Михалков Сергей Владимирович

Басни

ДВЕ ПОДРУГИ

«Красиво ты живешь,

Любезная сестрица!—

Сказала с завистью в гостях у Крысы Мышь.—

На чем ты ешь и пьешь,

На чем сидишь.

Куда ни глянешь — все из-за границы!»

«Ах, если б, душенька, ты знала,—

Со вздохом Крыса отвечала,—

Я вечно что-нибудь ищу!

Я день-деньской в бегах за заграничным —

Все наше кажется мне серым и обычным,

Я лишь заморское к себе в нору тащу:

Вот волос от турецкого дивана!

Вот лоскуток персидского ковра!

А этот нежный пух достали мне вчера,—

Он африканский. Он от Пеликана!»

«А что ты ешь? — спросила Крысу Мышь.—

Есть то, что мы едим, тебе ведь не пристало!»

«Ах, душенька! — ей Крыса отвечала.—

Тут на меня ничем не угодишь!

Вот разве только хлеб я ем и сало!..»

* * *

Мы знаем, есть еще семейки,

Где наше хаят и бранят.

Где с умилением глядят

На заграничные наклейки…

А сало… русское едят!

СЛОН-ЖИВОПИСЕЦ

Слон-живописец написал пейзаж,

Но раньше, чем послать его на вернисаж,

Он пригласил друзей взглянуть на полотно:

Что, если вдруг не удалось оно?

Вниманием гостей художник наш польщен!

Какую критику сейчас услышит он?

Не будет ли жесток звериный суд?

Низвергнут? Или вознесут?

Ценители пришли. Картину Слон открыл.

Кто дальше встал, кто подошел поближе.

«Ну, что же, — начал Крокодил,—

Пейзаж хорош! Но Нила я не вижу!..»

«Что Нила нет, в том нет большой беды!—

Сказал Тюлень. — Но где снега? Где льды?»

«Позвольте! — удивился Крот.—

Есть кое-что важней, чем лед!

Забыл художник огород».

«Хрю-хрю, — заметила Свинья,—

Картина удалась, друзья!

Но с точки зренья нас, Свиней,

Должны быть желуди на ней».

Все пожеланья принял Слон.

Опять за краски взялся он.

И всем друзьям по мере сил

Слоновьей кистью угодил,

Изобразив снега, и лед,

И Нил, и дуб, и огород,

И даже — мед!

(На случай, если вдруг Медведь

Придет картину посмотреть…)

Картина у Слона готова.

Друзей созвал художник снова.

Взглянули гости на пейзаж

И прошептали: «Ералаш!»

* * *

Мой друг! Не будь таким слоном:

Советам следуй, но с умом!

На всех друзей не угодишь,

Себе же только навредишь.

ЗАЯЦ ВО ХМЕЛЮ

В день именин, а может быть, рожденья,

Был Заяц приглашен к Ежу на угощенье.

В кругу друзей, за шумною беседой,

Вино лилось рекой. Сосед поил соседа.

И Заяц наш как сел,

Так, с места не сходя, настолько окосел,

Что, отвалившись от стола с трудом,

Сказал: «Пшли домой!»—

«Да ты найдешь ли дом?—

Спросил радушный Еж.—

Поди, как ты хорош!

Уж лег бы лучше спать, пока не протрезвился!

В лесу один ты пропадешь:

Все говорят, что Лев в округе объявился!»

Что Зайца убеждать? Зайчишка захмелел:

«Да что мне Лев! — кричит.—

Да мне ль его бояться?

Я как бы сам его не съел!

Подать его сюда! Пора с ним рассчитаться!

Да я семь шкур с него спущу

И голым в Африку пущу!..»

Покинув шумный дом, шатаясь меж стволов,

Как меж столов.

Идет Косой, шумит по лесу темной ночью:

«Видали мы в лесах зверей почище Львов,

От них и то летели клочья!..»

Проснулся Лев, услышав пьяный крик,—

Наш Заяц в этот миг сквозь чащу продирался.

Лев — цап его за воротник!

«Так вот кто в лапы мне попался!

Так это ты шумел, болван?

Постой, да ты, я вижу, пьян —

Какой-то дряни нализался!»

Весь хмель из головы у Зайца вышел вон!

Стал от беды искать спасенья он:

«Да я… Да вы… Да мы… Позвольте объясниться!

Помилуйте меня!.. Я был в гостях сейчас.

Там лишнего хватил. Но все за Вас!

За Ваших Львят! За Вашу Львицу!

Ну как тут было не напиться?!»

И, когти подобрав, Лев отпустил Косого.

Спасен был хвастунишка наш!

* * *

Лев пьяных не терпел, сам в рот не брал хмельного,

Но обожал… подхалимаж.

ОСТОРОЖНЫЕ ПТИЦЫ

Топтыгин занемог: вскочил чиряк на шее —

Ни сесть ему, ни лечь, ни охнуть, ни вздохнуть

И не уснуть.

Вот Дятла он велит к себе позвать скорее,

Чтоб тот чиряк немедленно проткнуть.

За Дятлом послано… Как лекарь появился,

Он тотчас же, и так и сяк,

Со всех сторон обследовал чиряк.

Но вскрыть его, однако, не решился,

Топтыгину сказав при этом так:

«Уж если сам, злодей, до ночи не прорвется

И протыкать его придется,

То следует созвать совет из лекарей.

К тому ж у Филина, известно, клюв острей!»

За Филином, за Петухом послали…

Глаз не сомкнул больной всю ночь.

На утренней заре врачи слетаться стали.

Слетелись и… сидят — решают, как помочь.

И сообща приходят к мненью:

«Чиряк покамест не вскрывать!

А если к вечеру не будет облегченья,

Опять собраться всем и Журавля позвать,

Поскольку у него и глаз вернее,

И клюв длиннее!»

Тем временем Медведь, ворочаясь в углу,

Вдруг ненароком придавил Пчелу.

И храбрая Пчела, как это ей пристало,

Жужжа в шерсти, свое вонзила жало,

И — ожил наш Медведь! Пчела его спасла!

Вздохнули лекари: им тоже легче стало.

Не потому, что жало в цель попало,

А потому, что малая Пчела

С них, так сказать, ответственность сняла!..

* * *

Перестраховщики! Я басню вам прочел

Не для того, чтоб вы надеялись на пчел!

КУКУШКА И СКВОРЕЦ

«Чего распелся ты так рано над крыльцом?»—

Кукушка из лесу Скворцу прокуковала.

«Ах, если бы, Кукушечка, ты знала!—

Ей отвечал Скворец. — Я нынче стал отцом!

Теперь мне впору петь с рассвета до заката:

В скворечнике моем пищат мои Скворчата!

Я полон гордости — растет мой скромный дом!»

«Вот невидаль! Нашел же чем гордиться!—

Кукушка из лесу в ответ.—

Чем удивил ты белый свет?

По мне, так лучше быть свободной птицей!»

«А где несешься ты?»—

«В любом чужом гнезде!»—

«А где твои птенцы?»—

«Не знаю, где. Везде!»—

«Да кто ж выводит их?»—

«Другие их выводят.

Я не из тех, кто в этом смысл находит…

Семья мне не нужна. Я жить одна хочу.

Куда задумаю — туда и полечу!

Где захочу — там прокукую.

Вот, Скворушка, тебе бы жизнь такую!»

«Нет! — отвечал Скворец. — Пример моих отцов

Подсказывает мне иметь весной птенцов!»

И надо же такому вдруг случиться:

Пернатый хищник, старый вор,

Скворчатинкой задумав поживиться,

Явился как-то раз к моим Скворцам во двор.

Но грозно встретила его семья Скворцов!

Едва отбившись от птенцов и от отцов,

Разбойник улетел. А над лесной опушкой

Он с одинокой встретился Кукушкой

И все ж позавтракал в конце концов!

* * *

Ясна моя мораль. Нет повода для спора:

Известно всем, что коллектив — опора.

ПОЛКАН И ШАВКА

Косого по лесу гоняя,

Собаки — Шавка и Полкан —

Попали прямо в пасть к волкам,—

Им повстречалась волчья стая.

От страха Шавка вся дрожит:

«Полкаша… Некуда деваться…

Я чую смерть свою… Что будем делать?..»

«Драться? — Полкан в ответ ей говорит.—

Я на себя возьму того, что покрупнее,

А ты бери того, что рядом с ним».

И, до врага достав прыжком одним,

Вцепился храбрый пес зубами в волчью шею

И наземь Серого свалил.—

Но тут же сам растерзан был.

Что думать Шавке? Очередь за нею!

Тут Шавка взвизгнула и в ноги — бух! — волкам:

«Голубчики мои! Не погубите!

Сродни ведь прихожусь я вам!

Вы на уши мои, на хвост мой посмотрите!

А чем не волчья шерсть на мне?

Сбылась мечта моя — попала я к родне!

Пошли за мной, я показать вам рада.

Где у реки пасется стадо…»

Вот волки двинулись за Шавкою гуськом,

Вначале лесом, после бережком,

Под стадо вышли, на хвосты присели,

Посовещалися на волчьем языке

И от коров невдалеке

На всякий случай раньше Шавку съели.

Но сами тож не уцелели —

В жестокой схватке полегли:

Сторожевые псы то стадо стерегли,

И ружья пастухи имели…

* * *

Сей басне не нужна мораль.

Мне жаль Полкана. Шавки мне не жаль!

Content

Михалков Сергей Владимирович Басни

ДВЕ ПОДРУГИ

СЛОН-ЖИВОПИСЕЦ

ЗАЯЦ ВО ХМЕЛЮ

ОСТОРОЖНЫЕ ПТИЦЫ

КУКУШКА И СКВОРЕЦ

ПОЛКАН И ШАВКА