму сражения громко кричали раненые, фонтаны взрывов взметались так близко, что казалось — еще миг, и все будет закончено. Повстанцы, уничтожив технику, взяли нас в кольцо и поочередно стали подавлять разрозненные очаги сопротивления. Спасение было в немедленном отступлении на базу Галунина, если, конечно, хватит сил прорвать окружение.

Передо мной словно из-под земли выросла тощая фигура, с ног до головы закутанная в серые тряпки. Повстанец замахнулся и попробовал проткнуть мне живот изогнутым штыком. Уклонившись от выпада, я подсечкой сбил его с ног. Когда он с яростным воплем свалился на землю, я выкрутил у него из рук оружие и безжалостно проломил прикладом ему висок. Заметив еще три бегущие фигуры, вскинул оружие. Еще миг — и их срежет моя очередь…

Проклятие! У трофейного оружия отсутствовал спусковой крючок! Как из этого допотопного хлама вообще стреляли? Две пластины на прикладе, вот и все. Заметив движение сбоку, я попытался увернуться, но слишком поздно. Тяжелый приклад угодил мне в челюсть, чуть не выбив зубы. Я ударил обидчика штыком. Штык пронзил грязные лохмотья повстанца и глубоко погрузился в плоть. Из раны хлынула кровь.

Удар по затылку швырнул меня в багровую тьму.

Когда-то везение заканчивается, и наступает горькая расплата за годы безмятежного существования. Не нужно было связываться с этим чертовым Нимбом и психованным полковником. Ведь у меня были годами проверенные правила: никогда не иметь никаких дел с отсталыми мирами и ни при каких обстоятельствах не связываться с идиотами!

Наверно, в полузабытьи я бредил, повторяя их, потому что даже в полубессознательном состоянии чувствовал толчки в спину, ругань на Имперском диалекте: «Заткнись! Сам идиот!» — и удары ногами. Руки, связанные за спиной, затекли и перестали слушаться. Горло забила пыль, и при каждом вдохе казалось, будто она, раскаленная, тоннами осыпается в бездонный колодец глотки. Дико хотелось пить. Я грезил источником, из которого черпаю ледяную воду ведрами и пью взахлеб…

Сознание медленно возвращалось, принося боль во всем теле. С трудом перекатившись на бок, я осмотрелся. Свет в нашу конуру — а иначе это помещение было и не назвать — проникал через овальные отверстия в потолке. Нас была дюжина окровавленных пленников, связанных между собой ремнями. Капрал Браун в том числе.

— Ты из какой группы? Я тебя не помню… — тихо сказал лежавший неподалеку солдат.

Его броня потрескалась от пуль. Голова была перевязана тряпкой, набрякшей от крови. В голубых глазах читались мука и смирение. Взгляд обреченного.

— Вам было приказано меня сопровождать, — медленно ответил я, с трудом ворочая распухшим языком. В голове тут же запульсировала боль.

— Так значит, ты тот тип, который прилетел на корабле? Лучше бы ты сдох!

— Послушай, нам нужно бежать, пока не поздно! — попытался я его вразумить.

— Бежать? Ты в своем уме? Знаешь, как они наказывают тех, кто пытается бежать? Сдирают кожу и отрубают руки-ноги, а перед этим наматывают кишки на раскаленный прут…

Остальные пленные прислушивались к разговору, не пытаясь высказаться. Это воинство полным безразличием к своей дальнейшей судьбе начинало действовать мне на нервы.

— Тогда тем более нужно бежать! Эти ремни можно перегрызть…

— Иди к дьяволу! Мне еще жить хочется! — ответил мой собеседник. — Беги сам, если такой умный.

Скрипнувшая несмазанными петлями дверь распахнулась, впустив в пыльное помещение коренастых местных партизан. Комната сразу наполнилась запахом давно немытых тел. Сильные руки подняли нас и вытолкнули наружу.

Кругом, насколько хватало взгляда, расстилалась плоская, как столешница, унылая равнина, покрытая растрескавшейся глиной. Рядом с нашим узилищем, смахивавшим на перевернутое ведро, остановилось несколько потрепанных грузовых машин. Наша охрана состояла из грязных личностей, одетых в хламиды с широкими поясами, на которых бряцали гроздья ребристых гранат и подсумки с боеприпасами. Свои лица они скрывали под тряпками, оставив открытыми лишь глаза, пышущие злобой и ненавистью. Местные борцы за правду, мать их. Если это лицо современного партизана, тогда я председатель Галактического концерна «Вселенная». Эти чучела можно назвать иначе — бандиты. Когда дело касается личной наживы, вмиг забываются идеалы гуманизма и справедливости. Я всегда утверждал, что фундаментом любой революции являются расчетливость и насилие. Совсем не хотелось убеждаться в этом на практике. Пусть эти парни и дальше режут другим глотки, а мне нужно бежать. Но как? Руки связаны за спиной, да еще эти ремни…

Вот сволочи!

Один из партизан, перехватив мой злобный взгляд, вытащил из ножен блеснувший кинжал. Приставив острие к моему лицу, он с глухим рыком повел лезвием по коже.

— Без фанатизма, друг… — Перевитая мышцами рука схватила его за шиворот и вздернула в воздух.

Ноги бандита бессильно болтались в полуметре от земли, а лицо стало стремительно синеть. Человек, схвативший его, был полной противоположностью своих коллег по цеху. Только пока неясно, в лучшую или худшую сторону.

— Нет товара — нет денег на революцию! Сколько можно повторять? — рыкнул он на остальных. — Доктор требует качественный товар! Я не позволю сбивать цену на пленников!

Партизан был настоящим гигантом даже среди высоких людей. На нем поверх камуфляжных тряпок был надет, несмотря на невыносимую жару, безрукавный бронежилет с чужого плеча — кое-где разрезанный по бокам, чтобы ухитриться натянуть его на бочкообразную грудь. Мышцы рук были подобны канатам или корням столетнего дерева, на них вздувались вены толщиной с карандаш. Кроме бронежилета гигант носил бронированные налокотники, наколенники и круглый шлем с забралом. В таких шлемах ходили, если память мне не изменяла, солдаты элитных спецвойск почившей Империи. На ногах были не какие-нибудь стоптанные башмаки из крысиной кожи, а высокие кожаные полуботинки на толстой каучуковой подошве.

Опустив на землю едва живого подручного, он окинул суровым взглядом подчиненных. Остальным не хотелось спорить с его авторитетным мнением, поэтому нас никто больше и пальцем не тронул.

«Теперь ясно, у кого здесь яйца», — подумал я.

Что особенно меня беспокоило, так это исчезнувший медальон для связи с рейдером. Наверное, кто-то из партизан позарился на красивую вещицу. Без медальона я мог потеряться в местной навозной куче очень надолго. Чем дольше я буду считаться пропавшим без вести, тем сложнее меня будет найти. Во всяком случае, живым.

Взобравшись по очереди в пропахший машинным маслом кузов грузовика, все устроились прямо на грязных досках. Некоторые легли на спину, не в силах сидеть.

Машина, чихнув, дернулась и медленно покатила, поднимая за собой облако серой пыли. Мой наметанный глаз заметил на горизонте сверкнувший солнечный зайчик. Любопытно, кто за нами следил? Люди полковника или другие разбойнички, готовые отбить добычу у конкурентов?

Главарь говорил о каком-то докторе, к которому нас везли. Если мои подозрения верны, впереди нас ждет смерть. Ведь за всю свою жизнь я ни разу не встретил ни одного доктора, который не попытался бы отправить меня на тот свет. Док Смит не в счет.

Автоколонна спешила до ночи добраться до укрытия. Возможно, из-за новой песчаной бури, которую пророчил один из конвоиров. Вообще, нам попались на удивление разговорчивые охранники, бдительно следящие за нами одним глазом, а вторым наблюдая за игральными картами соперника. Их варварский язык был мне совершенно незнаком, что неудивительно. Только в одном человеческом секторе Галактики разговаривали более чем на ста тысячах языков и диалектов. Мысли молодчиков были для меня, словно раскрытая книга. Читая их, я в общих чертах догадывался о смысле сказанного. Как я и подозревал, нас везли к некоему дельцу, охотно скупавшему пленников. Он платил за каждого бешеные деньги. Что он с ними потом вытворял, никто не знал, но кое-какие мысли на этот счет у охранников в голове вертелись, и они меня не на шутку обеспокоили.

Наконец, машины, скрипнув тормозами, остановились перед скальной грядой. Под чутким руководством главаря нас построили в колонну и повели к скале в форме усеченного конуса. Там обнаружилась хорошо спрятанная расщелина, ведущая в пещеру.

Нам навстречу шагнул гуманоид неизвестной мне расы. Его сухая, как у ящерицы, кожа была зеленоватой и пупырчатой. Морда этого чудища, когда оно благосклонно и заинтересованно разглядывало нас из-под полуопущенных припухших век, расплылась в омерзительной ухмылке, характерной лишь для рептилий терран — кайманов. Зеленая мерзость, выступив из тени, как ни в чем не бывало обхватила лапой протянутую руку вожака партизан, крепко пожимая. Можно было бы решить, что они друзья, если бы не осторожность и подозрительность во взгляде. Они вели себя как враги, вынужденные улыбаться друг другу.

— Сброд коменданта? Лучше бы вы его самого сюда приволокли! — проворчал зеленый.

— Товар отменный. Можешь даже не пытаться сбить цену, Граз! Давай поговорим о деньгах…

— Как идут дела революции, Джанго? Много ли новых последователей встало под знамена свободы? Все ли твои солдаты здравствуют?

— Только не надо мне зубы заговаривать, плесень! Сегодня с риском для жизни я достал первосортный товар с минимальной порчей шкуры. И где мои деньги за прошлый улов?

— Про деньги поговорим позже, — заявил зеленый гуманоид, приоткрыв крокодилью пасть, где заблестели три ряда белых зубов. — Пусть твои ребята ведут пленников следом за мной. Хорошему товару мы завсегда рады…

Джанго, сузив глаза, снял с плеча автомат и демонстративно подкинул в руке.

— С места не сойду, пока мне не заплатят! Итак?! Где мои деньги?

Зеленый тяжко вздохнул и, смешно огладив короткими лапками объемистое брюхо, плавно отошел в сторону. Его вертикальные зрачки светились.

Скрытые до поры ловушки тут же выплеснули какую-то желеобразную гадость, похожую на клей. Она вновь и вновь окатывала нас, пока мы не стали напоминать мух, вляпавшихся в варенье. Оружие в руках партизан бессильно щелкало, не в состоянии произвести ни единого выстрела. Я предвидел западню, когда еще только встретился взглядом с мерзкой ящерицей. У нее были подозрительные мысли относительно нашего здоровья, предвкушение скорой расправы.

— Скряга! Нужно было соглашаться на мои условия! — захихикал Граз.

Я покосился на выскочившие из пещеры фигуры в белых комбинезонах, с электрошокерами в руках, и с мрачным удовлетворением констатировал, что самые дурные предчувствия вновь сбылись. На одеждах этих молодчиков стояло хорошо знакомое мне красное клеймо Имперского медицинского корпуса — змея и чаша, а полустертые от времени слова «Трансплантология. Хирургическое отделение» навеяли воспоминания о том, как я попал под скальпель взбесившегося механического хирурга. Лишь чудо спасло меня от его стальных клешней, да еще капитан разведбата, успевший его деактивировать. Тогда компьютерный вирус поразил не одного только киберхирурга, а разом все механизмы базы.

— А ты, как я погляжу, ничему не удивляешься, в отличие от своих товарищей. Похвально, хоть и весьма странно, — сказал мне крокодил, смело вышагивая когтистыми лапами по засохшему веществу.

От белизны и вязкости не осталось и следа — оно почти мгновенно застыло вокруг нас. Пока его подручные в буквальном смысле выковыривали пленных из этой массы, Граз, нависнув над моим распластанным телом, с гнусной усмешкой достал из-за спины обоюдоострый изогнутый кинжал и деловито полоснул по моей одежде. Отвратительной шершавой лапой он откинул в стороны разрезанные куски и провел когтями по коже.

— Хорош товар! — восхитилось чудище, облизнув раздвоенным языком губы. — Чувствую приятное щекотание денег. Оба глаза целы и невредимы. Тело со шрамами, но оч-чень приличное…

— Зря радуешься! — притворно зевнув, я пристально посмотрел в его вертикальные зрачки. — Печень ни к черту, селезенка с почкой барахлят…

— У тебя две почки! — грубо оборвал меня крокодил, вмиг сбросив маску добродушия. — Попадешь в операционную, шутник, тогда посмотрим, сколько в тебе останется веселья и храбрости…

— Что делать с этими? — спросил один из молодчиков в белых комбинезонах, кивнув на наших бывших конвоиров. — Они тоже пригодятся?

— Разумеется, санитар! В хозяйстве все сгодится! Места хватит для всех. Ох, уж эти мне борцы за справедливость! Все эти революции… Не будем лукавить, одни слова, да и только!

— Ну ты и сволочь, Граз! Паскуда! Дай мне только добраться до тебя… — Главарь партизан яростно извивался, безуспешно пытаясь освободить руки. Путы, которыми его связали, были рассчитаны на сопротивление и не таких субъектов, ведь это был танковый трос из углеродного волокна. — Я отрежу тебе яйца, клянусь Мардуком!

— Заткнись, пока тебе самому что-нибудь не отрезали! — рявкнул санитар и ударил его электрическим разрядом под ребра.

— Вы еще пожалеете!

Чтобы поднять беснующегося Джанго, пришлось задействовать шестерых санитаров. Они, ловко подхватив его устройством, похожим на раскладные носилки, закрепили поперек тела ремни и, поднатужившись, подняли с камней. Один из партизан гнусаво затянул жалобную песнь смерти, пока его не избили электрическими хлыстами. Теперь мои недавние конвоиры сами оказались в моем положении и ничем не напоминали прежних высокомерных борцов за справедливость. Куда только подевалась их храбрость?..

Обстановка базы не отличалась изысканностью. Это был обычный военный объект, вырубленный прямо в скалах. Из ржавых труб валил пар, на стенах висели старые агитационные плакаты. В общем, ничем не примечательное место, полное призраков прошлого. Теперь тут расположились другие, на мой взгляд, не менее опасные обитатели, не горевшие желанием себя широко афишировать. С каждой секундой надежда на побег становилась все призрачней. Но… Я вспомнил горгона — одну забавную ящерицу с Эпилона, которая могла неподвижно сидеть на ветке целую неделю, подкарауливая жертву. Она наносила один-единственный, зато смертоносный удар ядовитым языком, легко убивая существ, которые были в тысячу раз больше и тяжелее горгона. Сравнение понятно? Буду ждать подходящего случая. Если, конечно, он представится…

Во внутренних переходах стояли неряшливого вида охранники, похожие на тех, что везли нас сюда. В руках у них были не ржавые хлопушки, а самые настоящие лучеметы с многогранным клеймом Империи на рукоятях. Эти парни недвусмысленно делали нам неприличные жесты и проводили ладонью по горлу.

Из жутко скрипящих дверей выскочил взъерошенный старикашка самого что ни на есть простоватого и добродушного вида. Смешно хлопая слезящимися глазами, он с жадностью принялся осматривать пленных и, словно добрый доктор, сочувственно цокать языком.

— Ах, как неаккуратно сработано, герр Граз! Как нестерильно… — причитал старичок, стягивая с холеных ладоней перчатки, заляпанные подозрительными бурыми пятнами. — Вас и не узнать в этом наряде, герр Джанго! Какая встреча, а главное, неожиданная для нас обоих, да? Тоже решили пожертвовать собой ради науки? Гут! Похвальное стремление… весьма похвальное…

Джанго замычал, стараясь выплюнуть кляп, но доктор уже утратил к нему интерес.

Осматривая каждого из нас, он делал кое у кого на плечах отметки светящимся карандашом. Некоторых осматривать даже не пожелал, просто проходил мимо, брезгливо скривив губы. Для него это было, словно поход вдоль мясных лавок в воскресный день.

— А это кто? — Старичок ткнул карандашом в мою сторону и выжидательно посмотрел на Граза. — С виду так просто кусок жил, покрытый шрамами и кровоподтеками. Дам за него не больше одной унии талана…

Мерзкий старикан неуклюже слукавил, и Граз его с ходу раскусил — зеленый был еще тот торгаш и сам мог кого угодно обжулить. Было ясно как божий день, что доктор пытается сбить цену. Крокодил, приняв добродушный и простоватый вид, стал, как заправский барыга, расхваливать меня на все лады. Старикан облизывал растрескавшиеся губы и изредка кивал.

— А вдруг он только с виду здоровый?

— Обижаете, Док! Зубы на месте, почки, легкие, печень, желудок — все при нем. Это не житель Нимба, а, как сказали пленные, высокопоставленный инопланетник. Голову даю на отсечение, что всю жизнь он пил фильтрованную воду, а ел исключительно деликатесы! Посмотрите сами! Разве его глаза не прекрасны? Ах, доктор, начинаю искренне сожалеть, что человеческие органы мне не подходят…

— Довольно, довольно, герр Граз. С вами совершенно невозможно торговаться, — всплеснул руками доктор. — Однако же покупаю себе в убыток. Две унии талана! Когда вы прибегаете к своим грязным ухищрениям и без всякой совести тянете из меня деньги, я, как совершенно неискушенный в торговле человек, не могу тягаться с вами в красноречии и даре убеждения…

Хитро глянув на меня, Док снизошел до веселого подмигивания желтым глазом с алыми прожилками. На меня это произвело отталкивающее и зловещее впечатление. Его добродушная речь могла обмануть разве что законченного кретина с ай-кью, как у оладьи. Я пообещал себе, что улыбнусь только тогда, когда увижу всю местную братию болтающейся с петлей на шее. Их отрубленные головы на кольях меня тоже устраивали — как вариант.

— Вот, к примеру, вы считаете себя большим знатоком трансплантологии, любезный друг?

— Таковым себя никогда не считал, — буркнул крокодил. — Все это пустая трата времени!

— Даже так? Отчего же? — наигранно удивился доктор. — Все эти годы доверия и дружбы… а вы говорите такие гадости! И что же именно вам не нравится в трансплантологии?

— Я считаю, что добротные электронные имплантаты и искусно сделанные протезы лучше этих биологических штучек доноров.

— А вот тут, дорогой мой, вы в корне не правы! Что хорошего от этого железного мусора, когда натуральная вещь и лучше приживается, и надежнее функционирует? Доноров ничем не заменишь! Помните об этом…

— Ну-ну… — надулся крокодил, изображая обиду.

— Впрочем, довольно трепа!

Старичок подошел ко мне и поставил светящийся крест на плече, да еще и поинтересовался язвительно:

— Не мешает? Никакого беспокойства не испытываете, любезный друг?

— Надеюсь спросить у вас то же, когда вырежу его вам на лбу!

— Что это с ним? Шутник или просто безумец? — опешил старикан. — Нервы играют?

— Шутник, — буркнул Граз, вычищая ножом грязь из-под когтей.

— Ах, шутник?! — понятливо хихикнул Док. — Это хорошо. Очень хорошо! Ну-с, идемте, господа, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях…

Дюжие охранники отвязали нас друг от друга. Один из пленников тут же бросился бежать, но с потолка сверкнула короткая молния и попала в беглеца. Тот, взвизгнув, упал на пол, проехав по инерции пару метров носом вниз.

— Не нужно бежать, не нужно. Да и куда? Вы хоть знаете, что обитает во тьме пещер? По вашим расширенным зрачкам вижу, что знаете… — зло улыбнулся доктор, глянув на моего побледневшего соседа. — А вот вы, Шутник, похоже, нет. Все это очень и очень странно! — забеспокоился он, подивившись моему рассеянному взгляду. — Что с вами? Заболели? Или удачно притворяетесь? Может быть, он смертельно болен, коль ведет себя так неадекватно, Граз? Выясните это, черт бы вас подрал! Я плачу за него деньги!

Граз вразвалочку подошел ко мне, презрительно сплюнул на пол и без замаха ударил под дых. От боли я согнулся пополам, не в силах вздохнуть.

— Что вы делаете, негодяй? Перестаньте немедленно! — взвизгнул доктор.

Зеленая рептилия довольно ухмыльнулась, не обращая на причитания никакого внимания.

— По-моему, он притворяется. Реакция у него вполне адекватная…

— С ума сошли?! Не смейте портить мое имущество!

Граз с трудом успокоил разбушевавшегося доктора, которого чуть сердечный приступ не хватанул, — уверив, что ничего страшного со мной не случилось. Подумаешь, слегка ткнули кулаком.

— Вы, трое, с крестами — за мной, — скомандовал доктор, имея в виду сделанные им пометки.

Он вместе с Гразом направился вперед по коридору, а я и еще двое пленников, одним из которых был капрал Браун, поплелись следом в сопровождении пары десятков головорезов.

Так мы дошли до массивных дверей. Стоило нам войти в ярко освещенный морг — а иначе его никак и назвать было нельзя, — душевное спокойствие покинуло одного из моих спутников. Он с воплями страха кинулся было бежать, но ремни охранников с шелестом обхватили дергающееся тело, а в рот ему всунули губку.

— Уж лучше бы это был ты, Шутник! — заметно расстроился Граз.

На мой неискушенный взгляд, место, куда нас привели, не излучало ничего, кроме мерзости. Оно было пропитано человеческой болью, ужасом и страданиями. Это был склад человеческих и нечеловеческих органов, плавающих в прозрачных сосудах с зеленоватой жидкостью. Множество стеклянных колб было заполнено выпотрошенными человеческими трупами с хирургическими швами. Разрезы были тонкие, а швы ужасно небрежные, сделанные второпях.

— Нравится? — поинтересовался доктор, любовно оглаживая сосуд, в котором плавало сердце. — Эта дамочка тоже не верила, что я смогу завладеть ее сердцем. Можете представить ее удивление, когда она увидела его в моих руках?

— Мерзость, — сказал я. — Вам доставляет удовольствие хвалиться своими достижениями?

— Настоящая плоть всегда в цене, потому что ее трудно достать. Я вам расскажу забавный случай из собственной практики. Дело было вот как…

— Доктор! Над нами в третий раз пролетает разведывательный коптер. Сбить его? — Вошедший охранник робко переминался у порога, ожидая приказа.

— Конечно, нет, идиот! Хочешь привлечь их внимание? Да через пять минут здесь все будет кишеть людьми полковника! Граз, на чем я остановился?

— На забавном случае из вашей практики. Вы хотели рассказать поучительную байку, которую только что придумали…

— Теперь поздно! Я сбился с мысли…

— Но, доктор Крамп, они могут нащупать нас сканерами!

— Пусть попробуют. Стрелять только в случае нападения, не раньше!

— Так значит, Крамп? — хмыкнул я. — Я думал, вы доктор Менгеле. Был такой деятель…

— Я знаю, кем был доктор Менгеле! — взвился старичок и гневно направил на меня ухоженный ноготь. — Лучше бы вам помалкивать и держать себя в рамочках. Ваши шутки переходят всякие границы. Граз! Прикажите заняться летучей калошей и увести ее подальше отсюда. Шутника и остальных готовьте к операции. Я слишком долго ждал и не намерен лишать себя удовольствия.

Зыркнув злобными глазками, Док направился к выходу. Проходя мимо дергающегося пленника, потрепал его по щеке:

— Этот будет первым. Терпеть не могу слабаков. Капрал полковника вторым, а Шутник третьим. Пусть понаблюдает за процессом, быть может, научится держать язык за зубами.

Обернувшись ко мне, он широко улыбнулся, в то время как его глаза оставались пусты:

— Выше нос, мой искрометный дружок. Веселый пациент — счастливый пациент!

— Вы меня с кем-то спутали. Ваши дружки доедают падаль в канаве! Своими мерзостями вам меня не удивить. Я и раньше встречал сумасшедших.

Оглядывая стеллажи, полные сосудов с плавающими человеческими тканями, я решил: все обитатели базы должны умереть. Никакой пощады и милосердия к ним.

На мои слова Док лишь фыркнул и обратился к Гразу:

— Предвкушение операции нагнало на меня аппетит, и я решил немного подкрепиться. Что сегодня в столовой?

— Повар приготовил чудные котлеты из пустынной лисицы и восхитительный картофель с золотой корочкой, — причмокнул уже успевший отдать распоряжение насчет коптера Граз, огладив объемистое брюхо.

— Надеюсь, для его же блага, он не подаст мясо недельной давности? Если узнаю, что картофель купили у Кривого Джо, который собирает его со своей грядки неподалеку от взорванной станции ядерного синтеза, пощады не ждите!

— Обижаете, Док! Все свежее и чистое! Стал бы я связываться с этим падальщиком…

— Ради выгоды вы собственную мать продадите! Если мои подозрения оправдаются, отрежу вашему повару вторую ногу и поджарю на медленном огне. Догадываетесь, герр хитрец, кому ее придется съесть? Гут. Приглядывайте за этими господами и развлеките их чем-нибудь…

— Пленных накормить?

— Спятили? — не на шутку удивился хирург-монстр. — Вычищай потом их кишки. Вскоре им уже ничего не понадобится. Вы забываете, что я принимаю пациентов только с пустыми желудками. — Щелкнув холеными пальцами, Крамп, окруженный свитой мрачных санитаров, удалился.

Капрал Браун побледнел и глухо пробормотал:

— Нам конец…

— Выше нос, — шепнул я. — У вашего полковника есть стратолеты, оснащенные феромоновыми датчиками?

— Есть, — всхлипнул капрал. — Только маловероятно, что ради нас он поднимет их в воздух. У нас не хватает горючего…

— Как сказать. Если не ради нас, то ради ракет он точно поднимет свой зад…

Полчаса нас мучили водными процедурами — смывали грязь с помощью пожарного шланга. Вошедший в камеру Граз приказал сковать меня наручниками и, усилив охрану, повел в святая святых базы.

Операционная оказалась не совсем такой, какой я себе ее представлял. За исключением чистых инструментов, здесь царила госпожа антисанитария. Операционный стол находился на небольшом возвышении в центре комнаты. Там в поте лица трудился Док, кромсая одного из пленных. Жертва была скована зажимами. Хирург деловито изъял из разреза печень и передал старенькому дроиду-санитару. Эта кибернетическая машина аккуратно помещала органы в жидкий азот. С жужжанием смыкались створки криобокса, а ему на смену приходил другой. Адский конвейер работал как часы, собирая обильный урожай человеческих страданий.

Док, на секунду оторвавшись от операции, бросил на меня взгляд:

— Садись, Шутник. Потерпи немного. Надеюсь, не торопишься вне очереди?

Я ничего не сказал. Лишь с отвращением отвернулся, когда увидел, как он вытаскивает кишки из бедолаги. Тот был под наркозом. Мне стало жаль парня. Насвистывая сквозь белую маску простенькую мелодию, садист доктор шустро делал разрезы. Дроид-санитар только и успевал подставлять новые боксы, куда и отправлялись курящиеся паром окровавленные органы. Когда бедолага донор был уже мертв, доктор Крамп устало опустил окровавленный скальпель. Сняв маску, счастливо улыбнулся:

— Как видите, работаем не покладая рук, и все это ради страждущего человечества.

— Скорее, ради его денег.

— Ох, простите глупого маразматичного старика, конечно же, ради денег. Давайте поговорим о деньгах. Какую сумму вы желаете пожертвовать на развитие медицины? Только не говорите, что забыли бумажник в других брюках. Если желаете сохранить органы при себе, никогда не пользуйтесь бесплатной медицинской помощью! Говорю вам это со всей ответственностью. Не бойтесь вражеского солдата — опасайтесь лечащего врача. Поверьте на слово, он вдвойне опаснее.

Он остановился рядом со мной, демонстративно стянул окровавленные перчатки и, медленно скомкав, швырнул мне в лицо. Потом дружелюбно потрепал меня по щеке.

— Итак, о чем поговорим, мистер большой кошелек? Пытки на скорую руку дали интересные результаты. Пленные в один голос утверждают, что вы большой человек, если разговаривали с полковником и остались после это в живых. Он отправил вас с особой миссией и, более того, выделил свою драгоценную технику, над которой этот скряга трясется, словно старая дева над невинностью. Я хочу узнать о вашей сделке. Постарайтесь ничего не упустить. Тогда я могу и отложить операцию. Будьте паинькой и скажите мне все, что я хочу знать…

— А не пошел бы ты в задницу? — ответил я.

Охранники яростно дернулись, но Крамп сделал им знак оставаться на месте.

— Вы начинаете меня раздражать своим упрямством, герр наглец. Очень жаль, что у нас не получается нормального диалога. Вы только что потеряли единственный шанс уцелеть. Пусть призрачный, но все же шанс. Ладно, как хотите. Как бы потом не пожалели о своем решении.

В комнату ввели капрала Брауна. Тот дико заорал, увидев своего распотрошенного, вывернутого наизнанку сослуживца, и стал вырываться из рук охранников-санитаров. Те, привычно скинув на пол истерзанное тело, начали деловито приковывать нового донора на место трупа.

Док, как и прежде, стал делать один за другим быстрые надрезы, пока капрал не умер, когда его сердце изъяли из грудной клетки жадные руки. Санитары смачивали лоб Крампа ватными тампонами, чутко реагируя на малейшее движение его глаз и рук. Для доктора тело жертвы было чем-то вроде музыкального инструмента, на котором он играл свою дьявольскую мелодию.

— Вы думаете, что я чудовище, а ведь это не так! — покосился на меня доктор. — Возьмем к примеру, вашего дружка полковника…

— Он мне не дружок.

— Позвольте закончить. Так вот тот же полковник убивает мирное население десятками тысяч каждый месяц, в то время как я — максимум дюжину. И то в лучшем случае, при хорошем улове. И, прошу заметить, ничто не пропадает даром. Органы идут в дело ради спасения остальных. Почему, стоит одному человеку убить другого, как его тут же называют убийцей, а того, кто убьет миллион, величают полководцем? По-моему, это несправедливо.

— Кто вам дал право судить, кому жить, а кому нет? Не судите и не судимы будете.

Док неожиданно застыл, а потом в ярости швырнул в стену звякнувший скальпель. Санитары встрепенулись и удивленно переглянулись.

Бешено вращая глазами, Крамп заорал:

— Да что же это, черт бы их всех подрал! У этого рак! Черт! Черт! Как можно работать с этими отбросами, когда у них даже взять толком нечего? Проклятая порода! Проклятая планета! Посмотрите сами, с чем приходится иметь дело? Ни на что не годная падаль!

Успокоившись, Крамп уселся рядом со мной и доверительно сообщил:

— Знали бы вы, как я устал от этой планеты. Если бы я только мог улететь отсюда навсегда, то сделал бы это, не раздумывая. Я устал работать с низкосортным материалом, которым побрезгует даже самая паршивая из клиник центральных миров. У вас ведь есть корабль, способный решить все мои проблемы, так?

— А не пошел бы ты в задницу? — вновь сказал я.

Крамп вскочил и яростно крикнул санитарам:

— Тащите его на стол!

Те быстро выполнили его команду. Схватили меня, уложили на стол, прижали зажимами и только после этого сняли наручники.

— Ты глупец! За твою глупость и несговорчивость я лишаю тебя наркоза! — брызжа слюной, вопил доктор. — Я достаточно терпеливый человек, но терпение мое лопнуло. Постараюсь начать не с самых главных органов, чтобы твои мучения продлились целую вечность! А главное, герр упрямец, я оставлю твой рот открытым, дабы насладиться воплями боли! Посмотрим, хватит ли у тебе храбрости шутить, когда я начну вынимать из тебя кишки!

Док с безумным смехом нацепил забрызганную кровью маску и взял в руку скальпель. Санитары быстро содрали с меня остатки куртки и протерли кожу ватными тампонами, щедро пропитанными антисептической жидкостью. Блестящий скальпель коснулся моей кожи. Сжав зубы, я презрительно смотрел маньяку в глаза, считая про себя секунды.

— Так как насчет корабля? Спрашиваю в последний раз!

Я насмешливо посоветовал:

— Смотри не промахнись. Тебя еще раз послать в задницу?

Док от такой наглости лишился дара речи. Наступил долгий миг тишины, когда я мог слышать дыхание людей и капание воды из крана в дальнем углу комнаты. Гневно засопев, Крамп, не раздумывая больше, сделал широкий замах и воткнул скальпель по самый черенок… себе в руку. Вопль старикана звонким эхом отразился от стен. Очнувшись от ступора, санитары кинулись к хозяину. Док, отчаянно визжа и ругаясь, скрипел на всех зубами. Боль и унижение душили его. Прибежавший на шум Граз со своими головорезами в удивлении переводил взгляд с меня на ругающегося доктора. Он никак не мог взять в толк, что же именно тут произошло. Этот вопрос не худо было бы задать мне, но все были слишком заняты пораненной рукой хирурга.

— Вы в порядке?

— Конечно же, не в порядке, кретин! Разве не видно, что мне больно и я истекаю кровью?

— Нам убить донора? — осторожно спросил один из помощников.

— Да… то есть нет! Его-то за что? — прохрипел старикан, впившись безумными глазами в мое спокойное лицо. — Наверное, я просто устал… вот и дал маху…

— Дали маху?! — расхохотался Граз. — Док, вы меня, право слово, удивляете. На моей памяти это первый раз, когда рука великого хирурга дрогнула…

— Замолчите, пока сами не оказались на столе! Ваш острый язык не помешало бы укоротить наполовину! Зеленые потроха тоже иногда пользуются спросом!

— Нет, мои потроха вам никому не толкнуть, даже бесплатно!

— Тогда я из них сделаю консервы, а из вашей шкуры сошью себе сапоги!

Разбушевавшийся доктор медленно остывал.

Обиженный Граз навис надо мной и тихо поинтересовался:

— Ну, как тебе здесь лежится, Шутник? Маленькая отсрочка порой хуже самого убийства, не так ли? Я повидал на своем веку достаточное количество неудачников… Каждый из них ломался после первого надреза и был готов ради спасения своей жизни мать родную сдать с потрохами…

— Возможно. Что вы сделали с остальными пленниками?

— О, они пока в полном порядке в отличие от тебя, но очень скоро займут твое место.

— Хватит болтать с донором!

К нам подошел Крамп с перевязанным запястьем и дрожащей рукой достал из ванночки с антисептической жидкостью новый скальпель.

— Мне даже как-то неловко перед вами за досадный инцидент, — признался он мне. — На секунду я решил отложить операцию до лучших времен, но потом, к счастью, передумал. Списывайте это на шок.

— С кем не бывает, — сказал я. — Главное, чтобы это не повторялось слишком часто…

Мысленно сконцентрировавшись, я послал всесокрушающий молниеносный импульс в мозг доктора. У того вмиг остекленели глаза. Сжав скальпель, он неожиданно ударил им в ухмыляющуюся зеленую рожу Граза. Зарычав и забулькав, тот с изумлением уставился на Крампа. Из разреза толчками потекла зеленая кровь, заливая брюхо Граза. В этот момент потолок базы содрогнулся и покрылся трещинами. Вдали раздался вопль боли и грохот, словно рухнувшая стена мгновенно придавила крикуна. В операционной вспыхнула паника. Все бросились бежать к выходу. Кафельные плитки отлетали от стен, захламляя помещение осколками и крошками старого раствора. Сказать, что нападение на базу застало всех врасплох, значит, ничего не сказать.

Вскоре в содрогающемся помещении остались только я и доктор. Он, повинуясь моему мысленному приказу, пошатываясь, подошел ко мне и снял с моих рук и ног зажимы. Люди полковника напали очень кстати, но все равно слишком долго копались. Из-за их нерасторопности меня чуть не разрезали на части. Если бы все эти помощники налегли на меня разом, то я ничего не смог бы им противопоставить. Моей ментальной энергии едва хватило на одного человека, и я ощущал себя, словно выжатый досуха лимон.

— Располагайтесь поудобнее, герр доктор. Самое время устроить маленькую операцию. К сожалению, анестезия закончилась, так что не обессудьте… придется немного потерпеть.

Доктор-маньяк нервно начал расстегивать комбинезон. Дождавшись, пока он устроится на моем месте, я взял из его руки скальпель и склонился над дрожащим чучелом. Прижав к его вспотевшей коже кончик скальпеля — на счету которого были сотни зверски умерщвленных жертв, — я вырезал у него на лбу кровавые линии крест-накрест. Помещение разорвал бешеный крик боли, и отчаяние бьющегося маньяка-убийцы затопило меня удушливой волной страданий. Теперь доктор приобщился к тем, кого так долго мучил на своем адском столе. Воистину, мысли этого существа были полны кровавых подробностей и воспоминаний, от которых любого нормального человека вывернет наизнанку. По моему глубокому убеждению, он не мог принадлежать к роду человеческому, поэтому я без всякой жалости еще поднажал. Жалость здесь была неуместна.

— Надеюсь, никаких неудобств не испытываете?

Шум боя был слышен уже над операционной, а потом внезапно прекратился. Я мысленно руководил операцией, которую орущий доктор делал сам себе. Вот рука, твердо сжимая скальпель, сделала надрез на животе, затем провела к паху и к горлу. Дальше, словно заведенный, он стал кромсать себе грудь и плечи. Сотрясаясь в жутких конвульсиях, он швырнул на пол скальпель и жадно схватил со стола маленькую циркулярную пилу. Еще раз огласил комнату воплем и принялся послушно отпиливать себе часть лобной кости. Я даже поморщился от отвратительного звука, когда диск начал вгрызаться в череп все глубже и глубже. Очень скоро лезвие вошло прямо в мозг, и доктор забился в агонии.

Повернув голову, я встретился взглядом с черным зрачком автомата. Он уставился на меня, готовый в любой момент исторгнуть смерть. В проеме двери застыл один из напавших на базу. На камуфляжной нагрудной пластине виднелось клеймо — красная пятиконечная звезда в белой обводке. Это был знак бойцов полковника Галунина. Серо-зеленая бандана, лицо, измазанное коричневой краской, мешковатый камуфляжный комбинезон, пояс с боеприпасами и флягами. От безымянного командос тянуло холодом смерти. Без лишних напоминаний я медленно заложил руки за голову и опустился на колени. Вдали послышались короткие очереди, вопли боли, но мой конвоир так и стоял истуканом, пока в комнату не вбежал полковник Галунин собственной персоной.

Быстро осмотрев окровавленное помещение, он скрыл удивление за маской радости.

— Боже, ну и местечко вы себе выбрали для приятного времяпрепровождения. Я с ног сбился, расследуя ваше дезертирство с моими людьми и техникой, а вы, оказывается, здесь развлекаетесь и в ус не дуете?! Хорошенькое дело…

Он подошел к операционному столу и брезгливо окинул взглядом изуродованное тело Крампа.

— Зря вы его так. Ему светила амнистия, если бы он решил перейти на мою сторону. Нам остро необходимы хорошие хирурги для госпиталя. Такой талант загубили…

Я в немом изумлении уставился на полковника, гадая, шутит он или нет.

— Где мои люди и техника, лейтенант? Я хочу получить их обратно.

— А вы не пробовали их искать недалеко от минных полей, где на нас напали?

— Пробовали и откопали почти всех. Поставлю вопрос иначе. Где мои ракеты? Вы еще помните наш уговор? Ваш захват и все, что произошло с вами, не является уважительной причиной или форсмажорным обстоятельством. Мне нужны эти чертовы ракеты! Пять провинций объявили о независимости и устроили революцию, и все это в течение шести часов. Если вы не в курсе, мы как раз находимся в центре мятежных земель.

Отдав команду солдатам в коридоре, он принял из рук одного из них серый сверток. Подошел и протянул его мне:

— Оденьтесь. Не позорьте наготой доброе имя офицера. Хотя, насколько оно доброе, мне неизвестно. Я как раз собирался это выяснить, когда мне доложили о нападении.

«Чья бы корова мычала», — чуть не огрызнулся я в ответ, но промолчал.

Полковник был вспыльчивым сукиным сыном и мог за такие слова, поддавшись секундному порыву, и пулю влепить в лоб. Приходилось терпеть и раздумывать над дальнейшими своими действиями. Первым делом нужно было связаться с командой корабля.

Быстро переодевшись в просторный камуфляжный костюм пустынных цветов, я кивком поблагодарил солдата, который протянул мне флягу. Там была теплая вода с затхловатым привкусом, но мне она показалась божественным нектаром.

Пока мы шагали по залитым кровью коридорам, Галунин с интересом смотрел по сторонам. Дойдя до полуразрушенного хранилища с органами, он безапелляционно заявил на вопрос солдата, что с ним делать:

— Сжечь! Все равно мы не умеем менять органы так же виртуозно, как делал это Крамп…

Минеры, распаковав вытащенную из рюкзаков взрывчатку, принялись быстро устанавливать ее в разных местах, чтобы после взрывов здесь все завалило без возможности восстановления. Мне попадались на глаза молчаливые спецназовцы полковника и даже один знакомый, который недавно держал меня под прицелом. Они не суетились, а профессионально обшаривали комнату за комнатой, упаковывая особо ценную добычу в мешки для трупов.

Наконец мы вышли из каменного месива скал. Как и прежде, до горизонта тянулась унылая равнина, на которую опускались сумерки. Вдали вздымались столбы черного дыма, а в ущельях раздавалась трескотня боя. Всюду чадила выхлопами боевая техника самого потертого и облупленного вида, начиная от обычных машин с пулеметами на турелях и заканчивая самоходными осадными пушками большого калибра. В тени машин лежали носилки с ранеными и убитыми солдатами, а на танки и самоходки взбирались штурмовые бригады, устраиваясь на мешках с песком. Мешки были предназначены для того, чтобы, если машина наедет на мину, солдатам не оторвало ноги. Воздух гудел от вертолетов с угрожающим количеством оружия на подвесках.

— Как видите, весь ваш аванс ушел на организацию спасательной операции. Мы заключим с вами новый договор. — Стоя рядом, полковник не сводил взгляда с горизонта. — Вы удваиваете прежнюю сумму и отдаете мне двадцать ракет «Мурена». Прямо сейчас. А потом слово за мной. Не бойтесь, я выполню свое обещание. А тактическую ядерную ракету, так уж и быть, оставим на потом. Вы согласны?

— Зачем вам два десятка ракет? — спросил я. — Вы же все здесь в порошок сотрете.

— Это не ваше дело, лейтенант. Между прочим, мы еще совсем недалеко отошли от операционного стола вашего друга доктора…

— Он мне не друг! — рявкнул я в лицо полковнику и выхватил у него из руки передатчик дальней связи. — Разве не вы должны были гарантировать мне безопасный проезд?

— Гарантий тут быть просто не может, при такой-то обстановке. Я жду правильного ответа.

— Да! Черт бы вас всех побрал!

Переполнявший меня гнев на полковника, на покойного доктора, на всю эту планету был так силен, что требовал выхода. Но на моем пути, кроме пыли и песка, как назло, ничего не было. Отойдя в сторонку, я гневно настроил передатчик на аварийный канал, который всегда кто-нибудь из моей команды внимательно слушал.

— «Кассиопея», я «Странник», как слышите? «Кассиопея», я «Странник»…

— Слышим вас хорошо, «Странник»! — почти мгновенно отозвался звонкий голос радиста Эрни. — Рады вас слышать! Ваше местоположение определено. Дежурная группа немедленно вылетает к вам…

— Со мной все в полном порядке. Готовьте шаттл и грузите «Мурены». Двадцать штук.

Я произнес слово «альфа», которое давно вертелось на языке. Это значило — ракеты «Мурена» снабдить дистанционными взрывателями, которые можно активировать с орбиты. Эрни меня прекрасно понял. Пожелав мне «доброго здравия», он пообещал все исполнить. Если люди полковника и играли в радиоперехват, эта информация не принесет им никакой пользы.

Я вернул передатчик Галунину. Тот слушал доклад разведки, хмуря брови. Крупные силы мятежников стягивались в наш район.

— Ракеты сейчас начнут грузить и доставят на вашу базу, — сказал я. — Теперь вы должны выполнить свою часть договора.

— Разумеется. Давайте, парни!

Довольный полковник дал отмашку стоящим неподалеку минерам. Солдаты одним щелчком пульта подорвали все заряды разом. Гулкий рокот взлетел к небу, скалы содрогнулись.

— А что делать с пленными? — спросил у полковника один из командос. — На телах наших людей следы жестоких пыток.

— Расстрелять!

— Есть, сэр! — Спецназовец козырнул и, громыхая флягами и подсумками с боеприпасами, побежал к группе пленных.

Их отвели за дальний танк, поставили на колени и безжалостно убили одиночными выстрелами в затылок. Среди казненных я не видел ни Граза, ни здоровяка Джанго. Не видел их и среди убитых внутри базы. Можно было предположить, что они вместе сбежали, заключив перемирие.

— До вашей Северной базы я доберусь сам, — сказал я Галунину. — Ваше прикрытие оказалось слишком ненадежным.

— Как хотите, — пожал он плечами. — Но я буду там дня через два, не раньше. У меня дела. Надо разобраться с мятежниками.

Бойцы Галунина с изумлением и страхом глядели на машину, которую невозможно было не заметить. Это был танк гайлатинян. Кто-то окрестил его «Бетти», и название прижилось. Многогранная вращающаяся башня была утыкана дюжиной тонких выдвижных стволов. Это делало машину убийственной зенитной установкой, способной эффективно бороться одновременно с множеством летящих объектов. Танк был широким и приземистым, с кристаллоидной броней повышенной защиты. Главный калибр — уменьшенный тип фотонной пушки, которую можно встретить только на самоходных гаубицах, — был выдвижным. Пушка быстро перезаряжалась и уже через три секунды была готова стрелять вновь. Комплекс управляемых ракет, удобно разместившихся в боковых углублениях башни, с одинаковой эффективностью поражал наземные и подводные цели, а также находящиеся на низкой орбите в космосе. Единственный минус состоял в том, что быстролетящие цели вроде самолетов ракеты поражали с крайне малой вероятностью. Но для этого с лихвой хватало и зенитной башни, стреляющей плазменными сгустками со скоростью десять тысяч выстрелов в минуту. Мощь и сила сквозили в обтекаемом корпусе, покрытом толстым слоем пыли.

Полковник с восхищением разглядывал чудо древности.

— По-моему, я с вами здорово продешевил, лейтенант! — выкрикнул он, пробираясь сквозь толпу галдящих солдат. — Нужно было просить у вас такие чудо-машины.

Я пошел навстречу медленно приближающемуся танку. Угрожающе шипя гидравликой, стотонная махина застыла в трех шагах от меня, слегка покачиваясь на амортизаторах. Треугольные люки со свистом открылись. В одном из них появилась тщедушная и слегка согбенная фигура тощего Хранителя, сморщившего лицо в приветственной улыбке.

— Неплохо выглядишь для военнопленного. Ну и наделали мы шуму своим прибытием.

— Не то слово! Могли появиться и скромнее, без дешевых спецэффектов.

— Мы подумали, что если и являться пред очи простых смертных, то только в таком виде — эффектно и угрожающе. Машина эпохи атомной войны с гайлатинянами отлично для этого подходит. Страх обладает одним незаменимым свойством, Ингвар. Он позволяет не доводить дело до пошлой стрельбы.

— Привет, кэп! Слышал, тебе пришлось несладко! — выкрикнул показавшийся из другого люка скуластый мужчина лет тридцати. Приподняв визорные очки для трехмерного наведения орудия, он задорно подмигнул. — Как настроение?

— Привет, Атон. Старик еще не замучил своими байками? И зачем вы его только взяли?

— Да пока нет. Ты никогда не рассказывал нам. что вы оба бежали с изоморфера!

— У Хранителя слишком богатое воображение, — буркнул я, наградив старика косым взглядом. — Поехали отсюда. И дайте мне кто-нибудь воды, чтобы промочить свисток!

Люки захлопнулись за нами. Танк, не издав ни единого звука, приподнялся над землей на несколько метров и шустро развернулся вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов. Во время работы антигравов движение совершенно не ощущалось.

— Пристегнитесь и помните, что в танковых войсках доблестного капитана Ингвара Грина не курят, не распивают спиртных напитков и не сквернословят! — радостно пропели динамики у меня над головой.

Это водитель Тэкс так любил дурачиться.

Долговязый Тэкс с легкостью управлял огромной машиной. Снайпер Атон занимал место у электронного прицела пушки. Кроме нас четверых, в десантном отсеке расположились трое мрачных спецназовцев — Джим, Бастер и Джош. Они ничем не выдали радости от встречи, лишь приветствовали скупыми кивками и вновь прилипли к окулярам скорострельных пульсаторов, тихо споря, за сколько секунд они смогли бы перемолоть этих «вояк снаружи». Неразлучная троица — бывшая команда специального назначения с Калипсо. Они были отданы мне в помощь еще Роем Мэрчентом ради финальной стадии операции «Изоморфер». Все это время парни неоценимо помогали в решении сложных задач, особенно таких, где заканчивалась дипломатия и начиналась грубая сила. После уничтожения изоморфера их служба на моем корабле фактически закончилась, но они выразили желание служить и дальше. Со временем состав команды несколько раз менялся, кто-то оставался на понравившейся планете, а кого-то теряли в бою, но эти парни продолжали быть с нами, являясь такими же старожилами, как я, Хранитель, да еще старпом Малек Стронский. Остальные были в команде еще новичками, решившими полетать среди звезд ради так называемых «приключений», которые я считал романтическим вздором и чепухой. То, что мы делали, было не игрушками, и многие из команды «Звездного странника» уже погибли. У этих парней тяга к звездам была едва ли не большей, чем у меня самого. Они полностью выкладывались в любых ситуациях, понимая, что корабль их единственный дом. В целом я был доволен своей командой и не мог требовать от нее большего. Что же касается паникеров, предателей и саботажников — которые во все времена пытались проникать на корабли, — то с подобной публикой у меня были свои методы борьбы. После первого же собеседования со мной они пулей вылетали из каюты и никогда больше не подходили к кораблю. Были и иные деятели. Например, идейные смутьяны. Эти были хуже всех остальных, вместе взятых. Во-первых, в отличие от откровенных подонков, эти субъекты не держали за душой ничего плохого, а во-вторых, что хуже всего, были до корней волос убеждены в своей правоте и являлись настоящими фанатиками безумных замыслов и идей. Отфильтровывать их было тяжело, и Железяка даже разработал серию тестов для выявления этих типов. Последний такой гигант мысли с «большими идеями» и «гениальными планами» еще полтора года назад вылетел в открытый космос через корабельный шлюз, когда его поймали за руку во время попытки испортить реактор. Никто его идеи тогда не поддержал, так как команда состояла из надежных людей. Они связали безумца и притащили ко мне на расправу, и она не заставила себя долго ждать. Я без всякого суда и сожалений лично зашвырнул его в шлюзовую камеру и нажал на кнопку открывания внешних створок. В этом отношении команда была сродни семье, когда от действий одного человека зависели жизни остальных. Долгие месяцы полета на обычных двигателях предполагали взаимодействие в работе и расположение друг к другу. Натянутые отношения никому не были нужны, тем более в глубоком космосе, где помощи ждать неоткуда.

Мне рассказали последние вести, полученные от вошедшего в систему Регула Прайм транспортника. Его кортеж состоял из десятка неопознанных судов, поначалу агрессивно среагировавших на попытки нашего корабля вызвать их. Но они быстро перестали бряцать оружием, стоило им только разглядеть хищный силуэт рейдера, притаившегося на орбите у Нимба. Железяка специально снял маскировочное поле с корабля и демонстративно выдвинул наружу нашу всеобщую гордость — батарею пушек главного калибра, способных одним только своим видом охладить забияк. Капитан судна тут же вышел на связь и поспешил извиниться за недоразумение, объяснив, что принял нас за пиратов.

— В свете последних событий лететь на Шангри-Ла нет никакого резона. Слишком опасно. На планете в очередной раз сменилась власть. Система закрыта для посторонних, пока все не утрясется и не устаканится, — бубнил старик, потягивая фруктовый сок прямо из бутылки. — Такие вот новости…

— Четвертый переворот за год? Дурдом!

— Пятый! А что именно тебя удивляет? Этого и следовало ожидать от любящих подраться кронпринцев. Лишенный власти лама Муин Дзи через спутниковые ретрансляторы вещает на всю систему, призывая к неповиновению новой власти. Все идет к революции. Рискую повториться, если напомню всем присутствующим, что в наш последний визит Ингвар легкомысленно изволил ударить по лицу теперешнего правителя. Вряд ли тот позабыл такое. Мне любопытно, о чем ты думал, Ингвар, когда выбивал ему зубы?

— Он тогда был еще не правителем, а всего лишь самодовольным принцем! — возмутился я. — У меня железные правила! Если наглец лезет на рожон и сам подставляет зубы, то ничего не могу с собой поделать. Инстинкты. Что с Канопусом? Стоит ли туда соваться?

— На Канопусе разгорается кровавый конфликт между двумя фракциями. Планета боронов Анатол, медленно промерзающая до самого ядра, внезапно напала на теплую и миролюбивую планету Дизет, принадлежащую линканам. Капитан «Единорога» утверждает, что, когда они разгружались на орбите у Анатола и продавали боронам свой товар, местные собирали большой флот вторжения. Но чем там кончилось, неизвестно — капитан не стал дожидаться, когда разъяренные линканы нанесут ответный удар всем своим инфрануклонным арсеналом. В общем, то же, что и на Шангри-Ла, только масштабами крупнее…

— Не совсем так! — снова не согласился я со стариком. — На Шангри-Ла война стала любимой забавой. На Канопусе же немного злого рока и чуток эгоизма. Когда линканов прижмут к ногтю, к боронам Анатола примкнут и вольные маноры со своими странствующими космическими городами. Им всегда не хватает земли, а тут такой великолепный шанс ее заполучить! Все что нужно — это принять участие в войне, поддержав одну из сторон. На мой взгляд, этот конфликт дает и нам прекрасную возможность ухватить немного землицы, которую в дальнейшем можно использовать под строительство базы. Мы ведь давно ищем себе территорию, которая была бы не дикой дырой, а имела под боком множество богатых систем. Перед нами открываются безграничные возможности и перспективы, господа. Что скажете?

— Я бы согласился с тобой, если бы не одно «но». Как же твоя мечта? — грустно улыбнулся старик.

Я помрачнел. Это действительно была больная тема.

— Ты уже передумал насчет Лун Богдана? Не могу сказать, что меня это не радует, но…

Корабельный навигатор пять лет назад заметил одну странность. Мы ни на один световой год не приблизились к этим лунам! Пять лет полета впустую. Это звучало, как бред безумца, как приговор, но система с Лунами Богдана, где находились моя жена и дочь, упрямо убегала от нас с той же скоростью, с которой мы ее догоняли. Этот необычный феномен был известен еще древним звездоплавателям и получил расплывчатое название «точка убегания». Целая система двигалась по своей безумной орбите, вращаясь вокруг лишь ей одной известной точки во Вселенной. Как это происходило и что за таинственные силы породили сей феномен, никто не знал. Поисковая группа разведчиков наткнулась в космосе на завод по строительству врат. Открыв его порталы, Имперцы попали в сердце точки убегания. Какое-то время даже пытались разгадать загадку лун, а когда началась Галактическая война, благополучно позабыли об этом. Луны колонизировали. Но никто не задался вопросом — что это за система и куда она летит? Было только доподлинно известно, что ее прежние жители — легендарные дедры — уничтожили себя во время массового суицида много тысяч лет назад. Мы долго пытались догнать точку убегания. Но безуспешно. По ходу полета мы не брезговали частными заказами сомнительного характера. Нам нечем было оплачивать энергию и ремонт судна, а опускаться до пиратства я не желал. Торговля, разбой и войны — три составляющее современного общества, в котором ты мог выбрать любую из них. Оставить в покое эту точку убегания и с позором отступить было не для меня, но я все острее сознавал, что такими темпами мы просто надорвемся и постепенно превратимся в корабль-призрак, который вечно будет блуждать в пространстве с мертвой командой на борту. Даже приобретение безумно дорогих камер криосна не решало проблему: они могли продлить жизнь экипажу, но не самому кораблю. И я поставил под сомнение саму целесообразность догонять луны на ветшающем рейдере с устаревшим уже гиперприводом. Эта гонка оказалась непосильной для нас. Моя семья по-прежнему оставалась для меня недосягаемой…

В принципе полет к Канопусу меня очень даже устраивал, но смущала война, от которой во все времена было больше вреда, чем пользы.

— Для начала нужно благополучно закончить дело с полковником, а уж потом думать, как жить дальше, — закрыл я тему.

Я решил вернуться на корабль. Мне нечего было делать на Нимбе, пока полковник занят.

Шаттл забрал нас на закате.

Загнав в его грузовой отсек танк, я устроил нечто вроде военного совета, используя для этого закрытую линию связи с кораблем.

Все наши действия выглядели как авантюра с элементами предугадывания поведения врага. Мы отправляемся на север и встречаемся с полковником. Находим старую базу снабжения флота, зарезервированную десять лет назад, и получаем свою долю энергии. Мы случайно узнали ее примерное местоположение, а Галунин хранил коды к ее замкам, получив их в наследство от предыдущего коменданта Небесного Нимба. Узнав полковника поближе, я понял, что он не собирается выполнять свою часть сделки и при первом же удобном случае попытается всех нас перебить, а наш корабль присвоить. И контейнеры с энергией Галунин нам не отдаст. Я был уверен на сто процентов, что он захватит их себе. Главное, чтобы он не пронюхал о готовящихся мерах с нашей стороны и не ввел в игру новых игроков. Финальная стадия заключалась в том, что в нужное время база попадет в кольцо атакующих партизан, которым мы щедро заплатим за сковывание основных сил коменданта.

Пытаться захватить его в плен силой одного лишь нашего спецподразделения было неразумно. Он постоянно находился в центре своей армии. Нужно было заставить его выдать шифры добровольно или же прихватить его, когда он разблокирует двери. Без кодов Галунина нам ничего не удастся сделать. База создавалась для хранения энергии для кораблей Империи — если они когда-нибудь вновь прилетят в эту систему и захотят опять утвердить власть Императора. После развала осколки Империи до сих пор занимали обширные космические территории. Полковник наивно надеялся на возвращение своих боссов, но его мечтам не суждено сбыться. Империи никогда больше не подняться и не достигнуть былого величия.

Когда шаттл уже влетал внутрь ангара «Звездного странника», участники совещания согласились с утвержденным планом действий, который мы назвали «Пустоши Нимба». Группа нашего спецназа с планеты вскоре передала нам кодовое слово «омега», означающее, что все идет по плану.

Проклятый Нимб выжал из меня массу сил и нервов, и я решил пару часов поспать. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Ворвавшийся в мою каюту взволнованный специалист по подпространственным локаторам и по совместительству радист Эрни разрушил все мои планы на отдых, принеся дурные вести.

— Что произошло? — мгновенно прогоняя сон, вскочил я на ноги. Эрни на моей памяти появлялся таким образом всего трижды, и каждый раз его приход не сулил ничего хорошего.

— Беда, капитан! Над базой полковника бушует буря. Я таких и не припомню. Ни черта не видно, одни завихрения и пылища…

— И что с того? — нахмурился я. — Бури там не редкость.

— Неужели не понимаете? — поразился Эрни. — Мы пасем этого полковника днем и ночью, а буря перекрывает наше наблюдение за всем районом. Я отправил зонд, он прошел фронт бури и спустился к земле. Но через двадцать секунд его сбили! Он успел передать последние картинки района. Полковник собрал на базе все силы, которыми располагает, и спешно движется в пустыню. Наверное, он как-то ухитрился прознать местоположение базы и думает попасть туда раньше нас.

— Собрать свободных от дежурства офицеров на экстренное совещание! — прорычал я. — Бегом! Наглость коменданта переходит всякие границы…

Когда все собрались, я обрисовал ситуацию:

— Армия Галунина двинулась в глубь Тетрассийской пустыни. Вероятно, к старой базе! Дело складывается не в нашу пользу, господа. Итак, кто хочет высказать свои идеи? Я за мгновенный удар по полковнику!

— А вдруг он сдохнет от нашего удара? Ну уж нет! — заупрямился Малек Стронский. — Нам нужно продолжать диалог… Убедить его сесть за стол переговоров… Возможно даже, намекнуть на жесткую расправу!

— Не мямли, парень! Тебя тошно слушать! — перебил его старик и закурил сигарету, напрочь игнорируя установленные мною порядки. Он единственный, кто мог это делать на совещаниях. — Что можно противопоставить полковнику? Всего один танк и взвод солдат, пусть и прекрасно подготовленных? Чепуха! Этого недостаточно, Ингвар. Даже если мы нанесем удар по скоплению его войск, это не приведет ни к чему хорошему. Мы потеряем единственную ниточку к базе Империи и к тому же наживем себе смертельного врага, если он уцелеет. Стоит ли мне напоминать всем присутствующим, что мы не можем никуда лететь без энергии? Она нужнее, чем воздух, которым мы дышим, чем пища, которую едим. Нам жизненно необходимы эти коды, которых у нас пока нет…

— Так что ты предлагаешь? — спросил я. — Хочешь с ним снова договариваться? Я лично пас!

— Нам нужны союзники, — заявил Хранитель, кутаясь в пилотскую куртку. — Устрой утечку информации о приблизительном местоположении базы. Пусть местные бароны с пустоши будут такими жадными, что захотят забрать все себе. Нужно столкнуть эти силы между собой, а самим начать действовать, только когда они обескровят друг друга…

— План рискованный, — неуверенно вмешался Малек. — Не понимаю, как нам это поможет? Мятежники захватят энергию, а потом сами начнут нас шантажировать.

— Да, нам необходимы могущественные союзники, не уступающие по силам коменданту, — задумчиво сказал я, расхаживая по каюте. — Я снова вынужден отправиться на планету, будь она трижды проклята…

— Тебе не обязательно делать это лично, Ин! — сказал старик. — Ты можешь командовать отсюда. У тебя полно помощников, которым можно доверить любую операцию. Если мы потеряем тебя по случайности или печальному недоразумению…

— То ничего не случится! Вы выберете нового капитана, а меня, надеюсь, будете изредка вспоминать за кружечкой пива…

— Ты говоришь чушь, парень! — сердито сказал Хранитель и хлопнул по столу ладонью. — Тьфу! Ну что ты за человек? Тебе дело говорят, а ты ехидничаешь! Хочешь, чтобы остальные передрались между собой за право называться капитаном? Никто пока не готов занять твое место. Говорю это как умудренный годами человек, многое повидавший на свете. Тебе нельзя погибать.

— А кому можно? Чем я лучше других? Мы все одинаково рискуем жизнями.

Настроение мое заметно улучшилось. Мне было лестно слышать от Хранителя эти слова.

— Свою шкуру я никому не позволю портить. Я ведь не сказал, что отправляюсь туда один. Со мной отправится весь наш… МБР.

— Мобильный резерв?! — в изумлении воскликнул Хранитель, а спорившие офицеры вмиг замолчали. За столом возникла напряженная тишина. — Тебе точно не жить! Помнишь, что произошло в прошлый раз, когда ты управлял такой машиной? Со стороны это было незабываемое и жуткое зрелище…

— О боги! Сколько времени мне еще будут напоминать тот эпизод? На ошибках учатся, поэтому мы так долго доводили до ума систему координации движения…

— А не помнишь, как подстрелил случайно Бастера во время тренировок и лишь своевременная помощь спасла ему обе ноги? Как искорежил до неузнаваемости погрузчик и чуть не поджег арсенал? Удивительно, как ты еще не повредил обшивку корабля!

— Не получается у того, кто ничему не хочет учиться. Разве не ты мне это сказал? На планете не будет погрузчиков и арсеналов. И к тому же я уже достаточно хорошо освоил эти машины. Подтверди это, Хадсон!

Эрни был вынужден признать, что как оператор я значительно вырос.

— Значит, решено. Утечка информации. Контакт с местными авторитетами и подготовка нового плана атаки.

— Я сам займусь твоим злодеем! — мягко сказал Хранитель. — Мне будет проще успокоить этого человека, если он что-то начнет подозревать. Тут нужен талант дипломата, а не военного. Уж прости, кроме меня, этим никто здесь не блещет.

— Вы здорово рискуете. Если он захочет свести с нами счеты, мы не сможем вмешаться…

— Знаю, но кто не рискует?

Я пытался его переубедить, но старик уперся рогом в землю, проявив свое знаменитое упрямство. Он отказывался слушаться, даже невзирая на прямой приказ.

— Под пристальным наблюдением что мне может угрожать? Корабль постоянно будет следовать за мной по низкой орбите, подстраховывая от разных неожиданностей…

— Черт бы вас подрал, Хранитель! Он не убережет от энергоразряда в спину или от удавки на шею!

— Это мой выбор, и я не позволю какому-то молокососу мне приказывать! Лучше командуй своими бездельниками и подсчитывай барыши с добычи. Неужто мне бояться какого-то вояки, когда я не испугался бросить вызов тварям на изоморфере десять лет назад!

— Этот вояка ненормальный! На ненормальных ваши свойства не распространяются.

— За себя лучше переживай, парень! — парировал старик. — Языком молоть невелика наука. Я слишком стар, чтобы карабкаться по горам и копаться в железках. Кто знает, быть может, мне удастся то, что не удалось тебе! С каких это пор ты ставишь под сомнение мой дар убеждать? Уже забыл, кем я был раньше?

— Ну, как хотите, — сдался я и направился к выходу. — Надеюсь, еще увидимся. Малек, пусть кто-нибудь перебросит шаттлом «Бетти» к нашей группе в пустыне.

— Никогда не сомневайся в своих поступках, даже если они ошибочны, — тихо сказал Хранитель и отвернулся к экрану, на котором плыла во тьме космоса сверкающая планета Небесный Нимб.

Спустя три часа я уже карабкался по выжженным до черноты горам, увенчанным ледяными шапками. Расположенные севернее Тетрассийской пустыни — на границе с морем барханов, — они были самыми высокими на планете. Пока что МБР прекрасно справлялся с восхождением на скалы. Каждая машина была подобием прямоходящего танка или, скорее, разведывательно-дозорного робота. Внутри сидел оператор, управляющий всеми ее движениями.

Идея Мобильного боевого резерва родилась у меня после хорошей пьянки в компании одного типа с Шинона. Наша команда совершила высадку на планету Черногория. Собравшись продать оружие, мы столкнулись с местными дельцами-монополистами, которые контролировали его импорт. Они скупили у нас всю партию, после чего устроили шумную провокацию, заявив о его непригодности к использованию. Все шло к тому, что корабль конфискуют местные власти, играющие на стороне провокаторов. Не надеясь на справедливость подкупленных властей, мы спешно бежали. Мы прихватили с собой одного занятного человека, который был рад побыстрее убраться с Черногории. Он оказался специалистом по альтернативному вооружению. Пусть и не в моем обычае было брать пассажиров, но наш дальнейший путь пролегал как раз в его планетную систему.

— К чему нам эти шаблоны, капитан? — напившись вдрызг, разорялся пассажир. — Почему современные боевые средства так похожи друг на друга по конструкции? Потому что в прошлом хорошо себя зарекомендовали? Какая глупость и невежество! Я предлагаю новое видение будущего! Самые новейшие системы вооружения, целиком совмещенные с человеком и его мозгом. Боевые машины седьмого поколения обретут невиданную доселе мобильность и будут прекрасно взаимодействовать. Исчезнет необходимость в громоздких боевых соединениях, скованных неповоротливостью и ограниченностью в маневре. Один боец, вооруженный, как танк, самолет и корабль одновременно, кардинально изменит ход любого сражения! Только подумайте, сколь велика будет сила этих бойцов. Кибернетические системы дополнят оператора всеми мыслимыми способами ведения войны, оставив ему самое главное — инициативность в принятии окончательного решения. В современной войне нужно дать больше воли солдату, избавив его от навязчивого и зачастую некомпетентного руководства командования. Индивидуум — это полностью автономный элемент с разрушительной силой бронетанкового взвода, маневренностью воздушного судна и живучестью тактического соединения особого назначения.

— Синаптические реле не в новинку! — Я скептически отнесся к его разглагольствованиям. — Легион, где я служил, широко их использовал…

— Нет, это совсем другое! — с жаром заявил он. — Это машина-симбиот. У меня богатейшие познания в истории бронетехники. Империя никогда не использовала подобные средства, считая их слишком дорогостоящими и не совсем практичными. Капитан, если вы сможете наскрести десять тысяч риалов, только для вас я сварганю такую машину, что даже мирки вместе с гайлатинянами обмочатся от зависти.

Старый пройдоха был пьян, когда наш корабль вышел на орбиту вокруг Шинона. Но наш разговор не забыл, пригласив меня посетить его маленький бизнес на планете. Ради интереса я спустился на Шинон и был приятно удивлен, узрев не полуразрушенный цех, полный рухляди, а вполне современное предприятие. Оно выпускало первоклассное вооружение для тех, кто был готов за него заплатить хорошие деньги. Новенькие самолеты мирно соседствовали с обтекаемыми корпусами миниатюрных подводных лодок и кораблями, стоящими на стапелях. Но поразили меня больше всего не они, а человекообразные скафандры-роботы, только и ждущие своего оператора. Машины Эдисона Смита — а это именно его мы спасли в Черногории — отличались мощной броней и грозным вооружением. Правда, его аппараты пока что управлялись дистанционно, с помощью командных бронемашин, напичканных электроникой. Они на поле боя и осуществляли взаимодействие роботов с армейскими подразделениями. Купив у Смита на пробу пять машин по выгодной цене, я доставил их на корабль и дал задание инженерам начать их модификацию. Поначалу инженеры скептически отнеслись к этому, но чем больше работали над ними, тем больше увлекались. В результате кропотливого труда и последних достижений в области синаптических реле и микроэлектроники первая машина была модифицирована. Совершенствуя ее на протяжении двух лет, нам удалось создать нечто принципиально новое. Хочу отметить, что у Смита проект человека и машины еще долго оставался на прежнем уровне и был далек от наших успехов. Но это к слову. Высотой под три метра, машина МБР весила около тридцати тонн, но бегала и прыгала по горам с легкостью пушинки благодаря встроенным малым антигравам. Система крепления к гладким поверхностям была нашей всеобщей гордостью, она позволяла машине лазить по отвесным стенам, не имеющим ни единой трещинки. Системы стабилизации движения и синхронизации мысленных сигналов оператора были буквально вылизаны. Теперь можно было не беспокоиться, что она будет бежать, когда нужно стоять, или прыгать, когда нужно ползти. Вместо устаревших стомиллиметровых пушек Гауса мы установили два роторных электромагнитных пулемета высокой скорострельности, с очень эффективной системой охлаждения. Машины МБР не были предназначены для ведения затяжных дуэлей с танками и другой бронетехникой противника. Они являлись разведывательно-диверсионными единицами, в которых слабость вооружения компенсировалась мобильностью. Что касается больших целей, то тут мне предложили на выбор дополнительные подвески с ракетами и навесные орудия к уже имеющимся пулеметам. Я выбрал первые. Ракеты крепились на спине МБР под броней и в нужное время, взлетев в небо на определенную высоту, самостоятельно закреплялись за своими целями и летели каждая к своей. Нанодатчики и радары управляли ракетой в полете с помощью выдвижных хвостовых стабилизаторов. Они выводили ракету прямо на цель с точностью до двух миллиметров. Правда, были и недоработки. Машины до сих пор не умели плавать под водой, плохо летали и от долгой работы в пустыне выходили из строя из-за вездесущего песка.

Надо мной ползли по скале машины Джима, Бастера и Джоша. Эта неразлучная троица настояла на своем участии в операции. Ниже карабкался пятый МБР, внутри которого сердито сопел Атон — наш ас-снайпер.

Монотонный подъем на каменное плато занял у нас меньше двух часов. Его скорость составила чуть меньше ста пятидесяти метров в час, полностью оправдав мои ожидания. Там, где было возможно, мы использовали реактивные двигатели, но в основном шли своим ходом. Местные бароны знали, где прятаться, чтоб их не нашли.

— Атон, ты сильно отстаешь! — проворчал я. — Ускоряйся. Ты нас, мягко говоря, тормозишь…

— Ни хрена не вижу! — задыхаясь, пробормотал Атон. — У меня здесь, как в духовке…

— Мы почти на месте. У тебя что-то с конденсатом? Стекла запотевают?

Одним мощным рывком машина Атона поравнялась с моей, и я увидел, что стекло ее лицевого щитка действительно мутно-серое — явный признак водяного конденсата. Плохо продуманная система охлаждения часто ломалась, и тогда машина начинала стремительно греться изнутри. От этого азотные радиаторы, охлаждавшие микросхемы, таяли, что приводило к появлению излишней влаги в кабине. Мы давно собирались заняться этой проблемой всерьез, но каждый раз происходили события, не дававшие сосредоточиться на ней. Если кабину не охладить, оператор сварится, словно в кипятке. Одна надежда — ночью в пустыне очень холодно.

После подъема на плато я остановил движение, и мы собрались возле машины Атона.

— Температура поднялась до сорока двух градусов и продолжает стремительно расти. Кондиционеры работают с предельной нагрузкой, но этого мало, — сказал Атон.

— Хреново, — проворчал Джош. — Даже если бы тебя заливали горящим напалмом, температура не должна превышать допустимого уровня. Нужно снять его с выполнения задания, кэп. Отправь его обратно на корабль…

— Хрена лысого! Ты о своей машине заботься, умник! А я… — взвился Атон, но я движением руки своего МБР заставил его замолчать.

— Это не тебе решать, Джош. Атон идет с нами. Если температура поднимется до экстремальной, то снимем его с задания. Не раньше. Включайте маскировку и выпускайте на лапах прокладки, чтобы не грохотать в ущелье, как жестянки.

— Спасибо, босс! — повеселел Атон. — Постараюсь не загнать свою лошадку…

Изрезанные трещинами скалы тянулись на многие километры вперед и вверх, пока не упирались в звездное небо белесыми шапками вечных снегов. Ночь выдалась такой холодной, что металл покрылся коркой льда. От каждого шага или резкого движения корка хрустела и отваливалась от корпуса большими кусками. Сканеры фиксировали внутри горы источник тепла. Ступня моего МБР с хрустом раздавила череп какого-то животного. Все напряженно застыли, всматриваясь во тьму. Наступила гнетущая тишина, нарушаемая тихим жужжанием сервоприводов. Стадо чешуйчатых созданий бросилось бежать вверх по склону, сшибая вниз водопады снега и мелкого льда.

— Черт! Ну и местечко! — сказал Атон, которому внутри своего разогретого робота-скафандра было куда уютнее, чем нам. — Просто дух захватывает от высоты…

— Тихо! Сохранять радиомолчание! — оборвал я его и сделал знак двигаться дальше.

На малом ходу мы направились к пещере, внимательно глядя себе под ноги. Двигатели исправно толкали машины вперед, подчиняясь нашим манипуляциям. На голове у каждого из нас был ментальный шлем, преобразующий мысли в электронные сигналы, которые отправлялись по толстому шлейфу прямиком в электронный разум машины. Я все больше и больше восхищался нашими ходунами. Без них нам здесь было бы не пройти. Даже если кто-то из нас сорвется вниз, машина убережет оператора от смерти с помощью антигравов.

«Автоколонна полковника идет в вашем направлении, — пришло сообщение от Малека Стронского на лицевой щиток. — Хранитель находится в командной машине. Ракеты „Мурена“ разгружены на базе полковника. Они оборудованы „игрушками“. Мы следим за каждым вашим шагом, готовы в любой момент вмешаться и прикрыть. Удачи».

С души свалился камень. Если старик уболтает полковника и убедит его в нашем неведении относительно его планов, акция пройдет как по нотам.

Не буду описывать все детали встречи с командирами повстанцев, которые назначили нам ее в столь дикой местности. Договориться с ними оказалось не проще, чем с Галуниным, но в отличие от него у них и в мыслях не было захватить корабль силой или нарушить договор. Стоя у костра в центре циклопической пещеры, мы оживленно торговались. Я и мои парни оставались внутри своих машин. Мы обязались передать повстанцам часть военного имущества и оплату в виде бериллиевых слитков. Со своей стороны, они обязались предоставить нам столько энергии, сколько надо. Запросы повстанцев оказались вполне умеренными.

Я согласился почти на все их требования. Единственное условие, которое я отказался принимать, — бомбардировать с орбиты военные объекты коменданта Небесного Нимба, а также всех его союзников. Это их разочаровало, но никак не повлияло на общую договоренность.

— Значит, вы желаете нашего нападения в момент, когда база будет распечатана? Но как мы узнаем об этом? — с сомнением в голосе спросил высокий повстанец в шубе поверх камуфляжного комбинезона Имперского горного стрелка. Его голову закрывал глухой капюшон, из-под которого сверкали белки злых глаз.

— Мы подадим знак. Его вы услышите даже из-за пустыни…

— А как насчет оплаты? Не поймите нас неправильно, мы всего лишь желаем убедиться в вашей платежеспособности. Кажется, так обычно говорят злодеи? — ухмыльнулся повстанец.

— Часть слитков сейчас. Все остальное после завершения операции…

В пещере раздалось недовольное ворчание главарей, которых это не очень устраивало, но я еще не закончил:

— Мы передали полковнику ракеты «Мурена», способные поражать цели в любой части планеты. Одна такая ракета может легко уничтожить небольшой город.

— Нам это известно, поэтому мы с такой неохотой пошли на контакт. Эти ракеты сильно осложняют наши переговоры. Учтите, это полностью ваша вина, что они сейчас в руках коменданта! — воскликнул человек в шубе, яростно потрясая плазменным автоматом.

— Вам не нужно о них волноваться. Склад с ракетами взлетит на воздух, и вы навсегда забудете об их существовании!

— Нам нужны более убедительные гарантии! — прошипел повстанец, похожий на медведя, вставшего на задние лапы. Из-под его мехового капюшона выбивались грязные лохмы, а длинная борода, собранная в толстую косу, опускалась аж до колен. — Словам веры нет. Докажите делами! Вы пока ничем не подтвердили своих слов! Притащили ходячие механизмы и, как трусы, прячетесь в них, боясь высунуть нос наружу. Чем вы лучше коменданта? Как мы можем вести с вами переговоры, когда нам даже не видно ваших лиц!

— Справедливое замечание.

Я потянул на себя рычаг и поежился, когда внутрь кабины ворвался холодный воздух. Сняв крепежные ремни, я спустился из кабины по выдвижной лесенке.

— Мы тоже люди чести и никогда не нарушаем слова…

Сказав это, я разблокировал секретную секцию на боку МБР и поставил на пол пещеры ящик из оружейной стали. Набрав шифр, открыл электронные замки. В свете костра тускло засеребрились слитки бериллия. Для одних этот металл представлял невиданное богатство, а для других был обычным сырьем для высокотехнологичных предприятий. Я всегда хранил на корабле приличный запас бериллия, зная, как ценится он на отсталых планетах типа Небесного Нимба. Главное, его утрата никоим образом не влияла на общее благосостояние экипажа.

— Здесь весь аванс. Что скажете?

Я смело посмотрел на бородатого мятежника и, сняв с руки синаптическую перчатку, протянул ладонь для скрепления договора. Бородатый сердито фыркнул, но не пошевелился. В этот момент у меня за спиной раздался каркающий смешок.

— Думаю, ему можно верить. Не знаю, как вам, а мне нравится его деловой подход.

Из тьмы пещеры шагнул могучего телосложения мужчина. В нем я сразу признал командира повстанцев, который захватил меня в плен и отвез к доктору, чтобы продать, но ошибся в расчетах и сам угодил в ловушку. Джанго. Его роскошные сапоги были сделаны из зеленой пупырчатой шкуры, царапающей мне память своей необычной фактурой. Словно прочитав мои мысли, он выставил их на всеобщее обозрение, чуть не лопаясь от гордости.

— Нравится? Это мой старый дружок, Граз. Сучий выродок решил, что за спасение жизни я позабуду о его гнусном предательстве. Пустынный глист всерьез считал, что меня можно безнаказанно предать, а потом рассчитывать на милосердие! Безмозглая жаба была никчемной при жизни, но после смерти принесла реальную пользу. Теперь он будет со мной, пока не сменю обувку, когда эта прохудится.

Расхохотавшись, он первым из всех присутствующих пожал мою руку. Рукопожатие у него было будь здоров. Достав из кармана мехового плаща жестяную фляжку с выгравированной пятиконечной звездой, он сделал из нее глоток и миролюбиво протянул мне.

— Трофейная водка. Сорок семь градусов. Надеюсь, никаких обид на меня?

— Конечно. Какие могут быть обиды между двумя бывшими военнопленными?

Сделав приличный глоток обжигающей жидкости, я крякнул. Адский напиток был таким крепким, что безжалостно выдавливал слезы из глаз. Ну и отрава!

— Вижу, пить ты умеешь, — одобрительно кивнул Джанго. — А как насчет твоих людей?

— Перебьются! — Я вернул ему фляжку. — Они на службе. Им не положено.

— Тогда боги пустоши вам в помощь. Не смеем задерживать. Мое слово — это мнение всех присутствующих вождей, а кто не согласен с этим, пусть выйдет вперед и бросит мне вызов!

Оглядев насупившихся повстанцев, Джанго довольно кивнул и снова приложился к фляжке.

Сухо распрощавшись с руководителями повстанцев, мы выбрались из пещеры. Уже рассвело. На полном ходу направившись к краю плато, мы с разбега попрыгали вниз, лишь у самой земли включив антигравы и ракетные корректировщики. С глухим рокотом, в пламени реактивных струй мы опустились на песок, подняв клубы пыли. У нас была запланирована встреча с командой нашего спецназа.

Пребывая в прекрасном расположении духа после удачно проведенных переговоров, мы не сразу заметили на фоне барханов темные силуэты. Замелькали вспышки выстрелов.

— Внимание! Множественные цели. Расстояние два километра, — тревожно загудел информер.

Несколько снарядов пронеслись в волоске от меня и подняли тучи песка позади нас. Радар слишком поздно зафиксировал дюжину танков, все это время скрывавшихся за барханами. Яростно рыча двигателями и извергая облака выхлопных газов, они одновременно ринулись на нас боевым клином, стреляя на ходу.

— Будем сражаться или отступим?

— Отступать поздно, — процедил я, ловя в прицел первый пятнистый корпус и делая на нем пометку лазерным маркером. — Этих в живых оставлять нельзя. Они нас выдадут с потрохами…

— Если еще не выдали, — добавил Атон, открывая огонь с обеих рук.

Короткая очередь из крупнокалиберной танковой скорострелки прошлась прямо по скошенной грудной пластине моего МБР. Со звоном и визгом виброзаряды отскочили, оставив на металле несколько незначительных вмятин. Я распластал машину на песке. Все остальные, последовав моему примеру, тоже залегли и открыли по приближающимся танкам ураганный огонь из роторных пулеметов.

— Довольно страдать идиотизмом! — процедил я. — Им наши заряды как слону дробина. Помечайте маркерами и уничтожайте ракетами. Посмотрим, как они от них будут уклоняться!

Сказано — сделано. Грозди ракет средней дальности вырвались из спин МБР и ушли огненными кометами вертикально вверх. Через двадцать секунд букет алых вспышек полыхнул среди наступающего клина, расстроив боевой порядок. Противники даже не могли и предположить, что их наступление смогут сдержать наши с виду неуклюжие механизмы. Да не просто сдержать, но и заставить остановиться.

— Теперь за дело, господа! Все, как на учениях. Сначала удивить, потом добить!

Пять МБР, словно выпущенные стрелы, взвились в небо и огромными прыжками поскакали навстречу окутанным дымом и пламенем танкам противника. Неповоротливые башни не успевали за нами и никак не могли поймать нас в прицелы. Глухо ухали пушки, без устали отсылая в нас один снаряд за другим. Я не решался предположить, что бы произошло, если бы хоть один угодил в МБР. На испытаниях бывали разные казусы, и тут все зависело от везения — все же это были разведывательные, а не штурмовые машины. Бастер приземлился прямо на ребристую башню. От рухнувшей сверху тяжести гусеницы танка глубоко увязли в песке. Наклонившись, Бастер поудобнее ухватился за ствол пушки и загнул его кверху. Напуганный его наглостью танкист выстрелил — и ствол тут же распустился ярким цветком взрыва. С расстояния нескольких метров я выдал по второму танку такую ураганную очередь, что навесную броню изорвало пулями, словно она была сделана из тонкой фольги, а не из композитного сплава. Джош, Атон и Джим, словно безумные демоны, ворвались в плотный строй дымящейся техники. Выдирая стволы, уродуя огрызающиеся выстрелами башни, они упивались возможностью еще что-нибудь сломать или искорежить.

Аварийная лампа сигнализации дала мне понять, что танк, который только что проехал гусеницами по моей стопе, вывел из строя несколько шарниров, сгибающих щиколоточный привод МБР. Догнав танк, я очередью из роторника перебил левую гусеницу, заставив его завертеться вокруг оси. Крутанувшись в последний раз, он застыл, исторгнув в небо облако смрадной гари. Неспешно подойдя к нему сбоку, я взялся за каток и мощным рывком перевернул танк на бок. Жалобно надрывая двигатель, боевая машина бессильно вращала в воздухе единственной уцелевшей гусеницей.

— Эти сволочи моему сороковому оторвали запястье! — бушевал Бастер, очередями настигая убегающих танкистов.

Джош, не тратя времени на полное уничтожение техники, просто приставлял пулеметы к решеткам воздуховодов и с обеих рук разрывал очередями двигатели. Позади нас чадила дюжина костров, в которые превратился танковый патруль полковника. Невероятное везение, иначе не скажешь. Потеря любого из наших МБР могла тяжело отразиться на моральном духе моих людей.

— Будь они прокляты! — выругался Джош. — Откуда они здесь взялись?! За нами следили?

— Да какая теперь разница? Нужно уходить, пока сюда не налетели стервятники полковника. Если они подкараулят нас на ровной местности, нам не уйти живыми. Винтокрылые машины у него что надо.

— Так и будем здесь стоять и гадать?

— А почему бы и нет? Эти сволочи нас подстерегли…

— Хватит! Мне плевать, как все обстоит на самом деле, — веско закрыл я тему, избегая долгих и ненужных споров. — Вляпались в дерьмище хуже некуда, а тут еще ваши дебаты выслушивать! Чтобы через минуту здесь никого не было! Стоило расслабиться, и вот вам результат…

Мы поспешили к месту, где нас ждала группа Хартмана. Дотуда было часов шесть ходу. Дик в экипаже был всего года полтора, не больше, но успел зарекомендовать себя с самой лучшей стороны. Отчаянные люди, не боящиеся риска ради достижения поставленной цели, всегда вызывали у меня уважение и восхищение. Как и я, он был ветераном легиона. Так же сражался на разных планетах во имя идеалов Империи. Уничтожение изоморфера застало его врасплох — как и множество других людей, — и он стал простым солдатом удачи. Я отдал под его командование свою роту «Альфа-зеро», названную в честь памятного подразделения, в котором я служил. Кроме Хартмана, в команде «Альфа-зеро» осталось четыре человека, которые были подготовлены к миссиям любой сложности. Череда конфликтов изрядно потрепала роту, а новых профессионалов было набирать неоткуда. В команду входили четверо братьев — Отто, Гюнтер, Карл и Зигфрид.

Братья, одетые в мимикрирующую броню «пустыня-камень» — чуть не истощившую наш общий бюджет, — организовали базу под песком и сейчас занимались тем, чем обычно занимаются солдаты в ожидании боя. Проверяли оружие. Просматривали боеприпасы на наличие дефектов. Чинили нательную броню и следили за показаниями широкополосного переносного радара «Сфера».

— Что-нибудь есть? — поинтересовался я у Хартмана, едва выбрался из МБР.

— Мы нашли базу. Наткнулись на торчащие из песка воздухозаборники.

Это была хорошая новость. Как оказалось, старая база безмятежно дремала под тоннами песка, надежно храня в своих недрах самое драгоценное сокровище во Вселенной — энергию, которая была нам очень нужна.

— Отлично, — сказал я. — Теперь бы еще суметь туда пробраться. Думаю, полковник этого очень не хочет, так что сражения не избежать. Что-то еще?

— «Бетти» доставили. И еще перестрелка на юге, откуда вы пришли.

— Наша работа, не спорю. Наткнулись на танковый патруль…

— Любопытно. И что же вы с ним сделали?

— А что обычно делают в таких случаях? Да уже через час там начала бы кружить авиация.

— Слишком опрометчиво. Их обязательно хватятся и отправятся искать.

— Они выскочили прямо на нас. Пусть полковник думает, будто это сделали повстанцы. Мало ли их в этом районе бродит…

— Тоже верно. А у нас ничего интересного не происходило. Стратолеты полковника в этот район почти не суются. Не без оснований опасаются, что их собьют с земли. Здесь действительно шныряют разрозненные группы партизан, любящих пошалить с ракетами «земля — воздух»…

— Это, конечно, греет душу. Будем надеяться, они и дальше будут их отпугивать.

Забравшись в палатку, я жестом поприветствовал братьев Вульф. Отто колдовал над радаром, поэтому отделался кивком, зато Гюнтер и Карл стали расспрашивать о последних новостях. В особенности их интересовало местоположение коменданта.

— Долго нам здесь еще торчать, Ин? Это местечко далеко не тот рай, о котором ты нам рассказывал! — проворчал русоволосый Карл, больше смахивавший на скалу, чем на человека. Мощная мускулатура была закрыта нательной броней, но даже через нее бугрились могучие мышцы.

На задании меня звали без приставок «сэр» да «капитан». У нас все было по-простому, но от души.

— Потерпи, скоро сполна побегаете под градом снарядов Галунина. Где Зиг?

— Сказал, что консервы — это зло, и отправился на охоту, искать «нормальную» пищу.

— На какую еще охоту? Я ведь приказал никуда не уходить!

— Не волнуйся, он умеет прятаться на ровном месте, — ухмыльнулся Гюнтер.

Правый глаз Гюнтер потерял на прошлой войне и носил черную повязку. На ней он намалевал красный глаз. Когда я его шутки ради спросил, не боится ли он потерять второй, Гюнтер невозмутимо ответил: «Не родился такой человек, который смог бы его забрать, а если и родился, то берегись его, ибо это сам Сатана».

Это был с виду угрюмый и прямолинейный человек тридцати пяти лет от роду, самый старший среди братьев. За ним по возрасту шел тридцатидвухлетний Карл, потом тридцатилетний Отто и замыкал цепочку двадцатисемилетний Зигфрид.

— Дело будет жарким и совсем непохожим на все передряги, в которых мы побывали, — сказал я Гюнтеру. — На этот раз сила и количество не на нашей стороне. Возможно, придется убираться несолоно хлебавши…

— Значит, будем бить не количеством, а умением. Но для начала давай укроем твоих «ходунов». Их прекрасно видно на фоне пустыни.

Я признал его правоту. Мы снова заняли места в машинах и отогнали их подальше, за барханы, где накрыли маскировочной тканью «дижитал». Если смотреть сверху, то ткань проецировала на себя кусочки пустыни. Если сбоку, то выглядело это как колышущийся горячий воздух. Этой же тканью был накрыт и танк гайлатинян.

— Привет, Ин! — раздался голос Зига. — В радиусе двух десятков километров мертвецкая тишина. Смотри, что нашел…

Он показал связку безвольно болтающихся щупалец, оказавшихся на деле мертвыми змеями с красным узором на коже. Скорее всего, смертельно ядовитыми.

— Зачем они тебе? Ремней решил нашить?

— Съем. Они чертовски вкусные. Желаешь попробовать?

— Нет уж, спасибо. Я не ем всякую гадость, — скривился я.

— Напрасно. Многое теряешь! — улыбнулся Зиг. — Если передумаешь…

— Не передумаю! Проваливай!

Невозмутимо положив змей на плечо, он скрылся в палатке.

За обедом Гюнтер сказал:

— Ну, допустим, мы сможем проникнуть на базу и забрать энергию. А что потом? Может, попытаем счастья в секторе Доминиона? Говорят, там создается Вторая Галактическая Республика.

— Что еще за Доминион? — жуя сухарь, поинтересовался я. — Очередной Союз промышленных планет? Сколько их было на моей памяти — и не счесть. Я знаю только одно: ничего хорошего от них не жди. Это на Земле?

— Точно, — вступил в разговор Атон. — Называть его «очередным Союзом» не совсем верно. Это новая сила, способная объединить все окраинные миры под знаменами свободы и порядка…

— Ладно врать-то! — сказал Хартман. — Этот Альянс начал распространять свое влияние подобно чуме. Я не знаю деталей, но эти ребята мне не нравятся. То, что я о них слышал, не внушает оптимизма.

— Они действительно милитаристы до мозга костей. Но они выбрали путь мирного захвата миров, — не сдавался Атон.

— Мирного захвата? — ухмыльнулся я, налегая на консервы. — Что-то новенькое.

— Это как это «мирного»? Разве захват бывает мирным? — вопросил Джош и с благодарностью кивнул Отто, который передал ему разогретый мясной брикет и флягу с водой.

Атон пожал плечами и, зачерпнув из котла наваристой похлебки, подул на ложку. Он даже причмокнул от удовольствия, но когда увидел всплывшие со дна змеиные головы, то побледнел, а потом согнулся пополам, стараясь исторгнуть из себя проглоченный бульон. Чуть не подавившись супом, все попадали, кто где сидел, неудержимо хохоча. Зиг честно предупредил, что суп будет со змеями, но Атон, наверное, решил, что тот пошутил.

— Слабак! — смахивая слезу, смеялся Гюнтер. — Какой ты все-таки гурман! Хо-хо!

Демонстративно зачерпнув ложкой вареные куски, он смело отправил их в рот. Активно работая челюстями, заурчал и зачавкал, вызвав новые спазмы у Атона.

— Это вкусно, дубина! Универсальное средство от болезней и печали!

— Тьфу, гадость какая… — Атон припал к фляге с водой.

Пришлось и мне, под ухмылки Зига и остальных, осторожно испробовать блюдо. Оно оказалось не таким уж и отвратным, как я опасался. Змеиное мясо напоминало сардельки, которые братья Вульф отменно готовили на камбузе корабля.

Одна беда была с этими змеями Нимба — жевались, словно вареная покрышка.

После обеда, когда Гюнтер сменил Карла на посту, я связался с кораблем. Мне ответил псевдоинтеллект Железяка. Он вывел на линзу моего шлема самую свежую информацию. Короткая видеозапись с орбиты показала значительный кусок Тетрассийской пустыни, по которой с мелкими стычками продвигалась армия полковника Галунина. Предупредив союзных баронов, чтобы не вмешивались, повстанцы, как и обещали, собрали свою армию и до поры притаились в ожидании. Увеличив обзор, Железяка специально показал мне красные звезды на крышах и башнях машин. Так старая каналья полковник давал своим до поры до времени спрятанным воздушным силам недвусмысленную подсказку, как отличить своих от чужих. Если ситуация выйдет из-под контроля и боевые порядки смешаются в общую кучу, авиации будет проще разобраться, кого бомбить. Очень предусмотрительно со стороны полковника. Сотни открытых бронемашин на гусеничном ходу везли в своих кузовах задыхающихся от жары солдат, одетых в тяжелые пустынные доспехи. Галунин не сомневался, что начнется большая битва, поэтому решил подготовиться основательно. Стальная змея войск неспешно ползла меж барханов, навевая уныние.

«Тяжеловато с ними будет справиться», — думал я. Даже если мятежники и соберут такое же количество сил, застать Галунина врасплох будет невозможно. По сведениям орбитальной разведки, у старой базы полковник выкинул три роты воздушного десанта, который в данную минуту укреплялся на месте. К счастью, буря Нимба прошла мимо, на юг, и небо было чистым, словно стеклышко. Значит, ничто не помешает нашему кораблю вести обстрел с орбиты.

— Вам страшно, капитан? — раздался у меня в наушниках любопытный голос Железяки.

— Что? Ты о чем? — удивился я, прервав размышления.

— Страх. Люди его испытывают, когда сталкиваются с тем, что их пугает. Ваши медицинские показания указывают на высокую степень волнения. Частота пульса резко увеличилась…

— Не буду врать тебе, железка. Мне страшно… Чуть-чуть.

— Постарайтесь не находиться в зоне поражения корабельных орудий. Я не смогу гарантировать вам и вашим людям стопроцентную безопасность. Вы беспрекословно должны следовать моим указаниям, если не желаете сыграть в ящик. Мое оружие не идеальной точности…

— Ты, главное, не увлекайся и не лупи куда попало. Сначала накрываешь тяжелую технику с пехотой, а уж потом, как карта ляжет. Помни про летательные аппараты, которых над базой скоро будет кружить больше, чем мух над вареньем. У Галунина есть боевые геликоптеры. Это очень опасные и маневренные машины, куда опаснее гравиплатформ. Удели им особое внимание.

— Уж будьте уверены, уделю. Будут еще пожелания, капитан? Может быть, хотите продиктовать завещание на случай тяжелого ранения или смерти?

— Да пошел ты к дьяволу! — раздраженно ответил я, уязвленный его юмором. — Вернусь на корабль, лично отформатирую твою псевдоматрицу! Перед заварухой дай сигнал на подрыв ракет. Черт его знает, где эти повстанцы сейчас и как быстро смогут прийти на помощь. И еще… если со мной все же что-то случится, сам знаешь, что делать. Битву не прекращайте. Потом спокойно изберите нового капитана. Команда должна проголосовать единодушно или большинством голосов. Избранному передашь коды к кораблю и арсеналу…

— Я вас понял, не волнуйтесь. Просто постарайтесь вернуться, вне зависимости от того, живым или мертвым. Лучше, конечно, живым, а то с кем же еще я буду так интересно общаться?!

— А вот это как получится. Гляди у меня в оба, умник, и будь готов действовать. Конец связи.

Вскоре Хранитель сообщил, что Галунин в последнее время сам не свой. Старик утверждал, что комендант не до конца уверен в себе и своих силах, отчего постоянно находится на взводе.

— Может, с ним все же стоит попытаться договориться, пока все не утонуло в крови?

— Не о чем нам договариваться с ним! — отрезал я. — Все равно обманет.

— Ну смотри, — вздохнул старик и отключил передатчик.

Долго прятать МБР в пустыне, когда квадрат кишел самолетами Галунина, было нереально. Поэтому мы спокойно направились к ближайшему посту. Местность над базой гвардейцы Галунина перекопали за одну ночь таким количеством сделанных на скорую руку фортификаций, что я даже заколебался. Одно дело сражаться в гуще войск, при полной неразберихе — в чем и состоял мой план, — а другое дело подавлять каждую огневую точку. Свои танкетки и бронемашины десантники врыли в песок, оставив торчать только скошенные башни с тонкими пулеметами. Огневые точки были укрыты маскировочными сетками и обложены мешками с песком.

Мы постарались прийти на место к моменту прибытия головной части колонны, но оказались там чуть раньше и едва не поплатились за это. Десантники открыли по нам ураганный огонь. Хорошо еще, они стреляли из легкого оружия, и, кроме царапин и вмятин, наши ходячие машины не получили никакого ущерба. Мне пришлось связаться с их командиром и попросить его перенаправить вызов Галунину. Сначала командир десантников и слушать ничего не хотел, но потом соединил.

— Немедленно прекратите стрельбу и дайте моим людям возможность пройти! — рявкнул я.

— А, вот и вы, лейтенант! Подождите немного за периметром. Сейчас прикажу своим стрелкам, чтобы пропустили ваших людей…

Голос полковника был по-деловому сух, и в нем проскальзывали нотки хорошо скрытого злорадства. Коменданта забавлял инцидент, в котором нас немного потрепали.

— Встречаемся у главного входа базы, — сказал я. — Мне не терпится увидеть, как там у вас с Имперскими кодами к замкам. Вдруг они устарели?

— Не волнуйтесь. Я разрешу вам лично разблокировать электронные замки, чтобы вы избавились от всех ваших подозрений.

— Как там Хранитель?

— Он весьма интересный человек. Разговоры с ним доставили мне истинное удовольствие. К сожалению, он сейчас занят и не может вам ответить из экранированного автомобиля. Потерпите немного и сможете сами справиться у него о его делах…

— Какие у ваших людей необычные скафандры! Или это управляемые на расстоянии роботы? Пускай они подойдут ближе, я желаю их рассмотреть…

Я не ответил. Все это время я с растущим беспокойством сканировал приближающуюся машину полковника, но неизменно натыкался на незримый барьер ментального щита. Приподняв манипулятор МБР, я приветственно помахал приближающимся машинам.

— Ну, надо же! — раздался в рации голос коменданта. — Какие забавные механизмы. Может, они еще и честь отдавать умеют?

— Если будет нужно, они не только честь отдадут… — с угрозой намекнул я.

— Ну-ну… — Галунин отключил связь.

Мне стало ясно, что миром нам не разойтись. Выбор Хранителя — не мой путь.

К тому времени большая часть армии окружила зону вокруг старой базы и застыла. Командная машина полковника, в которой тот держал старика, остановилась в центре бетонного кольца. Шум запорных механизмов и клубы пыли отвлекли меня от созерцания приближающихся геликоптеров. Бронетранспортер стал медленно опускаться под землю. Из разгерметизированной шахты высоко в небо взвился белесый столб пара. Наши МБР подошли туда и остановились у самой кромки. На стенах сорокаметровой шахты зажглись лампы дневного света, демонстрируя далекое дно. Платформа с машиной полковника продолжала опускаться. Все это нравилось мне все меньше и меньше. Почему он не появился на людях?

— Кто видел полковника? Он хоть на миг показывался в окне машины? — тревожно опросил я всех по закрытой линии. — Срочно включите феромоновые датчики и выясните, где он!

— Никак нет, первый. Ничего не вижу сквозь эту пылищу! — буркнул Джош.

— Ничего.

— Нет, не видел!

— Не видел.

— Может, он так за свою шкуру переживает, что боится выйти наружу?

— Плевать на догадки! Просто выясните, где он!

Мысленно сосредоточившись на Хранителе, я протянул к нему ментальные щупы и чуть не вскрикнул от неожиданности, когда коснулся разума старика. Он находился в полубессознательном состоянии внутри броневика и был на грани болевого шока. Чем ниже опускалась платформа, тем слабее становился сигнал его мозга.

Я без раздумий прыгнул в колодец, одновременно включая антигравы и реактивные стабилизаторы полета. Ярко освещенный зев колодца рванулся навстречу, и лампы дневного света с бешеной скоростью замелькали у меня перед глазами. МБР быстро падал, догоняя платформу с машиной. Чем ближе я подлетал, тем явственней становилась боль Хранителя.

— Старик! Не умирай у меня, слышишь?! — посылал я импульсы в его мозг.

Неожиданно пришел ответ, подтвердивший мои опасения:

— Это ловушка… Уходите отсюда немедленно…

И тут снова зазвучал уверенный голос полковника:

— Я вот что подумал, лейтенант. Учитывая нашу взаимную неприязнь и обоюдное желание обладать космическим кораблем и запасами энергии, я решил аннулировать наше соглашение. После вашей скоропостижной смерти в результате, конечно же, чистого недоразумения я начну переговоры с вашим преемником. Если он окажется таким же упрямцем, как вы, мы собьем ваше корыто и навсегда похороним его в песках…

Мне стало окончательно ясно, что мерзавец все время пудрил нам мозги, стараясь заманить в ловушку. Оставалось надеяться, что мои парни не прозевают атаку.

Тонны песка и кусков бетона обрушились на меня. Я наклонился над крышей бронемашины и, ухватив ее стальными манипуляторами, потянул на себя. Сервомышцы рук, натянувшись, словно канаты, выдрали с корнем крышу броневика. Я увидел лежащего на заднем сиденье связанного старика. Водитель в ужасе открыл огонь из автомата по моей кабине. Пули застучали по лицевому щитку, не нанося МБР никакого вреда. Вот теперь я разозлился по-настоящему! Одно движение манипулятора — и солдата размазало по всей кабине. Брезгливо отерев железные пальцы о шероховатую стенку шахты, я попытался высвободить Хранителя из железного плена.

Дела у моих людей в это время складывались неважно. Наш прилетевший шаттл, пораженный доброй сотней управляемых ракет, пылая и дымя, рухнул в пески. Сильнейший удар сотряс его, и он исчез внутри яркого облака взрыва.

— Призываю экипаж «Звездного странника» быть благоразумным и сложить оружие! — вещал на всех частотах холодный голос полковника. — Сопротивление бесполезно. Без энергии вы никуда не улетите. Сдайте корабль, тогда я гарантирую вам спокойную жизнь и достойную материальную поддержку до конца ваших дней. Вы сможете взять с собой любое имущество, которое сочтете нужным! Я обязуюсь выплатить вам награду…

Его передача потонула в грохоте взрывов. Земля даже на глубине пяти километров, у дна шахты, вздрагивала. В дело вступили малые и средние орудия «Звездного странника».

— Мы в деле, кэп! — раздался голос Бастера. — «Странник» отогнал этих стервятников! Предлагаю для начала отомстить за подлость, а там по ходу драки вспомним остальные обиды…

— Целиком поддерживаю Бастера! А иначе они все погибли зря! — присоединился Джош.

— Хорошо, — постепенно загораясь гневом, я стиснул кулаки. — Скажите Лентяю, пусть готовит реанимационную капсулу для Хранителя. Нужно его эвакуировать.

— Не беспокойся, Ин, мы сдержим их, сколько понадобится. Делай, что должен делать!

Рейдер, висевший над планетой, ощетинился выдвижными стволами пушек. Они без устали принялись обстреливать клочок пустыни, на котором велась борьба за обладание Имперским складом. Орудийные расчеты, подчиняясь рекомендациям главного информера, по очереди накрывали залпами коробки с пехотой и тяжелые танки на марше. Самоходные гаубицы сгорали, оставляя на песке жирные пятна. Было очень важно рассечь армию полковника и продолжать это делать до тех пор, пока не останутся лишь разрозненные подразделения, не способные создать ударный кулак. Старпом с удовольствием отметил, что ракетные шахты уничтожены с ювелирной точностью. К сожалению, часть ракет уцелела, и я приказал отыскать их и последовательно ликвидировать. Псионический шлем с великолепной четкостью изображения показывал возможные точки сосредоточения ракет и их доставщиков «РД-3» — гравитационных пусковых платформ, которых у Галунина оказалось три десятка.

Рейдер играючи сбивал слабые ракеты ПВО планеты и ухитрялся при любом удобном случае уничтожать пусковые шахты, расположенные на экваторе. Пока космический корабль выпускал в сторону Нимба один десяток снарядов за другим, а его легкие автопушки длинными очередями лупили по пустыне и колонне войск, в бой вступили новые силы, ждавшие своего часа. Лидеры повстанцев свою часть уговора выполнили и ударили по мечущимся в пустыне войскам Галунина. Не знаю, на что изначально рассчитывал комендант, но его наглый блеф с треском провалился.

Оставлять старика на подъемнике было опасно, но и тревожить его во время боя было неразумно. Ухватив бронемашину, я поспешно втащил ее в переходную камеру базы. По крайней мере его здесь не зацепит шальным осколком с поверхности. Передо мной находилась заблокированная шлюзовая дверь с двенадцатиконечной звездой Первой Галактической Империи. В глубине скалы, за тысячами тонн стали и железобетона, хранились крупнейшие запасы энергии для кораблей целого сектора. Я вышел к освещенному стволу шахты и до максимума повернул ручку управления реактивными струями. Бетонный пол с грохотом и языками огня ушел вниз, стенки отразили рев двигателей. Задрав голову, я наблюдал сквозь стекло кабины, как высоко вверху бушует пламя, мелькают огненные трассеры и дымные следы ракет.

Я возвращался наверх, сжигаемый ненавистью к полковнику.

— Первый, пригнись!

Эти слова едва прозвучали у меня в голове, а я уже отреагировал — уберегая ее от залпа малых ракет, щедро разбрасываемых самоходными ракетометами. Командной машины полковника в хаосе боя видно не было. Нутром чуя его присутствие, я продолжал планомерно выискивать в море ментальных всплесков волну Галунина. Его щит был непроницаем, но именно это его и выдавало с головой. Я его ощущал как абсолютную пустоту, сравнимую с черной дырой на фоне ярко-голубого неба. Она перемещалась в одном из геликоптеров.

Огненный луч толщиной с бревно рассек пополам четырехствольную гаубицу, развернувшую орудийную башню в сторону приближавшихся войск повстанцев. Вокруг творился сущий ад — фигуры десантников и разбитые вдребезги танки, чьи стволы были загнуты вертикально вверх. Чувствовалась работа Атона, Джоша, Бастера и Джима. Больше некому. Один из танков стал разворачивать в мою сторону гладкоствольную пушку двухсотого калибра. Было мало времени на маневр уклонения, поэтому я просто прикрылся оторванной башней другого танка, как щитом.

— Чтоб тебя черти съели! — выругался я от встряски, когда чудовищной силы удар откинул МБР далеко назад, опрокинув на спину.

Боевая башня у меня в руках раскололась на части и разлетелась брызгами расплавленного металла. Скинув с себя обломки, я включил антигравы и взлетел, обстреливаемый сразу несколькими зенитными стволами. Группа танков «Беркут-М» с лязгом пронеслась подо мной и устремилась к дальнему периметру, на который пришелся самый мощный удар повстанцев. Сейчас все были заняты отражением новой атаки. Нашим ходячим машинам уделяли не особо много внимания, однако вертолеты продолжали обстреливать нас с безопасного расстояния, не подставляясь лишний раз под наши роторные пулеметы.

— Держитесь, кэп! Сейчас поддержу огнем! — раздался голос Тэкса, водителя «Бетти».

Он, словно атакующий носорог, бесстрашно врезался в передовые укрепления, раскидывая вставшие у него на пути бронемашины. Чудовищные гусеницы «Бетти» с легкостью, недоступной остальным танкам, перемалывали брустверы и доты, сделанные из цельных железобетонных брусьев. С воплями и руганью с дороги танка в страхе бежали буро-коричневые фигуры солдат Галунина, стреляя из ручных гранатометов и пулеметов. Танк мог выдержать еще и не такие попадания, так что за его шкуру можно было не переживать. Меня больше волновало наше собственное месторасположение на вершине холма, прямо под носом окопавшихся десантников полковника. Теперь в нас не стрелял разве что ленивый. Все целились в шарнирные крепления ног и рук — самые уязвимые точки МБР. Виртуальная сетка прицела без устали корректировала каждое мое действие. Длинные очереди роторного пулемета сметали технику и людей. Меня даже замутило от вида столь щедро проливаемой крови. Так бессмысленно солдаты не должны умирать…

«Старею. Теперь не выношу даже вида крови, а ведь раньше был в ней по пояс», — подумал я с неудовольствием.

На вершине холма орудовали группы истребителей танков и огнеметчики. Последние, кстати, весьма активно пытались с помощью струй напалма из заплечных ранцев остановить «Бетти».

— Ингвар, убирайся оттуда к чертям! Мы в огненной ловушке! — крикнул Хартман.

Он должен был обеспечивать нашим МБР наземное прикрытие и вывести из окружения в случае боя. Его спецназовцы подсвечивали лазерами цели, облегчая наведение ракет. Вооруженные сорокапятимиллиметровыми базуками, они с расстояния нескольких километров избранно наносили урон людям Галунина. Их целью были старшие офицеры и командиры среднего звена, без которых армия теряла присутствие духа и впадала в панику. Также они не брезговали уничтожением коммуникационного оборудования. Выпуская одну управляемую ракету за другой, они со снайперской точностью уничтожали выбранные мишени.

— Дик! Ради всех святых, включай свои сюрпризы, пока нас здесь не перемололи в порошок! — крикнул я в рацию, мощным пинком бронированной ступни отбрасывая военный грузовик, в чьем кузове яростно стрекотал пулемет пятидесятого калибра. Солдат за пулеметом застыл в беззвучном крике, когда механическая ступня почти до середины смяла кузов — подбросив грузовик в воздух, где он красочно взорвался.

Песок был заляпан машинным маслом и органическим топливом из пробитых танковых баков. Черные облака низко стелились над ним. Со стороны мы напоминали титанов из мутно-серого стекла, искажающего лучи света. Маскировочное поле было очередным ноу-хау, которое мы впервые применяли в бою. Мы очень надеялись, что его эффективность превысит прежние показатели. Перешагивая через врытые в песок танкетки, я склонялся над ними и напрочь выдергивал строчащие пулеметы, а иногда просто сгибал башни набок. Вскоре в дело вступили и сюрпризы Хартмана. Псевдоразумные мины «Поганцы», после того как их активировали, стали под поверхностью песка преследовать всех, кто только оказывался в поле их радаров. Мины по форме напоминали полутораметровых червей, которые сами решали, когда стоит выскочить и прилипнуть к цели. Через миг после этого они превращались в огненный шар взрыва. Правда, был и минус — мы сами могли легко стать их жертвами. Оставалось надеяться, что вражеских целей будет гораздо больше наших. Выдвинувшиеся из башни стволы зенитных пушек «Бетти» устроили такое буйство огня, что все летательные машины в радиусе двух километров стали боязливо облетать нас стороной. Тонкие росчерки плазменных сгустков легко прожигали дырки в стомиллиметровой стали, уничтожая цели еще на подлете.

С боями пробиваясь сквозь запруженное техникой и людьми пространство, наша пятерка чаще действовала механической силой, нежели оружием. Во-первых, ракеты мы растратили еще в первые минуты сражения. Во-вторых, грубая сила оказалась намного эффективней, чем роторные пулеметы.

— Джим, сними у меня с хвоста этого сукина сына!

— Атон! Гляди вперед! Куда прешь, парень? — кричала рация в шлемофоне.

Машина Атона с глухим стуком столкнулась с роботом Бастера. Не удержавшись на ногах, тридцать тонн стали и композитных материалов рухнули прямо на сгрудившиеся грузовики с вражеским продовольствием. Тысячи банок с консервами рассыпались блестящим ковром по песку, а свистящие пули и гранаты разрывались в их гуще. Ошметки консервированного мяса еще долго летали по воздуху от прямых попаданий…

— Хватит валять дурака! Убирайте оттуда свои задницы, пока их не нашпиговали свинцом! — закричал я по рации, с трудом увернувшись от ракеты, прилетевшей откуда-то сбоку, где чадили сожженные грузовики с топливом.

— Кэп, мы всего в полукилометре от крупного склада боеприпасов, — воскликнул Атон.

— Если мы прорвемся к нему, устроим еще тот фейерверк… — поддержал его Бастер.

— Отставить! Мы возвращаемся к группе Хартмана…

— Но ведь это три километра по открытой местности! — возмущенно воскликнул Атон. — Мы окажемся как на ладони! Я не желаю быть мишенью в тире…

— Атон, я отдал прямой приказ! Мы не можем и дальше уповать на везение. Если одного из нас подобьют в тылу вражеской группировки, спасти его будет проблематич…

Договорить я не успел — моя машина, сигнализируя о критических попаданиях, начала валиться на спину. Я и не заметил, как вынырнувший из огня пятнистый танк на полном ходу протаранил ее коленный сустав и тут же расстрелял в упор вторую ногу. Ударившись головой о переборку, я на миг потерял сознание, а когда очнулся, то уже задыхался от невыносимого жара.

— Капитан… Ты жив? — кричала рация. — Отзовись…

Выплюнув сгусток крови, я отер разбитые губы тыльной стороной синаптической перчатки и начал думать, как выбраться из раскаляющегося стального гроба. Системы жизнеобеспечения отказывали одна за другой. Оранжевая ртуть — начинка вольфрамового снаряда — быстро прожигала внешнюю оболочку. Грудная пластина, в которой находился выход, была изуродована прямым попаданием снаряда. Обездвиженный МБР упал навзничь, а значит, аварийный выход на спине накрылся медным тазом. Оставался слабый шанс на катапульту, еще ни разу не прошедшую испытаний без каких-нибудь недоразумений и происшествий. Прибегнуть к ней — значило полностью отдаться на волю судьбы. Но выбор был невелик: или сгореть заживо, или рискнуть в надежде на чудо. Помянув нелестным словом всех демонов космоса, я решительно потянул ручку отстрела кабины. В замкнутом пространстве раздался резкий свист пробитой гидравлики. Искры жгучим душем окатили меня с потолка и… ничего. Чуда не случилось. Я по-прежнему был заперт в кабине. Над головой продолжало расти алое пятно раскалившегося металла. Еще минута, и поток ртути выльется мне прямо на голову — перспектива, не располагающая к оптимизму.

— Попал… как кур в ощип! — зло рассмеялся я, ударив кулаком о панель катапульты.

Сбоку раздался треск лопнувшей переборки. Часть корпуса, словно крышка от банки, откинулась в сторону. Меня на мгновение окатило гарью пылающего топлива и оглушило воплем боли горящих заживо людей. Они, как черти в аду, мельтешили в пламени, возникшем на месте цистерны заправщика. До конца не веря в свое счастье, я быстро расстегнул ремни безопасности и, скинув синаптический шлем, выполз наружу сквозь образовавшийся лаз.

Трудно описать мои чувства, когда я увидел над головой вместо стальной кабины голубое небо. Это было сродни возвращению в мир живых из самого мрачного ада.

«Если выберусь отсюда живым, обязательно усовершенствую катапульту», — торжественно пообещал я себе.

Стянув с ближайшего трупа куцый бронежилет без рукавов, я надел его поверх комбинезона. На локти и колени нацепил трофейные бронированные щитки, способные выдержать попадание пули. Сам бронежилет совсем не вдохновлял — обычный многослойный кевлар, сшитый из пяти-шести слоев, с тонкими пластинами композитной плитки. Когда вокруг бушует кровопролитный бой, страх за собственную жизнь и здоровье предательски закрадывается в душу. Осмотревшись, я даже присвистнул от удивления. Ущерб от пяти МБР оказался столь велик, что только сейчас стал понятен их истинный потенциал. Эдисон Смит оказался прав — за такими машинами будущее.

На равнине остались дымить одни лишь остовы подбитой техники. Грохот боя переместился на север и юг. Я же отправился на запад. Сражение распространялось по всей долине. Мятежники накатывали на очаги сопротивления волнами, прикрываясь броней трофейных танков и машин. В песок с визгом зарывались прилетевшие издали пули, поднимались в небо фонтаны взрывов. Тысячи мертвых и раненых с обеих сторон громоздились на песке. Страна мертвых. На моих глазах сталкивались танковые армады полковника и местной оппозиции. Часто они оставались там, где сражались, превратившись в груды горелого металла и горы мертвых тел. Численный перевес в технике и солдатах был на стороне мятежных баронов, но им недоставало опыта и тактических знаний. Две группы армий рассыпались по пустыне, сталкиваясь в лобовых сражениях в самых разных местах. Двигаясь цепями по барханам, мятежники часто и сами попадали в хитрые засады. Что бы ни говорили о людях полковника, дело свое они знали великолепно.

Обойдя кипящую боем долину, я сменил направление на север, туда, где находился лагерь Хартмана и его спецназовцев. Позади меня зашуршал песок, и я скорее инстинктивно, нежели сознательно, отскочил в сторону. «Поганец», выскочивший из песка, прыгнул, целясь стальными захватами в меня, но я успел упасть. Пролетев над моей головой, он вновь зарылся в песок. Сегментное тело кружилось в смертоносном торнадо, вращая десятками мелких буров. Именно они позволяли так быстро передвигаться под песком.

— Проклятье Фрелла! Только тебя здесь не хватало! — выругался я, поднялся на ноги и дал деру.

Не знаю, почему он посчитал меня достойным своего внимания, но отказываться от преследования, по-видимому, не собирался. Если умная мина брала тебя в оборот, упрямее и настойчивее преследователя было не сыскать. Шустро извиваясь под поверхностью песка, «Поганец» гнался за мной по пятам. Я растратил на него весь свой запас ругательств и четыре магазина к автомату, а толку пока не было никакого. Для уничтожения управляющего модуля мины требовалось прямое попадание в микропроцессорную матрицу псевдоинтеллекта, диктующую поведение механического убийцы. Он упрямо преследовал меня, стремясь выполнить свою единственную цель — уничтожить выбранную мишень. Отбросив в сторону разряженный автомат, я сосредоточился на беге. Опережая мину на несколько метров, я старался увеличить отрыв. Если удастся добежать до скал и спрятаться в укрытии, есть шанс уцелеть, хотя мина была снабжена, помимо противотанкового фугаса, полноценным зарядом шрапнельных шариков. При взрыве зона их рассеивания составляла три километра.

Теперь, петляя меж остовами сгоревшей техники, я жалел, что приказал Хартману засеять местность этой гадостью.

С грохотом и скрипом железа из дыма пожарища прямо на меня выскочила гвардейская танкетка десантников. Перегородив мне дорогу между двумя холмами горелого железа, она угрожающе развернула в мою сторону дуло лучемета.

— Застынь на месте, ублюдок! — рявкнули громкоговорители на башне.

— От ублюдка слышу! — огрызнулся я, поднырнув под тонкий ствол танкетки.

Ухватившись за него обеими руками, я взобрался на броню машины. Чуть не поскользнувшись на покатых боках башни, скатился позади нее и отпрыгнул от танкетки как можно дальше, считая оставшиеся до взрыва секунды. Мина скользнула под танкетку и с грохотом взорвалась под днищем, высоко подбросив ее. Последнее, что я увидел перед тем, как отключиться, — это объятая пламенем боевая башня, подскакивавшая на песке, словно мячик. Сам искореженный корпус танкетки отшвырнуло далеко в сторону. К счастью, он поглотил всю силу взрыва, а шрапнельный заряд ушел в песок, не причинив мне вреда.

Контузия встретила меня звоном тысячи колоколов под сводами моего многострадального черепа. Звон перешел в мерзкий визг, а потом кровавый туман опустился перед глазами и заполонил весь окружающий мир…

Я пришел в себя оттого, что кто-то, приставив горлышко фляжки к моим губам, старался напоить меня водой не первой свежести, невыносимо отдающей канализацией.

Я поперхнулся и с трудом смог восстановить дыхание.

— Ну и передряга, кэп! Этот день мы еще не скоро позабудем! — сказал поивший меня человек. — Ведь говорил, что от полковника больше вреда, чем пользы. Так нет, ты никогда не прислушиваешься к моим советам. Скажи, какого черта ты лично возглавил эту атаку? Еще немного, и тебя пришлось бы соскребать с песка.

— Перестань болтать, Малек!

Оттолкнув флягу, я попробовал встать на ноги, но с глухим стоном вновь упал на спину.

— Это меня так качает или землю под ногами?

— Тебе лучше не вставать, Ин. Сейчас прилетит шаттл, и мы доставим тебя к Лентяю в лазарет. Наверное, у тебя сотрясение мозга. Тебя тошнит?

— Еще как! Не отказался бы проблеваться! — Вымученно улыбнувшись, я сморщился от боли в голове. Казалось, целая Вселенная медленно раскачивается, словно на волнах. — Кто победил?

— Победили мы, точнее, повстанцы. О чем ты думал? Мы ведь договорились, чтобы никто не отходил далеко от места, где его подобьют.

— Там было слишком опасно оставаться. Где остальные?

Вокруг меня сгрудились люди, как знакомые, так и нет. Вот по песку прошлепал Гюнтер, подмигнул и скрылся из поля зрения. Бастер, забрав у Малека флягу с водой, с удовольствием присосался к горлышку, пока тот не отобрал ее. Мир снова стал зыбким и нереальным. Даже лениво парящие в небе птицы как будто замерли на месте.

— Ин, ты бы видел, что тут творилось! Песок горел так же ярко, как эта допотопная рухлядь Галунина! Твой забег по минному полю нужно было видеть, потому что словами не передать!

— Малек, заткнись хоть на минуту.

Я сел и, обхватив голову руками, старался справиться с головокружением и тошнотой. Это явно была контузия. Оставалось надеяться, что она пройдет со временем.

— Кто эти люди?

— Капитан, вы позабыли наш договор?

В поле зрения вплыла румяная физиономия громилы Джанго. Дружелюбно хлопнув меня по плечу, он уселся рядом.

— Мы сломали хребет армии коменданта. В данную минуту мои парни допрашивают эту кровавую свинью. Немного терпения, и мы сможем вскрыть проклятый подземный сейф…

— Вы взяли его живым? — не поверил я своим ушам. — Как вам это удалось?

— Его вертушка совершила вынужденную посадку в горах, где ее поджидали мои люди. При попытке захвата он застрелил троих и сам попытался застрелиться. К счастью, произошла осечка, и мы его повязали без единой царапины.

— И как успехи при допросе?

— Пока никак, но это дело времени, — с неудовольствием процедил Джанго. — Нужно сначала убедиться, что он не протянет ноги в процессе допроса. Как же давно мы ждали этого часа! Теперь он заплатит нам за все сполна!

Я с трудом встал, размял мышцы. Ветер приближающегося вечера приятно холодил кожу под изорванной одеждой. Осмотрев себя, я стряхнул с плеча несколько сплющенных картечных шариков, застрявших в бронежилете.

— Где он? Я должен с ним поговорить, прежде чем над ним поработают твои мясники, Джанго.

— Дохлый номер! — хмыкнул Джанго, вставая следом за мной. — Он фанатик! Таких можно расколоть только адской болью. Доверьтесь мне. У нас даже генералы плачут, как дети.

Ощущая, что упустил нечто важное, я обернулся к своему заместителю:

— У нас большие потери, Малек?

Стронский замялся и пробормотал:

— Давай чуть позже о потерях. Это разговор не на пять минут…

— Где Хранитель? — выкрикнул я ему в лицо, схватив за лацкан куртки. — Вы его нашли? Вы слышали, что я говорил? Я говорил, что его надо эвакуировать на корабль!

— Успокойся! Мы его пока не нашли, но скоро найдем…

— Разумеется, вы его не нашли, черт бы вас подрал! Потому что он все еще в той машине!

Растолкав людей, я организовал спуск в шахту, где и нашлась искореженная машина, в которой медленно, но верно угасала жизнь старика. Мы опоздали и уже ничем не могли ему помочь. Док Смит печально покачал головой и отошел в сторону. Слишком долго никто не оказывал старику помощи. Пули серьезно повредили ему печень и легкое. Он бы истек кровью за несколько минут, если бы все это время не держал пальцами края ран. Система медитации и замедленный метаболизм оттянули конец.

— Простите, Хранитель, — прошептал я, склонившись над его седой головой. — Я подвел вас… обещал безопасность и помощь… Судьба накажет меня за это.

— Нет, Ингвар… все нормально. Я умру дома…

— Дома? О чем вы?

— Я родился на этой… планете. Она когда-то была другой. Здесь не было пустынь…

Он зашелся в кашле. В уголке рта показалась алая капля крови.

— Не нужно меня жалеть, добрый друг. Моя путеводная звезда привела меня обратно — туда, где зажглась много лет назад. Это справедливо…

— Ради бога, молчите! — начал умолять я Хранителя. — Вы растрачиваете последние капли жизни…

— Обречен, но не внакладе. Слишком долгой была жизнь, и слишком много приключений…

Вокруг нас собралась практически вся команда «Звездного странника». Люди стояли в полном молчании, зная, что дед был старожилом корабля и моим другом. И пусть его считали ворчуном, за свою мудрость он заслуженно пользовался уважением.

— Не нужно грустить, парень. Дальше вы уж как-нибудь без меня…

Я обреченно смотрел, как умирает мой друг, не зная, как ему помочь. Он был нетранспортабелен, как пояснил Док Смит, и Доку можно было верить. Если старику суждено умереть, то пускай это произойдет в кругу скорбящих друзей, а не в пыльном трюме шаттла.

— Вы столько раз спасали нас от роковых решений. Простите, что не послушал вас в этот раз. Этого бы не произошло. Как мы теперь без ваших советов?

— Так же, как и всегда, — в подобии улыбки поморщился Хранитель. — Лучше… отсоедините эти глупые трубки и датчики. Они не спасут от зубов вечности… — дрожащей рукой он указал на безучастного ко всему кибердоктора. — Смерть не обхитрить… это наша плата за жизнь. Не дай тьме в душе… захватить над тобой контроль. Это проклятие человечества… Живи достойно… умри… но не поддавайся демонам…

Не знаю, что он хотел мне поведать перед смертью. Он часто говорил о тьме в душе, так ни разу и не объяснив ее сути и происхождения.

Старик умер на закате. Вся команда склонила головы в знак уважения, вне зависимости от того, где находились расчеты — в боевой рубке корабля или внизу, на поверхности Небесного Нимба. Все радиопереговоры временно умолкли, когда мы несли к шаттлу носилки с Хранителем и еще шестью членами экипажа, погибшими во время боя. Четверо из младшего экипажа и двое из группы спецназначения. Бастер погиб внутри взорвавшегося МБР, пораженного сразу семью снарядами. Зигфрид был подстрелен шальной пулей во время наземной операции прикрытия, когда отправился меня выручать из искореженной машины. Это был серьезный удар. У нас давно не было подобных потерь. Все приносили соболезнования Карлу, Гюнтеру и Отто. Бой закончился лишь тогда, когда чудовищная туша рейдера приземлилась неподалеку от старой базы снабжения Империи, начисто проигнорировав мои приказы не садиться. Вид стального монстра из космоса и его грозных пушек произвел неизгладимое впечатление на людей полковника, и они нехотя сдались.

Солнце еще не село за горизонт, а вдали, в клубах пыли, появились колонны трофейной техники и пленных. Повстанцы перегоняли захваченные машины на другие участки фронта, где Имперский гарнизон до сих пор держал оборону не на жизнь, а на смерть. Армия коменданта была слишком большой и слишком рассеянной по всей планете, чтобы ее можно было разбить в одном сражении. Очень скоро к власти придет новый комендант, и бои возобновятся с новой силой. Пока тлеют угли гражданской войны и нет твердой власти, на Нимбе не прекратятся раздоры.

— Дело сделано, кэп! — торжествовал Малек. — Повстанцы слово сдержали. Одного не пойму: как тебе удалось узнать коды Галунина? Он ведь молчал даже под пытками…

— Возможно, решил искупить все то зло, что совершил за свою жизнь. Займись подготовкой корабля к гипермаршевому ходу.

Взяв под козырек фуражки, Стронский вышел в коридор, оставив меня в одиночестве. Тишина в каюте стала давить мне на уши. Всевидящий и вездесущий корабельный разум не спешил начинать со мной разговор. Его вполне устраивало, что я вернулся на борт живым и почти здоровым, а судачить о моих решениях было не в его обычаях. Железяка был сродни преданной собаке, готовой прощать хозяину ошибки и обиды. Разве это справедливо? Никто не ответит, кроме самой собаки.

Я уже побывал в руках Дока, и он практически ликвидировал мою контузию. Специалист…

Откинувшись в кресле, я мрачно вспомнил свой последний разговор с всесильным военным комендантом Небесного Нимба.

Галунина распяли на стене и пытали электрошоком, когда я и Джанго заглянули в его камеру. Дюжие молодцы, недовольные, что их прервали, преградили мне дорогу, но, повинуясь жестам Джанго, оставили нас наедине с пленным.

— Вы триумфатор, капитан… «честно» втоптали в грязь, связавшись с этими падальщиками, — еле шевеля разбитыми губами, прохрипел полковник, с ненавистью прожигая меня взглядом. — Что же вы не радуетесь? Ведь вы победитель и можете позволить себе поиздеваться над побежденным!

— Это так, полковник, — не стал я спорить. — Только плоды боя мне совсем не по нутру. Победа далась слишком большой кровью. Был один философ, сказавший, что умный полководец заканчивает войну, не начиная ее…

— Это сказал глупец! Не разбив яйца, яичницы не приготовить.

— Нет, это мы глупцы. Наши ошибки искупают другие. И нам нести эту тяжесть всю жизнь.

— Думаете, для меня это откровение? Если считаете меня злодеем, то просто пристрелите. Без твердости и дисциплины не возможен никакой порядок! Человечеству необходим кнут. Думаете, мои методы суровы? Ха! Значит, вы глупый идеалист и ничего не поняли в жизни!

Отвинтив крышку фляги, я сделал глоток. Посмотрев на старого вояку снизу вверх, дал и ему глотнуть огненного рома с Бетельгейзе. Джанго неодобрительно покачал головой. Начало моего допроса ему не понравилось. Наверное, он считал меня мягкосердечным идиотом, не способным вынести пыток врага. В чем-то он был прав. Я действительно не любил пыток и прочих издевательств, но если решу, что это необходимо для дела, то сам могу стать грозным палачом.

— Вы ничего не добьетесь от меня! — снова прохрипел комендант, косясь на мрачного Джанго. — Все офицеры Империи проходят специальную психологическую подготовку на случай пыток. Неужели вы всерьез рассчитываете вытянуть из меня коды? Глупцы!

— Послушайте, полковник. Я пришел поговорить, а не пытать. Вы утратили власть над большей территорией Нимба. Ничего не приобрели во время этой кампании. Потеряли самые боеспособные войска, а также много военного имущества и снаряжения. Я же… потерял своих друзей. Я в проигрыше даже большем, чем вы.

— Разве вы только что не сказали, что я утратил власть, а вы лишь несколько членов экипажа?

— Потеря друзей намного тяжелей для меня, чем утрата любой власти.

— Хотите увидеть раскаяние на моем лице? Не выйдет. Я не собираюсь исповедоваться.

— А я здесь не для того, чтобы грехи отпускать! — рявкнул я, подходя к нему вплотную.

— Тогда нам не о чем больше говорить, — криво улыбнулся Галунин.

— Я по-прежнему рассчитываю узнать коды и поскорее улететь отсюда. Ваше гостеприимство — худшее в этой части Вселенной. Жду не дождусь отлета.

— Зря рассчитываете… Я скорее сдохну, чем скажу коды.

— Вы, может, и не скажете, а вот ваш разум не сможет мне отказать.

Я схватил Галунина пятерней за волосы и другой рукой быстро провел по его затылку. Пальцы, наткнувшись на холодный металл ментального щита, сжались на нем. Маленькая пластинка была прикреплена к коже. Одним движением сорвав ее, я демонстративно сломал пластинку пополам, не обращая внимания на вопль боли полковника. Бросил на пол и раздавил каблуком. Галунин на секунду застыл, а когда поднял на меня глаза, в бешенстве стал вырываться из оков. Догадка пришла к нему слишком поздно. Отключив его ментальный щит, я сделал его мозг совершенно открытым, после чего коды почти мгновенно стали моим достоянием.

И в пытках больше не было необходимости.

Я медленно отступил в тень, стараясь не встречаться взглядом с изумленным Джанго.

— Будьте вы прокляты! Я знал, что с вами не все чисто! — заорал мне вслед Галунин. — Вы чертов сенс! Берегись, Джанго, своего нового друга! Пусть он вызнал коды, но с тобой делиться ими никогда не станет! Он ни за что не допустит, чтобы оружие со склада попало в руки к таким, по его мнению, монстрам, как мы с тобой. Для него ты такой же порочный продукт системы, как и я! Когда он получит то, что ему нужно, он расправится и с тобой тоже!

— Это правда? Вы сенс? — сузил глаза Джанго, недоверчиво переводя взгляд с безумствующего коменданта на меня. — Почему вы не сказали мне об этом раньше?

— Для чего? Что бы это изменило? Мои тайны не ваше дело. Мы делали одну работу, объединенные единственной целью — получить приз. Не так ли?

— Так…

— А раз так, закроем эту тему раз и навсегда.

Накинув на голову капюшон, предохраняющий от песка и пыли, я вышел из душной камеры, пропахшей злобой, отчаянием и болью. Полковник вызывал во мне глухое раздражение и злость на самого себя. Неужели я обречен повторять свои ошибки? Будь у меня оружие в руках, все равно не смог бы убить коменданта. Только не пленного и почти сломленного человека — некогда дикого зверя, сидящего теперь в клетке, с потухшим взором.

— Так что удалось выяснить? — поинтересовался Джанго, выйдя следом за мной. — Любопытные у вас методы допроса… оригинальные. Вы правы, капитан. Ваши тайны к делу не относятся, просто я по старой привычке люблю быть в курсе событий.

— Сегодня мы расконсервируем базу, и каждый из нас заберет свою часть трофеев. Мы получим энергию и провиант, а вы — свое драгоценное оружие.

— Вы серьезно? — недоверчиво воскликнул Джанго, выискивая на моем лице ответ.

— Когда дело касается добычи, я никогда не шучу. Я знаю коды и смогу распечатать базу.

— Великолепно! С вами приятно вести дела, мой друг. Может быть, останетесь у нас и поможете освободить планету от кровавого диктата Империи? С таким кораблем, как у вас, мы в одночасье сломим любое сопротивление. Вы получите землю и власть! Все, что захотите, будет вашим! Помогите нам, и мы этого не забудем. Что скажете?

— А что вы собрались делать с комендантом? — проигнорировав его предложение, спросил я.

— Если вы выполните свое обещание, он нам больше не понадобится. На всякий случай мы его еще подержим на цепи и отпустим. Что мы, звери какие?..

— Отпустите?! С трудом в это верится.

— Честное слово! Отпустим… в голую пустыню. Пристрелить его будет слишком гуманно. Миг, и он на небесах. Нет, это недопустимо. Пускай прогуляется по пескам без воды, прежде чем сдохнуть от жажды.

— А что вы будете делать, когда получите ядерное оружие со складов? Его с лихвой хватит, чтобы добрый десяток раз испепелить всю поверхность Нимба.

— У нас большие планы относительно этого оружия. — Джанго мечтательно уставился вдаль, едва заметно улыбаясь. — Для начала сотрем в порошок несколько мятежных колоний, не пожелавших присоединиться к нашей борьбе… пусть другим неповадно будет. Подогреем оба полюса, где засели люди коменданта, а потом доберемся и до верховного координатора…

— Вы готовы убить миллионы ради мести? — не поверил я своим ушам. — А как же идеалы революции и ваши собственные принципы? Свобода и равноправие?

— Не смешите меня, капитан, — сердито фыркнул Джанго. — Вы словно только что родились. Разумеется, все это сказки для идиотов. Оружие создавалось ради разрушения, а не созидания. А если оно попадет в руки наших недругов? Думаете, они будут долго колебаться, прежде чем используют его против нас? Знаете, за годы междоусобной войны на Нимбе я понял, что людьми нужно править железной рукой. Человек по природе своей, подсознательно, не приемлет мир без боли, крови и страданий. Ему это необходимо, чтобы чувствовать себя живым. Хотим мы того или нет, всегда будут те, кто наверху, и те, кто внизу. Если выбирать между ними, я выбираю вершину пирамиды. Аминь!

Отведя Хартмана в сторону, я кивнул в ответ на его немой вопрос. Он еще раньше предлагал заложить взрывное устройство на территории базы. Я сказал, что подумаю и если соглашусь, то дам ему знать. После разговора с Джанго я утвердился во мнении, что зря сомневался в намерениях повстанцев утопить планету в крови. Это оружие не должно попасть ни в чьи руки. Мы обещали повстанцам трофеи, но не клялись в их неприкосновенности. Свою часть сделки мы выполнили на все сто.

Прервал мои воспоминания Док Смит, заглянувший ко мне.

— Экипаж на нижней палубе, кэп. Все ждут только тебя.

Я рассеянно кивнул и сказал:

— Железяка, приказ не отменяется. Мы должны быть сильными и не страдать ложным сожалением и чувством вины. Приказываю запустить программу «Барабанный бой». Пускай же это будут последние жертвы на алтарь всеобщего безумия.

Немного помолчав, я прошептал в пустоту:

— Кто-то ведь должен это сделать. После изоморфера для меня это сущий пустяк… Трудные времена требуют трудных решений.

— Полностью с вами согласен, капитан, — отозвался псевдоразум. — Приказ выполнен.

— О чем ты, Ингвар? — спросил Док. — Какой еще приказ?

— Мы пытаемся хоть на миг сделать этот мир лучше. Неужели ты решил, что мы можем улететь, даже не попрощавшись? Это будет не совсем учтиво с нашей стороны.

…Маленький цветок спутникового передатчика распустился на корпусе космического корабля. Микроимпульс сорвался с антенны, преодолел сотни километров за доли секунды и встретился с антенной взрывного устройства, называемого «вакуумным детонатором». Оно создавало эффект всасывания, как у маленькой черной дыры, а потом высвобождало собранную энергию в одном мощном взрыве. Джанго любовно оглаживал блестящие цилиндры ракет и бомб, даже не подозревая, что всего в нескольких метрах от него ждет своей минуты его смерть. Все планы относительно будущего использования оружия, все его борцы за свободу и идеалы — все это исчезло миг спустя. Это не было моей местью. Это было лишь актом справедливости, за который я еще получу свою порцию душевных терзаний. Но все это будет потом. Чем меньше на Нимбе останется таких негодяев, как расчетливый и жестокий террорист Джанго, коварный Граз, безумный доктор Крамп, упрямый комендант Галунин и прочие, кого заботила лишь личная нажива, тем лучше для всех остальных.

Яркая вспышка взрыва высветила вечерний горизонт пустыни, превратившись в приплюснутое сверху облако, доставшее верхней кромкой до стратосферы. Датчики корабля зафиксировали на поверхности Нимба мощную ударную волну и тектонические толчки. Возникший в результате взрыва ураган снес облако раскаленной пыли и песка далеко на запад, открыв электронным глазам нашего корабля внушительное зрелище — стокилометровую в диаметре воронку посреди бескрайних песков. Взрыв начисто уничтожил базу и скопление людей внутри зоны поражения.

Где-то далеко от эпицентра взрыва по пустыне обессиленно брел человек в изодранном, окровавленном кителе коменданта планеты. Заметив на горизонте алое облако взрыва, он остановился и громко смеялся, пока его голос не потонул в чудовищном реве ударной волны и последующем оглушительном громе, как во время грозы.

«Идиоты. Я ведь предупреждал их, а они не послушались. Туда вам всем и дорога, — думал Галунин, вжимаясь всем телом в песок. — Этот Грин… глупый идеалист и мечтатель. Решил поиграть в Господа Бога. Самостоятельно карать и миловать. Что же, удачи тебе в этом непростом деле. Только все твои усилия будут напрасны. Никому не изменить мир в одиночку. Его можно только разрушить до основания и отстроить заново».

Гул над его головой перешел в стрекот винтов. Полковник вскочил и бешено замахал руками, не сводя взгляда с приближавшейся машины. Спустя несколько секунд над ним уже висел хищного вида геликоптер с полустертой красной звездой на хвостовом стабилизаторе. Этот знак Галунин сам придумал для своей армии, основываясь на исторических документах своих предков. Он прочитал много архивных материалов и просмотрел сотни часов старых видеозаписей. Едва увидев звезду в одном из кадров, он понял, что очарован ею. Зов предков неудержимо позвал его сквозь время и расстояние. Он откликнулся на него, выбрав для своей армии новый символ взамен Имперского.

Бронированная секция боковой части кабины отодвинулась в сторону. В образовавшемся проеме показалась белобрысая голова пилота, чей чуб выбивался из-под шлема. Служба наблюдения, не пострадавшая после разгрома войск, все время следила за местоположением полковника, не решаясь до поры вмешаться. Пилот, удовлетворенный тем, что нашел коменданта, коротко отдал ему честь и включил лебедку. Оказавшись на борту, полковник устало задвинул за собой дверцу. Ему предстоял нелегкий разговор с координатором звездного сектора, который обязательно поинтересуется военными неудачами в пустыне. Второй раз проклятый предатель и дезертир Грин заставлял его карьеру висеть на волоске. Пускай празднует победу и думает, что победил. Хоть Вселенная и очень велика, в ней нет места для жалости и гуманизма. Ты рвешь добычу когтями или она рвет тебя, вот и вся наука. Однажды слабость Грина станет для него роковой, ибо он не усвоил основу жизни, которую ему преподавали еще в легионе, — убей первым или убьют тебя.

Часть II

ПОСОЛ АЛЬЯНСА

Обливаясь потом и чертыхаясь, дюжие пилоты толкали по узкому коридору двухсоткилограммовый агрегат. Чем ближе была планета Серпенс, тем больше оборудования выходило из строя. В который раз я проклял строителей и инженеров, бесстыдно экономивших на материалах во время постройки корабля. Проводка, не выдерживая перегрузок в сети, постоянно создавала аварийные ситуации и пожары. Проклятая плесень, проникшая на корабль с одной из планет, поразила все, что только возможно, в том числе сверхсложную электронику. Она была воистину неистребима. Обработка практически не давала результатов. На какое-то время вездесущая дрянь исчезала, но только для того, чтобы объявиться в другом месте в еще большем количестве. Сложные и тонкие приборы, такие как подпространственные локаторы, пульты управления сверткой и вычислительные комплексы, отвечающие за автоматику и телемеханику, едва дышали. Это был далеко не полный список проблем, с которыми приходилось бороться в дальнем перелете.

— Как можно качественно делать работу, когда эта гадость покрывает даже мою бороду! — бушевал главный инженер Даг Барнс, яростно протирая очки платком. Его черная бородища действительно была покрыта белым налетом неистребимого грибка.

— Я в курсе твоих трудностей, — сказал я, наливая себе в стакан воды. — Нужно потерпеть всего неделю. Одну неделю! Знаю, что ты делаешь все возможное. Чего ты хочешь от меня? Я не желаю ничего слышать о незапланированных остановках…

— Прошу одного, кэп: совершить посадку на Тукане, а уж потом спокойно добираться до Серпенса, не опасаясь потерять двигатель по дороге! Если, не дай бог, что-то случится после того, как мы пролетим Тукану, нам крышка! Люди мечтают об отдыхе и…

— И блудницах борделей Просаина в особенности? — ухмыльнулся я.

— Какие блудницы?!

Сделав глоток, я сердито покосился на лацкан куртки, на котором появилась плесень.

— Вам было мало развлечений на Анубисе и Шоле? Вы все или скрытые сластолюбцы, или просто долго тренировались, чтобы на них походить. Для меня становится очевидным, что дисциплина в последнее время здорово пошатнулась. Я не намерен идти на поводу у любого, кому хочется ощутить землю под ногами. Каждый день я ломаю голову, как бы нам поскорее добраться до Серпенса, а ты потакаешь воплям маловеров и блудодеев. Кстати, кто эти крикливые агитаторы? Атон? Джош? Компания со второй орудийной палубы? Скажи мне их имена, и клянусь твоей бородой, они уже к вечеру будут чистить гальюны…

— Кэп, ты меня за стукача принимаешь? — обиделся толстяк. — Корабль не долетит до Серпенса, а ты даже слушать не желаешь.

Скрипнув зубами, я отвернулся. Мне лишь добавило ярости, что экран покрылся тонкой пленкой плесени, которой полчаса назад еще там не было. А может, выполнить его просьбу?

— Ладно, твоя взяла! — сдался я. — Если главный инженер начинает кричать на капитана, уверяя его в грядущей трагедии, пожалуй, прислушаюсь к его словам. Объяви о посадке в аварийном режиме, на всякий случай задействуй резервный реактор. Не хочу разбиться, если вдруг откажет основной.

Когда довольный Даг вышел, Железяка не преминул вставить свое слово:

— В одном главный инженер прав: мне требуется незамедлительный ремонт…

— Тебя только здесь не хватало! — мученически вздохнул я. — Будет тебе ремонт!

Планета Тукана в созвездии Угольного Мешка. Крупнейший форпост торговли и цивилизации окраинных миров. Светоч мудрости и прогресса чужих. Здесь всем заведовала древняя и могущественная раса аргониан. Не скажу, что я был в восторге от них, но это была одна из немногих рас прямоходящих гуманоидов, либерально относившихся к людям. После падения врат и уничтожения звездных коммуникаций аргониане оказались в числе тех, кто не пострадал от этого, а скорее выиграл. Имперские гарнизоны здесь были немногочисленны и сразу покинули центральный мир аргониан — Аргон Прайм. В течение нескольких лет, разбив несколько объединенных флотов людей, аргониане не опустились до националистов, как некогда люди, а стали терпимыми ксенолибералами. Я не знал, как они сейчас относятся к людям, но надеялся это выяснить в самое ближайшее время. Чужие миры всегда держались обособленно.

Зайдя в корабельный лазарет, я закатал рукав и позволил Доку Смиту вкатить в вену противорадиационную сыворотку. Это было чертовски больно, но необходимо. С тех пор как противорадиационный экран из-за грибка стал периодически отключаться, все рисковали схлопотать приличную дозу облучения.

Лентяй, выпуская в потолок кольца дыма, с упоением вернулся к анатомированию жутковатого моллюска. Моллюск напал на Дока в прибрежных водах Анубиса во время купания и попытался отложить в его теле свои личинки. За этот, по словам Лентяя, возмутительный беспредел Док пленил бедолагу и теперь ставил на нем опыты. Смит любил инопланетные формы жизни и с упорством, которому можно было только позавидовать, создавал электронную картотеку своих подневольных пациентов. Как-то, соблазненный его уговорами, я пробежался взглядом по этим образчикам инопланетной фауны, после чего целую неделю меня мучили кошмары. Почему многие формы живого привыкли существовать за счет паразитирования, при этом являясь редкостными уродцами? Недаром Содружество Миров еще на заре эры колонизации ввело жесткий закон о терраформировании планет.

— Твой приятель может не вставать, я это переживу, — иронично улыбнулся я. — Как всегда, по уши занят? Что-нибудь важное успел разнюхать у своего «друга»?

— Угу… — промычал Смит, осторожно рассекая скальпелем серое в крапинку брюхо моллюска.

— Меня начинает настораживать твоя маниакальная привязанность к этому монстру.

— Меня тоже, кэп! — согласился Док, глубоко затянувшись сигаретой. — К чему бы это?

Морщась, я потер руку, саднящую, словно ее облили кислотой. Все, кто получал укол, имели право на три часа отдыха. Боль лучше всего переносить во сне.

— Кстати, о птичках, Ин. Ты заметил, какие смешные фиолетово-красные яйца у этого моллюска с Анубиса? Только взгляни на эту особь и выскажи свое мнение…

— Гадость и мерзость — это единственное, что приходит мне на ум, — проворчал я. — Я слишком занят другими проблемами, чтобы любоваться редкостным уродством. Впрочем, не откажусь от твоего бренди. Ты мне случайно не серную кислоту закачал в вену? Где, черт возьми, анестезия? Надеюсь, ты не стал на мне экономить обезболивающее?

— Ну что ты, как я могу на тебе экономить, Ингвар! Не говори глупостей. — Док невозмутимо посмотрел на меня сквозь бинокулярные очки-микроскопы. — Извини. Бренди выпили пару дней назад, и помнится мне, что это был ты…

Напевая простенький мотивчик, Лентяй надел на лицо защитную маску. Взял в руки лазерный скальпель и продолжил с упоением вскрывать моллюска, напоминавшего огромный бурдюк с болтающимися до пола щупальцами. Я взял со стола мензурку и опасливо принюхался к розовой жидкости. По запаху это был жасмин, смешанный с незначительной дозой уксуса и миндаля. Необычное сочетание. Очень даже приятное.

— Опять работаешь с органическими соединениями вне закрытого аквариума? Надеюсь, это не так опасно, как тот хищный слизень с Цереры? Что это такое? — я потряс у него перед носом мензуркой. — Давай догадаюсь. Синтезированный сорт чая для Ли Сана. Я прав?

— Верни на место эту мочу! — Лентяй с ухмылкой выдернул у меня из рук мензурку и поспешно закрыл ее в бронированном сейфе. — Это жидкость красавца, что отдыхает на столе. Слава богу, тебе хватило ума ее не пробовать. После впрыскивания под кожу жертвы она формирует в организме несчастного личинки будущего потомства. Красота!

— Без подробностей! — брезгливо вытирая руки о комбинезон, я поспешно вышел из медбокса, пока Док не познакомил меня с другими частями и жидкостями паразита.

Бесцельно шататься по кораблю для меня было нехарактерно, но после адски жгучей смеси ничего делать не хотелось. Чертово жжение распространилось до самого плеча. Не мудрствуя лукаво, я отправился на камбуз.

Время по корабельным часам было позднее. На камбузе, как всегда, задержался худой до изнеможения кок Ли Сан (или как я его называл за глаза — Лиса). Шустро строгая острыми как бритва тесаками оранжевые плоды в зеленую крапинку, он радостно щерил крупные зубы.

— Дай что-нибудь перекусить, Ли.

— Есть жареное мясо с лимонными ломтиками и маринованным луком. Можешь взять в холодильнике острый соус из бамбуковых побегов. Есть сладкий рис, выращиваемый только на Андромеде, и тушеный картофель с рыбой-кактусом с океанических ферм Сейфгарда. Овощи, свежие фрукты…

— Прекрасно! Это единственная хорошая новость за день.

Схватив вилку и нож, я в пять минут расправился с горой пряного мяса в кисловатой подливке. Запив жаркое стаканом холодного чая, довольно откинулся на спинку стула. Камбуз был маленьким, здесь едва ли разместилось бы больше пяти человек. Обычно экипаж посещал его по графику. Меня этот график не касался, и я приходил сюда, когда мне было угодно. Должно же и в моей должности быть что-то приятное.

— Что это за мясо, Ли? Говядина? Дичь из джунглей Анубиса?

— Лучше не спрашивай! — тяжко вздохнул Ли, делая вид, что занят овощами. — Не люблю вдаваться в подробности и открывать секреты кулинарии.

— Я сегодня патологически любопытен. Или мне спросить в приказном порядке?

Ли Сан достал из морозильника кусок заледенелого мяса и сердито бухнул на стол. Ледяная корка обсыпалась на пол, обнажив пластик упаковки.

— Только потом не жалуйся. Сам напросился…

Я осторожно развернул пленку и чуть не грохнулся со стула от неожиданности. В пленку был завернут родной брат моллюска, которого потрошил Док Смит. Только этот был раз в пять больше.

— Ведь честно предупреждал! — воскликнул кок, сочувственно наблюдая за тем, как я хлещу холодный чай прямо из узкого горлышка графина.

Залив в себя ароматный напиток, я кое-как отдышался. Тошнота отступила.

— А было вкусно…

— Да уж, не поспоришь! — хмыкнул Ли, убирая мясо обратно в морозильную камеру. — Вкусно, а главное, полезно. Особенно фиолетовые яйца, в которых много витаминов. Так сказал Лентяй, а он у нас спец по этой части…

— Да вы все сговорились! — мучительно простонал я и выскочил из камбуза, зажимая рукой рот.

Почему эта парочка всегда делает то, что сочтет нужным? Скажи они мне заранее, чем занимаются, я без всякой жалости оставил бы их на Анубисе вместе с их драгоценными яйцами. Терпеть не могу, когда они проворачивают дела, не ставя в известность меня. Да кому какое дело, что сказал Смит?! Меня кто-нибудь об этом спрашивал?

— Все нормально, кэп? — поинтересовался Отто, который проходил мимо камбуза. — Что-то случилось?

— Ничего такого, с чем бы я не справился сам! Когда-нибудь я соберусь с духом и разрешу тебе вышвырнуть в открытый космос Лентяя и Лису вместе с их «питательными» моллюсками…

Отто сочувственно покачал головой и поспешил дальше по своим делам.

Прислонившись спиной к переборке, я перевел дыхание и заглянул обратно на камбуз.

— Все нормально, Ли. Мне на завтрак тушеные овощи и свежие фрукты. Кстати, откуда они у тебя?

— С Анубиса, откуда же еще? — пожал плечами Ли, ловким движением бросая на раскаленную плиту сырой фарш. — Из Долины семи царей…

— С кладбища?! — воскликнул я, брезгливо скривившись. — Тогда мне просто чая.

— Ты уверен? На чае долго не проживешь.

— Закупили продовольствие, а поинтересоваться, что это за дрянь, никто не соизволил.

— Отчего же никто? Смит лично составлял список необходимых продуктов и оплачивал заказ. Мне казалось, ты в курсе. Без твоей резолюции такой закупки бы не было.

— Откуда мне знать, что Смит подсовывает мне на подпись?

— Придется тебе в следующий раз вдумчиво читать, что подписываешь, — посоветовал Ли.

Уходя, я услышал, как он пробормотал:

— Все, за что пришлось заплатить, нужно обязательно проглотить! Попробуем отбить привкус луком…

Около трех часов по корабельному времени в равномерный гул двигателей свертки вплелись страшные скребущиеся звуки. Качнувшаяся койка швырнула меня на пол. По кораблю пробежала дрожь и спустя секунду исчезла, словно ее и не было. В коридоре включилась сирена тревоги, но почти сразу же умолкла. Все стало, как прежде, за исключением неспокойной работы двигателей. В коридоре стали собираться взволнованные члены экипажа.

— На нас напали? Мы атакованы? — посыпался на меня град вопросов.

— Диспетчер! В нас стреляли? — нетерпеливо вызвал я рубку.

— Никак нет! — отрапортовал по селектору диспетчер из рубки управления. — Мы все еще в подпространственном прыжке. Курс прежний. Скорость стабильная.

Спустившись на нижнюю палубу, я сердито растолкал дежурных, столпившихся у входа в машинное отделение. В помещении стоял оглушительный гул и треск разрядов. В нос шибанул запах озона и горелой изоляции. Накопители фрактальных резонаторов раскалились докрасна, грозя в любой момент оплыть на пол ручейками расплавленного металла.

— Всем разойтись! Даг! Ну почему твои аварии всегда приходятся на ночь?

— Это потому, что, согласно твоему графику, профилактический ремонт проходит утром, а не вечером накануне! — огрызнулся главный инженер. — Прости, кэп. Вспылил.

— Что это была за чертовщина? Нас тряхнуло, как никогда прежде…

— Знаю. Это всего лишь микронный скачок напряжения в главном контуре реактора. Он эхом передался кольцевым двигателям и магнитному полю в целом. — Бородатый великан неуверенно потеребил рукав комбинезона. — К счастью, гипермаршевый ход не нарушился.

— Во имя Фрелла, откуда взялся этот скачок? В чем причина?

— Тебе хочется знать причину? А она может быть в чем угодно. Утро покажет…

— Ты в своем уме? — воскликнул я, щелкая аварийными блокираторами. — Нас чуть по стенке не размазало! Я поневоле стал спрашивать себя: а наступит ли для нас утро?! Моих знаний хватило, чтобы осмыслить — мы были на волоске от гибели! Почему не работают блокираторы?

Даг смущенно подошел к одному из титанических пультов управления реактором и сосредоточенно стал вводить какие-то данные.

Беззвучно шевеля губами, он вспомнил, что недовольный капитан стоит рядом, и быстро пояснил:

— Пришлось их вырубить. Они мешали работе своими коррективами. Все нормально, Ин. Утро наступит, а вот что будет дальше?..

Я вернулся в каюту и постарался заснуть, но из этого ничего не вышло. Я понял, что ремонт на Тукане просто необходим.

Еще неделю назад еле видимая в электронные искатели рыжая звезда Метэя, вокруг которой кружила Тукана, сейчас предстала пред нами во всей своей красе. Долгие недели полета в угольно-черной тьме космоса подходили к долгожданному концу. Команда находилась в приподнятом расположении духа, чего нельзя было сказать обо мне. Образно выражаясь, аргониане для меня были чуждой величиной. Я считал, что наша с ними встреча окажется не столь приятной, как думали остальные. Чужих никто не любил, и те отвечали людям взаимностью, граничащей с неприкрытой враждебностью.

— Тукана! Вот уж не думал, что еще когда-нибудь увижу эту дыру! — ворчал Хартман. — Она не внушала доверия и раньше, а теперь и подавно.

— Еще бы! Только посмотрите на показания радара! Можно подумать, здесь сконцентрированы все противокосмические силы Вселенной.

— Под опасным местом я подразумевал другое. Тукана один из миров Синдиката. Так что держите ухо востро, парни, и не провоцируйте их лишний раз.

— Синдикат или Империя, какая теперь разница?! — вмешался в разговор Малек. — Эти миры принадлежат аргонианам, а не Синдикату. Пока мы соблюдаем их законы, нас не тронут.

— Глупое и наивное утверждение. Их законы работают, только когда дело касается их граждан.

Звездолет, оставляя за собой длинный шлейф ионизированного газа из поврежденных кольцевых двигателей, стремительно вторгся в планетную систему Метэи, стараясь поскорее достичь Туканы, но у звездного координатора, отвечающего за безопасность системы, было свое мнение на этот счет.

— Хотите совершить посадку? Только кто вам сказал, что вы получите разрешение? — злорадно сверкнув змеиными глазами с вертикальными зрачками, он скрестил руки на груди. — Мы не любим чужаков. У нас своих проблем предостаточно. Что у вас за груз и кто вы такие?

— Мы хотим подлатать судно… — начал Малек, но я толкнул его локтем, заставив заткнуться.

— Мы везем военное снаряжение, боеприпасы и медицинские комплексы реанимации, — как можно приветливей улыбнулся я координатору, решив покорить его дружелюбием и харизмой. — Мы просто обычные торговцы.

— Как нам доказать, что мы не шпионы? — сердито спросил Хартман у меня за спиной.

— Никак. — Теряя интерес к беседе, координатор многозначительно зевнул.

— Можете попробовать проверить нас по базе данных. У нас есть лицензия Гименона.

— Вы же люди и для меня все на одно лицо! — последовал равнодушный ответ. — Даже если и не шпионы, то соглядатаи. Такова ваша гнусная людская природа.

— Забавно, вы для меня тоже все на одно лицо! — не удержался я от колкости. — Значит, нам отказывают в посадке? Что ж, позвольте откланяться. Разговоры о вашем гостеприимстве очень преувеличены…

— Я еще не сказала «нет». Вы уберетесь, только когда я вам разрешу.

— Прошу прощения, «сказала»? — вскинул я брови.

— Вы очень проницательны! — сверкнула глазами представительница нечеловеческого женского рода. — Ирма Дантон, верховный координатор системы Метэи. Система на военном положении, и нам совсем ни к чему спекулянты-стервятники, промышляющие мелкими аферами.

— Не понимаю вас, госпожа. Мы ведь не праздности ради проделали столь дальний путь сюда.

— Ваш корабль мне не нравится, как и вы, карго! Понятно изъясняюсь? — координатор упрямо тряхнула женскими выпуклостями, закрытыми зеленой чешуей. — Вы больше похожи на пиратов, потрепанных боем.

Как можно так оплошать? Женщина!

У меня было одно оправдание — лично я смотрел на ее лицо, а не на туловище.

— Уверяю, к пиратам мы не имеем совершенно никакого отношения. Мы вольные торговцы.

— Для меня это синонимы. Вы не храните верности никому, кроме своей жадности. — Подумав пару секунд, она перешла на официальный тон: — Три дня, карго.

— Три дня?! — не поверил я своим ушам. — Нам необходим капитальный ремонт…

— Три дня! — перебила меня Ирма Дантон. В ее полуоткрытом ротике опасно блеснули тонкие клыки, похожие на длинные иглы. — И ни днем больше. Если не устраивает, тогда проваливайте на все четыре стороны, пока орудия звездного форта не заговорили вместо меня. Вы даже не соизволили представиться, чем выдали в себе редкого грубияна и невежу!

— Грубиян и невежа? Позвольте не согласиться с вами, госпожа координатор. Капитан Ингвар Грин, вольный капитан, не состоящий на службе альянсов и гильдий, — сдерживая разгорающуюся ярость, процедил я. — Теперь мы знакомы…

— Сомнительная честь познакомиться с вами. Итак, три дня, капитан. Процедура посадки стандартная. Ждите ответа с главного причального маяка на орбите и не старайтесь приблизиться к планете раньше срока. При любой попытке подойти к защитному поясу вас разнесут на части.

С трудом сдерживая на языке грубость, я склонил голову в знак согласия и отвернулся от экрана. Вымученно подняв глаза к потолку, сделал Малеку знак отключить канал приема.

— Не баба, а настоящая змея! Что, мне нужно было ей свидание назначить? Я скорее дам сожрать свою печень, чем подумаю о подобной бредовой идее…

— А я бы не отказалась от этого, карго! — раздалось злорадное шипение позади меня.

— От печени или свидания? — еще не до конца понимая, ухмыльнулся я.

— От свидания, разумеется! Человеческая печень для нас ядовита.

Похолодев, я обернулся. На главном экране по-прежнему находилась Ирма Дантон. Насмешливо обнажив три ряда жутких зубов, она игриво провела по ним раздвоенным языком. Главный визор корабля продолжал работать все это время, передавая на боевую станцию аргониан каждое сказанное мною слово. Вот это конфуз! Но как такое вышло?

— Она еще здесь?! Я же сказал тебе, чтобы ты выключил передачу! — яростно прошипел я своему заму, готовый придушить его на месте. — Ты в своем уме?! Это предательство…

— Я просто тебя не понял… — смутился Малек.

— Я передумала, карго! — неожиданно заявила Ирма Дантон. — Вы можете продлить время стоянки… скажем… до конца месяца. Вас это устраивает?

— Вот как? И кого для этого мне нужно убить?

— Просто поужинайте со мной в ресторане «Галактика». Это единственный ресторан на планете с кухней кахуны.

— Во имя Фрелла! Зачем вам понадобился в собутыльники капитан ничем не примечательного судна? Найдите кого-нибудь вашего статуса, не грубияна и не хама. Кахунская кухня, конечно, заманчивое предложение, но у меня от нее обостряется гастрит…

— То есть вы мне отказываете? Правильно ли я вас поняла? — вспыхнула координатор.

Казалось, ее чешуя потемнела от гнева и встала дыбом, и аргонианка стала напоминать маленького дикобраза в дурном настроении. Малек поспешно заверил, что в моих словах не было ни капли обиды. Аргонианка прервала его сердитым движением руки с длинными когтями.

— Итак, ужинаем в ресторане «Галактика», дорогой карго! — хищно улыбнулась она.

— Как вы себе это представляете? Это же глупо! — попытался возмутиться я.

— Если у вас нет ничего подходящего, пришлю вам вечерний костюм с курьером.

— Вечерний костюм?! Только этого не хватало…

— И не нужно расстраивать меня неявкой. Я ведь могу и насчет трех дней тоже передумать. Учтите это, карго Грин. Можете не переживать, никто не польстится на вашу печень. Вы любопытный экземпляр и сможете удовлетворить мое неуемное любопытство…

— По поводу? — внезапно я почувствовал тревогу.

— Наша система замкнутая. Мы редко принимаем гостей из других миров. Вы можете считать нас не слишком приветливыми, но это обычная мера предосторожности. Мы на грани большой войны, в связи с чем вынуждены осторожничать при контактах с чужаками. Подробнее это обсудим за ужином. А пока ждите разрешения на посадку.

Не дожидаясь моего ответа, она прервала связь.

Потемневший экран визора уставился на меня, гипнотизируя своей глубиной.

— Что задумала эта сумасшедшая стерва? — взорвался я. — Кто мне скажет? В какую дьявольскую игру меня снова втягивают?

Малек философски пожал плечами, но будь я проклят, если в глубине его темных глаз не сверкали веселые искорки плохо скрытой иронии. Ему было весело, но только не мне. Женские особи аргониан были намного коварнее и опаснее аргониан-мужчин. С ними нужно держать ухо востро, а главное, ни в коем случае не поворачиваться спиной. Чревато.

— Женщины, — сказал Малек. — Что можно сказать заранее об их поступках и желаниях?

— Стронский, готовься провести ремонт на корабле без права выйти наружу!

— На твоем месте я бы не отказывался. Отдохнешь в ресторане с местной элитой, попробуешь знаменитую на всю Галактику кухню кахуны! — вмешался Лентяй, с хрустом откусив от красного плода с Анубиса приличный кусок.

— Твоего мнения, Смит, вообще никто не спрашивал. Тебе за закупку негодного продовольствия светит отдельный выговор. Даже и не думай оправдываться!

— Капитан! Мы получили официальное разрешение на посадку! — радостно вызвал меня пилот. — Начинать маневр?

— Не так быстро, парень, — осадил его вечно сердитый Хартман. — Орбитальную линию обороны еще никто не деактивировал. Угробить нас захотел? А ты, Ингвар, будь там осторожней.

— Не учи ученого…

Получив разрешение на проход сквозь орбитальные заграждения и минные поля, рейдер скорректировал курс к зеленовато-голубому шарику, вокруг которого вращались две серебристые луны. Все с опаской посматривали в сторону космических фортов, которые угрюмо провожали нас черными стволами орудий на случай, если мы что-нибудь выкинем. Приплюснутые космические крепости, утыканные, словно кактусы, аннигиляторами, беззастенчиво и бесцеремонно сканировали корабль, пытаясь проникнуть в наш банк данных. Железяка как мог отбивал информационные атаки, но все время сигнализировал, что атакующие в любой момент могут расколоть его защиту.

— Черт знает что творится! — проворчал я. — Нас разве что не заставили раздеться догола и сплясать на столе среди бутылок. Я ведь предупреждал, что мы зря приперлись сюда. Теперь приходится терпеть все эти унижения.

— Нам жизненно необходим ремонт, кэп! — стоял на своем Даг. — Без него мы никуда больше не сможем долететь, разве что на тот свет. Новые времена. Новые порядки…

Рейдер вышел на орбиту вокруг Туканы, просвеченный вдоль и поперек сканерами ближнего и дальнего обнаружения. Грозовые тучи планеты скрывали под собой россыпи ярких огней городов. Околопланетное пространство буквально кишело большими и малыми судами ториан. Это были союзники аргониан, а значит, лояльно относились лишь к ним одним. С ощутимыми толчками корабль поочередно включал тормозные и маневровые двигатели, ведомый диспетчерскими лучами наземного контроля. На низкой орбите крутилась станция, похожая на рождественскую елку с игрушками, на которой на нескольких языках вспыхивала надпись: «Добро пожаловать на Тукану — самый гостеприимный мир созвездия Угольного Мешка».

«С этим утверждением можно и поспорить! — подумал я, поправляя на голове обруч связи. Сидя в кресле второго инженера, я мрачно наблюдал за показаниями тяги реактора. — Если Тукана самый гостеприимный мир, тогда у нас не корабль, а летающий цирк!»

Рев тормозных двигателей застал меня в пилотской кабине, откуда был прекрасно виден горизонт планеты с лохмами облаков. Сгущались сумерки, в небе уже висели две луны. Их свет мерцал на шпилях мачт гиперсвязи.

Наконец корабль застыл в кольце прожекторов посреди космодрома.

Я направился к лифту, ведущему к трапу. Спустился по выдвижной аппарели и с упоением вдохнул насыщенный незнакомыми ароматами воздух, терпкий, как дорогое вино. Вместе со мной вышли Док Смит и хмурый Хартман, вооруженный до зубов и готовый к любым неожиданностям.

— Красиво, — сказал Док, жадно затягиваясь сигаретой.

— Тревожное местечко, — хмуро отозвался Хартман, положив руку на рукоять лучемета. — Как-то неуютно торчать на планете, где нет человеческого уклада жизни. Как и людей.

— Не будь пессимистом, — сказал я. — Просто не надо нарываться.

— А если нас вынудят? Вспомни Черногорию.

Я поежился под порывами ветра, сунул руки в карманы куртки и ответил:

— Тогда придется быстро стартовать и уходить в подпространство. Нам не впервой.

Достав из кармана мятую пачку фруктовых конфет, я кинул в рот пригоршню и похлопал Хартмана по плечу. Над нами пронеслись флиттеры, под корпусами которых трещали магнитные резонаторы антипротонов. Один из них опустился на покрытие космодрома и раскрылся на манер цветка, открыв взору множество пустых кресел и диванчиков. Из него выбрался чопорного вида аргонианин и важно направился к нам. Был он одет в немыслимые по фасону одежды разных цветов и оттенков. Я сделал шаг вперед. Аргонианин склонил голову в знак приветствия, а потом коснулся моего плеча рукой, покрытой красноватыми чешуйками.

— Добро пожаловать, гости из внешнего мира. Вы находитесь на космодроме Стикс нашей столицы — города Хейте.

— Позвольте узнать наш статус, — сказал я.

— Вы гости, приглашенные госпожой координатором. На этом космодроме вы получите все, что вам необходимо. Это частная территория, закрытая для посторонних судов.

— А кому она принадлежит? — встрял Док.

— Высокорожденной госпоже Ирме Дантон! — с достоинством ответил аргонианин.

— Поблагодарите госпожу Дантон от моего имени и от имени всего моего экипажа, — вежливо произнес я. — Не подвезете до административных корпусов для улаживания дел, касающихся стоянки судна? Мы хотим как можно скорее начать ремонт…

— Все уже улажено, — расплылся в подобии улыбки аргонианин. — Вам ни к чему беспокоиться о таких мелочах. Вас, капитан, я приглашаю к госпоже Дантон. У вас ко мне есть просьбы или пожелания?

Косо глянув на ухмыльнувшегося Дока, я сразу понял ход его мыслей. Мы думали об одном и том же. Отличная возможность избавиться от плесени.

— На одной из планет мы случайно занесли на борт зловредный микроорганизм, который не дает нам покоя и угрожает электронике корабля. Если бы вы помогли нам с ним справиться…

— Эта проблема совсем не проблема.

Быстро переговорив по миниатюрному передатчику, аргонианин повернулся к нам:

— Через час к вам прибудет специальная команда из института ксенобиологии. Они продезинфицируют корабль и уничтожат вашу проблему.

— Док, возвращайся на корабль и проследи, — распорядился я. — И ты, Хартман, тоже. Думаю, я здесь буду в безопасности.

— Разумеется, вы же гость! — воскликнул аргонианин. — Прошу вас, — он показал на флиттер.

— Передатчик со мной, — сказал я Хартману. — Если что, сам знаешь, что делать.

Хартман кивнул.

Я уселся в мягкое кресло флиттера. В соседнее кресло плюхнулся аргонианин. Он наполнил два шестигранных стакана из дымчатого стекла с изумительным узором и протянул один из них мне. Я не стал отказываться.

— За долгое и безоблачное правление правителей Аргона Прайм. Пусть боги Вселенной будут к ним благосклонны! Пожелаем им десять тысяч жизней по десять тысяч лет!

Я вежливо приподнял стакан.

На вкус напиток напоминал яблочный сок с примесью алкоголя приличного градуса. Забористая штука, черт бы ее побрал. Хотелось бы узнать, из чего ее гонят. Не из яблок же?

Флиттер поднялся в воздух.

— Скажите, уважаемый, чем вызваны столь необычные меры защиты планеты? — спросил я. — Не знал, что ваша раса находится в состоянии войны. Кто был настолько глуп, что смог ее вам навязать?

— Мы ни с кем не ведем открытых боевых действий. Но осколки старой Империи еще сильны и постоянно угрожают нашим границам. Угроза со стороны Доминиона, или, как они себя называют, военного Альянса Земля-Вега, вполне реальна. Война всегда приходит, когда ее не ждешь. Мы просто хотим быть готовыми ко всему и не дать застать себя врасплох…

— Справедливо, — согласился я и сделал новый глоток. — Значит, Доминион все же не слух и не сказка? Альянс Земли и Веги действительно существует. Так?

— Мы были бы только рады, если бы это оказалось вымыслом. Увы, Альянс реален, как вы и я.

Я откинулся на спинку кресла и с любопытством принялся рассматривать мелькающие далеко под нами крыши чудных домов. Все как один островерхие и непременно прозрачные. Между ними возвышались свечи небоскребов. Через город протекала широкая река, а каналы делали его похожим на древнюю Венецию.

— Новый город. Наша краса и гордость! — похвастался аргонианин. — Прошу простить за неучтивость, я не представился. Пресс-секретарь Манэ Шарон к вашим услугам, карго. Дела заставили забыть о хороших манерах.

— Вы из администрации космодрома?

— О нет! — Шарон даже слегка обиделся. — Я пресс-секретарь госпожи Ирмы Дантон.

— Может быть, вы знаете, за каким дьяволом госпожа Дантон пригласила меня на ужин? Надеюсь, сегодня не я буду главным блюдом на столе?

— Госпожа Дантон пожелала с вами просто пообщаться, — с любезной улыбкой ответил Шарон.

Хотелось в это верить…

Воздушная машина доставила нас к роскошному особняку, словно вырезанному из цельного куска хрусталя. Мигнув на прощание габаритными огнями, флиттер взлетел и быстро растворился в сумерках. На небосводе разлилась кровавая туманность. На горизонте сверкнула молния, и на секунду наступило полное безветрие. Уродливые силуэты кривых деревьев напомнили мне, что местная красота далека от привычной человеку.

— Прошу сюда! — Шарон указал на ярко освещенную арку.

Дорожка, идущая к особняку, была вычерчена, как по линейке. Вдоль нее росли живые изгороди, чьи яркие цветы тихо звенели на ветру, словно маленькие колокольчики. От моего взора не ускользнуло и силовое поле, накрывавшее территорию имения прозрачным куполом. Охраны видно не было, но это не значило, что ее нет. Применив ментальные способности, я поморщился, наткнувшись на незримую стену. Хозяйка не желала рисковать, позволяя другим прослушивать дом. Очень предусмотрительно.

Хрустальные ворота медленно открылись. Мраморные полы и колонны (или что здесь использовалось вместо мрамора) блестели зеркальной гладью, а стены цвета морской волны причудливо меняли текстуру, достаточно было посмотреть на них под другим углом. Тончайшие шторы качнулись в сторону, открывая величественное помещение с картинами на стенах — в позолоченных рамах, усыпанных драгоценными камнями. С картин на меня недобро взирали аргонианские князья и бароны, облаченные в церемониальные доспехи. Золотая инкрустация стен и колонн слепила глаза. Широкие лестницы были покрыты ворсистыми дорожками такой мягкости, что хотелось, наплевав на приличия, развалиться на них с бокалом игристого шампанского. В зале, лаская слух, звучала классика времен земной экспансии, когда Содружество еще только начало покорять космос.

Вызвав Малека, я узнал, что на корабль уже прибыла группа биологов и взялась за уничтожение грибка. Аргониане освобождали нас от массы проблем и забот. За это можно будет искренне поблагодарить Ирму, когда она, наконец, соизволит объявиться у себя дома и предстать во всей своей неземной «красе».

— Присаживайтесь, капитан, — сказал Шарон. — Госпожа вот-вот будет. Если вы не возражаете, я отлучусь на пару минут.

— Валяйте. Можете и не на пару минут. У вас здесь есть головизоры?

— Разумеется! Мы не настолько отсталые, — обиделся Шарон. — Вот, пожалуйста, включайте и смотрите.

Он вручил мне сенсорный пульт ДУ и удалился.

Я сел в кресло и нетерпеливо провел пальцем по датчику включения. И даже вздрогнул, когда целая секция стены превратилась в огромный экран и оглушила водопадами высококачественного четырехмерного звука.

— …когда есть возможность купить дешевле… — Облезлый аргонианин с мерзкими бородавками достал из-за пазухи разноцветный тюбик. Подмигнув с экрана хитрым глазом, он с неописуемым восторгом стал мазать свою физиономию пастой. — И никаких проблем с прыщами и самками! Только у нас вы можете приобрести три набора по цене одного, и не забудьте о десятипроцентной скидке на любой товар…

Меня аж передернуло. Это просто какое-то издевательство и непотребство. Копировать людей было, на мой взгляд, полной ерундой. Переключая каналы, я с всевозрастающим удивлением натыкался на новую и новую рекламу, навязчиво убеждающую купить тот или иной товар по выгодной цене.

«Что за адский мир, погрязший в рекламе? — в недоумении думал я, ощущая неудержимое желание пойти и купить этот чертов гель. — Скрытый источник гипновнушения, — догадался я. — Теперь понятно, что здесь творится. Можно искренне посочувствовать местным жителям… Это же общество зомбированных потребителей».

…напряжение достигло предела. В ближайшие дни жителям Хейтса и населенных пунктов, прилегающих к столичной зоне, не рекомендуется уезжать далеко от дома. Опасности для жизни нет, но специалисты рекомендуют воздержаться от поездок на природу. Хотим напомнить, что спонсором прогноза погоды является компания «Техно-кор-плюс». Наш девиз: «Технологии на благо общества!» А теперь минута рекламы…

— Чтоб вас всех дьявол сожрал! — выругался я. — Где новостные каналы?

Быстро пролистав все сто сорок каналов местного головидения, я, наконец, нашел новости. В них сообщалось о захлестнувшей планету магнитной буре. Стоимость проезда в пневмопоездах к концу месяца в очередной раз вырастет… Испытания новой супербомбы в диких землях прошли успешно… В столице открылся фестиваль музыкального творчества в стиле рэп…

— Что за бред? Меня нелегко удивить, но им это удалось!

Когда перенимают худшие черты Империи, это очень плохо…

Разочарованно выключив головизор, я встал и прошелся по залу, рассматривая полотна. Госпожа Дантон определенно знала толк в искусстве. Правда, весьма мрачном. На мой взгляд, картины грандиозных сражений прошлого были не совсем уместны для жилища аристократки. Лично у меня вид разломанных пополам кораблей, получивших прямые попадания торпед, и мертвых тел, грудами валяющихся вокруг осажденных бастионов, воскрешал тягостные воспоминания, которые я давно, но безуспешно старался в себе подавить. Картины, возвеличивающие убийства, меня скорее раздражали, чем восхищали. Кто, пребывая в здравом рассудке, будет любоваться смертью?

— Великолепно, не так ли? — вкрадчиво поинтересовался голос, который я уже слышал.

— Жуть! — я повернулся к госпоже Дантон, вошедшей в зал.

— Мои благородные предки участвовали во всех военных конфликтах прошедших столетий. Это было героическое время расцвета нашей нации. Своей мощью и силой мы в полном одиночестве, самостоятельно, пробивали себе нелегкую дорогу к звездам…

— Мой отец всегда говорил, что сила не главное. Главное — это храбрые сердца, — возразил я.

— Иногда одних сердец недостаточно! Требуются сильные лидеры, готовые принимать сложные решения. Смело идущие наперекор существующим канонам. Не каждый на это способен, и уж тем более не каждый готов взвалить на себя подобный груз ответственности.

— Вам не кажется, что лидеры могут и заблуждаться? Вспомните аргонианского префекта Хорула, утопившего в крови свой собственный народ, а потом приказавшего вычеркнуть это событие из всех летописей. Это явный пример того, что бывает, когда народ отдает нити собственной судьбы в руки жестокого деспота. Или взять, к примеру, комтура Видала. Он поступил и того хуже. Сначала расчленял, а потом сжигал каждого второго мужчину, женщину и ребенка лишь на основании подозрения о возвращении веры в старых богов! А как вам применение бактериологического оружия против гражданского населения, атомная война за ресурсы и создание гетто для особей с хромосомой «дубль игрек»? Мне продолжать?

— Потрясающе! — кисло восхитилась Ирма. — Вы великолепно осведомлены о нелепых событиях древности. Где вы изучали историю Аргона Прайм?

— В армии. Чтобы лучше знать врага, нужно знать его историю. Какая ирония! Инструкторы преуспели в агитации, вселив в наши души ненависть ко всем правителям, включая своих собственных, а война с вами так и не началась. Вы вовремя образумились.

— Я и забыла, что вы являетесь достойным представителем своей расы. Так и будете продолжать язвить и хамить? По аргонианским обычаям, это признак плохо скрытой враждебности.

— Прошу простить меня и мои необдуманные слова, госпожа Дантон! — наступив ногой на свою гордость, я решил немного охладить накаляющуюся обстановку. — Я не желал оскорбить память ваших достойных предков и принизить достижения вашего народа. Большое спасибо за предоставленную команду ксенобиологов, они ударными темпами дезинфицируют наше корыто.

— Так-то лучше, капитан! — удовлетворенно зажмурилась Ирма. — Не нужно забывать, что вы гость. А гости не должны оскорблять хозяев в их собственном жилище. Хотите выпить?

Из-за невесомых штор выпорхнул Манэ Шарон, деловито направился к бару и ловко приготовил нам два коктейля.

— За великие подвиги наших предков и за богов войны! Пусть вечно хранят и защищают нас от врагов, внешних и внутренних! — торжественно провозгласила тост Ирма, поднимая бокал.

— За мир в Галактике! — нейтральным тоном добавил я и сделал глоток напитка с совершенно умопомрачительным сладким вкусом.

— Манэ, вы приготовили карго Грину его вечерний костюм? У нас мало времени.

— Да, высокородная госпожа, — поклонился Шарон. — Если карго соизволит пройти в соседнюю комнату, я буду ему признателен.

— Будьте как дома, капитан. Аргониане могут быть не только подозрительными, но и очень гостеприимными.

Я окончательно смирился с предстоящей вечерней программой в компании Ирмы Дантон. Ради возможности пробыть на планете до конца месяца можно было и потерпеть фрак, сшитый на человека примерно моей комплекции. Правда, я ни разу в жизни не носил такой одежды и чувствовал себя примерно так, как если бы напялил гидрокостюм в пустыне. Мне приходилось по нескольку месяцев кряду носить боевые скафандры и бронекостюмы различной модификации, приспособленные к разным планетам, но никогда я не чувствовал себя так странно и нелепо, как сейчас, стоя перед зеркалом. Глянув в него еще раз, я скептически поднял бровь и, выругавшись, сплюнул в сердцах. Да будь оно все проклято! По крайней мере перед примеркой вымылся в дорогой душевой кабине, оборудованной кибердоктором и целым ворохом разнообразных массажных приборов.

— Великолепно выглядите! — похвалила Ирма, заметив, как скептически я разглядываю свой новый образ в зеркале зала. — Вам очень идет этот костюм.

Сама Ирма переоделась в блестящее платье из мельчайших золотых чешуек, которые переливались всеми цветами радуги. Для меня вид одетой в такой наряд прямоходящей ящерицы был подобен кирпичу, прилетевшему с неба. Она воистину была одновременно красива и уродлива.

— Вам тоже, госпожа Дантон, — через силу улыбнулся я.

— Можно просто Ирма, — улыбнулась она, блеснув украшениями.

— Так каков план сражения?

— Сегодня с нами поужинают лорд-маршал авиации и космофлота Нуриан Грейз, глава гильдии банкиров Ди Райчмонд и посол Доминиона на Тукане Алекс Фролов.

При имени последнего гостя на душе у меня стало неспокойно. Чувство опасности зародилось в районе желудка и холодным комком поднялось к горлу. Где я мог слышать это имя? Я был уверен, что оно мне знакомо. Далекое прошлое стало неприятными щупальцами вползать в мое настоящее. Это имя пришло из эпохи Империи и ее завоеваний. Это мог быть и бывший Имперский чиновник, и бывший генерал. Может, когда его увижу, тогда и вспомню?

— Тогда вперед, госпожа… э-э… Ирма!

Я был так полон желания увидеть посла Доминиона, что даже не стал возражать, когда она взяла меня под руку. На улице бушевал ветер. В небесах сверкали молнии, предвестники грозы. Перед особняком застыл в ожидании роскошный лимузин на шести колесах, похожий на огромного жука. Мягкая обивка салона, шикарные диванчики… Светились экраны визоров, а по голографическим мониторам бежали графики и цифры. Даже у себя в машине Ирма была вынуждена находиться в курсе происходящего.

Во время поездки мы беседовали. Шарон сидел впереди, рядом с водителем, и помалкивал. Нас сопровождал кортеж из полицейских каров. Ирма не спешила делиться информацией о своей работе и вообще о Тукане. Она больше интересовалась планетами, где мне приходилось бывать. В особенности благополучными мирами, такими, как Анубис и Шола. Ее интересовало все — политический строй, взгляды на внешнюю политику, торговля с другими системами и даже цены на проезд в общественном транспорте. Я как мог отвечал на вопросы, в свою очередь мучительно медленно выуживая из нее сведения о Доминионе и его после. Осторожное сканирование ее мозга убедило меня в наличии мощного природного ментального щита. Она непроизвольно защищала мысли, и ни единая кроха информации не просачивалась. Я не желал грубо взламывать ее защиту, но если возникнет такая нужда, был готов воспользоваться своим умением. Мне было плевать, что ее соотечественники замышляют по отношению к другим системам, меня больше интересовали ее намерения относительно нас и корабля.

Картина из нашей беседы вырисовывалась такая. Ничем не примечательный угол Галактики объединил под своими знаменами обширные космические территории и объявил себя Доминионом — наследником Галактического Содружества. Центром новоиспеченного военно-политического Альянса бывших автономных миров стала легендарная Солнечная система, считавшаяся ненаселенной. Теперь выходило, что именно она стала центром Альянса, невообразимым для всех способом расширяя свои владения. Оказываясь в самых дальних уголках космоса — куда при всем желании никто не смог бы добраться без действующих врат, — эти ребята вызывали много беспокойства. Ходили слухи о том, что Доминион овладел секретом мгновенных перемещений в любую часть Вселенной. Теперь я по-иному относился к этим слухам, которые прежде считал сказками. Никто ведь не говорит, что такие перелеты невозможны. Теоретически в этой жизни возможно все. Даже на первый взгляд невозможное.

— Может быть, тут дело в экспериментальных двигателях нового поколения, которые производятся в системе Веги, — сказала Ирма. — Сегодня вы осторожно спросите об этом посла Алекса Фролова. Узнаем ответ, так сказать, из первых рук…

— Что значит «вы спросите»? — перевел я взор на нее.

— Вы ведь одного биологического вида с послом Доминиона, капитан. Вам будет проще задать этот вопрос. Это лучше, чем если его задаст кто-либо из аргониан. Кроме того, вам будет легче общаться с послом и подтолкнуть его к откровенному разговору. Думаю, ему будет приятно то обстоятельство, что в компании находится представитель его расы, пусть и невысокого ранга. Только представьте себе на мгновение! Возникнет видимая близость простых людей и администрации самого высокого уровня! Просто картинка в позолоченной рамке! Вам не кажется, что это располагает к доверительной беседе?

— Нет, не кажется! — Я был готов придушить Ирму. — Я не собираюсь участвовать в вашем шоу, тем более в роли ручной обезьяны! Если что-то хотите спросить у посла, спрашивайте сами! Влезать в ваши игры я не намерен. Знай я об этом заранее, даже и думать бы не стал. Сразу послал бы вас к дьяволу!

— Вы все сказали? — Ирма сузила желтые зрачки и зло засопела. — Вы, как и ваш экипаж, находитесь в нашей власти! Если я захочу, вы никогда не покинете эту планету на своем корабле, потому что его конфискуют. А экипаж бросят за решетку по обвинению в шпионаже в пользу Доминиона! Как вы смеете отказывать мне в такой мелочи? Либо вы играете по моим правилам, либо никогда больше не увидите своих звезд. Я забыла упомянуть о небольшом запросе в Галактическую базу данных. Не сомневаюсь, что на вас висит криминал, а возможно, вас даже разыскивают…

Сжав кулаки, я с трудом подавил желание свернуть ей шею. А чего еще мне было от нее ожидать? Ведь сам, как последний глупец, влез в это дерьмище с раскрытым ртом, а значит, мне его и расхлебывать. Хотя все не так уж и плохо, как пытается она мне преподнести, иначе бы я сейчас с ней разговаривал в куда менее комфортной обстановке местной тюрьмы.

«Ну, подожди! — подумал я. — Ты слишком плохо знаешь людей, иначе никогда не стала бы мне угрожать».

— Так что вы выбрали? Будете моим другом или желаете стать врагом?

Недобро покосившись на ее самодовольное лицо, лучившееся триумфом, я нехотя склонил голову в знак согласия. Сейчас не время и не место лезть на рожон. Придет и мой час.

— Так-то лучше! Знайте свое место и помните, кто хозяин ваших судеб. Мне необходимо знать, что на уме у этого посла, от этого зависит будущее моей расы! Никто не хочет войны, но если нас вынудят, мы будем сражаться до последнего солдата. Вы лучше нас разбираетесь в психологии своих сородичей. Узнайте, чего он хочет, а главное, каковы его планы в отношении Геменона. Если он заручится поддержкой Консула Альциона, они вместе сотрут нас в порошок! Никаких сил не хватит, чтобы остановить их вторжение.

Лимузин остановился у парадного входа ослепительно красивого здания с величественными куполами и золотыми башнями. Высотой метров сто, шириной с полкилометра, здание не очень вписывалось в пейзаж, смотрелось странно на фоне небоскребов, окруженных низкими домиками. Мне не нравилось, что купола здания являются копией геодезических куполов древнего Галактического союза. А больше всего мне не нравилось, что, кроме меня, тут не было ни одного человека. Вместо людей галдела толпа зубатых гуманоидов в умопомрачительных костюмах. Дикая картина дополнялась гротеском показушного фестиваля, проходящего на площади рядом с нами. Они кричали о своей древней культуре, пользуясь достижениями тех, кого недолюбливали…

— Как ты там, Ин? — неожиданно раздался голос Малека из передатчика у меня за ухом. — Приятно проводишь время? У нас здесь смертельная скука…

— Тебя бы на мое место, черт тебя дери! — прошептал я, пользуясь тем, что Ирма здоровалась с высокопоставленными персонами, окружившими ее у входа в ресторан «Галактика».

— Что-то случилось? У тебя далеко не веселый голос, кэп…

— Да! Случилось! Мы снова, как последние растяпы, ухитрились попасть в серьезный переплет, и все из-за Дага!

— А Даг-то тут при чем?

— А кто меня уговорил, а точнее, вынудил сесть на Тукану? Короче. Код один.

Я услышал приглушенный изумленный возглас.

— Неужели все так плохо, кэп? — после паузы спросил Стронский.

Код один был моим собственным изобретением. Он означал полную боевую готовность, при которой корабль задраивал люки и был готов открыть ураганный огонь из всех орудий во все, что двигается снаружи. Код один как нельзя больше подходил к теперешней ситуации. Я не позволю этим жалким ящерицам так просто конфисковать наш дом и разрушить то, что мы создавали так долго и с таким упорством. Ничего, мы еще повоюем.

— Выполняй, Малек!

Ирма Дантон стала искать меня взглядом, вырвавшись из кольца поклонников. Нужно было заканчивать разговор и играть свою роль.

— Надеюсь, никто не ушился в город без моего ведома? Если такие есть, пусть немедленно возвращаются. Так уж и быть, наказывать не стану. Ксенобиологи ушли?

— Ушли. Наконец-то избавили от плесени…

— Хорошо. Проверь все уголки корабля. Нужно удостовериться, что они ничего нам не оставили на прощание. Найденные маяки не уничтожайте, пусть думают, что мы про их существование ничего не знаем. Будь все время на связи и слушай эфир на всех частотах. Если услышишь подозрительные передачи, связанные с нами, дай знать. У меня такое чувство, что сегодняшняя ночь будет полна неприятных неожиданностей.

Подошедшая Ирма вела под руку толстенного аргонианина в усыпанном орденами и планками кителе из зеленого сукна. Смешно выпячивая бравую грудь, престарелый вояка поглядел на меня свысока и благосклонно прикоснулся к моему плечу.

— Нуриан Грейз к вашим услугам, карго, — величественно пробасил он на прекрасном Имперском языке. — Вы бывший военный? Чувствую в вас выправку, молодой человек…

— Для меня большая честь, лорд-маршал. Я польщен! — С плохо скрываемой издевкой и напрочь игнорируя недовольные гримасы Ирмы, я чуть ли не ткнул в овальный медальон Грейза, усыпанный драгоценными камнями: — Вы сражались при Кассини?

В той битве Имперские войска жестоко подавили восстание аргонианцев, захлебнувшееся в крови. Не думал, что за ту мясорубку кому-то давали медали и ордена, кроме легионеров. Это была грязная история, которую старались позабыть и не вспоминать больше никогда. Лично я постыдился бы носить такой орден. Ведь это была битва, в которой погиб миллион гражданских аргониан и ни одного солдата с противоположной стороны. Этих бедолаг кинули на убой свои же собственные вожди, позорно сбежавшие в конце неудавшегося восстания. Возможно, этот маршал и был одним из них.

— Да… хм… Вы слышали о том сражении? — смутился Нуриан Грейз, переводя удивленный взгляд на Ирму. — По правде сказать… не думал, что о том бое еще кто-то помнит.

— О, я не только помню, но и состоял в одном из штурмовых подразделений. Нам пришлось здорово потрудиться, делая отбивные из ваших сограждан…

— Уверена, что так оно и было, — сказала Ирма, натянуто улыбаясь, и тут же попыталась перевести разговор на другую тему: — Мы позабыли, что собрались здесь для того, чтобы веселиться! Пройдемте к столу, господа, мы слишком увлеклись беседой.

Значит, госпожа Дантон тоже знала о том сражении. Быстро же она пресекла мою попытку оскорбить чванливого борова и вызвать скандал. Пока лорд-маршал не догадался, что над ним насмехаются, Ирма от греха подальше отвела его в сторону, наградив меня на прощание взглядом, полным негодования. Ничего, это еще только цветочки. Когда я хотел, то мог быть едким типом.

Пока мы, войдя в ресторан, продвигались к нашему столу, я всерьез стал беспокоиться о своем плече — на нем мог появиться синяк от всех этих бесконечных, порой очень энергичных прикосновений. Худой как жердь глава гильдии банкиров Ди Райчмонд обнял Ирму и чуть ли не исцеловал сверху донизу. Банкир был «тепленький» и, не скупясь, расточал комплименты окружающим дамам. В зале ресторана звучала ненавязчивая музыка, льющаяся с небольшой эстрады. Там играли живые музыканты, а не какие-нибудь кибернетические синтезаторы, как в обычных заведениях. Сидя за столиками и звеня бокалами, элита Туканы взирала на меня, как мне показалось, с легким испугом. Спустя миг мне стало понятно, почему. Навстречу поднялся фиолетовый гайлатинянин в пышных одеждах. Выполнив четырьмя руками церемониальный жест, он поклонился и торжественно сказал:

— Примите мое почтение, господин посол. Говорю от имени всех двухсот пятидесяти миллиардов представителей своей расы. Да будут благословенны вечный мир и взаимопонимание между народами гайлатинян и Доминионом. Мы ждали вашего появления…

Не зная, как выйти из щекотливого положения, я повернулся к Ирме. Она тут же вежливо объяснила гайлатинянину, что я не посол. Дипломатично приврав, что я состою при посольстве. Настоящий посол просто запаздывает, вот и все. Многим в зале не терпелось увидеть представителя могущественной звездной нации, за неполное десятилетие покрывшей себя туманом легенд и слухов.

Гайлатинянин поспешно извинился и вернулся на свое место.

Усевшись за красиво сервированный стол, я без всякого стеснения заказал себе терранской водки «Млечный Путь», которую мне принесли на позолоченном подносе в хрустальном графине. Напиток навеял ностальгию по далеким временам, когда мне пришлось лететь на лайнере «Паке Магеланик», направляясь на обучение в Академию, на деле оказавшейся школой спецвойск. Когда это было? Миновала целая вечность с тех пор, как я бежал с Эпилона на угнанном рейдере. Хрустальный графин был обложен колотым льдом. Не церемонясь, я налил себе полный бокал. Самое время воспользоваться гостеприимством и по праву вкусить хваленую кухню кахуны. Говорят, она идеально дополняет земную водку. Вот и проверим на деле. Хотя, как известно, на халяву и уксус сладкий.

— Вы не будете пить эту гадость, слышите?! — тихо попыталась образумить меня Ирма.

Я же, вопреки ее желанию, демонстративно выпил содержимое бокала и довольно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Горячий комок провалился в желудок, растекаясь по телу приятными волнами. Мое напряжение стало постепенно спадать, что мне и требовалось. Позеленев от злобы, Ирма стала угрюмо наблюдать, как я цепляю шестизубой вилкой кусочек рыбы-попугая. Потом какое-то мясо. И снова наполняю водкой свой бокал. Такую перспективу она себе даже не представляла.

— Первая всегда хорошо идет, а вот вторая не очень! — весело подмигнул я ей, придвигая к себе маленький поднос с оранжевой икрой морского гонщика — очень дорогой деликатес.

— Ваше здоровье, господин «посол»! — поднял свою рюмку Ди Райчмонд, глядя на меня со снисходительной улыбкой. — Вы невероятно сильный человек, если можете пить этот напиток. В последний раз, когда мне пришлось его пробовать, меня тащили до дома на руках, хе-хе-хе. Это было в день принятия нового кодекса о налогах с военных министерств. Помню это, как вчера! Только без обид, уважаемый Нуриан. Не я придумываю и внедряю законы…

— Как можно обижаться на вас, дорогой друг! — проскрипел маршал, с укоризной глядя на собеседника. — Никаких обид…

— Что там на бирже и в финансовых кругах, Ди? — захмелев с половины графина, фамильярно поинтересовался я у банкира. — Как поживают ваши драгоценные акции?

— Войны продолжаются, мой друг, биржу лихорадит, но наши акции неизменно растут. Все знают, что именно войны дают толчок научно-техническому прогрессу, но мало кто знает, что войнами управляют финансы. Деньги — универсальное топливо войны! — рассмеялся банкир, не обратив внимания на нарушение этикета с моей стороны.

Эта тема так пришлась ему по душе, что он и не думал умолкать и продолжал ее развивать:

— Политики видят ограниченную выгоду от ведения войн в виде развития военно-промышленного комплекса, реализации своих непомерных амбиций и прочего. Мы же, банкиры, финансируем все их планы. Таким образом, мы являемся истинными творцами цивилизации и прогресса!

— Любопытная философия. Все время забываю, что кому война, а кому мать родна! — не остался я в долгу.

Взял с тарелки горсть прозрачных ягод, бросил в рот. Вкус у них был просто восхитительный, как у мятного винограда. Хотя, конечно, на любителя.

— Мой взвод как-то оборонялся в окружении без всяких материальных поставок целых три недели. Мы разве что дубинами не стали лупить численно превосходящего противника…

Я с неудовольствием отметил, что после четвертой мой язык стал заметно заплетаться. Старею. Раньше я мог в два раза больше оприходовать без всякого вреда для себя.

— Что вы хотите этим сказать, капитан? — удивленно вскинул мохнатые брови лорд-маршал.

— Хочу сказать, что войны ведутся не только с помощью финансов, но и солдатской храбростью. Называйте это как хотите: глупость, мужество, упрямство, отчаянная смелость или долг перед родиной. Согласитесь, что основную тяжесть войны несут на себе все же солдаты, а не финансы…

Сделав глоток прямо из горлышка графина, я нетвердой рукой провел по губам.

— Хм… позвольте с вами не… — возмущенно начал банкир, но я его оборвал:

— Не все сводится к одним лишь финансам, Ди! Топливом войны называйте не деньги, а лю… людей, готовых на все ради выполнения приказа.

— Может, с вас достаточно выпитого, капитан? — прошипела Ирма. — Вы пьяны!

— Совсем нет! Я просто не люблю, когда забывают о солдатах!

После хорошего разогрева мне сам черт был не брат.

Именно в этот момент раздалось вежливое покашливание.

— Прошу прощения, что прерываю столь интересную беседу. Мое почтение, высокородные господа! А вам, дорогой соотечественник, мои аплодисменты! Бросьте сердиться, мистер Райчмонд, лично я согласен со всем, что сказал господин… э?..

— Вольный капитан Грин. Простите его, посол Фролов. Капитан немного перебрал земной водки, вот и позволил себе лишние высказывания. Чего еще ожидать от простого космопилота? — через силу выдавила Ирма, улыбаясь гостю.

— Не нужно извиняться, моя высокорожденная госпожа! Каждый имеет право высказать свое мнение. Мы все когда-то сражались за чуждые нам идеалы Империи. Меня больше беспокоит хмурый вид господина Райчмонда, известного своим веселым нравом.

— Со мной все в полном порядке, спасибо за заботу, господин посол, — хмыкнул банкир, наливая себе очередную порцию вина. — Вы появились как нельзя кстати. Присаживайтесь, пожалуйста.

Покачиваясь, я встал из-за стола и с любопытством уставился на посла Доминиона, довольно невежливо разглядывая его в упор. Будь прокляты двенадцать колоний, из которых вышли люди, если я его когда-то не встречал на узких улочках своей запутанной жизни. Но ни черта не помнил, где и при каких обстоятельствах познакомился с ним.

Стоявший передо мной мужчина являл свету лысую как коленка голову. Его подогнанный под атлетическую фигуру комбинезон, сделанный из бронеполимеров, был великолепен. Такая одежда в прошлом была присуща церемониальным бригадам личной гвардии Императора, а не дипломатам. Его плечи были как минимум вдвое шире моих и бугрились могучими мышцами, способными посрамить любого, кто увлекался искусственным наращиванием мышечной массы. Острый нос делал его похожим на хищную птицу, изготовившуюся к нападению. Плотно сжатые губы выдавали безжалостность, упрямство и еще нечто, чего я не мог разглядеть за маской безразличия. Когда он снял стильные визоры в виде очков, я увидел серо-голубые глаза, больше подходящие наемному убийце, нежели политику. Впрочем, я не видел между этими понятиями существенной разницы. Навскидку ему можно было дать лет сорок, но могло быть и больше. После того как люди довели продолжительность жизни до пятисот лет, а капсулы криосна могли сохранять тела сколь угодно долго, истинный возраст становился виден лишь в глубокой старости. Фролов находился в прекрасной физической форме.

Наградив меня в ответ заинтересованным взглядом, он протянул мне руку:

— Мы с вами случайно не знакомы, капитан Грин? У меня возникло странное чувство дежа вю. Я мог вас раньше видеть? Быть может, где-то встречались?

«И я подумал о том же, черт тебя подери!» — чуть не брякнул я в ответ, но вовремя удержал язык за зубами.

Возможно, наша давняя встреча была вовсе не дружеской.

— Не помню, господин посол. Между прочим, сегодня мне пришлось вместо вас выступать на сцене…

— Прошу прощения? — удивился он, возвращая на глаза визоры. — Я что-то пропустил?

Ирма под общие смешки рассказала об истории с гайлатинянином, который принял меня за посла. Посмеявшись, все вернулись к блюдам.

— Очень жаль, что я опоздал, — сказал посол. — Мне пришлось участвовать в мероприятиях, связанных с посещением некоторых военных объектов. Надо сказать, они в великолепном состоянии и готовы к любому крупному конфликту.

От меня не укрылись лживые нотки в его голосе. Кажется, посол насмехался над аргонианами.

— Уж будьте уверены! — самодовольно расплылся в улыбке лорд-маршал, который уже изрядно поднабрался вина. — Мы готовы к любой агрессии извне…

— А изнутри тоже? — поинтересовался Фролов. — Иногда нужно быть готовым к разным неожиданностям, что валятся нам на головы в самый неподходящий момент. Помните хавирскую цивилизацию? Ее уничтожил подкупленный скайлонами генерал, раскрывший коды орбитальной защиты. А как насчет ториан? Они были отданы на заклание заклятым врагам собственным обезумевшим правителем Хорусом.

— Изнутри мы тоже готовы… — мутный взгляд лорда-маршала скользнул по официантке и надолго задержался на вырезе ее платья. — Простите, посол… о чем мы говорили?

— О женщинах! — мгновенно сменив тему разговора, ответил Фролов. — Вы бывали на Земле, любезный друг? Там великолепные женщины, о красоте которых ходят легенды…

Все продолжали наслаждаться изысканными блюдами и весело поддерживали беседу. Только я и Фролов морщили лоб в бесплодных попытках вспомнить друг друга. Для нас это оказалось намного важнее трепа подвыпивших собеседников. Единственной, кто не пил спиртных напитков, была Ирма Дантон, еще теша себя мыслью, что я разговорю землянина.

— Откуда вы летите, капитан? — неожиданно спросил Фролов.

За нашим столом утихли разговоры, всем стало интересно, о чем спрашивает посол.

— С окраины, — хмуро отрезал я, напрягаясь, как перед дракой.

— И как обстановка в провинциях?

— Как и везде, — осторожно ответил я, наблюдая за его лицом.

— А что там на Небесном Нимбе, не слыхали? Говорят, полный развал и анархия?

— Да, проблемы там имеются…

Осторожно делая попытку просканировать мозг посла, я неожиданно наткнулся на незримый ментальный экран. Алекс Фролов, почувствовав на себе чужое ментальное поле, сразу насупился. Холодно улыбнувшись, отстал с расспросами, полностью сосредоточившись на собственных ощущениях. Он не мог знать, кто его прощупывает. Это его обеспокоило, и он поспешно встал из-за стола.

— Дела, — объяснил посол. — Жаль, но вынужден покинуть вас, господа высокорожденные. Этот вечер был незабываемым, и мне искренне жаль, что я вынужден покинуть вашу компанию. Однако мы непременно еще увидимся.

— А со мной, господин посол? — с вызовом бросил я ему вслед.

— Даже не сомневаюсь в этом, карго.

Фролов направился к выходу, где к нему присоединились телохранители из личной гвардии. Я еще смотрел ему вслед, когда меня под столом кто-то больно пнул по ноге.

— Вы идиот, карго! Лишний раз убеждаюсь, что ошиблась в вас! — ничуть не смущаясь подвыпивших соседей, зашипела Ирма мне на ухо. Сейчас она была похожа на гадюку, обнажившую зубы. — Забыли или специально проигнорировали мою просьбу? В любом случае вы еще горько пожалеете, что не захотели выполнить наш уговор. На корабль, как и на команду, я накладываю арест до особого распоряжения Министерства законности и порядка…

— Да идите вы к дьяволу! — нетрезво вскакивая на ноги и чуть не опрокидывая на пол узорные бутылки с вином, воскликнул я. — Вы у меня уже вот где, госпожа, как и вся ваша чертова планета! Если хотите предъявить официальные обвинения и конфисковать корабль, можете попробовать. Только не советую испытывать на собственной шкуре наше оружие! Любая попытка ареста будет расцениваться нами как враждебная акция со всеми вытекающими последствиями. Мы не граждане Туканы, чтобы нас держать за деревенщин с промытыми рекламой мозгами! Только суньтесь к нам с арестом, и я вам покажу кузькину мать!

Не слушая ее гневных выкриков, я перевел взгляд в сторону выхода, наткнувшись на задумчивые глаза Фролова. Еще немного постояв у двери, он вышел из ресторана.

— Убирайтесь на свое ржавое корыто и только попробуйте взлететь без разрешения! — яростно зашипела Ирма, сбрасывая со своего плеча руку протрезвевшего банкира. — Вам еще припомнят все ваши выходки, наглый самодовольный кретин!

— Можно забрать обратно свои вещи? — не слушая ее истерики, я выбирался из-за стола, по ходу отдавив ногу банкиру. — Верните мне мою одежду, а эту заберите к чертям…

— Манэ вернет вам ваше барахло. Вы исчерпали терпение и хорошее к вам расположение…

Под удивленными и недоуменными взглядами сотен посетителей ресторана я пересек зал и вышел на улицу, где у обочины был припаркован лимузин Ирмы Дантон. Ранее приветливый лакей Шарон теперь презрительно смотрел на мое раскрасневшееся от гнева и водки лицо.

Протягивая мне сверток, он сказал:

— Переоденетесь в машине. Госпожа Дантон запретила отвозить вас назад. Сказала, что вы и сами доберетесь. — Смягчившись, он достал из кармана сложенный лист бумаги и, украдкой оглянувшись, передал его мне. Развернув лист, я увидел схему метрополитена и красный кружок космодрома. — Бесплатный метрополитен вон там, — показал он куда-то в сторону.

— Спасибо за заботу, господин Шарон.

Забравшись в машину, я не без труда переоделся в свою пилотскую форму.

— Удачи, — пожелал мне пресс-секретарь госпожи Ирмы Дантон.

Я выбрался на тротуар и направился к метро. Меня слегка покачивало. Рядом, на дороге, скрипнул тормозами черный как ночь аэрокар. Из-за приспустившегося стекла на меня смотрел Фролов.

— Вас подвезти? До космодрома путь очень неблизкий.

— Сам как-нибудь справлюсь.

Я шагал по тротуару, а машина Фролова медленно ехала рядом.

— Понимаю ваш гнев и досаду. Эти создания нам совсем не друзья и никогда ими не были. Мы люди и должны всегда и во всем держаться вместе. Всегда рад предоставить помощь соотечественнику, попавшему в беду. Так вышло, что меня ждет крейсер, в конвое которого найдется свободное место для корабля средних размеров. Типа вашего…

— А с чего вы взяли, уважаемый посол, что я нуждаюсь в вашей помощи? Вы разве не видите, я вышел немного прогуляться. Свои проблемы я решаю без посторонней помощи.

Его щека дернулась, выдавая раздражение. Мой ответ ему явно не понравился.

— Очень скоро вам может понадобиться любая помощь, но ее рядом не окажется. Что тогда будете делать?

— Как всегда. Буду выпутываться самостоятельно.

— Упрямство — отвратительная черта, — процедил посол.

Взвыв форсированным двигателем, машина растворилась в ночи.

Бесплатный метрополитен был очень востребованным среди тех, кто любил экономить. Желающих туда попасть было не счесть, поэтому я не сразу очутился в подземном мире несущихся поездов и торопящихся аргониан. Протискиваясь сквозь толпу, я вместе с остальными ввалился в переполненный вагон метропоезда, ругаясь самыми отборными ругательствами. Может, я зря отказался от помощи Фролова?

Но…

Я умел разбираться в людях и был готов поспорить на что угодно, хоть на собственную жизнь, что Фролов еще покажет свои волчьи зубы, и в очень скором времени. Недаром он так спешил покинуть планету. Такие, как он, не умеют протягивать руку, не потребовав чего-либо взамен. Отказавшись от его помощи, я не должен жалеть об этом.

Итоги сегодняшней встречи были далеки от идеала. Если Ирма Дантон захочет, она легко организует нам массу проблем, невзирая на заступничество земного посла. С другой стороны, я не собирался сидеть сложа руки и ждать, пока к нам нагрянут представители закона с липовыми обвинениями, состряпанными на скорую руку. Казалось маловероятным, что координатор побежит ставить всю полицию на уши и требовать нашего задержания. Она устроит нам неприятности завтра, но до утра нам ничего не угрожает.

На связь вышел Малек. Он сообщил, что все тихо, но на всякий случай попросил поторопиться с возвращением.

— Мне что, самому толкать этот чертов вагон? — сонно проворчал я в ответ. — Когда прибуду, тогда и прибуду. Если все тихо и вам нечем заняться, хоть меня не тревожьте понапрасну. Попытаются штурмовать, стреляйте в ответ. Разрешаю. Передай Дагу, что о выключении энергетического контура не может быть и речи. Корабль должен быть готов к взлету.

Простояв почти два часа на ногах, я наконец устало плюхнулся на освободившееся место. Откинулся на спинку сиденья и провалился в глубокий сон, похожий на вязкий бред. Алкоголь сделал свое черное дело, и, потеряв всякую бдительность, я просто наплевал на собственную безопасность.

Мне снилось, будто я нахожусь в грохочущем чреве бронетранспортера. В полутьме отсека на моем наручном коммуникаторе светится хорошо знакомая дата — начало массированного наступления на Хисан. На соседних местах сидят угрюмые спецназовцы в бронежилетах и касках с приборами ночного видения — мои давно забытые друзья. Они напряженно сверяют часы, не обращая на меня никакого внимания. В противоположном углу десантного отсека радист тихо бормочет в переговорное устройство, вызывая воздушное сопровождение. Мучаясь в духоте, он снимает с головы зеленый берет, вытирает им вспотевшее лицо. Суперсолдаты страдают от неудобств, но стойко переносят лишения и трудности, как их и учили. Незнакомый боец в черной маске и глухом сферическом шлеме вынимает из ножен на бронежилете блеснувший нож и с удовольствием проверяет его остроту на собственной руке. Из разреза на коже не вытекает ни единой капли крови. Более того, рана почти мгновенно затягивается — не оставляя после себя даже шрама. Похоже, его это забавляет, и он начинает все сначала.

Перехватив мой заинтересованный взгляд, резко вкладывает нож в ножны и сердито спрашивает:

— Какие-нибудь проблемы, лейтенант?

— Нет. Никаких проблем, «Альфа-семь»… — сами собой говорят мои губы.

Отложив в сторону автомат с тяжелым подствольным гранатометом, отодвигаю в сторону заглушку на бойнице. Жадно вдыхаю свежий воздух, наполненный резкими запахами. В рассеянном свете фар конвоя мелькают узловатые стволы деревьев, опутанные лианами-паразитами. Вдоль дороги бегут шипохвосты, стараясь догнать грузовик и прицепиться к нему с помощью хвостов. Короткая очередь из пулемета. Маленькое тельце остается догорать на обочине, пока пулеметчик наводит дуло на другую цель. Автоколонна едет дальше. Во время движения запрещено снижать скорость и останавливаться, даже если тебя обстреливают со всех сторон. Это и другие правила выполняются беспрекословно.

— Закройте бойницу и сядьте на место! Не нужно дразнить судьбу, лейтенант, она очень изменчива… особенно для дураков! — рычит на меня безликий солдат. Его белесые глаза без зрачков пылают нечеловеческой злобой и угрозой. — Вам уши заложило?

Я раздраженно начинаю возиться с запорным механизмом двери. Мне здесь нечем дышать. Тяжелая атмосфера наполнена страхом, недоверием и сладким запахом разложения. Это склеп с живыми мертвецами, а не боевой транспорт. Ведь все эти люди давно мертвы.

— Выходить категорически запрещено! — снова рычит белоглазый.

— Мне нужно отсюда уйти! Вы все давно мертвы, а я еще нет…

Солдат неуловимым движением выхватывает нож. Острая боль обжигает мое горло, и первые капли бурой жидкости начинают обильно капать на защитный комбинезон с серой биркой под золотыми крылышками десантника: «Лейтенант И. Грин».

Силы стремительно покидают меня, грозя потерей сознания. Из последних сил толкнув ногой своего убийцу в грудь, я дотягиваюсь до автомата и короткой очередью с бедра разношу его голову в кровавые клочья. Тело дергается и сползает на пол.

— Браво, лейтенант! Он нам все равно никогда не нравился, — гнусно хихикнул человек с тяжелым гранатометом в руках.

Стас. Его имя само всплывает из глубин подсознания.

— Помоги мне… — шепчу я ему горящим горлом, в котором пульсирует адская боль.

— А собственно, зачем? — удивленно вскидывает брови Стас, осторожно забирая из моих рук автомат. — Я следующий в очереди на лейтенанта. Мы тут подумали… а не выкинуть ли тебя заодно вместе с ним? Зверье доделает начатое, никто и не узнает…

На душе становится гадко. Он ведь мой друг, как он может так со мной поступать?! Мы вместе летели на эту богом забытую планету и выручали друг друга из всех передряг. Догадка приходит, как всегда, поздно. Передо мной сидит не тот Стас, которого я знал когда-то, это совершенно чужой человек. Проклятая планета, она изменила всех нас до неузнаваемости, и теперь мы вместе с ней навсегда прокляты и забыты.

— Сволочь… — я пытаюсь презрительно плюнуть ему в лицо, но горло издает шипящий звук.

Несколько спецназовцев хватают меня под руки и тащат к распахнутому люку. Труп белоглазого первым исчезает под гусеницами едущего позади нас танка. Танкисты равнодушно наблюдают за действиями моих спутников. Их это не касается.

— Скажи мне, лейтенант, каково быть предателем? — смеется Стас, покровительственно обняв меня за плечи. — Тебе была оказана величайшая честь, дубина, а ты решил, что это не для тебя? Кто ты такой, чтобы решать, чего ты хочешь в этой жизни, а чего нет? Запомни, за тебя все давно решено. Если бы ты был чуть умнее, подобного никогда бы не произошло… Прощай…

В последнем усилии вырываю руку из железных тисков державших меня солдат и ребром ладони разбиваю всмятку гортань Стасу. Он болезненно пучит глаза и ловит ртом воздух. Оттолкнувшись ногами от скользкого борта бронетранспортера, я падаю на обочину и тут же перекатываюсь в кювет, чтобы избежать тяжелых гусениц урчащего танка. Несколько выпущенных мне вслед очередей жужжат над головой, срезая стволы деревьев. Ни одна из них меня не достала.

— Все равно в одиночку ты покойник, предатель! Если не мы, так сиамы прикончат тебя…

Тяжелые слова горят на душе хуже раскаленного клейма. Я не предатель. Меня здесь не должно быть, ведь мой контракт давно закончился. Почему никто не хочет этого слышать? Довольно крови и убийств! Слышите вы, гнусные убийцы?! Я не такой, как вы!

Тишина в ответ, иного я и не жду, ведь мы живем в мире слепых и глухих.

Шум удаляющегося конвоя растворяется в ночных джунглях, полных страха и скрытой угрозы. Стоя на обочине, долго смотрю вслед своим бывшим друзьям. Как мне знакомо это чувство — один против всех. Раны на теле — пустяки. Пока в сердце есть место для таких чувств, как мужество и уверенность в своей правоте, ни одна сила не заставит свернуть с выбранного пути. Каждый человек творец собственной судьбы, и никому не дано право у него это отнять. Никому!

Почувствовав за спиной чужое присутствие, резко оборачиваюсь. Меня хватает за горло кошмарная тварь без кожи, демонстрируя голые мышцы и атрофированные нервные окончания. Настойчиво притянув мое лицо к своей безглазой и безликой морде, раскрывает пасть. Отвратительная вонь гниющей плоти бьет по ноздрям.

— Ты забыл свое предназначение, ничтожество! — ревет посланец преисподней. — Я напомню тебе, откуда ты пришел и куда идешь. Хватит трусливо бежать и прятаться. От себя не убежишь! Взгляни на меня! Я — твое истинное лицо без маски!

— Нет!!!

Я резко проснулся, провел ладонью по вспотевшему лбу. Сердце бешено колотилось о ребра. В голове смятенно билась лишь одна мысль: бежать, и как можно дальше и быстрее.

«Черт! Приснится же такое… Не нужно было есть эти энчиладо кахуна… И пить водку…»

Мне показалось, что прошло всего несколько секунд с тех пор, как я вновь закрыл глаза. Горло воспалилось и пересохло. В воздухе витал резкий запах, нечто среднее между нашатырем, уксусом и гниющей плотью. Жуткий крик и визг ворвались раскаленными щипцами под своды моего сонного сознания. Вздрогнув, я распахнул глаза и непроизвольно схватился за несуществующий лучемет.

— Проклятье! Кто-то хочет свести меня с ума? — раздирая горло, я попытался откашляться. — Фрелл! Во имя всех демонов ада, что здесь происходит?! — взревел я, вскакивая на ноги.

По вагону метались пассажиры. Сталкивались друг с другом лбами, судорожно барахтались на грязном полу. Разрывая на себе одежду и царапая когтями лицо, они явно находились в самой крайней степени сумасшествия. Зеленая кровь стекала по окнам и стенам, образовывая целые лужи. Окровавленные ошметки плоти и изорванной одежды покрывали пол. Зеленые хлопья дыма врывались внутрь вагона сквозь разбитые окна, вызывая новые волны безумия. Что бы это ни было, именно оно повинно в происходящем.

Мощным ударом кулака я отбросил от себя одного из беснующихся аргониан, который вздумал, выпустив когти, кинуться на меня. Сразу несколько шипящих чучел, в которых теперь не ощущалось совершенно ничего разумного, бросились с двух сторон одновременно. Уворачиваясь от их когтей и рук, я рубящими ударами ребром ладони отбрасывал безумцев в глубину вагона. Драться было неудобно. Узкий проход не способствовал элементарному маневру.

«Это сон или я что-то упустил из виду?» — удивленно подумал я, продолжая активно отбиваться от наседавших на меня окровавленных ящериц.

Может быть, я действительно просто застрял в собственном кошмаре и это мне только снится? А иначе откуда здесь могли взяться эти сумасшедшие? Правильно! Неоткуда. Значит, остается только одно — это сон.

Метропоезд на полной скорости вынырнул из темного зева тоннеля, очутившись внутри пещеры, заполненной зелеными испарениями. Врываясь в вагон сквозь проемы и щели, газ не рассеивался, а витал по салону ядовито-зелеными хлопьями. На мой рассудок он не действовал, но горло от него распухло и саднило, глаза слезились, а тело сводили жесткие приступы судорог. Выглянув через разбитое стекло, я был готов поклясться, что заметил на соседних путях с десяток разбитых вдребезги вагонов других метропоездов.

Хаос изуродованных шпал и горящих вагонов еще стоял у меня перед глазами, а поезд, преодолев пещеру, свернул в новый виток тоннеля. Разбитые лампы на потолке отчаянно искрили, выхватывая из тьмы вагона безумные морды кровожадных пассажиров. Нет. Это не сон. Я с ног до головы был залит чужой кровью, а царапины болели. Во сне любая рана пустяк, а здесь каждый удар чувствовался. Значит, пора попытаться сойти с адского экспресса. Но для начала выяснить, кто управляет метропоездом.

Раскидывая с дороги беснующихся аргониан, я пробрался к кабине машиниста и подергал за ручку. Дверь была заперта изнутри. Проржавевший замок не сразу поддался моим усилиям — только когда я разбежался и ногой вышиб его. Кабина была забрызгана зеленой кровью и ошметками мяса — все, что осталось от бедолаги машиниста. На его месте гордо восседала кошмарная тварь из моего сна. Размерами с огромную собаку, похожая на оживший анатомический образец без шкуры. Оголенные мышцы в свете прожекторов тоннеля мерзко блестели кровавым глянцем.

Сердито зашипев, тварь прыгнула на меня — целясь когтями в горло. Опередив ее на доли секунды, я поднырнул под отвратительное брюхо и одним мощным пинком ноги отбросил тварь в вагон. До этого я инстинктивно хлестнул ее ментальной энергией, но на нее это никак не подействовало. Я захлопнул дверь, потолкал, проверяя на прочность. Пока она держалась, я был в относительной безопасности.

«Откуда ты здесь взялся, уродец? — Я задрал голову. — А… вот оно что…»

Над креслом машиниста в треугольной дыре свистел ветер.

— Везет же мне на неприятности…

Подперев задом дверь, в которую билась снаружи отвратительная зверюга, я, согнувшись, наугад защелкал переключателями, стараясь если не остановить, то хотя бы притормозить неуправляемый состав.

Дверь за моей спиной перестала дергаться. Дьявольское отродье оставило ее в покое. Изо всех сил потянув на себя треугольную ручку, которую до сих пор сжимала оторванная лапа машиниста, я неожиданно добился желаемого результата. Торможение бросило меня лицом вперед, прямо на лобовое стекло кабины, и я чуть не расшиб нос в лепешку. От удара перед глазами заплясали звездочки, а стекло покрылось тонкой сеткой трещин. Скрипя и раскачиваясь, состав остановился на перекрестке четырехполосного тоннеля, залитого мертвенно-бледным светом. Далеко впереди валялся перевернутый вагон, свалившийся с верхнего уровня магистрали. Еще немного, и поезд врезался бы в него.

Размазав кровь по разбитому лбу, я устало привалился к покосившейся двери кабины. За ней раздались новые вопли аргониан и радостный рык монстра. Что за силы породили это исчадие ада? Такой мерзости я еще никогда не встречал.

Выбравшись из кабины через дыру в крыше, я спрыгнул вниз, оглянулся на искрящий состав и направился вперед, в надежде отыскать выход.

Вскоре ожил мой передатчик.

— Капитан, плохие новости… — раздался голос Малека.

— Да что ты говоришь? — проворчал я. — Не может быть!

— Ирму Дантон нашли мертвой у себя дома. Дворецкий дает показания начальнику полиции. Камеры наружного наблюдения зафиксировали убийцу…

— Действительно сюрприз, вот только я еще не решил, хороший он или плохой.

— Это сделал человек. Комплекцией похожий на тебя!

— Вот как? А зачем мне это делать? Ерунда какая-то…

— Это я и хотел спросить у тебя. Журналюги сообщают, что в ресторане ты был настроен крайне агрессивно и угрожал ей расправой. Это правда?

— В общих чертах, да. Только угрожал не я, а угрожали мне. Резиновые шеи все перепутали…

— Не хотелось бы применять оружие посреди такого густонаселенного города, как Хейте. Где ты находишься? Некий маршал Грейз уверен, что убийство совершил ты. Он в прямом эфире заявил: «Капитан Грин подлый убийца и наймит Империи…»

— Вот это новость! Эти парни на меня тоже не произвели впечатления. С удовольствием придушил бы эту тварь, но никогда не стал бы этого делать, ты же меня знаешь! Ирма Дантон — это в первую очередь высокопоставленный чиновник и женщина. Кто бы это ни сделал, он был свидетелем нашей с ней ссоры и виртуозно меня подставил. Ты меня слышишь?

Связь прервалась в самый неподходящий момент.

Я продолжал идти вперед рядом с рельсами, размышляя о словах Малека.

— Кэп, где ты?.. Все нормально?

— Ты все равно не поверишь. Я в жутко зловонной дыре, где стал нечаянным свидетелем очень странного явления. Сейчас пытаюсь найти выход на поверхность и осмыслить случившееся…

— Кэп, не слышу! Над городом появились огни необычной интенсивности…

— Что? Какие еще огни?

— Сверкают… На грозу не похоже…

Услышав позади приближающееся постукивание, я с холодом в душе обернулся. По моим следам, цокая когтями, неслась черная тень. Упрямая тварь, устав развлекаться с безумцами в вагоне, решила выбрать себе дичь поинтересней.

— Проклятье! Сейчас не самое подходящее время для разговоров! Свяжусь с вами, как только смогу! Если прижмут, решайте сами, взлетать без меня или нет. Постараюсь выбраться из города, а потом вы меня подберете.

Я лихорадочно огляделся, заметил в стене какую-то дверь и, подскочив к ней, вышиб ее плечом. И начал петлять по заброшенным помещениям — судя по всему, старым ремонтным мастерским. По пути подхватил с пола обрезок трубы.

Стук когтей за спиной наконец-то стих.

Успокоив сорванное бегом дыхание, я осторожно выглянул из-за угла. Не увидев ничего подозрительного, полубегом добрался до ближайшего коллектора и заглянул вниз сквозь решетку. Первым моим желанием было плюнуть на свою идею. И даже не из-за отвратительной вони, которая душной волной поднималась из коллектора, а из-за неприятного чувства клаустрофобии. Я ненавидел подземелья. Но хорошо помнил первую заповедь спецвойск: «Никогда не оставляй врага у себя за спиной. Если ты не уверен в собственных силах, отступай до тех пор, пока не окажешься в более выгодной позиции».

Сунув обрезок трубы в решетку, я потянул крышку на себя. Она, хоть и имела замок, оказалась незапертой и поддалась моим усилиям. Раздавшийся позади душераздирающий вой заставил меня бросить свое занятие и выставить перед собой дубинку. В полутьме мелькнула тень моего упрямого преследователя.

— Поиграть хочешь, мразь! — хищно улыбнулся я, сжимая трубу. — А как тебе это?..

Я попытался сконцентрироваться и одним мощным импульсом поразить тварь, но и в этот раз на нее это не подействовало. Только зря сжег несколько плафонов, испускавших тусклый свет.

Подняв с пола кусок плиты, отвалившийся от стены, я запустил им в монстра. Пока он отпрыгивал в сторону и шипел, я быстро спустился по лестнице в коллектор и захлопнул за собой решетчатую крышку, всего в каких-то сантиметрах от оскаленной пасти чудовища. Щелкнул, запираясь, замок. Отдернув от решетки пальцы, я чуть не свалился в колодец, но все-таки удержался на скользкой от слизи лестнице. Тварь разочарованно вцепилась зубами в железные прутья и стала молча их грызть. Хлопья ржавчины посыпались мне на голову.

— Пошел вон! Убирайся! — заорал я и что есть силы ткнул дубинкой в жуткую морду.

Удар разбил в кровь черные губы монстра и выбил один из клыков. Взвизгнувшая пасть исчезла из поля зрения, а я продолжил спуск, слыша внизу гул льющейся воды.

— Гнилой подонок… это из-за тебя приходится лезть в этот унитаз. Как бы я хотел надрать задницу твоему творцу! Если он создавал тебя по своему образу и подобию, то твой бог, вероятно, должен быть очень уродливым и безжалостным засранцем.

За полтора метра до вонючей жижи я увидел отходящий в сторону лаз, в котором можно было встать в полный рост. Я забрался туда и, пройдя в темноте метров тридцать, наткнулся на дверь. Выбил ее ногой и очутился в коридоре.

…Я уже не представлял, сколько брожу в этих подземельях — час или год? Иногда на моем пути попадались стальные цилиндры, из которых еще сочился зеленый газ. Черт знает, как их сюда занесло, но именно они были источником всеобщего безумия. Любая местная тварь, вдохнув эту гадость, судя по всему, сходила с ума. Бродить тут было скучно. Каждое препятствие отнимало уйму сил, а некоторые двери я не мог открыть и был вынужден искать другой путь. А еще я, к своему огорчению, обнаружил, что потерял передатчик. Наверное, он выпал из кармана, когда я удирал от монстра…

Утомившись от блуждания в этих подземных лабиринтах, я сел у стены и провалился в сон.

На этот раз мне ничего не снилось.

Разбудил меня какой-то отдаленный гул над головой. С потолка сыпалась пыль, а пол под ногами дрожал, словно в лихорадке. Что-то, кажется, происходило на поверхности…

Я встал и вновь отправился в путь по коридорам.

Выбив плечом очередную вставшую на пути дверь, я ввалился в ярко освещенный зал. Поигрывая стальной дубинкой, осмотрел обширное пространство. Из труб в стенах лилась вода, собираясь в огромном бассейне, из которого излишки ниспадали на нижние уровни водослива. Зажав нос пальцами, я спустился к краю бассейна. Неподалеку, в воде, в небольшом водовороте, кружил полуразложившийся труп кого-то, кто раньше мог быть и человеком, и аргонианином. Теперь кусок мяса так оплыл, что определить, кем он был изначально, не представлялось возможным.

— Кого только не приносят эти воды! — нарушило тишину чье-то бормотание.

Я резко обернулся. Ближайшая ниша в стене эхом отразила смешок. Из тьмы высохшего слива выполз падшего вида аргонианин. Одетый в рванье, неряшливый и грязный, с опухшей, как после драки, физиономией, он был носителем безумия. Я это прочитал по его глазам.

— Мне нужно наверх. — Для наглядности я показал дубинкой на потолок. — Как выйти?

— Это сделать несложно, чужак, но тебе там не понравится.

— Здесь, по-твоему, лучше? — хмыкнул я.

— Я бы выразился иначе. Безопаснее. Не стреляют, не стараются раздавить тебя в лепешку, а главное, здесь нет невидимой смерти, вызывающей приступы сумасшествия…

Старый аргонианин был местным бомжем. Его лежанка была ветхой, а имущество состояло из грязной котомки с тряпками да груды пустых бутылок.

— Что ты здесь делаешь, приятель? — спросил я. — Что, в городе нет ночлежек?

— Ты меня совсем не слушаешь, дубина! Прячусь, как и ты. Прислушайся к звукам. Слышишь?

Я прислушался, но не услышал ничего, кроме гула и плеска сточных вод.

— Здесь слишком шумно. Покажешь мне, где выход?

Бомж допил пойло до последней капли и зашвырнул бутылку в бассейн, метко угодив трупу по затылку.

— Если ты настолько глух, вылезай наружу и тогда услышишь и увидишь. Не пойму, как вы со своим неполноценным слухом завоевали в свое время половину Вселенной?

— Сам задаю себе этот вопрос. Так где здесь выход?

Бомж с кряхтеньем встал на четвереньки и вполз внутрь водослива, в котором обустроил себе нечто вроде норы.

— Ползи за мной, человек. Только на поверхность я с тобой не полезу. Уж больно опасно. Стреляют. Взрывают. Убивают почем зря…

— Ты можешь внятно объяснить? Кто в кого стреляет и почему?

— Все. Все друг в друга стреляют! — проворчал аргонианин. — Ползи следом. Ты мне мешаешь наслаждаться спокойной жизнью. Здесь тепло и уютно… не опасно…

«Точно чокнутый!» — вынес я вердикт, подходя к его норе.

Минут пятнадцать мы двигались по трубе, потом бомж сменил направление.

— Эта идет прямо вверх, но по ней лишь грывзы ползают. Жрут все, что только могут разгрызть.

— Если она идет на поверхность, какого черта мы выбрали другую трубу?

— Замолчи! Ты нас выдашь разговорами. Придут железные гиганты и разорвут на части…

За стенкой трубы, наклонно идущей вверх, раздавался отдаленный грохот. Чем ближе мы подползали к поверхности, тем сильнее вздрагивало все вокруг, и до нас доносился беспрестанный барабанный бой. Словно великан лупил дубинкой по земле. Бомж, оглянувшись, приложил длинный коготь к губам, сделав знак молчать. Мы выползли к вертикальной лестнице, уходящей на приличную высоту внутри ствола шахты.

— Дальше давай сам! — прошептал аргонианин, разворачиваясь, чтобы уползти обратно к себе.

Через миг он исчез в трубе.

— Эй! — окликнул я его. — Спасибо за помощь.

— Когда насмотришься, приползай обратно. Я приготовлю тебе кровать! — хихикнула темнота.

Стоило мне начать подъем по лестнице, как трубу за моей спиной огласил вопль боли и ужаса. Раздалось знакомое чавканье и довольное завывание, перешедшее в отвратительное урчание. Быстро взобравшись по лестнице, я с ненавистью посмотрел вниз. Оттуда на меня уставились два пылающих огнем глаза, в которых читалась ненависть и жажда крови.

— Как же ты меня достал…

Тварь, слизнув с морды зеленую кровь убитого бомжа, поднялась на задние лапы и с отвратительным хрустом костей начала вытягиваться в полный рост. Глянцево блестящие жгуты мышц растягивались, словно резиновые, делаясь тоньше и длиннее. Передние и задние лапы стали трансформироваться в человеческие конечности. И наконец эта тварь полезла вверх по лестнице.

— Тебе другой дичи мало? — спросил я, не рассчитывая на ответ. — Можно подумать, я убил твоих родичей, и ты желаешь поквитаться за это.

Ответа я действительно не получил и стал ждать, когда голова монстра окажется на уровне моих ступней.

— Попрощайся с головной болью! — прорычал я, нанося сокрушительный удар дубинкой по черепу твари.

Она взвизгнула и полетела вниз. Заглянув в шахту, я увидел, что монстр неподвижно лежит у стены.

— Ты был не прав, — сказал я.

После долгой ходьбы я с радостным восклицанием вышел к ремонтному лифту. Лифт поехал вверх, и я оказался в залитом ярким светом коридоре. Здесь воздух был чище, за настенными решетками крутились лопасти вентиляторов. Вверху по-прежнему что-то грохотало.

Вскоре судьба преподнесла мне подарок в виде обреза, стреляющего разрывными пулями сорокового калибра. И не беда, что в нем было всего четыре патрона. Главное, что руки снова сжимали оружие, несущее любой твари на расстоянии ста метров верную смерть. Не знаю, зачем держать в подземке столь мощный дробовик — может, из-за местных монстров, — но с ним я почувствовал себя гораздо увереннее.

Выход, наконец, отыскался. Спрятав оружие под разорванной руками обезумевших аргонианцев курткой, я поспешил к настежь раскрытым дверям, из которых лился солнечный свет. Он манил наружу, обещая блаженство и опьяняющую перспективу вновь увидеть небо над головой.

Но легкие мои вместо свежего воздуха вдохнули вонь горелого пластика и резины. Всюду пылали пожары, пожирая дома. Немногочисленные аргониане, словно черти в преисподней, метались в дыму, таская за собой детей и разный скарб. Все бросились врассыпную, стоило сверху посыпаться обугленным кускам стен. Высотное здание в облаке пыли сложилось гармошкой, похоронив под собой добрую половину квартала. На тротуарах в лужах крови валялись горожане, явно убитые из энергетического и пулевого оружия.

«Надеюсь, это не мои ребята постарались, когда отбивали атаку?» — ошеломленно подумал я.

Над городом выла сирена воздушной тревоги, а где-то вдали раздавались лающие залпы зенитных батарей и грохот стартующих ракет. В небе цвета пережженного сахара мелькали вспышки разрывов. Кошмар войны снова навис надо мной.

Опасливо миновав открытый участок, я спрятался в руинах ближайшего дома. Внутри все выгорело и сплавилось, словно тут поработала армия огнеметчиков. Кроме толстого слоя пепла и груд обугленных костей, ничего более не сохранилось. Кто мог с такой жестокостью разделаться с целым городом? У кого могло найтись столько военных средств, способных за одну ночь взломать оборону Туканы и стереть в порошок столицу?

Ответ пришел ко мне сам. Точнее, не пришел, а приехал. На площадь выбрался титанический танк, каких мне еще видеть никогда не приходилось. Двухметровой ширины гусеницы играючи сминали груду горелого хлама, некогда гордо именовавшегося лимузинами. Махина неспешно развернула башню в сторону уцелевших домов и из двух пушек выдала такой громовой залп, что от ударной волны на десяток метров взметнулась бетонная пыль. На другой стороне площади свеча этажей в сорок тут же с грохотом осела наземь. Пушки титана планомерно продолжили обстрел, пока не осталось ни одного целого здания. Из пролома позади танка появилась вереница солдат. Это были люди! Сгрудившись позади урчащего колосса, они удовлетворенно обсуждали его «работу». На этих парнях были причудливые доспехи. Тут же на площадь выехала в облаке пыли и выхлопных газов дюжина тупоносых разведывательно-дозорных бронетранспортеров. Скрипнули люки, из десантных отсеков высыпали новые бойцы. Командир выделялся кроваво-красным беретом. Остальные носили простые шлемы, отдаленно похожие на Имперские. Однако эмблемы на бронетранспортерах совсем не походили на многолучевую звезду Империи. Это был красный круг, из центра которого расходились три черные стрелы. Знак был мне совершенно незнаком, а ведь я их в своей жизни повидал предостаточно и неплохо разбирался в военной геральдике.

Пока я изучал пришельцев, с верхних этажей надо мной засверкала плазменная очередь скорострелки, вмиг срезавшая половину солдат, оказавшихся на линии огня. Раненые пытались отползти в укрытие, остальные попадали на землю и в ярости открыли шквальный огонь в мою сторону. С громовым рокотом танк завелся, качнулся на мощных рессорах и стал медленно разворачиваться, направляя на здание орудия, готовые изрыгнуть смерть.

Не теряя времени, я головой вперед нырнул в окно. Раздался залп, меня окутало горячее облако пыли и гари. Стены покрылись трещинами. Солдаты радостно завопили. Верхние этажи начисто смело, обломки разлетались по сторонам, проносясь над моей головой смертоносным дождем. Я помчал прочь от здания и танка и в мутном облаке пыли наткнулся на двух солдат. Сбил одного из них с ног и удивленно уставился на значок, выдавленный на лобовой части его шлема — алый круг, разрываемый ломаной линией. Синдикат Роуз?! Здесь и сейчас?

— Откуда ты здесь взялся, зема? — удивленно спросил упавший солдат.

А его напарник, недолго думая, наставил на меня автомат.

Инстинктивно схватившись за ствол, я резко дернул вниз — отводя от себя оружие. В ответ раздался неожиданный треск плазменных зарядов, которые должны были убить меня наповал, но вместо этого размозжили голову первому солдату. Поняв свою ошибку, напарник убитого, взревев, замахнулся прикладом и попытался ударить меня в лицо. Уклонившись от выпада, я схватил его за пояс и придал дополнительное ускорение, дернув изо всех сил на себя. Развернувшись вокруг своей оси, тот грохнулся на землю. Ярость ослепила меня, заставив потерять над собой контроль. Задрав нижнюю кромку его шлема, я обнажил его горло и одним неуловимым движением вырвал кадык. Из раны хлынула кровь.

— Ты сам напросился…

Я только сейчас понял, в какую историю влип. Те, на площади, решат, что я напал специально.

— Вали этого вонючего козлину, Серега! — раздался яростный рык из руин.

Короткая очередь навскидку вспахала землю рядом со мной. Стрелявший в последнюю секунду потерял равновесие на лопнувшем под ногами стеклянном сосуде и промахнулся. В результате моя голова осталась в целости и сохранности, а солдат с проклятиями свалился в груду мусора. Стена, за которую он держался, так оплавилась, что рассыпалась под его пальцами, словно сухое печенье. Выдернув из ножен убитого мной солдата зазубренный штык-нож, я схватил автомат и скрылся в ближайшем переулке. Теперь мне точно светил расстрел, зато закончились раздумья — как относиться к этим агрессорам. Они были врагами, а врагов принято убивать. Глухие очереди вразнобой запоздало затрещали за моей спиной. Высоко надо мной завис летательный аппарат в форме приплюснутого куба и бешено застрочил из спаренных автопушек. Прыгнув в дверной проем, я своевременно избежал очереди, способной разнести на куски даже буйвола. Высунул ствол автомата и открыл ответный огонь. Плазменные заряды были способны хорошенько продырявить это корыто. Дымя реактивными соплами, хоппер окутался черными клубами гари и поспешно набрал высоту. Несколько моих зарядов прожгли хвостовой стабилизатор и зацепили топливный бак. Если хоппер в экстренном режиме не сядет на аэродроме, ему придет крышка.

Скольких людей еще придется убить, прежде чем я доберусь до космодрома? На войне цена жизни невелика, но это не значило, что я собирался придерживаться кровавой арифметики.

Прислушавшись к наступившей тишине, я услышал неподалеку шаги и голоса солдат.

От судьбы не сбежишь?

«Нет! — одернул я себя. — Мы еще повоюем! Они стреляют так же хреново, как и дерутся. Эти молодчики не страшнее сиамов с Эпилона и не опаснее демонов Красной королевы».

Подбежав к искореженной пожарной лестнице, я взобрался по ней на чудом уцелевшую крышу. Передо мной открылась панорама горящего города. Центр столицы, только вчера утопавший в блеске, роскоши и богатстве, окончил свое существование, оставив после себя с десяток покосившихся, обугленных остовов небоскребов. Город был изуродован массированными ракетно-бомбовыми ударами. Над ним, словно мухи над падалью, кружили в поисках жертв десятки летательных аппаратов. Если они находили достойную своего внимания цель, то без колебаний бомбили ее, пока на ее месте не оставался дымящийся кратер. В действиях агрессоров явно прослеживалась политика выжженной земли. Это не сулило мне ничего хорошего.

Переведя взгляд в сторону космодрома, я серьезно засомневался в его сохранности. Там стояла сплошная стена дыма и огня. Сомнительно, конечно, что мой экипаж застали врасплох и уничтожили. Но проверить это можно только одним способом — пробраться туда и самому все увидеть.

Солдаты уже ушли, и я спустился с крыши. И увидел престарелого аргонианина. Он прятался в тени полуразрушенной будочки и наблюдал за мной. Старик не мог мне ничем угрожать, и я приблизился к нему.

— Я был под землей, когда все произошло. Кто на вас напал?

— Не знаю! — испуганно ответил аргонианин. Они внезапно оказались повсюду. На улицах, в домах, в каждом переулке, безжалостно убивая всех, кто попадался у них на пути или пытался сопротивляться. Я сначала принял тебя за одного из них, но теперь вижу, что ты другой… инопланетник…

— Так кто же на вас напал?

— Я видел, как из туманного облака на площади выезжают и вылетают их машины! Солдаты стреляли в безоружных! А еще я видел, как мои соотечественники убивали друг друга, и в этом повинен зеленый газ… он сводит с ума! Зачем вы наслали на нас своих демонов?!

Пространственные врата на поверхности планеты? Если слова старика правда, Фрелл, спаси наши души. Какие-то силы воссоздали пространственные врата и теперь, как прежде, способны творить зло…

«Ты удивлен? Испуган? — насмешничала моя темная половина, напоминая о своем присутствии стуком крови в висках. — Все это уже происходило раньше, а ты хочешь это позабыть, как дурной сон? Не выйдет, дружок! Что было, повторится вновь!»

Я был на Эпилоне и видел разлом между мирами. И тут то же самое?

Теперь было понятно, как враги смогли проникнуть в самое сердце Туканы и с немыслимой наглостью учинить кровавую бойню. Алекс Фролов насмехался над маршалом космических сил, и мне стала ясна причина его веселья. Аргониане были готовы к нападению извне, но не готовы воевать в наземном сражении, отстаивая планету не силой крейсеров и эсминцев, а с помощью оружия в руках. В таких сражениях обычно побеждал тот, у кого выше моральный дух и лучше тыловое обеспечение войск. Альянсу можно аплодировать стоя. Блестяще спланированная и проведенная операция.

Старик вцепился в мою руку:

— Иди к ним и скажи, что мы никогда не склоним головы перед тиранией! Ты, возможно, единственный, кого они не тронут.

— Война окончена. Вы проиграли. Что я могу посоветовать? Бейся дальше, пока не падешь, или сдавайся в плен. Лежа на животе, много не навоюешь.

— Уходи! Без тебя знаю, что нужно, а что нет!

Схватив его за горло, я приблизил его лицо к своему и впился ментальным взором в его мозг. Его глаза с вертикальными зрачками остекленели, а из уголков рта потянулась длинная слюна.

Старик не врал. Но лучше бы он оказался лжецом или сумасшедшим. Проще жилось бы на свете. Отпустив его, я угрюмо уставился на апокалипсический пейзаж горящего города. Пора было отсюда убираться.

Оставив старика, я направился дальше по улице. Свернул за угол — и увидел бронетранспортер, оборудованный биорадаром. Он начал разворачивать в мою сторону башню с тяжелым лучеметом. Не дожидаясь, пока он возьмет меня на прицел, я скрылся среди арочных переходов.

Снайперы врага, не таясь, стреляли с крыш во все, что двигалось, будь то аргониане или их домашние зверушки. Несколько раз на меня пытались выйти воздушные машины, оснащенные теплодатчиками и приборами дальнего обнаружения. В таких случаях я нырял в ближайший люк и скрывался от преследователей.

Но не везде можно было пройти или выбраться на поверхность.

Вот и сейчас, осторожно приподняв крышку, я обнаружил прямо над головой железное брюхо бронетранспортера оккупантов. Рядом с гусеницами переминались десятки ног в добротных нанобутсах. На поясах солдат висели фляги, гранаты и подсумки с боеприпасами. В руках бойцы держали лучеметы и портативные гранатометы.

— Мы не будем соваться в четвертый квадрат, Андре! — услышал я. — Мы там до ночи провозимся в завалах…

Мимо проехала колонна бронетехники, заглушив говорившего. Заскрипев гравием, рядом с солдатами остановилась командная машина, из которой, судя по походке властелина мира, выбрался офицер. Все встали по стойке «смирно».

— Не желаете немного размять кости, господа? Пострелять по местным крысам? — рявкнул гость. — Довольно трепа! Армия правого крыла понесла ощутимые потери, а вы тут прохлаждаетесь! Уже в курсе, что по развалинам бегает этот чертов ковбой, убивающий наших парней? Неужели в вас совсем не осталось гордости и желания отомстить?

— На войне постоянно кого-то убивают, капитан! Нам что, гоняться за ним? Пусть этим займутся мотострелки из шестидесятой.

— К вашему сведению, он практически безоружен! Обычная испуганная дичь… Долго мне еще вас уговаривать, жалкие трусы? Хотите, чтобы вас расстреляли за неповиновение?

— Ты нас своими расстрелами не пугай! — процедил злой голос. — Лучше молись, чтобы случайный выстрел из руин не оборвал твою собственную жизнь. На войне всякое бывает. Мы смертельно измучены боем и обескровлены потерями. Наш взвод за три часа потерял двенадцать человек. Вызывай летунов, пусть бомбят, пока у них из задниц дым не повалит от усердия. Или пока парень сам не отдаст себя на милость военного трибунала…

Офицер схватился за кобуру, но вытаскивать оружие не спешил.

— Ты закончил? Теперь выслушай меня, несчастный недоделок! Никто не собирается хватать его живым и тащить под суд. Потому что вы его найдете и тихо прикончите…

Закрывая за собой крышку, я оступился на скользкой ступеньке. Крышка с грохотом упала, а сам я приземлился по колено в сточные воды. Голоса вверху мгновенно утихли. Вскинув автомат, я стал медленно пятиться, держа люк под прицелом. Крышку отодвинули, и показалась чья-то голова. Я не колеблясь выстрелил. Несколько плазменных пуль с визгливым воем прожгли шлем солдата. Труп, словно кукла, обвис и хлопнулся бы в воду, но его тут же оттащили от люка. Сверху полетели связки гранат с выдернутыми чеками. Прогремели взрывы — и часть подземелья обрушилась. Наступила давящая тишина, нарушаемая равномерным капанием воды из трубы.

— Это вам первый урок… не суйте нос, куда не просят! — проворчал я.

Пропетляв пару часов по подземным коридорам, я остановился у стока, что сбрасывал грязные воды в канал. По нему можно было выбраться наружу, если бы не маленькая проблема: у меня отсутствовало желание купаться в местной канализации.

Я сел у стены и незаметно уснул. И мне приснился Анубис.

Анубис… Было время, когда наш корабль приземлился на местном космодроме, прямо у песчаного побережья. Шумно плескались волны океана. Пушистые пальмы ласкали глаз, на губах ощущался привкус соли. Переодевшись в белые шорты и майки, члены экипажа ушли в город, предвкушая развлечения после многомесячного перелета от Альциона. Оставив на корабле дежурный расчет, счастливцы разбрелись по местным барам. Беззаботное время и беззаботная планета, с умеренным политическим строем и терпимой религией. Что еще нужно для полного счастья? Правильно! Никаких проблем с властями.

Давненько мы не садились так спокойно, по доброй воле, когда в тебя не целятся орудия орбитального форта. Да и улетали с планеты не под звуки полицейских сирен и грохот перестрелок, а под звон пивных бутылок и завораживающий смех провожавших нас красоток. Жители Анубиса, легко расставшись с многовековым статусом имперской глубинки, не скатились к анархии, а учредили теократическое общество Ра. Они поклонялись гробницам, которые располагались в глубине пустыни, в священной Долине семи царей. По преданию, там ждали своего часа боги, правившие в свое время не только Анубисом, но и системой Альциона.

— Может, останемся здесь навсегда?.. — мечтательно предложил Док Смит, вытянувшись на песке. — Продадим наше корыто, а на вырученные деньги заживем как цари! Глядишь, когда-нибудь и в честь нас построят гробницы и запишут в летописях историю о великих героях-богах, спустившихся в облаках дыма и огня. А что, неплохой план, кэп! Тут прекрасные условия для жизни.

— Во-первых, это не «наше корыто», как ты изволил выразиться, а кэпа. Во-вторых, из тебя не получится хороший бог, Лентяй! — язвительно рассмеялся Даг, растирая по своему мохнатому брюху крем от загара. — Если кому и быть богом, так только мне! От меня зависит, приземлится корабль или нет. Я по праву могу называться божеством силовых установок, механики и огня!

— А я выше тебя! — влился в игру кок Ли Сан. — У меня печи не от огня работают, а от ядерной реакции синтеза. Они автономны!

— А кэп у нас вне конкуренции. Ин, ты вне голосования, понял? Так что свою кандидатуру даже не вздумай выставлять.

Я лишь развел руками. Их игра меня забавляла.

Открыв бутылку пива, я вполглаза наблюдал за происходящим. Неподалеку от берега плескались четверо братьев Вульф, гоняясь в воде за обнаженными девушками, пришедшими на пляж из рыбацкого поселка. Под тентом тихо сопел дремлющий Атон.

К нам подошел Стронский в обнимку с местной дикаркой:

— О чем разговор?

— Спорим, кто из нас достоин быть тут верховным богом, — пояснил Даг. — Кэп не в счет.

— Тогда ставлю в споре жирную точку! — улыбнулся Малек. — Коль я старпом, то мне и быть верховным богом!

— И ты туда же?! — сонно буркнул Атон. — Мне тошно вас слушать… лучше заткнитесь и не мешайте спать!

— Я буду местным правителем, — не унимался Малек, — Смит министром здравоохранения, Даг заведовать всеми сортирами, Атон министром обороны. А Ли Сан будет обычным нелегалом, открывшим подпольный ресторан без соблюдения санитарных норм, и за это его депортируют…

— А я кем буду? — улыбнулась Малеку его подружка Таиссия, или просто Тайс.

— А ты будешь Императрицей, дорогая. Примерять украшения и пинать моих министров…

— Вали тирана! Да здравствует революция! — закричал Даг, и Малека по самый нос закопали в песок.

А потом ушли купаться.

— Ингвар! — мученически позвал Стронский, выплевывая песок. — Откопай!

— Что ты за божество, если не в состоянии сам это сделать?

Проваливаясь по щиколотку в песок, я с трудом поднялся на дюну и поднес к глазам миниатюрный бинокль. «Звездный странник» на космодроме нестерпимо блестел под солнцем покатыми боками. Рядом с ним стоял приплюснутый грузовой гравилет, из чьего нутра тянулись ленты конвейеров. Не иначе как торговцы алари пожаловали?

— Вахтовый, кто наши гости? — щелкнув коммуникатором, вызвал я корабль.

— Прибыли барыги. Сейчас начнем разгрузку.

— Только сначала убедитесь, что они не забыли свои деньги. Знаем мы этих прохвостов…

Я перевел бинокль на белокаменные здания и в который уже раз восхитился красотой пирамидальных дворцов столицы Анубиса — мегаполиса Амшир. Там кипела жизнь, полная мелких радостей, которых я давно был лишен. Нам же вновь предстояло лететь в глубины Вселенной…

Когда я, проснувшись, выбрался на поверхность, пожары уже поутихли, зато им на смену пришел едкий дым. Он забивал легкие и вызывал кашель. Сквозь пролом в стене я наблюдал за передвижением мобильных отрядов.

— Эй! — раздался оклик на улице. — Кто ты такой? В городе объявлен комендантский час…

Я напряженно застыл, осторожно положив руку на рукоять дробовика.

— Посольство гайлатинян! По какому праву вы нас останавливаете? У нас неприкосновенность! — с достоинством ответил с улицы знакомый мне голос.

Припав глазом к щели в стене, я узнал в ответившем того самого гайлатинянина, что принял меня в ресторане «Галактика» за посла Фролова. Перед шлагбаумом землян стоял посольский кар, в котором испуганно жались друг к другу несколько пассажиров. За шлагбаумом расположились три бронемашины и танк.

— Кто это у нас здесь такой шустрый? Ну-ну. — Солдат направил пулемет на машину. — Всем выйти и лечь мордой вниз!

— По какому праву вы нас задерживаете? Назовите имя вашего командира!

Солдаты стали выгонять пассажиров из кара. Среди них оказалась и жена гайлатинянина, которую я тоже видел в ресторане. Посол кинулся к ней, но один из солдат ударил его прикладом и хладнокровно расстрелял в упор.

— Тебе ни к чему имя моего командира… — злорадно сплюнул солдат на труп.

— Ты вообще с башкой хоть иногда дружишь? Это же посол гайлатинян, а они наши союзники! Тупой и никчемный идиот, что ты натворил?! — заорал выскочивший из бронемашины офицер.

— Попытка к бегству… — сердито буркнул солдат, с опаской отходя в сторону. — Есть приказ…

— Убирайся с глаз моих! — рявкнул офицер. — Устроил тут, понимаешь ли…

Остальные пассажиры машины — в том числе и жена посла — с воплями ужаса сгрудились вокруг тела гайлатинянина, валявшегося лицом вниз в луже фиолетовой крови.

— И что нам с этими делать? Ты хоть представляешь реакцию командования? Да нас всех, блин, к стенке поставят из-за тебя! Рядовой, ты только что обгадил всю мою карьеру.

— С чего вы взяли, сэр? — проворчал солдат.

— Теперь мне повышения не видать как собственных ушей…

— А кто об этом расскажет? — хохотнул сержант, подходя к нему. — Лично я могила!

— Ты это к чему? — резко обернулся к нему офицер. — Что ты предлагаешь?

— Этих синяков необходимо пустить в расход, пока они не разбежались по развалинам. Лови их потом. Скажем, что… ящерицы убили посла во время атаки на наш миротворческий блокпост, оплот демократического правительства на этой жалкой планетке.

После недолгих раздумий офицер согласился:

— Хорошо, сержант. Сделай это, только тихо. Если дело всплывет, вы действовали на свой страх и риск, в обход меня. Понятно?

— Разумеется. Как всегда…

Офицер сердито фыркнул и вернулся в бронемашину, в последний раз окинув взглядом испуганных пассажиров кара, приговоренных к смерти. Сплюнув в лужу, сержант взял автомат на изготовку. Подмигнув пулеметчику, осмотрелся. Пулеметчик, расплывшись в злой улыбке, едва заметно кивнул — он все понял. Участь несчастных была решена. Несколько солдат поспешно отошли с линии огня. Длинные очереди слились в одну, скрыв пассажиров автомобиля в облаке кровавых брызг.

Отвернувшись, я стиснул зубы. Меня душила ярость, заставляя бессильно сжимать кулаки.

«А что ты мог сделать? — вопрошала моя темная половина. — Они были обречены, и ты это знаешь! Сиди в укрытии и не высовывайся. Если сунешься к этим убийцам, умрешь сам».

«Ну, это мы еще посмотрим, кто из нас убийца, а кто жертва!» — возразил я сам себе, осторожно сдвигая в боевое положение язычок предохранителя автомата.

Красный индикатор стал зеленым. Оружие было готово к бою. Как же меня достала эта солдатня. Словами не передать. Если война для них забава, что ж, они получат ее сполна. Если ты хочешь выиграть войну, значит, сам должен стать войной.

— Закиньте трупы в машину, — распорядился вновь появившийся офицер. — Машину отгоните подальше от поста и сожгите вместе с телами. Через пару кварталов вниз по проспекту будет подходящих размеров воронка от двухтонной бомбы «Толбой». Это не наша территория…

Шлемы «миротворцев» были оснащены ментальными экранами, предохранявшими от псионического оружия. Одна беда — отсутствие кондиционирования. В них было чертовски жарко и душно. Головы потели, и шлемы просто снимали, зажимая под мышкой. Когда один из солдат привычно снял шлем, я мгновенным импульсом захватил контроль над его разумом. Пока на него никто не обращал внимания, я стал управлять им, словно марионеткой. Подвел к стене, за которой притаился. Заставил украдкой бросить в проем окна ранец со снаряжением и вернул к товарищам. После этого стал незаметно подводить к тяжелому пулемету, пока там никого не было. Все были слишком поглощены обыском трупов.

— Эй, глядите! — выкрикнул один из солдат. — Такого вы еще не видели…

Теряя остатки сил, я остановил свою бешено сопротивлявшуюся куклу.

Один из солдат восторженно демонстрировал остальным драгоценные браслеты, инкрустированные камнями Сенсинора.

— Я нашел! Значит, мое! Руки прочь!

— Отдыхай, пехота, раскидаем на всех.

— Тогда моя доля должна быть больше, чем у остальных!

— Размечтался! Разделим поровну, и баста.

Обливаясь потом, я заставил подневольного взяться за ручки роторного пулемета и снять его с предохранителя. Целиться я не мог, поэтому, приблизительно направив ствол в нужную сторону, понадеялся, что с большей частью участников шоу будет покончено одной хорошей очередью. Завыли раскрутившиеся стволы пулемета, резко оборвав людской смех. Грохот выстрела заглушил вопли боли, предсмертные хрипы и ругань. Очередь, словно швейная машинка, прострочила ближайших солдат и, не останавливаясь, понеслась дальше, обрезая бритвенным залпом кому руки, а кому ноги. Отпустив разум марионетки, я дотянулся до трофейного ранца у своих ног. Вскрыв ткань одним движением ножа, высыпал на пол его содержимое, лихорадочно отыскивая гранаты.

— Подождите! Это не я! Клянусь богом и всеми его апостолами, я все объясню! — в ужасе лепетал шокированный солдат, отпрыгнув от пулемета, словно тот был чумным. — Меня заставили… меня вынудили! Простите…

Оставшиеся в живых вскинули оружие и дружно продырявили его из всех своих стволов. Они стреляли по нему до тех пор, пока в магазинах не закончились заряды.

— Грязный подонок! Паскуда! По своим стрелять?! — во всю глотку орали уцелевшие.

Истерзанное пулями тело, в последний раз дернувшись, упало на окровавленную землю. Изуродованный труп выглядел так отталкивающе, что многие, не выдержав, отвернулись, с трудом удерживая рвоту.

— За что? — испуганно спросил солдат, которому пулеметная очередь всего лишь изорвала в клочья ранец.

— Да крыша у него поехала! Рехнулся, короче, хренов ублюдок! Слышал, что такое иногда случается среди молодых. Психологи называют это нервным срывом… Помоги раненым, салага…

Выстрелы и крики привлекли внимание танкистов. Оставив танк, они подбежали и начали помогать шокированным солдатам оттаскивать трупы.

— Вызывайте «таблетку»… у этого сильное кровотечение…

— Брось его… Разве не видно, что у него кишки выпали?

Пока кутерьма не утихла, я взял несколько гранат, сорвал с них красные пломбы и выкинул наружу. Схватил автомат и плашмя упал на бетонный пол, закрыв голову руками. Секунды ожидания затягивались, превращаясь в пытку.

— А, падла! Граната!

Взрывы сотрясли здание, в котором я притаился, разметали людские тела, осыпав осколками бронемашины и танк. Вскочив на ноги, я просунул в щель ствол автомата и стал короткими очередями расстреливать уцелевших. Из соседних домов стреляли по мне в ответ, но я, прилипнув к прицелу, безжалостно добивал участников расстрела. Лишь когда осколки исцарапали мне щеку в кровь, а в сухой треск автоматов и пулеметов вплелись гулкие удары пушек БМП, я припустил в глубь развалин.

И вновь начался кошмар погони. Преследователи подставляли себя под удар. Кроме меня, в развалинах скрывалось множество обездоленных аргониан, вооруженных кто лучевым пистолетом, а кто кухонным виброножом. Принимая одетого в лохмотья беглеца за своего, они не пытались меня остановить, но усложняли жизнь моим преследователям, с воплями кидаясь им под ноги и кромсая ножами. Перед тем как свернуть за угол коридора, я достал из трофейного ранца реагирующую на живые организмы мину и бросил за спину. Так я повторял несколько раз. Редко когда они не срабатывали, и это тормозило преследователей.

По площади осторожно продвигалась тройная цепь солдат при поддержке бронетехники. Башни машин поворачивались из стороны в сторону, а солдаты высматривали движение в руинах. Передовая машина, наткнувшись на заботливо припрятанный фугас, в фонтане огня взлетела на воздух. Вырванный с корнем карданный вал отскочил от земли и смел трех солдат. Все взоры обратились туда, и это позволило мне вырваться из сжимающегося кольца окружения.

К сожалению, уличные бои — это не мое. Мне привычнее действовать в зарослях, на природе. В любой момент стена, мимо которой пробегаешь, могла рухнуть и похоронить тебя под собой. Я не был застрахован и от меткой пули снайпера. Мусор скрывал дыры, образовавшиеся в результате точечных бомбардировок, и туда можно было провалиться и сломать себе шею. Но выбирать не приходилось.

Наткнувшись на полуразрушенный гипермаркет, я осторожно прошел по битому стеклу и по искореженному эскалатору поднялся на второй этаж. И нашел среди груд мусора и обломков две шутихи из тонкого пластика и бумаги и коробок спичек. Еще я отыскал несколько уцелевших в огне жестянок с тушеными овощами, а также бутылку бренди. Последняя находка особенно порадовала и взбодрила, но самого главного я пока не обнаружил. А нужна мне была пищевая фольга.

Продолжив поиски, я наткнулся на контейнер с какими-то коробками. Открыл одну и увидел растаявшие шоколадные конфеты, завернутые в фольгу. Это было то, что нужно.

Едва я покинул гипермаркет, как началась канонада. Пушки и ракетные установки, не скупясь, обрабатывали все вокруг. Я бросился прочь.

Обрушившийся на город ливень смыл вездесущий запах гари. Заскочив в какой-то гараж, я ножом осторожно вскрыл шутихи. Внутри, в специальных углублениях, находились хрупкие емкости с разноцветными порошками, распылявшиеся при взрыве в воздухе. Высыпав эти порошки на пол, я под завязку набил емкости изорванной на мелкие кусочки фольгой и снова закупорил ракеты. Хорошо, что сухое топливо не промокло, иначе пришлось бы ждать, пока оно высохнет.

Переждав в укрытии грозу, я осторожно выглянул наружу, чтобы убедиться, что вокруг никто не околачивается. Воздушных патрулей в зоне прямой видимости не наблюдалось. Я вышел и короткими перебежками устремился к реке.

Целый час пришлось посвятить наблюдению за другим берегом, укрывшись в ржавой трубе водостока. Мосты были взорваны, и горожане пытались форсировать реку вплавь, но каждый раз неудачно. Они наивно ныряли и плыли под водой, пока вокруг них не начинали подниматься столбы воды и пара от обрушившихся сверху снарядов и ракет. На другом берегу я засек замаскированные огневые точки ПВО и артиллерии на шасси гусеничных бронетранспортеров «Паук». Сканируя радарами реку, они легко выявляли пловцов.

Дождавшись ночи, я выполз из укрытия. Собрав из кусков жести и пластика жуткое подобие плота, установил на этой импровизированной платформе свои ракеты, набитые под завязку конфетной фольгой. Если у меня и были какие-то сомнения в успехе, я старался не думать об этом — колебания вредны для здоровья. Чиркнув спичкой, поджег фитиль каждой из ракет и оттолкнул плот подальше от берега. Шнур нехотя разбрасывал искры, а я молился о том, чтобы все получилось. Огонь дошел до камеры с сухим топливом, и первая шутиха с жутким воем взлетела и взорвалась над рекой. Когда вторая ракета взмыла вслед за первой, я спустился в воду и поплыл. Мне нужно было управиться очень быстро, поэтому пришлось как следует поднапрячься. Разлетевшиеся кусочки фольги отражали сигналы радаров, временно создав на экранах операторов слепую зону диаметром метров сто. Говорят, раньше часто применяли на поле боя подобную тактику по ослеплению врага.

Минометы не заставили себя долго ждать. Гулкие взрывы и всплески приблизились вплотную ко мне, когда я уже почти достиг противоположного берега. Забавно, но метод с шутихами сработал великолепно. Фольга попала в воздушный поток и еще сильнее разлетелась, накрыв пространство в радиусе нескольких сотен метров. Это была для меня хорошая фора. Пока сбитые с толку операторы согласовывали порядок обстрела и наугад выбирали летящие в воздухе цели, я уже выбрался из воды. Хоть бы одним глазком увидеть их вытянувшиеся физиономии, когда они поймут, в чем тут дело. Я поспешил убраться с открытого пространства, стараясь не оставлять следов в грязи — двигаясь исключительно по каменным плитам.

Едва я спрятался в укромном месте, как подъехали три буро-зеленых бронетранспортера. Из десантных отсеков высыпали солдаты и разбежались вдоль берега.

— Обыскать здесь все! — рявкнул сержант, сердито затушив окурок сигареты о свою перчатку. — Это все шутки местных обезьян. И чего им не сидится на своей помойке? Загляните под каждый камень, под каждую травинку. Если обнаружите хоть один след, сообщите мне немедленно…

Сердце мое бешено колотилось.

Солдаты, собрав фольгу, с опаской принесли ее своему командиру.

Тот, побагровев от злобы, дал длинную очередь из автомата поверх их голов.

Я перевел дыхание. Хреново подготовились эти ребята. Тепловизоров у них нет, феромоновых датчиков и подавно. Интересно, откуда они такие нарисовались? Наверняка из какой-нибудь отсталой дыры.

Всю ночь я потратил на то, чтобы добраться до космодрома. Меня не переставал мучить вопрос: застали корабль врасплох или он все же успел покинуть планету? Насобирав по дороге кучу грязного тряпья, я располосовал его на длинные лоскуты и сделал себе примитивную камуфляжную накидку — ведь мне придется идти через космодром.

Оглядевшись, я шагнул на взлетное поле. За терминалами меня ожидал ответ на мой вопрос — гора искореженного до неузнаваемости металлолома, что совсем недавно был космическим кораблем. Из хаоса оплавленных конструкций выделялись остатки дюз, искореженные стабилизаторы и атмосферные закрылки. Это открытие нанесло сокрушительный удар по моей уверенности. Экипаж корабля, скорее всего, был мертв. Наверное, в душе у меня лопнула какая-то струна, иначе зачем мне было так нечеловечески кричать от ярости и душевной боли?

Они были не только моими друзьями, но и моей семьей…

Но что это? Опоры корабля многосуставчатые, а не сплошные, как у рейдера! Носовая часть сохранила очертания конуса, в то время как в носовой части «Звездного странника» располагался чашеобразный дефлектор. Как я мог даже на мгновение предположить, что моих задир вообще возможно застать врасплох? Какой вздор!

Я перевел дыхание и подошел поближе.

На помятом корпусе виднелся треугольный значок в золотой окантовке, что выдавало принадлежность к высокородным лордам. Возможно ли, что именно на этом корыте прилетела Ирма Дантон? Это ведь ее космодром. Ответ прост. Да!

Горячая волна облегчения затопила душу. У меня гора свалилась с плеч. Рейдер взлетел! Значит, команда в отличие от меня находится в безопасности. Но что мне делать теперь? Куда идти?

Блуждания среди руин воскресили в моем сердце былую жестокость, вновь превратив его в камень. Камень, который не смогли расколоть ни джунгли Эпилона, ни бесчеловечные убийцы, созданные по программе «Альфа», ни суровые испытания, выпавшие на мою долю. Прошедшие десять лет относительно спокойной жизни слетели с меня, словно чешуя. Моя темная половина, поглотив более терпимую и миролюбивую, диктовала новые правила. Теперь темнота безраздельно царила у меня в душе.

— Так всегда и бывает… Миссия окончена, а дальнейших инструкций нет…

Я подскочил, словно ужаленный. Осмотрелся. Поодаль дымились развалины башен управления полетами. Никого рядом не было. Может, я схожу с ума и у меня начинаются слуховые галлюцинации?

— Что за горькая участь — бежать по скользкой тропинке с завязанными глазами. Судьба изменчивая и совершенно беспощадная стерва. Не переживай, ты не сошел с ума.

— Кто ты такой? — гневно спросил я у пустоты, положив руку на автомат. — Покажись!

Тишина.

— Покажись, трус! — выкрикнул я.

— Как хочешь… — безразлично прозвенели у меня в голове мысли собеседника. — Выхожу…

Никакого движения вокруг не наблюдалось, но мое чутье подсказывало: тут ловушка. Нужно бежать. Только куда? Я вывел себя на линию огня, где совсем нет укрытий. Сквозь дым вырисовалась фигура человека, приближавшегося ко мне уверенной походкой. Он спокойно прошел мимо груды металла и остановился метрах в двадцати от меня.

— Мне пришлось серьезно за тобой побегать, капитан Грин…

— Я польщен подобным вниманием. Чем обязан? — излучая иронию, не остался я в долгу.

От посла Доминиона Алекса Фролова веяло могучей ментальной силой. Только на меня это не произвело никакого впечатления. С врагами у меня разговор короткий. Он еще улыбался мне, а я уже поймал его в прицел и вдавил спусковой крючок автомата. Алекс в перекате ушел в сторону, вскочил на ноги и зигзагами стал приближаться ко мне. Поводя изрыгающим огонь стволом из стороны в сторону, я не мог прицелиться в него! Это было все равно что наугад палить в небо с закрытыми глазами в надежде, что заряд случайно попадет в нужную звезду. Когда Фролов приблизился ко мне на три метра, последний магазин, опустев, со щелчком выпал из автомата. На его же боевом скафандре осталось всего лишь несколько царапин, которые при всем желании нельзя было назвать попаданиями. Такого конфуза я еще никогда не испытывал.

Выхватив заветный обрез, я выпалил в посла почти в упор.

Алекс, лениво уклонившись, демонстративно стряхнул с себя несколько дробинок.

— Мне казалась, твоя подготовка на порядок выше, капитан, — разочарованно скривил он губы.

Неуловимым движением я выхватил трофейный нож, принял боевую стойку и спросил:

— Зачем вы притащились сюда и устроили весь этот балаган?

— А почему бы и нет? Не мы изобрели войну. Это сделали задолго до нас.

Фролов, цинично улыбнувшись, достал из кармана цилиндр с ребристой рукоятью. Щелкнула кнопка. Из цилиндра выпала телескопическая плеть, сделанная из мельчайших чешуек.

— Ты проиграл, капитан. Не будем превращать все в фарс и опускаться до пошлой поножовщины. Я договорился с командующим. Если ты сдашься здесь и сейчас, тебе не будет грозить расстрел без суда и следствия. Все же ты человек нашего роду-племени. Достаточно людей погибло в этой бойне…

— Которую вы же и развязали, господин посол Доминиона… или вы посол Синдиката?

— Не будем играть словами, — отмахнулся Алекс. — Ты далек от политики, поэтому не поймешь всех ее хитросплетений. Могу только сказать: все не так трагично, как может показаться. Война началась не для того, чтобы я удовлетворил свои политические амбиции, и даже не для того, чтобы удовлетворить жажду крови. Это очень выгодный бизнес, особенно для таких людей, как ты, капитан Ингвар Грин. Для людей, торгующих смертью. Другими словами, оружием. Я вспомнил госпиталь, куда приходил по поручению одного высокопоставленного лица из Синдиката. Не помню, как его звали, но тебя не забыл. Ты один из тех ветеранов, что после краха Империи не могут найти себя в новом мире и смириться с неизбежным.

— Курьер Чена… Приглашение в конверте… — в смятении прошептал я, почувствовав, как на меня дохнуло тленом прошлого. — Ты принес мне… билет на Эпилон.

— Я рад, что память тебе не изменила. Поэтому и предлагаю спокойно обсудить выход из создавшегося положения. Ты влез в серьезную игру больших людей. Для тебя не станет откровением, если я намекну, что, узнай командование, кто ты на самом деле, оно вмиг сделает все возможное, чтобы украсить твоей головой каминную полку? Все выжившие оперативники группы изучения и наблюдения давно осуждены военным судом и казнены. Им приходилось совершать ужасные вещи, и новое общество не поняло бы, если бы мы о них забыли и простили. Сейчас ты разворошил большой и злой муравейник, став убивать своих братьев по крови. Кто тебе эти аргониане? Родственники? Сдайся на нашу милость и отделаешься всего несколькими годами на Проционе. Это наша зона влияния, и я организую тебе там все мыслимые удобства. Если ты и дальше будешь упорствовать, система перетрет тебя жерновами и сожрет. Это я гарантирую.

— Если Империи больше нет, почему продолжаются войны? — хмуро спросил я. — Неужели это так тяжело, просто жить и не мешать другим? Я видел вашу милость. Трупы тех бедолаг у блокпоста сгниют в полной безвестности. Зато память о ваших злодеяниях переживет века.

Алекс Фролов вздохнул и одним движением пальца задвинул хлыст внутрь цилиндра.

— Мне тебя жаль, капитан. Ты застрял где-то между своим вымышленным мирком и суровой реальностью. Где тебя носило все эти годы, если ты до сих пор не понял, что в мире всегда были и будут войны? Империя и Доминион — это всего лишь монументальные символы человеческой глупости, алчности и других пороков. Можешь ты это уяснить или я зря трачу на тебя время?

Слушая его вкрадчивый и лживый голос, я слышал голос своего демона из снов. Фролов почти дословно повторял его. Они оба пытались меня убедить, что, кроме лжи, смерти и разрушений, никаких иных ценностей и стремлений у человечества больше не осталось. Но им никогда не переубедить меня и не сбить с толку. У меня было свое собственное видение окружающего мира, и я не считал войны единственным смыслом жизни. С такими, как Фролов, мне было не по пути.

— Ты должен решить, на чьей ты стороне и за что сражаешься! Присягни одной из сторон, как делал это прежде, и ты обретешь новый смысл жизни. Ради блага, славы и процветания своей новой родины — Доминиона людей. Интересно, что движет тобой сейчас? Смелость или тщеславие? Ты ведь родился и вырос при режиме Императора, а значит, можешь служить не каким-то непонятным целям и идеям, а во имя доминирования человеческой расы. Сейчас ты пытаешься предать собственную кровь, выступая против своих братьев.

— Складно говоришь, господин посол! — ответил я, проигнорировав протянутую руку. — Только это уже было. Ты прав, я действительно все эти годы убегал от самого себя, а идеалы Империи так и остались для меня чужими. Если я что и взял за правило, так это никогда не идти ни на какие компромиссы со злом в любом его обличье. Мне плевать, чем занимается ваша гнилая контора, вобравшая в себя наихудшие черты прошлого. Я сыт войной по горло и хочу прожить остаток жизни подальше от нее. Даже и не думай меня останавливать. Живи и дальше с кровью своих жертв на руках, если сможешь. Твоя совесть тебе судья…

— Покоя захотел? Значит, ты тоже хочешь сбежать, как и другие трусы и предатели? — Фролов зло блеснул глазами. — Хочешь оставить нас наедине с проблемами и мириадами разъяренных рас, готовых напомнить о давних обидах? Забыть собственные корни и предать Землю, вскормившую и отправившую нас на покорение звезд? Позволь мне с этим не согласиться. Мне проще пустить тебе пулю в лоб, чем, сгорая от стыда, наблюдать за действиями дезертира, решившего ради собственного блага предать остальных! В последний раз делаю вид, что не расслышал твоих изменнических слов. Возвращайся к нам, добейся славы и признания или умри в этой жалкой дыре, окруженный смердящими мертвецами.

Алекс развел руками, тем самым показывая, насколько ему противен окружающий мир, полный дыма, огня и разрушений.

— Брось оружие, капитан, и присягни Доминиону…

— Не я пришел к вам. Мне стыдно, что я отношусь к расе, настолько глупой и слепой, готовой умереть ради собственных амбиций. Ты обратился не по адресу, приятель.

Крепче сжав рукоять ножа, я напряг ноги, готовый отпрыгнуть в сторону. Алекс, заметив это, пристально посмотрел мне в глаза. Прочитав в них суровую решимость и нежелание отступать от выбранной позиции, вздохнул и снова выдвинул хлыст из рукояти.

— Значит, я был не прав. Ты действительно фанатик, готовый бессмысленно умереть.

— Тебе этого не понять. Я вижу белый свет надежды в черном тоннеле безысходности, а ты проклят и обречен вечно бродить во тьме своей глупости и кровожадности.

— Тогда отправляйся к своему свету! — прорычал Фролов, растеряв все свое обаяние и добродушие. — Ты глупец! Нам не нужны дураки. После смерти нет никакой иной жизни, но пока люди помнят наши подвиги, мы не растворимся в забвении. И обретем истинное бессмертие. Ты выбирался из всех передряг по локоть в крови, цепляясь зубами за любую возможность выжить, — и сейчас готов сдохнуть? Это выше моего понимания…

— Я уже говорил, что ты не поймешь. Лучше быть свободным и умереть по собственному желанию, чем оставаться рабом порочных хозяев и отправиться на смерть по их требованию.

— Если бы люди рождались свободными, нас бы здесь не было… — зло процедил Фролов, неуловимым движением сделав выпад хлыстом.

С электрическим жужжанием кончик задел мою щеку, прочертив кровавую царапину. Я поразился скорости, с какой Фролов исполнил этот прием. Что может сделать нож против хлыста?

Немало, пусть он и ограничен в маневре.

Быстро скинув с себя камуфляжную накидку, я остался в изорванной, но зато свободной куртке, не стеснявшей движений.

— Первая кровь. Ее прольется еще немало, — пообещал Алекс, довольный произведенным эффектом.

Вращая хлыстом в воздухе, он выписывал им немыслимые фигуры. После сложной комбинации финтов и отвлекающих движений он вновь нанес удар, но я был к нему готов. Дождавшись, пока хлыст пролетит над головой, я подобрался вплотную к Алексу. Тот попытался уклониться, но кончик моего ножа прочертил у него на бедре кровавую полосу. Теперь пришел его черед шипеть от боли и удивляться моей сноровке.

— Туше! Не стоило недооценивать твою прыть. В следующий раз буду осторожней…

— Следующий раз будет последним… — мрачно пообещал я.

Уклоняясь от кончика плети, я снова принялся сближаться, понимая, что ближний бой — мой единственный шанс на победу. Нужно вынудить его играть по моим правилам. Алекс, предвидя, что лезвие ножа может в следующий раз попасть уже по горлу, бросил плеть на землю и нанес мысленный удар, сконцентрировав в нем всю свою силу. Холодная волна чуть не пробила мой ментальный щит. Фролов был либо сенсом, как я, либо пользовался устройствами псионического контроля, что казалось сомнительным. Мои умения — результат операции, а у него это могло быть врожденным. Его лицо покрылось бисеринками пота. Наш опыт и силы были примерно одинаковы. Я легко блокировал его попытки пробить защиту множественными ударами по одному участку мыслещита, а он без труда отражал мои лобовые удары. Выпады были сродни острию меча, когда, наваливаясь на рукоять, стараешься проткнуть чужой доспех, в любой момент ожидая, что острие соскользнет с гладкого панциря и тогда твоя голова покатится с плеч.

— Ты не можешь в одиночку перевернуть мир! Твое имя… Никто! — задыхался Алекс.

— Люди помнят не имена, а поступки, — парировал я, мобилизуя все силы.

Обхватив его мыслещит ментальными тисками, я из последних сил поднажал. Вспоминая кровь и страдания, преследующие меня целую вечность, я стал перетягивать чашу победы на свою сторону. Чем больше он сжимал мыслещит, уходя в глухую оборону, тем проще мне было затягивать петлю вокруг его сознания. Скоро он будет не в состоянии и дальше отступать. Его уверенность поколебалась и сжалась от страха. Я получил отличную возможность одним ударом сломить его волю к сопротивлению и вывернуть наизнанку ненавистное мне сознание. Победа была близка, но, как и всегда, вмешались обстоятельства. Пуля, выпущенная с большого расстояния, пробила плечо Фролова навылет, а когда его мыслещит пал и я был готов его окончательно сокрушить, ударная волна взрыва раскидала нас в разные стороны. Борясь со звоном в ушах и головокружением, я полз по земле, пока ладони не сомкнулись вокруг рукояти выпавшего ножа. Спрятав его за пазуху, я с трудом поднялся на ноги. Фролов стонал в трех метрах от меня, покрытый с ног до головы кровью и копотью. Вокруг хрустела и трескалась от жара земля. Заряды скорострелок длинными очередями ложились рядом, отсекая меня от врага. Сверху — оттуда, где завывали двигатели хопперов, — спустились на тросах солдаты в красных беретах. Они попытались с ходу сбить меня с ног и защелкнуть наручники на запястьях. Разумеется, такого удовольствия я им не доставил. Может, меня и контузило, но не до потери желания сопротивляться и дальше, для этого потребовался бы взрыв помощнее. Вывернув руку из захвата спецназовца, я схватил ближайшего солдата за предплечье и, резко присев, перекинул его через голову. Приземлившись коленями на грудь солдату, я одним ударом кулака разбил ему гортань. Двое других сбили меня с ног, и мы покатились по земле. Ярость и адреналин кипели в крови, требуя выхода. В ход пошли кулаки и локти. Хруст костей сменился у нападающих воем боли и ругательствами.

Подобрав выпавший из рук солдата автомат, я незамедлительно пустил его в ход против второй группы спецназовцев. Разогретое стрельбой оружие привычно дергалось в руках, засылая в ствол заряд за зарядом. Кровавые росчерки и брызги исполосовали в лохмотья этих самоуверенных сытых наглецов, так некстати свалившихся мне на голову. Штурмовая пехота после столь яростного отпора с моей стороны распрощалась с надеждой взять меня живым.

— Презренные трусы! — кричал я им.

Неожиданно волна холода сковала все мои мышцы, и я застыл, парализованный.

Алекс из последних сил нанес ментальный удар и выиграл для своих подручных несколько драгоценных секунд. Первый подбежавший ко мне солдат без замаха ударил меня прикладом чуть ниже челюсти, а когда я пошатнулся, то получил удар по затылку и упал.

Фролов, морщась от боли, встал на ноги и, зажимая кровоточащее плечо, подошел к нам.

— Ты сам вырыл себе могилу, — буркнул он и ударом кулака отправил меня в нокаут.

Через какое-то время я пришел в себя и попытался удержать волну дурноты, подкатившую к горлу. Я лежал, на моих руках были наручники, на ногах кандалы, а на голове стальной обруч.

— Сукин сын! Тварь! Сволочь! — ругался в стороне Фролов, но это относилось не ко мне.

У его ног скорчился человек могучего телосложения, исполосованный стальным хлыстом. Несколько солдат принялись избивать бедолагу дубинками, пока Алекс не сделал им знак прекратить. Я попытался нанести ментальный удар по Фролову, но раздался невероятный по силе звон, словно мою голову засунули в колокол и ударили по нему молотком. Эхо прокатилось по телу с силой цунами, утихнув лишь в пятках. Это было самое отвратительное чувство, которое я когда-либо испытывал. Камень в обруче вспыхнул алым светом, привлекая внимание Фролова.

— Неприятно, правда? Даже и не думай! — бросил он мне. — Ты как?

— Бывало и хуже… Алекс… как твое плечо? Сильно болит? — прохрипел я разбитыми губами.

— Подожди немного… Дай только разобраться с этой мразью, а потом займусь и тобой…

Фролов носком сапога пнул человека по лицу, а когда тот перевернулся на спину, вытащил у ближайшего солдата пистолет из кобуры и направил на лежащего.

— Кэп… — прошептал лежащий человек разбитыми губами. — Прости, что пришел поздно…

Выстрел прозвучал не громче хлопка пробки от шампанского. Пуля попала в левую глазницу, а правая была закрыта повязкой, на которой был нарисован красный глаз.

Гюнтер?! Это невозможно! Зачем ему было возвращаться в этот ад? Но глаза меня не обманывали. В луже крови лежал мой друг — старший из братьев Вульф. Самый преданный человек на свете, пообещавший однажды отдать свою жизнь ради спасения моей.

— Что это? — разъярился Фролов, швыряя в солдата пистолет. — Где звук? Что за извращение?!

— Звукопоглотитель, сэр…

— Знаешь, куда его себе засунь? Твой чертов хлопок испортил показательную казнь…

Не способный даже пошевелиться, я видел перед глазами окровавленное лицо Гюнтера. Я не мог объяснить его поступок иначе, как безумием. Никто и никогда не жертвовал своей жизнью ради меня. Я не просил и не заслужил подобной жертвы!

— За что? — спросил я пустоту, пытаясь разорвать наручники. — Вы все убийцы!

— За что? — удивленно вскинул брови Фролов, медленно оборачиваясь. — Ах, это?.. Подлый ублюдок выстрелил мне в спину. К счастью, он промазал и попал в плечо.

— Он всего лишь ранил тебя, чертов идиот! — выкрикнул я, напрягая мышцы рук. Все тщетно. — Если бы он хотел твоей смерти, ты был бы давно мертв! Это один из моих людей… самый меткий из всех. Он никогда в жизни не стал бы стрелять в спину, если бы мне не угрожали…

Боль утраты почти что родного брата захлестнула меня с новой силой. Хотелось с корнем вывернуть руки из суставов и, вскочив, зубами перегрызть горло ненавистному Фролову. Сейчас ни о чем другом я думать просто не мог. Где же справедливость?

— Значит, он был идиотом, если не воспользовался случаем! — буркнул Алекс. — Сейчас речь не о нем, а о тебе, капитан. Молись своим богам, чтобы командование было в хорошем расположении духа. Твоя жизнь повисла на охрененно тонком волоске. От меня будет зависеть, оборвется она или нет.

Лежа на спине, я опустошенно смотрел в серые небеса, проклиная тот день, когда решил совершить посадку на эту планету. Теперь было не важно, что будет дальше. Жить или умереть. Пустота уже затопила мою душу. Проигрывать всегда неприятно, а когда тебя берут в плен и сковывают, словно дикого зверя, — смертельно.

Фролов, покачнувшись от потери крови, позволил отвести себя к бронетранспортеру, выполнявшему функцию полевого госпиталя. Я же под присмотром дюжины солдат остался лежать на холодном бетоне взлетного поля.

Когда Фролов вернулся, один из солдат поставил рядом со мной раскладной стул и помог своему боссу сесть. Алекс, переведя дыхание, задумчиво смотрел на меня.

Потом, не выдержав затянувшегося молчания, примирительно спросил:

— Что мне с тобой делать, капитан? Я должен тебя убить, но не хочу. На свете много людей, недостойных жизни, но ты не относишься к их числу. Подскажи, как мне быть?

— Подскажу. Сними с меня наручники, и я избавлю тебя от тяжкого бремени выбора.

— Даже пред ликом смерти дерзок до конца. Мне это нравится, и я, пожалуй, спасу твою жизнь, если смогу, конечно. Решено…

— Пошел ты к дьяволу… благодетель хренов! — яростно выкрикнул я. — Лучше сразу убей или не знать тебе покоя, пока я жив!

Подъехавшая командная машина отвлекла Фролова от разговора. Тяжко поднявшись со стула, он медленно захромал навстречу приехавшим людям.

Скосив глаза, я увидел кончик ножа, торчащий из-под моей изодранной куртки. Его никто из врагов не заметил.

Приехавшие офицеры внимательно слушали рапорт Фролова, изредка поглядывая в мою сторону. За это время я ухитрился вывихнуть сустав большого пальца правой руки. Попробовал вытащить ладонь из наручников и едва сумел скрыть радость. Ладонь могла выйти из стального кольца, и кому-то теперь не поздоровится.

— Диверсант пойман и обезврежен! — подвел итог один из офицеров, бросив на меня косой взгляд. — У собаки выдраны зубы…

«Это мы еще поглядим, кто здесь беззубый пес!» — зло подумал я, выгадывая момент, когда можно будет выхватить клинок и нанести последний в своей жизни смертоносный удар.

По возможности, конечно, Фролову.

— А как он перебрался через реку? — неожиданно спросил второй военный.

— Это целая история, господин генерал. В рапорте я отображу все детали, — неуверенно ответил Фролов.

— Расскажите сейчас. Нам любопытно узнать, отчего береговая линия мобильной защиты не сработала. Неужели она настолько неэффективна?

— Диверсант использовал трюк с обычной фольгой. Примитивный, но по-прежнему действенный способ наведения ложных целей.

— Учтите это на будущее. Что рекомендуете с ним сделать? Он повинен в смерти людей из вашей группы захвата. Такое недопустимо и не должно повториться…

— Так точно, господин генерал, недопустимо, — отчеканил Фролов. — На его счету по меньшей мере дюжина наших бойцов. Рекомендую отправить его на перевоспитание в исправительно-трудовую колонию строгого режима. Он нам может еще пригодиться. Являясь офицером запаса, заключенный может нести службу в колониальных войсках. Пары лет на Проционе, думаю, достаточно для искупления любой вины.

— Хм… У нас штрафников и так в избытке. Лучше расстреляйте его.

— Он сильный сенс. Возможно, результат генной модификации на Эпилоне.

Офицеры встревоженно переглянулись. Название планеты им было хорошо известно, это читалось на их лицах.

— Эпилон? Вы уверены? Программа давно свернута. Необходимо проверить его причастность здесь и сейчас…

Из их свиты вышел солдат и направился ко мне. Закрепил провод на моем обруче, а другой конец воткнул в свой ранец. Фролов тоже подошел, склонился надо мной и напряженно прошептал:

— Не противься сканированию, дурень. Иначе тебе не жить…

В голове запульсировала нарастающая боль, затягивая все глубже в бездну памяти. До хруста сжав зубы, я в ужасе ощущал, как мои мысли и воспоминания вытекают из меня сплошным потоком, оставляя после себя черную пустоту. Это я, конечно, образно, но было очень похоже. Промывка мозгов!

Чертов ментальный дренаж! Этих слов в легионе боялись больше всего на свете. Сейчас инстинкты требовали от меня выхватить нож и обрезать щупальце провода, вытягивающее из меня все самое ценное, чем я обладаю, — память о прожитых годах. Я боялся поддаться искушению и тем самым выдать себя. Терпение и еще раз терпение. Но как же мучительно оно давалось.

— Какие странные образы… никогда ничего подобного не видел! — удивленно воскликнул генерал, рассматривая на экране отрывки воспоминаний, перекачиваемых в машину.

— Не похоже на воспоминания рядового диверсанта. Вам не кажется, адъютант?

— Скорее это воспоминания, присущие элитным единицам спецназа, — согласился тот.

— Возможно, он не обычный саботажник, — с жаром добавил Фролов. — Он из элиты…

— Вы тоже так считаете? Ничего не понимаю! Мне казалось, программу «Альфа» закрыли много лет назад. Откуда тогда он здесь взялся? Может быть, пора проработать новую версию? Он один из уцелевших. После всеобщего хаоса десять лет назад многие остались не у дел…

— Я уверен, все намного сложнее, чем кажется, — напряженно сказал Фролов. — Империя не оставляет попыток вызнать наш секрет пространственных врат. Разведка доложила, что Имперцам давно была известна дата нашего нападения на Тукану. Его могли отправить сюда накануне битвы, чтобы втереться к нам в доверие и выполнить свое задание.

— Хм… Не исключено, — нахмурился генерал.

Мощные лопасти промывальщика мозгов затягивали в воронку все больше и больше моих воспоминаний. Добираясь до самых глубоких и хорошо спрятанных.

— Этого достаточно! — приказал генерал, отдавая Фролову маленький киберком. — Все это крайне интересно и занимательно. Теперь, спустя столько лет, мы сможем, наконец, понять, что именно происходило на Эпилоне. Что намерены делать сейчас?

— Нужно согласовать, в каком из лагерей для военнопленных его содержать.

— Как насчет Кальмарской колонии? — предложил адъютант.

Генерал, подумав, отрицательно покачал головой:

— Нет. Там он и недели не протянет. В четвертый концентрационный лагерь на Клермонте.

— Будет жаль потерять человека с такими умениями и опытом, — напомнил Фролов.

— Ваша взяла, командор. После Клермонта отправьте его в систему Проциона в статусе военного преступника. У него будет много времени на размышления. Лично я на его месте в той дыре только и думал бы о том, как поскорее покинуть это воистину адское место. Пусть подумает на досуге. Сотрудничая с нами, он облегчит собственную участь и скосит срок. Если, конечно, протянет достаточно долго, — добавил генерал, забираясь внутрь командной машины.

— Когда машина в сопровождении бронетехники покинула взлетное поле, Фролов перевел дыхание и быстро стал распоряжаться:

— Подавите его псиспособности с помощью нейротоксинов, они ему все равно больше не понадобятся. Отвечаете за его сохранность головой, лейтенант.

Склонившись надо мной, он хитро подмигнул мне:

— Тебе невероятно подфартило, капитан. Большая промывка не так страшна, как о ней идет молва. После нее не становятся полными идиотами. Временная потеря памяти, небольшой дисбаланс личности и прочие побочные эффекты предпочтительней, чем если бы тебя отделали как бог черепаху. Кто знает, возможно, когда мы встретимся в следующий раз, ты обрадуешься мне, словно доброй выпивке! Ну что, забудем раздоры и в качестве примирения пожмем руки?

Довольный вердиктом в отношении моей судьбы, Фролов сделал знак поднять меня с земли. Солдаты подхватили меня под мышки и одним рывком вздернули на ноги.

— Я охотнее пожму руку дьяволу, чем тебе… — глухо прорычал я, выхватывая спрятанный нож.

Один из солдат захлебнулся в собственной крови, когда я скользящим движением попал по его не защищенному броней горлу. Повернувшись на скованных ногах на сто восемьдесят градусов, я ткнул второму локтем в лицо, а потом прыгнул на Фролова, вложив в этот прыжок всю свою ненависть и ярость. Фролов еще удивленно поворачивался ко мне, интуитивно ставя блок руками, когда острие ножа пробило обе его ладони насквозь. Не останавливаясь, нож пригвоздил их к животу, погружаясь меж защитных пластин по самую рукоятку. Его костюм был сегментным, а не сплошным, как казалось на первый взгляд. На нем было несколько уязвимых точек, расположенных на стыках брони.

— Увидимся в аду, сволочь! — Плюнув в перекошенное болью лицо Фролова, я провернул лезвие.

После такого удара немногие могут остаться в живых.

Тяжелый приклад ударил меня по затылку. Теряя сознание, я услышал крики всполошившихся солдат:

— Врача! Командор ранен! Врача!

— Не трогайте его! — прохрипел Фролов, сплевывая на землю сгустки крови. — В концентрационный лагерь… он нужен живым. Пока еще нужен…

Прибывший фельдшер вызвал гравилет медицинской службы. Рана была тяжелой. Пока командора Фролова грузили на носилки, опасного диверсанта без всяких церемоний сковали наручниками выше локтей и закинули в кузов грузовоза. Почти одновременно с двигателем гравилета зарычал мощный мотор армейского грузовика, и Ингвар Грин начал свое второе путешествие в неизвестность.

Глядя вслед улетающему транспорту с командором на борту и уезжающему грузовику с пленником в кузове, рядовой солдат мог бы поклясться, что эти двое никогда больше не встретятся.

Но он заблуждался.

Докурив сигарету, последний свидетель этой кровавой драмы вскинул автомат на плечо и побежал догонять уходящих товарищей. Тишина вернулась на развалины космодрома, принадлежавшего недавно Ирме Дантон.

Часть III

ЯРОСТЬ I

Железная клетка находилась под напряжением. Разумеется, не настолько опасным, чтобы убить, но все равно в этом было мало приятного. Некоторые заключенные, разумеется, кто поглупее, именно так пытались свести счеты с жизнью, но ничего из этого не выходило. Вот и сейчас потенциальный самоубийца пробирался к решетке, готовый схватиться за нее и быстро умереть. Он нервно оглянулся, тяжело дыша и покрываясь потом от волнения, в последний раз вздохнул и схватился обеими руками за прутья. Короткий взвизг боли, и он отлетел от решетки. Теперь пролежит пару часов, пока не придет в себя. И так делать больше никогда не будет.

Кожа невыносимо чесалась. Хотелось разодрать ее ногтями, чтобы хоть на мгновение унять нестерпимый зуд в тех местах, над которыми поработали кровососущие насекомые. Но сделать это, значит, причинить себе гораздо больше вреда. Достаточно маленькой царапины, и уже через несколько часов она воспалится и начнет гнить. Потом поднимется температура, и ты будешь лежать пластом добрую неделю, пока не поправишься или охранники не вынесут тебя вперед ногами. В этом месте нет врачей и нет лекарств. Есть только клетка, немытая толпа оборванцев и злющая свора следящих за тобой днем и ночью охранников-садистов. Иногда, чтобы умереть, нужно очень сильно постараться. А если не получится — и дальше влачить жалкое существование.

— Обед, животные! — раздался из динамиков веселый рык. — Кто не успел, тот опоздал. Сегодня наш повар приготовил вам на обед роскошный мясной бульон и жаркое, подонки!

В общее корыто начала стекать мутная баланда, называемая супом. Клянусь богами, в ней от супа было только название, про все остальное я старался не думать. Вкус у этой мерзости был как у жидкого пластилина, в который покрошили пенопласт и приправили для запаха дерьмом. И тем не менее пробраться сквозь голодную толпу к корыту было не легче, чем заняться сексом сквозь прутья клетки с очаровательной блондинкой в тот момент, когда рядом стоит ее муж-охранник. Иногда ради развлечения через мерзкое варево пропускали электрический ток. Не можешь есть, когда у тебя руки обуглились по локоть? Тогда не стой столбом и уступи другому, кто сможет вытерпеть адскую боль.

— Сегодня в «супе» обещали мясо! Ты, веришь в это, босс? — фыркнул сидящий рядом со мной аргонианин атлетического телосложения. — Сейчас начнется еще та давка…

— Подождем, пока не появятся конкуренты. Мясо наверняка принадлежит тому бедолаге, который вчера прыгнул со второго яруса головой вниз, — проворчал я, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать чесать руки и ноги.

— Сегодня орудуют ребята Живоглота и Кривого. У них пять подручных. Тяжеловато будет справиться. — Мой собеседник почесался. Его называли Грызуном или Грызом за то, что он имел обыкновение кусаться во время драки.

— Эти бойцы отличаются отменной трусостью. Нужно вывести из строя главарей.

— Попробуем…

Население клетки номер триста сорок четыре быстро стало собираться вокруг корыта, наполненного нашим завтраком, обедом и ужином в одном флаконе. Этого едва хватало, чтобы не протянуть ноги в первую неделю пребывания здесь. Я же целых три недели вынужден был разбивать черепа конкурентам, претендующим на право улететь в систему Проциона, на печально известную планету Ярость I. Именно там находилась крупнейшая исправительно-трудовая колония самого строгого режима. Это знал даже ребенок.

— Эй, червяк, скоро и твое мясо окажется в корыте! С удовольствием попробую его на вкус…

Проходя мимо меня, огромная рептилия с Сафрона по кличке Живоглот не удержалась от ехидного оскала желтых клыков. Ростом под два метра, с внушительной мускулатурой, Живоглот был самым сильным среди заключенных. Его дружок, Кривой, был инсектом — насекомообразным гуманоидом, которые отличались свирепостью нрава, подлостью поступков и жестокостью в бою.

Многочисленный сброд, состоявший из военнопленных и захваченных в плен гражданских, был помещен сюда с единственной целью. Естественный отбор. Здесь выживали лишь самые сильные, а слабых пожирали свои же сокамерники. Это было место, где выжившие ждали отправки на астероидные рудники глубокого космоса, а в худшем случае — в могилу. И лишь очень немногие, кого запишут в команду для переправки на Ярость I, могли рассчитывать прожить еще пару сезонов. Постоянные драки и убийства были нормой жизни. А жестокие издевательства скучающих охранников — привычкой. Сытые и хорошо вооруженные твари, именующие себя людьми, каждый божий день только и делали, что придумывали новые пытки. Вчера, сковав за ноги двух аркадианцев одной цепью, они заставили бедолаг отпиливать себе скованную ногу виброполотном. Тот, кто отпиливал последним, «милостиво» получал пулю в лоб, а кто первым, имел все шансы полакомиться хорошо прожаренной нижней конечностью своего менее удачливого напарника. Охранники веселья ради чествовали победителей, оказывая им посильную медицинскую помощь, всячески подкармливая и ставя другим в пример. Но очень скоро и это им надоедало, и тогда можно было лишь гадать об очередном испытании, рожденном в глубинах больного воображения.

Беспокойными ночами, когда измученная свора обитателей клетки впадала в тревожный сон, я пытался вспомнить, кто я такой и как оказался здесь. Воспоминания были разрозненными и туманными. В моих кошмарных снах чудовищные существа копались у меня в мозгах, высасывая память, словно отвратительные плотоядные пиявки с Зеуса. Ощущение пустоты не давало ни минуты покоя, вынуждая в страданиях вспоминать подробности прошлого. Пока все, что удалось вспомнить, — это грандиозные наземные сражения и безликие парни из легиона. Как же я мог сюда угодить? Никогда прежде ни один человек из моего подразделения не попадал в плен! Чувство унижения душило меня каждый раз, когда ухмыляющаяся рожа охранника заглядывала в железный загон и после плевка в нашу сторону исчезала из виду. Для меня жизнь за решеткой была хуже смерти. Даже когда я закрывал глаза, решетка не исчезала из головы, а просто отступала на задний план. Может быть, пора покончить со своим позором? Для этого есть действенные методы, которым нас обучали еще в учебном лагере. Я мог сломать себе шею собственными руками.

Нет, смерть — это когда будет уж совсем невмоготу.

— Не спи! — толкнул меня в бок Грыз. — Скоро наш выход, босс…

Боссом меня называл только Грыз. Я однажды хорошенько отколошматил его за воровство еды, а потом взял себе в подручные, которые в любой камере были необходимы как воздух. Все остальные заключенные нашей клетки знали меня под кличкой Сержант. Когда я начинал осторожно расспрашивать о войсках Империи — которые, на мой взгляд, наверняка были на этой планете, — все, тихо посмеиваясь, убеждали меня в невозможном: в падении Империи. Долго это я не выдерживал и, придя в ярость, мог и покалечить окружающих. Моя Империя не могла умереть. Слишком хорошо зная ее силу, нельзя было поверить иноземцам, болтавшим всякую чепуху. Правда, через некоторое время я стал свыкаться с мыслью, что на этой планете может и не быть Имперского правления. А потом меня зачислили в команду, отправлявшуюся в систему Проциона. О Проционе ходило много разных слухов и баек, в которые не хотелось верить. Не в силах вспомнить собственное прошлое, я впал в депрессию, пытаясь преодолеть ее драками с другими обитателями клетки.

— Если мы хотим заполучить еду, самое время проломить несколько черепов! — воинственно прервал мои размышления Грыз и первым поднялся на ноги.

Еще три аргонианина из нашей шайки стали быстро пробираться к корыту, где орудовали Живоглот, Кривой и еще пять их «торпед». Заметив наш предсказуемый маневр, они растолкали сокамерников и достали из карманов лохмотьев заточенные стержни, в которых угадывались ржавые гвозди. Первый выпад в мою сторону был мастерски отбит мною ребром ладони. Ответный выпад угодил по хрустнувшему запястью бойца Кривого. Удар его пудового кулака я блокировал двумя руками и взял его локтевой сустав на болевой прием. Резко присев, перекинул противника через плечо, со всей силы ударив его головой об пол и по ходу сломав ему руку. Треснувший череп не оставлял ему много шансов на спасение. Такие раны, как правило, не совместимы с жизнью.

— На ножи! — выпрямляясь во весь свой двухметровый рост, яростно проревел Живоглот и, показывая пример, первым кинулся на меня с кулаками, защищенными зеленой чешуей.

Две группы существ, смертельно ненавидящих друг друга, начали кровопролитную потасовку, цель которой была проста — отобрать еду у соперника. Привычные к подобным дракам охранники собрались у клетки, не делая ничего, чтобы остановить возможные убийства.

— Ставлю пятерку на Сержанта! — азартно выкрикнул один из них. — Не подведи меня, Серж!

— Принимаю! А я полтинник на Живоглота! — радостно осклабился второй, достал из кармана бумажник и поспешно отслюнявил пять мятых десяток. — Он порвет его на части!

— Это мы еще посмотрим, кто кого уделает. В прошлый раз победил Сержант…

— Это было нечестно! Он мухлевал…

Поднырнув под раскинутые лапы Живоглота, я расквасил своей макушкой его подбородок. После чего, обхватив за бычью шею, изо всех сил ударил коленом в нос, а потом несколько раз ногой в промежность. Это место почти у всех существ было крайне чувствительным. Рептилия с Сафрона схватилась за отбитую промежность и глухо замычала.

— Эй, я же говорил, что он не умеет честно драться! — возмутился охранник, сделавший ставку на Живоглота. — Здоровяк, если не хочешь, чтобы тебя поджарили на медленном огне, перестань поддаваться и немедленно атакуй!

Взревевший от ярости Живоглот кинулся на меня, но налетел на мой кулак. Отшатнувшись, он тут же получил еще один сокрушительный удар — обеими ногами в грудь. Отлетел на несколько метров и ударился спиной о решетку. Взвыл от удара током и, словно подрубленное дерево, упал на пол. Подбежав к нему, пока он не очухался, я высоко подпрыгнул и приземлился всем своим весом на его лапы — сломав их в коленях. Вой боли перешел в жалобное верещание. Остальные заключенные, прекратив драку, испуганно жались по углам. Некоторые наиболее ловкие особы быстро набивали животы едой из корыта, справедливо рассудив, что, кто бы ни победил, он вряд ли станет с ними делиться. И в логике им нельзя было отказать.

В это время закадычный дружок Живоглота — Кривой подобрался ко мне со спины и ткнул остро заточенным гвоздем в поясницу, туда, где проходит брюшная аорта. Однако, нанося удар, он ненароком оступился на своих насекомообразных лапах и ткнул вскользь, еще больше разъярив меня. Потеряв над собой контроль, я, словно безумный, стал бить его головой, похожей на голову гигантского кузнечика, о металлические прутья. Когда она треснула и из нее хлынула белесая жидкость, я зажал мерзкую голову под мышкой и одним рывком выкрутил на сто восемьдесят градусов. Еще двоих вывели из строя Грыз и два его сородича, остальные сами прекратили драться. Кроме неприятной царапины на боку и нескольких кровоподтеков, я никакого ущерба не понес, а вот Грыз истекал кровью из десятка ран.

— Кажется, у тебя только что закончились друзья, Сержант, — рассмеялся охранник, делавший ставку на меня. — В следующий раз, уж извини, ставить буду против тебя.

— Для тебя, жирнозадый кретин, следующего раза может и не наступить.

— Что ты сказал, грязный ублюдок? Ты мне угрожаешь?

— Нет. Предупреждаю.

Подхватив с пола грязный гвоздь, я для проверки балансировки несколько раз подкинул его на ладони, а затем незаметным для глаза движением метнул сквозь решетку, рассчитывая всего лишь напугать. Но угодил охраннику прямо в глаз. Впрочем, не скажу, что мне не удалось добиться желаемого — у него был смертельно напуганный вид. На свое несчастье, идиот получил гвоздем в тот момент, когда приподнял забрало шлема, чтобы отереть обильную испарину со лба. Завизжав, словно резаная свинья, охранник схватился за торчащий из глаза гвоздь и попытался его вытащить. Остальные его приятели оцепенели, а когда смогли пошевелиться, их дружок уже вовсю дергался в предсмертных конвульсиях.

— Отлично… босс… в самое яблочко… — через силу улыбнулся Грыз и умер.

Набежавшие со всех сторон охранники, громыхая запорами, открыли клетку и шоковыми дубинками стали выгонять всех наружу.

— Вот он! — ткнул в мою сторону приятель убитого. — Метнул железку и попал в Виктора…

— Так, так, так! Матерь Божья! Кого я вижу… Сержант! — радостно осклабил гнилые зубы дежурный по корпусу, чье погоняло было — Пивная Бочка.

Так его прозвали за неистребимую тягу к пиву и необъятное брюхо.

— Не верю собственным глазам! — воскликнул он, упирая руки в жирные бока. — Помнишь, что я тебе обещал в прошлый раз? Теперь тебе точно хана! Понял меня, ублюдок? Не будет ни суда, ни следствия, а лишь простое и хладнокровное убийство. Ты всех достал своими выходками. Схватите этого недоноска и посадите на цепь, как вонючего пса! По кое-кому соскучилась Конопляная Мэри. Отличный денек для повешения…

Когда ко мне приблизились двое охранников, я, к удивлению последних, подпрыгнув, зажал их головы у себя под мышками и резко дернул на себя. Оба охранника с приглушенными воплями и хрустом позвонков обмякли у меня в руках. У обоих были сломаны шеи. Прикрываясь одним из них, словно щитом, я разорвал кольцо охраны, блокируя удары шоковых дубинок головой своей безвольной куклы.

— Стой, сукин сын! Хватайте его, олухи, чего вы ждете?! — яростно рычал Пивная Бочка, пытаясь дотянуться до пистолета. — Да сделайте хоть что-нибудь, вы, несчастные жертвы аборта…

Коротким ударом ребром ладони по шее я отбросил его с дороги и выскочил в коридор. Мне под ноги кинулся тяжелобронированный пехотинец с огромным пулеметом в руках. Я просто перепрыгнул через него и побежал дальше. Все равно пулемет сенсорный и в моих руках стрелять не будет, а шарахнет вместо этого электрическим зарядом, способным парализовать на пару часов. Следом за мной устремились все, кто только мог бежать. Несколько оставшихся охранников стали поспешно загонять остальных заключенных обратно в клетку, пока те, глядя на меня, тоже не разбежались. Над головой взвыли сирены тревоги.

— Стой, Сержант, а то хуже будет! — бесновался за моей спиной Пивная Бочка.

«Ага, счас! Шнурки только поглажу», — подумал я, сворачивая за угол.

Увидев открытую форточку с приподнятыми стальными жалюзи, я дотянулся до ее края и, протиснувшись сквозь проем, выпал с обратной стороны. Краем глаза заметив целившихся в меня охранников, кинулся на пол и прижался к холодному бетону. Тут же ударили очереди плазменных автоматов, проносясь надо мной. Дождавшись, пока автоматы умолкнут, я вскочил на ноги и припустил к другим дверям. Потянув ручку на себя, оказался в комплексе раздевалок и душевых кабин, где в это время со смехом и шутками принимали водные процедуры дюжина охранников. Из магнитофона громко лился тяжелый рок, заглушая сирены снаружи. Меня они сквозь пар еще не заметили, но могли всполошиться, услышав шум, когда сюда примчится Пивная Бочка со товарищи. Закрыв за собой дверь на задвижку, я поднял с пола металлическую швабру с тяжелой ручкой и первым же ударом проломил ею голову ближайшего ко мне человека, так и не понявшего, что он уже труп. Вращая в руках швабру с легкостью тростинки, я, словно безумный, косил все, что попадалось мне на пути — головы, руки, ноги, раскрашенные татуировками голые тела и даже прозрачные душевые кабинки из пластика. Никто из охранников не сделал ни единой попытки напасть на меня со спины или отобрать у меня мое оружие. Все в ужасе метались по душевой, позабыв про все на свете, кроме эгоистичного желания уцелеть в этой кровавой мясорубке.

— Это вам за суп… вы его сегодня недосолили! — безумно закричал я и концом швабры пробил живот ближайшему крепышу, не успевшему отскочить в сторону.

Приподняв его извивающееся тело над полом, с рыком ярости перекинул через себя со словами:

— Добавим немного крови для вкуса…

Дверь в раздевалку завибрировала от ударов прикладами, а когда преследователи поняли, что ее так просто не вышибить, то решили отстрелить внутренний запор. В этот момент у «моих» охранников, воспрявших духом, стало намечаться нечто вроде вооруженного сопротивления. Двое долговязых парней, похватав тяжеленные деревянные лавки, с яростными криками напали на меня и стали теснить к двери. Снаружи преследователи делали нелегкий выбор — стрелять в дверь, рискуя попасть в своих, или же продолжать пытаться ее выбить. Пока один наносил мне удары по рукам, второй лупил по ногам, стараясь повалить на кафельный пол, уже порядком залитый кровью. Поскользнувшись, я упал на спину, чуть не разбив затылок. Оставшиеся в живых радостно кинулись на меня со всех сторон. В ту же секунду сейфовые двери душевой стали напоминать сито, потому что в них начали палить из коридора.

— Да вы в запор стреляйте, а не в дверь! — заорал Пивная Бочка.

Двое напавших на меня отлетели на несколько метров, обливаясь кровью из десятков рваных ран. Остальные, сбивая друг друга с ног, кинулись врассыпную, ничуть не горя желанием попасть под град пуль своих же товарищей. Еще две или три очереди продырявили дверь, разбивая вдребезги кафельную плитку на полу и стенах. Воздух наполнился запахом горелого металла и пластика. В помещение ворвалась штурмовая бригада, а вместе с ней Пивная Бочка в сопровождении сухопарого майора Рига Харриса.

— Вот же сумасшедший сукин сын! — взвыл дежурный по корпусу, ужаснувшись кровавой бойне.

Он уже прицелился мне в голову из пистолета, когда за меня вступился вечный пьяница и дебошир Харрис.

— Довольно! — рявкнул он и забрал из рук Пивной Бочки пистолет. — Спятил? Он под защитой командора! Подставить меня захотел, жирный подонок?

Слово «командор» неожиданно кольнуло мою память. Где я мог слышать его?

Попытавшись вскочить с пола, я тут же со стоном упал — я и не заметил, что одна из пуль зацепила мне ногу. Оторвав от штанины длинный лоскут ткани, я привычно сделал перетяжку и потянулся за несуществующим шприцем с сывороткой от возможного заражения крови и за нитками, чтобы зашить рану. Странно, меня такому не обучали в учебном лагере легиона. Интересно, откуда пришло ко мне это знание?

— Он убийца! Вы сами видите, к чему все привело… — заорал Пивная Бочка.

— А мне плевать! Кровь можно смыть, а убитых восполнить…

— Он убил наших людей и сделает это еще раз, дайте ему только такую возможность! Да его нужно положить под гусеницы танка и раскатать в кровавую кашу!

— И подвести всех под статью? Кретин! Болван! Еще одно слово, и ты у меня сам ляжешь под танк! Окажите ему первую медицинскую помощь… нет! Ты его лично отправишь в лазарет и не спустишь с него глаз до самого дня отправки к Проциону, — бушевал майор, не сводя с меня пылающих ненавистью глаз. — Парализуйте его!

Вышедший вперед солдат потянулся за парализатором в кобуре. Осторожно нащупав пальцами швабру, я резко вскинул ее вверх и концом ручки угодил ему в промежность. Ойкнув, солдат выронил оружие и схватился за свою мужскую гордость, шипя сквозь зубы проклятия в мой адрес.

— Ну вот, пожалуйста! Сами посмотрите! — всплеснул руками дежурный, побагровев от возмущения. — И вы хотите оставить в живых ЭТО? Он же хуже дикого зверя!

— Придется, — процедил майор, готовый лопнуть от злости.

Подняв с пола парализатор, Харрис смело вышел вперед. Ловко уклонившись от брошенной мною швабры, вскинул оружие и решительно нажал на спусковой крючок. С раненой ногой особо не увернешься. Тьма и могильный холод ударили мне в лицо, а тело превратилось в бревно, скованное коркой льда.

Один старый торианин незадолго до смерти у раздаточной успел поведать мне любопытную историю. После разговора, как всегда, началась драка, быстро переросшая в массовые беспорядки. Торианина затоптали в пылу потасовки, лишив меня возможности узнать концовку истории. В ней шла речь о планетной системе Проциона. О заключенных и ордене монахов, недолгих хозяевах одноименной планеты, ставивших чудовищные эксперименты над живыми существами. Официально признанный Императором орден получил власть над тюремной системой, пообещав передать в руки владыки самое мощное оружие, какое только возможно во Вселенной Прайм. Во времена войны Империи с Содружеством описание этого чудо-оружия попало в руки расы демиургов из миров Ориона, а те, опасаясь своих соотечественников, перепрятали его у своих полудиких вассалов — гозорцев. История умалчивала, откуда оно взялось. Сами демиурги были очень хитрой и осторожной расой, не страдавшей манией величия и не претендующей на галактическое господство в отличие от своих беспокойных и честолюбивых соседей — людей. Молодая Империя стремилась как можно больше отхватить от пирога Древнего Союза, а тот, в свою очередь, прилагал титанические усилия, чтобы не развалиться. Спустя столетия армия Империи вторглась в ничем не примечательную планетную систему, в которой проживало пятьсот миллионов гозорцев. Миры Ориона, населенные демиургами, слишком поздно спохватились о чертежах абсолютного оружия. Им пришлось вынудить бывших вассалов поднять мятеж, известный как Гозорское восстание черни, дабы отвлечь внимание от документов.

Мучительно морща лоб и борясь с головной болью, я словно наяву видел огненные следы каменных глыб, врезающихся в поверхность планеты. Массоперегонщики тогда здорово поработали.

— Я был там… и видел пылающие крейсера над Гозором Четыре… — неожиданно для себя заявил я старику.

Тот, посмотрев на меня, как на сумасшедшего, скептически хмыкнул:

— Ну, разумеется, разумеется. Так вот… в той битве экспедиционный корпус захватил…

Тогда были захвачены тысячи религиозных комплексов — святынь гозорцев. Главные храмы здорово пострадали, но величайшее сокровище, какое только существовало, — описание абсолютного оружия, хранилось в стенах ничем не примечательного храма на краю планетарного разлома. Техническую документацию вместе с добычей передали военному командованию для изучения, но спустя несколько лет отдали фанатичному ордену. Со временем исследования засекретили, стараясь в глубокой тайне воссоздать оружие демиургов. Все, что о нем было известно, — оно меняло саму «ткань» Вселенной, грозя уничтожением всей реальности. Пространство и время не были для него преградой. Оно с одинаковой легкостью меняло и то и другое…

— Вероятностное оружие! Святыня Гора… — прошептал я.

— Ты уже слышал это легенду? — разочарованно прошамкал беззубыми деснами торианин.

— Да… хоть и не помню, при каких обстоятельствах. Оружие терпеливо ждет хозяина там, на краю известного космоса, в глубине смертельных катакомб планеты Ярость I. Ждет безумца, способного открыть ящик Пандоры и выпустить на свободу все силы ада. Это оружие невозможно использовать дважды, потому что никто не останется в живых после первого же его применения. Им глупо пугать или угрожать. От его воздействия нельзя укрыться и сбежать. Его создали безумцы и возвели в абсолют смерти и хаоса…

— Тебе страшно, червь? Предвкушаешь прилет к Проциону? Проснись, падаль!

Голос пробился сквозь гул мотора, заставив меня резко открыть глаза.

— Скоро будешь с ностальгией вспоминать местечко, где провел столько незабываемых и чудных мгновений. Зэки Проциона не дождутся, когда же насадить свежее мясо на кукан…

Руки, защищенные бронированными перчатками, обхватили меня за горло. Приблизив к моему лицу свою не закрытую шлемом небритую физиономию, часовой рыгнул убойными парами алкогольного перегара, так что меня чуть не вырвало.

— Разбудил? Ну, извини! Наверное, прервал чудный сон. Разреши немного покомандовать!

Отклонив голову назад, я резко ударил, расквасив лбом его переносицу. Не ожидавший от меня такого подвоха пьяный охранник отлетел к стене, зажимая разбитый нос. Я перенес свой вес на цепи, державшие меня в подвешенном состоянии. Подтянувшись, обхватил коленями шею ринувшегося ко мне охранника и резко вывернул ее вбок. К сожалению, кузов грузовика качнулся в ту же сторону, и прием не удался. Еще миг, и посиневшее тело с намотанной на шею цепью обмякнет, и тогда можно заполучить долгожданное оружие и снять оковы. Охранник, хрипя от удушья, отчаянно старался вырваться из моего захвата, пока двое других не спасли его от неминуемой смерти.

— Опять взялся за свое, а, Сержант?! — тяжело дыша, пожурил меня знакомый охранник, помогая пьяному дружку. — Очень скоро ты окажешься там, где тебе самое место. В аду!

Подхватив под руки кашляющего приятеля, он поволок его из клетки, не сводя с меня угрюмого взгляда. Презрительно усмехнувшись, я сделал им вслед неприличный жест средним пальцем. В последнее время мне на удивление часто приходилось убивать. Только привыкать к этому не стоило. У любого человека может возникнуть неудержимая тяга к крови, и тут главное — не поддаться ей, не превратиться в бездушную машину, маньяка, смакующего смерть, словно изысканное блюдо. Это прямой путь во тьму и безумие. Нужно учиться держать себя в руках и не поддаваться звериному порыву.

Наступившая тишина прервалась щелканьем замка. Моя клетка раскрылась железным цветком. Вокруг расстилалась степь без единого деревца или кустика. Чистое небо омрачала только зловещего вида туча в полукилометре от нас. В ее центре вспыхивали яркие разряды, и оттуда доносился глухой треск. Будь я проклят, если она выглядела естественно.

— Заключенный, если во время пересадки будешь бузить, схлопочешь заряд в затылок. Понял? Вопросы есть? Вопросов нет. Конвоиры, готовьте заключенных к пересадке на проционский экспресс. Их дальнейшая судьба теперь не наша забота.

Суровый офицер, отвечающий за доставку пленников, махнул рукой в мою сторону. Взяв меня на прицел, четверо солдат осторожно поднялись на платформу, находящуюся в кузове грузовика, и расстегнули на моих руках тяжелые браслеты, сковывавшие локти и запястья. Наручники на руках и кандалы на ногах они не стали трогать. Скованными ногами можно делать только маленькие шажки, так что возможность побега исключалась. Не на руках же бежать, в самом-то деле!

Я медленно шел за офицером, щуря глаза от яркого солнца.

— Что-то это не похоже на космодром. Где стартовые площадки, башни управления?..

— Заключенный, тебе никто не разрешал говорить!

Тем временем зловещая туча разрослась настолько, что закрыла половину горизонта. Молнии стали ярче и как будто яростней. Они извивались, как живые. Даже привычные ко всему солдаты настолько увлеклись этим зрелищем, что, словно деревенщины, впервые увидевшие головизор, столпились впереди колонны.

— Что это за хрень? Не боитесь, что она проглотит нас всех? — заволновался я, обратившись к конвоиру, выглядевшему не таким злобным, как остальные.

— Это тебе нужно бояться, — добродушно ухмыльнулся тот. — Тебя ведь отправляют, а не меня. Не ссы от страха, это всего лишь пространственный портал. Будет совсем не больно.

— Межсистемные врата? — с тревогой спросил я.

— Догадливый.

— Разве врата могут формироваться на поверхности планет?

— Когда окажешься по другую их сторону, спроси об этом и за нас тоже!

— А ну, заткнулись! — рявкнул офицер, побагровев от гнева. — Вы что там устроили?! Смирно!

Из туманного облака, едва касаясь травы, вылетел состав на антигравах — стальные вагоны шесть на три метра, с узкими окнами. Броня была помятой, выщербленной и с потеками металла.

— Адский экспресс, прямиком из преисподней. Твой поезд, Сержант.

— Как удалось создать врата на поверхности?

Солдат, подавшись ко мне, доверительно подмигнул:

— Это секрет. Военная тайна…

— Хм. Любопытно… Ам! — неожиданно лязгнул я зубами и насладился испугом на его лице.

— Ради бога, не трогай этого сумасшедшего, Эрл, пока он тебе нос не откусил…

С шипением гидравлики гравипоезд остановился в двадцати метрах от колонны. Из стальных дверей выползли раскладные аппарели, сделанные из углеродных сегментов. На траву вышел громила с Проциона, в огненно-красном в фиолетовую полоску шлеме, с ног до головы упакованный в тяжелые доспехи со сложной системой повышенной защиты. Поверх бурых разводов камуфляжной окраски на груди проступали намалеванные белые цифры — ноль, пять, пять. Следом за ним появились еще два десятка бугаев, выстроившихся вдоль вагонов, словно проводники.

— Новая партия рабочих рук на рудники. Все осуждены за убийство, — отдав первому громиле честь, отрапортовал офицер. — На всех груз предательства, пособничества врагу, дезертирства, мародерства…

— Вранье! — не выдержал один из пленных аргониан. — Это все ложь! Мы гражданские!

— Принято к сведению, — проворчали динамики громилы. — Согласно договору, ступив на борт, они подпадают под нашу юрисдикцию. В случае их смерти мы не обязаны давать никаких объяснений.

— Разумеется. Удачного перелета до Проциона. Следующая поставка по утвержденному Ассамблеей договору, согласованному с командованием сухопутными войсками на Земле…

Мне досталось место у окна. Полуметровой толщины стекло из органического кварца повышенной тугоплавкости было мутноватым, но обзору не мешало. Проведя быструю перекличку и убедившись, что все на своих местах, бугаи плотно закрыли двери и расселись в креслах рядом с нами. Поезд без единого толчка или вибрации набрал в развороте скорость и помчался к вратам. Некоторые заключенные по привычке стали доставать стражей разными подколками типа: где горячий чай и свежее белье? Но когда один из стражей кулаком размозжил голову одному из аргониан, все шуточки враз прекратились. Видок у трупа был еще тот, скажу я вам.

— Кому еще налить чая? — грозно осведомился охранник, брезгливо смахивая с перчатки сгустки крови. — Не стесняйтесь. Больше никому?

Желающих не нашлось. Все стали тише воды ниже травы.

Переход не отличался никакими особенностями, за исключением на мгновение появившейся невесомости. За окном больше не было степи, а простиралась рыжая, как медь, каменистая почва. Поезд мчался вперед, пролетая над бездонными пропастями и бурными реками рыжей влаги, смахивавшей на ржавчину. Несколько раз за окном мелькали ветхие купола и разрушенные линии курсировавших здесь в незапамятные времена поездов на магнитной подушке. Небо в этом мире было ядовито-оранжевым. От одного взгляда на него душа наполнилась трепетом и дурными предчувствиями. Пирамидальная груда железа на горизонте оказалась скоплением высотных зданий. Отравленная отходами земля загнала жителей в эти убежища на краю пустоши. Когда местные в битве за ресурсы, продовольствие и чистую воду, сотрут друг друга в порошок, планета на долгие тысячелетия станет мертвой помойкой.

Добравшись до города, поезд помчался над широким проспектом, огибающим шестигранную башню километровой высоты, и вылетел на необозримое поле космодрома. Там нас ждал готовый к старту старинный грузовоз ториан.

Гравипоезд занял место в трюме грузовоза. Отвратительная предполетная вибрация тут же затопила все вагоны.

— Четыре минуты до старта. Персоналу занять свои места! — проревел под потолком металлический голос киберкома.

Рассматривая свои кандалы, я не нашел в них никаких замков. Металл принимал форму запястья и так плотно обхватывал его, что нечего было и думать использовать трюк с суставом. Что-то новенькое, таких я еще не встречал.

— Три минуты до старта…

— Вибрация нарастала, в рычащий звук компенсирующего поля вплелся рев дюз. Слегка потянув цепь на себя, я снова попытался незаметно проверить звенья на сцепку. Звенья нехотя растянулись и вновь сошлись, стоило их отпустить. Чем больше усилий прилагаешь, тем сильнее они сопротивляются. Я проделал то же с кандалами на ногах — результат был такой же.

— Две минуты до старта. Продувка камеры сгорания…

Один из охранников, заметив мой интерес к оковам, спросил:

— Жмут? Может, немного ослабить?

— Было бы неплохо, — проворчал я.

Охранник достал из полости в броне дистанционный пульт и включил магнитное поле. Наручники сжались, едва не раздробив мне запястья. Стиснув зубы, я стойко терпел это истязание.

— Скотина! — выдохнул я, когда металл принял привычную форму кольца.

— Одна минута до старта…

Откинувшись в креслах, охранники застыли стальными изваяниями.

— Тяга на максимум… три… два… один… старт!

Раздался грохот, и колосс с арестантами на борту покинул поверхность рыжей помойки. Перегрузки едва не выдавили глаза, а кости подверглись жесточайшему испытанию на прочность. Если бы Железяка позволил себе такой старт, я бы его не задумываясь выбросил за борт. Стоп. Опять воспоминания? Но о чем именно и кто такой Железяка? Голова стала раскалываться на части, стоило начать анализировать отрывочные образы, возникающие в мозгу. Откуда приходят эти образы? Что со мной произошло? Эти и другие вопросы не давали мне покоя. Подсознательно я ощущал, что эти воспоминания очень важны и от них будет зависеть моя дальнейшая судьба. Рано или поздно я все равно вспомню, и тогда кто-то поплатится за мою амнезию.

«Хватит ломать голову, просто закрой глаза и попытайся заснуть», — убеждал я сам себя.

Я всегда ненавидел невесомость на «Звездном страннике»… Ну вот, опять! Хватит!

Ярость I, крупнейшая из планет-рудников, по совместительству являвшаяся еще и самой хорошо охраняемой колонией строгого режима, требовала все больше и больше рабочих рук. Все дело было в зеленом итаниуме — самом дорогом минерале в Галактике, известном под названием «проционский кварц», или просто «зеленое золото». Итаниум залегал на глубине от десяти до двадцати километров, требовал сложной обработки и после нее стоил в десять раз дороже, чем необработанный. Так называемая «золотая лихорадка» охватила все человеческие колонии. Люди ринулись сюда добывать несметные богатства на купленных за огромные деньги участках. Наверное, пару тысяч лет назад Ярость I, изначально называвшаяся Фиореллой, была самым населенным миром из колоний людей. Десятилетия бесконтрольного терраформирования Фиореллы и роста мегаполисов, возникавших как грибы после дождя, до неузнаваемости исказили первоначальный лик планеты. Не существовало других мест, где преступность и жестокость были бы так всевластны. Когда итаниум нашли на других планетах системы Проциона, он подешевел и уже не мог служить Фиорелле надежным фундаментом для дальнейшего развития. Планеты лихорадило от междоусобных войн, что вели межпланетные корпорации и самозваные диктаторы, еще вчера бывшие владельцами шахт. Фиорелла первой из других миров системы запустила термоядерный реактор. И пострадала от взрыва, который привел к ужасной техногенной трагедии. Взрыв поднял в небо миллионы тонн фиолетовой пыли с не изученными тогда свойствами. Но планета не умерла. Когда возникла острая нужда в новом месте отбывания наказаний, Имперские чиновники вспомнили о Фиорелле. В особенности об итаниуме, вновь возросшем в цене, поскольку спрос на него в Галактике был очень велик. Планетную систему Проциона закрыли для посещений, ограничили единственными вратами и стали присылать сюда первые партии заключенных, призванных строить тюрьмы и добывать кварц. В лучших традициях курортных планет, гордящихся элитными зонами отдыха, система Проциона гордилась своими тюрьмами с богатой историей. Начальники со временем превратились в местную аристократию, охранники — в их вассалов, а заключенные были бесправным быдлом. Все планеты системы Проциона, кроме одной, были переименованы и получили единое название — Ярость, с добавлением номера. Ярость I считалась самой суровой колонией. Попасть сюда — значило навсегда распрощаться с надеждой на освобождение. Необходимость в поддержании жизнедеятельности и содержании колонии на должном уровне понимали все. Независимые миры с удовольствием избавлялись от своих осужденных, отправляя их в нейтральную систему, оживленно торгующую рудой со всеми, кто готов был платить. Находясь под защитой Империи и Доминиона, система могла не опасаться вторжения извне, ведь ее услугами пользовались обе стороны. Кто, будучи в здравом уме, захочет покорять и разрушать отхожее место, если оно великолепно выполняет свою функцию?

Три безмятежных часа полета закончились, и вот уже завыла посадочная сирена, наполняя сердце ужасом полной неизвестности. Старший пилот, щелкнув сканером частот, настроился на канал музыки прошлого тысячелетия. Орбитальная станция над Фиореллой была ветхим и древним сооружением, превратившись в культовую достопримечательность эпохи колонизации системы. Фиолетовый шар приближающейся Ярости I красиво сверкал в лучах Проциона. Грузовоз устремился вниз, прямо в разрываемые молниями облака фиолетового конденсата. Спустя сорок минут под брюхом колосса уже пролетали высотные комплексы наземных секторов тюрьмы, называемые в шутку «Грин Бичем», или «Зеленым пляжем». Маленькие на таком расстоянии коробки роботов-бульдозеров копошились в земле в живописном беспорядке. Проплыли километровой высоты нагромождения обогатительного комбината. Комплекс вздымался к облакам, скрывая в своей тени миниатюрный космодром. Посадочные опоры приняли на себя всю тяжесть корабля, просевшего брюхом чуть ли не до бетона посадочной площадки.

Один из входов в тюрьму находился всего в полукилометре от посадочной зоны. Гравипоезд покинул трюм и полетел к нему.

Двери вагонов открылись, и в обожженный солнцем фиолетовый грунт уперлись выдвижные трапы.

— У входа не толпитесь, девчонки, — наставительно сказал один из стражей, наблюдая за выгрузкой своих подопечных. — Стройтесь в колонну по двое и ждите остальных. При попытке к бегству автопушки без предупреждения открывают огонь на поражение. Видите вон те выпуклости на стенах? Это трехмерные сканеры, от них не скроешься. Бежать некуда, до ближайшего источника воды не меньше трех тысяч километров по отравленной территории, кишащей опасными мутантами. Не советую валять дурака и нарываться. Худшее наказание, какое здесь могут применить, — это выгнать вас в пустыню. Смерть от радиации и зубов песчаных уродов гарантирована. Даже адское дно не идет ни в какое сравнение с этим с виду мирным ландшафтом.

Я вышел одним из последних.

— Заключенный Ингвар Грин, стоять на месте до особого распоряжения! — рявкнул охранник, заступив мне дорогу.

Пожав плечами, я взглядом проводил группу до распахнутых ворот с намалеванной на створках буквой «В». Идти за решетку я не спешил, да и осмотреться не помешает: вдруг побег в пустыню не такое уж и гиблое дело? От группы встречающих тюремных смотрителей отделился человек в красных доспехах изумительного дизайна. Остановившись в двух метрах, он изучал меня сквозь затемненное стекло шлема. Щелчок холеного пальца — и стекло поднялось, открыв надменное лицо с обветренной кожей и недоверчивыми глазами.

— Заключенный Ингвар Грин? — спросил он.

— Возможно, — ответил я.

— Вы знаете, почему оказались здесь?

— Понятия не имею, — честно признался я, пристально разглядывая его. — Вы мне скажите.

— Вас осудил как преступника военный трибунал Земли и приговорил к заключению. Вы знакомы с человеком по имени Алекс Фролов?

— Что-то не припомню такого.

Я сказал правду: имя было знакомо, а вот самого человека я не знал.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул мужчина. — Я начальник тюремного блока «Би» Эрик Эббот. Среди моих привычек нет и никогда не было выходить и встречать новоприбывших, но вы особый случай. Командование Альянса попросило меня приглядеть за вами до тех пор, пока вы не освоитесь. Предупреждаю сразу: народ здесь грубый и неприветливый, способный на разные подлости, вплоть до насилия, грабежа и убийства. Поэтому рекомендую поскорее переговорить со своим Бригадиром, дабы заручиться его поддержкой и защитой. Одиночки здесь долго не живут. Добро пожаловать на Ярость I!

Захлопнув шлем, Эббот зашагал к воротам тюрьмы, а меня подтолкнули следом за ним. Тяжелый урбанистический пейзаж наземных комплексов «Грин Бича» здорово действовал мне на нервы. На нас несколько раз налетали порывы то горячего, то холодного воздуха с примесью едких запахов аммиака и хлора. Стоило пройти за ворота, как охранники направили меня в переходную камеру и сняли наручники.

— Раздеться! — рявкнули скрытые динамики. — Поднять руки над головой. Начинается процедура сканирования на наличие инородных тел и болезней. За лучевую отметку не выходить и руки не высовывать.

С пронзительным жужжанием с потолка спустился серебристый обруч и начал кружить вокруг меня. У оператора стала вырисовываться голографическая модель моего тела. Плавно манипулируя сенсорами и хмуря брови, он углядел у меня сразу три инородных образования, взаимодействующих с организмом на уровне нервной системы и мозга. Два деактивированных полубелковых имплантата в районе шейных позвонков и подозрительный сгусток в лобной части. Секунду подумав, оператор с кем-то связался по интеркому, описал ситуацию и попросил совета.

Вскоре пришел ответ:

— Пропустить!

Оператор стал командовать дальнейшими моими действиями:

— В следующей комнате пройти дезинфекцию… бегом в камеру ионизации… раздаточная имущества в комнате с оранжевыми дверьми… душ — с зелеными…

За отсеком сканера меня поджидали охранники. Не те железные истуканы, сопровождавшие нас всю дорогу, а простые люди в темно-синей униформе и с шоковыми дубинками в руках. После дезинфекции и душа я стал свеженьким как огурчик и разжился в раздаточной оранжевым свертком тюремного комбинезона и несколькими комплектами нижнего белья. Кроме того, мне выдали носки, ботинки, кусок мыла, зубную щетку, бинт и пачку дешевых сигарет без фильтра. В раздевалке я переоделся и, не обращая внимания на недовольное сопение охранников, демонстративно спрятал сигареты подальше от их алчных взоров. Сигареты везде были универсальной валютой, это знал даже я, хоть и не курил.

— Открыть ворота! — рявкнул в переговорное устройство охранник, и стена перед ним раскололась на четыре лепестка, пропуская меня в темное помещение, забранное решеткой.

Между дверью и решеткой появился второй конвоир неряшливого и расхлябанного вида.

— Вот и свежее мясо прибыло! — ухмыльнулся он щербатым ртом. — Вы, парни, с ним заодно или по отдельности? Места хватит на всех.

— Открывай, Крыса. Не заставляй слишком долго слушать твой юмор.

— Заключенный Ингвар Грин, — прочитал на моем комбинезоне щербатый. — Заходи, родное сердце, и чувствуй себя как дома. Закон суров. Курить можно только в отведенных для этого местах. За попытку нанесения ущерба автоматической системе наблюдения расстрел на месте. Болтаться в коридоре после ужина запрещено. Заходить в чужие камеры после отбоя — то же самое.

— А что здесь можно?

— Будь, как все, и избежишь массы проблем, — ответил Крыса, манипулируя электронным замком.

На его шее, на шнурке, болтался магнитный мультиключ, отпирающий лишь те двери, которые имел право открывать охранник. Решетка со скрипом стала медленно подниматься, демонстрируя плохо освещенный коридор.

— Эй, если пожелаешь обменять сигареты на полезные вещи, помогу достать в лазарете медицинские препараты или жратву повкусней, — крикнул он мне вслед. — Короче, притаскивай все, что сможешь раздобыть, а я в долгу не останусь.

— А свой мультиключ тоже продаешь? — обернулся я.

— Что? А зачем он тебе? Собрался бежать? Ха-ха-ха! Чудак, нас держат не стены и не замки, а эта чертова планета. Когда раздобудешь билеты на корабль, зови в попутчики.

Я шагнул в темный коридор и почти сразу наткнулся на трех типов в оранжевом, притаившихся вне зоны наблюдения камер.

— Вход платный. Пачка сигарет, — тихо сказал один.

— Военный или гражданский? — спросил второй.

— Военный, — чуть подумав, ответил я.

— За что осудили?

— Вероятно, за убийство…

— Этим здесь никого не удивишь… — фыркнул небритый здоровяк.

— …высокопоставленной шишки из армии землян, — добавил я.

Заключенные изумленно переглянулись. Один из них извлек из кармана заточку.

— Докажи и сможешь пройти без оплаты.

Я успел перехватить его запястье до того, как он постарался проткнуть мне плечо. Вывернув ему руку за спину, я лбом попал в нос второму, а третьего просто схватил пальцами за кадык и приложил как следует лицом о бетонную стену.

Из темноты коридора раздались скупые аплодисменты.

— Довольно, он не солгал! Этих мясников я чую за километр, — проскрипел четвертый участник, все это время наблюдавший со стороны. — Я сказал, хватит! Поговори с Бригадиром. Его ты найдешь во дворе для прогулок. Поспеши. Он ждать не любит. Долбан, проводи его, чтоб он не заблудился.

Шмыгая расквашенным носом, один из тройки хмуро поднялся с пола.

— Долбан, отвечаешь за целость его шкуры головой. Если узнаю, что ты по дороге свернул к Кайфу, засуну в задницу горящий факел и заставлю с ним бегать по коридору. Его не трогать и не задирать, так я сказал. Он теперь под защитой Бригадира…

Тип, которому я попал в нос, угрюмо сделал мне знак следовать за ним. У открытых дверей камер без дела болтались дюжие заключенные, с интересом переводя взгляд с меня на Долбана с разбитым носом.

Под потолком тихо жужжали камеры электронного наблюдения, блестя линзами.

— Я думал, здесь запрещено насилие, а ты свободно идешь весь в крови. Не боишься?

— Не боюсь, — буркнул Долбан. — Ты можешь ползать хоть с выпущенными кишками, никто и не почешется. Это вопрос твоей личной гигиены, который не сильно заботит охрану.

— А камеры заключенных тоже снабжены электронными наблюдателями?

— Нет. Камеры — это особая территория, где может происходить все что угодно, вплоть до убийства. Поостерегись показываться там, где тебя не ждут. Доступно объясняю? Ответы на остальные вопросы получишь у Бригадира. Он у нас спец по разговорам.

Мой провожатый вывел меня в полупустой дворик. Над головой по темнеющему небу лениво плыли фиолетовые облака. Дворик сверху закрывал прозрачный купол — как пить дать, бронированный. Четыре башенные автопушки бдительно следили за всеми. В пол были ввинчены стальные лавочки, по периметру стояло несколько ржавых автоматов по продаже газированных напитков. На лавочках мирно беседовали престарелые зэки, а на другом конце дворика виднелись выходы в коридоры, помеченные буквами «А» и «Р».

— Присаживайся, Сержант. О тебе еще вчера сообщили, — отдуваясь, забубнил румяный толстяк, к которому меня подвел провожатый. Высокие залысины, нос пуговкой и лоснящиеся щеки не добавляли его облику ни капли доверия. — Долбан, будь пай-мальчиком, организуй мне жестянку газировки.

Долбан послушно сунул в щель автомата монету и принес банку квадраколы.

— Займись своим лицом, мальчик, — ухмыльнулся толстяк, похотливо хлопнув его по ягодицам. — А то сплошное безобразие, право слово. — Глядя вслед уходящему Долбану, Бригадир хитро подмигнул мне: — Повезло мальцу, не так ли? Ведь ты мог его убить.

— Может быть, — не стал отрицать я. — Терпеть не могу, когда нападают трое на одного.

— И никто не любит, поверь. Итак, Сержант, давай поговорим о твоем будущем в нашем коллективе. Законы у нас, как нигде, простые и либеральные. Подчиняйся Бригадиру. Не крысятничай, то есть не воруй у ближнего. Вовремя вноси взносы в общак. Уважай старшего по званию. В общем, как в армии. Теперь о нашей иерархии. На самом верху находятся Расписные. Ниже стоят их помощники — Синюки. Еще ниже — Бригадиры, отвечающие за порядок и соблюдение субординации у заключенных. Можешь их назвать верной гвардией Расписных. Чтобы стать Бригадиром, нужно поработать цеховым Старостой и запастись терпением. На наше счастье, верхушка обитает в нижнем аду и сейчас не при делах. Секцией командует начальник по кличке Маньяк, и только он назначает Бригадиров. Наша секция называется «Си», и ты теперь ее бессменный обитатель, а я твой Бригадир. Чем быстрее ты поймешь, что оставил прошлое снаружи, тем быстрее втянешься в местную жизнь. Свое прежнее имя забудь, оно олицетворяет порочное прошлое. Встает вопрос: каким именем тебя назвать? Это не престиж, а визитная карточка и жизненное кредо, если угодно. Понимаешь? Новое имя очень важно, оно…

— Кто тут главный начальник? — перебил я его, скосив глаза на автопушки.

— Ты глухой или тупой? Я тебе только что сказал: Маньяк.

— Я спрашиваю, кто главный в тюрьме.

— Начальник «Грин Бича» — мистер Фримен, будь он неладен! — Толстяк подавил смешок, шутливо поклонившись камере наблюдения. — Для нас он нечто недоступное и мифическое, что редко вмешивается в жизнь смертных. Для этого у него целая армия таких, как Эббот, Маньяк и прочие…

— Даже далекому божеству можно как следует поджарить крылья. Не так ли?

— Верно. Только это из области несбыточных желаний… — Осекшись, толстяк нахмурился, отчего его лицо ожесточилось, сбросив маску добродушия. — Все, что тебе нужно знать, так это иерархию и камеру, где ты будешь жить. Взнос в общак с тобой?

— Взнос? Что это такое?

— Все новоприбывшие платят, если не хотят попасть ко мне в долг. Должники долго не живут. Что у тебя есть? Красавчики вроде тебя платят иначе…

— А что будет, если я не заплачу?

Все подручные Бригадира, прислушивавшиеся к разговору, открыли рты от изумления. Толстяк чуть не закашлялся.

— Что? Что?

— Что будет, если не за-пла-чу? — по слогам и с вызовом повторил я.

— Мне показалось, что я ослышался… — прошипел Бригадир, сверля меня маленькими свиными глазками, в которых разгоралось пламя злобы.

— Знай свое место, погань! — прохрипел один из подручных Бригадира.

— Спокойно, Бита, — вновь надевая маску добродушия, усмехнулся Бригадир. — У новичка временное помутнение, с кем не бывает. Значит, будет Клоуном. А я так хотел дать ему другое имя, более подходящее мужчине.

Еще раз бросив взгляд на камеры наблюдения и убедившись, что они смотрят в другую сторону, я встал и двумя быстрыми тычками в нервные узлы парализовал обоих охранников Бригадира. Они удивленно охнули и спинами уперлись в шершавую стену, но на ногах устояли. Для остальных, кроме толстяка, мой маневр остался незамеченным. Вновь подсев к Бригадиру, я забрал из его рук банку и проткнул крышку указательным пальцем. Выдрав из нее кусок жести, сделал глоток приторно сладкого напитка. Сжал пальцами импровизированную бритву и упер ее в жирный живот Бригадира.

— Не нужно движений, — сразу предупредил я, когда увидел, что он собирается встать.

— Ты мне угрожаешь, безумец? Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Я легко вспорю тебе брюхо, я это хорошо умею. Не пройдет и минуты, как ты истечешь кровью и умрешь в мучениях, — спокойно сказал я. — Теперь ты послушаешь меня.

— Чего тебе нужно? — прохрипел Бригадир, с испугом уставившись на кусок жести. — Ты покойник! Понимаешь? Никто и никогда не угрожал мне…

— Нет, мертвецом будешь ты, если будешь перебивать меня. Мне нужны ответы на вопросы!

— Какие еще вопросы? Если я крикну охране, тебя вмиг разнесут на части…

— Не переживай за меня, лучше подумай о собственной жизни.

Убедившись, что охранники еще не пришли в себя, я провел руками по их карманам и быстро спрятал в свой сверток две грубо сработанные заточки.

— Учти, от твоих ответов будет зависеть твоя жизнь. Во-первых, где находится начальник Фримен?

— Откуда мне знать! Я ему что, нянька?

— Неправильный ответ. — Одним движением я разрезал его комбинезон и провел жестянкой по коже.

Толстяк хотел взвизгнуть от боли, но я сунул кулак ему под ложечку и чуть надавил, не делая при этом ни одного резкого движения. Как я и предполагал, камеры наблюдения не сочли мои действия запрещенными или опасными, чего не скажешь о Бригадире. Он просто задохнулся, а потом разразился тихими проклятиями в мой адрес.

— Тот же вопрос! — хмуро бросил я, вновь нажимая крышкой на его живот.

— Чего тебе надо, сволочь? Ты… труп!

Когда он попытался вырваться, я двумя пальцами сдавил нервный узел, расположенный под ключицей, заставив его зашипеть от дикой боли.

— Мне продолжить? Болевых точек на твоем пухлом теле найдется не один десяток. Я могу так продолжать бесконечно. Где находится начальник тюрьмы?

— Да откуда мне знать, где этот ублюдок ошивается?! — тихо взвыл Бригадир. — Ты совсем тупой? Я здесь семь лет, но ни разу не видел его даже издалека!

— Допустим. Что за взносы принято платить?

— Как и везде….

— Хм… сколько же с меня причитается? — иронично улыбнулся я, поглядывая краем глаза по сторонам.

Некоторые зэки начали подозрительно коситься в нашу сторону, следовало поторапливаться с допросом.

— Кроме одежды все, что получил на раздаче!

— Не жирно? Это все, чем я богат.

— В самый раз. Эти порядки не я придумал…

— Что собой представляет блок? Отдельно стоящее здание или часть комплекса с выходами в другие блоки?

— А ты что, собрался перевести себя в другой блок? — попытался хихикнуть Бригадир, но я незаметно достал заточку и слегка ткнул ему под ребра. — Что ты делаешь? С ума сошел…

— У меня выдались чертовски тяжелые дни, боров, и я не намерен тратить время на бесполезные уговоры. Я подумываю: а не проткнуть ли тебе легкое? А потом будь что будет. Мне нужны ответы на все мои вопросы. Сейчас же!

— Все коридоры круговые, — нехотя начал Бригадир. — Сообщения с другими блоками нет, разве что через систему вентиляции. Вход есть в лазарете. Если хочешь приобщиться к медицине, тебе нужно находиться по меньшей мере в полукоматозном состоянии, или сразу забудь туда дорогу.

— Охранник на входе говорил, что за паек проведет.

— Крыса?

— Да, Крыса. Он может это организовать?

— За бесплатно — нет. А вот за щедрую мзду легко…

— Другого выхода, кроме медицинского бокса, точно не существует?

— Не знаю, — скривил губы толстяк, отодвигаясь подальше от моего острия. — Говорят, рейдеры не раз пробирались в другие блоки. Но каким путем — понятия не имею.

— Как часто вас посещает вооруженная охрана?

— Крайне редко, тут же везде камеры наблюдения. Иногда приходит Маньяк со своими дуболомами.

— Для чего?

— Собирать взносы с Бригадиров, разумеется, — нехотя пробормотал толстяк. — Часть полученного он отсылает в нижний ад, Синюкам. Это наша общая плата за спокойствие.

— Когда Маньяк придет в следующий раз?

— Может быть, завтра, а может, через неделю. Если будет в настроении, что маловероятно, просто заберет взнос и уйдет. Хочешь знать больше, разговаривай с Маньяком.

— Крыса охранник или заключенный?

— И то и другое. Стучит начальству, позорит коллектив. Чтобы его не пришили за это, ему дали блатную должность. Ублюдка теперь не так просто достать…

— А что с поверхностью планеты? Там возможно выжить?

— Ты точно безумец! Никто и никогда не стремился наружу! Это выжженная дотла земля, на которой тебя поджидают мутанты и смертельные зоны загрязнения. А здесь жить можно. Тяни срок умеючи, пока он не кончится, а там, глядишь, и переведут на теплую должность. Куда-нибудь в коммунальное хозяйство, на хорошую зарплату. Никто и никогда не уходил с Ярости на волю, и никто не уйдет, это любой тебе скажет. Я, так уж и быть, позабуду про пару царапин и несколько синяков на своей шкуре, если ты вернешь все, что забрал у моих парней, и выплатишь откупные. Они, конечно, поднялись, но ведь ты сам виноват. Отработаешь долги, будешь у меня охранником вместо этих бездарей…

— Последний вопрос. Где заключенные, с которыми я сюда прилетел?

— Ты меня что, не слышишь? Ладно, черт с тобой, они в нижнем аду. Что им здесь делать?! Ты попал сюда по блату. Вероятно, твой покровитель настоял на смягчении условий содержания.

Спокойно встав с лавки, я кинул толстяку рулончик бинта.

— За причиненный ущерб. Лучше сразу забудь, что я здесь нахожусь, или готовься к худшему.

Я растворился в полутьме коридора, помеченного буквой «С». Там меня поджидал согбенный годами старик с безумными глазами и длинными спутанными волосами. Был он грязен и одет в старый комбинезон, висящий на нем, как на вешалке.

— Ты обидел Бригадира. Будь осторожнее, когда пойдешь спать, — стал бормотать старый безумец, тревожно озираясь. — Убей его первым или он убьет тебя! Жирный Хряк мстителен, злопамятен и никогда не прощает личных обид… Берегись врагов, притворяющихся друзьями. Беги сейчас, или синяя лихорадка сожрет тебя за полгода. Элита помогает праведникам…

Старик посторонился, с надеждой глядя на мой трофей. Подумав, я отдал ему банку с газировкой, решив, что информация того стоит.

— Помалкивай про то, что видел и слышал! — шепнул я старику. — Пускай остальные узнают о происшедшем от самого Бригадира. Если он, конечно, решится рассказать. Слабаки никогда не были в почете, и стая в первую очередь рвет подранка.

В коридоре бродили несколько громил. Они неприязненно поглядывали на меня, но не пытались остановить. Проходя мимо них, я поймал себя на мысли, что во мне страха нет, потому что для меня все происходящее сродни чему-то нереальному вроде тренажера или киберсимуляции.

«Это не может быть реальностью… — убеждал я себя. — Очередная проверка? Но с какой целью?»

Мой мозг услужливо подкидывал куски воспоминаний. В них я бегал с оружием по таким же коридорам и убивал таких же громил. Бред! Может, безумие так и начинается? Зачем командованию помещать меня в Имперскую тюрьму?

Догадка обожгла меня, словно кислота, наполнив душу надеждой. Ну конечно! Я совсем позабыл про Эпилон и лагеря специального назначения, где любили подобные тренинги. Экзамен близок, а может, это и есть последняя проверка перед выпуском? В этом случае я обязан пройти ее. Если меня с позором выпрут из подразделения «Зеленые береты», я автоматически попаду в действующую часть легиона, которую люто ненавидел, и тогда прощайте, мечты увидеть семью.

Прислонившись к стене, я обхватил голову руками.

Почему я так плохо помню собственное прошлое? Что эти сволочи сделали со мной? Может быть, выход в том и состоит, чтобы пройти тест, тогда и память вернется?

Одни лишь догадки, сводящие с ума.

— Проблемы, браток? Ломка? — Чернокожий бугай протянул мне коричневые соломины в целлофановом пакетике. — За пачку сигарет отдам пять криловых косяков из лучших на планете водорослей удовольствия. Есть дешевая дурь. Конечно, не супер, но сразу вставит. Если нет денег и сигарет, могу дать взаймы. Я Кайф.

— Оставь себе. — Я оттолкнул руку с наркотиками. — Мне ничего не нужно.

— Если передумаешь, приходи в девятую камеру! — Ни капли не обидевшись, он быстро спрятал наркоту от вездесущих объективов, взирающих на нас с потолка.

Пора было познакомиться с сокамерниками и осмотреть место, где мне предстояло пробыть неизвестное количество времени.

Камера, к которой я был приписан, представляла собой небольшое помещение с четырьмя выдвижными кроватями и монолитной парашей у дальней стены. На потолке вращался забранный толстенной решеткой вентилятор, гнавший свежий воздух, скорее всего, из общей сети магистралей, фильтрующих воздух с поверхности. На полу играли в кости два субъекта.

— Где моя кровать? — сразу перешел я к делу.

— Оно еще и разговаривает! — хихикнул тощий до изнеможения лысый зэк, обладатель цветной татуировки на лице в виде открывшей клюв хищной птицы. — Ты хатой не ошибся, дружок?

— Это новичок, которого отправили к Бригадиру для разговора, — лениво подсказал второй, гремя игральными костями. — Наверняка жирдяй вытряс из него все, что было.

— Хочешь сказать, с него нечего взять? Херня! Эй, придурок! — окликнул меня лысый. — Чем будешь оплачивать койку? Если ничего нет, можно натурой. Мы люди без предрассудков и брезгливости. Оглох, родной, или не понял намека? Мы принимаем любой способ оплаты, в любое время дня и ночи! Наши клиенты всегда остаются нами довольны, так ведь, Валет?

— А то! Святая правда, — отозвался его партнер, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Поднявшись с пола, лысый вихляющей походкой приблизился ко мне. Подойдя почти вплотную, сделал несколько обманных движений, словно собираясь ударить, но в последнюю минуту отводя руки в сторону. Готовый в любой момент к действию, я проигнорировал все его смехотворные провокации. Лысое чучело мне сразу не понравилось, и я собирался его проучить.

— Не пугливый, — с удивлением констатировал он, почесав лысину. — Вопрос на засыпку. Тебе выколоть глаз вилкой или просто трахнуть? Что выбираешь?

— Достал уже, Хмырь! — с неудовольствием проворчал его напарник. — Оставь его в покое! Доигрывай игру или плати причитающиеся мне башли. Чем сам будешь расплачиваться, лысый чмошник? У тебя уже ничего нет…

Хмырь оглядел меня с ног до головы и расплылся в злой ухмылке:

— Его одежкой расплачусь! Если проиграю, очередь дойдет до его задницы.

— Ставка дурацкая. Кидай кости, лысый придурок… Давай, не кривляйся.

— Кстати, что в свертке? — неожиданно спросил Хмырь.

Он нагло попытался запустить туда руку, за что и поплатился — в следующую секунду он уже выл на полу от боли, когда его рука с громким хрустом треснула в локте и вывернулась назад под неестественным углом. Я спокойно перешагнул через него и направился к ближайшей кровати.

— Твоя койка? — по-деловому спросил я Валета.

— Нет, его… — испуганно ответил Валет, тыкая крючковатым пальцем в визжащего на полу приятеля.

Он спрятал в карман кости и поднялся с пола:

— Ну, я пойду…

— Валяй! — благосклонно разрешил я.

— С тебя должок, Хмырь… еще увидимся, — выкрикнул Валет на прощание и выскочил в коридор.

— Сука! Мразь! — ругался Хмырь, нянча сломанную руку. — Ты же мне клешню сломал, падла!

— У тебя еще одна осталась. — Я зевнул и вытянулся на его койке. — Ничего страшного, будешь дрочить другой рукой, и всего-то делов…

— Сейчас ты у меня сам отсосешь! — взвизгнул Хмырь, выхватывая здоровой рукой кусок остро заточенного пластика. — Пусть у меня не молод, зато меткая пуля, и ты ее проглотишь…

— Не зли меня, — предупредил я, внимательно наблюдая за ним.

И перекатился с кровати на пол, когда он, вскочив, ударил заточкой в подушку, на которой мгновение назад покоилась моя голова. Острие пробило ткань и глубоко засело в поролоновой набивке.

— Думаешь, если ты такой ловкий, на тебя хрен с винтом не найдется? — прохрипел лысый, выставив перед собой самодельное острие. — Получай, сучара…

Мягко и пластично увернувшись от выпада, я уперся спиной в стену. Поймав жилистую руку с заточкой в замок, правую ногу вдавил ему в живот, после чего жестко добавил локтем по зубам. Отлетев спиной назад, Хмырь упал на сломанную руку, и вновь камеру взорвал вой боли.

— Ты, я вижу, намеков не понимаешь, — заметил я.

Дико закричав, лысый с размаху попробовал воткнуть острие мне в пах, но я поймал его руку коленями и резко вывернул — сломав ему еще и запястье. Еще один визг боли, и заточка выпала из вмиг ослабевших пальцев.

Подобрав с пола грубо выточенный нож, я с мрачным удовлетворением спрятал его в карман, справедливо рассудив: оружия не бывает слишком много.

— Охрана! Убивают! — выл на полу лысый, даже обмочившись от адской боли в руках.

Его вопли окончательно вывели меня из себя. Склонившись над ним, я цепко обхватил его шею и резко крутанул вбок. Всхлипнув, Хмырь задергал ногой, и камеру наполнил аромат экскрементов.

— Черт! Ненавижу, когда они так делают! — скривился я, рывком вздернул тощее как щепка тело и брезгливо вышвырнул в коридор, пока камеры на меня не смотрели.

Миг — и сирена затопила коридоры воем. В камеру влетели несколько зэков и в немом изумлении уставились на меня. Я спокойно улегся.

— Что тут произошло и кто ты такой? — рявкнул один из вбежавших, стараясь перекричать вой сирены. — Какого хрена ты тут вытворяешь?

В следующую секунду позади него возник рослый охранник с шоковой дубинкой и как следует приложил его кулаком по почкам. Подключились еще двое охранников, принявшись с упоением бить заключенных ногами. Не обращая на меня никакого внимания, они продолжали избиение, пока их не остановил властный голос:

— Хватит! К стене этих подонков…

— Встать! Руки на башню! — бесновались стражи, для ускорения пиная их под ребра.

— Тебя это тоже касается, — холодно бросил мне командир охранников.

Я молча встал.

Его лицо невозможно было разглядеть за бронированным стеклом красного шлема. Мощная фигура, распирающая броню штурмового скафандра, выражала суровую решительность и угрозу. Не иначе, Маньяк пожаловал собственной персоной.

— Итак, господа, как объясните труп у своей камеры? Начинай исповедь, Доцент. Говорят, до того, как съехать с катушек и вырезать свою аудиторию, ты был преподавателем и умеешь складно излагать.

Хмурый зэк, который вбежал в камеру первым, пожал плечами, болезненно морщась, и, косо глядя на меня, забормотал:

— Откуда мне знать? Я был на уборке прогулочного двора. Только решил сюда зайти, а тут сирена, и откуда ни возьмись удары дубинок, словно кара Господня….

— А ты, Болт, что видел? Может, твой корефан Хмырь тебе денег задолжал, а ты его за это и кончил? Колись, выродок чесоточный! Ты его пришил?!

— Будь я проклят, если я! — испуганно взвыл Болт, падая на колени и стараясь разорвать на груди комбинезон. — Чтоб мне провалиться в нижний ад…

— Это у меня быстро! — зловеще пообещал охранник, брезгливо отпихивая его ногой. — Опомниться не успеешь, как будешь батрачить вместе с остальными духами. Что, никто ничего не видел? Матерь Божья это сделала или он сам себе шею сломал?!

Неспешно подойдя ко мне, он с подозрением спросил:

— Ну, а ты, шрамированный, как там тебя? Сержант? Ты ведь все время был здесь и все видел.

— Так точно, — не стал я отпираться. — А даже если это и я, что с того?

Конец дубинки уперся мне под подбородок и приподнял голову.

— Не смей со мной так разговаривать, червяк! Ты мне уже не нравишься, а если мне кто-то не нравится, он здесь долго не живет. Ты меня хорошо расслышал, новичок? Молись богам, чтобы на тебя не повесили этого жмура! Я повторяю: что ты здесь видел?! Колись, подонок, пока я тебе все кости не переломал! Кто из присутствующих здесь недоносков пришил Хмыря?!

— Из присутствующих здесь недоносков? — иронично переспросил я.

Короткий удар под ребра жгучей волной разошелся по всему моему телу.

Выдохнув воздух из визжащих от боли легких, я распрямил спину.

— Я его убил. С меня и спрашивайте.

— Не ври! Ни один нормальный человек не признается в собственной вине!

От нового удара я присел. Едва успел закрыть лицо руками, как колено охранника чуть не расплющило мне нос. Он схватил меня за горло и вздернул на ноги.

— Бойся не сокамерников, а меня! Проваливай из моей любимой камеры, пока я и в самом деле не решил, что это ты! Уберите его отсюда!

Двое охранников подхватили меня под руки и вытолкали в коридор. Рядом с трупом Хмыря уже суетилась парочка солдат с автоматами. Дверь камеры у меня за спиной с глухим стуком захлопнулась. В круглом иллюминаторе можно было увидеть, как подручные Маньяка по новой взялись за зэков, да так лихо, что от шоковых дубинок только искры летели и тишину разрывали дикие визги боли.

— Счастливчик, — рассмеялся один из охранников. — Маньяк, видимо, решил на первый раз тебя не трогать. Считай это поблажкой, но не надейся, что в следующий раз тебе повезет.

— Маньяк… — пробормотал я. — Говорят, он здесь всем заправляет…

— А тебе какое до этого дело? Отойди в сторону…

Двое медиков в белых скафандрах погрузили труп на носилки и не спеша понесли по коридору к выходу. Вокруг толпились обитатели блока «С», взбудораженные присутствием такого количества охраны и хладного трупа одного из своих. В толпе мелькнула перекошенная злобой лоснящаяся физиономия Бригадира, у которого было свое мнение по поводу происшедшего. Поймав на себе мой взгляд, он поспешно ретировался, затерявшись среди галдящих заключенных.

— На пару слов, приятель, — шепнул подошедший ко мне невзрачный мужик лет тридцати пяти.

Я его проигнорировал. Тогда от толпы отделились сразу три личности, которые грамотно взяли меня в коробочку и упрямо оттеснили в сторону. Дверь ближайшей камеры распахнулась, крепкие руки втолкнули меня внутрь, не забыв прикрыть ее за собой.

Подхватив под мышки, два мускулистых зэка вжали меня в стену, и один из них приставил к моему горлу шипастую дубинку, утыканную гвоздями, словно иглами.

— Слушай меня внимательно, дерьмо собачье, и постарайся не перебивать! Ты думаешь, можешь творить здесь все, что тебе заблагорассудится, не считаясь с нашими понятиями? Безнаказанно совершать убийства и подставлять хороших людей? Ты глубоко ошибаешься.

Змеиный голос принадлежал зэку плотного телосложения, обладателю круглых линз на носу и светящейся татуировки в виде черепа на щеке. Он забрал у своего приятеля дубинку и прикинул ее вес в руке.

— Бригадир тебя приговорил. Чем ты его так разозлил, если он отдал недельную прибыль ради того, чтобы тебя мучительно прикончили?

— Спросите у него сами, — посоветовал я, быстро оценив расположение каждого из заключенных. — Рекомендую отпустить меня, если не желаете в один прекрасный день найти рядом с кроватью собственные яйца в стакане.

— Мы святые ассасины, нам яйца ни к чему, — нахмурился очкарик.

— Тогда это будут твои глаза.

Резко оттолкнувшись от стены, я рванулся к нему, поджимая ноги и перенося вес на руки бугаев, увлекая их за собой на пол. Шипастая дубинка пролетела над моей головой и со шмякающим звуком воткнулась гвоздями в плечо одного из державших меня. Взвыв, тот выпустил мое запястье и с воплем схватился за рваную рану. Ребром ладони я перерубил нос очкарику. Очки упали на пол, и его глаза блеснули белками. Я мгновенно вырвал их. Подхватил из его разжавшихся пальцев дубинку и размозжил ему голову. Еще двое метнулись на перехват, но почти сразу упали на пол с торчащими из глазниц заточками. Я ударил ногой стонущего зэка с раной на плече, вбив кадык в горло и почти мгновенно отправив его на свидание с вечностью.

Подобрав с пола окровавленные комки глаз, я швырнул их на грудь главарю. Выглянул в иллюминатор, дабы убедиться, что никто ничего не заметил. Обыскав камеру и трупы, свернул в большое полотенце все ценное, что удалось раздобыть. После чего, выскользнув из камеры, на прощание разбил сенсор дверного механизма, чтобы дверь нельзя было открыть.

Коридор был подозрительно пуст. Над моей головой вдруг зажужжала камера, и механический голос произнес:

— Заключенный Грин, вы оказались в коридоре в ночное время суток. Находиться за пределами отведенной вам территории строжайше запрещено. Немедленно пройдите в свою камеру, или через сорок секунд будет включена система залпового огня «Вулкан». Отчет времени пошел.

Для большей убедительности лучемет развернулся в мою сторону, демонстрируя черные зрачки стволов. Мне не оставалось ничего иного, как подчиниться.

Когда я вошел в камеру, двое зэков, не так давно ни за что отметеленных охраной, с ненавистью уставились на меня. Я прошел мимо кровати покойного Хмыря, дошел до своей и с облегчением вытянулся на ней. Через пять минут свет в камере погас, погрузив помещение в полутьму.

Вскоре мои сокамерники начали тихонько переговариваться.

— Спалил, гнида… — долетело до меня.

— Слыхал? Его Бригадир приговорил… Нужно действовать решительно…

— Хочешь закончить так же, как Хмырь?!

— Я все слышу! — громко сказал я. — Если хотите что-то со мной обсудить, говорите прямо.

— Не успел ты появиться, а уже всех зае…

— Короче, Доцент! — перебил его Болт. — Чего нам с ним лясы точить? Объявить игнор, и точка! Один без поддержки он и дня не протянет. Сам к нам приползет на коленях.

— Сержант… Так, кажется, тебя назвал Маньяк? Может, угомонишься, пока не поздно? Хмыря тебе не простят, но ведь всякое бывает. Вдруг сменится Бригадир, тогда и твоя карта правильно ляжет. Пойди к нему с повинной и попроси отменить заказ. Покайся перед братвой, и тебя простят…

— Мне не в чем каяться! — отрезал я. — Ваш Хмырь сам напросился, как и те четверо из соседней камеры. Кстати, кто они такие? Один наглый очкарик и трое громил.

— Что ты сказал? — В голосе Болта был ужас. — Череп — ближайший преемник Бригадира!

— Уже не преемник. — Я прикоснулся к царапинам на горле и поморщился.

— Ну, тогда тебе крышка, мужик! — рявкнул Болт. — Помяни мое слово, ты покойник! Мертвец! Можешь заранее повеситься, никто мешать не станет.

— Я здесь проездом и надолго не задержусь, — зевнул я. — Хотите жить? Не делайте глупостей и не старайтесь приближаться. Я сплю очень чутко.

— Нам незачем на тебя нападать, тупица! Ты и так мертвец…

— Разумеется, зачем вам на меня нападать? Вы всего лишь мелкие шавки, опасные только в большой стае. Кому, как не вам, знать, что такое жить в постоянном страхе в ожидании неминуемой гибели. Это жизнь не человека, а раба!

Я вытащил заточки, которые извлек из глазниц трупов, положил себе на грудь и задремал под шушуканье сокамерников, встревоженных новостями. Инструкторы спецшколы были правы — иногда страх бывает намного эффективнее любых силовых акций.

Едва наступило утро, как коридор наполнился голосами. Проходя мимо камеры, где покоились четыре трупа, я заметил несколько вездесущих мух. Этих навязчивых насекомых можно встретить в самых необычных местах обитания людей, но в этот раз их присутствие было как нельзя некстати. Несколько хмурых личностей, искоса поглядывая на меня, принялись стучать ногами в дверь, но тишина была им ответом.

— Чего уставился, сладкие губки? Проблемы ищешь? — взвился один из них, перехватив мой взгляд. — Я с тобой разговариваю, душара!

— Никаких проблем. Себе их не найдите! — буркнул я, плечом отталкивая его с дороги.

— Нарываешься? Сегодня в душевой поглядим, какой ты крутой…

— Оставь его! — осадил задиру приятель, придерживая за плечо. — Он меченый.

— Ну, тогда счастливого пути, петушара! — Ударив ладонью по ладони приятеля, задира снова принялся стучать в камеру, выкрикивая имена ее мертвых обитателей.

Столовая располагалась в конце секции «С» — этакая убогая комнатушка, с трудом вмещавшая человек тридцать. Пришлось терпеливо выстоять длинную очередь ради миски мутного супа, чахлого салата и скромного кубика генно-модифицированного мяса в вакуумной упаковке. Я быстро съел все, что было на тарелках, и вышел из душного помещения. Все, кто встречался на пути, презрительно косились на меня, но заступить дорогу не пытались. Времени у меня было в обрез, а если быть точным, то лишь до тех пор, пока не обнаружат трупы. Следовало начинать действовать прямо сейчас.

У входной решетки Крыса занимался бартером. Я подождал, пока клиент спрячет товар за пазуху, и оказался позади него в тот момент, когда он свернул за угол. Приложил его несколько раз головой об стену, бесчувственное тело оттащил в сторонку.

Все трофейное имущество я, разумеется, конфисковал, рассовав по карманам комбинезона.

— А, это ты! — вздрогнул Крыса, встретившись с моим безумным взглядом, в котором светился огонек угрозы. — Чего приперся? Там, кажется, был какой-то шум…

— Ты прав. Вчера пришлось похрустеть позвонками. Мне срочно нужно к кибердоктору.

— Как же… слышал о твоем шуме, — расслабился Крыса, скрестив руки на груди. — Про тебя все только и говорят. Якобы ты насилие провоцируешь…

— Глупые слухи, — фыркнул я, приблизившись вплотную к решетке. — У меня есть трофеи, за которые я хочу выручить неплохой навар.

Я протянул ему полотенце с десятью пачками сигарет, мылом и гвоздями.

— Ого! Откуда у тебя столько? — в недоумении почесал затылок Крыса. — И это все твое?! Чудеса! Зашел вчера почти без ничего, а уже без пяти минут миллионер.

— Все мое до последнего гвоздя. Ты ведь слышал, что меня приговорили? Я должен быть в форме, когда за мной придут. Договорились?

Быстро забрав у меня из рук все, что я принес, он какое-то время колебался, но стоило мне добавить три заточки и моток проволоки, как жадность одержала победу над осторожностью.

— Ладно, уболтал, черт языкастый! — воскликнул он и снял с шеи магнитный ключ. — Меня, Поля Вышинского! Когда открою, встань напротив сканера и молись, чтобы при тебе не обнаружилось ничего запрещенного. Надеюсь, ты чистым пришел? Иначе сделка отменяется.

Я чуть не расхохотался. Дуралей держал мои вещи в своих руках и рассчитывал, что я их ему отдал навсегда. Заложив руки за голову, я терпеливо позволил просветить себя, после чего Крыса открыл решетку. Я спокойно зашел в тамбур под присмотром двух лучеметов, зорко следящих за каждым моим движением. С тихим стуком решетка опустилась, а боковая дверь в стене с шипением отодвинулась, открывая ослепительно белый коридор, выложенный огнеупорной керамической плиткой.

— Подожди! — сказал Крыса. — Не могу же я все свое барахло таскать с собой.

Повозившись с мультиключом, он приложил его к едва заметному разъему в стене. Открылась хорошо замаскированная дверь. Крыса поспешно кинул в каморку полученное от меня имущество и радостно сделал мне знак следовать за ним. Поглядывая по сторонам, я не обнаружил ни единого признака камер или автоматического оружия. Да и зачем простому техническому коридору столь радикальные средства? А вот медицинский блок был снабжен камерой над входом. Пока Крыса шел к огромному саркофагу медкома, я, находясь вне зоны наблюдения, дотянулся до интерфейсного кабеля и выдернул его из порта. Теперь все зависело от того, как быстро персонал среагирует на отключение.

— Живо, ложись в эту штуку, — показал Крыса на саркофаг. — Если меня застукают, греха не оберешься.

Он подошел к пульту, чтобы запустить программу сканирования.

— Так, нейтронное поле должно превышать уровень ионизации… Красный реостат в крайнее нижнее положение…

— Ты знаешь, Крыса, — бесшумно подойдя к нему со спины, вздохнул я. — Ты настолько тупой кретин, что мне даже стало жалко тебя убивать.

Он резко обернулся и застыл истуканом, когда почувствовал у своего горла холодный металл.

— Подожди, приятель… — сглотнул он, разводя руки. — Ну, куда ты потом денешься? А я тебе еще пригожусь… не убивай, прошу! Мы вроде как все в одной лодке… и…

— Я не собираюсь тебя убивать. Пока, во всяком случае. Скажи на милость, зачем было сканировать, если ты привел меня в комнату, полную хирургических инструментов? Закрой пасть и повернись к стене.

Быстро связав его эластичными бинтами, я засунул ему в рот ком ваты. Взяв горе-охранника за шиворот, опрокинул внутрь саркофага и захлопнул за ним крышку.

— Тоже мне, фараон нашелся, — ухмыльнулся я. — Всю ночь стоял, теперь и полежишь. Подбросив на ладони позаимствованный у Крысы красный мультиключ, я направился в его закрома — там наверняка было чем поживиться.

Обыск дал хорошие результаты. Теперь у меня в карманах был целый набор инструментов и моток чертовски прочной веревки из углеродного волокна. Разжился я и отличным фонарем, работающим даже под водой, а также стареньким радиосканером без батареек. Но особенно меня порадовали два ножа из закаленной стали, с искривленными лезвиями отменной длины. Это было боевое оружие, не чета кускам пластика и заточенной жести, что использовали зэканы в качестве оружия ближнего боя. Когда я быстрым шагом выходил из каморки Крысы, намереваясь вернуться в медблок, то был одет в серую непромокаемую спецодежду, заменившую приметную оранжевую робу зэка. Также я закрепил у ноги, под одеждой, шоковую дубинку несчастного идиота, которому она полагалась по штату, и шесть саморазогревающихся банок с морскими водорослями, входящими в рацион охраны. Теперь я был готов к автономному плаванию по враждебным водам — как говорят моряки.

До появления охранников я даже успел подремать. Мне нужно было дождаться их, чтобы выяснить обстановку.

Первый вбежал в медблок с оружием наперевес и стал шарить стволом по углам, выискивая посторонних. Второй появился чуть позже.

— Тут чисто, — сказал первый. — Что в подсобке?

— Тоже чисто. Сукин сын прихватил с собой все, что смог унести, и сделал ноги вместе с этими парнями. Неплохо спланировано. Интересно, он сам додумался или это они его надоумили?

Я с умилением наблюдал за ними сквозь вращающиеся лопасти вентилятора, который лишь со стороны выглядел страшно. Все оказалось куда проще, чем я предполагал. Вентилятор держался на четырех массивных болтах, их можно было выкрутить и вкрутить с обеих сторон. Инструментарий сейчас был для меня дороже автомата с полным боекомплектом. Он позволил мне открыть решетку и забраться в вентиляционную шахту. Одна беда — труба оказалась уж слишком узкой, я едва там помещался.

— Ублюдок! Ну, попадись мне только… — разорялся охранник, смахивая на пол бутылки с антибиотиками. — Этот коридор тупиковый. Ну куда он мог деться?

— Крысой потом займемся. Я только что получил сигнал из нашей секции. Эббот заявился.

— Не может быть! Опять?!

— Не опять, а снова! Четыре трупа в камере…

Когда дверь с тихим шорохом захлопнулась за ними, я, отталкиваясь руками от гладкого металла трубы, стал скользить по ней задом наперед. Очень скоро я выполз в центральный воздуховод, где легко можно было встать в полный рост. Подсвечивая себе под ноги фонарем, я направился в сторону встречного потока, дующего если не с поверхности, то из помещения нагнетателей. Десятки малых труб, подобных той, через которую я прополз, усеивали стены и потолок. До меня доносились едва слышные голоса и вой сирен. В голове вдруг появился образ пещеры с подземной рекой. Я словно плыл по ней под водой, а иногда поднимался на поверхность, если была такая возможность. Но ведь ничего подобного со мной никогда не было!

Присев передохнуть, я вскрыл одну из банок с водорослями. Но не успел доесть, как послышались осторожные шаги и приглушенные голоса. Я быстро выключил фонарь и затаился за ближайшим поворотом тоннеля.

— Я как будто видел свет! — произнес чей-то голос. — Кирпич, разведай.

Через минуту кто-то остановился в десятке метров от меня, освещая фонарем перекресток тоннелей.

— Да нет здесь ни хрена! Тебе померещилось.

— Довольно вашей паранойи! — раздался тот же голос. — Пока вы тут стоите, Жвачку и Болтуна, возможно, подвесили за яйца. Вперед, Костыль! Время поджимает!

Трое скрылись за поворотом, оставив после себя запах табака и немытых тел.

«Зэки, — успокоился я, наблюдая за ними из-за угла. — Дождались переполоха и решили улизнуть под шумок. Нужно идти следом, пока еще не заблудился в этом проклятом лабиринте».

Стараясь не шуметь, я стал следить за невольными проводниками. Часто останавливаясь и прислушиваясь, они шли туда, куда их вел хромоногий зэк Костыль.

«Возможно, это и есть те самые беглецы, — осенила меня догадка. — Охрана решила, что Крыса помог им сбежать и смылся вместе с ними за компанию».

Двигаться за ними незаметно было непросто, я несколько раз чуть не прокололся, когда немного неуверенный в себе проводник заходил в тупик. Тогда группа поворачивала назад, рискуя наткнуться на меня. Тихо переговариваясь, они освещали фонарями все углы и разветвления тоннеля буквально за миг до того, как я прятался от луча света.

— Черт! Мы что, заблудились? — начал роптать старший в группе. — Мне не нравится твоя неуверенность…

— У меня память не как у робота! — огрызнулся Костыль и закурил папироску.

— Постарайся поскорее вывести отсюда. Хочешь, чтобы на нас повесили побег? Тогда живыми лучше не попадаться. А то угодим на дно Трубы…

Тихо переругиваясь, группа вышла на новый маршрут и пошла уже более уверенно. Проводник с облегчением вздохнул, когда зэки подошли к лестнице, уходящей вверх.

— Пришли! — ухмыльнулся Костыль, довольно потирая руки. — Готовьте груз. На все про все у нас десять минут…

— Ты говорил: полчаса! — прошипел главарь, схватив Костыля за ворот комбинезона. — Мы перлись сюда ради десяти сраных минут? Надеюсь, ты шутишь…

Костыль высвободил ворот:

— Нужно было не затевать эту ходку, а отложить до лучших времен. Давайте, живенько делайте обмен, и мы возвращаемся.

Стоп. Я не ослышался?

— По коням! — скомандовал главарь, и троица полезла вверх по лестнице.

Я чуть не выругался от досады. Это были не беглецы, а буйные головы, которые совершали походы в соседние блоки, где производили обмен с местными дельцами. Я слыхал о таких. Их в среде заключенных называли рейдерами. Все это время, принимая их за беглецов, я шел за ними по пятам только для того, чтобы выйти в следующий тюремный блок колонии «Грин Бич». Такого разочарования я давно уже не испытывал. Зато знал то, чего не знали они. Охрана была в курсе их исчезновения, и переполох уже поднялся. И Крысу тоже искали, и, наверное, меня…

Автоматная очередь прервала мои размышления. Сверху из шахты выпал мертвый главарь. Голову ему начисто разворотило пулями. За ним свалились Кирпич и Костыль.

Проклятие! На этих кретинов устроили засаду.

Охранники бросили сверху шоковые гранаты. Жуткая боль охватила каждую клетку тела. Закусив губу до крови, я с огромным трудом сдержал крик.

— Чисто! — после мгновений томительного ожидания прохрипели динамики солдата. — Спущусь, гляну, кого мы уложили.

— Давай.

Охранник спустился в мой коридор. Мощный луч света разрезал темень, выхватывая отпечатки подошв на пыльном полу.

Тенью метнувшись у него за спиной, я погрузил оба изогнутых клинка под его незащищенную броней ключицу. Клинки пронзили одежду и вошли по самые рукояти в тело. Я тихо оттащил мертвеца от лестницы и жадно стал осматривать снаряжение охранника. Автомат был снабжен специальными датчиками, реагирующими на ДНК, так что чужак, схватившись за него руками, мгновенно получит мощный электроразряд. Но я нашел выход из положения.

«Извини, дружок, но тебе это все равно уже не понадобится», — подумал я.

Расстегнув бронежилет на груди трупа, я приставил к телу острие ножа и аккуратно вырезал несколько лоскутов кожи, которыми обернул рукоять автомата. Пока кожа убитого перекрывает датчики, я мог вести стрельбу, не опасаясь электрошока. Чтобы кожа держалась крепко, я намертво обмотал ее проволокой. Рожки к автомату, фляги и гранаты тоже стали моей добычей. Хотелось бы прихватить и шлем, но он мог выдать меня, притом самым незаметным способом — включив маячок позиционирования. Бронежилет был так же бесполезен, как мертвому припарка. В ближнем бою на дистанции менее ста метров высокоскоростные пули легко пробивали толстенные борта бронетранспортера. Тело же человека они прошьют, словно картонку, пусть на нем будет хоть и пять бронежилетов. Вес моего снаряжения вырос килограммов на пятнадцать — весьма значительная тяжесть.

— Эй, где ты там? — крикнули сверху.

Это был напарник охранника. Я подождал, пока его физиономия появится у верха лестницы, и срезал его очередью из автомата. Он плюхнулся рядом с мертвыми зэками.

Покончив с этим делом, я отправился дальше. Несколько раз вдали метались лучи света, и мне приходилось менять маршрут. В итоге, проблуждав часа три, я вышел к тупиковой шахте. Там бешено молотили воздух сразу шесть вентиляторов с трехметровыми лопастями, а внизу плескалась в резервуаре вода. Я не мог проскочить через работающие лопасти, а заканчивать жизнь в виде фарша совсем не хотелось.

Хлебнув трофейной браги, обнаруженной в одной из фляг, я задумался. Возвращаться туда, откуда пришел?

Выбора не было.

На обратном пути я увидел два силуэта, крадущихся мне навстречу по моим следам. Короткая очередь из автомата продырявила их. Вдали раздались голоса — теперь пути туда не было. Мне не оставалось ничего иного, как попытаться исполнить свой безумный план борьбы с вентиляторами. Добежав до шахты, я встал на ее краю и, тщательно прицелившись, короткой очередью с бедра вырубил электродвигатель. Воздух мгновенно наполнился вонью горелой изоляции. Тяжелые лопасти стали терять обороты, пока не остановились окончательно. Я спрыгнул на застывшую лопасть и чуть не поскользнулся на ее гладкой поверхности. Только чудо помогло мне не свалиться на работающие тремя метрами ниже две другие пары вентиляторов. Звук очереди и жужжание пуль над головой возвестили о начале штурма моей крайне сомнительной позиции. Охранники, не высовываясь, наугад обстреливали шахту, стараясь меня зацепить. Я начал стрелять в ответ. Бронебойные пули моего автомата в отличие от обычных не рикошетили, а просто пробивали стенки. Судя по болезненным вскрикам, я вывел из строя двух человек. Охранники перестали попусту расходовать на меня боеприпасы.

— Эй, паренек! Может, сдашься? Обещаю, никто тебя и пальцем не тронет…

— Бабушке своей расскажи… паренек! — выкрикнул я в ответ, быстро меняя магазин. — Все равно поставите к стенке, и привет.

— Ну, ты сам напросился. Огонь на поражение!

Загрохотали новые очереди. Свистящие пули ровными строчками ложились все ближе ко мне, а следом за очередями в меня полетели три шоковые гранаты. Ударившись о стену, они отскочили и, перед тем как сработать, упали на вращающиеся вентиляторы тремя метрами ниже. Ничего не произошло. Куски разодранных цилиндров, не причинив вреда, еще долго громыхали в крутящихся лопастях. Слишком мягкий металл гранат не мог защитить генераторы боли от острейших лопастей, которые просто разрубили их на части.

— Что, съели? — восторженно выкрикнул я и одним метким выстрелом попал в охранника, неосторожно высунувшего голову из-за края шахты.

Рассвирепевшие охранники швырнули в шахту осколочные гранаты. Я ответил им своей шоковой. Их гранаты упали в воду, где и взорвались, заставив меня здорово понервничать.

Держась руками за дрожащую лопасть, я переждал серию взрывов под собой. Ударные волны смягчились работающими вентиляторами. Ущерба гранаты мне не причинили, а вот моя шоковая, вылетев из шахты, благополучно испустила мощный импульс. Я понял это, когда услышал болезненные вопли охранников. Закинув к ним еще и осколочную гранату, я стал короткими очередями расстреливать целые электродвигатели. Вопли охранников прервались после взрыва моей осколочной.

Достав из кармана веревку, я намотал на лопасть один ее конец, а другой скинул вниз — прямо меж замерших винтов. На всякий случай расстрелял остатки магазина в сторону охранников и начал спускаться в шахту. Прыгнул в ледяную воду, и тут охранники вновь открыли стрельбу.

— Итак, господа курсанты: вода и лед тверже железа! — неожиданно всплыли в памяти слова невысокого человека с узкими глазами, в залихватски заломленном зеленом берете. — …Ваше спасение не за бронированными бортами и не в бронежилете. Начальная скорость пули слишком велика, чтобы ее смог погасить даже борт БМП. Если вы попали под обстрел на переправе, ваше единственное спасение в воде. Чем мощнее оружие у напавших, тем тоньше требуется слой воды для нейтрализации пули. Достаточно нырнуть, и вам ничего не будет угрожать. Но есть и оборотная сторона медали: чем слабее заряд, тем меньше сопротивление воды.

Человек подошел ко мне, ткнул кончиком палки в плечо:

— Рядовой, выйти из строя. Какая рекомендуется глубина для пистолетной пули?

— От двух до трех метров, мастер Хирохито Асоко, сэр! — четко ответил я. — Выпущенная из пулемета пятидесятого калибра пуля гасится на глубине полутора…

— Ты уверен? Проверим твое утверждение на практике. В воду!

Задержав дыхание, я погружаюсь на дно глубокой заводи и держусь за камни. Вода, текущая с гор, настолько прозрачна, что я вижу, как инструктор передергивает затвор и направляет пистолет в мою сторону. Всплеск. Рядом со мной опускаются сплющенные о воду пули. Инструктор делает мне знак оставаться на месте. Взобравшись на бронетранспортер, разворачивает тяжелый пулемет прямо на меня. Я знаю это оружие не понаслышке, так как видел его в действии. На расстоянии трех километров — верная гибель внутри любого транспорта с усиленной броней. В страхе сжавшись, я жду момента, когда чудовищные пули разорвут меня на части. Огненный цветок выстрела искажается рябью на воде. Грохот пулемета звучит под водой едва слышно. Кружась в медленном танце, опускаются на дно разодранные в клочья сплющенные куски от пятидесятки.

Инструктор делает мне знак всплывать.

— О действии энергетического оружия поговорим позже…

Прохаживаясь вдоль нашего строя, он с удовольствием рассматривает каждого.

— Что вы все сегодня поняли, разведка?

— Вода тверже железа, сэр! — дружно выкрикивают полсотни глоток.

Воспоминание уступило место реальности. Я погрузился в воду на глубину два метра. Пули не могли меня достать. Включив фонарь, я поплыл вперед, к отверстию трубы, и вскоре оказался в огромном резервуаре. Вынырнув, подплыл к железным поручням и выбрался на бортик. Зарядов в автомате уже не было, и я с сожалением бросил его в воду.

Взбежав по лестнице под потолок, я навалился плечом на запорный замок в форме колеса. Со скрипом и стоном он поддался, и я смог подняться по винтовой лестнице на следующий уровень.

Поплутав немного по безлюдным помещениям, где работали какие-то механизмы, я забрался еще выше. Там были склады, забитые под завязку серебристыми контейнерами, содержащими, судя по надписям, ядовитые отходы производства. И вправду, запах стоял, как в химическом могильнике, он вызывал тошноту и головокружение.

Я подошел к древнему лифту, покрытому толстым слоем пыли и грязи и нажал на кнопку. Двери открылись, я вошел, и кабина поползла вверх, скрипя так, словно собиралась в любой момент развалиться.

Выйдя в коридор, я посидел немного, дожидаясь, пока волосы хоть немного просохнут. Потом открыл дверь и оказался в помещении с работающими роботами-погрузчиками и людьми, одетыми в такую же серую, как на мне, спецодежду. Только на них были пучеглазые противогазы с забавными фильтрами наподобие хоботов.

— Эй! — сняв противогаз, окликнул меня один из мужчин. — Почему без противогаза? Новенький? Дуй живо на склад и подбери себе по размеру.

С недоумением наблюдая, как я молча топчусь на месте, он ткнул пальцем за спину.

— Склад в той стороне. Желтая дверь.

Я протянул карточку, позаимствованную у Крысы, но человек, уже потеряв ко мне интерес, побежал ругаться с двумя работягами, уронившими контейнер с отходами. Никто не обращал на меня внимания, пока я пересекал помещение. Всюду кипела работа, и людям было не до меня.

Я подошел к желтой двери и открыл ее. Войдя на склад, выбрал себе противогаз и натянул его. В ботинках продолжало хлюпать.

Работа вокруг продолжала кипеть. Я осмотрелся и понял, что тут вымывают из породы итаниум, причем не водой, а какой-то ядреной отравой.

Незаметно стащив с промывочного поддона кусочек итаниума, я сунул его в карман.

— Обеденный перерыв! — прогрохотал на весь цех металлический голос из динамиков. — Затем всем освобождать пятый склад от скопившейся химии, а то он скоро лопнет. А дальше — по автобусам и на сто двенадцатый склад.

Рабочие, перешучиваясь и переругиваясь, потянулись из цеха.

— Из какого блока, друг? — сняв противогаз, поинтересовался все тот же мужчина. — Как сюда попал? Это закрытая для чужаков территория.

Ему было лет сорок, его дружелюбное лицо вызывало доверие.

— Блок «Би», секция «Си».

— Хо-хо! Человек Эббота? Ну, пойдем, пообедаем. Я Брюс Карт. Цеховой Староста и помощник Бригадира блока «Экс». Можешь звать меня Брюс, или просто Козырь.

— Поль Вышинский. Можешь звать меня Полем, — соврал я, решив взять себе на время имя, но не кличку охранника. — Тоже своего рода помощник, только по медицинской части…

Он начал лениво расспрашивать про моего Бригадира, про слухи относительно переполоха, о котором все только и говорили. Я старался отвечать короткими и туманными фразами, но не всегда получалось.

— Троих рейдеров привезли в морг вперед ногами. Охрана решила, что они ударились в бега, и грохнула их прямо в одной из вентиляционных труб, — сказал я.

— И такое случается, чего уж тут, — покивал Козырь. — Кого завалили-то?

— Костыля, Кирпича и еще одного, не знаю его погоняла.

— Слыхал о Костыле. Опытный ходок. Ничего не пойму: Костыль — и вдруг запалил рейд?

Пожав плечами, я подошел к раздаточной. Все тот же водянистый суп, котлета с рисовым гарниром и несладкий компот.

— Так как ты все-таки оказался в нашем секторе? — присаживаясь рядом, вновь поинтересовался Карт. — Твоих людей здесь нет. Это добавляет ситуации пикантности, ты не находишь?

Подумав, я решил рискнуть:

— Ты прав, мои люди должны были ждать меня на седьмом складе.

Я сунул руку в карман и осторожно продемонстрировал кое-что из его содержимого.

Карт более уважительно посмотрел на меня.

— Как я сразу не догадался… рейдер! Ты нес груз, когда случилась вся эта канитель. Да, не повезло тебе, Поль. Если тебя хватятся, шума не миновать…

— Я должен был отдать груз и, вернувшись к своей группе, ехать на сто двенадцатый склад на разгрузку, когда эта троица попала под раздачу, а вместе с ними и я! — выдумывая на ходу детали, невозмутимо врал я, запивая пережаренный рис мутноватым компотом. — Теперь у меня полно вещей, которые необходимо куда-то сбыть. Если поможешь, в долгу не останусь.

Козырь, подумав, назвал цену, с которой я категорически не согласился. Он просил моток веревки, две заточки, компас и две банки водорослей. Чуть поторговавшись, я сбил цену, отделавшись заточкой, веревкой и банкой водорослей. За это Брюс обещал без проблем довезти меня до сто двенадцатого склада, куда направлялась его группа. А дальше буду действовать по обстановке. Главное, что никому не придет в голову искать меня в группе Козыря, и это повышало мои шансы на успех. Путь, по словам Брюса, предстоял неблизкий.

— Что у тебя еще есть? — тихо спросил он, подавшись ко мне. — Спрашиваю не из праздного любопытства, а бизнеса ради. Я помогу тебе добыть товар не хуже того, что ты рассчитывал получить взамен.

Я показал ему шоковую гранату и радиосканер. Карт чуть не подавился компотом.

— Матерь Божья! Откуда у тебя такое? Ты знаешь, что держишь в руках целое состояние? Боюсь, у меня найдется немного вещей, сравнимых с этим. Вот чего не ожидал, того не ожидал.

Яростно торгуясь, он выменял мою шоковую гранату на мини-аптечку, снабженную медицинским анализатором, с полным составом лекарств и пружинный нож с выпрыгивающими лезвиями, которых в рукояти было пять, и обещал принести все это на пятый склад.

— Это еще не все, Брюс, — сказал я. — Мне нужна схема тоннелей или техническая карта «Грин Бича».

— Ты рехнулся? Это невозможно! У тебя вещей не хватит…

— Плачу всем, что у меня осталось.

Козырь колебался лишь мгновение, прежде чем решиться на новую сделку. Хлопнув по рукам, мы направились на пятый склад, и Брюс тут же куда-то исчез.

На складе пришлось попотеть, но я был только рад поработать руками вместо беготни от охраны.

Грузовые машины вывезли последние контейнеры, и после короткой дезинфекции все с облегчением сняли до смерти надоевшие противогазы, пропахшие потом и химией, и прицепили их к поясу.

— Строиться! — зычно рявкнул охранник. — Погрузка на транспорт!

— Тебе нужно покурить напоследок, приятель, — шепнул мне сурового вида мужик с вислыми усами и лысым черепом. — Козырь передает тебе привет. Пойдем.

Я напряженно направился следом за ним в комнату личной гигиены, где меня ждал Брюс со свертком в руках. Честные ребята. Я до последнего ожидал от них подвоха.

— Аптечка, нож и карта, как договаривались, — сказал Козырь. — Не думай, что карту было просто достать. Пусть это и копия двадцатилетней давности, но ничего новее никто не видел. Ее не хватятся по меньшей мере несколько лет, а когда хватятся, надеюсь, меня никак к этому не привлекут.

Нетерпеливо раскрыв потемневший от времени пластик, я впился глазами в линии и кружки. И обнаружил возле сто двенадцатого склада очень интересный объект — какую-то башню. Она, судя по всему, возвышалась над поверхностью планеты, а это было гораздо перспективнее для меня, чем подземные лабиринты. Настроение мое резко улучшилось.

— Давай свой груз, пока нас никто не видит, у меня на него большие планы, — сказал Козырь. — Ус, что там?

— Полнейшая тишина, — тут же отозвался вислоусый мужик, стоявший на стреме.

Я отдал Брюсу товар, спрятал аптечку и нож в карманы, а карту за пазуху, и мы поспешили к автобусам, в которые садились заключенные из блока «X». Козырь что-то шепнул охраннику, показывая на меня. Тот молча кивнул.

— Заходи в автобус, — сказал мне Брюс. — Все в порядке.

В душном салоне автобуса развалились на жестких сиденьях люди Карта, громко смеясь и травя анекдоты.

— Приятель, ты автобусом часом не ошибся? — злобно улыбнулся мне жилистый парень лет тридцати, с нервно дергающейся щекой.

— Не ошибся. И я тебе не приятель, — хмуро отрезал я, положил руку ему на плечо и до хруста сжал ключицу.

Глаза заключенного готовы были выпасть из орбит, когда болевой импульс достиг мозга.

— Не груби, Башня! — строго сказал Брюс. — Можешь его отпустить, Поль. У Башни высокий рост, зато мозг размером с грецкий орех.

Он, схватив Башню за горло, удержал на месте. Кивнул на задний ряд сидений, где уже расположился Ус. Пессимистично куривший помощник Карта указал на пустое место рядом с собой.

— Трудный день, — выдохнул облако сизого дыма Ус. — Люди на взводе. Чертовы маски хреново защищают от паров химии. Порой такие приходы посещают, туши свет. Вчера Башня сдуру кинулся на меня с монтировкой, решив, что я тот самый судья, который его сюда упрятал. Эй, Козырь, пора Башню пускать в расход! Перерезать глотку и в канализацию…

Последняя фраза была шуткой, но возымела действие. Башня перестал дергаться и дал себя привязать ремнями безопасности.

— Вот так-то лучше. Сиди на месте, родной, и не суетись. — Брюс уселся на сиденье рядом со мной.

Шипя гидравликой, автобусы развернулись и медленно поехали к распахнутым настежь воротам. За ними начинался темный тоннель, утыканный системами наблюдения.

Тихо напевая песенку, водитель привычно вез пассажиров по подземным коридорам и галереям, заполненным работающими механизмами. Мы проезжали мимо верениц строительной техники, мастерских, озаряемых вспышками сварки, кранов, натужно скрипящих под тяжестью грузов, мимо конвейеров и километров труб, изъеденных ржавчиной. И не было этому промышленному пейзажу за окном ни конца, ни края.

Брюс вытащил колоду замызганных карт, стал раскидывать на троих.

— Я пас, — отодвигая карты, отрезал я. — Сегодня не чувствую себя в ударе.

— Как хочешь, — пожал плечами Козырь. — Ус, ты тоже не у дел?

— Как это не у дел?! Я всегда у дел. Кстати, я тут перекинулся парой слов с Дылдой… Через неделю сюда прибывает прямиком с Земли уполномоченный представитель военных кругов Доминиона, некий Алекс Фролов. По правде сказать, я не знаю, зачем ему лететь к черту на рога, но точно знаю, что это первый признак неприятностей.

— Не перестаю удивляться тебе, Ус! — воскликнул Козырь. — Можно подумать, ты всюду имеешь своих людей!

— Людей нужно знать, а не иметь, — самодовольно улыбнулся зэк, подкручивая кончики усов. — И изредка задабривать подарками и информацией. А вот что это за фрукт такой с Земли и что хорошего он с собой привезет, никто не знает…

— От этого ублюдка одни только неприятности! — невольно воскликнул я.

Карт с Усом в недоумении посмотрели на меня.

— Ты его знаешь? — спросил Козырь.

— Встречал на Тукане.

— Чем, интересно, он тебе насолил, если ты его до сих пор поминаешь недобрым словом? — поинтересовался Ус. — Может, он примерный семьянин. Жена, дети, все как положено…

В висках болезненно застучала кровь. Тяжелые воспоминания, не желавшие всплывать из глубин памяти, принялись с новой силой мучить приступами мигрени.

— Ладно, черт с ним, с этим Фроловым, — увидев мою болезненную гримасу, сказал Козырь и вновь взял карты. — Давай, Ус, только, чур, без мухлежа.

— А то! Как всегда.

— Поэтому и предупреждаю!

Часа через два автобусы въехали под своды внушительных размеров помещения, заполненного трубами и резервуарами. Когда все вышли, я приотстал и нырнул в открытые ворота в основании башни. Отныне наши с Козырем и Усом дороги расходились.

На техническом лифте я поднялся на двадцать первый этаж — здесь шахта заканчивалась. Еще раньше, изучая схему, я обратил внимание на одну интересную деталь. На крыше этой башни, стоявшей неподалеку от мусоросжигательного завода, была метка взлетно-посадочной площадки. До нее оставалось десять этажей, и пройти их наверняка будет нелегко.

Но отступать я не собирался. Если в моих руках окажется какой-нибудь летательный аппарат…

«Стоп! — прервал я себя. — Не спеши радоваться раньше времени».

Довольно долго проблуждав по этажам и переходам автоматизированного уровня, я попал в зал операторов, наблюдающих за работой роботов. Здесь через каждые три метра стояли камеры безопасности и датчики движения. Нечего было и думать пересечь зал, пока столько объективов рассматривают тебя со всех сторон.

Узнав по указателю, где находятся комнаты личной гигиены, я пробрался туда, разбил лампы на потолке и затаился в кабинке. Ждать пришлось долго. Вошедший человек был не оператором, а охранником, вооруженным до зубов. Сняв с себя шлем и вполголоса ругая нерадивых техников, забывающих менять лампы, он стал стягивать доспехи, предвкушая приятное времяпрепровождение под душем. Но его тело кулем отлетело к стене, наткнувшись в полутьме на мой кулак. Свои силы я не рассчитал и не сразу заметил, что охранник не подает признаков жизни. Оказалось, что он мертв. Я не стал сильно расстраиваться по этому поводу. Все охранники были моими смертельными врагами.

Костюм охранника легко растянулся под мои габариты. Я по-прежнему опасался шлема, но в этот раз пришлось рискнуть. Мне предстояло пересечь главный зал, полный людей и камер. Нехотя надев шлем, я почувствовал знакомое и обманчивое чувство безопасности. Мир вокруг меня стал густо-зеленым, с вкраплениями красного и оранжевого. Зелень заменила тьму, красное было тепловым излучением, а оранжевое — ярким светом, лившимся из коридора. Я спрятал труп в самой дальней кабинке, взял автомат охранника и вышел.

Когда я пересекал помещение под взглядами операторов и других охранников, меня никто не окликнул и не остановил. Красная дверь вывела на узкий балкон. Стоящий ко мне спиной охранник даже не обернулся.

— Я не обязан торчать здесь вместо тебя, Дик, каждый раз, когда тебе приспичит освежиться…

Я быстро приставил к его незащищенному горлу лезвие и тихо предупредил:

— Если издашь хоть один писк, я перережу тебе глотку. Слушай и запоминай. Дика нет, как не будет и тебя, если ты попытаешься поднять тревогу. Кивни котелком, если понял.

Охранник судорожно вцепился в перила.

— Расслабься, — шепотом посоветовал я. — Что это за башня и какую функцию она выполняет?

— Цитадель Байрона… Здесь готовят к отправке образцы итаниума, — процедил охранник.

— Как часто сюда прилетают корабли за образцами?

— Раз в три дня.

— Сегодня прилетят?

— Нет. Мы еще не подготовили груз. Завтра…

Резко развернувшись, он оттолкнул меня и попытался захватить мою голову в стальные объятия. Пригнувшись, я схватил его за ноги и, поднатужившись, перекинул через ограждение. Падая с балкона, охранник нащупал на бедре передатчик. В метре от козырька он нажал на кнопку общей тревоги и провалился во тьму смерти, когда его шлем столкнулся с жесткой поверхностью бетона и раскололся, как орех. Тихий вечер «Грин Бича» разорвали сирены тревоги. Лучи прожекторов на вышках охраны заметались по земле, прежде чем нацелиться на башню. Шум работающих механизмов под ногами оборвался. Проход, через который я проник на балкон башни, заблокировался упавшей сверху плитой, отрезая мне путь к отступлению. Все складывалось хуже некуда. Однако интуиция подсказывала мне, что безвыходных ситуаций не бывает. Нет лопаты, грызи зубами. Нет зубов, копай ногтями.

Перелезая через перила, за которыми была пустота, я старался не смотреть вниз. Перед тем как начать действовать, я скинул с себя тяжелый костюм охранника и шлем. Никакого карниза снаружи не оказалось, зато были декоративные углубления в стене. Используя их, я и начал спуск. Спускаться в сто раз хуже, чем подниматься, но у меня получалось. Шестью метрами ниже находился балкон. На нем курил охранник. Я не стал отмахиваться от подарка судьбы и тут же спрыгнул на него. Выхватил из кармана нож и перерезал ему горло. Это был обычный вертухай в легкой униформе и сферическом шлеме, снабженном инфракрасными линзами. Шлем мне был маловат, поэтому пришлось от него отказаться, а вот автоматический дробовик здорово меня приободрил. Такое оружие не оснащалось датчиками ДНК и имело целую ленту разрывных пуль. Я даже чуть не прослезился от умиления, лаская его гладкий ствол.

Пробравшись внутрь башни, я на время избавился от душераздирающих звуков сирен. Метавшиеся в полутьме коридоров охранники меня не видели. Желая и дальше оставаться здесь инкогнито, я пробрался под решетчатый пол коридора и дождался, когда громыхающие шаги приблизились и охранники остановились прямо у меня над головой.

— Долго мы еще тут будем бегать, как умалишенные, без всяких объяснений? Где остальные?

— Прочесывают этажи. Только что обнаружили труп на улице и еще один в душевой. Всех подняли на уши, обещали прислать ищеек из спецназа…

— Чьи трупы? Зэков?

— Наших людей, тупица! Маньяк рвет и мечет, ведь беглец из его секции!

— Но как он сюда пробрался? Это немыслимо! Где секция Маньяка и где мы…

— Сейчас разбираются, что и как. Это не наше с тобой дело.

Голоса удалились вместе с грохотом шагов, а я пополз дальше, каждый раз замирая, когда новый охранник или рабочий проходил по решетке.

Полчаса ползания на животе привели меня в огромный полутемный зал, заполненный шорохами работающих машин искусственного климата. В помещении никого не было, за исключением неподвижных роботов-уборщиков. Вспомнив о своей бережно хранимой вещице, я поспешно извлек из кармана кусочек украденного мною итаниума. Отыскав линию разрядного спейсера, острием ножа вскрыл изолированный корпус из резины и подсоединил итаниум напрямую к силовому узлу. Хитрая бомба была настолько же проста, насколько эффективна. Она не требовала мудреного детонатора, так как в его роли выступал сам спейсер. Требовался всего один хороший импульс вдоль силовой линии, и итаниум спровоцирует взрыв. Установив реостат импульсного резонатора на максимальную мощность, я выставил таймер на три минуты и кинулся прочь из зала. Но, к сожалению, не успел.

Огненный луч, выпущенный кем-то из коридора, раскаленной бритвой врезался мне в ногу. Чертыхаясь, я покатился по полу.

— Сюда! Сюда! — радостно заорал стрелявший. — Я зацепил этого сукина сына…

Я заполз под пульт и навскидку выстрелил из дробовика. Охранник оказался ужасно невезучим, потому что разрывная пуля начисто снесла ему коленную чашечку, отбросив отстреленную ногу к стене. От боли он заорал так, что стыла кровь в жилах. Я на секунду даже посочувствовал ему.

— Око за око! — сплюнул я, судорожно нашаривая в кармане аптечку.

Тихо зажужжал анализатор, и сразу несколько игл впрыснули мне в кровь противошоковые препараты, немного притупившие боль. Голова кружилась, в ушах звенело. В зал вбежали другие охранники. Я сжался в своем укрытии в ожидании взрыва. И он прогремел.

Ослепительный шар взмыл к потолку, и я почувствовал нестерпимый жар, даже находясь метрах в сорока от него. Завопили объятые огнем охранники. Огненная сфера, скворча, словно яичница на сковородке, рухнула вниз, прожгла пол и устремилась сквозь этажи к основанию башни.

«Похоже, я немного перестарался с итаниумом», — потрясенно подумал я.

Башня ощутимо закачалась. А вдруг она рухнет? Я быстро захромал к выходу. Языки огня неплохо освещали зал, помогая мне ориентироваться среди дыма и пляшущих теней. Дышать с каждым шагом становилось все тяжелее. Вспомнив о противогазе на поясе, я натянул его на голову, на которой — проклятие! — совсем не осталось волос. Я чувствовал, что кожа там покрылась болезненными волдырями от ожогов.

Добравшись до коридора, я выстрелами в упор расстрелял двух вертухаев. Остальные охранники, плюнув на перестрелку, бросились спасать свои жизни. Расталкивая друг друга, они от души лупили прикладами автоматов по головам своих недавних приятелей. Новый взрыв потряс основание сооружения, подсказывая, что огненный шар добрался дотуда. Воспользовавшись тем, что никому не было дела до одинокой фигуры, я проскользнул на пожарную лестницу вслед за двумя удиравшими инженерами. Она спиралью обвивалась вокруг башни, спускаясь до самой земли. Внизу суетились солдаты и пожарные.

«Нет, я вам не дамся», — подумал я.

Натянув на ладони рукава комбинезона, я схватился за толстенный кабель и, оттолкнувшись от пожарной лестницы, заскользил вниз по наклонной. Кабель тянулся от башни до заводских корпусов «Грин Бича». Люди внизу с удивлением взирали на одинокую фигуру в противогазе, скользящую над землей. Кое-кто из охранников открыл стрельбу. Пули жужжали вокруг меня, словно рассерженные пчелы, но пока летели мимо.

Приблизившись к только-только начавшей набирать ход автоматизированной вагонетке с песком, я разжал руки и упал туда. Узкоколейка проходила вдоль песчаного карьера, где работали огромные экскаваторы.

Раскачиваясь на поворотах и скрипя тормозами на спусках, вагонетка несла меня неизвестно куда.

Я по-прежнему находился на территории исправительной колонии и о легкой жизни даже не помышлял.

Начальник тюрьмы смотрел в окно на горящую цитадель Байрона. Она едва виднелась сквозь бурлящую в воздухе пыль. Позади него стоял Эрик Эббот. Начальник был крепким мужчиной лет сорока, голубоглазым, со светлыми мелироваными волосами, ниспадающими к самым плечам. Повернувшись от окна, он спросил:

— Что за человек этот ваш Грин? Я слышал, он бывший военный и раньше достойно служил Империи.

— Возможно, мистер Фримен, — поспешно ответил Эббот. — Он прибыл сюда пару дней назад с партией заключенных, присланных по договору с Клермонта. Заключенный в прекрасной физической форме, обладает огромным потенциалом знаний и умений. Мы не делали ему сканирования подсознания, да в этом и не было никакой нужды. Вероятно, земляне как следует поработали над ним, прежде чем отдать нам…

— Да, я читал отчет психолога, — холодно сказал Фримен. — Меня интересует ваше личное мнение. Ведь это вы до сих пор гоняетесь за ним, а не я. Значит, должны накопить о нем достаточно информации, приобретенной такой ценой! — Последнюю фразу он почти выкрикнул. — Всего один человек! Одна жалкая букашка! У вас полно вооруженных до зубов дармоедов, ищеек, дорогостоящей техники, в конце концов! И сейчас вы набрались наглости заявиться ко мне и сообщить, что он снова улизнул? Вы или ни на что не годный руководитель, в чем я сомневаюсь, на ваше счастье, или, что более правдоподобно, совершенно ничего не знаете про него. И непростительно недооцениваете. Подумайте над моими словами и сделайте правильные выводы.

На Фримене были легкие белые доспехи изумительной работы. Их великолепная позолота дополнялась драгоценными камнями и гравировкой, искусно сделанной лазером, который только и мог справиться со столь прочным материалом. Ростом же начальник тюрьмы не вышел и старался компенсировать этот недостаток надменностью в отношениях с подчиненными.

— Грина нужно поймать, — сказал он.

— Совершенно согласен с вами, — раздался чей-то голос от двери.

Без приглашения секретаря в кабинет самого могущественного человека «Грин Бича» вошел лысый незнакомец в зеленых очках. На его левом плече сверкал позолотой символ — звезда внутри треугольника. Это выдавало его принадлежность к высокопоставленным офицерам Альянса.

— Кто вы такой? — спросил Фримен, проигнорировав протянутую руку. — И как вы прошли в мой кабинет, минуя охрану? Вы часом не призрак?

— Отнюдь. — Незнакомец улыбнулся, ничуть не смутившись холодным приемом, и снял электронные визоры очков. — Если рассказывать все подробно, история займет не один час, а у нас, господа, времени совсем не осталось.

— Это командор Алекс Фролов, представитель военного командования Земли, — сказал Эббот, с неприязнью глядя на гостя. — Обещал прибыть только через неделю. Именно по его настоятельному требованию заключенного разместили в секции со средней степенью строгости, откуда тот и сбежал. Я сразу был против, но кто меня слушает…

Эббот нашел прекрасную возможность скинуть с себя груз ответственности, выгородив себя в глазах начальника и подставив новоприбывшего. На Алекса Фролова можно было без ущерба для своего здоровья повесить всех собак.

Но Фролов терпеть не мог, когда из него делали крайнего.

— Да, хлопотал об условиях содержания заключенного я, но упустили его все же вы, милейший. И это по вашей вине безнадежно горит башня, мимо которой я только что проехал…

Фримен нахмурился:

— С вашим Грином слишком много проблем, мистер Фролов.

— Я гарантирую, что все это вам будет компенсировано из бюджета Альянса, притом втройне, — отозвался тот. — Сейчас главное — поймать беглеца. Мы начинаем операцию «Тени судьбы», в которой наш непоседливый заключенный играет не самую последнюю роль. Я здесь потому, что она ставится превыше всего, что может существовать во всей нашей Вселенной. Ни моя, ни ваши жизни не имеют никакого значения на фоне этой операции, проведение которой доверено мне Верховным Капитулом Доминиона.

Не обращая внимания на ошарашенный вид Фримена, Алекс подошел к бару и налил себе дорогого бренди, которое пил только сам начальник тюрьмы. Пригубив напиток, похвалил:

— Отличный вкус. Вы знаете толк в спиртном.

— А что это за операция и какова роль Грина? — спросил Фримен.

— Ингвар Грин — бывший лейтенант «Зеленых беретов», самого секретного подразделения Имперского правительства. Группа изучения и наблюдения входила в «Теневую роту» и проходила тренировку на Эпилоне в системе Эриана. Эти лихие парни специализировались на глубинной разведке, диверсиях и заказных убийствах повышенной сложности. Каждый из них был высококлассным специалистом по всем видам оружия, а также по рукопашному бою. Они были способны убить десяток человек с помощью всего лишь одного карандаша или куска стекла. Такого человека невозможно силой переубедить в чем-либо. Но его можно заставить поверить и направить в нужное русло. У вас есть идеи относительно того, где прячется Грин?

— Предположительно на мусоросжигательном заводе…

— Хорошо. Есть еще одно дело, которое не терпит отлагательств.

— Какое же? Надеюсь, оно не связано с моей участью? Или вас назначают новым начальником «Грин Бича»? — выдавил из себя улыбку Фримен.

— Проблема в ваших дорогих соседях по звездному сектору. Я имею в виду планеты, находящиеся под властью Империи. Речь идет о системе Альфа Прайм. О ее планетах Урб, Неостер и Новый Урал с его безумными милитаристами-реформаторами. Вся беда именно в них.

— И что с ними не так? — спросил Фримен, тревожно переглянувшись с Эбботом. — Мы давно торгуем с Новым Уралом полезными ископаемыми, в том числе и итаниумом. Приобретаем на Неостере запчасти для тяжелых машин, буры, электронику, продовольствие и еще много чего по мелочи. С ними никогда проблем не возникало, благодаря их помощи мы до сих пор на плаву…

— Все изменилось, мой друг, — вздохнул Алекс, нагло усаживаясь в кресло начальника тюрьмы. — Обстоятельства так быстро меняются, что мы не в состоянии угнаться за ними.

— Да что случилось-то?

— Ваши так называемые «добрые» соседи, с которыми вы так успешно торгуете, сосредоточили подозрительное количество войск. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Может быть, у них учения? Или маневры, на вашем языке. Думаю, нет причин для паники. Зачем мы понадобились Империи? Нами все довольны. Кроме того, согласно договорам, во всех конфликтах мы нейтральная сторона…

— Десять звездных разрушителей, сто три ударных крейсера, пятнадцать тысяч истребителей и штурмовиков. Четверть миллиона солдат. Вы называете это учениями? Можете считать меня пессимистом, но они собираются явно не для того, чтобы валять дурака.

— Вы шутите? Трудно поверить в это. Вы уж не обижайтесь, но…

— Никаких «но»! Операция «Тени судьбы» настолько важна, что даже ваши добряки-соседи не смогли удержаться от соблазна подготовить нападение. Несомненно, была утечка информации, и притом на самом высоком уровне. Мы введем сюда свой контингент, который на время сдержит их атаку. К сожалению, много войск выделить не можем. А Грин мне нужен живым. Фримен, вы слышите? Живым! Я не уверен, что без его участия операция закончится успехом. У нас нет времени на ошибки. Эббот, мне нужна вся ваша команда. Пусть вооружаются парализаторами, и я направлюсь с ними на мусоросжигательный завод. Как только мы его поймаем, переправьте его туда, куда я вам скажу.

— Что же нам делать в случае нападения? — пробормотал Фримен, думая о своем.

— То же, что и обычно. Сидите в своем бункере и следите за порядком, большего от вас никто не требует. Что касается наземных строений тюрьмы, их судьба предрешена. Начните массовую переброску заключенных с поверхности под землю. Самое время начать углублять тоннели и зарываться поглубже.

— Поглубже? Э-э… — замялся Фримен. — Видите ли, это весьма проблематично, а точнее — невозможно! Под землей обитают опасные и мстительные создания, а вы предлагаете вторгаться на их территорию. Вы, наверное, не в курсе, но у нас здесь хрупкий баланс. Мы не зарываемся глубоко под землю, а они не лезут на поверхность.

— Мне нет дела до ваших сказок. Я прилетел сюда, чтобы работать с живыми людьми, а не с какими-то мифическими существами. Мы на Земле наслышаны про странные происшествия, происходящие у вас на нижних уровнях. Но Имперцы сейчас наша единственная реальная угроза.

— Дело ваше, мы вас предупредили, — сказал Фримен. — Не уверен, что Праматерь останется довольна вторжением людей с поверхности. Эрик, предоставьте людей командору и немедленно подготовьте персонал к эвакуации в Мини-Таун. И будьте готовы к разным неприятностям. Сдается мне, Синюки и Расписные так просто его нам не уступят.

— Слушаюсь, господин начальник!

Водрузив на голову шлем, Эббот зашагал к двери, с трудом сдерживая презрительный смех. Кто бы ни был этот наглец землянин, он понятия не имел, куда угодил и кто на этой планете является истинным хозяином. Поглядим, насколько он будет крут, столкнувшись с неизведанным…

Раскаленные печи без устали глотали тонны мусора — отходы жизнедеятельности тюрьмы. Я затаился в дальнем углу, где было не так жарко, усевшись на уже не нужный противогаз.

Обработав рану на бедре с помощью аптечки — вколовшей мне сразу пять доз антибиотика и регенератора, — я осторожно выглянул из укрытия. Мусоросжигательный завод был полностью автоматизирован и не нуждался в присутствии людей, но сейчас здесь шатались типы с оружием и биосканерами. Из-за меня, сомневаться не приходилось. Ожоги горели, словно в огне, поэтому пришлось вкатить себе еще и приличную дозу обезболивающего. Даже и не знаю, что бы я сейчас делал без аптечки.

Если бы не охранники, можно было бы даже немного расслабиться и вздремнуть в укромном месте.

Но вздремнуть мне не дали. Услышав какой-то подозрительный шорох, я начал вставать, но не успел. Что-то вдруг полоснуло меня по ногам, они тут же онемели, и я упал.

— Привет! — сказал знакомый голос.

Человек с парализатором в руке подошел ко мне.

— Узнал меня, капитан? В последний раз мы виделись на космодроме в Хейтсе.

Я ошеломленно молчал.

— Я не держу на тебя зла, — продолжал Алекс Фролов. — Ты делал то, чему тебя обучали. Но теперь не дергайся, я прошу.

Незаметно нащупав в рукаве заветный нож с выпрыгивающими лезвиями, я перекатился на живот.

— Только не в этот раз… — вздохнул Фролов и выстрелил мне в спину. — У меня и так предостаточно шрамов от встречи с тобой. — Он, демонстративно откинув парализатор, показал ладони, на которых виднелись алые рубцы. — Узнаешь их?

Я до хруста сжал зубы, чувствуя нарастающий гнев. Волна холода быстро распространялась по всему телу.

— Будет немного больно, ублюдок… — прошептали мои холодеющие губы, когда пальцы уже вдавливали едва заметную кнопку на ребристой рукояти.

Веер клинков вылетел из моего рукава. Алекс попытался уклониться, но не успел. Один из клинков впился ему в левое бедро, войдя в плоть по самый черенок, прямо между двумя пластинами брони.

— Будь ты проклят! — процедил Фролов, выдергивая из ноги окровавленное лезвие.

— А ты уже проклят… — пробормотал я и потерял сознание.

Внимательно рассматривая в электронный бинокль пирамидальные корпуса наземных строений, командир бронетанковых сил вторжения Николас Тосер наморщил лоб. На горизонте находилось по меньшей мере три объекта.

Спрыгнув с танка, он раздраженно кинул бинокль своему адъютанту.

— Из трех целей одна наша. Но какая?

Невысокий лейтенант, ловко подхватив бинокль, припал глазами к окулярам.

— Не могу знать, сэр. Воздушная разведка передала приблизительные координаты. Ближе подлететь не удалось, земляне сбивают все, что оказывается в радиусе действия их ПВО…

— Идиоты. Из-за их некомпетентности и трусости мы все теперь рискуем головами.

Шестая танковая дивизия и уцелевшие остатки шестидесятой армии Империи после кровопролитной высадки на планету Ярость I пробили кольцо окружения и вышли на оперативные просторы в безжизненную пустыню Коби. Тысячи танков и машин растянулись в колонну на два десятка километров. В воздухе гудели штурмовики и истребители сопровождения, готовые в любой момент обрушить ураганный огонь на любую цель, какую прикажут уничтожить.

— Сил хватит всего на один удар, но если ошибемся, он станет последним. Есть идеи, Рид?

— Конечно, сэр. Я считаю преступным полагаться только на удачу. Надо отступить.

— Не могу поверить, что правильно тебя понял! — вскричал Тосер.

— Это будет самым разумным решением, сэр.

— Мы сможем объединиться с сороковой, шестой мотострелковой и сто тридцатой дивизиями специального назначения. Они застряли в районе перевала Алату. Объединившись с ними, мы получим необходимый перевес сил…

— В этом есть смысл, — согласился с ним майор Ордокс. — Мы выиграем время для маневра.

— Странно это слышать от тебя, Ричард. Очень странно. Ты ведь знаешь, что промедление — это тысячи загубленных душ наших парней. Мне нужны конструктивные предложения, а не пораженческие. Отступление тяжким грузом ляжет на моральный дух войск.

— Если мы не отступим сейчас, то не останется никого, кто смог бы выполнить задание.

С воем и свистом на колонны войск начали градом сыпаться снаряды, поднимая в небо тонны песка. Пустыня покрылась взрывами и дымящимися воронками. Штурмовики и истребители с яростью набросились на скрытые до поры многоствольные минометы, стреляющие кобальтовыми снарядами из тщательно оборудованных укрытий.

— Ваш приказ, сэр?! — заорал Ричард Ордокс. — Ради всего святого, не мешкайте. Нас начали втягивать в битву. Каков будет ваш приказ?

— Отступаем, — с тяжелым сердцем выдавил Тосер, ненавидя себя за это.

Когда я пришел в себя, состояние мое было схоже с тяжелым похмельем. Голова раскалывалась на части, сердце часто стучало, в ушах стоял гул. Стальной пол под спиной мелко вибрировал.

— Доброе утро, дорогуши! Желаете кофе, чай? — раздался нервный смешок.

Рядом со мной кряхтели и стонали пробуждающиеся заключенные, с удивлением разглядывая свое узилище. Помещение размерами примерно десять на десять метров и высотой приблизительно три метра было цельнометаллическим и не имело видимых окон или дверей. Это был либо скоростной лифт, либо летательный аппарат. Брезгливо оттолкнув от своего носа чью-то грязную ногу в рваном башмаке, я встал. Рядом сидел на корточках какой-то мужичок, одетый в тряпье. Глупо хихикая, он одной и той же фразой приветствовал всех просыпающихся. Был он лыс, неопрятен, хил, и от него ужасно воняло.

— Что это за место? Где я? — хмуро поинтересовался я у весельчака.

— Там же, где и я… — ухмыльнулся тот, но тут же сменил тон, стоило моей руке сомкнуться вокруг его шеи и слегка поднажать. — Мы летим в нижний ад! Отпусти! — завопил он.

— Кто помнит, как здесь очутился? Никто? — пессимистично спросил хмурый блондин в изорванной тюремной робе, с наколками на пальцах.

— Словно дубиной по башке приласкали. Помню драку, а дальше пустота… — пожаловался заключенный, похожий на шимпанзе.

— Амнезии, мать его, — бросил блондин. — Этот газ используют, чтобы заключенный начинал новую жизнь, словно с чистого листа бумаги. Вот только он действует на всех по-разному.

Кое-кто заинтересованно обернулся к нему. Он уже снимал ботинки с одного из заключенных, который еще не проснулся.

— Думаешь, химия?

— Уверен. А иначе почему я не помню твою страшную морду?

Яростно взревевший мужик кинулся на блондина, но споткнулся о мою ногу и шумно растянулся на полу. Мотая головой, поднялся и зачем-то бросился на меня, посчитав обидчиком. И, наткнувшись на мой выставленный кулак, отлетел к стене. Выплюнув на пол осколки зубов, он со стоном пополз на четвереньках в дальний угол.

— Заканчивай спектакль! — толкнул меня в плечо бугай, который все это время мрачно наблюдал за происходящим. — Эти пустоголовые имеют код, а вот у тебя я его не вижу.

Взглянув на свои руки, я обнаружил, что при регистрации в тюрьме мне не сделали лучевых наколок. Странно, что я этого раньше не заметил.

— Сдается мне, что среди нас есть паршивая овца, каких еще поискать, либо стукач, сосланный за провинность. В любом случае на твоем месте я бы помолился.

Белобрысый блондинчик, не давая мне времени опомниться, сбил меня с ног хитрой подсечкой, а бугай придавил к металлическому полу ногами. Прижав мои руки к бокам, он сказал, брызгая слюной мне в лицо:

— Обвинения против тебя выдвинуты не из легких, паря. Отсутствие кода — это серьезно. Что скажешь в свое оправдание?

— Разве только это… — буркнул я и вогнал колено ему в пах.

Высвободив руки, схватил его за горло, уперся ему в живот коленом и перекинул через голову. Сшибая с ног других заключенных, бугай крепко приземлился на спину, взвыв от боли. В этот момент свет погас и все попадали с ног. Часть стены растворилась, и мы увидели во тьме сияние приближающихся прожекторов. Лучи выхватывали грубые стены, в которых были прорублены сотни пещер и балконов со множеством людей. Они махали руками и кричали, приветствуя наше появление. Рядом с нами пролетел еще с десяток контейнеров. Наш замедлил вход, повернул и влетел в одну из выемок. Забыв про меня, все опасливо подошли к краю контейнера и завороженно уставились в черный зев шахты у своих ног. Ее стены были испещрены дырами то ли пещер, то ли тоннелей. Дорожка, идущая вниз по спирали, была такой узкой, что на ней с трудом могли бы разойтись двое. Никаких ограждений здесь не было и в помине. Если свалишься с нее, тебе конец. Растолкав других, я подошел к краю бездны и взялся за поручень.

— Тепленькое местечко…

Вглядываясь в темные глубины шахты, я почувствовал себя превосходно. Словно первородная тьма, проснувшись от долгой спячки, пристально посмотрела на меня черными глазами, наполняя неведомой силой и мощью. Очень странное, но такое знакомое чувство.

— Берегись!

Я развернулся на месте, сделал шаг назад и, держась за поручень, повис над бездной. Ко мне приближались насупленные Бугай и Обезьяна. Возглас кого-то из толпы спутал им все планы. Бугай, не мудрствуя лукаво, хотел спихнуть меня в пропасть, но я схватил его за щиколотку и потянул на себя, продолжая висеть над темнотой.

— Ты рехнулся?! — испуганно вскрикнул он. — Мы же оба разобьемся, тупица!

Балансирующий на одной ноге Бугай упал на спину. Обезьяна схватил новоиспеченного кореша под мышки и стал тащить подальше от края вместе со мной. Я, выпустив ногу Бугая, собрался их немного проучить, но мне не дала летучая камера. Тихо жужжа, она зависла перед контейнером. Металлический голос, многократно отразившийся эхом от каменных сводов, рявкнул:

— Построиться! Любой проступок будет жестоко наказываться, животные! За драку дюжина ударов силовой плетью. За второй проступок — смерть. Спускайтесь на лифте до шестисотого уровня. Это ваш этаж. Больше вам знать ничего не нужно, звери. И помните — за вами внимательно наблюдают.

Последний раз мелькнув в лучах прожектора, камера скрылась во тьме пещеры. Заключенные начали с опаской покидать контейнер.

«Темнота не бывает хорошей или злой, — подумал я. — Она всегда нейтральна в отличие от света, который дарит либо жизнь, либо смерть».

Я всегда недолюбливал темноту. Я боялся не того, что ничего не вижу в темноте, а того, что в один прекрасный момент она может стать для меня постоянной. Теперь мое отношение к ней изменилось. Я сам изменился.

Мне показалось, будто тьма шахты приобрела образ черноволосой девушки невообразимой красоты. Ее губы растянулись в улыбке, и я понял, что схожу с ума. Обычно темноте несвойственно улыбаться людям.

Я стоял в одиночестве на краю пропасти и не спешил спускаться на шестисотый уровень вслед за остальными. Ко мне подошел какой-то прихрамывающий человек. Покопавшись в лохмотьях, извлек огрызок сигары, принюхался к нему и причмокнул. Огонек зажигалки на секунду высветил лицо, отмеченное печатью безумия. Я отрицательно покачал головой, когда он предложил мне тлеющий огрызок.

— Маленькая радость для конченого человека… — вздохнул он, вновь затянувшись дымом. Приветливо помахал рукой тьме колодца и рассмеялся. — Вот уж никогда не думал, что буду рад Элите. Она всегда появляется, когда приходит твой последний час. Ты живешь никчемной жизнью и придаешь слишком много значения бессмысленным вещичкам. И вот твой мир рушится, и ты остаешься один на один с пустотой в душе. Ты слишком поздно понимаешь, как был слеп все эти годы. Дно адской Трубы уже не кажется неудачной затеей, а хозяйку бездны ты готов обнять, словно родную мать. Ты тоже считаешь смерть избавлением от всех бед?

— Нет. — Я окончательно убедился, что разговариваю с сумасшедшим. — Я так не считаю.

— Отчего же? Мечтаешь разбогатеть и прославиться? Что такого в этой жизни, ради чего стоит продолжать жить?

— Жизнь дана не для того, чтобы ты, когда тебе вздумается, спустил ее в унитаз. И если я и дам оторвать себе яйца, то только ради свободы, а не денег.

— Когда ты поймешь, что попал в мир, где время остановилось и ты навсегда застрял в своем кошмаре, твои теперешние рассуждения покажутся тебе смехотворными. Это не совсем нормальный мир…

Я посмотрел на своего случайного собеседника. Взял из его безвольной руки зажигалку, щелкнул. Вспыхнувший огонек не только не рассеял тьму, но как будто сгустил ее.

Лик девушки в бездне исчез, уступив место обычной тьме.

— Ей это не нравится, — сказал незнакомец. — Прими добрый совет. Не пытайся самостоятельно перевернуть мир с ног на голову. Особенно когда ты живешь в царстве глухих и слепых. Твоя попытка обречена на неудачу. Тебя никто не увидит и не услышит. Все напрасно.

— Всегда есть луч надежды в темном царстве. Если они не захотят слушать, я их заставлю. Расскажи мне об этом месте. Это мир людей или все же ад?

— В этом адском мире нет людей. Одни пустые оболочки, заполненные злобой и отчаянием. Скорее всего ты тоже станешь таким же никчемным придурком, когда смиришься со своей тьмой в душе. Слушай меня внимательно и запоминай. На самом деле это просто клетка. Обычная клетка, которую придумали не боги и не демоны, а люди, такие, как ты и я. Здесь всем заправляет каста Расписных ублюдков, а их подручные Синюки выполняют за них всю грязную работу. Бригадиры Синюков правят бандами недоумков, куда входят все остальные, отчаявшиеся и смирившиеся. Вот тебе и весь расклад. Рано или поздно ты сделаешь выбор в пользу одной из группировок, ибо в одиночку здесь не выжить, и тогда начнется твое падение в бездну…

— Я спросил не про местное управление, а про эту дыру. Что она такое?

— Само место на самом деле не такое уж и плохое… по сравнению с нижними тоннелями, где находится дно и безраздельно царит Тьма. Ты будешь пахать в шахте не разгибая спины целый месяц, а потом неделю отдыхать. Тебе повезло, неделя привыкания не каждому дается. Веди себя как все или тебя прикончат.

— Забавно… — пробормотал я. — Как тебя зовут?

— Я не знаю. Да и какая разница? Разве ты помнишь свое имя?

— Конечно.

— Значит, ты необычный заключенный.

— Ты это о чем? — нахмурился я.

— Твои руки чисты от меток, и ты помнишь свое имя. Значит, ты кому-то еще необходим.

— И кому же это?

— Тебе видней. Например, тому, кто привык чужими руками загребать жар и таскать каштаны из огня. Тебя отправили сюда не шутки ради и не за провинность. Пока ты нужен, тебя не тронут, но берегись. Кроме заключенных и охранников, в этом месте полно созданий, что не приснятся даже в кошмарном сне. Извини, мне уже пора…

Человек щелчком отправил окурок в пропасть и шагнул следом.

Я отвернулся. Я не одобрял его решения, но не мог и осудить. Кто я такой, чтобы осуждать его поступок, не зная его истории? У него, наверное, были веские причины так сделать.

Скрипя и жалостно стеная, ржавый лифт опускал меня в полную неизвестность. Под забранным толстой сеткой потолком краснел глазок камеры, цепко разглядывая меня.

— Шестисотый уровень, — прохрипел репродуктор над головой.

Створки лифта раскрылись, и я вышел в коридор. Он упирался в массивную дверь. Склонившись над сканером, я позволил ему проверить сетчатку, после чего дверь с тихим шипением поднялась.

Я шагнул под своды огромной пещеры, залитой светом прожекторов.

— Эй, чучело, поди сюда! — окликнул меня двухметрового роста детина, подпирающий задом стену. — Новенький? Не желаешь подзаработать?

С любопытством окинув взглядом гору мышц, я решил, что лучшего источника информации не отыскать. Мужик был матерый, весь в шрамах и старых наколках. Железные зубы приветливо щерились пустотами, а пластиковые протезы вместо ног нетерпеливо переминались.

— Меня поставил сюда Синюк Хьюго. Я предлагаю всем желающим участвовать в гладиаторских боях. Ближайшие будут завтра. Заработаешь кучу денег.

— Зачем они мне? — Я собрался идти дальше.

— Подожди, тупица! Ты хочешь вкусно жрать и сладко спать? Пить фильтрованную воду и быть у всех в почете? Тогда твой выбор — бои на арене. Это самый простой способ заработать себе высокий рейтинг и стать чемпионом. Говорят, Элита благоволит к новичкам на арене…

— Меня не интересует арена.

— Если все же решишь испытать судьбу, узнай правила у букмекера по кличке Масть. Он поможет с первым вкладом. И не пей грунтовую воду из-под крана, а то в три дня сдохнешь от афиноптического шока. Пей квадраколу. От нее выпадают зубы и волосы, зато от нее никто еще не умер. Подумай насчет арены, я тебя не тороплю.

Я прошел через титанические створки и, провожаемый со всех сторон взглядами мрачных стражников, сидящих в бронированных будках, углубился в мир грубо обработанных стен и кучкующихся по углам темных личностей. Определенно, бежать отсюда будет намного сложнее. Я находился на глубине многих километров под землей, куда доставляли лишь тех, кому больше не суждено увидеть дневной свет.

Посмотрим. Я всегда был верен принципу: безвыходных ситуаций не бывает, а из любой тюрьмы найдется выход. Нужно только знать, где искать.

По сути, вся здешняя жизнь сводилась к бесконечным дракам за продовольствие, которого катастрофически не хватало, и попыткам избежать группового изнасилования в душевой. Первую проблему я решил весьма незамысловато — брал на примету самого злобного на вид негодяя, подстерегал в безлюдном коридоре и отбирал у него еду. Вторую проблему решить оказалось еще проще — достаточно было не посещать душевые, и твои шансы нарваться на насильников резко уменьшались. Правда, это не гарантировало безопасность в любом другом месте, где на тебя могли устроить засаду. С подобной публикой у меня разговор был короткий. Тут я не стеснялся в выборе средств, дабы как можно нагляднее продемонстрировать, что бывает с теми, кто питает «надежду на взаимность». Таких я жестоко карал всем, что попадалось под руку, будь то осколок камня, ржавый гвоздь или кусок стекла. Когда количество избитых и ужасно покалеченных мною людей стало столь велико, что игнорировать это было просто невозможно, мной заинтересовались власти сектора. Жизнь здесь и вправду была не слишком мудреной, зато суровой и очень скорой на расправу. Но меня было тяжело подловить с поличным. Камеры, во всяком случае, так и не смогли меня уличить в чем-либо запрещенном, а без них все обвинения ничего не стоили. Лишь одно оставалось неизменным — столовая, где заключенные получали скудный паек, да, пожалуй, комната допросов, где охранники измывались над зэками. В конце недели всех грузили в клети и опускали на нижние рудники.

Оставалось два дня до отправки новой партии, в которой числился и я, но будь я проклят, если не сбегу до этого срока. Там мне ловить нечего.

Но сектор был полон и сюрпризов. На пустовавшей днем арене я встретил Брюса Карта из блока «X».

Сначала он глазам своим не поверил, узнав во мне «того самого Поля».

— Ты еще жив? Невероятная наглость явиться сюда! Я очень надеялся, что тебя пришьют.

— Как видишь, жив, — буркнул я, быстро прожевав кусок черствого хлеба.

— Ну, это ненадолго. Да кто ты вообще такой на самом деле? Ты меня здорово подставил!

— Я простой зэк, как и другие.

— Простой зэк? Ну, надо же! — рассмеялся он. — Я тоже был простым зэком, пока с тобой не познакомился. После этого все пошло насмарку! Решил срубить легких деньжат и погорел на твоем товаре. Кто же знал, что в одном из них датчик, стучащий на пульт охраны? В общем, в блоке «Би» готовилось большое восстание. Я вызвался передать боеприпасы для смутьянов. Они обещали хорошие деньги за любое оружие.

— Передал?

— Не смеши. Кстати, как тебя по-настоящему зовут…

— Сержант.

— Да хоть начальник тюрьмы! — озлобился Карт. — Ты мне подсунул паленый товар!

— Я этого не знал. Извини…

— Плевать я хотел на твои извинения! Ты теперь мой должник. Меня взяли за задницу вместе с этим долбаным революционным комитетом, мать их! Да еще и с поличным. Думал, пристрелят, но вместо этого они скинули меня сюда вместе с остальным сбродом. Не самая грустная участь, но все же вызывает досаду…

— Хочешь мне отомстить? Валяй. Но знай, что я не желал тебе ничего плохого. Тебя погубил не я, а твоя неуемная жажда наживы.

Карт насупился и сжал кулаки. Потом опустил голову и проворчал:

— Ты прав, черт тебя дери. Мы все здесь по вине обстоятельств и собственной глупости. Не будем вспоминать прошлое, лучше поговорим о перспективах в этом месте.

Карт рассказал, как пересекся с нужными людьми, напрямую разговаривающими с Синюками, и получил привилегированный статус Наблюдателя.

— Пойми, здесь нет видимых законов, но нет и анархии. Эти Расписные управляют всем стадом на расстоянии, через своих посредников. Нам нет смысла сидеть в пешках и смотреть со стороны, ничего не предпринимая. Кстати, мне дали задание пришить одного поганого должника, и если ты в этом деле поучаствуешь, то и тебя заметят. Соглашайся. Не забыл, что ты мой должник?

— Меня это не касается, — холодно ответил я. — Я не наемный убийца.

— Ха! А я священник Единого. «Не касается, не касается…» Я тебя и не заставляю. Только учти, в этом месте твой личный статус играет огромную роль. Куда больше, чем там, наверху. Здесь все по-другому. Делай что хочешь, но будь в одной обойме со всеми. Будешь подчиняться Синюкам, тебя никто и пальцем не тронет. Соглашайся.

Я посмотрел на него:

— Запомни внимательно, Брюс, и передай остальным. Я не промышляю убийствами на заказ. Я убиваю только по необходимости и только ради собственной защиты.

— Ну, смотри, тебе же хуже будет, — процедил Карт и поспешно ушел.

Я остался сидеть на лавке, обдумывая сказанное мне Козырем. И не сразу заметил, как в помещение вошла группа зэков во главе с неприятным типом по кличке Барсук.

Он приблизился ко мне:

— Сержант, ты как заноза в заднице. Слушай внимательно: либо ты подчиняешься, либо переселяешься в геенну огненную.

— Да пошел ты! — лениво ответил я.

Барсук сделал знак, и зэки начали подступать ко мне. В их руках появились вынутые из-под одежды обрезки труб и заточки. Камеры слежения апатично наблюдали за происходящим.

Я встал и приготовился к драке, но тут завыла сирена. Двери распахнулись, и в просторное помещение ввалилась дюжина охранников в фиолетовых доспехах. Их вел за собой не кто иной, как мой старый знакомый Эрик Эббот. Его люди сразу наставили оружие на угрюмых заключенных.

Эрик рявкнул на притихших зэков:

— Всем стоять на месте! Барсук, можно тебя на пару слов?

Когда Барсук подошел, Эббот начал что есть силы дубасить его бронированным кулаком. Во все стороны брызнула кровь. Барсук со стоном свалился на пол, зажимая ладонями расквашенное лицо.

Эрик повернулся ко мне, отирая кровь с перчаток:

— Ты останься, а остальных чтобы через пять секунд здесь не было. Ровно через пять секунд даю приказ стрелять на поражение. Раз! Два…

Через три секунды зэков уже как ветром сдуло.

Выдержав прямой взгляд Эббота, я нутром почуял, что ему это пришлось не по душе.

— Я уже много раз убеждался, что, если хорошенько за тобой понаблюдать, обязательно произойдет что-нибудь интересное, — процедил Эрик. — Почему там, где ты, всегда происходит или кровавая баня, или еще какая заваруха? Ты у нас прямо какой-то катализатор неприятностей, и мне это очень не нравится…

Бликуя роскошными доспехами, он несколько раз обошел вокруг меня и, не удержавшись, приложил кулаком мне по пояснице. Скривившись от острой боли, я с трудом удержался на ногах. Первым моим желанием было кинуться на него и сломать шею, но охранники зорко следили за каждым моим движением, готовые к любым неожиданностям с моей стороны.

— Ты для меня загадка за семью печатями, Сержант. О тебе не сохранилось совершенно никакой достоверной информации. Будь я наивней, решил бы, что ты сам по себе появился на этом чертовом свете. Твоя ДНК поддельная… Операция со сменой генома, я прав? Говорят, ужасно болезненная штука. Может, прольешь свет и подскажешь, как у тебя это получилось? Нет?

От второго удара я упал на бетонный пол. Лежа на животе, я не пытался подняться, справедливо решив, что он только того и ждет, чтобы снова ударить.

— Больше всего на свете я мечтаю размазать тебя по полу, Сержант. Нет, благородную смерть от пули или лучемета я тебе не обещаю. Твоя смерть непременно должна быть медленной и очень мучительной. Молчишь? И правильно делаешь. Если бы ты сказал хоть слово, я приказал бы забить тебя до смерти. У меня выдались отвратительные дни, и все это благодаря тебе. И знаешь что? Я тебя умоляю, дай мне хоть какой-то повод тебя пристрелить…

Наступив на мою руку каблуком, он вдавил мою ладонь в бетон. Я едва удержался от дикого желания вскочить и прибить его.

— Дай мне повод… — сказал Эббот, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Еще увидимся, Эббот! — выплюнул я ему вслед.

Обернувшись, Эрик усмехнулся:

— Очень надеюсь на это, Грин. Что-то подсказывает мне, что спокойная жизнь не для тебя.

После этого разговора я стал для заключенных кем-то вроде прокаженного, кого необходимо избегать всеми доступными способами. Никто больше не нападал на меня. Я был уверен, что к этому приложил руку Эббот.

Только Брюс Карт однажды как ни в чем не бывало подошел ко мне и сказал:

— Легко отделался. Эббот скрытый психопат. В следующий раз он отведет за угол и просто пристрелит, как уже было раньше.

— Следующего раза не будет. И он это прекрасно знает. Своим «чудесным» появлением он помог мне разобраться в одной головоломке, которая давно не давала мне покоя.

— Что еще за головоломка?

— Пока я им нужен, со мной ничего не случится.

— Кому ты, на хрен, нужен? Ты уверен в этом?

— Абсолютно. Они чего-то выжидают, но я не намерен играть по их правилам.

— Что ты задумал?

— Ты можешь и дальше шестерить, а я намерен дотянуться до Расписных. И если понадобится, вытрясти из них их поганые душонки.

— Ты точно спятил!

Он поспешно отошел, а я отправился на арену, к букмекеру по кличке Масть.

Арена была местом боев без правил. Это придумали Синюки, с помощью денег и вещей заручившись поддержкой наших стражей. Там сходились в поединке желающие подзаработать и подняться вверх по иерархической лестнице. Поговаривали, что некоторые Синюки таким образом и поднялись из грязи в князи. Это было враньем, но враньем, будоражащим умы многих начинающих гладиаторов. Масть, в отличие от других букмекеров, брал себе сорок процентов от выигрыша вместо обычных сорока пяти. Если у тебя не было средств, он давал в долг, но боже упаси проиграть его деньги. Букмекеры больше всего на свете не любили должников и никогда не давали денег тому, кто хоть раз попадал к ним в черный список.

Кряжистый мужик неопределенного возраста, выбритый до синевы, в дурацком архаичном котелке и с неизменной картой за ухом вызывал улыбку лишь у тех, кто его плохо знал. Обнаженный по пояс, он выставлял напоказ наколки в виде игральных карт. Лениво привалившись к шероховатой стене пещеры, Масть ковырялся во рту зубочисткой, окидывая профессиональным взглядом окружающих — изучая их и оценивая. С новенькими он принципиально не заводил разговор первым, считая их слабаками и неженками. Но сегодня изменил своим принципам.

— Решил выйти на ринг? — неприветливо буркнул Масть при моем появлении. — Ставку принес?

— Нет, — отрицательно покачал я головой. — Я слышал, ты можешь дать в долг.

— Не в этот раз. Я теперь одалживаю лишь тем, кто в состоянии расплатиться. Есть залог?

Я лишь развел руками. Масть лениво грыз зубочистку, задумчиво оглядывая меня с ног до головы, прежде чем сделать свой выбор.

— Ладно, дам пачку ментоловых, пять риалов и кусок мыла. Для ставки не густо, зато, если победишь, получишь выигрыш втройне. Минус мои комиссионные, разумеется. По рукам?

— Согласен! Когда ближайший бой?

— Тебе не интересно, кто будет твоим противником? — хитро усмехнулся букмекер.

— Нет. Не очень.

Масть, выплюнув изгрызенную зубочистку, вытащил из карманов штанов пачку сигарет, горсть риалов и средних размеров кусок мыла.

— Если тебя прикончат, убытки будут минимальные, — сказал он. — Будь сегодня здесь ровно в полночь. С охраной я все утрясу. Когда придет время, тебе откроют ворота. Не опаздывай, иначе разгневанная толпа тебя может и в Трубу выкинуть, как тех идиотов, которые передумали в последнюю минуту. Понял?

Забрав сверток, я вернулся в свою камеру и принялся готовиться к бою. Порвал матрас на длинные лоскуты и, сделав на коленях некое подобие бандажа, остатки материи потратил на обмотку ладоней. Мой рабочий комбинезон был слишком узким и мешал двигаться. Разодрав штанины, я сделал из них длинные шорты, а рукава куртки просто вырвал с корнем. У меня оставалось около шести часов перед боем, и я решил потратить их на отдых.

Лежа на железной койке, я не мучился тоскливым ожиданием и не страдал от неприятного чувства в животе. Вместо этого вспомнились концентрационные лагеря Доминиона, аргонианин Грывз, всегда любивший подраться, перелет в систему Проциона и первые минуты в тюрьме, где я тут же ухитрился нажить себе врагов. Бег по вентиляционным трубам, башня и мусоросжигательный завод, где я так глупо попался Фролову. Интересно, где этот недоделок сейчас? Быть может, сидит в уютном кресле и, попивая коктейль, следит за мной с помощью скрытого прибора наблюдения? Я уже в первый день сверху донизу облазил всю камеру, но так и не нашел ничего, что напоминало бы линзу или сенсор.

И все равно я был уверен, что прибор слежения есть. Его просто не могло не быть.

— Алекс, как твоя нога? Сильно болит? — громко сказал я в потолок. — Надеюсь, ты сейчас подавился своей выпивкой! В следующий раз, когда мы встретимся, я постараюсь исправить одну ошибку. И имя этой ошибки Алекс Фролов!

И сделал неприличный жест пальцем в потолок. Если Фролов наблюдает, пусть немного поломает голову над тем, как я смог найти его камеры.

Пока что никакого плана побега у меня не было. Камера, в которой меня поселили, была простым гротом, выдолбленным в каменной толще. Железные кровати, железные тумбочки, железная параша в дальнем углу — вот и все ее убранство.

Здесь даже освещения нормального не было. Решетка никогда не закрывалась и давно проржавела, спекшись с каменным сводом. Когда хочешь, приходи, когда хочешь, уходи. Красота, а не условия…

Командный бункер Доминиона находился на глубине пяти километров под поверхностью Ярости I. Сейчас поверхность представляла собой изрытую и опаленную сотнями воронок радиоактивную пустыню. Околопланетное пространство кишело кораблями Империи. Объятые пламенем носовые обтекатели тяжелых судов десанта разрезали атмосферу. Приземляясь на обожженный грунт, они спешно выгружали технику и бойцов и улетали за следующей партией. Командование Имперского штаба не стало размениваться на устаревшую бронетехнику прошлых лет, а выложилось максимально, не скупясь. Безвозвратно канули в прошлое гусеничные и колесные машины, использовавшие плазму и излучатели в качестве оружия. Теперь на свет божий выкатили такие кошмарные изобретения нового поколения, которые до сей поры видели только их полубезумные создатели. Новые танки Империи, почти полностью прозрачные и практически невидимые для радаров, были оснащены дезинтеграторами и псионическим оружием, поражающим за любой толщины преградой. Новые гравилеты поддержки не имели экипажей и несли оружие, созданное по последним технологиям. Распылив над зоной боевых действий свои кошмарные наномашины, они навсегда исключали в этом месте любые проявления жизни. Микророботы размером всего в несколько атомов поодиночке были неопасны. Но, умея производить себе подобных в геометрической прогрессии, становились чумой для всего живого. Их можно было запрограммировать на любые задания, начиная от убийств лишь определенных типов людей и заканчивая полным уничтожением всего живого на поверхности планеты. Ядерное оружие в ходе конфликта сменилось на более разрушительное — кварковое и субатомное. В ближнем космосе несли боевое дежурство титаны, оснащенные сотнями подобных боеголовок, только и ждущих своего часа.

Принимая донесения от своих адъютантов, Фролов наблюдал на такблоках за ходом высадки врага. Эта высадка сейчас тревожила его куда меньше массированных бомбардировок, обрушившихся на Ярость I.

— Гаррисон! Лентяи на подходе? Разве не видно, наши друзья пытаются закрепить за собой очень важный плацдарм! Их необходимо вышвырнуть обратно в космос…

Молодой офицер, щелкнув каблуками, передал планшет, на котором отображалась точная расстановка сил двух армий.

— Все на своих местах, командор. Дивизионы капитана Венка скрытно выдвигаются на позиции. Имперцы даже не догадываются, какой неприятный сюрприз их ждет. Будут еще распоряжения?

Откинувшись в кресле, Фролов устало закрыл глаза ладонями, чтобы не видеть десятков работающих мониторов штаба. Но звуки радиопереговоров не давали расслабиться ни на минуту.

— Дай вид камеры нашей мышки.

Гаррисон развернул к шефу один из голографических мониторов. Набрав кодированное сообщение, авторизовал доступ к закрытым файлам.

Некстати разболелось плохо зажившее бедро, в которое воткнулось лезвие Грина. Налив в стакан немного бренди, Фролов приготовился смотреть очередное представление — которыми искренне наслаждался. Особенно ему нравились зубодробительные схватки в душевых и драки с холодным оружием. Но вместо этого он увидел своего подопечного, который беззаботно валялся на койке, закинув руки за голову.

— Алекс, как твоя нога? Сильно болит?

Фролов поперхнулся бренди.

— Надеюсь, ты сейчас подавился своей выпивкой…

— Сукин сын! — пробормотал Фролов и разбил стакан об пол.

— В следующий раз, когда мы встретимся, я постараюсь исправить одну ошибку. И имя этой ошибки Алекс Фролов!

Монитор с грохотом отлетел в дальнюю часть комнаты — чуть не попав в Гаррисона. Тот еще никогда не видел Фролова в такой ярости и с таким перекошенным от ненависти лицом.

— Немедленно начинайте наступление! — прохрипел он в интерком. — Довольно медлить!

— Но, сэр, группы резерва еще достаточно далеко от передовых укреплений…

Попытавшийся образумить Фролова Гаррисон натолкнулся на стену из отборных ругательств. Вздохнув, он надел на голову ментальный обруч и дал приказ на наступление по всему фронту.

Среди скал и фиолетовых отвалов началось движение еле заметных прозрачных машин необычного вида. Были они высотой около шести метров, имели руки и ноги и вообще силуэтом напоминали человека, но на этом их сходство с людьми заканчивалось. Большая партия боевых роботов пришла с планеты Шинон от небезызвестного Эдисона Смита. Изобретатель занимался новейшими системами обороны и наступления и в этот раз смог заинтересовать Альянс новейшими образцами, выставленными на продажу очень узкому кругу покупателей. Представители Империи сошлись во мнении, что продукт слишком сырой, чтобы выбрасывать на него миллионы, которые запросил Смит, а вот представители Земли думали иначе. И спустя год сошедшая с конвейеров первая партия влилась в состав второй бронетанковой дивизии. Учитывая, что новые машины были больше летательным средством, к управлению роботами привлекали летчиков-ветеранов. Две тысячи машин вскоре стали самым грозным боевым подразделением Доминиона. Имея развитую сеть плавающих врат, способных открываться на поверхности любых планет в любом месте, войска Доминиона обладали такой мобильностью, о которой Империя могла только мечтать.

Тысячи прозрачных силуэтов атаковали передовые позиции Имперцев, учинив немыслимую по накалу страстей резню. Универсальные боевые машины УБМ-1 приняли боевое крещение на руинах наземных построек «Грин Бича», где схлестнулись две могущественные звездные державы. Огромные дула дезинтеграторов посылали в сторону противника, с веером искр и молний, чудовищные разряды, способные испепелить целый город. Необычайно юркие УБМ-1 лавировали между укреплений, орудуя тяжелыми разрушителями материи.

Фролов, раздраженно припав к окулярам перископа, с неудовольствием отмечал слишком медленную скорость продвижения. УБМ, увязнув внутри мутной сферы глобального щита, с трудом преодолевали его. Имперские гранатометчики сновали между их ног и посылали в роботов один снаряд за другим, грамотно используя естественные скальные укрытия.

— Все же людей невозможно заменить никакими машинами, — вздохнул он.

Когда пришло время, я без проблем миновал несколько охраняемых постов и вышел к воротам арены. Там меня встретил охранник. Ворота с тихим шорохом поднялись — и тишина переходного коридора сменилась криком толпы. Всюду мелькали жилистые руки и лысые головы. Бегающий по краю арены Масть принимал ставки от всех желающих. В стороне стояли охранники, привычно делавшие ставки только между собой и на полновесные риалы. Камеры внутреннего наблюдения были выключены, так что здесь можно было устраивать все что угодно. Круглая площадка диаметром метров десять была окружена плотной стеной орущих и свистящих поклонников боев без правил. Увидев меня, все на миг притихли, но только для того, чтобы взорваться новыми криками и свистом.

Ко мне поспешил Масть и требовательно протянул руку, украшенную тяжелыми перстнями:

— Делай ставку, Сержант. Сегодня три к одному в пользу твоего соперника.

Заглянув ему за плечо, я увидел на другой стороне арены машущего руками Бугая. Рядом с ним стоял Обезьяна и, глядя на меня, дико завывал, проводя указательным пальцем по горлу.

— Милая компания, — проворчал я, отдавая свою ставку. — Не забудь выплатить мне выигрыш.

— Сначала выиграй! — огрызнулся Масть и убежал собирать ставки с припозднившихся игроков.

Болельщики продолжали стекаться, не желая пропустить такое зрелище.

— Свободные люди нижнего ада и бездонного колодца душ! Минутку внимания! — рявкнул Масть в импровизированный картонный рупор. — Заткните хоть на мгновение свои глотки и послушайте меня!

Толпа приутихла. Масть важно поправил шляпу-котелок, выпятил татуированную грудь и вновь приложил рупор к губам:

— Люди «Грин Бича»! Со следующей недели начинается работа в нижних тоннелях. Все знают о скверном нраве Элиты, и неизвестно, сколько из нас вернутся назад живыми. Грешников неизменно сожрет Тьма бездны, а посему порадуемся напоследок. Сегодня здесь присутствует начальник блока «Би» — поприветствуем его!

Толпа дружно завопила.

Заключенные расступились, освободив самое лучшее и почетное место — у края арены.

— Я сегодня ставлю на твоего оппонента, Грин! — крикнул мне Эббот. — Убить тебя, конечно, не дадим, но покалечить — очень даже может быть…

Охранники отогнали от Эббота заключенных и взяли его в полукольцо, держа наготове автоматы и лучеметы. Масть как мог пытался угодить гостю и даже приказал одному из своих «шестерок» принести стул, но Эббот презрительно отмахнулся.

— Итак, теперь, когда все в сборе, самое время познакомиться с нашими претендентами… — начал было Масть, но Эббот с нетерпением перебил его:

— Довольно помпезных речей, любезный! Пусть начинают! Мне не терпится увидеть их кровь!

Я вышел на середину арены и увидел в руках Бугая стальной обрезок трубы с рваными краями. Заметив мое замешательство, Масть затараторил:

— Все по правилам, Сержант. Каждый участник имеет право взять на арену любое оружие, какое сочтет нужным.

— И ты мне это только сейчас говоришь? — прищурился я. — Ну, ты и мразь!

— Незнание правил меня не касается! — отбегая, выкрикнул Масть. — Нужно было ознакомиться с правилами арены, а уж потом соглашаться на поединок!

Бугай с ревом кинулся на меня с единственным желанием снести мне голову с плеч, если бы, конечно, труба достигла цели. Но она просвистела у меня над головой, когда я, пригнувшись, вогнал ему кулак под железный пресс. Это ему пришлось совсем не по душе, и он стал более осторожным. Кружа по арене, он терпеливо выжидал момента, когда я откроюсь. Мышцы на его жилистом теле ходили волнами, словно у огромной кошки, готовой к прыжку. В глазах горела угрюмая решительность и жажда крови. Он чувствовал поддержку публики. Многие меня откровенно ненавидели и побаивались и принципиально поставили против меня, хоть и знали, что я сильнее, быстрее и хитрее своего соперника.

— Сегодня я вырву несколько ребер и вгоню тебе эту трубу прямо…

— Лучше за свои ребра переживай, — не дал я ему договорить и отпрыгнул в сторону.

Увернувшись от нового выпада по ногам, я перехватил запястье Бугая, вырвал из его руки кусок трубы и отбросил подальше. Толпа разочарованно взвыла. Бугай попытался схватить меня за горло — и с воплем отлетел назад, когда мой лоб смачно впечатался в его переносицу. Эрик застыл с банкой пива в руке, наблюдая за схваткой. Прожектора ярко освещали арену, на которой были видны капельки засохшей крови, оставшиеся от предыдущих боев. Яростная энергия толпы пыталась разбудить во мне дремучие инстинкты убийцы. Я старался не поддаваться этому порыву. Эббот, ничуть не смущаясь, подошел к обрезку трубы и ногой подтолкнул ее к тяжело дышавшему Бугаю, который угрюмо размазывал кровь по лицу.

— Сделай его, и уже завтра тебя отправят наверх, — великодушно пообещал он зэку.

Бугай радостно осклабился. Поднял трубу и стал со скоростью циркулярной пилы вращать ею в воздухе. Медленно наступая на меня, он делал ложные выпады, но лишь один раз зацепил меня по плечу. Я заметил у него признаки усталости — вращать массивной трубой оказалось делом нелегким. Я экономил силы, уклоняясь от наскоков и дожидаясь, пока Бугай допустит ошибку и откроется для одного, но фатального для него удара. Обманув меня ложным выпадом в голову, он мгновенно изменил направление удара, и рваные края трубы прочертили на моем прессе несколько кровавых царапин. За это коварство я ногой выбил у него из рук обрезок и тут же раскрытой ладонью сломал ему ключицу. А когда он задохнулся от жгучей боли в груди, апперкотом отправил его в нокаут. Бугай еще какое-то время раскачивался на ногах, прежде чем, словно подрубленное дерево, завалиться на спину и больше не вставать.

Недовольный свист и гул толпы были для меня лучшей наградой.

— Это еще не победа! — безапелляционно заявил Эббот, выходя в центр арены. — Тишина!

Переступив через Бугая, раскинувшего руки, Эрик решил взять ситуацию в свои руки.

— Этот бой нельзя считать равноценным, ибо Грин слишком опытный боец для простого парня, выставленного против него. Предлагаю устроить представление поинтересней. Пятеро моих людей с шоковыми дубинками против него одного!

Однако ропот зрителей лишь усилился. Кем бы ни был Эббот, нарушать законы гладиаторских сражений он не имел права.

Сообразив, что нарушил некое табу, Эрик предложил выставить других претендентов. Но никто не захотел выходить на арену.

— Неужели все настолько напуганы этой неубедительной победой? — Эрик, запустив руку в подсумок, вынул горсть риалов. — Это богатство достанется победителю!

Такая сумма, по меркам тюрьмы, была огромной, но зэки молчали. Все с ненавистью смотрели на Эббота, угрюмо сжимая кулаки. Лишь оружие охранников сдерживало их порыв схватить и разорвать на части наглеца, дерзнувшего явиться в чужой монастырь со своим уставом. На дне Трубы власть Эббота была эфемерной в отличие от той, что на поверхности, и каждый об этом знал.

— Значит, желающих больше нет, грязные крысы? — крикнул Эрик, пряча деньги.

— И не будет. Никому твои деньги не принесут ни грамма счастья!

Замогильный голос из задних рядов заставил всех повернуть туда головы. Заключенные разошлись в стороны, а в круг арены шагнуло существо, которое, мягко выражаясь, выглядело весьма экзотично даже для адского дна. Ростом под два метра, оно было с ног до макушки лысой головы покрыто затейливыми наколками и цветными узорами. Толпа почтительно зашумела в знак приветствия, а Эббот, сощурив глаза, распрямил спину и презрительно задрал подбородок, демонстрируя свой — как он считал — более высокий статус.

— Как ты смеешь вмешиваться, Хьюго? Я вижу, порядок тут заметно ухудшился, если меня прерывает каждый уголовник, вздумавший высказать свое мнение вопреки субординации.

Синюк — а это был именно один из них — лишь иронично выгнул бровь:

— С каких это пор, Эрик, ты смущаешь умы простых людей? Ты ведь знаешь, что «она» тебя за это не похвалит. Знай свой шесток, цирик, и не суйся, куда не просят. Думаешь, если у тебя куча стволов, а за твоей спиной маячит тень Фримена, ты можешь менять порядки, установленные еще нашими предками? Ты опасно заблуждаешься, как любой глупец, не обремененный мозгами. Или ты желаешь, чтобы тебя в один прекрасный день нашли с поцелуем Элиты на губах? Вижу, что такая перспектива тебе совсем не по душе, как и твоим громилам.

Эббот стал белым как мел и не смог ничего ответить. Яростно сжав рукоять пистолета, он был готов испепелить наглеца, но невидимые и необъяснимые путы удерживали его от этого поступка. Покраснев от гнева, Эббот нашел в себе силы сделать своим людям знак расслабиться и опустить оружие.

Синюка это более чем устроило, но он и не думал останавливаться:

— Возвращайся к себе наверх и перестань устраивать дешевые провокации. Если ты сейчас проявишь упрямство и гордыню, можешь навсегда распрощаться с благосклонностью Элиты. Со следующей недели начинается большая работа по выработке новых жил, и будет обидно, если тонны породы окажутся пустыми, а твоих парней утащит Потрошитель. — И уже обращаясь к молчаливым заключенным, гигант добавил: — А вы все расходитесь по своим камерам. Масть, проследи, чтобы выигравшие получили свое. Сегодняшний победитель — заключенный Грин, и любой, кто усомнится в этом, будет иметь дело с моими хозяевами.

Именно в этот момент на наземные руины «Грин Бича» бомбовоз Империи сбросил кварковую бомбу «Джи-4». Все стало ходить ходуном, и людей под землей охватила паника. Свет погас.

— Это будет тебе уроком, Эрик! — раздался в темноте голос Хьюго. — Элита выражает свое недовольство. Если это не ее знак, тогда я балерина! Ха-ха-ха!

Но Эббот его уже не слушал. На всех радиоканалах царил такой хаос переговоров и криков, что разобраться в ситуации не представлялось возможным. Включив фонари, Эббот и охранники стали прокладывать дорогу сквозь толпу, щедро раздавая удары прикладами направо и налево.

— Пойдем со мной, — прошипел Синюк, хватая мою руку скрюченными пальцами с длинными когтями. — Мои хозяева желают поговорить с тобой. Довольно неподчинения законам. Тебе нужно было послушаться Козыря, и тогда твоя жизнь была бы совсем иной. Эрик сам разберется с этой аварией, а у нас полно других дел.

— У кого это у «нас»? — спросил я, но Хьюго не соизволил ответить.

Его люди, расталкивая в стороны тех, кто налетал на нас в потемках, зорко следили, чтобы я не отстал в общей суматохе. Пройдя несколько секторов, мы вышли к ремонтным мастерским, куда вход заключенным в это время суток был строго запрещен. Застывшие здесь буровые машины были слишком ценным имуществом. Сектор охраняли не люди, а киборги. Эти полубелковые-полумеханические создания были бескомпромиссны, как утюги, и суровы, словно гранитные плиты. Киборги раскрутили было роторы пулеметов, но, идентифицировав нашего лидера, передумали и разошлись в стороны. Подобное старье раньше применялось на полях сражений, во время атомной войны с гайлатинянами, а сейчас их использовали в качестве охранников.

Минут пятнадцать ходьбы — и за последним поворотом показались двери лифта. Трое встречающих нас людей были обнажены по пояс и покрыты татуировками, пусть и не такими затейливыми, как у Хьюго. Они зашли с нами в лифт и сопровождали до тех пор, пока мы не вышли к пневматическим поездам, курсирующим меж подземными комплексами «Грин Бича» и «Марине Минес». Внутри вагонов царили ржавчина и старая паутина, но кресла приятно радовали глаз сочными красками.

— Присаживайся, — предложил Хьюго. — Путь неблизкий.

— Куда мы направляемся?

— Известно куда… в Мини-Таун. Слыхал о таком? — ухмыльнулся Хьюго.

Разумеется, я слышал о Мини-Тауне. О чем еще могут мечтать заключенные в свободное от работы время? Только о месте, где живет верхушка тюремного сообщества, не обременная трудом и поисками пропитания. Мини-Таун был некогда резервным бункером и долгое время служил бомбоубежищем для многих предшественников Фримена. Когда исчезла опасность большой войны, отпала и нужда в резервном бункере. Не знаю, каким образом, но группа влиятельных заключенных договорилась с тюремным начальством и забрала себе всю инфраструктуру бомбоубежища вместе с линией пневмопоездов. И если Синюки были обязаны жить как все — в тюремных камерах, — то на их хозяев, Расписных, это не распространялось. В каждом сообществе, во все времена, были те, кто ходил босыми ногами по холодной земле, и те, кто сидел у них на шеях в теплых ботинках.

Дернувшись, поезд медленно отошел от перрона и влетел в зев пневматического тоннеля.

— Боишься? — спросил меня Хьюго. — Нервничаешь?

— С чего бы это? Это тебе нужно бояться.

— Бояться тебя? Не льсти себе.

— Разве твой друг Эрик не предупредил, что я склонен к неоправданному насилию?

— Он мне не друг! — нахмурился Хьюго. — А ты и в самом деле нахальный человек. Так со мной никто не разговаривает, если, конечно, не ищет себе неприятностей. Мои хозяева — могущественные фигуры в преступном мире и не станут долго терпеть наглеца и хама вроде тебя. Но это, так сказать, к слову. Для тебя есть задание, от которого ты не можешь отказаться.

— Очередные забавы с убийствами? Если это так, меня это вряд ли заинтересует…

— Сначала выслушай, а потом отвечай. Я решил рассказать тебе по двум причинам. Во-первых, чтобы ты был в курсе и при встрече с Расписными сразу сказал «да». Они не любят повторять, а больше всего не любят, когда им отказывают. Суть задания такова: найти выход из тюрьмы через нижний ад и выбраться на поверхность.

— Любопытно. А что дальше?

— Это все, — хищно улыбнулся Хьюго. — Большего от тебя никто не требует. Получишь любое снаряжение, вплоть до огнестрельного оружия. Ты бывший военный, и тебе не в пример легче выполнить задание, чем обычным торчкам и укуркам. Мы все наслышаны о твоих подвигах. Клянусь бездной, на своем веку я повидал много разных нахалов, но такого, как ты, черт возьми, вижу впервые! Тебе не знакомы страх и чувство меры.

— Глупости. Я чертовски пуглив. А что «во-вторых»?

— Во-вторых? Моя любимая часть. В случае отказа мне разрешено самостоятельно решить, скинуть тебя с поезда сразу или сначала пустить пулю в лоб. Как видишь, выбор невелик.

— У меня для такого случая есть любимая фраза: «А не пошел бы ты в задницу?» Думаешь, тебя так сложно прикончить?

— Посмотри назад.

Я обернулся и увидел киборга-охранника с направленными в нашу сторону пулеметами.

Хьюго ухмыльнулся:

— Даже если ты и ухитришься справиться со мной, этот железный парень тебя все равно достанет. Итак, что выбираешь: «Какой у вас план?» или «А не пошел бы ты в задницу?»

Я быстро проанализировал все возможные варианты развития событий. Поезд несся внутри трубы с разреженным воздухом. Даже если я справлюсь с Хьюго и киборгом, пули могут пробить стенку вагона, и тогда наступит неминуемая гибель от декомпрессии.

— Так какой план? — улыбнулся я, развалившись в кресле. — Мне снова не оставляют выбора.

— Клянусь богами нижней бездны, это деловой разговор! А план заключается в следующем…

Я не смог сдержать усмешку, видя, как могущественный Синюк решил, что я испугался угроз. Когда в моих руках окажется снаряжение и оружие, я придумаю план побега, а пока послушаем, что предлагает этот тип. Вдруг в его словах да и промелькнет хоть одна здравая мысль. Нужно учиться слушать и ждать, прежде чем действовать…

Content

Игорь Марченко
Доминион. На краю Вселенной

Часть I ПУСТОШИ НИМБА

Часть II ПОСОЛ АЛЬЯНСА

Часть III ЯРОСТЬ I