Натали Иствуд

Слабое сердце

Пролог

В больничном коридоре было тихо, лишь оглушительно громко тикали часы на стене. На кресле у двери ординаторской сидела заплаканная молодая женщина, нервно комкая носовой платок.

Дверь приоткрылась, и выглянула молоденькая медсестра.

— Миссис Смайли? Проходите! Доктор Грин хочет поговорить с вами.

Женщина вскочила и, чуть не свалив с ног медсестру, метнулась в кабинет.

— Что с дочкой?! — задохнулась она волнением.

— Успокойтесь, миссис Смайли! Присядьте. — Доктор оторвал голову от истории болезни и кивнул на стул напротив. — Будем знакомы! Я — доктор Грин, лечащий врач Дебры.

— Извините! — смутилась миссис Смайли. — Ворвалась как сумасшедшая, даже не поздоровалась… Доктор, что с Деброй? Мне позвонили на работу, сказали, что Дебби увезла «скорая»… Я на такси сразу сюда… Чуть с ума не сошла! Что с ней? Сказали, ей стало плохо на прогулке…

— Девочка только что поступила, и провести все диагностические исследования мы не успели. — Доктор выдержал значительную паузу. — Полагаю, у Дебры порок сердца.

— Порок сердца?! — Миссис Смайли заметно побледнела. — И что теперь будет?

— Да не волнуйтесь вы так! Маргарет, — обратился он к сестре, — накапайте миссис Смайли успокоительного, а то придется госпитализировать и мамочку…

— Спасибо, не надо… — Она замотала головой. — Доктор, прошу вас, я ничего не понимаю… — Она впилась в него глазами. — Какой порок?

— Пороки бывают врожденные и приобретенные, — со свойственным специалистам воодушевлением начал сыпать терминами доктор. — Скажите, миссис Смайли, девочка перенесла ангину, гайморит или еще какое-нибудь стрептококковое заболевание?

— У Дебби была ангина. Прошлой осенью…

— Так я и думал! По всей видимости, в результате инфекции развился ревматизм. Обычное дело, особенно в таком возрасте.

— Но дочка ни на что не жаловалась…

— Бывают скрытые формы ревматизма, — терпеливо пояснял доктор. — Тем он и страшен. А при повторных ревматических атаках возникают органические поражения клапанов сердца.

— Доктор, я не специалист… Скажите, что теперь будет?

— Повторяю, мы еще не провели исследования. Пока могу сказать одно — девочке необходим щадящий режим. Мы ее тут понаблюдаем, проведем все необходимые исследования, назначим лечебную гимнастику…

— Доктор, умоляю, скажите мне правду! — Голос у нее дрогнул. — Ведь это неизлечимо? Что будет с ней потом?!

— Миссис Смайли, я всего лишь врач, а не Господь Бог. Будем надеяться на лучшее. Девочка растет, развивается так называемая компенсация сердца… Да и кардиохирургия не стоит на месте… — Он взглянул на часы. — Извините, у меня скоро обход. У вас есть ко мне вопросы?

— А можно мне увидеть дочку? — робко спросила она.

— Разумеется! Положительные эмоции не помешают. — Доктор с видимым облегчением улыбнулся. — Маргарет, проводите миссис Смайли в третью палату. Всего вам доброго! И держите себя в руках! — Он снова углубился в бумаги и с досадой хмыкнул: — Ох уж эти мамочки!

1

А Линда была права — место и на самом деле глухое. Глухое, безлюдное и на редкость живописное. Узкая дорога, окаймленная живой изгородью, петляла вдоль высокого скалистого побережья, внизу мелькала синь океана, вспененная барашками волн, — именно так Дебра все себе и представляла. Она чуть опустила окно, и в салон малолитражки ворвался свежий, пахнущий солью и йодом ветер.

Дебра никогда еще не бывала в Корнуолле — Английской ривьере она предпочитала Италию и Грецию, где в курортный сезон всегда стоит хорошая погода. Зачем пилить через всю страну, стоя в пробках и толкаясь бамперами на перегруженных дорогах? Проводить отпуск нужно за границей, подальше от городской суеты, в уютном тихом Сорренто или на затерянном в море островке в Греции… Лишние волнения ей ни к чему.

Дебра вздохнула. А как избежать волнений? Ведь от себя не убежишь… Сейчас ей нужно побыть одной — зализать раны и собраться с силами. Так что предложение Линды Браун провести недельку-другую в загородном доме ее мужа пришлось как нельзя кстати.

Кто бы мог подумать, что Линда Браун, старшая дочь в многодетном семействе рыбака, так преуспеет в жизни: уедет из рыбацкого поселка, станет моделью, а потом и популярной театральной актрисой. Ну чем не сказка про Золушку?.. Правда, Принцу не слишком повезло! — усмехнулась про себя Дебра. Наверное, Генри проклял тот день, когда его угораздило пригласить к себе на ужин Чарлза Стэнли — тот снимал в этих краях телесериал, — и с этого званого ужина все и началось…

Дебра зябко повела плечами. Бедный Генри! Как же он страдал, когда узнал про интрижку между Линдой и Чарлзом, — ведь он боготворил жену. Напился с горя, попал в аварию, получил черепно-мозговую травму и ослеп… Однако его любовь к жене была так сильна, что он сумел простить Линду. И, хотя они расстались, он официально разводиться не стал и просил жену по-прежнему считать Кингз-Милл своим домом.

Правда, Линда не воспользовалась его предложением. За семь лет, с тех пор как они расстались, она видела мужа всего один раз — когда он лежал в глазной клинике. Может, она и не собралась бы его навестить, но ее убедил Чарлз, живописав, как ее визит преподнесут в прессе, что, несомненно, приумножит ее популярность и благотворно скажется на имидже.

К сожалению, операция не помогла: зрение у Генри так и не восстановилось. Он уединился в загородном доме, а Линда блистала на подмостках. Все-таки лицедеи — удивительные люди… Линда столь убедительно изображает чувства на сцене, а в жизни такая бесчувственная! Не испытывает ни малейшей жалости и сострадания к мужу. Видно, она никогда не любила Генри — выскочила замуж, едва ей исполнилось восемнадцать, прожила с ним пять лет, использовала на всю катушку, а потом выбросила за ненадобностью!

Впрочем, ее связь с Чарлзом Стэнли, скорее всего, тоже лишь средство для достижения цели. Линда на редкость честолюбива. Хотя, надо отдать ей должное, помимо честолюбия она наделена редкой трудоспособностью. Кроме того, природа наградила ее броской внешностью, так что ничего удивительного, что с поддержкой Стэнли она стремительно обрела успех.

Показался дорожный знак — до Кингз-Милла оставалось всего пять миль. Дебра почувствовала, что ладони вдруг стали влажными. Спокойно! Все будет хорошо. Линда уверяла, что место тихое, уединенное… Как раз то, что ей сейчас нужно, — надежное пристанище, где она соберется с мыслями, успокоится и где никто ее не потревожит…

— Дом все равно пустует, — уговаривала подругу Линда. — Генри пару лет назад переехал в Испанию. Ему по наследству досталась вилла на Гибралтаре, — не вдаваясь в подробности почему и от кого, — мимоходом пояснила она, — и, поскольку Брауны, как и все сейчас, далеко не роскошествуют, Генри решил, что дешевле и проще жить за границей.

Дебра знала, что раньше Брауны были весьма состоятельным семейством. Они вкладывали деньги в оловянные рудники — правда, теперь рудники истощились, — так что для Линды, старшей из семерых детей в семье рыбака, брак с Генри Брауном был большой удачей. Вероятно, Генри сразила красота Линды — он был старше ее на двенадцать лет и, вне всякого сомнения, превосходил умом и образованием, но тем не менее он на ней женился, а поскольку родители у него умерли, возражать было некому.

Дорога, виляя между скал, постепенно шла под уклон, приближаясь к океану. Кругом было хмуро и безлюдно, даже мрачновато, но все это как нельзя лучше соответствовало настроению Дебры. Линда оказалась права, уверяя, что здесь, вдали от городской суеты, она найдет уединение и покой. Все-таки Линда хорошая подруга…

Отношения Дебры с Линдой Браун были довольно странными. Дебра работала художником в небольшом издательстве, и ей редко представлялась возможность общаться со служителями Мельпомены, но как-то раз ее пригласил на обед двоюродный брат матери Чарлз Стэнли. Вот там-то она и познакомилась с Линдой Браун.

Линда первая потянулась к ней. Может, из симпатии — внешне они были чем-то похожи (правда, застенчивая и замкнутая Дебра казалась бледной копией Линды), а может, потому что в ту пору Линда еще нетвердо стояла на ногах и откровенное восхищение Дебры льстило ее самолюбию. Как бы там ни было, они сблизились, и Дебра, хоть и была на семь лет моложе Линды, сама того не желая, стала ее наперсницей. Она привязалась к Линде, хотя и не приветствовала попыток старшей подруги вмешиваться в свою жизнь.

Впрочем, именно Линда помогла ей увидеть Тимоти в истинном свете, а теперь любезно предложила пожить в доме мужа… При мысли о Тимоти у Дебры задрожал подбородок. Тимоти всегда казался таким правильным, таким уверенным в себе и в своем чувстве к ней… Сколько раз говорил о своей любви, они даже наметили день свадьбы и обсуждали, где проведут медовый месяц… Но как-то раз Линда случайно упомянула в разговоре, что у Дебры порок сердца, и Тимоти словно подменили. Он стал реже звонить, вдруг сделался страшно занятым, выдумывал предлоги и отговорки… Одним словом, ушел в тень.

На ветровое стекло упали капли дождя. Дебра включила дворники и, отогнав неприятные мысли, сосредоточилась на дороге. Шоссе опасным зигзагом свернуло вниз, где белели домишки, словно прилипшие к обрыву над скалистой бухтой, и рыбацкие баркасы. Но вот дорога снова забрала наверх, и сквозь пелену дождя на холме замаячил одиноко стоявший дом.

Наверное, это и есть Кингз-Милл, решила Дебра. Линда подробно описала место, все совпадало — здесь было хмуро и безлюдно. Правда, кое-что она все-таки упустила — размер дома поражал воображение. Да это не дом, а целый замок! Дебра не без трепета взирала на мощные каменные стены с подслеповатыми окнами.

К дому вела заросшая сорной травой подъездная аллея. Дебра нажала на тормоз. Да это не загородная вилла, а особняк, родовое гнездо, где только для стирания пыли нужна дюжина слуг! — мрачно подумала она, нащупывая в кармане куртки ключ. Поскольку ключ не отличался внушительными размерами, Дебра нарисовала в своем воображении совсем иное жилище. Она захватила с собой спальный мешок — на первую ночь, пока не уберется в доме, но теперь вся затея показалась ей абсурдной.

Линда сказала, что за домом присматривает некая миссис Уинсли — заходит время от времени открыть окна и проверить, все ли в порядке, — но теперь, глядя на домину, Дебра начала сомневаться, так ли это на самом деле. Да здесь одних комнат не сосчитать — приемные, гостиные, столовые, спальни…

Она бросила взгляд на часы. Начало седьмого… Через пару часов стемнеет. Возвращаться до ближайшего городка в такую погоду и по такой дороге — занятие не из приятных. Хотя перспектива провести ночь одной в этом мавзолее еще менее привлекательна.

Дебра покосилась на заднее сиденье, заваленное багажом. Спальный мешок, подушка, сумки с одеждой и постельным бельем, корзинка с провизией на первое время, этюдник, папка с набросками… Сжав губы, тяжко вздохнула.

Дебра планировала закончить цикл иллюстраций к детской энциклопедии, задумала новую серию комиксов, а еще собиралась побродить по берегу, написать для души пару-другую акварелей — может, удастся продать их частной галерее, ведь лишние деньги никогда не помешают… Она интуитивно чувствовала: сейчас ее спасение только в работе. Если все получится, она обретет уверенность в себе и в своем будущем.

Конечно, можно сразу уехать, но тогда на комиксах придется поставить крест. Как только вернется в Лондон, босс завалит текучкой. (Хотя иной раз проявляет понимание: ведь отпустил же в отпуск раньше времени.) А самое ужасное — вернувшись домой, захочется позвонить Тимоти. Нет, только не это! Так недолго потерять последние крохи уважения к себе.

Внезапно дождь кончился, и сквозь облака проглянуло неяркое солнце. В апреле дожди, в мае цветы, пришло в голову Дебре, когда янтарные лучи загорелись в оконных стеклах. И внезапно ей захотелось остаться. Глупо проехать столько миль, даже не заглянув в дом! С появлением солнца он уже не казался таким мрачным.

Подъездную аллею обрамляли тисы. Оставленные без присмотра, они потеряли форму; гравий дорожки весь пророс сорняками; лужайки были в не менее запущенном состоянии, и привести их в порядок можно было разве что вооружившись косой…

Подъехав к дому, Дебра остановила свой «моррис», заглушила мотор и вышла из машины. Поднялась на крыльцо, вставила ключ и повернула в замке. Тяжелая дубовая, в медных заклепках дверь на удивление легко подалась, и Дебра вошла в холл, раздернула штору на огромном окне и с любопытством огляделась. Прямо перед ней две одинаковые боковые лесенки вели к площадке, откуда шла уже одна, центральная лестница на второй этаж. Высоченный потолок, дубовые панели на стенах, на одной из них — старинный портрет мужчины в золоченой резной раме.

В центре камин, по обе стороны от него, как она и представляла, закрытые двери приемных и гостиных, а прямо под площадкой как дань традиции — потемневший от времени массивный дубовый сундук.

Дебра обратила внимание, что в доме на удивление чисто, особенно если учесть, что здесь давно никто не живет. Паркетный пол натерт до блеска, и в воздухе витает слабый запах мастики.

Деброй овладело беспокойство. Что бы это значило? Одно из двух: либо миссис Уинсли исключительно добросовестно относится к своим обязанностям, либо Линда что-то напутала и в доме кто-то живет. А что, если Генри, как и его жена, предложил кому-нибудь погостить в доме? Вдруг те, кто живет здесь сейчас, отправились навестить знакомых или в магазин за покупками?..

От этой мысли Дебра запаниковала. Но, взяв себя в руки, принялась расхаживать по холлу, пытаясь рассуждать логически. Постепенно пульс пришел в норму. Ведь Линда знала, что Дебра сюда собирается, вот и попросила миссис Уинсли прибраться к ее приезду. Ну конечно же, именно так все и было! Как мило со стороны Линды так о ней заботиться…

— Линда! Все-таки приехала!

Низкий мужской голос, пригвоздивший Дебру к месту, раздался из открытой двери с правой стороны холла. Библиотека или кабинет, подумала она, скользнув по ней взглядом.

В дверном проеме стоял мужчина в темных очках — высокий, стройный, темноволосый… В холле царил полумрак, и черты его лица различались с трудом: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы… Очки?.. Ну конечно! Как же она сразу не догадалась! Да ведь это Генри Браун. Дебра видела его только на фотографиях. Сомнений нет: это он. Так вот почему в доме задернуты все шторы — зачем слепому солнечный свет?

Но как понимать его слова? «Все-таки приехала»… Что он имеет в виду? Может, он просил жену приехать?

Сердце у Дебры снова начало набирать обороты. Она чуть было не выпалила, что она не Линда, но внезапно передумала: она чувствовала себя виноватой в том, что явилась сюда и нарушила уединение этого человека. Она не имела на это права. Генри Браун принял ее за жену, и если она признается в том, что это не так, то, сама того не желая, растопчет его чувство собственного достоинства.

И что теперь делать? Как сказать ему, что ее прислала сюда Линда? Как признаться в том, что невольно служит орудием в задуманной Линдой игре? С каждой секундой Дебра все больше и больше убеждалась: Линда знала, что в загородном доме ее ждет муж.

Но и не признаться она не может! Пять лет этот человек был мужем Линды. Он знает ее лицо, голос, походку… Хотя Генри Браун ослеп и вот уже семь лет как они расстались…

— Линда… — снова обратился к ней мужчина.

Дебра обернулась в его сторону. Нужно что-то сказать, что-то ответить… Нет, это просто кошмарный сон, да и только! Господи, ну на что рассчитывала Линда?!

— Генри? — робко выдохнула она и услышала, как он вздохнул с облегчением. — Я… Добрый вечер!

— Вечер добрый! Ну, что скажешь? Как я выгляжу?

Похоже, голос ее не выдал. Дебра судорожно перевела дыхание. Ну и что дальше? Признаться или еще глубже погрузиться в трясину обмана? Почему Генри вызвал Линду? Что хотел ей сказать? И почему Линда умолчала об этом?!

Дебру охватил гнев. Теперь она не сомневалась: Линда знала, что муж здесь. Теперь все стало на свои места, в том числе и любезное предложение Линды погостить недельку-другую в загородном доме мужа. Линда знала, что Генри здесь, знала, что он ее ждет, вот и послала вместо себя Дебру, понимая, что та не сможет не посочувствовать беспомощному человеку.

— Как выглядишь? Неплохо… — промямлила она, хотя в таком полумраке вряд ли можно было что-то рассмотреть. — Генри, я…

— Хорошо, что ты приехала! — перебил ее он. — А я все гадал, приедешь ты или нет. Ведь ты теперь такая… занятая. Не то что я.

У Дебры внезапно пересохло во рту. Впервые осознав всю двусмысленность и опасность своего положения, она инстинктивно отступила на шаг.

— Добро пожаловать! — Словно почувствовав ее неуверенность, Генри Браун шагнул вперед и подошел к ней. — Давай пройдем в библиотеку. Выпьем чего-нибудь перед ужином и поговорим в уютной обстановке. В ногах правды нет…

— Хорошо, только я… — Дебра осеклась. — Я не…

Оставаться здесь нельзя! — в ужасе думала она. Но как уйти, не дав ему догадаться, что Линда в очередной раз его одурачила? А может, он пригласил жену на ужин просто поговорить… О чем? О прошлом? Вряд ли. О ее работе? Тоже маловероятно. Может, о разводе? Дебра вздохнула с некоторым облегчением. Наверное, дело в этом. Генри хочет получить развод. Кто знает, может, он встретил женщину и решил устроить свою жизнь. Ну да! Решил жениться на какой-нибудь послушной испанке, которая мечтает любить мужа и воспитывать его детей.

— Линда…

Он подошел совсем близко, и в свете незашторенного окна она разглядела его глаза, спрятанные за темными стеклами очков. Хотя Дебра знала, что Генри слепой, она не могла отделаться от неприятного ощущения, будто он видит ее насквозь.

Судя по загару, Генри Браун только что вернулся из южных краев. Джинсовая рубашка у ворота расстегнута, на мускулистой шее золотая цепочка с крестиком, на руке золотой перстень с печаткой… Он был и похож, и не похож на Генри Брауна, которого Дебра знала по фотографиям: в жизни он производил совсем иное, какое-то странное, волнующее впечатление… Нужно быть очень честолюбивой, чтобы променять такого мужчину на Чарлза Стэнли, который, хоть и хорош собой, не сравнится с Генри в мужском обаянии.

— Пойдем.

Он протянул Дебре руку, и ей ничего не оставалось, как молча последовать за ним.

В просторной библиотеке уютно потрескивал огонь в камине и пахло гаванскими сигарами. Две стены и половина третьей, с зашторенным окном, были полностью заставлены книжными полками. Четвертую стену занимал камин и пара застекленных шкафов с коллекцией шахматных фигур из нефрита, слоновой кости, эбонита и алебастра. На письменном столе стоял поднос с напитками, у стола — стул, а у камина, напротив друг друга, два кресла, обтянутые зеленым обветшавшим бархатом. На полу лежал старинный вытертый от времени ковер.

Дебра в нерешительности замерла посередине комнаты, а Генри, плотно затворив дверь, подошел к ней и жестом пригласил сесть на кресло у камина.

— Чувствуй себя как дома! — холодно-любезно произнес он, подошел к столу и уверенно нашел поднос с напитками.

Дебра села, и у нее возникло искушение признаться, что вышло недоразумение, но она решила дождаться подходящего момента.

— Что будешь пить? — спросил Генри, обернувшись к ней лицом. — Виски, джин? Или свой любимый? — В уголках рта легли горькие морщинки. — Хотя с тех пор, как мы расстались, у тебя мог измениться вкус…

Дебра засомневалась. Насколько она знала, любимым напитком Линды был вермут с соком лайма.

— Пожалуй, мой любимый, — неуверенно согласилась она и, когда он подал ей высокий стакан, содержимое которого внешне напоминало кока-колу и сильно пахло ромом, поняла, что не совсем угадала. Наверное, здесь еще и баккарди, решила она и отпила глоток. Так оно и оказалось.

— Сколько лет, сколько зим… — Генри налил себе виски, держа горлышко бутылки на кромке стакана и прислушиваясь к звуку, чтобы не налить больше, чем нужно.

Дебра кивнула, но, вспомнив, что он не видит, тихо сказала:

— Да… Время летит быстро.

— Знаешь, Линда, а ты изменилась! — продолжал он. — Стала мягче. Теперь ты не такая… агрессивная. А я знал, что ты приедешь, правда не думал, что вот так сразу.

Дебра отпила еще глоток для храбрости. Итак, она права: Генри просил Линду приехать. Остается только выяснить — зачем. Сообщил ли он ей об этом?

— Ну и как тебе тут теперь, нравится? — спросил он.

— Да, только немного сыро, — робко ответила Дебра, с радостью ухватившись за менее опасную тему. — Наверное, потому что дом так долго пустует.

— Ты права. Долго. Даже слишком. А ты как считаешь?

Дебра не понимала, что он хочет сказать. Все-таки зачем он просил Линду приехать? Ведь ему прекрасно известно, что теперь она преуспевающая актриса, он еще в холле упомянул о ее занятости.

Дебра пристально вгляделась в спрятанные за темными стеклами глаза. Интересно, о чем он думает? Неужели настолько наивен, что полагает, будто сумел вызвать жалость в жене, которая бросила его без малейших угрызений совести семь лет назад? Если даже после того несчастного случая, когда он лишился зрения, он не смог пробудить в Линде сочувствие, как ему взбрело в голову, что она вернется к нему сейчас?

Дебру царапнуло тоскливое беспокойство. Дело не только в том, что она здесь под чужим именем. Даже будь она Линдой, наверняка испытывала бы то же самое — словно ее заманили в ловушку и заперли наедине с этим мужчиной в темноте. В кромешной темноте, в которой он живет вот уже семь лет…

— Может, налить еще? — предложил Генри. Дебра взглянула на свой почти полный стакан и отказалась:

— Спасибо, не надо. Пожалуй, я… Мне уже пора, — смущенно буркнула она и почувствовала, как он напрягся. — Я не могу остаться.

— Почему? — повысив голос, спросил он. — Линда, в доме столько комнат, что места хватит всем. Тебе ли не знать?

Дебра поставила стакан на пол у камина и протянула к огню холодные пальцы.

— Боюсь, ты меня не так понял, — начала она, решив, что игра заходит слишком далеко, но он снова оборвал ее.

— Нет, Линда, это ты меня не так поняла! — заявил он с металлом в голосе. — Надеюсь, тебе ясно, что я пригласил тебя не для дружеской беседы? И не намерен отпустить тебя отсюда. Ты и так слишком долго наслаждалась безбедной жизнью, которую я тебе обеспечил! Хватит!

Он выплеснул себе в стакан остаток виски и повернулся к ней лицом. Не знай Дебра, что Генри слепой, она бы поклялась, что он видит, как она нервничает, сидя на краешке кресла.

— Генри, я должна тебе сказать, что я…

— Я сказал — хватит! — перебил ее он и поднял ладонь, пресекая все возможные возражения. — Хва-тит! — Поставил стакан на стол и продолжил: — Признайся, Линда, ты приехала, потому что испугалась. Ведь так? Ну что же ты молчишь?! Отвечай!

— Да, испугалась, — совершенно искренне пролепетала Дебра. — Только я…

— Только до конца не поверила! Вот и решила приехать и проверить, действительно ли я способен на это. А если так, то вызнать, что именно я намерен предпринять. Верно?

Дебра вскочила.

— Нет! Мистер Браун, вы заблуждаетесь! — воскликнула она, и голос у нее дрогнул. — Я… я не та, за кого вы меня принимаете. Я не ваша жена. Я… меня… меня зовут… Дебра Смайли, и… и я не понимаю, о чем вы говорите.

На несколько мгновений воцарилась тягостная пауза: лишь оглушительно громко тикали часы на каминной полке. Генри осмысливал ее слова, переваривал, искал изъяны и наконец нашел. Губы у него дрогнули в усмешке, он отрывисто засмеялся и захлопал в ладоши.

— Браво, Линда, браво! Ничего не скажешь! Высокий профессионализм. Ты стала отменной актрисой. Прикрыться чужим именем — ловко придумано! Ну разумеется! Разве слепой может знать наверняка, что ты это ты? Тем более что мы семь лет не виделись. Да за это время и голос, и фигура, и черты лица могли стать совсем другими. И как узнать и проверить, так ли это…

— Но это правда! Честное слово! Я на самом деле Дебра Смайли! — задыхаясь от волнения, возразила она.

— А почему же сразу не сказала?

— Почему? Я… Потому что я…

— Потому что не додумалась? — с ехидцей подсказал он.

— Нет!

— Ну все. — Он сурово сдвинул брови. — С меня хватит!

Теперь Генри ничуть не был похож на беспомощного человека, способного вызвать жалость. Он возвышался над ней скалой, закрывая собой дверь и отрезая путь к бегству, такой большой, сильный и безжалостный, что у Дебры ледяным ужасом сдавило грудь.

— Линда, какая же ты дрянь! — тяжело дыша от ярости, с расстановкой произнес он. — Я знаю про тебя все! До тошноты наслушался, какая ты обаятельная, какая ты красивая… Я знаю, что ты любишь, чего не любишь, а главное — как ты любишь себя. Да, Линда, это любовь всей твоей жизни! Ведь ты любишь только себя!

— Мистер Браун, послушайте, я не…

— Нет, Линда, это ты послушай! Я видел, как у меня на глазах погибает человек. Теряет уверенность в себе, теряет чувство собственного достоинства, теряет само желание жить, потакая твоим бесконечным прихотям. Прихотям, которые надо удовлетворять любой ценой!

Дебра решительно ничего не понимала.

— Вы… вы видели, как на ваших глазах погибает человек?.. — запинаясь промямлила она, тараща на него глаза. — О чем это вы?

— О чем это я? — с издевкой повторил он. — Да, Линда, должен признать, в амплуа инженю тебе нет равных! Еще чуть-чуть — и я поверю, что ты вовсе не ты, а некая наивная и простодушная Дебра Смайли.

— Но я на самом деле Дебра Смайли!

— Неужели? А я тогда кто? Линда, какую роль в этом спектакле ты уготовила мне? Глупый вопрос! Ну разумеется, роль обманутого мужа!

— Говорю вам, никакая я не Линда! Хотите, покажу водительские права? — догадалась Дебра и с надеждой покосилась на дверь. — Они у меня в сумочке. Сейчас я…

— Не хочу! — Он чертыхнулся и сорвал с себя очки.

Его серые глаза — яростные, побелевшие от гнева — воткнулись в глаза Дебры и словно просверлили мозг до затылка. Только теперь до нее дошло, что никакой он не слепой. Ну конечно же, он прекрасно видит! Потому что никакой он не Генри Браун! — наконец поняла она.

Да, есть сходство, черты лица те же… Неудивительно, что в полутьме она приняла его за Генри. Только лицо этого мужчины жестче, выразительнее и… моложе! Наверное, это какой-то родственник, а не муж Линды.

— Вы… вы не… — пролепетала она, удивляясь, что не чувствует при этом ни малейшего облегчения.

— Верно, я не Генри, — согласился он. — Я — Энтони Браун, младший брат Генри.

2

— У тебя такой удивленный вид, — с хохотком заметил он, глядя на ошарашенную Дебру. — А ты не знала, что у Генри есть брат?

Дебра молча покачала головой.

— Не знала? Пожалуй, на этот раз, Линда, я тебе поверю. — Он хмыкнул. — Брауны предпочитали делать вид, будто меня нет.

Дебра облизнула пересохшие губы и, собравшись с духом, тихо, но твердо заявила:

— Никакого брата у Генри нет и никогда не было. Точно знаю. Во всяком случае, Линда мне никогда об этом не говорила.

— Неужели? — Он изобразил удивление. — В таком случае приношу свои извинения. Жаль, что я тебя огорчил, но тут уж ничего не поделаешь! Я действительно младший брат Генри. Ну а если быть до конца точным, мы с ним единокровные братья, то бишь братья по отцу.

— Вы хотите сказать, что… что вы…

— Да, Линда, я внебрачный сын покойного сэра Брауна-старшего. Или, как выражались романистки прошлого века, тайный плод любви несчастной… Ну а если угодно, грубо говоря, ублюдок. Ублюдок по рождению и, как видишь, по натуре. Так что советую, Линда, быть со мной поосторожнее.

— Послушайте, — Дебра отчаянно пыталась подобрать нужные слова, — мне совершенно безразлично, кто вы и как вы здесь оказались. И абсолютно все равно, что вы думаете о Линде и… о ее отношении к вашему брату. Повторяю, я… не Линда. Меня зовут Дебра Смайли. Мистер Браун, я…

— Ради Бога, избавь меня от этого дешевого спектакля! — Энтони Браун сунул руку в карман, вытащил коробку с тонкими сигарами, зажал одну зубами, поискал зажигалку. — Линда, мы оба прекрасно знаем, кто Ты и почему здесь оказалась.

— Нет! Ошибаетесь. Вы не знаете…

— Умоляю, смени репертуар.

— Мистер Браун! Прошу вас, выслушайте меня!

Дебра шагнула к нему, но он схватил ее за запястье, пребольно сжав пальцами, и выпалил:

— Ну уж нет! Это ты меня послушай! Генри умер. Что скажешь, Линда? Теперь ты довольна?!

— Умер? — машинально повторила Дебра.

— Да, умер! — Энтони приблизил к ней лицо, и Дебра почувствовала запах виски. — Умер. Ну а если быть точным, покончил с собой. Ясно? Ты довольна?!

— Нет!

Дебра отчаянно трясла головой, но он все не отпускал ее руку, и запястье онемело. Глядя в искаженное злобой лицо Энтони Брауна, Дебра вдруг с ужасом подумала, что в таком состоянии он способен на все. Даже на убийство. Вот почему он вызвал сюда Линду, вот почему угрожал ей чем-то — чтобы принудить ее приехать.

Только Линда не приехала, а прислала вместо себя Дебру. Как подсадную утку… Понадеялась, что после семи лет разлуки муж не заметит подмены. А ведь ее план мог и сработать, тем более что Дебра сочувствовала человеку, которого приняла за мужа Линды. Непонятно, зачем он просил жену приехать, но Линда определенно рассчитывала на то, что приезд Дебры нарушит его планы. Интересно, что Линда скажет в свое оправдание на этот раз?!

— Говорю вам, я не Линда Браун! — закричала Дебра, сделав еще одну безуспешную попытку высвободить руку. — Поверьте, это какая-то ошибка!

— Охотно верю! Да, Линда, на этот раз ты допустила непозволительную ошибку. — Он недобро усмехнулся. — Что же ты так оплошала? Признаться, я был более высокого мнения о твоих умственных способностях. Неужели тебя так напугало мое послание? Ты испугалась за свою шкуру до такой степени, что немедленно примчалась сюда?

— Так это вы вызвали Линду? — задыхаясь от волнения, догадалась Дебра и снова попыталась выдернуть запястье из безжалостных тисков.

— Разумеется. А кто же еще? Я же сказал — Генри больше нет. Он умер. Три недели назад… И все это время я только и думал о том, с каким наслаждением сверну тебе шею!

От страха сердце ударило в горло, все поплыло перед глазами, ноги подкосились, и Дебра провалилась в спасительную тьму обморока.

Очнулась она в какой-то другой комнате, на покрытом чехлом диване. Наверное, приемная или гостиная, подумала она, обводя глазами комнату. Вдоль стен стояли еще диваны и кресла, тоже в чехлах; напротив окна — старинный рояль.

В дверях показался Энтони Браун со стаканом воды. Дебра приподнялась на локте. Голова кружилась, но уже не так сильно — видно, давление нормализовалось. Энтони подошел к ней, и она откинулась на подушки, глядя на него из-под полуприкрытых век.

— Ну как ты? — спросил он, держа ее на прицеле глаз. — Получше?

— Что это было? — вопросом на вопрос ответила она, пытаясь выиграть время.

Он насупил брови.

— Похоже, я так здорово тебя напугал, что ты упала в обморок. — Он протянул ей стакан и, когда она молча покачала головой, поставил его на каминную полку. — Или это тоже игра? Если так, то прими мои восторги. На этот раз я тебе поверил. Линда, рядом с тобой Сара Бернар — статистка.

Дебра села и спустила ноги с дивана. Ну и как ей теперь себя вести? Что делать? Он все еще принимает ее за Линду. Вспомнив, каким убийственным блеском горели его глаза, когда он говорил о жене брата, Дебра внутренне съежилась. Какая же все-таки Линда бессовестная! Ведь знает, что ей нельзя волноваться, так нет — прислала ее сюда. Да, такие, как Линда, для достижения своей цели ни перед чем не остановятся!

— Пожалуй, нам пора перекусить, — как бы между прочим предложил Энтони Браун. — Не возражаешь?

— Перекусить?! — Дебра обомлела от изумления.

— А почему бы нет? Миссис Уинсли приготовила ужин. Линда, впереди ночь, так что подкрепиться не помешает.

Дебра молча смотрела на него во все глаза. Интересно, сколько ему лет? На вид за тридцать… Он женат? Или не рискнул, глядя на скорбный опыт брата? Господи, видно, от страха у нее помутился рассудок. Ну о чем она думает?! На дворе ночь, она наедине с незнакомым мужчиной в огромном доме, он принимает ее за жену покойного брата, а она не нашла занятия получше, чем гадать, женат он или холост!

Неуверенно поднявшись, Дебра спросила:

— А где моя сумка?

— Твоя сумка? — Энтони Браун засунул руки в карманы джинсов, подчеркивающих его сильные узкие бедра, и Дебре пришло в голову, что, окажись на ее месте Линда, она вряд ли бы пришла в ужас от перспективы провести с ним ночь. — А зачем тебе сумка? Куда ты собралась? Ты никуда не едешь.

Дебра с вызовом подняла подбородок.

— Где моя сумка?

Сумрачно взглянув на ее решительное лицо, он молча вышел из комнаты.

Бежать! — молнией сверкнула безумная мысль. Дебра метнулась к двери, но, вспомнив, что ключи от машины в сумке, остановилась и тут же снова почувствовала головокружение и слабость в ногах. Приоткрыв дверь, выглянула в холл.

Энтони Браун стоял возле библиотеки с ее сумкой в руках и, нимало не смущаясь, рылся в ней.

— Как… да как вы смеете?! — возмущенно выдохнула она, когда он соизволил вернуть ей сумку.

Он поморщился как от зубной боли и хохотнул.

— А что такого? Ведь мы с тобой как-никак родственники. Просто мне пришло в голову: а вдруг у тебя там пистолет или газовый баллончик?

На такую наглость Дебра не нашлась что ответить, а он пристально взглянул на нее, и на его лице промелькнуло странное выражение. Он вытянул руку и слегка коснулся ее щеки. Дебра отшатнулась, и он с ухмылкой заметил:

— Должен признать, у Генри был отменный вкус. Теперь я понимаю, почему он так убивался, когда ты его бросила. Пожалуй, на его месте я поступил бы так же.

— Сомневаюсь! — Дебра дрожала от негодования. — Вряд ли вы способны на жертву.

Впервые в жизни ей довелось столкнуться с мужчиной, который обходился с ней столь беспардонным образом и до такой степени не уважал бы в ней женщину. Впрочем, если откровенно, до Тимоти у нее вообще не было опыта общения с представителями противоположного пола.

Мать опекала единственную дочку сверх меры, а когда год назад она умерла, Дебра осталась совсем одна. Вот тогда-то в ее жизни и появился Тимоти. Правда, дальше свиданий у них дело не пошло. Случилось так, что в их отношения вмешалась Линда, и Тимоти, узнав про болезнь Дебры, перестал встречаться с ней.

Энтони Браун внимательно следил за сменой чувств на ее выразительном лице.

— На этот раз, Линда, не могу с тобой не согласиться! — с издевкой заметил он. — Ни одна женщина не стоит такой жертвы. Даже ты.

Стиснув зубы, Дебра покопалась в сумке и, достав водительские права, протянула ему:

— Пожалуйста. Я Дебра Смайли. Убедитесь сами.

Взяв в руки права, он повертел их и, приподняв бровь, прочел вслух:

— Дебра Смайли. Семь, Долфин-корт, Кенсингтон. — Он хмыкнул. — Очень интересно! Линда, удовлетвори мое любопытство. Кто такая эта Дебра Смайли? Твоя секретарша? Или секретарша Чарлза Стэнли?

— Чарлз Стэнли — двоюродный брат моей матери, — сердито бросила Дебра. — Ну сколько можно повторять, Дебра Смайли — это я. Почему вы мне не верите?!

Энтони Браун чуть нахмурился.

— Неужели ты думаешь, что водительские права что-то доказывают? Это всего лишь кусочек картона. Линда, за кого ты меня держишь? Я прекрасно понимаю, люди в твоем положении часто путешествуют инкогнито. Вот ты и присвоила на время имя мисс Дебры Смайли, кто бы она ни была.

Дебра устало вздохнула.

— Мистер Браун, а вы когда-нибудь видели Линду? Встречались с ней? К вашему сведению, она старше меня на семь лет, да и…

— Нет, не встречался… Зато брат прожужжал мне все уши. Высокая стройная блондинка, глаза карие, выглядит моложе своих лет… — Он развел руками. ~ Все совпадает. — Его глаза полыхнули гневом. — Генри не раз показывал мне твою фотографию. Не морочь мне голову! Ты и есть Линда Браун. Да я узнал бы это невинное личико где угодно!

Дебра сокрушенно покачала головой, мучительно думая, что бы еще сказать.

— Ну как вы не понимаете? — наконец нашлась она. — Фотография, которую вам показывал Ген… ваш брат, десятилетней давности. Линда с тех пор изменилась. Где эта фотография? Давайте ее сюда, сравните со мной и убедитесь сами!

— У меня ее нет, — мрачно ответил он. — Последнее время Генри не выпускал ее из рук. Его так и похоронили с ней.

— Вот как? — Дебре показалось, будто у нее из-под ног уходит пол. Но тут ей в голову пришла новая мысль. — Знаете что? Позвоните Линде. Поговорите с ней и убедитесь сами, что она там, а не здесь. — Дебра взглянула на часы. — У нее сейчас как раз спектакль. Звоните в театр! Я знаю номер ее телефона… Может, хоть это вас убедит.

Он молча смотрел на нее из-под полуопущенных век.

— Откуда я знаю, может, ты договорилась и в театре ждут моего звонка? — выдержав паузу, спросил он.

— И как, по-вашему, я все это устроила? — Дебра была в отчаянии. — Ну откуда я могла знать, что такое случится?!

Он сдвинул брови.

— В записке, которую, как ты думала, написал Генри, было сказано: «Приезжай одна. Никому не говори, куда ты едешь».

Дебра проглотила ком в горле.

— Ну… ну тогда я тем более не стала бы никому ничего говорить! Мистер Браун, позвоните в театр!

Он явно колебался. Дебра нащупала пульс. «Постарайтесь избегать волнений!» — вспомнила она совет доктора Пайлза. Боже праведный, да она за всю свою жизнь столько не волновалась, как за последние полчаса! Но, как ни странно, ее это не слишком пугало. Никогда в жизни она еще не ощущала, как играет адреналин в крови, и незнакомое ранее возбуждение словно опьянило ее.

— Ну ладно, — наконец согласился он, когда Дебра уже перестала надеяться. — Какой там номер в театре? Я поговорю с агентом.

Дебра полезла в сумочку, вырвала из записной книжки листок, дрожащей рукой нацарапала номер и протянула ему. Надо было сделать вид, что не помню на память! — запоздало спохватилась она. Так бы было куда достовернее… Ну да ладно: что сделано, то сделано.

Энтони Браун подошел к телефону, набрал номер, и Дебра замерла в ожидании, с тревогой следя за выражением лица Энтони Брауна. Наконец там подняли трубку.

— Будьте добры, позовите Линду Браун! — холодно-любезно попросил он. — Ее нет? — Он обернулся к Дебре и уничтожил ее взглядом. — Что? Заболела? Очень жаль… А вы не знаете, когда она появится? Я? Я — ее знакомый. Вернее, знакомый знакомого. Нет. Извините за беспокойство. С вашего позволения, я перезвоню ей сам. Всего доброго.

Он опустил трубку, и Дебра похолодела от недоброго предчувствия.

— В театре паника, — ровным голосом сообщил он. — В последний момент пришлось выставить замену. Публика требует назад деньги. Линда, твой импресарио поведал мне, что ты внезапно занедужила. И не соизволила сообщить, когда появишься в театре снова.

Дебра беспомощно развела руками.

— Видно, Линда… Линда все специально так подстроила, — бормотала она, словно рассуждая сама с собой вслух. — Значит, она предполагала, что я попытаюсь с ней связаться…

— Ну все! С меня хватит. — По его тону было ясно: он на пределе. — Тебе не кажется, что спектакль несколько затянулся? Как же я сразу не догадался! Ты упала в обморок, потому что до смерти перепугалась. Ну конечно! Посторонний человек так бы вряд ли среагировал… — Его глаза сузились злобой. — Признайся, Линда! Тебе стало страшно за свою шкуру? А сейчас страшнее вдвойне! Все пути к отступлению отрезаны.

Внезапно Дебра почувствовала неимоверную усталость. Такие игры ей не по силам. Она хотела возразить, что не предложила бы звонить в театр, если бы знала, что Линды там нет, но передумала. А какой смысл? Все равно Энтони Браун не верит ни единому ее слову.

— Линда, по-моему, нам давно пора перекусить. Согласна? — ледяным тоном предложил он.

Дебра пожала плечами и молча кивнула.

Столовая была расположена в задней части дома. Шторы здесь были подняты, и за окнами синел вечерний полумрак. На буфете горела лампа, стол был накрыт накрахмаленной белоснежной скатертью, благородным блеском посверкивало начищенное столовое серебро… На ужин была пастушья запеканка, холодная телятина, овощной салат и домашние булочки. А на десерт — черничный пирог.

Дебра тихонько вздохнула: сегодня ей вряд ли удастся воздать должное кулинарному искусству миссис Уинсли. Она могла думать лишь об одном — что задумал сотворить с ней Энтони Браун. Вернее, не с ней, а с Линдой. Впрочем, какая разница? Ей от этого не легче!.. У Дебры голова шла кругом, щеки горели лихорадочным румянцем.

— Расслабься, — сдержанно заметил он, жестом приглашая ее сесть на один из обитых гобеленом стульев с высокой спинкой, а сам уселся напротив. — Линда, ты не находишь, что для женщины твоего возраста, а тем паче твоего опыта, ты слишком чувствительна. Что скажешь? Или это тоже мастерская игра?

Дебра молча опустилась на стул и потупила глаза. Однако ее молчание раздражало Энтони Брауна ничуть не меньше, чем жалкие попытки оправдаться. Ругнувшись себе под нос, он встал и пересел на другое место, рядом с ней.

— Так намного уютнее, да? — с ухмылкой заметил он. — Ведь мы как-никак родственники…

Дебра стиснула руки на коленях. Ладони повлажнели, сердце тревожно забилось… Ну как втолковать ему, что она не та, за кого он ее принимает? Пора принимать таблетки! — вспомнила она, но так и не решилась выйти из-за стола и вернуться в гостиную за сумочкой.

Дебра всегда стеснялась своей болезненной слабости, которую столь ревностно оберегала мать; после ее смерти Дебре на какое-то время удалось забыть про свою болезнь, но предательство Тимоти вновь напомнило ей о ее уязвимости.

— Почему ты ничего не ешь? — прервал ее мысли Энтони Браун, накладывая себе на тарелку изрядный кусок запеканки и салат. — Все очень вкусно — поверь мне на слово. Я здесь вторую неделю и не нахвалюсь миссис Уинсли.

Миссис Уинсли! Как же она сразу не догадалась! Дебра с надеждой подняла глаза и открыла было рот, но Энтони сразу ее пресек.

— Ну уж нет! И не надейся! Миссис Уинсли тебе ничем не поможет. Она присматривает за домом недавно. С тех пор как Генри уехал жить в Альхесирас. Вряд ли ты с ней встречалась.

Дебра пожала плечами.

— Неужели вы ни разу не видели Линду? — пыталась возразить она. — Ведь теперь она так знаменита!

— Увы! Не имел счастья… Почти всю свою сознательную жизнь я провел в Южной Америке. Как я уже говорил, я всегда был паршивой овцой в семье. Старик Генри, то бишь наш покойный отец, никогда не хотел, чтобы я жил с ним поблизости. Я был для него как бельмо на глазу. Постоянно напоминал о грехах молодости.

Дебра вздохнула.

— Понятно. — Она помолчала и спросила: — А почему Генри уехал жить в Аль… Как вы сказали?

— В Альхесирас. Только не делай вид, будто для тебя это большая новость. Ему там по наследству досталась вилла.

— По наследству? И от кого же?

Он прищурил глаза.

— Ну ладно. Раз уж тебе так хочется, я тебе подыграю. Разумеется, от нашего двоюродного деда Педро Санчеса. Разве ты не знала, что бабка Генри по отцовской линии была испанка?

— Нет, не знала. — (Теперь понятно, откуда у него такой цвет кожи и волос.) — Говорю вам, я знаю только то, что мне говорила Линда.

— Ах, ну да! Простите покорно, запамятовал! — Он насмешливо передернул плечами. — Да, наша бабка была родом из Малаги. Есть такой город в Испании…

— А вот про Малагу я знаю! — не удержалась Дебра.

— Не может быть! — театрально изумился Энтони. — И что же, например?

— Хотя бы то, что там родился Пикассо. Меня, представьте себе, кое-чему учили.

— Приятно слышать. — Он усмехнулся. — Ну так вот, Педро Санчес был братом нашей бабки. А его жена Долорес теперь старшая в семье.

— Понятно, — кивнула Дебра.

— Дело в том, что мне довелось общаться с родственниками с этой стороны куда больше, чем Генри. — Он задумчиво прищурил глаза и смотрел не мигая в сгущающуюся темноту за окном. — Отец решил, что будет лучше, если ошибка его бурной молодости, то бишь ваш покорный слуга, будет пребывать за пределами Англии. — Он хмыкнул. — Если откровенно, старик оказал мне неоценимую услугу. В результате я отлично знаю испанский. Да и старушка Долорес ко мне благоволит. Говорит, я очень похож на ее покойного мужа. Это с ее подачи я оказался в Аргентине и теперь работаю в горнодобывающей корпорации «Лос Санчес».

— Горнодобывающей? — заинтересовалась Дебра. — И что же там добывают?

— Бериллий, — спокойно ответил он. — Брауны издавна занимались горным делом. Ты, наверное, слышала про оловянные рудники?

— Слышала.

— Ну а что такое бериллий, знаешь? — с невинным видом осведомился он.

— Более или менее, — честно призналась Дебра, не почувствовав подвоха.

— Не скромничай, Линда! Думаю, скорее более, — с издевкой заметил он. — Насколько мне известно, в жизни ты к драгоценностям далеко не равнодушна. — Он смерил ее презрительным взглядом. — Просто сегодня ты у нас выступаешь в роли некой Дебры Смайли и являешь собой саму скромность.

Дебра молчала.

— Линда, неужели Генри никогда не говорил обо мне? — спросил он, пристально глядя ей в глаза.

— Я же говорю вам, я не…

— Знаю-знаю. — Он поднял руки вверх. — Твоя взяла! Раз так, поговорим о… Дебре Смайли. Чем она занимается? Работает? Или тоже артистка?

— А почему «или»? Это такая же работа, как и любая другая! — не удержалась Дебра и от досады покраснела и потупилась. — Я… я работаю в издательстве. Художником.

— Неужели? — Он положил себе кусок телятины. — Так вы художник… А можно поподробнее? Мне так интересно!

— Да, у меня интересная работа! — запальчиво воскликнула Дебра. — И я ее люблю.

— Не сомневаюсь. Художества это по твоей части, — съязвил он.

Дебра умолкла и снова опустила глаза.

— Почему ты ничего не ешь? — повысив голос, спросил он. — Решила уморить себя голодом?

Дебра подняла глаза.

— Скажите, зачем вы просили Линду приехать? И каким образом надеялись заставить ее?

С минуту Энтони Браун молча изучал ее, а потом отрезал кусок запеканки и положил ей на тарелку.

— Ешь! — приказал он. — Не советую выводить меня из себя, а то передумаю, запру тебя в чулане и уморю голодом.

Стиснув кулаки, Дебра положила их на стол.

— Почему вы не отвечаете на мой вопрос? Я что, не имею права знать?

Пару минут он молча ел, потом поднял на нее глаза и ответил вопросом на вопрос:

— Ты думала, записку прислал Генри? Линда, неужели в тебе нет ни капли сострадания? Ведь он пять лет был твоим мужем и по твоей милости стал инвалидом! Ты еще семь лет не гнушалась жить на его деньги, а когда он умер, ты…

— Я не знала, что он умер! — вырвалось у Дебры.

В глазах Энтони Брауна просквозило издевательское торжество.

— Вот видишь! Стоит поиграть подольше — и жертва сама себя выдает.

— Вы не так меня поняли! Выслушайте меня!

— Не хочу.

— Я имела в виду себя, Дебру Смайли. Это я не знала, что Генри умер.

— А Дебра Смайли и не могла этого знать.

— Почему же? Ведь мы с Линдой приятельницы. Если бы она знала, то наверняка бы мне сказала.

— А что Генри тяжело болен, ты тоже, разумеется, не знала? Да? — Он сверлил ее глазами. — Ведь он писал тебе… Умолял приехать с ним повидаться! Это тоже для тебя новость?

— Первый раз слышу! — От изумления Дебра опешила. Линда ни словом не обмолвилась про болезнь Генри. Напротив, из ее слов у Дебры сложилось впечатление, что он живет в свое удовольствие в Испании, наслаждаясь сменой обстановки и курортным климатом. — Когда… когда это случилось?

— На Рождество, — хмуро ответил Энтони Браун. — Ровно за три месяца до того, как он умер… Вернее, как покончил с собой!

— Но я правда ничего не знала!

— Нет, знала. — Он был неумолим, и постепенно, по мере того как менялся тон разговора, черты его лица становились все жестче. — Тебе прекрасно известно, что у Генри был рак. От рака умерла его мать, и он, рано или поздно, тоже умер бы от рака.

— Значит…

— Заткнись! — грубо оборвал ее он. — Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать. Линда, тебе этого не понять, но для тех, кто любил Генри, его смерть — трагедия. Страшная трагедия, которой могло бы и не быть. Если бы ты удосужилась ему ответить и приехала повидаться, если бы показала, что в тебе есть хоть капля милосердия…

У Дебры на все это был лишь один ответ: она не Линда и поэтому ничего не знала. Если бы она знала, если бы Линда доверилась ей, Дебра бы постаралась уговорить ее съездить к мужу.

Взяв в руки вилку, Дебра рассеянно ковыряла запеканку в тарелке — сама мысль о еде казалась нелепой. Собравшись с духом, подняла глаза и тихо спросила:

— Но раз Линда не приехала повидаться с Генри в Испанию, с чего вы решили, что она приедет сюда?

— Неважно. Ведь ты приехала! — с холодной усмешкой возразил он.

Дебра поспешила отвести глаза, чтобы он не заметил ее тревоги.

Энтони Браун потянулся за бутылкой вина и, не обращая ни малейшего внимания на возражения Дебры, наполнил бокал ей и себе.

— Выпей! — с тихой угрозой приказал он. — Тебе это не повредит.

Дебра покачала головой.

— Ну и что же вы от меня хотите? — выдержав паузу, спросила она. — Ведь не зря же сюда вы хотели заманить Линду. Полагаю, у вас был какой-то план действий.

— Разумеется. — Он улыбнулся одними губами. — Хотя, должен признать, Линда, ты меня несколько разочаровала.

— Разочаровала?

— Именно так. — За окном стояла кромешная тьма, и при свете лампы черты его лица казались зловещими. — Женщина, которую я знал со слов Генри, представлялась мне несколько другой.

Дебра перевела дыхание.

— Другой? Какой же?

Он нахмурился.

— Ты… мягче. Я представлял себе карьерную женщину, сильную, решительную… Одним словом, без сантиментов. А ты кажешься такой… такой нежной и хрупкой. Я бы даже сказал, ранимой. Или все это только актерское мастерство? Может, именно такой и видел тебя Генри? Нежной, хрупкой, незащищенной… Ловко же ты его провела!

Дебра подняла на него глаза.

— Ну раз я другая, почему вы не верите, что я не Линда?

Энтони Браун откинулся на спинку стула, поднес бокал к губам и, сделав глоток, ответил вопросом на вопрос:

— А вдруг тебе удалось провести и меня? Я всего лишь человек, вернее мужчина… А ты очень коварная и очень умная женщина. — Он покачал головой. — Нет, Линда, меня тебе не провести! Я не Генри.

— Итак, — голос у Дебры слегка дрогнул, — вернемся к тому, с чего начали. Что вы от меня хотите?

— Что я от тебя хочу? — Он поставил бокал на стол и, приблизив к ней лицо, заглянул в глаза. — Хорошо, Линда, буду с тобой откровенен. Сначала я хотел тебя прикончить. Но, когда ты уже была у меня в руках, я… Ну, в общем, будем считать, что я упустил момент. Вернее, ты превосходно выбрала момент.

— Какой еще момент? — Дебра недоуменно вскинула брови.

— Ну, когда ты так натурально хлопнулась в обморок. — Он облизнул нижнюю губу. — Снимаю шляпу! Брависсимо! Знаешь, а ведь я не на шутку перепугался!..

Дебра понимала: отрицать то, что она разыграла обморок, бесполезно. Попытайся она это сделать, пришлось бы объяснять про больное сердце, а ей этого совсем не хотелось. Видно, у нее и с головой не все в порядке! Страшно подумать, что бы сказала мама, — Царствие ей Небесное! — доведись ей узнать про ее безрассудное поведение, но Дебра впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему живой. Она понимала, что попала в западню, но ощущение опасности и запрета щекотало нервы и кружило голову. Ничего подобного она еще не испытывала — даже на свиданиях с Тимоти.

— Вы хотели меня убить?! — еле слышно выдохнула она.

Он опустил глаза.

— Именно так. А что тебя так удивляет? Ты превратила жизнь брата в ад.

— Мне жаль, что все так вышло.

— Ах тебе жаль! — Он скривил губы в усмешке. — А кому от этого легче? Ей, видите ли, жаль! Боже праведный, ну просто сама невинность, а ведь у тебя на совести смерть человека. Кто знает, может, Генри не последняя твоя жертва…

Дебра сдвинула брови.

— Я… я вас не понимаю.

— Не понимаешь? Святая простота! — Он хмыкнул. — Как ты думаешь, Линда, зачем я тебя сюда заманил? На дружескую вечеринку? Нет! Я хочу, чтобы ты заплатила за все зло, что причинила брату. Так или иначе.

— Так или иначе? — эхом повторила она.

— Вот именно! — Он откинулся на спинку и принялся раскачиваться на стуле. — Правда, я никак не могу решить, что доставит мне больше удовольствия. Прикончить тебя или основательно подпортить твое смазливое личико.

Дебра едва не задохнулась от возмущения.

— Да вы просто псих! — Игра зашла слишком далеко. — Сколько раз можно повторять, я не Линда.

Энтони Браун передернул плечами, и стул с грохотом опустился на все четыре ножки.

— Впрочем, торопиться некуда. Времени у нас навалом.

— Как это навалом? — Дебра смотрела на него круглыми глазами. — Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что сказал. Никто никуда не едет. Ты остаешься. Понятно?

3

Единственной связью с внешним миром был телефон. На улице шел дождь, Дебра сидела в библиотеке у пылающего камина со стаканом бренди в руках и обдумывала свое положение. Ну и попала же она в переделку! Энтони Браун вряд ли станет ее слушать, да и телефон наверняка отключил… Входная дверь заперта на ключ. Даже не позволил взять из машины вещи. Но как ни странно, Дебре почему-то не было страшно.

Она сама не понимала, в чем тут дело. Почему она не боится? У нее что, с перепугу на самом деле съехала крыша? Дебра невесело хмыкнула и пригубила бренди. Ну просто ужастик! Между прочим, прекрасная тема для новой серии комиксов… Итак, место действия — старинный особняк на скалистом побережье Корнуолла. Действующие лица — маньяк-убийца, заезжая дурочка и парочка привидений… Не смешно.

Что с ней происходит? С тех пор как она познакомилась с Энтони Брауном, ее охватило незнакомое ранее чувство неизбежности. А ее отношение к этому мужчине напоминало наваждение: ее одновременно и влекло к нему, и отталкивало. Дебре внезапно пришло в голову, что за последние часы она и думать забыла о Тимоти.

За спиной чуть скрипнула дверь, и Дебра, вздрогнув, очнулась от своих мыслей. Она редко позволяла себе выпить и с удовольствием ощутила, как по телу разливается живительный огонь. Она обернулась: Энтони стоял у двери и пристально следил за ней.

— А ты, как я погляжу, совсем освоилась, — заметил он, затворив дверь. — Интересно, сколько раз ты вот так же сидела в этом кресле, коротая вечера с Генри?

Дебра спустила ноги на ковер — она любила сидеть в кресле босой, подобрав под себя ноги, — и поискала глазами туфли. Без них она чувствовала себя как-то неуверенно.

Энтони Браун подошел поближе и отшвырнул ногой туфли в сторону. Дебра подняла на него возмущенный взгляд.

— Сегодня они тебе больше не понадобятся, — заметил он, и уголки его губ чуть приподнялись в недоброй улыбке.

Дебра вздохнула и решила больше ему не перечить.

— Ладно. Я и сама собиралась остаться. Линда разрешила мне пожить здесь пару недель…

— Ни черта подобного! — выпалил он. — Это не ее дом! И нечего им распоряжаться!

— Не ее? — Дебра не удержалась и поддразнила его, но он не обратил внимания.

— Не твой, — холодно согласился он. — Ведь ты бросила брата, так что никаких прав на дом у тебя нет.

— Ошибаетесь, мистер Браун! — Дебра не могла это молча скушать. — Вы слишком долго жили за границей. Вынуждена вас огорчить. Теперь здесь другие законы. В случае развода или раздельного жительства супруга получает половину всего имущества. А Генри и Линда не были в разводе, так что…

— Так ты, сучка, все рассчитала! — в бешенстве выпалил он, схватил Дебру за руки выше локтей и рванул из кресла с такой силой, что стакан с бренди выскользнул из пальцев и со звоном разбился о каминную решетку. — И у тебя еще хватает наглости заявлять, будто ты хозяйка дома?! Ах ты дрянь!

Дебра дрожала как в лихорадке. Не держи Энтони ее за руки, она бы рухнула на пол. Он беспощадно, словно тисками, сжимал ей руки, прикрытые лишь шелком блузки.

— Я… я только хотела сказать, что… — запинаясь говорила она, а он сверлил ее глазами, но она вдруг побледнела, и выражение его глаз изменилось.

— Такая бледная… — пробормотал он. — Такая хрупкая… Ничего удивительного, что ты сводила с ума бедолагу Генри! — И, рывком притянув ее к себе, он прижался губами к ее рту.

Дебра чуть не задохнулась волнением. Сердце у нее судорожно забилось, и она ощутила, как в ней пробуждаются неведомые ей чувства. Никто еще не целовал ее так грубо и так зло… И все же она чутьем угадала, что помимо воли отношение Энтони к ней меняется.

Хватка вдруг ослабла, его рука скользнула к шее и, раздвинув ворот блузки, проникла внутрь. И вот его пальцы уже ласкают ее голые плечи. Дебра, оторвавшись от его губ, шепнула:

— Не надо!

— Не надо? — передразнил ее он, наклонился и лизнул ямочку на шее. — Какая сладкая!.. — заметил он чуть севшим голосом. — Ты без лифчика. Я сразу заметил… — Он прикрыл глаза. — Какая же ты красивая…

Тем временем его ладонь захватила грудь и ласкала ее, обводя пальцами набухающий сосок, будя в Дебре желание.

— Не надо! — пробормотала она и подняла руки, чтобы его оттолкнуть, но вместо этого обхватила за шею.

Внезапно он отстранился, запахнул блузку у нее на груди и, тяжело дыша, произнес:

— Я поклялся на могиле брата, что заставлю тебя заплатить за зло, что ты ему причинила. Господи, разве я мог знать, что тебе будет приятно?!

Дебре показалось, будто ей дали пощечину. Сгорая со стыда, она дрожащими пальцами застегнула пуговицы. Да что же с ней происходит?! Этот тип угрожает ей смертью, унижает, а она позволяет ему такое, чего не позволяла ни одному мужчине… Тимоти делал попытки ласкать ее, но она всегда держала дистанцию — из-за неуверенности в себе, из-за болезни…

Только теперь Дебра поняла, что она ничем не отличается от всех прочих женщин. Да, ей было приятно, когда Энтони Браун ласкал ее. И она хотела большего!

Энтони засунул руки в карманы джинсов, словно боялся, что не сумеет противиться искушению, и бросил через плечо:

— Иди спать! Не мешай мне. Мне нужно побыть одному.

У Дебры пересохло во рту.

— Спать? — переспросила она. — Думаете, я смогу уснуть?

— А почему нет? — хмыкнул он. — Тебе нечего меня бояться.

Дебра покосилась в сторону двери.

— И где же мне спать?

— Как где? Там же, где спала с Генри. А у тебя есть другие предложения?

Дебра подняла голову.

— Не хочу вас утомлять, но вынуждена еще раз напомнить: я не Линда и понятия не имею, где была их спальня.

Стиснув зубы, он процедил:

— Ну и стерва же ты, Линда!

— Мистер Браун, оставьте ваши…

— Заткнись! — перебил ее он, гневно сверкая глазами. — Лучше убирайся отсюда, пока я не сотворил что-нибудь такое, о чем потом пожалею.

Дебра упрямо сжала губы.

— Мистер Браун, я…

— Черт бы тебя побрал! — Он рывком открыл дверь и, выскочив в холл, приказал: — Пошли!

На неверных ногах Дебра поплелась за ним. Ей показалось, будто мужчина на портрете смеется над ней. Наверное, это отец Энтони или его дед: сходство поразительное… Судя по мрачному выражению лица старейшины рода Браунов, Энтони похож на предков гораздо больше, чем Генри. Мужчина на портрете, как и Энтони, никогда бы не позволил ни одной женщине себя одурачить. Видно, Генри унаследовал мягкий характер от матери, решила Дебра.

Заметив, что она задержалась у портрета, Энтони остановился и с ехидцей заметил:

— Как видишь, Линда, старик Генри все еще здесь. Что, испугалась? Боишься, что его дух явится и свершит месть?

У Дебры холодок мурашками пошел по спине.

— Ничего я не боюсь! — Она поднималась вслед за Энтони по лестнице и, оглянувшись на портрет, спросила: — А кто это? Дед Генри?

Остановившись перед двустворчатой резной дубовой дверью, Энтони смерил Дебру уничтожающим взглядом и поддразнил:

— Неужто запамятовала? А знаешь, Линда, почему дед отправился в Испанию искать себе жену? Он считал, что англичанки слишком развязны и слишком болтливы. Представляешь, что бы он сказал о такой штучке, как ты?

Дебра промолчала, и Энтони распахнул дверь в комнату, которая, судя по всему, служила спальней хозяину дома. Щелкнул выключатель, и в теплом свете бронзовой люстры с хрустальными подвесками Дебра увидела просторную комнату с огромной кроватью.

Стены были обиты тисненым шелком кремового цвета — в тон атласному покрывалу на кровати. Массивная мебель красного дерева — шкаф с зеркалом, комод, туалетный столик с трехстворчатым зеркалом, два стула и кресло с полосатой обивкой, в проеме у окна письменный стол… Здесь был жилой вид: стулья и кресло без чехлов, на туалетном столике — предметы мужского обихода.

— Но ведь это… это ваша комната, — тихо сказала Дебра, когда он жестом пригласил ее войти. — Я не стану здесь спать.

Энтони презрительно хмыкнул.

— Придется. Все равно выбора у тебя нет. Это единственная в доме застеленная кровать. Кстати сказать, миссис Уинсли сегодня утром поменяла белье. Так что спи спокойно. Если можешь…

Дебра проглотила ком в горле.

— А где… где будете спать вы?

— А тебе не все равно? — с ухмылкой буркнул он. — Во всяком случае, не здесь. Спокойной ночи! Оставляю тебя наедине с привидениями.

Дебра беспомощно развела руками.

— Мистер Браун…

— Ложись спать! Спектакль окончен. Занавес! — И он вышел.

Глухо стукнула дверь, и вот уже его шаги удалились вниз по лестнице. Только теперь Дебра осознала, в каком жутком напряжении пребывала все это время, и на нее накатила свинцовая усталость.

Ничего себе выдался вечерок!.. Как всегда после нервного напряжения ею овладело уныние. Это приключение полностью изнурило ее, а опьяняющая игра высосала последние силы. Казалось, во всем теле гудит безвольная пустота.

Оглядев еще раз комнату, Дебра с ужасом вспомнила, что оставила внизу свою сумку. Ну и что теперь делать?! Ведь давно пора принять таблетки! От одной мысли, что ей предстоит спуститься вниз и навлечь на себя гнев и насмешки Энтони, Дебре стало не по себе. Придется дождаться, пока он ляжет спать, как бы долго ни пришлось ждать…

Ванная комната поражала воображение размером и роскошью: плитка под мрамор теплого бежево-кремового цвета, мягкое освещение, зеркала, всевозможные полочки, вешалочки, душевая кабинка с узорчатым матовым стеклом, утопленная в пол угловая ванна… Изобилие ковриков, махровых полотенец и халат — все в одной цветовой гамме.

Дебра разделась, приняла душ, насухо вытерлась и, чуть помедлив, залезла в халат. Он был огромный, явно мужской. Интересно, чей он? Может, Генри? Вряд ли. От халата чуть-чуть пахло кремом для бритья и еще чем-то незнакомым… Наверное, это халат Энтони, решила Дебра, и эта мысль привела ее в волнение.

Вернувшись в спальню, она встала перед зеркалом шкафа и долго смотрела на свое отражение. Белокурые прямые волосы ниспадали на плечи, глаза возбужденно блестели, щеки горели румянцем… Объемный халат скрывал стройность фигуры. Дебра и сама была далеко не Дюймовочка, но рядом с Энтони Брауном казалась миниатюрной и хрупкой. Затянув потуже пояс — чтобы не вывалиться из халата, — она спрятала пальцы ног в мягком ворсе ковра и придирчиво оглядела себя в зеркале. Видели бы ее сейчас друзья! — подумала она и, вспомнив Линду, нахмурилась.

Интересно, куда она запропастилась? Не пришла на спектакль… Нет, ну как она могла так ее подставить?! Ничего себе подружка!..

У Линды было мало подруг: она слишком себялюбива и самоуверенна, но Дебре и в голову не могло прийти, что Линда могла так жестоко поступить с ней. Ведь знала же о ее болезни и тем не менее устроила ей это приключение, хотя наверняка понимала, что все это может плохо кончиться.

Дебра сокрушенно покачала головой. Конечно, Линда не знала, что Генри умер, но, получив записку, заподозрила неладное и решила использовать подругу в качестве подсадной утки. Нет, это чудовищно! На что она рассчитывала? Все-таки интересно, что же было в записке? Ясно одно: Линда не на шутку испугалась, даже в театре не появилась, предоставив Дебре во всем разбираться самой. Одним словом, удружила подружка…

Вздохнув, Дебра взяла с туалетного столика щетку для волос и принялась расчесывать волосы. Завтра придется признаться во всем Энтони Брауну. Жаль… Конечно, приятно делать вид, будто ты такой же здоровый, полноценный человек, как и все, но больше так продолжаться не может. Больше ни один мужчина не поступит с ней так, как Тимоти. Завтра она объяснится с Энтони, покажет свои лекарства — и все станет на свои места.

Положив щетку на место, Дебра подошла к кровати, потрогала шелковые простыни. Мягкие, прохладные и, видно, очень дорогие… Наволочки и покрывало отделаны кружевом ручной работы.

Так и не решившись лечь, Дебра присела на край кровати, рассеянно теребя в руках концы пояса. Только сейчас она услышала за окном шум прибоя, и ей стало жутковато. Какая тишина вокруг… Может, Энтони уже лег спать? Она вздохнула. А вот ей сегодня вряд ли удастся уснуть. Она привыкла к городскому шуму, а здесь, в глуши, ей при любых обстоятельствах было бы не по себе. Тем более после такого вечерочка, а тут еще ветер завывает, нагоняя тоску, и из-под двери тянет холодом — попробуй успокойся!

Дебра огляделась. Так вот где Линда жила с Генри… Спальня такая огромная, что даже при зажженной люстре и полудюжине светильников казалось, будто в углах притаились тени…

Дебра погладила ладонью подушки. Интересно, а что имел в виду Энтони, когда сказал, будто его дед придет свершить свою месть? Неужели в доме есть привидения? Линда ничего подобного не говорила… Хотя разве она сказала бы? Ведь умолчала же о том, что это не дом, а целый мавзолей…

Дебра зябко повела плечами, встала и, обойдя спальню, выключила люстру и четыре светильника, оставив зажженными только два, в изголовье кровати. Выключить все побоялась: остаться в такой огромной комнате, да еще и в темноте, брр… это не для слабонервных.

Покосилась в зеркало и невесело хмыкнула, глядя на свой бледный утомленный вид. В огромном светлом халате она сама здорово смахивает на привидение. Надо спуститься за лекарством! — вспомнила она. Переодеваться не стану, лучше подожду еще чуть-чуть, на всякий случай…

Дебра забралась с ногами на край кровати и, согнув их в коленях, обхватила руками. Все-таки удивительные сюрпризы подбрасывает жизнь! Еще сегодня утром она выехала из Лондона, намереваясь на недельку-другую уединиться и спрятаться от житейских невзгод. Нечего сказать, обрела тихое пристанище!..

Дебра ощутила тянущую боль в груди. Болело не сильно. Видно, несварение желудка в результате нервного перенапряжения, а может, и сердце дает о себе знать — ведь давно пора принять таблетки. Остается лишь надеяться, что Энтони Браун уже спит.

Она слезла с кровати, подошла к массивной двери и осторожно ее приоткрыла. Выглянула в коридор и чутко прислушалась. Тихо…

Дебра быстро спустилась в холл и при свете остывающего камина довольно легко нашла дверь в библиотеку. Слава Богу, сумка лежит на стуле, где она ее и оставила. Достав флакон с лекарством, подошла к столу, налила себе немного содовой и проглотила таблетки. Убрала флакон в сумку и, чтобы не вызвать подозрений, снова положила ее на то же место.

Выскользнув из библиотеки, вернулась к лестнице, как вдруг в холле вспыхнул свет. Дебра инстинктивно зажмурилась. Распахнув глаза, увидела наверху Энтони. Нет, это уж слишком! Она судорожно схватилась за перила — от волнения закружилась голова и ноги стали как ватные.

Энтони чертыхнулся, в два прыжка спустился к ней и, не дав ей возможности опомниться, схватил на руки и легко понес на второй этаж.

— Что вы делаете?! — возмущенно произнесла она и, взглянув в его насмешливое лицо, вспыхнула от смущения.

— Именно это я хотел спросить у тебя, дорогая моя Линда! Что, не спится? Неужто совесть замучила?

Дебра сделала попытку высвободиться.

— Прошу вас, отпустите меня!

— И не подумаю. Скажи-ка мне лучше, что ты делала в библиотеке.

— Что я делала? — Дебра лихорадочно соображала, что бы сказать. — Я… я хотела…

Тем временем Энтони донес ее до спальни, вошел и опустил на пол у кровати.

— А ты, как я погляжу, тут совсем освоилась… — И он окинул ее выразительным взглядом.

Дебра зарделась румянцем от корней белокурых волос до шеи в вырезе халата и стала прехорошенькой.

— Если вы… вы имеете в виду вот это… — она ткнула пальцем в халат, — то мне… мне просто нечего больше надеть. Ведь мои вещи остались в машине.

— Разве я против? — Он пожал плечами. — Чувствуй себя как дома. Только сделай одолжение, объясни, зачем ты рыскала по дому.

— Я не рыскала! — Дебра подняла глаза и встретила его насмешливый взгляд. — Просто хотела принять… аспирин.

— Ах аспирин! — с издевкой повторил он. — Ну конечно, испытанное средство от всех болезней. — Он хохотнул. — Линда, а получше ты ничего не могла придумать? Я разочарован.

— Я говорю правду! — возмутилась Дебра.

— Надумала сбежать? Напрасный труд! Дверь заперта, ключ у меня.

— Сбежать? В халате?! — нашлась Дебра. — Признаться, я разочарована.

Энтони прищурился.

— Браво, Линда! Один — ноль в твою пользу. Люблю иметь дело с достойным противником. — Он помолчал. — Насколько я понял, тебе здесь нравится?

— Понимайте, как хотите! — огрызнулась Дебра. — А сейчас, с вашего позволения, я бы хотела лечь спать. Уже поздно.

— Разумеется! Сладких тебе сновидений… — Он кивнул на кровать. — Только я, с твоего позволения, возьму свой халат.

Дебра инстинктивно схватилась за ворот халата и чуть слышно выдохнула:

— Вы… вы не посмеете!

— Почему же? Ведь это мой халат. — Он смотрел на нее не мигая. — Ну что ж, не хочешь отдать сама…

Дебра поняла намек и, мышкой шмыгнув под покрывало, трясущимися пальцами развязала узел пояса. Повозившись, кое-как стащила халат и, придерживая покрывало одной рукой, другой протянула его Энтони.

— Возьмите! — буркнула она, избегая глядеть ему в глаза, и не удержалась от колкости: — Вы на редкость радушный хозяин.

— Всегда рад услужить прекрасной даме! — с чувством произнес он и отвесил низкий поклон. — Спокойной ночи!

Он все не уходил, и Дебра ощутила, что ею вновь овладевает губительное возбуждение.

— Спокойной ночи! — выдавила она, не сумев скрыть предательскую дрожь в голосе.

В глазах Энтони промелькнуло любопытство. Он чуть наклонился и, положив руку на резную стойку в изголовье кровати, холодно-насмешливо осведомился:

— Что, испугалась? Похоже, ты нервничаешь… Кто тебя напугал? Старик Генри?

Дебра молчала, прикрыв глаза и надеясь на чудо: вдруг он уйдет? Но он все медлил. Она с ужасом почувствовала, как прогнулись пружины матраса. Энтони лег рядом!

Чуть приоткрыв веки, искоса бросила на него взгляд. Он лежал, пристально на нее глядя, и явно ждал, каков будет ее следующий ход.

Дебра лежала ни жива ни мертва, а в голове горячечной вереницей бежали мысли. Что делать?! Она вспомнила, как он повел себя в библиотеке, и сообразила: пока он думает, что она его хочет, он ее не тронет. Вот если поймет, что она его боится, тогда другое дело.

Дебра открыла глаза, взглянула Энтони в лицо и с изумлением увидела в его глазах невыразимую муку. Наверное, думает о брате, решила она и, облокотясь на руку и придерживая простыню этой же рукой, другой коснулась его лица. Он резко отодвинулся, но остался лежать, и тогда она отважилась спросить:

— Энтони, я на самом деле вам нравлюсь?

Глаза у него потемнели от гнева, он стиснул зубы, на скулах заходили желваки. Его лицо красноречивее слов говорило о презрении к ней, но он все не уходил.

— Боже праведный, ну просто сама невинность!.. — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. Выдержав паузу, уже другим тоном, как бы между прочим, осведомился: — А что, если я захочу с тобой переспать?

— Мистер Браун, мы с вами в разных весовых категориях, так что нетрудно догадаться, кто одержит верх, — не сразу ответила Дебра, не отводя глаз. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Неужели он не слышит, как оглушительно громко оно стучит?!

— Еще чуть-чуть — и я заплачу от умиления! — процедил он сквозь сжатые губы. — Ни дать ни взять Красная Шапочка!

В его глазах Дебра прочла желание. Словно против воли, он подвинулся вплотную и склонился над ней. Дебра опустила руку и откинулась на подушки. Она прерывисто дышала, в груди теснило, а Энтони прикоснулся пальцами к ее лицу, нежно обвел губы, раздвинул их и все смотрел не мигая ей в глаза. Зрачки дрогнули, ожили, расплылись во весь глаз…

— Ну что, Вивьен Ли, кажется, мы уже наигрались? — поддразнил ее он хрипловатым шепотом, наклонил голову и коснулся ее губ языком. — Боишься меня, я чувствую… У тебя сердце бьется как птичка в силках. Вот так-то, Линда! Птичка-невеличка попалась в когти ястребу. Ну что же ты молчишь? Валяй, какая там у тебя следующая реплика?

— Вы… вы просто псих! — выдохнула Дебра, а его губы уже ласкали ее плечо, подстегивая в ней желание.

Она подняла руки оттолкнуть его, но они безвольно скользнули по шелку его пижамы, и он тихо рассмеялся.

— Так-то лучше! — с насмешкой похвалил ее он. — Ну, попробуй останови меня. Тогда посмотрим кто кого.

Дебра отчаянно крутила головой из стороны в сторону, безуспешно пытаясь освободиться и с ужасом осознавая, что каждым движением тела лишь выдает себя. Он расстегнул пижаму, и от прикосновения волос на его груди у нее сладко заныло внизу живота и кровь еще стремительнее побежала по жилам.

Сама того не желая, она возбуждала его все больше и больше. Глаза, только что смотревшие на нее с презрением, зажглись страстью, и его движения стали резче: постепенно он терял контроль над собой.

— Сука… какая же ты сука… — бормотал он, будто слова могли сотворить чудо и вызвать к ней отвращение. И вот он схватил ее за плечи, отбросил ногами покрывало и распластал ее мощным торсом. Властно прижался губами к ее губам, и Дебра безвольно откинулась головой в подушки.

Ее руки сами нашли его плечи и с чувственным наслаждением ласкали гладкую кожу. Впервые в жизни она испытывала удовольствие, прикасаясь к сильному мужскому телу, ласкала напряженные мышцы рук, спины, бедер… Дебра ощущала, как его тело отзывается на каждое ее прикосновение, и от новизны этого пьянящего чувства полностью утратила чувство реальности.

Внезапно все стало ей совершенно безразлично, мысли уступили место чувствам. От Энтони исходили такое тепло и такая мужская сила, он так властно держал ее в своих объятиях, что у Дебры не осталось ни сил, ни воли противиться ему. Она доверилась желаниям своего тела. О Господи, лишь бы он продолжал обнимать, ласкать и целовать ее… Пусть делает с ней все, что захочет!

И когда Дебра уже подумала — с надеждой и со страхом, — что Энтони действительно хочет ее взять, по его телу пробежала судорога, и он, оторвавшись от ее губ, отстранился.

Дебра чувствовала, как протестует его измученная плоть, но он поборол себя и поднялся с кровати.

— Ну конечно! — со злостью бормотал он, застегивая дрожащими пальцами пуговицы. — Конечно же тебе бы очень хотелось, чтобы я потерял голову! Ведь так? Признайся, Линда, сумей ты меня соблазнить, ты была бы в восторге!

— Нет, вы точно псих! — задыхаясь от возмущения, выпалила Дебра.

Она приподнялась на локтях, ничуть не заботясь о том, как выглядит. По какому праву этот тип не считается с ее чувствами?! Ведь она же с его считается! Что бы он ни говорил, как бы ни унижал ее, одно она знала наверняка: когда он только что целовал и ласкал ее, им двигала искренняя страсть, а не расчетливая враждебность. И сейчас ему так же больно, как и ей!

— Ошибаешься, Линда, я не псих! — отвернувшись, буркнул он. — И завтра утром ты в этом убедишься. Я абсолютно нормален. Именно в этом все и дело. Я — мужчина, а ты — женщина. Да еще чертовски соблазнительная!.. Линда, а ведь ты куда умнее, чем я думал. Верно говорят, самое страшное это недооценивать противника.

Энтони выскочил, грохнув дверью, и этот звук и пробежавший по телу холодок сквозняка словно отрезвили Дебру. Она оглядела свою грудь, набухшую от желания, и у нее снова возникло ощущение, будто она во сне, а не наяву.

Неужели все это происходит с ней?! Неужели это она лежит в чужой кровати в чем мать родила, и… и убивается по поводу чего? По поводу того, что совершенно чужой мужчина, которого она впервые увидела всего несколько часов назад, отказался переспать с ней?!

А ведь Энтони прав! Это не он, а она сумасшедшая. Он-то не сделал ничего такого, чего может стыдиться. Ведь он на самом деле принимает ее за Линду, а она ведет себя так, что у него не возникает в этом никаких сомнений.

Дебра с отвращением натянула на себя простыню — чтобы спрятать свою наготу. Господи, неужели она такая развратная?! Как же ей теперь из всего этого выбираться? Как объяснить Энтони свое поведение?!

Она долго лежала без сна, вороша в воспаленном мозгу перепутанные осколки воспоминаний. Что с ней происходит?! Она уткнулась головой в подушки, свернулась калачиком и вспомнила, как в детстве ее утешала мать. Утро вечера мудренее… Утром она все ему объяснит. И с этой утешительной мыслью Дебра после всего пережитого забылась каменным сном.

4

Ее разбудили проникшие сквозь щели в шторах лучи солнца. Она сладко потянулась и еще сонными глазами покосилась на часы на прикроватном столике. Начало одиннадцатого…

— Вот это да! Сколько же я продрыхла? — произнесла она вслух и тут же отчетливо вспомнила события вчерашнего вечера.

Перед глазами всплыла ужасная сцена, как она чуть ли не навязывалась Энтони Брауну. Какой стыд! Дебра зажмурилась и потрясла головой, словно желая избавиться от неприятных мыслей.

Впрочем, чего ей стыдиться? Ведь все это спровоцировал Энтони Браун. Он сам ее хотел — в этом она не сомневалась, — а как вела себя она, не имеет значения.

Дебра расслабилась, откинулась на подушки и снова прикрыла глаза: что ни говори, а при свете дня ее вчерашнее поведение выглядит совсем по-другому. Нетрудно догадаться, что о ней подумает Энтони, когда узнает, что она не Линда.

Господи, что же с ней случилось? Ведь она всегда была уравновешенной, выдержанной, всегда умела владеть собой… Из-за своей болезни Дебра никогда не стремилась вступать с мужчинами в интимные отношения, а ее общение с Тимоти объяснялось скорее интеллектуальной, чем физической близостью. Прежде она не ощущала в. себе сексуальности и избегала связей с мужчинами.

И вдруг все изменилось! Прошлой ночью Энтони Браун пробудил в ней сознание собственной женственности и вызвал чувства, о существовании которых Дебра и не подозревала. И она, как ребенок, раскрылась и потянулась к нему, позволив приблизиться к себе, чего ранее не позволяла ни одному мужчине.

Щеки полыхнули румянцем. Ну и как теперь смотреть ему в глаза? Как вести себя после всего случившегося? Куда подевались ее хваленые сдержанность, скромность, чувство собственного достоинства?!

Дверь распахнулась, и Дебра закрыла глаза, сделав вид, будто спит. Напрасные старания!.. Комнату наполнил дразнящий аромат кофе, и, приоткрыв один глаз, она увидела у кровати Энтони.

— Хватит притворяться! — произнес он, глядя на нее не мигая, и поставил поднос на прикроватный столик. — Предлагаю перемирие. Ведь ночью мы с тобой были так близки, что уж ближе, по-моему, некуда. Что скажешь, Линда?

Дебра распахнула глаза, моргнула и с облегчением заметила, что Энтони одет.

— Я… я только что проснулась. А вы давно встали?

— Недавно. — Он подошел к окну и раздвинул шторы. — Погодка что надо! Знаешь, Линда, мне не терпится продолжить наше с тобой увлекательное знакомство. А тебе?

Дебра кашлянула, прочищая горло, и промямлила:

— Вы имеете в виду ваши отношения с Линдой Браун?

— Боже праведный! — Энтони воздел глаза к потолку. — А я было решил, что ты, Линда, наигралась в свои игры. Может, уже хватит? Не пора ли начать вести себя, как подобает взрослым людям, и ответить за свои поступки?

Дебра села и, натянув простыню до самого подбородка, оперлась на подушки и покосилась на поднос. Кофе, тосты, масло, мармелад и стакан свежевыжатого апельсинового сока — все так аппетитно… Отпив глоток сока, рискнула спросить:

— Это приготовила миссис Уинсли?

— Нет, это приготовил я, — сдвинув брови, сдержанно ответил он. — Представь себе, я кое-что умею. Могу приготовить кофе, поджарить яичницу… И вымыть посуду, если больше этим заняться некому. — Он хмыкнул. — Надеюсь, теперь этим займешься ты, дорогая моя свояченица!

Дебра вздохнула.

— Ладно. — Она помолчала и, собравшись с духом, продолжила: — Я согласна. Пора прекратить играть в игры. Мистер Браун! — Дебра заметила, как он снова напрягся, и внутренне съежилась. — Я не Линда и, если вы дадите мне одеться, я вам это докажу.

— И каким же образом, если не секрет?

Дебра облизнула пересохшие губы. Спущусь в библиотеку и покажу вам таблетки! — кричал внутренний голос, но язык пристал к нёбу и она промолчала.

— Ну вот! — Энтони развел руками. — Тебе нечего мне ответить. Ты просто тянешь время, а я не спешу класть в ловушку приманку. Должен признаться, Линда, что, если бы не смерть Генри, я бы получал удовольствие от наших с тобой игр.

— Если бы не смерть Генри, вас бы здесь не было! — выпалила Дебра.

— Верно. — Энтони с минуту смотрел на нее с усмешкой, но, когда она открыла было рот, его глаза помрачнели. — Нет, это уму непостижимо! Такое невинное личико! — Он невесело хмыкнул. — Верно говорят, внешность обманчива… Кстати сказать, ты прекрасно выглядишь. Впервые в жизни вижу женщину, которая так хорошо выглядит утром.

Дебра встретила его взгляд.

— А вам, надо думать, довелось видеть многих женщин по утрам.

— Немало, — сдержанно согласился он. — Или ты хочешь, чтобы я тебе лгал?

— Мне все равно! — буркнула Дебра. — Я хочу, чтобы вы наконец оставили меня в покое.

— Увы! — Он развел руками. — Не могу.

Дебра перевела дыхание и с вызовом спросила:

— Почему? Потому что хотите меня?

Пусть знает — не он один любит наслаждаться ощущением власти, хотя бы мимолетным. Однако Энтони отреагировал совсем не так, как она ожидала. С недоброй улыбкой подошел к кровати, взял ее одной рукой за подбородок и с силой повернул к себе лицом.

— Линда, не искушай судьбу! — хриплым голосом произнес он, а его другая рука по-хозяйски скользнула под простыню и нашла затвердевший от возбуждения сосок. — Если бы я думал, что ты… — Он осекся и отпустил ее.

Она упала на подушки, сердце ударило в горло. Какая же она все-таки дура! Подобные игры ей не по силам! Пора положить конец этому дурацкому представлению.

— Одевайся, Линда! — уже другим тоном скомандовал он. — И побыстрее. Даю тебе пятнадцать минут. — Он взглянул на наручные часы. — В противном случае приду и приведу тебя сам.

— С кнутом? — не удержалась Дебра. Пусть знает; она его нисколько не боится!

— Отличная мысль! — Он окинул ее критическим взглядом. — Пожалуй, именно так я и сделаю… Так что постарайся к моему возвращению выйти из ванной. Насколько я знаю, мокрая кожа жалит как лезвие ножа.

Учтиво поклонившись, он вышел, а Дебра еще какое-то время лежала и думала, что за человек Энтони Браун. Хотя у нее не было оснований проникнуться к нему доверием, ей почему-то казалось, что жестокость его напускная. А на самом деле человек он отзывчивый: ведь проявил же к ней участие, когда она упала в обморок, хотя принимает ее за Линду Браун. Нет, он не жестокий!

Однако испытывать его терпение тоже не стоит. Дебра выпила кофе, встала и пошла в ванную. Быстро привела себя в порядок, оделась и спустилась вниз.

Из задней части дома доносились какие-то звуки. Решив, что это Энтони моет посуду — вопреки заверениям, что теперь этим придется заниматься ей, — Дебра пошла туда и оказалась на кухне. Увидев у мойки вместо Энтони незнакомую пожилую женщину, Дебра, с трудом скрывая разочарование, промямлила:

— Доброе утро!

Та обернулась и, окинув Дебру любопытным взглядом, приветливо кивнула и с улыбкой ответила:

— С добрым утром, мисс Смайли!

Дебра опешила, услышав свое имя, но потом рассудила, что Энтони, видно, решил миссис Уинсли ничего не объяснять.

— Мистер Браун предупредил меня, что вы поздно встанете. Ведь вы приехали отдохнуть, да? Жаль, что меня не предупредили заранее! Я бы приготовила комнату для гостей.

— Ничего страшного, миссис Уинсли! — Дебра вспыхнула. Можно себе представить, что теперь думает о ней эта женщина. Она смущенно оглянулась. — А где… где мистер Браун?

— Видать, на улице. Пошел за вашими вещами. Сказал, что вчера из-за дождя не успел принести их в дом.

— Вот как. Спасибо. — Дебра почувствовала, что кровь отхлынула от лица. Как же она сразу не догадалась?!

Дебра вышла из кухни и вернулась в холл. Так и есть: посередине холла стояли ее сумки, а входная дверь была полуоткрыта. С улицы тянуло морской свежестью и утренней прохладой. Она подошла к двери, с наслаждением втянула в легкие пьяняще чистый воздух, но, заметив Энтони, отпрянула.

Через миг он вошел в дом, с грохотом захлопнул дверь и, подойдя к Дебре вплотную, спросил недоуменно-сердито:

— Скажи на милость, зачем Линде понадобилось брать с собой спальный мешок и корзину с провизией? Ведь она не собиралась здесь остаться…

Дебра вздохнула и запинаясь ответила:

— А вы… подумайте сами. Мистер Браун, конечно, это очень мило с вашей стороны, что вы принесли из машины вещи, но, право, это лишние хлопоты. Я… я не могу остаться.

— Неужели? — многозначительно заметил он и нетерпеливо добавил: — Ну и кто такая эта пресловутая Дебра Смайли, черт бы ее побрал?!

— Вы сами знаете, — шепнула она и отступила на шаг.

Энтони схватил ее за руку и сказал тоном, не терпящим возражений:

— Пойдем в библиотеку. Поговорим.

Беспомощно пожав плечами, Дебра молча повиновалась. Не хватало еще, чтобы их разговор услышала миссис Уинсли…

В библиотеке было сыро и прохладно. Из камина еще не выгребли золу, и Дебре пришло в голову: всему на свете приходит конец. Пришел конец и ее приключению. Энтони отпустил ее руку, закрыл дверь и, не предложив сесть, спросил напрямую:

— Так вас прислала Линда? Имейте в виду, если это…

— Меня на самом деле прислала Линда, — перебила его Дебра и заметила, как он помрачнел. — Только это… это не имеет никакого отношения к делу.

— И как это прикажете понимать?!

— Попробую объяснить. — Прикусив нижнюю губу, она подыскивала нужные слова. — Дело в том, что мне… мне нужно было на какое-то время уехать из Лондона.

— Ну и что дальше?

— Только не надо меня перебивать! — огрызнулась Дебра. — А то мы никогда не разберемся. — Она опустила глаза, собираясь с мыслями. — Я… Линда предложила мне пожить пару недель в Кингз-Милле. Отдохнуть здесь как следует…

— В это время года? — В голосе Энтони сквозило сомнение.

— Ну да. Так уж вышло. Она не сказала мне, что дом… занят.

— Занят?! — поразившись столь своеобразной оценке ситуации, переспросил он. — Боже праведный! Да вы хоть понимаете, что она чуть не натворила? Вернее, что я чуть не натворил?!

Дебра густо покраснела.

— Догадываюсь.

С пару минут Энтони мерил комнату шагами, потом остановился и обернулся к ней.

— Значит, вы не имеете отношения к проделкам Линды?

Дебра пожала плечами.

— Я понятия не имела, что вы здесь.

— На самом деле?

— Да! — с возмущением выдохнула Дебра.

— Ладно. Я вам верю.

— Правда? — Дебра понимала, что это не слишком вежливо, но после всего произошедшего здесь за последние несколько часов ей не верилось, что все на самом деле кончилось. И ей даже не пришлось рассказывать Энтони правду о себе!

Энтони пристально смотрел на ее озабоченное лицо, потом кивнул в знак согласия.

— Как же я сразу не догадался! — пробормотал он, нервно приглаживая ладонями растрепанные виски. — Эта невинность… Нет, так притвориться нельзя!.. Могу себе представить, как же я вас напугал!

— Да уж! — Дебра потупилась. — Есть немного…

Он сокрушенно покачал головой.

— Почему же вы меня сразу не остановили?

— А как?

Энтони пожал плечами.

— Да взять хоть вашу машину. Ведь она лучше любого удостоверения личности. Спальный мешок, корзинка с провизией, этюдник! Не говоря уже о кроссовках… Да Линда скорее бы умерла, чем надела нечто подобное!

Помолчав, Дебра возразила:

— Вы бы сказали, что все это специально подстроено.

— Все подстроено? И еда, и вещи… Нет, вряд ли. — Он вздохнул. — Впрочем, может, вы и правы. Прошлой ночью я словно сошел с ума. Рехнулся! Отчасти потому, — он сделал паузу, — что сам хотел верить в то, будто все это правда.

У Дебры на глаза навернулись слезы.

— Я… я не понимаю, о чем вы.

— Бросьте! — Энтони подошел к ней вплотную. — Не настолько же вы наивны. Вы только что доказали это… наверху. Ведь вы знали, что ночью, когда я был с вами, мною руководила не одна жажда мести. Дебра, если честно, мне понравились наши игры. — Энтони впервые обратился к ней по имени, и ей это было приятно. — Думаю, вам тоже понравились… — многозначительно добавил он, не сводя с нее глаз.

Дебра отступила еще на шаг.

— По-моему, разговор зашел слишком далеко, — слегка задыхаясь, прошептала она. — Теперь, когда все… когда все выяснилось, я могу…

— Ни черта подобного! — оборвал ее он, и она испуганно моргнула. — Я хочу знать, почему Линда послала вас сюда и как она этого добилась. Насколько я могу судить о своей свояченице со слов Генри, просто так она ничего не делает.

Дебра подняла на него глаза.

— Я же сказала: мне… мне надо было отдохнуть.

— От чего отдохнуть? И почему именно сейчас? Можно подумать, Корнуолл в апреле — лучшее место отдыха!

Дебра нахмурилась и, выдержав паузу, с трудом произнесла:

— Дело в том, что… один мужчина…

— Мужчина? — Он сдвинул брови. — Какой еще мужчина?

— Господи, ну какая вам разница! — Дебра вздохнула. — Один мой знакомый. Я… ну… короче, я думала, что ему нравлюсь…

— А оказалось, нет?

— Похоже, так. — Она принялась вертеть застежку на жилете. — Он… в общем, мы перестали встречаться.

— А Линда часом не приложила к этому ручку?

— Линда? — машинально переспросила Дебра, и в ее глазах промелькнуло сомнение. — Я… ну, пожалуй, косвенно.

— Так я и думал. Ну и что дальше?

Дебра перевела дыхание.

— Мне не хотелось бы вдаваться в подробности.

— Дебра! Прошу вас! Это не праздное любопытство.

— Дело в том, — призналась она, — что Линда сказала ему одну вещь. Тогда я не придала этому значения, а теперь…

— А теперь думаете, что она сделала это преднамеренно?

— А теперь вообще не знаю, что и думать.

— Признаться, я тоже… — Энтони откинул со лба непокорную прядь. — Как подумаю, что могло случиться… Дебра, я понимаю, что произвел на вас не самое благоприятное впечатление. Полагаю, вы считаете меня этаким жеребцом, но, уверяю вас, я не имею обыкновения… соблазнять всех первых встречных молодых женщин.

— А вы и не соблазнили.

— Но мог, — коротко и веско бросил он. И добавил, с трудом скрывая раздражение: — Извините. Может, вы разочарованы?

Дебра едва не задохнулась от гнева.

— Я… вы…

— Ну хорошо, хорошо! — В его голосе прозвучало отчаяние. — Простите меня! Я невольно вымещаю все на вас, хотя вы здесь ни при чем. — Он вздохнул. — Но что за штучка эта Линда! Как она могла вместо себя послать сюда вас?!

— Хватит об этом! Теперь это уже не имеет значения. Ведь все выяснилось и благополучно закончилось…

— Уверены?

— Не понимаю… — Дебра недоуменно вскинула на него глаза. — Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что я… Вот черт! Даже не знаю, как бы поточнее выразиться… Мне нужно все обдумать.

— У вас будет масса времени. Когда я уеду.

— Уедете? — Он нахмурился. — А разве вы уезжаете?

— Разумеется. Я не могу остаться.

— Почему?

— Почему? — Дебра беспомощно развела руками. — Не могу, и все. Мне нужно вернуться.

— Но ведь вы же сами говорили, что приехали сюда отдохнуть, — настаивал он. — Вот и отдыхайте себе на здоровье.

Дебре было нелегко противиться его натиску, и она снова разволновалась.

— Я буду вам мешать, — нашлась она. — Разве у вас нет дел? Линда…

— К черту Линду! — отрезал он. — Мне глубоко наплевать, увижу я ее или нет. — Он нетерпеливо махнул рукой. — Она оказалась куда хитрее, чем я думал. Сейчас я испытываю к ней одно лишь отвращение. Удивительное дело! — усмехнулся он. — Сейчас месть кажется бессмысленной. Сейчас я думаю не о Линде, а о вас. И я… я хочу, чтобы вы остались.

— Говорю вам, не могу!

— Почему не можете? — стоял на своем Энтони. — Обещаю, я не стану вам докучать. Надеюсь, вы понимаете, что вам… нечего меня бояться.

У Дебры от возбуждения горели щеки.

— Вы не понимаете, — с трудом выдавила она, чувствуя, что наступил момент быть честной до конца. — Я… есть вещи, которые вы… вы обо мне не знаете.

Глаза Энтони блеснули юмором.

— Думаю, я знаю почти все, что нужно знать, — уклончиво заметил он, не удержался и ласково коснулся ее щеки. — Вы такая невинная… Господи, да откуда у вас тайны? Ну а если есть, сделайте милость, поведайте их мне. И я сам решу, не принесет ли мне морального вреда ваше здесь пребывание. — И он ухмыльнулся.

А ведь он не воспринимает ее всерьез! Какой тогда смысл признаваться? Да и нужно ли ему об этом знать? Ведь они совершенно чужие люди. Она уедет из Кингз-Милла и больше никогда с ним не увидится. От этой мысли в груди защемило, только на этот раз больное сердце было ни при чем. Но разве от этого легче?!

А что, если она останется? Что тогда? Как скрыть от него свой недуг? Рано или поздно он наверняка увидит, как она принимает таблетки, а то и сам их найдет. Энтони — человек образованный. Может, он даже знает, что это за лекарство. Дебре было страшно представить, что будет, если он сам узнает про ее болезнь.

— Вы что, боитесь меня? — прервал ее мысли Энтони. — Я же сказал, что не буду вас тревожить. Если вы сами не захотите. Останьтесь, Дебра, прошу вас!

Дебра дрожала от нервного напряжения.

— Не могу.

— Почему?

Она молча покачала головой, судорожно соображая, что бы такое сказать, ничем себя не выдав.

— Поймите, я ехала сюда поработать, — нашлась она. — Ведь я думала, что в доме никого нет. Мне нужны тишина и покой. Работа есть работа.

— Вы имеете в виду папку с набросками, которую я нашел в машине?

Чуть помедлив, Дебра сказала:

— Да. Мне нужно закончить иллюстрации к детской энциклопедии. А еще я задумала новую серию комиксов. Ну и вообще, хотела написать пару акварелей для души. Здесь так красиво…

Энтони покачал головой.

— Так вы и в самом деле художница…

— Предпочитаю, когда говорят… художник, — уточнила она.

— Миз Смайли, да вы никак феминистка? — с усмешкой осведомился он.

— Я понимаю, мистер Браун, вас это забавляет, — парировала Дебра, — но я на самом деле серьезно отношусь к своей работе.

— Охотно верю. — Энтони смотрел на нее не мигая. — Значит, в Кингз-Милле вы искали… уединение?

Дебра подняла глаза.

— Именно так.

— Понятно. — Он стоял, с ленивой грацией опершись о каминную полку. — И мое присутствие будет отвлекать вас от творческого процесса? — В его глазах заплясали чертенята. — Угадал?

Дебра резко повернулась и вышла в холл. Подошла к своим сумкам и принялась перекладывать взад-вперед какие-то вещи без всякой на то необходимости… Услышав за спиной его шаги, собралась с духом и обернулась.

— До свидания, мистер Браун! — Она помолчала и, не удержавшись, с ехидцей добавила: — И большое вам спасибо за гостеприимство!

— Мистер Браун? И это после всего, что между нами было?! Дебра! Прошу вас, не покидайте меня, а то я зачахну от тоски! — Он взял ее за локоть и уже серьезно произнес: — Ведь вы сами знаете, что никуда не уедете. Никуда я вас не пущу! — Он тревожно огляделся. — Во всяком случае, сейчас… Нам нужно время, чтобы все как следует обдумать и обо всем поговорить. Неужели вы не понимаете?! — Он заглянул ей в глаза. — Дебра, мы с вами не можем просто так… просто так расстаться. Я не хочу так. — Он тяжело вздохнул. — Пожалуйста, постарайтесь меня понять. Останьтесь! — Он взял обе ее ладони в свои и нежно сжал. — Да не смотрите вы на меня так! Я понимаю, что пока не сделал ничего, чтобы вызвать к себе уважение и симпатию, но, поверьте, Дебра, у меня тоже есть чувства. Вы и представить себе не можете, как я себя казню за то, что так с вами обошелся!..

— Вам нечего себя корить…

— Черт побери, Дебра, позвольте мне самому решать, что мне делать, а чего не делать! — Он опустил глаза на захваченные им руки и снова сжал с такой порывистой нежностью, что у Дебры екнуло в груди. — Если вы останетесь, то я по крайней мере смогу обманывать себя, будто я… будто я вам хоть немного нравлюсь.

Дебра попыталась высвободить руки.

— А вы тоже останетесь? Вы же сами сказали, что работаете где-то в Аргентине… Разве у вас нет дел? Зачем вам терять столько времени в Англии?

Чуть поморщившись, Энтони объяснил:

— Теперь, когда Генри не стало, Долорес хочет, чтобы я снова жил в Испании. А пока что мне надо уладить дела Генри в Англии.

— Значит, вам придется встречаться с Линдой?

— Зачем? Этим займутся наши адвокаты. Раз Линде, по вашим словам, причитается половина имущества покойного мужа, придется… это учесть. — Он помолчал. — Только это не имеет никакого отношения к нам… к тебе. — Его пронзительные серые глаза словно заглядывали ей в душу. — Дебра, останься. Я не буду тебе мешать, честное слово! Может, на пару дней отлучусь в Лондон. Если хочешь, считай, что меня тут вовсе нет. Дом такой большой… Прошу тебя, дай нам время узнать друг друга получше.

— А зачем вам узнавать меня получше? — Слова выскочили сами собой. — Ведь вы ждали Линду, а вместо нее приехала я. Случайность… Так что никто никому ничего не должен…

— Дебра! — Он стиснул ее пальцы. — Что с тобой? С чего ты взяла, будто я не хочу узнать тебя получше? Дебра… Малышка… — Он прижал ее пальцы к губам, и сердце у нее бешено застучало. — Если бы ты только знала, какая ты… Ты такая… милая… — Он поочередно целовал все ее пальцы. — Ты самая привлекательная женщина из всех, кого мне довелось видеть. И не только внешне… Хотя и внешне ты лучше всех! — Голос у него дрогнул. — Наверное, поэтому я тебя тогда и отпустил, хотя и принимал за Линду. Я хотел о тебе плохо думать, но у меня ничего не получалось, потому что ты чертовски… чертовски соблазнительная.

— Энтони…

— Нет, Дебби, выслушай меня! Ты мне очень нравишься. У тебя есть характер, и это мне тоже нравится. Никогда не встречал такой, как ты. Пожалуйста, Дебра, не уезжай! Не уезжай, пока мы не узнаем друг друга поближе.

Признание Энтони взволновало Дебру. Взволновало и раззадорило. Ей и самой хотелось поверить ему, хотя она отдавала себе отчет в том, что спектакль продолжается. Ведь он не знает всей правды. Только думает, что знает. А когда узнает…

— Извините, — пролепетала она, избегая его взгляда. — Я… я польщена, но…

— Черт побери, Дебра! Да забудь ты о том, что произошло ночью! — кипятился Энтони. — Ведь я принимал тебя за Линду… Постарайся понять, что я пытаюсь тебе сказать. Поверь, я совсем не такой, каким ты меня представляешь. Согласен, я вел себя непростительно. Даже и не знаю, как тебе объяснить, Дебби, но ты помогла мне открыть в себе нечто такое, о чем я раньше не догадывался. Ну позволь мне хотя бы еще немного пожить с этим открытием! Дай мне понять — для себя самой и для нас обоих, — что это такое!

Дебра колебалась.

— Вы заранее предполагаете, — сказала она, тщательно подбирая слова, — что я тоже хочу вас узнать.

— А ты не хочешь? — резко спросил он. — Значит, ты всегда ведешь себя как вчера ночью, когда тебя пытаются… взять силой?

— Да… То есть, конечно, нет! Только не в этом дело…

— Ну а в чем же тогда?

— Я… ну… вы ничего обо мне не знаете.

— Дебра, что ты хочешь сказать? Говори как есть.

— Я хочу сказать, что, может, я не такая… не такая невинная, как вы думаете. — Дебра покраснела. Ей претило лгать, но надо было хоть как-то разрядить обстановку. — Мне уже двадцать два. Я… у меня… у меня уже были мужчины.

Чуть нахмурясь, Энтони спокойно возразил:

— Вот и хорошо. Мне никогда не нравились девственницы.

Дебра наконец вырвала свои руки из его ладоней. Никогда в жизни она не испытывала такого стыда и возбуждения.

— Я должна вернуться в Лондон, — упрямо твердила она, заметив краем глаза, как он мрачнеет.

— Понятно. — Прошла значительная пауза. — А что ты скажешь Линде? Что ее маленькая уловка удалась? Мина обезврежена и твоей драгоценной подруге больше ничто не угрожает?

— Линде? — Дебра облизнула пересохшие губы. От возбуждения она совершенно забыла, как здесь оказалась. Забыла, что ее сюда прислала Линда, ничуть не заботясь о том, что с ней может случиться.

— Да, Линде. Полагаю, ей вся эта история покажется весьма забавной.

— Забавной?!

— А разве нет? — Он лукаво ухмыльнулся. — Согласись, не так уж часто юная дева готова лишиться своей… сомнительной невинности ради безопасности своей лучшей подруги.

Дебра вспыхнула.

— Она мне не лучшая подруга! И я…

— И ты не девушка, — с готовностью подсказал он и с издевкой добавил: — Хотя лично я в этом сильно сомневаюсь.

— Но ведь Линда не знала, что вы захотите меня… меня…

— Соблазнить? Пожалуй, не знала. У меня были на ее счет совсем иные планы.

— Что вы хотите этим сказать? — Дебра насторожилась. — Скажите мне, что было в той записке?

Энтони колебался.

— Какая теперь разница! Линда не на шутку перепугалась, вот и все. Поэтому и решила использовать тебя. Как подсадную утку.

Хотя Дебра и сама думала точно так же, услышав эти слова из уст Энтони, она внутренне содрогнулась. Какой цинизм! Какая жестокость! А что, если… Ведь Линде и в голову не может прийти, что Дебра останется в Кингз-Милле. Она уверена, что Дебра поспешит вернуться в Лондон — передать, что поручил ей Генри, и объясниться с ней. Наверное, Линда не сомневается, что сумеет отклонить все обвинения Дебры так же легко, как Дебра смогла бы убедить в чем угодно Генри. Пожалуй, если бы в Кингз-Милле Линду ждал муж, ее план мог бы и сработать…

Но Генри умер, и Линда этого не знает. И не узнает, если сама Дебра ей об этом не скажет. А что, если не звонить Линде? Пусть теперь она посидит, помучается в неведении. Пусть ждет и гадает, как Генри обошелся с ее подругой!

Энтони с интересом следил за сменой чувств на выразительном лице Дебры. Тяжело вздохнув, он упавшим голосом произнес:

— Ну ладно. Вижу, тебя не уговорить…

— Нет! Подождите! — Дебра вытянула руку и, случайно прикоснувшись к его джемперу, отдернула ее, словно обжегшись. — Я… я не знаю… Хотя, пожалуй, я останусь.

Энтони опустил глаза.

— Почему? С чего это вдруг ты передумала? Надеюсь, не из жалости?

— Из жалости? — Дебра удивленно округлила глаза. — При чем здесь это? Конечно нет. Но и не из-за вас! — Она замолчала и, чуть дрожа от волнения, с достоинством расправила плечи. — Пожалуй, из-за самой себя. Вы правы. Если я вернусь в Лондон, придется сказать Линде, что Генри умер. А с какой стати это должна делать я?

— Действительно, с какой стати? — с улыбкой согласился Энтони.

— То есть я хочу сказать, зачем мне… снимать ее с крючка?

— Вот именно! — Он обласкал ее взглядом.

Дебра чуть не задохнулась радостным волнением и не сразу, осторожно подбирая слова, сказала:

— Только… если я здесь останусь…

— Заранее согласен на любые условия! — усмехнулся он.

Дебра почувствовала знакомую боль в груди и вспомнила, что утром не приняла лекарство.

— Я приехала не только отдохнуть, но и поработать, так что…

— Знаешь, Дебра, тебе на удивление подходит твое имя. Трудолюбивая пчелка! Работай сколько угодно, разве я против?

— Кроме того, я… мне…

— Ну сколько можно! — Терпение Энтони лопнуло. — Я и так знаю все, что ты хочешь сказать. Успокойся! Тебе нечего меня бояться. И не думай, что я буду тебе навязываться! Просто я предложил получше узнать друг друга, только и всего. Если у тебя такого желания нет, забудь, что я есть! — И он выскочил из библиотеки, громыхнув дверью.

Забыть, что он есть? Легче сказать, чем сделать! Дебра на миг представила себе, что бы сказал Энтони, доведись ему узнать, что она боится не его, а себя! Вернее, своего тела, которое жаждет его ласк, и своих желаний, которые не всегда в силах обуздать…

А ведь, решив остаться, она рискует. Захочет ли Энтони, чтобы она осталась, если узнает про ее болезнь? Как поведет себя, если откроет ее тайну? Господи, ну почему ей так не хочется, чтобы он узнал об этом?!

5

Дебра поселилась в западном крыле на втором этаже. Эта часть дома выходила на сушу, но из-за причудливости береговой линии из окон было видно, как набегают на берег океанские волны и, набрав силу, разбиваются о скалы, одевая их кружевной пеной. Пейзаж не отличался разнообразием, но с появлением солнца поросшая утесником заболоченная равнина обретала своеобразную суровую красоту.

Комната Дебре сразу понравилась: здесь во всем чувствовалась женская рука. Обои с цветочным орнаментом, шелковые занавески пастельных тонов и такое же покрывало на кровати, на туалетном столике кружевная салфетка ручной работы и набор щеток, ящики с бельем пахнут цветочными духами…

Интересно, чья это комната? — думала Дебра. Только не Линды. Та ни за что бы не стала пользоваться духами с таким незамысловатым ароматом.

Энтони принес в комнату ее вещи и, не церемонясь, свалил на кровать. Дебра молча стояла у окна, кожей ощущая его присутствие, и судорожно соображала, что бы такое сказать, но Энтони вышел, не удостоив ее взглядом. Через пару минут хлопнула входная дверь и послышался рев мотора.

Дебра принялась разбирать вещи, а в голове неотступно сверлила мысль: правильно ли она поступила? Конечно же она не на шутку обиделась на Линду, поэтому и раздумала возвращаться в Лондон. Но с другой стороны, не безрассудство ли это? А вдруг то, что произошло между ней и Энтони минувшей ночью, повторится? И что тогда?! Ведь если Энтони переспит с ней, не позаботясь о последствиях, она может забеременеть!

От одной этой мысли у Дебры затрепыхалось сердце, ноги стали как ватные и она в изнеможении присела на край кровати. Что скажет на это ее врач? Доктор Пайлз постоянно твердит одно и то же — избегайте стрессов. А что такое беременность, если не стресс? А роды?!

Хотя Дебра и не обсуждала с ним эту тему, она ничуть не сомневалась: если бы доктор Пайлз заподозрил ее в том, что у нее возникли интимные отношения с мужчиной, он наверняка бы предостерег ее от опасностей, связанных с деторождением. Как и ее мать, доктор Пайлз считал, что ей не следует выходить замуж, и, судя по всему, они совершенно правы.

Дебра вспомнила Тимоти, вздохнула и, подойдя к трельяжу, оглядела себя критическим глазом. Как это говорят медики? Объективно: кожа бледная, скулы высокие, рот яркий… Нижняя губа чуть полнее верхней — если верить физиономистам, верный признак чувственной натуры. Сегодня ночью Дебра впервые в жизни смогла в этом убедиться.

Глаза большие, карие — как говорила мама, шоколадного цвета… Длинные, абсолютно прямые белокурые волосы… Дебра невесело улыбнулась. Мужчины любят блондинок — это точно. Она не могла пожаловаться на недостаток внимания со стороны сильной половины рода человеческого, но мать постоянно ограждала ее от общения с ними.

Может, боялась, что дочь повторит ее собственный, не слишком удачный опыт семейной жизни. Родители разошлись давно, и Дебра почти не помнила своего отца. Может, ею руководил материнский эгоизм — ведь у нее по сути не было личной жизни и Дебра стала для нее светом в окошке… А может, мать считала, что ее ненаглядная дочь достойна лишь принца. Принца, который придет, поцелует Спящую Красавицу и разрушит колдовские чары…

А принц все не приходил… Потом мама умерла, вместо принца явился Тимоти, но, узнав про болезнь Дебры, как и следовало ожидать, сбежал. Так что не родись блондинкой, а родись здоровой…

Дебра приподняла волосы над головой, расправила плечи и выпрямилась. От этого движения тонкая ткань блузки натянулась, обрисовав грудь — небольшую, но высокую и упругую… Дебра вспомнила, как минувшей ночью ее ласкал Энтони, и зарделась.

Припомнила, как он говорил, что она чертовски соблазнительная… Кто знает, так ли это на самом деле, или он говорил это в угаре плотского вожделения? Дебра снова покосилась в зеркало. Нет, все-таки хороша! — решила она. Конечно, не такая ослепительная сексапильная красотка, как Линда, но тоже ничего…

Тяжко вздохнув, Дебра опустила руки и отошла от зеркала. Что толку притворяться? — с досадой корила она себя. Все равно ей не сравниться с Линдой. С ее-то слабым здоровьем даже пытаться не стоит! Чем скорее перестанет витать в облаках, тем лучше.

Надо как можно скорее сказать Энтони правду. Ведь не прогонит же он ее на самом деле, а через пару недель она уедет и больше не увидится с ним никогда. Дебра снова вздохнула. Ну почему, почему ей так не хочется, чтобы он узнал о ее болезни? Нет, она не Спящая Красавица, а Золушка. Живет словно взаймы, трясется от страха, что часы пробьют полночь…

В дверь постучали, Дебра вздрогнула, а сердце затрепыхалось как заячий хвост.

— Кто там? — отозвалась она, и от волнения у нее перехватило в горле. — Войдите!

— Это всего лишь я, мисс. — Дверь отворилась, и в комнату с подносом в руках вошла миссис Уинсли. — Я подумала, может, вы захотите кофе? Ведь вы толком не позавтракали. А еще я хочу уточнить, во сколько подавать обед.

Дебру растрогала забота экономки.

— Большое вам спасибо, миссис Уинсли! Кофе это как раз то, что мне нужно. А обедать я буду, когда… когда освободится мистер Браун.

— Хорошо, мисс. — Миссис Уинсли поставила поднос на откидной столик в оконном проеме. — Только мистер Браун может и не поспеть к обеду. Ведь он уехал в Девонпорт, к адвокату мистера Генри.

— Да? — Дебра надеялась, что в ее голосе прозвучал лишь праздный интерес. — Ну конечно, припоминаю, он… он что-то говорил об этом. — Взглянув на поднос, как бы между прочим спросила: — А он не говорил вам, что я приехала сюда поработать? Кстати, где в доме, кроме библиотеки, есть письменный стол?

Миссис Уинсли задумалась.

— Разве что в кабинете мистера Генри, мисс. Только сейчас кабинет заперт. Думаю, вам там будет удобно, только сперва спросите разрешения у мистера Брауна.

— Я так и сделаю. — Дебра кивнула, разглядывая изящную серебряную ложечку с вензелем.

Интересно, почему миссис Уинсли, говоря о покойном муже Линды, называет его по имени, а Энтони — мистером Брауном? Да и так ли его зовут на самом деле? Если, по его словам, он родился вне брака, то у него должна быть другая фамилия…

Миссис Уинсли все не уходила.

— Вот вы сказали, мисс, что приехали поработать, — выдержав паузу, заметила она, — а чем же вы будете заниматься?

— Рисовать, — ответила Дебра, подняв голову и глядя миссис Уинсли в глаза. — Я — художник.

— В самом деле? — удивилась миссис Уинсли. — Ну надо же! И что же вы будете рисовать?

— Иллюстрации к детской книге.

— Как интересно! Первый раз вижу художницу! — осмелев, разговорилась миссис Уинсли. — А жена мистера Генри — актриса. И, говорят, очень знаменитая… Жаль, вы с ней незнакомы!.. Вы бы наверняка подружились! — Она прищурилась. — Знаете что, мисс? А ведь вы с ней похожи, ей-Богу!

Дебра опустила глаза и, чтобы потянуть время, отпила глоток кофе. Значит, Энтони не говорил, кто она. Просто назвал имя и, надо думать, сказал, что она его знакомая. Интересно, что по этому поводу думает миссис Уинсли. Она явно удивилась, услышав, что Дебра приехала сюда поработать. Удалось ли Энтони убедить миссис Уинсли в том, что приезд Дебры был для него неожиданностью?

— Похожи? — с сомнением повторила она. — Ну это вряд ли! Актеры ищут всеобщего внимания. А художники, наоборот, любят уединение. Во всяком случае, как правило.

— А я так смекаю, что и те и другие люди, а люди бывают всякие разные, — высказала свое мнение экономка, оглядывая комнату. Кивнув на неразобранные сумки, предложила: — Давайте я помогу вам разложить вещи.

— Нет-нет, спасибо. — Дебра затрясла головой. — Лучше я сама.

— Как скажете, мисс. — Миссис Уинсли не удержалась и потрогала кашемировый свитер изумрудного цвета. — Какая красота! Что-то я не вижу, чтоб вы взяли с собой платья… Мисс, если вам нужно что погладить, вы мне скажите.

— Спасибо, миссис Уинсли. Только я приехала не отдыхать, а работать. — Дебра с трудом сохраняла вежливый тон. — Как вы считаете, к трем часам мистер Браун вернется?

Это прозвучало как «можете идти», и миссис Уинсли ушла, а Дебра еще долго не могла успокоиться. Раньше ей не приходилось иметь дело с прислугой, и она ругала себя за несдержанность. Ну разве эта женщина виновата, что любопытна? Да и что в этом удивительного? Ведь она живет в такой глуши, где приезд любого нового человека — целое событие.

Зря не разрешила миссис Уинсли разложить вещи! — запоздало упрекнула себя Дебра. Наверное, она обиделась: ведь это ее работа. Еще подумает, будто она чем-то недовольна! Дебра допила кофе и не удержалась — спешно распихала по ящикам комода вещи, пока словоохотливая миссис Уинсли не явилась за подносом.

Энтони к трем часам не вернулся, и Дебра обедала в одиночестве — в той самой столовой, где прошлым вечером он над ней издевался. При свете дня было видно, что мебель от времени вся рассохлась, а гобелен на обивке потерт, и Дебре взгрустнулось. Она представила, сколько поколений Браунов жило в этом родовом гнезде, а теперь дом пустует… Жаль, если он на самом деле достанется Линде! Энтони уедет в Испанию, а Линда наверняка сразу же продаст особняк и накупит себе ворох дорогих шмоток, драгоценностей и парочку шикарных тачек…

Линда… «По имени — и житие»… Лучше не скажешь! Подруга оказалась настоящей змеей[1]. Дебра помрачнела. Можно подумать, весь мир крутится вокруг Линды! Она встала из-за стола, так и не воздав должное корнуэльскому пирогу с мясом и овощами, испеченному миссис Уинсли. Ну почему она никак не выбросит из головы Линду? Как будто у нее своих проблем не хватает!

За окном сияло солнце, и Дебра решила прогуляться. Поднявшись к себе, быстро переоделась — надела зеленый свитер, заправила бежевые вельветовые джинсы в высокие замшевые сапоги, а сверху накинула легкую дубленую куртку с капюшоном. Белокурые волосы эффектно контрастировали с темным мутоном капюшона, и Дебра осталась вполне довольна своим внешним видом. Жаль только, что Энтони куда-то уехал и по достоинству оценить ее усилия некому…

Выйдя на крыльцо, Дебра остановилась и инстинктивно схватилась за перила. От яркого весеннего солнца, пьяняще свежего морского воздуха и пронизывающего ветра у нее закружилась голова. На миг возникло искушение изменить свой первоначальный план прогуляться пешком, но малолитражки на месте не оказалось. Видно, Энтони отогнал машину за дом, решила Дебра и не поддалась порыву лени. Доктор Пайлз велит ей как можно больше бывать на свежем воздухе, вот и будет ходить пешком.

За запущенным садом скалы уступами нисходили к уютной бухте. Наверное, летом здесь просто рай земной… К бухте вела извилистая каменистая тропа, но спускаться по ней Дебра не рискнула — почти отвесная. Неподалеку виднелась фунтовая дорога к рыбацкому поселку. В заливе стояли несколько баркасов, на волнах у гавани покачивались еще три, а на покрытом галькой берегу лежали, ожидая прилива, лодки поменьше. Сейчас вода спала, обнажив гибельные острые камни и наводя на мысли о кораблекрушениях.

Дебра повернулась спиной к скалам и оглядела дом. Он стоял холодной неприступной крепостью — ни веточки плюща, ни дикого винограда, но теперь, после проведенной в его стенах ночи, он уже не казался Дебре чужим. Она нашла окна своей комнаты, окна столовой и спальни хозяина дома…

Чувствуя, что мысли сворачивают в опасную сторону, Дебра поскорее отвернулась и постаралась сосредоточиться на красотах пейзажа. Пробираясь между скал, она шла вдоль побережья и с интересом наблюдала за морскими птицами. Кого здесь только не было: бакланы и кайры, крачки и чайки… Набрав высоту, они камнем падали вниз и ныряли в воду за пищей, оглушительно кричали, возмущаясь непрошеным вторжением в их владения, и Дебра, скоро устав от их гомона, свернула в сторону суши.

Моховые болота были не так живописны, зато здесь царила первозданная тишина. Насколько хватает глаз, кругом только зеленые кочки, утесник да вырванные ветром чахлые растения… Дебре казалось, будто она одна на всем белом свете, и чем дальше она уходила от Кингз-Милла, тем легче было представить, что время повернуло вспять. А тут еще небо затянули облака. Того и гляди возникнет из ниоткуда какой-нибудь призрак на коне, пришло в голову Дебре, и по спине у нее побежали мурашки. Довольно зловещий пейзажик! Наверное, Альфред Хичкок именно здесь задумал свой первый фильм ужасов. Ведь он родился и начал свою карьеру в Англии, причем как художник.

Внезапно на фоне зелени огненно-рыжей молнией мелькнула тень. Лиса! Дебра подкралась поближе, но перепуганная лисица скрылась в зарослях кустарника. Тут и там попадались заячьи норы. Одну из них Дебра не заметила и, оступившись, подвернула ногу.

Поднялся ветер, и Дебра решила вернуться. Стоял апрель, но весна в этом году выдалась на редкость холодная. Не спасали даже перчатки. Спрятав руки в карманы куртки, Дебра отправилась обратно.

Интересно, вернулся ли Энтони? Наверное, уже вернулся… При одной лишь мысли о нем сердце ускорило свой бег. Во время прогулки Дебре удалось немного отвлечься, но теперь, когда ей предстояло снова с ним увидеться, ни о чем другом думать она не могла.

Наконец впереди замаячил Кингз-Милл. Прогулка утомила Дебру, да и подвернутая нога вдруг дала о себе знать… Интересное дело, пока не вспоминала об Энтони, ничего не болело… Не зря говорят: все зависит от настроения.

Дебра решила идти напрямую, через заросли кустарника. Пробравшись на дорожку, наклонилась заправить джинсы в сапоги, а когда выпрямилась — увидела перед собой Энтони. Судя по его сумрачной физиономии, он был чем-то озабочен.

— Дебра, ну где тебя черти носят?! — выпалил он, схватив ее за локти и сверля глазами. — Уверяла, будто приехала поработать. А сама? Ну разве так можно? Я чуть с ума не сошел! Решил, что ты свалилась с какой-нибудь скалы и тебя унесло приливом!

— Извините. — Дебра высвободила руки и чуть покачнулась от усталости. — Я не думала, что вы будете волноваться.

Заметив ее утомленный вид, Энтони с тревогой спросил:

— Что с тобой? Ты не заболела? Может, я сделал тебе больно?

— Нет. Со мной все в порядке. — Дебра старалась казаться спокойной. — Просто подвернула ногу, только и всего. Думаю, растяжение…

— Уверена? — усомнился Энтони и, ругнувшись себе под нос, поднял ее на руки, как вчера ночью, и понес к дому.

Дебра сделала слабую попытку сопротивляться, хотя, если честно, на самом деле не имела ничего против. Энтони нес ее легко, как ребенка, а она, чувствуя на лице его ровное, теплое дыхание с легким запахом табака, снова разволновалась. Уж лучше бы ковыляла сама!..

Энтони вошел в дом и, внеся Дебру в библиотеку, поставил на пол у пылающего камина. Когда он опускал ее, она скользнула вдоль его сильного тела и ощутила уже знакомый трепет.

— Ты вся замерзла! — отчитывал ее он. — Дебра, ну почему ты не сказала, что хочешь прогуляться? Я бы взял тебя с собой в Девонпорт. Там бы вместе и пообедали…

Дебра перевела дыхание.

— Я хотела пройтись пешком, — заявила она, снимая капюшон и освобождая волосы. — И… и вам вовсе не надо обо мне беспокоиться. Я вполне могу позаботиться о себе сама.

— Черта с два! — огрызнулся Энтони и принялся мерить библиотеку шагами, приглаживая пальцами растрепанные волосы. — Что-то не похоже! Неужели ты не знаешь, что разгуливать по болотам опасно? Там застаивается вода, есть топь и трясина… Затянет в считанные секунды — и поминай как звали!

— Вы серьезно? — Дебра с сомнением подняла на него глаза. — Или нарочно меня пугаете? Какая еще топь? И потом я не маленькая девочка, да и волков в округе что-то не заметила.

Энтони с минуту смотрел на нее, словно изучал как явление природы. Она с вызовом встретила его взгляд, после чего отвернулась и протянула руки к огню. И тут его словно прорвало.

— Да что ты в этом смыслишь! — Он подскочил к ней вплотную и смотрел чуть ли не со злостью. — Ты что, выросла на этих болотах? Можно подумать, ты облазила здесь каждую скалу и канаву!

Дебра отошла от камина и буркнула:

— А вы, надо думать, облазили?

— Да, облазил, черт побери! И знаю, что и где, получше тебя!

— Ну ладно. — Дебра изобразила смирение. — Простите меня. Я уже извинялась, но, если надо, извинюсь еще раз. Откуда я знала, что мне нельзя без спроса выходить из дома? Но ведь если… если бы вас здесь не было, мне пришлось бы заботиться о себе самой, значит…

— Ничего не значит! — пробормотал он, прерывисто дыша, и его руки — словно сами по себе — потянулись к ней. Скользнули по плечам, к шее, под шелковый занавес волос, и притянули ее к нему. Руки были холодные, настойчивые… От движения полы куртки раздвинулись и в распахнутом вороте рубашки показались темные завитки волос на груди.

Пока они препирались, Энтони ослабил узел галстука, и теперь он качался у Дебры перед глазами, словно гипнотический маятник, приковывая взгляд и вызывая в ней, как и минувшей ночью, состояние ступора. Вспомнив, как она видела его полураздетым, Дебра возбудилась и с каждой секундой противиться его обаянию становилось все труднее и труднее.

— Не надо! — выдохнула она, сверхчеловеческим усилием вырвалась из его объятий и, отступив на шаг, взглянула на него с упреком: — Вы же обещали!

Судя по бледности, проступившей из-под загара, Энтони был не менее взволнован, но, совладав с собой, встретил ее взгляд.

— Ты права, — выдавил он с трудом, поправляя дрожащими пальцами воротник рубашки. — Извини. Это я должен просить прощение. Боюсь, что я… Впрочем, не обращай внимания. — Он шумно вздохнул и, выдержав паузу, уже другим тоном добавил: — Налить тебе чего-нибудь горячительного? Или хочешь чаю?

Дебра облизнула пересохшие губы. Это был опасный момент. И ей придется научиться избегать таких моментов впредь — если она хочет убедить Энтони в том, что действительно имеет в виду то, что говорит. Когда его руки касались ее, когда его пальцы ласкали мочки ее ушей, она переставала владеть собой. Ей хотелось одного — прижаться к нему. Ну а если бы он ее поцеловал…

— Я… хорошо бы чаю, — как можно спокойнее произнесла она, глядя на огонь в камине. — Пожалуй, я выпью чай у себя в комнате. Хочу… поудобнее положить ногу.

— Располагайся здесь, — хмуро предложил Энтони, кивнув на кресло у камина. — Сейчас принесу тебе пуфик.

Дебра колебалась.

— А я… я вам не помешаю?

Опустив уголки губ, Энтони с усмешкой ответил:

— Нет, Дебра, не помешаешь.

— Хорошо. — Дебра чуть помедлила, сняла куртку и поискала глазами, куда бы ее положить.

— Дай мне. — Выхватив куртку, Энтони направился к двери и вышел в холл.

Проводив его взглядом, Дебра нервно повела плечами и опустилась в мягкое бархатное кресло у огня. Здесь теплее, говорила она себе, оправдывая свою уступку, но выглядело это не слишком убедительно. Раз уж осталась в Кингз-Милле, нужно выработать в отношениях с Энтони некий нейтралитет. Не прибегать же к провокациям, а то и до конфликта недалеко.

Миссис Уинсли привезла на сервировочном столике чай. Поставив его рядом с креслом, с любопытством обшарила юркими как у мыши глазками комнату, отметив все — и сброшенные у камина сапоги Дебры, и то, как она сидела, положив ноги на каминную решетку.

— Мистер Браун сказал, что вы подвернули ногу, — проговорила она. ~ Может, поставить компресс?

— Не надо. Пустяки! — Дебра небрежно махнула рукой. — Ничего страшного. Просто наступила на заячью нору.

— Так вы гуляли, мисс? На болотах? — удивилась миссис Уинсли. — Поди, окоченели от холода! В это время года там промозгло.

Дебра молча кивнула, не зная, что на это ответить, а миссис Уинсли с готовностью продолжила:

— Вот и мать мистера Брауна тоже любила гулять на болотах. Оно и понятно — ведь они такие бродяги и вообще…

— Спасибо, миссис Уинсли, вы свободны! — раздался с порога ледяной голос Энтони.

Дебра толком не успела сообразить, что именно сказала миссис Уинсли, а та уже смущенно буркнула «как скажете» и шмыгнула за дверь.

Энтони поставил на ковер возле ног Дебры пуфик, а сам устроился в кресле напротив. Пуфик был круглый, с витыми ножками, и, хотя гобеленовая обивка порядком поистерлась, Дебра поняла, что это дорогая вещь.

Заметив ее взгляд, Энтони пояснил:

— Это матери Генри. Она частенько им пользовалась. Миссис Браун здоровьем не отличалась…

— Вот как? — робко поддержала разговор Дебра. — А что с ней было?

Пожав плечами, Энтони откинул темноволосую голову на зеленую бархатную спинку кресла.

— По-моему, у нее было малокровие, а после рождения Генри развилось белокровие. Она умерла вскоре после моего рождения.

— Вскоре после вашего рождения? — машинально повторила Дебра. — Но ведь у вас с Генри были разные матери.

— Как только что доложила любезная миссис Уинсли, — сдержанно заметил Энтони. — Может, выпьем чаю?

— Что? Ах да… — Дебра повернулась к столику. — Вам с молоком и сахаром?

— Да, мне по-английски. — Энтони выпрямился и сплел пальцы. — Ну и как твоя нога?

— Уже не болит. — Дебра осторожно передала ему чашку с блюдцем. При этом руки ее слегка дрожали. — Вряд ли это растяжение. Просто подвернула — и все.

— Вот и хорошо. — Он поднес чашку к губам, отхлебнул чаю и глаза блеснули юмором. — Дебра, мне бы очень не хотелось, чтобы ты, пока здесь, что-нибудь себе повредила.

Снова издевается! — возмутилась про себя Дебра, но решила не попадаться на удочку, а всерьез занялась аппетитными оладьями. Она вдруг почувствовала, что страшно проголодалась — то ли после прогулки, то ли от волнения.

— Вкуснотища! — Дебра намазала очередной оладышек джемом и спросила: — А что же вы ничего не едите?

— А тебе нравится твоя комната? — вопросом на вопрос невпопад ответил Энтони.

Дебра чуть опешила и, тщательно подбирая слова, сказала:

— Нравится. Там очень… уютно и мило. Признаться, я даже не ожидала.

— Не ожидала? — Он нахмурился. — А чего же ты ожидала?

— Вы меня не так поняли. Просто… просто эта комната отличается от остальных.

— Отличается? И чем же?

— Там во всем чувствуется женская рука. — Дебра покраснела. — Наверное, это комната покойной миссис Браун?

— Которую миссис Браун ты имеешь в виду? — Он снова откинулся на спинку кресла и смотрел на нее не мигая.

Сейчас, когда Энтони был спокоен, глаза у него были дымчато-голубые, но Дебра уже знала: когда он сердится, они светлеют и приобретают холодный стальной оттенок.

— Как это? Я имею в виду мать вашего… мать Генри, — пробормотала она. — Сомневаюсь, что Линда выбрала бы себе нечто столь… незамысловатое.

— Ты так думаешь?

Дебра вздохнула.

— Да. И потом, ведь она… она жила в комнате вашего брата. — Она подняла на него глаза, но он молчал. — Я права?

— Да, это не ее комната, — согласился Энтони. — Но и не матери Генри.

— Вот как?! — Дебра потупилась. — Тогда чья же?

— Попробуй угадай.

Дебра кожей чувствовала на себе его пристальный взгляд, но поднимать глаза не рискнула, а взяла еще один оладышек и, помолчав, спросила:

— Это комната вашей матери?

— Угадала.

— Но ведь вы же сами говорили, что…

Она подняла глаза и встретила его непроницаемый взгляд.

— Что я говорил? Что родился еще до того, как умерла Анна? — Он криво усмехнулся. — Дебра, неужели ты не знаешь, как это бывает? А пора бы!.. Ты уже большая девочка.

— Вы меня не так поняли. — У Дебры горело лицо. — Я хотела сказать, что… что это как-то странно. Ваша мать жила в доме, пока… пока была жива миссис Браун.

— Этого я не говорил.

Нет, это уму непостижимо! Ну зачем он прикидывается дурачком? Лишь бы досадить ей?!

— Но вы сказали…

— Я сказал, что в той комнате, где остановилась ты, жила моя мать. Так оно и было. После смерти Анны.

Дебра окончательно запуталась.

— Но, если миссис Браун умерла, ваш отец мог…

— Жениться на моей матери? — подсказал Энтони. — Дебра, что же ты молчишь? Ты ведь это хотела сказать?

Дебра перевела дыхание и смущенно буркнула:

— Меня это не касается.

— Неужто? — с издевкой возразил он. — Тогда почему ты с такой жадностью внимала россказням миссис Уинсли?

— Ничему я не внимала! — возмутилась Дебра. — Я… мы просто разговаривали. К вашему сведению, я ее ни о чем не расспрашивала. А вам, — она с вызовом повернулась к нему, — нечего было подслушивать!

На миг ей показалось, что она хватанула через край. Энтони выпрямился, его глаза полыхнули гневом, рот сжался в упрямую линию. Дебра внутренне съежилась и стиснула подлокотники так, что от напряжения побелели суставы, но внезапно Энтони залился смехом.

— Браво! Ну кто бы мог подумать, что под этим кротким обличьем прячется огонь? Дебра, один — ноль в твою пользу!

У Дебры повлажнели пальцы, и она в изнеможении откинулась на спинку кресла. Нет, такие поединки ей не по силам! Дебра потянулась за чашкой с чаем — хоть чуть-чуть подкрепиться, но напряжение отразилось у нее на лице.

— С тобой все в порядке? — с тревогой спросил Энтони, заметив темные круги у нее под глазами. — Ты вдруг вся… побелела. Черт, да что я такого сказал? Чего ты испугалась?

— Со мной все в порядке, — заверила его Дебра, но получилось не слишком убедительно. — И, как вы сами заметили, я уже большая девочка, так что ничего не боюсь.

— Что-то не похоже… — Энтони нахмурился. — Дебра, я серьезно. Иногда ты вдруг становишься такой… Даже не знаю, как сказать… такой хрупкой. Ну просто как хрустальная ваза.

Дебра поставила чашку на столик.

— Извините, если я…

— Дебра, хватит извиняться каждый раз, когда я что-нибудь ляпну! — Он вскочил, подошел к каминной полке и положил на нее сжатые кулаки. — Одно из двух. Либо ты очень наивна, либо очень умна. Никак не пойму!

— Вот как?! — Ничего другого Дебра не нашлась сказать, но Энтони ее не слушал.

— Нет, это выше моего понимания! — продолжал он, словно размышляя вслух. — Уж не знаю, насколько ты невинна в плане секса, но в любом случае, — тут брови его слегка сдвинулись, — ведь невинность определяется не только физиологией. — Скорее это состояние души. — Он сокрушенно покачал головой. — Первый раз в жизни вижу такую женщину!

Дебра опустила глаза. Ну что она могла ему ответить? Столь откровенное признание привело ее в смятение. Но меньше всего ей хотелось, чтобы он что-нибудь заподозрил, и, скинув ноги с пуфика, она сказала:

— Пожалуй, я пойду к себе, если вы не возражаете. Мне бы хотелось принять душ перед ужином, и у меня есть кое-какие дела…

— Подожди! — Энтони повернулся к ней, схватил за руку и смотрел на нее одновременно с интересом и мольбой. — Будет лучше, если ты узнаешь все от меня, а не соберешь по крохам от миссис Уинсли… — Он помолчал. — Ты поняла, на что она намекала?

Дебра затрясла головой.

— Уверяю вас, меня это не касается… — начала было она, но он оборвал ее.

— Позволь мне судить об этом. — Он мрачно усмехнулся. — Кстати сказать, неужели тебе совсем неинтересно, кто пытался тебя соблазнить.

Дебра потупилась и спросила:

— Значит, ваша мать была цыганка?

— Да, цыганка.

— Она умерла?

— Умерла. — Он помолчал. — На болоте. Говорят, от переохлаждения. Она тогда сбежала от моего отца.

Несмотря на его ровный, бесстрастный тон, Дебра почувствовала, что он кипит от гнева. В голове заметались вопросы, но она понимала, что не имеет права задавать их. На ум приходили пустые слова сочувствия, но она не произнесла их вслух. Ведь он рассказал ей об этом совсем не потому, что нуждается в ее сочувствии. Дебра украдкой покосилась на Энтони.

— Теперь понимаешь, почему я так разозлился, когда узнал, что ты ушла бродить по болотам? — тихо спросил он и стиснул ее запястье. — Хотя у нас с тобой совсем другие отношения… Знаешь, а ведь моя мать не захотела выйти замуж за отца.

Дебра удивленно вскинула брови.

— Как это? Но ведь вы сами говорили, что она жила здесь…

— Жила. Но не по своей воле, поверь мне. Когда ее отец узнал, что она ждет ребенка, он выставил ее из дому. Куда ей было деваться? Вот она и обратилась за помощью к моему отцу… Он снял домик в рыбацком поселке, и она жила там, пока я не родился. Пока была жива Анна, отец содержал нас, ну а потом перевез в Кингз-Милл.

— Понятно. — Дебра задумчиво прикусила нижнюю губу. — А что было потом, когда она умерла?

Энтони нахмурился.

— Потом большую часть времени я проводил по разным пансионам и интернатам, а дома бывал только по праздникам и на каникулах. А когда мне исполнилось восемнадцать, отец и вовсе спровадил меня в Испанию. Но это я тебе уже рассказывал.

— А Генри?

Он вдруг заметил, что сжимает ей руку, ослабил пальцы, и она выдернула ее и принялась растирать онемевшее запястье.

— Генри? — Он вздохнул. — Представь, а ведь мы с Генри были очень близки. Не в пример распрям, бытующим между единокровными братьями в мыльных сериалах, у нас с ним были превосходные отношения. А когда меня отправили в Испанию, он переживал не меньше, чем я.

— А он был намного старше? — робко вставила Дебра.

— На пять лет. Но в чем-то я всегда ощущал себя взрослее. Видно, дело в моих цыганских корнях. Хотя у меня в крови много чего намешано: на четверть я испанец, на четверть кельт и наполовину цыган. Ничего себе гремучая смесь? Многовато для младенца!

Дебра почувствовала, как щеки заливает румянец. Казалось, Энтони читает ее мысли, весьма опасные мысли…

— Ну я пойду к себе? — полуспросила она, заметив, что в его взгляде сквозит раздражение.

— Дебра, и это все, что ты можешь мне сказать? Значит, я рассказывал зря? — Рот сжался в упрямую, жесткую линию. — Интересно, что бы ты сказала по поводу моей родословной, если бы думала, что можешь от меня забеременеть?

— Странный вопрос! — прерывисто дыша, пробормотала она. — Это… это маловероятно. То есть…

— Что же тут странного? Дело житейское! С любой женщиной может случиться…

Дебра смущенно молчала.

— Считай, что вопрос чисто гипотетический.

— Гипотетический? — Она подняла на него глаза. — Ничего страшного в вашей родословной я не нахожу…

— Приятно слышать. — Казалось, его глаза ощупывали все тайные извилины ее души. — Знаешь, Дебра, я бы никогда не бросил своего ребенка.

— Как это сделал ваш отец? — невольно вырвалось у нее. — Но ведь он… он содержал вас и оплатил ваше образование.

— По-твоему, этого достаточно? — Энтони криво усмехнулся. — Интересно получается… Значит, по-твоему, главное — накормить, одеть и обуть? И все?

Дебра отвела глаза.

— Не понимаю, что вы хотите сказать…

— А чего тут непонятного? Как говорится, не хлебом единым жив человек.

— Согласна. А еще говорят, не суди ближнего. — Дебра с вызовом встретила его взгляд. — Ваш отец дал вам образование, а это не так уж мало.

— А как же быть с чувствами ребенка? С его потребностью быть кому-то нужным? — кипятился Энтони. — Впрочем, тебе этого не понять. Ведь ты в моей шкуре не была!

— Хотите сказать, что в этом вопросе я не имею права голоса?

— Нет! Не в этом дело! — Он придвинулся к ней вплотную и, взяв за подбородок, приподнял так, чтобы она смотрела ему в глаза. — Я хочу сказать, Дебра, что, если бы ты забеременела, я бы на тебе женился. Не допущу, чтобы мой ребенок рос без отца! Понятно?

Дебра упрямо мотнула головой.

— Вы чересчур самоуверенны. — Голос у нее дрогнул. Она облизнула пересохшие губы. — А вдруг ваша избранница откажется выйти за вас замуж? В наше время женщины нередко воспитывают детей без отца.

— Со мной этот номер не пройдет.

— Неужели? И что же вы сделаете?

— Заставлю, — коротко и веско бросил он. — Так или иначе.

И Дебра не сомневалась — так и будет.

6

Окна кабинета Генри Брауна выходили на океан. За запущенным садом в обрамлении скал виднелся вспененный прибоем океан и пустынное побережье, которое с приходом весны и появлением первой робкой зелени уже не казалось таким безжизненным.

Дебра сидела за письменным столом, где Генри, наверное, занимался хозяйственными делами, и смотрела в окно, тщетно ожидая прихода вдохновения. Вот уже пять дней на столе лежала папка с набросками, а прямо перед ней томился в ожидании чистый лист бумаги. Девственно чистый!.. Дебра усмехнулась нарочитости метафоры.

За эти дни работа ничуть не продвинулась. В голове не возникло ни одной стоящей идеи, и Дебра постоянно ловила себя на том, что никак не может — а может, не хочет? — сосредоточиться. Любой звук, умноженный ее взвинченным состоянием, заставлял оборачиваться и с тоской смотреть на закрытую дверь «одиночной камеры», в которую она сама себя добровольно заточила.

Она давно уже оставила надежду закончить на этой неделе иллюстрации к энциклопедии, да и про комиксы тоже лучше забыть… Остается лишь надеяться, что Энтони не догадывается о ее желании постоянно быть с ним.

После того разговора в библиотеке Дебра его почти не видела. В тот же день, за ужином, она намекнула, что ей нужно место для работы, и, как и предполагала миссис Уинсли, Энтони предложил ей кабинет покойного брата. Ну а потом они встречались исключительно в столовой, да и то изредка. Когда она ела в одиночестве, миссис Уинсли передавала извинения мистера Брауна, сопровождая их сплетнями и домыслами, слушать которые Дебре было невмоготу.

— Видать, мистер Браун поехал на конюшни миссис Ричардсон, — поведала она накануне во время обеда. — Говорят, хозяйка конюшен — его давнишняя подружка. Она с юности положила на него глаз, еще до замужества с мистером Ричардсоном. — А во время ужина не преминула сообщить: — Мистер Браун просил передать вам, мисс, что сегодня будет ужинать у Родейлов. Доктор Родейл — семейный врач Браунов. У него две дочки-двойняшки. Такие красотки!.. Ну просто куколки! — Она закатила глаза и причмокнула. — Говорят, намедни приехали погостить домой из университета.

Дебра только что не скрипела зубами. Конечно же миссис Уинсли рассказывает ей о времяпрепровождении мистера Брауна из лучших побуждений, убеждала себя она, пытаясь быть терпимой, но легче не становилось. Каждое подобное сообщение выбивало ее из колеи.

Дебра старательно делала вид, будто между ней и Энтони ничего не было, нет и быть не может, но, слыша о его отношениях с другими женщинами, не могла избавиться от неприятного чувства. Нет, это просто смешно! Неужели она ревнует?! Ведь у нее нет никаких прав на Энтони… Да они ей и не нужны! — внушала она себе, но чувствам не прикажешь. Как там говаривал шекспировский Яго? «Берегитесь ревности, синьор. То — чудище с зелеными глазами, глумящееся над своей добычей…»

Между тем время шло, а Линда до сих пор не дала о себе знать ни письмом, ни звонком. Наверное, подружке наплевать, что с ней происходит, а она-то, дурища, строила планы мщения… Да Линде и дела до нее нет! Так ей и надо: скромнее нужно быть!

Дебру тяготила неопределенность ее положения. Хорошо еще, что пока без особого труда удается скрывать от Энтони свою болезнь. Впрочем, слово «удается» вряд ли уместно. Ведь они, как она и просила, живут каждый своей жизнью…

Дебра тяжко вздохнула. Может, она ему безразлична? Вот идиотка! Вместо того чтобы заняться делом, целыми днями предается пустым мечтам, только растрачивает понапрасну отпуск…

Вечерами, когда миссис Уинсли уходила к себе домой, Дебра оставалась совсем одна. А впереди ночь — длинная и такая одинокая…

Однажды за обедом ей составил компанию хозяин дома. Энтони вошел в столовую, когда миссис Уинсли подавала Дебре суп. Волосы у него растрепались на ветру, от кожаной куртки и тесных джинсов чуть пахло лошадьми.

Стоило Энтони войти, как атмосфера в комнате словно наэлектризовалась. От него исходили мужская сила, энергия и такое здоровье, что Дебра невольно ему позавидовала.

Однако Энтони расценил ее хмурый вид по-своему и, отбросив со лба чуть влажные волосы, с усмешкой заметил:

— Прошу прощения за свой затрапезный вид! Только что с конюшен. Не успел переодеться. Все время забываю, что у меня в доме гостья.

От волнения Дебра раскрошила булочку.

— Не стоит извиняться. Вы же у себя дома, — тихо ответила она, памятуя о повышенном интересе к происходящему миссис Уинсли. — Кроме того, откровенно говоря, ваш вид мне… мне совершенно безразличен.

— Вот как?! — Энтони уселся напротив Дебры, хотя миссис Уинсли поставила ему прибор во главе стола. — Интересно. Вы слышите, миссис Уинсли? — повысив голос, обратился он к экономке. — Оказывается, нашей гостье все равно, как я выгляжу. Что вы на это скажете?

Миссис Уинсли удивленно вскинула брови, но промолчала.

Не дожидаясь ответа, Энтони продолжил, не спуская пристального взгляда с Дебры:

— Ну раз так, может, мне как-нибудь прийти к столу голышом?

Миссис Уинсли ахнула и, прикрыв ладонью рот, смущенно хихикнула, а Дебра сидела ни жива ни мертва, желая провалиться сквозь пол от стыда. Ну кто ее тянул за язык! Нет бы промолчать… Сегодня Энтони настроен на издевательский лад, так что с ним лучше не связываться.

Однако стоило миссис Уинсли выйти, как Дебра сдержанно заметила:

— Никак не пойму, что за удовольствие постоянно всех шокировать? — Она подняла глаза. — Три дня я вас не видела. И вот вы появились — и первым делом сделали из меня дуру.

— А по-моему, это я все время делаю из себя дурака! — выпалил он и принялся намазывать булочку маслом. — Впрочем, что мне остается? Извиняться за то, что я есть? Дебра, ты уж извини, но я есть! И тебе придется с этим мириться!

— Разве я возражаю против вашего присутствия? — возмутилась она. — Я возражаю исключительно против способа его проявления.

Энтони сдвинул брови и, помолчав, с ехидцей заметил:

— Какие красивые слова! А что за ними? Не приходите к столу, когда от вас пахнет конюшней?

Дебра вздохнула.

— Ничего подобного! Если хотите знать, мне… мне нравится запах лошадей.

— А тогда почему ты не ездишь со мной верхом?

Дебра колебалась.

— Мне некогда. Ведь я приехала сюда поработать.

— К черту работу! — Энтони зачерпнул ложкой суп. — Меня с души воротит, когда я о ней слышу. Дебра, вот ты упрекаешь меня за то, что я составил тебе компанию, но ведь я пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку! А ты? Только и можешь говорить о своей работе!

Дебра пожала плечами.

— Между прочим, я вас не просила составлять мне компанию, — начала было она, но, подняв на него глаза, осеклась и невольно отпрянула к спинке стула.

— Да, не просила! — согласился он. — И, если хочешь знать, я не сразу на это решился.

— Тогда…

— Позволь мне договорить. — Он нахмурился. — Может, ты не заметила, но, видит Бог, я старался держать дистанцию. Принимал все приглашения подряд, в надежде что ты так или иначе оценишь мои старания. — Губы его скривились в презрительной усмешке. — Размечтался!.. От тебя ни полслова! Живешь своей жизнью, будто меня и нет! — Он наклонился к ней поближе. — Стоило мне войти, как ты сделала такое лицо, что и дурак бы понял — ты не в восторге.

— Что за глупости! Да я…

— Нет, Дебра! — перебил ее он. — Изволь выслушать меня до конца! Хочешь знать, зачем я все это делаю? Зачем бьюсь головой о каменную стену?! — Он буравил ее глазами. — Да потому, Дебра, что я тебя знаю. Я обнимал тебя, и ты мне отвечала. Ты вовсе не такая неприступная и правильная, какой хочешь казаться! Вот я и пытаюсь выбить из тебя девичью дурь и разбудить тебя!

Вошла миссис Уинсли, неся на подносе блюдо с бараньей ногой и овощами, и Энтони прервался, а Дебра воспользовалась передышкой, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Оба почти не притронулись к супу, и на лице миссис Уинсли отразилось неодобрение.

— Что, суп невкусный? — спросила она, ставя на поднос тарелки, но Энтони мгновенно обезоружил ее чарующей улыбкой.

— Напротив! Очень вкусный!

Ну и тип! Дебра не верила глазам. Только что рвал и метал — и нате вам! — само благодушие… Да, когда Энтони захочет, он может быть просто очаровашкой. Не устоит ни одна особь женского пола, не то что миссис Уинсли…

— Дело в том, что после прогулки верхом миссис Ричардсон предложила мне перекусить, вот я и перебил аппетит.

А больше она ничего не предложила?! — молча негодовала Дебра, едва ли слушая увещевания миссис Уинсли. Интересно, что за птица эта миссис Ричардсон? — мрачно размышляла она. Энтони был знаком с ней еще до того, как уехал в Испанию…

Энтони начал резать мясо, миссис Уинсли вышла, и Дебра снова запаниковала. Как себя вести? — лихорадочно думала она. Судя по суровому выражению лица, он собирается продолжить прерванный экономкой разговор.

Она смотрела, как ловко он режет тонкими ломтиками баранью ногу, и не могла оторвать глаз от его рук. Какие у него сильные красивые руки… Твердые, загорелые, с длинными чувственными пальцами — руки настоящего мужчины… Она вспомнила, как эти руки ласкали ее, и ее залила волна стыда.

Усилием воли оторвав взгляд, Дебра опустила глаза себе на колени и судорожно стиснула повлажневшие ладони. А когда подняла глаза, увидела, что Энтони пристально следит за ней, и внезапно ей пришло в голову, что он читает ее мысли.

— Признайся, Дебра, — сказал он, глядя ей в глаза, — ведь ты ко мне неравнодушна. Может, хватит притворяться?

— Не понимаю о чем вы! — нервно воскликнула она и потянулась за овощами. — Может, пообедаем без излишних дискуссий? У меня… у меня сегодня много дел.

— Неужели? — с тихой угрозой спросил он.

Дебра побоялась поднять на него глаза. Энтони молча подвинул к ней блюдо с мясом. Так же молча она положила себе кусок и сосредоточилась исключительно на еде. Нужно поскорее покончить с обедом и уйти! — думала она, старательно жуя баранину и от волнения почти не ощущая вкуса. Уйти, пока Энтони не выкинул еще какой-нибудь номер…

Когда он, с грохотом отодвинув стул, вскочил и вышел из столовой, Дебра чуть не подпрыгнула от неожиданности. На такой поворот событий она не рассчитывала. Она и предположить не могла, что Энтони так легко сдастся. Но вместо облегчения почему-то испытала разочарование. У нее было такое ощущение, будто ее бросили.

Есть совершенно расхотелось, но Дебра не могла выйти из-за стола, так ничего и не съев, и тем самым позволить миссис Уинсли делать далеко идущие выводы. Уж очень любит посплетничать эта женщина! Нужно придумать какое-то правдоподобное объяснение и умерить ее интерес.

Однако экономка, увидев нетронутую еду, обошлась без комментариев. Молча собрала посуду и, когда Дебра с облегчением решила, что она, видно, удовольствовалась тем, что сообщил ей Энтони, сказала:

— Мисс Смайли, я вымою посуду и уйду. Сегодня у меня свободный вечер. Мистера Брауна я предупредила. Он велел приготовить на ужин холодную закуску и сказал, что вы подадите ее на кухне сами.

— Да? — вытаращив от удивления глаза, выдохнула Дебра. — Ну да, разумеется… Большое вам спасибо, миссис Уинсли.

Экономка кивнула и спросила:

— Мисс, что подать вам к кофе? Может, сыр и печенье?

Вспомнив о нетронутой еде, Дебра покраснела и смущенно пробормотала:

— Спасибо, больше ничего не нужно. Я сыта.

Миссис Уинсли пожала плечами и, взяв поднос, заметила:

— Не обижайтесь, мисс, но я вам прямо скажу. Вы слишком много сидите взаперти в кабинете! — Она неодобрительно покачала головой. — Ну разве так можно? Вы такая бледная… Вам бы побольше гулять на свежем воздухе, тогда и аппетит наладится.

Дебра опустила глаза и, помолчав, спросила:

— Это мистер Браун просил вас сказать мне об этом?

— Мистер Браун? — Экономка удивленно вскинула брови. — Нет, мисс. Ему-то что за дело?

Осознав всю нелепость своего предположения, Дебра вспыхнула и, встав из-за стола, смущенно промямлила:

— Просто я подумала, что он… Вы правы, миссис Уинсли, ему до меня нет никакого дела.

Ну надо же такое сморозить! — запоздало корила себя она, заметив, что миссис Уинсли явно заинтригована. Воистину, у кого чего болит… Да, сегодня в доме Уинсли будет о чем посудачить…

Недовольная собой, с неспокойной душой Дебра вышла из столовой и, проходя мимо библиотеки, заметила, что дверь приоткрыта. Странно… Обычно в это время дверь закрыта. Дебра проводила вечера в той самой маленькой гостиной, куда принес ее Энтони в первый вечер, когда она упала в обморок. Узнав, что Дебра останется погостить, миссис Уинсли открыла часть комнат, но библиотекой, которую Дебра связывала с Энтони, пользовались редко.

Повинуясь любопытству, она подошла к двери и, увидев у окна Энтони, инстинктивно отшатнулась. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел в сад. Выражение лица, даже в профиль, было задумчивое и хмурое.

Не хватало еще, чтобы он подумал, будто я за ним подсматриваю! — подумала Дебра и повернулась уйти, но Энтони обернулся, и на миг их взгляды встретились. Дебра сразу опустила глаза, но делать вид, будто она его не заметила, было поздно, и она так и замерла на пороге.

— Мисс Смайли, вам что-нибудь нужно? — холодно-любезно осведомился он, с ленивой грацией направляясь к ней. — Как отобедали? Полагаю, после моего ухода все стало намного вкуснее.

Дебра твердо решила на уловки не поддаваться.

— Я в кабинет, — буркнула она, а сама словно приросла к полу, и все ее тело потянулось к нему. В распахнутом вороте рубашки темнела смуглая кожа и шелковистые завитки волос. Руки были засунуты в карманы, и пуговицы чуть не расстегивались от натяжения. Дебра поспешила отвести глаза. — Извините, если я вас… потревожила.

— Да, Дебра, ты меня потревожила! — хрипловатым шепотом ответил он, и в его глазах вспыхнуло желание. — Ты всегда меня тревожишь. И прекрасно знаешь об этом… Почему ты все время носишь такую… мальчишечью одежду?

Дебра оглядела себя. На ней была белая блузка — которую никак не назовешь мальчишечьей — с пышными рукавами и кружевными манжетами и воротником… Да и велюровые брюки и жилет — тоже вряд ли подходящая одежда для мальчика.

Дебра почувствовала, как у нее волнуется грудь, которую никто не назвал бы мальчишечьей… Особенно сейчас, когда она набухла от возбуждения и резко обозначилась.

— Извините, но другой одежды у меня с-со-бой нет! — сказала она, скрывая смущение под видом негодования. — Позволю себе еще раз напомнить — я приехала сюда поработать.

— Поработать! — Энтони произнес это слово так, будто в нем было что-то постыдное, и, вытянув руку, поддел кружевной воротник блузки. — Ну и как, пчелка? Много наработала?

Он резко повернулся и отошел к камину, и Дебре ничего не оставалось, как войти в библиотеку. Не хватало еще, чтобы их разговор услышала миссис Уинсли! — подумала она и прикрыла дверь. А Энтони покосился на нее через плечо и спросил:

— Дебра, удовлетвори мое любопытство. Ты звонила Линде? Успокоила подружку, что все в порядке?

— Нет, не звонила! — На этот раз Дебра возмутилась всерьез. — Если нужно, сама позвонит. Даже не знаю, почему она до сих пор не позвонила…

— Не знаешь? — Энтони хмыкнул и повернулся к ней лицом. — Ну, конечно, где уж тебе. Ведь ты такая невинная!

Дебра вспыхнула и в бессильной злобе стиснула кулаки. Но, взяв себя в руки, не удержалась и поддразнила его:

— Может, и так. Только не вам об этом судить!

— Да, не мне. — Его побелевшие губы застыли в перекошенной усмешечке. — А тебе, Дебра, как я заметил, очень нравится обсуждать эту тему.

— Нравится?! — Она чуть не поперхнулась от возмущения. — Да я первый раз сказала об этом!

— А тебе нет нужды говорить об этом! — парировал он. — Достаточно посмотреть на тебя — все и так яснее ясного!

— Вот и не смотрите! — огрызнулась она, хотя у нее от страха дрожали коленки.

— Как же мне на тебя не смотреть? — Энтони выразительно оглядел ее с головы до ног. — Это выше моих сил. Ведь я не слепой! Дебра, ты сводишь меня с ума. Я потерял покой и сон. Только и думаю о том, какая ты без этой чертовой одежды… Хочу снова видеть тебя обнаженной. Как в ту первую ночь…

— Нет!

— Да. — Энтони не сдвинулся с места, но разделявшее их пространство стремительно сокращалось. — Пойми, Дебра, это выше моих сил. Ты красивая — и я тебя хочу. Ты мне нужна. Ну зачем ты меня мучаешь?

У Дебры перехватило дыхание.

— Не надо! Вы… вы не должны так говорить…

— Почему? Ведь это правда. — Он повел плечами. — Зачем мне тебя обманывать?

Дебра сплела пальцы и, помолчав, тихо сказала:

— Думаю, вам… вам нравится меня дразнить. Вот и все.

— Дразнить?! — удивился он. — Ах, Дебра! Ты еще такая… неискушенная. Неужели ты на самом деле думаешь, что все это доставляет мне удовольствие?

Дебра стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Думаю, мне пора заняться делом, — промямлила она и повернулась к выходу.

Однако Энтони ее опередил и, плотно закрыв дверь, прислонился к ней спиной.

Вероятно, Дебру выдало выражение ее лица, и он досадливо поморщился и, выпрямившись, с усмешкой произнес:

— Не бойся. Я не собираюсь удовлетворять свои низменные инстинкты. А дверь закрыл просто из осторожности. Миссис Уинсли специалист по подглядыванию.

— Вы хотите сказать, что она… — указывая глазами на дверь, еле слышно шепнула Дебра.

Энтони кивнул.

— А тебя это удивляет? Напрасно. Думаю, вся округа умирает от любопытства, наблюдая нашу с тобой жизнь.

Она сокрушенно покачала головой, не зная, что ответить, и молча стояла, глядя в пол. А Энтони стремительно шагнул к ней и встал рядом. Она невольно отступила на шаг, но он схватил ее за руки и стиснул сильными пальцами.

— Отпустите меня! — возмутилась Дебра. — Вы же сами сказали…

— Что я сказал? — перебил ее он, вскинув бровь.

— Что не будете… не будете…

— Не буду — что? — И он посмотрел на нее сверху вниз с недоброй улыбкой. — Трогать тебя? Да, сказал… А еще сказал, что ты неискушенная. И невинная. — Он выдержал значительную паузу и добавил: — А еще ты очень… очень чувственная.

— А вы… вы нахал! — Дебра беспомощно глядела на него сверху вниз, думая о том, что за дверью, может быть, стоит и подслушивает миссис Уинсли. Не хватало еще подкинуть ей новый повод для пересудов и сплетен!

Энтони сочувственно улыбнулся и согласился:

— Да, я — нахал! — Схватил оба ее запястья одной ладонью, а другой погладил ее щеку. — А кто бы на моем месте не воспользовался столь удобным случаем? Раз уж так вышло…

Сердце ударило в горло, в ушах зашумело, ноги подкашивались… Избегайте сильных эмоций! — вспомнила Дебра совет доктора Пайлза. А как?! Когда Энтони с ней рядом, вот как сейчас, она не может побороть возбуждение. А если честно, то и не хочет. Только здравый смысл и инстинкт самосохранения вынуждают ее хотя бы попытаться.

Напрасный труд!.. Как в замедленной съемке, его рука неспешно скользнула к вороту блузки и обнажила бьющуюся у ключицы жилку.

— Почему ты меня боишься? — спросил он хрипловатым шепотом и, склонив голову, лизнул ямочку на шее. — Сладкая… Дебра, ей-Богу, мне жаль твоих усилий! Сколько энергии растрачено впустую!.. Разве ты не знаешь, что беззащитность будит в мужчине зверя?

— Я… я не намерена состязаться с вами в острословии! — пытаясь перевести разговор в другое русло, пролепетала она, но провести Энтони ей не удалось.

— Прекрати сопротивляться! — скомандовал он и, нащупав застежку жилета, быстро его расстегнул. — Обещаю, я не сделаю тебе больно. Расслабься и получай удовольствие.

— Как и подобает распущенной англичанке? — с вызовом спросила она и заметила, как в его глазах мелькнуло раздражение.

— Дебра, ну почему ты все время упрямишься?! — упрекнул ее он. — Может, ты и неискушенная, но я-то опытный! И прекрасно знаю: ты хочешь меня ничуть не меньше, чем я тебя!

Дебра задохнулась от гнева.

— Нет, не хочу! Может, вы и эксперт, но только женщины… женщины не такие, как мужчины…

— Не спорю. Некоторые не такие. Но только не ты!

— Что вы хотите этим сказать?

Энтони ответил не сразу, и напряжение стало почти невыносимым. Он скользнул пальцем от мочки ее уха вниз, по шее, к ложбинке на груди и насмешливо сказал, отчетливо проговаривая каждое слово:

— Некоторые женщины равнодушны к сексу. Некоторые и хотели бы, да не могут. А ты, Дебра, — его глаза жадно оглядели ее всю, — ты совсем другая!

У нее горело лицо.

— Не смейте так говорить!

— Почему?

— Потому что… — К Дебре вернулись все ее детские запреты. — Потому что так… так нельзя.

— Почему? — удивился Энтони. — Что за глупости! Кто сказал, что говорить об этом нельзя?

— Просто нельзя — и все!

— А по-моему, лучше быть честными по отношению друг к другу.

— Честными?! — Она проглотила ком в горле. — По-вашему, это честно? — Собрав в кулак всю свою волю, она продолжила: — Ведь вы больше ни с кем не стали бы… вот так говорить…

— Верно, не стал бы.

— А со мной говорите! Потому что… потому что считаете меня наивной.

— Ничего подобного я не говорил.

— Но вы же сами сказали, что я неискушенная и…

— И чувственная, — с готовностью подсказал Энтони, и его пальцы отправилась дальше. Нашли округлость груди, набухший сосок… — Говорил. И от своих слов не отказываюсь. Дебра, признайся, ведь тебе нравится, когда я тебя ласкаю! — пробормотал он севшим от возбуждения голосом, глядя на результат своих исследований. — Тебя выдает твое тело. Ну так поцелуй меня, и не будем попусту терять время!

Дебра отчаянно затрясла головой, но он в один миг закрыл ее рот своим. Одной рукой он по-прежнему держал ее за запястья, так что прижать к себе не мог, а она плотно сжала губы, решив ни за что на свете не подтверждать верность высказанной им теории. Дебра понимала: пока она сопротивляется, он ее не отпустит, и, хотя едва не задыхалась, не отвечала на поцелуй.

Энтони еще крепче прижался губами к ее рту, а его пальцы больно сдавили шею у затылка. Другой рукой он стиснул ее запястья еще сильнее и привлек к себе. В результате ее пальцы оказались прижатыми к его мощному телу — и это ее чуть не погубило. Ощутив его возбужденную плоть, она почувствовала, что желание сопротивляться стремительно тает, и разжала губы, но он уже оторвался от нее и, чертыхнувшись, с досадой спросил:

— В чем дело? Дебра, что с тобой?

— Я… мне…

— Может, когда ты прикидывалась Линдой, это действовало как допинг и ты заводилась? — осенило его. — Господи! Ну ты и штучка! Неужели дело в этом?! Первый раз встречаю такой экземпляр!

Дебра вся дрожала, но упоминание о Линде прогнало минутную слабость. Нет, ну надо же додуматься до такой гадости! — с отвращением думала она. Да как он смеет говорить, будто она, как какая-то извращенка, нуждается в искусственных возбудителях?!

— Неужели так трудно понять, что вы мне не нравитесь? — выдавила она со злобой. — Разумеется, вы настолько самоуверенны, что поставить под сомнение свою неотразимость вам и в голову не придет! Ну так позвольте заметить, что вы…

— Не трудись понапрасну! — Энтони усмехнулся, проскользнул мимо нее и открыл дверь. — Лучше иди поработай! Рисуй картинки для детей и живи в своем понарошном мире! Потому что в реальном мире тебе, Дебра, черт бы тебя побрал, делать нечего!

Она открыла рот ответить — чтобы последнее слово осталось за ней, — но он уже выскочил в холл и через миг за ним грохнула входная дверь. Ну вот! Опять ее бросил!.. Злость и возмущение тут же улетучились, уступив место совсем уж непонятному желанию расплакаться.

— Хотите кофе, мисс? — раздался за спиной голос миссис Уинсли.

Дебра стала прикидывать, где та была, пока они с Энтони препирались. Повернувшись, запоздало вспомнила, что блузка у нее наполовину расстегнута, жилет болтается на плечах, что вряд ли ускользнет от пытливых глаз миссис Уинсли. Поправив воротник блузки, она как можно спокойнее ответила:

— Если можно, миссис Уинсли, принесите кофе в кабинет. Здесь… здесь что-то душновато.

Дебра так и не поняла, удалось ли ей задурить голову миссис Уинсли. Во всяком случае, окажись она на месте экономки, наверняка бы усомнилась. Зато она весьма ловко предупредила вопрос, почему у нее расстегнута блузка.

Придя в кабинет, Дебра не притронулась к кофе, а кинулась в сумку за таблетками. Усталость накатила на нее сонной волной, она проглотила пилюли и с трудом сдержала слезы. Когда рядом с ней был Энтони, она особенно остро ощущала свою слабость. Нет, дольше так продолжаться не может! Ей нельзя находиться с ним рядом. Зачем кривить душой? В его присутствии она собой не владеет. И винить некого. Она испытывала такое отвращение к себе, что не хотелось жить.

Пытаться работать в таком настроении было бесполезно. Как только миссис Уинсли ушла домой, Дебра вышла из кабинета и принялась бесцельно бродить по дому, тщетно пытаясь обрести внутреннее спокойствие.

Чувство слабости не покидало ее, но она была слишком взволнована, чтобы расслабиться. Она приложила руку к груди — сердце билось неровно, словно спотыкаясь… Дебре стало не по себе, перед глазами поплыли темные круги. Хорошо бы прилечь, подумала она. Но при мысли о кровати в голову полезли опасные вопросы. Куда пошел Энтони? Неужели к женщине?! Дебра вспомнила, как он сказал, что она хочет его, и на душе стало тошно. А ведь он тысячу раз прав! Она действительно его хочет. Какая же она дура! Ну почему, почему она ему не призналась?!

7

Приоткрыв глаза, Дебра увидела над собой встревоженное лицо Энтони. Решив, что это сон, подняла руку, прикоснулась к его загорелой щеке и почувствовала под холодными пальцами его тепло. А Энтони провел ее рукой по шероховатой щетине и с порывистой нежностью прижал ее ладонь к губам.

Его прикосновение пробудило в Дебре столь сильные эмоции, что она усомнилась, сон ли это. Распахнула глаза, моргнула и увидела, что лежит у себя в кровати, за окном день и, судя по солнцу, до вечера еще далеко… Что случилось? Как она очутилась в кровати? В голове стоял сплошной туман.

— Слава Богу! — услышала она словно издалека радостный возглас Энтони и удивилась, что он даже не пытается скрыть облегчение. — А я уже собрался звонить доктору Родейлу. Дебра, как же ты меня напугала! Ну наконец-то пришла в себя!

Дебра смотрела на него во все глаза.

— Пришла в себя? — машинально повторила она, выходя из сонного забвенья. — А я что, потеряла сознание?

— Наверное. — Энтони сжал ее ладонь в своих. — Я вошел и вижу — ты лежишь на полу в холле. Сначала я подумал, что ты оступилась и упала с лестницы, но на тебе ни синяка, ни ссадинки… Да и лежала ты так, что… ну, в общем, думаю, лестница тут ни при чем.

— Да? — Дебре оставалось ему верить, и она мучительно старалась припомнить, что же с ней все-таки произошло. Кажется, она была в библиотеке, потом в кабинете, а потом — провал… — Да, наверное, я на самом деле упала в обморок. Извините за беспокойство.

— Беспокойство?! — Энтони смотрел на нее потемневшими от переживания глазами. — Дебра, когда я вошел и увидел тебя лежащей на полу, я вдруг подумал, что ты… умерла! Я чуть с ума не сошел! Не знаю, что бы я сделал, если бы ты на самом деле… Да я бы покончил с собой!

— Энтони! — Дебра распахнула глаза. — Не смейте так говорить! — Она высвободила руку и приподнялась на локтях. — Как видите, со мной все в порядке. Нет, на самом деле, ничего страшного… Просто обморок, только и всего. Уверяю вас, беспокоиться не о чем!

Энтони пристально смотрел на нее, и, встретив его взгляд, Дебра начала припоминать, что ее так расстроило. В сознании всплыли обрывки воспоминаний — как она спорила с Энтони и как он в сердцах выскочил из дома, — и в ней вновь заговорили чувства, опасные чувства, которые она старалась подавить. Ее зазнобило, и Энтони, заметив мурашки у нее на коже, отвернулся и ругнулся сквозь зубы.

— Ну вот! Да ты, верно, пока лежала на полу, насмерть простудилась! — пробормотал он, вскочил с кровати и взглянул на нее с нескрываемой тревогой. — Нет, пожалуй, я все-таки позвоню доктору. Пусть осмотрит тебя, послушает хорошенько… Вдруг у тебя воспаление легких?

— Не надо! — Дебра отчаянно замотала головой. — Не надо мне никакого доктора! Энтони, ну зачем вы все драматизируете? Ничего страшного со мной не произошло. Дело в том, что я… что я переработала.

Дебра истово молилась в душе, лишь бы Энтони не догадался, что она лжет. Лгать было противно, но она не могла допустить, чтобы явился доктор Родейл и раскрыл ее тайну. Особенно теперь, когда ей так ловко удалось все скрыть.

По напряженному лицу Энтони она поняла, что он колеблется. С одной стороны, ему хотелось убедиться, что с ней все в порядке, а с другой — не хотелось вызывать местного врача. Нужно срочно его успокоить! — решила Дебра, сделала глубокий вдох, сбросила ноги на пол и села. Голова немного кружилась, но после обморока это в порядке вещей. Не обращая внимания на слабость, она встала и покачнулась.

— Осторожно! — Энтони подскочил к ней и схватил за локоть. — Дебра, только не надо мне ничего доказывать! — проворчал он, глядя на нее с досадой. — Я и сам вижу, тебе уже лучше. Только надо быть осмотрительней, а то опять станет хуже.

Дебра не удержалась и, обласкав его глазами, с лукавой улыбкой заметила:

— А вы тоже выглядели не лучшим образом! Когда я открыла глаза, у вас был такой перепуганный вид, словно вы повстречали привидение.

— А я так и подумал! — сказал он, нахмурившись, и чуть отстранился.

Дебра вспомнила, как он бросил ее одну в библиотеке, и отважилась спросить:

— Но ведь вы ушли… А почему так скоро вернулись?

Помолчав, Энтони отпустил ее локоть, отошел к окну и, прислонясь к подоконнику, спросил, не сводя с нее пристального взгляда:

— А если я скажу, что хотел извиниться, ты поверишь?

Приоткрыв рот от удивления, Дебра покачала головой и честно призналась:

— Нет, не поверю.

— Почему?

Она беспомощно развела руками.

— Неужели непонятно? Вы на меня так разозлились… Нет, вряд ли вы вернулись, чтобы извиниться.

— Ну и зачем же, по-твоему, я тогда вернулся? — спросил он, прищурив глаза.

Зря я затеваю все снова! — подумала Дебра, а вслух робко спросила:

— Может, решили уехать и вернулись собрать вещи? — Энтони молчал, и голос у нее окреп. — Вы же сами говорили, у вас много дел в Лондоне… Ну конечно, вы решили уехать и вернулись за вещами. Ведь так?

— Браво! — Он захлопал в ладоши. — Согласен, мне не раз приходило в голову уехать. Только сначала я хотел поговорить с тобой.

— Вы на самом деле решили уехать? — усомнилась Дебра.

— Разумеется.

— Значит, вы уедете?

— Нет, я передумал. Кое-что изменилось…

Какое-то время он молча смотрел на нее испытующим взглядом, потом решительно пошел к двери, взялся за ручку, но Дебра шагнула вслед за ним и, схватившись за спинку кровати, шепнула:

— А куда вы сейчас?

— А тебе не все равно? — бросил он через плечо.

— Было бы все равно, не спрашивала бы… — еле слышно выдохнула она.

— Я никуда не уезжаю, если это тебя интересует, — сдержанно ответил он. — Просто прокачусь в Ист-Лу за сигарами. У меня все вышли. А тебе советую отдохнуть.

— Возьмите меня с собой! — вырвалось у нее, прежде чем она успела подумать. Хотя, если откровенно, думать ей не хотелось. Ей хотелось поехать вместе с Энтони. Хотелось просто быть с ним рядом. И сейчас ее ничуть не волновало, какое впечатление произведут ее слова. — Энтони, ну пожалуйста, возьмите меня с собой!

— Дебра… — Он распахнул дверь комнаты — словно нарушая их уединение, мог разрушить и их близость. — Почему ты хочешь ехать со мной? Ведь я… я тебе даже не нравлюсь…

— Нравитесь, нравитесь! — Она сделала еще один шаг и, сойдя с коврика у кровати, почувствовала, что босая. — Энтони! Прошу вас, позвольте мне поехать с вами.

— Дебра, я скоро вернусь. Ист-Лу всего в двух милях отсюда.

— Ну и что? Свежий воздух мне не повредит. Я слишком мало гуляю. Вот и миссис Уинсли так считает… Прошу вас!

Энтони отвернулся.

— Ну что ж, запретить я тебе не могу… — буркнул он и вышел.

Дебра наспех натянула сапоги и дрожащими пальцами принялась застегивать молнию. Это оказалось не так просто: в замок то и дело попадала кожа и, когда она наконец застегнула оба сапога, от утомления на лбу выступила испарина. Схватила дубленку и опасаясь, что Энтони не станет ее ждать, чуть ли не бегом спустилась вниз.

Энтони вышел из гостиной и, заметив ее утомленный вид, с раздражением проворчал:

— Черт! Ну до чего же ты упрямая!

Дебра с виноватым видом пожала плечами и молча вышла вслед за ним на крыльцо. У дома стоял «роллс-ройс» старой модели, но в безупречном состоянии.

— Машина Генри, — лаконично пояснил он, распахнув перед ней дверцу. — Или, если угодно, Линды.

Дебра уселась на кожаное сиденье и с наслаждением откинулась на мягкую спинку. Только сейчас она поняла, насколько устала: перед глазами снова поплыли круги, руки и ноги дрожали мелкой дрожью… Наконец-то можно расслабиться! Энтони с хмурым видом сел за руль. Покосившись в его сторону, Дебра поняла, что он прекрасно видит, в каком она состоянии.

— Да ты просто полоумная! — заявил он, заводя мотор и выруливая на аллею. — Ну почему бы тебе не посидеть дома, пока я вернусь? Ну какие могут быть прогулки в таком состоянии?!

— Но ведь я не гуляю! — слабо возразила она. — А сижу себе и любуюсь окрестностями.

— Любуйся! Вижу, тебя не переупрямишь.

В солнечный день Ист-Лу выглядел довольно живописно. К берегу только что пристал рыбачий баркас; на пристани толпились люди и смотрели, как разгружают улов. В небе кружили стаи чаек, поджидая, когда начнут чистить рыбу. На дамбе с чинным видом восседали кошки и облизывались, предвкушая угощение.

Напротив пристани выстроились в ряд лавки и магазинчики, к гавани спускались узкие мощенные булыжником улочки, в окнах нарядных белых домиков пестрели тюльпаны и герань…

Энтони остановил машину у табачной лавки и вышел. Дебра с интересом наблюдала, как разгружают баркас, а собравшиеся вокруг жители поселка принялись глазеть на нее. Наверное, узнали машину! — догадалась она и очень обрадовалась, когда Энтони вернулся и они уехали.

— В чем дело? — спросил он, заметив румянец у нее на щеках. — Избыток внимания? — Он хмыкнул. — А ведь я предупреждал: о нас в поселке ходят слухи. Ничего удивительного! Ты слишком красива и не заметить тебя нельзя.

Дебра состроила гримаску.

— Это комплимент?

— Отнюдь. — Энтони искоса бросил на нее взгляд. — Всего лишь констатация факта. — Он снял руку с руля и положил ей на колено. — Дебра, давай съездим в Девонпорт? Заодно там и поужинаем. Ведь у миссис Уинсли сегодня выходной. Правда, она приготовила холодную закуску, — добавил он, заметив, что Дебра открыла рот возразить. — Ну и отлично. Съедим на завтрак.

Дебра колебалась. Она так боялась, что Энтони уедет без нее и так спешила, что забыла захватить с собой сумку, а ехать в Девонпорт без лекарства опасалась.

— В Девонпорт? Прямо сейчас? — спросила она, чувствуя на колене его теплую ладонь. — Я так не могу.

— Как так?

— Вот так сразу. Я не накрашена.

— А, по-моему, ты и без косметики выглядишь прекрасно, — возразил он и, убрав руку, переключил скорость. Дорога пошла в гору. — Дебра, давай начистоту. Не хочешь ехать со мной в Девонпорт, так прямо и скажи.

— Нет! — выпалила она. — Я хочу с вами ехать.

— Ну так в чем же тогда дело?

— Может, сначала заедем домой? Мне бы хотелось привести себя в порядок.

— Хочешь переодеться? — Энтони окинул ее взглядом. — Во что-нибудь более… женское?

Дебра вздохнула.

— Можно и так сказать. Только предупреждаю сразу: вечерних туалетов у меня с собой нет.

Энтони сдвинул брови.

— Ты на самом деле хочешь переодеться?

Дебра кивнула.

— Ладно. Заедем, только ненадолго. — Он взглянул на часы. — Уже начало шестого, а ехать довольно далеко. — И он свернул к Кингз-Миллу.

Когда они вошли в холл, Дебра направилась в кабинет, но Энтони ее остановил:

— Ты куда? Ведь ты хотела переодеться.

— Там моя сумка, — промямлила Дебра, кивнув в сторону кабинета. — Хочу захватить с собой.

— Сумку возьму я, а ты иди переодевайся, — предложил он. — Встречаемся в гостиной через пятнадцать минут. Идет?

— Идет, — согласилась Дебра и пошла к себе, полная дурных предчувствий.

Что же ей надеть? На самом деле переодеваться совсем не хотелось, но теперь ничего не поделаешь… Она взяла с собой всего одно платье — маленькое черное джерси, на все случаи жизни. Длиной до колена, с вырезом лодочкой и рукавами три четверти. К счастью, нашлись колготки без затяжек и черные лодочки.

Дебра причесалась, подвела глаза, подкрасила губы и, окинув свое отражение придирчивым оком, осталась весьма довольна своим видом. Правда, бледновата чуть-чуть и синева под глазами, ну да ничего — нужно расслабиться и вести себя естественно, тогда и настроение улучшится и самочувствие будет под стать внешнему виду.

Из верхней одежды у нее была с собой только дубленка, и, накинув ее на плечи, она завязала на шее яркий шифоновый шарф. Пожалуй, Энтони прав — надо почаще надевать женскую одежду. Тем более что с ногами у нее все в порядке. Все-таки в платье чувствуешь себя совсем по-другому, даже походка меняется…

Энтони ждал ее в гостиной у камина. Он тоже переоделся: черные брюки, шелковая белая рубашка, темно-синий вельветовый пиджак… У нее перехватило дыхание — в этом наряде он был неотразим. Он обернулся, и в его глазах промелькнуло одобрение. От сознания, что она ему нравится, у Дебры защекотало в груди, но тут она увидела в его руках флакон с таблетками, который, вероятно, оставила на столе в кабинете. Дебра похолодела и схватилась за косяк, чтобы не упасть.

— Что это? — спросил он, подходя вплотную, и поднял флакон к ее лицу. — Пектотон, — прочел он название на этикетке. — Дебра, сделай милость, объясни, что все это значит?

Дебра перевела дыхание.

— Господи, ну какая вам разница? Ведь вы же не врач… — Она попыталась потянуть время. — Неужели непонятно? Это лекарство.

— Дебра, не темни! Что это за лекарство?

— Ну раз вам так интересно… это лекарство от астмы.

— От астмы? — переспросил Энтони и опустил глаза на этикетку. — Так у тебя астма? — с сомнением повторил он, и Дебра похолодела от ужаса: а вдруг он знает, что это за лекарство. — Ну что же ты молчишь?

— Да, у меня астма, — подтвердила она и отвела взгляд.

— Слава Богу! — вздохнул Энтони с явным облегчением, и Дебре стало стыдно за вранье. — А я-то думал… — Он покачал головой. — Знаешь, Дебра, я решил, что ты наркоманка! — Он шагнул к ней и вложил флакон в ее влажную ладонь. — Вот, значит, в чем дело. Господи, а я было решил, что ты отключилась от передозировки.

Дебра слабо улыбнулась.

— Решил, это колеса? Нет, я не наркоманка. — Хорошо, хотя бы это правда. — А где моя сумка?

— Там, на кресле… — Энтони кивнул в сторону камина и, когда Дебра потянулась за сумкой, схватил ее за руку. — Знаешь, мне все равно, — хрипловатым шепотом произнес он, глядя на ее губы. — То есть я хочу сказать, меня не пугает твоя болезнь, и вообще ничего. — Он вздохнул и его взгляд скользнул вниз, к обтянутой тонким трикотажем груди. — Ну, то есть… если ты подумала… если тебе пришло в голову, будто твоя болезнь может каким-то образом повлиять на мое отношение к тебе, то знай…

— Энтони! Не надо! — прервала его она. — Пожалуйста, не надо ничего говорить!

Энтони с досадой поморщился и отпустил ее руку, а Дебра схватила сумку с кресла и выскочила в холл. Тоска подкатила к сердцу. Интересно, а что бы сказал Энтони, узнав о ее истинной болезни? Может, стоило сказать ему все как есть? Ну вот, теперь она окончательно запуталась в собственном вранье!

Дорога до Девонпорта заняла довольно много времени. Смеркалось, поток машин в обе стороны был довольно плотный, попадались автотуристы с прицепными домиками, и разъехаться с ними на двухполосном шоссе было не так просто. Энтони сосредоточенно вел машину, и за всю дорогу они едва ли перебросились парой слов.

Дебра никогда не бывала в Девонпорте, так что ей все было интересно, и она даже пожалела, когда Энтони припарковал машину на стоянке у ресторанчика. Над ярко освещенным крыльцом светилась неоновая вывеска «У морского волка», а неподалеку от входа лежал массивный чугунный якорь с цепью. Метрдотель — а может, и хозяин заведения, — узнав ее спутника, с радушной улыбкой вышел навстречу и протянул руку.

— Добрый вечер, Энтони! Признаться, на этой неделе мы вас не ждали. — Он скользнул взглядом по Дебре. — Столик на двоих?

— Точно так. Только для начала мы что-нибудь выпьем. — Энтони взял Дебру под руку и кивнул в сторону бара. — А ужинать будем через полчаса. Договорились, Оливер? Мы никуда не торопимся.

Оливер жестом пригласил их войти. Энтони улыбнулся и повел Дебру в бар. Как только хозяин удалился, он отпустил ее руку и мрачно кивнул в сторону стойки.

— Присаживайся. Что будешь пить? — спросил он, снял с ее плеч дубленку и положил на соседний стул. — Мартини? Шерри?

— Пожалуй, мартини… — ответила она, рассматривая висящий на стене штурвал и корабельные фонари над головой. — Здесь довольно мило… А вы часто тут бываете?

Энтони заказал напитки и забрался на соседний стул. Бар был почти пуст, только в углу сидел колоритного вида седой загорелый старик — морской волк, да и только! — и дымил трубкой.

— Довольно часто. — Энтони взял со стойки орешки. — Меня как-то пригласили сюда старые друзья, и мне понравилось. Кроме того, я давно знаю Оливера Хэрроу. Мы с ним вместе учились в школе.

— Ясно. — Дебра поставила на стойку локоть и подперла щеку рукой. — А мистер Хэрроу… хозяин заведения?

— Верно.

Энтони вел себя холодно-любезно. Наверное, обиделся… Дебра потянулась к нему и робко коснулась его плеча. Он не шелохнулся, и она придвинулась еще ближе и шепнула на ухо:

— Энтони, не сердитесь на меня! Давайте будем добрыми друзьями. Зачем портить такой хороший вечер?

Энтони повернул голову и заглянул ей в глаза. Дебра невольно отстранилась — горевший в его глазах огонь красноречивее всяких слов говорил о его состоянии.

— А я и не сержусь! — возразил он, хотя его тон свидетельствовал об обратном. — Но я всего лишь человек. Дебра, ты слишком умна, чтобы не понимать, что со мной происходит.

Дебра облизнула губы и, хотя собиралась убрать руку с его плеча, внезапно передумала.

— Вам нравится мое платье? — шепотом спросила она и, осмелев, погладила его по плечу.

Энтони отвернулся, взял стакан с виски, отпил глоток и вздохнул. Расценив его молчание как знак согласия, Дебра решила продолжить, тем более что обстановка в баре располагала к доверительному общению. Коснулась пальцами завитков на шее. Энтони перевел дыхание, но по-прежнему молчал, и, воодушевленная его сдержанностью, она пробежала пальцами по его волосам и слегка взлохматила. Впервые в жизни она испытывала силу своего женского обаяния, и успех кружил ей голову.

— Советую прекратить игры! — внезапно сказал он и, повернувшись к ней лицом, взглянул в упор. — А то смотри — нарвешься на неприятности. — От неожиданности Дебра вздрогнула и отшатнулась, а Энтони, держа ее на прицеле глаз, продолжил ледяным тоном: — Понимаю, Дебра, здесь ты чувствуешь себя в полной безопасности. Однако не забывай: нам еще предстоит ехать вдвоем обратно.

Опешив, Дебра отхлебнула из своего стакана и поморщилась от горького привкуса вермута. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, дрожащими руками она принялась накладывать себе лед из ведерка на стойке. Покосилась на Энтони и замерла от обиды. Неужели он снова смеется над ней?!

— Мне очень нравится твое платье, — сказал он вдруг и, взяв у нее из рук щипцы, задержал ее ладонь в своей. — Просто у меня такой гнусный характер… Пойми, Дебра, я никогда не испытывал ничего подобного ни к одной женщине… Вот и не знаю, как себя вести.

Энтони вдруг стал таким серьезным, таким откровенным, что Дебра чуть с ума не сошла от его признания.

— Энтони, — начала было она, чтобы как-то его подбодрить, но не могла подобрать нужные слова.

— Вот черт! — Внезапно он обнял ее рукой за шею, притянул к себе и залепил рот поцелуем.

Ему было безразлично, смотрит ли кто на них, и через пару секунд и Дебра перестала беспокоиться об этом. Соскользнув со стула, она оказалась между его ног. Прильнув к нему, ощутила у своего живота его возбужденную плоть, и ее тут же подхватила горячая волна желания.

Он словно пожирает меня! Я не меньше, чем он, жажду утолить его ненасытную страсть. Казалось, время остановилось…

Придя в себя, Дебра почувствовала, что Энтони держит ее лицо в своих ладонях. С неохотой открыв глаза, увидела, что он смотрит на нее с исступленной нежностью.

— Дебра, ну почему ты не поцеловала меня так сегодня днем? — тихо спросил он, очерчивая пальцем ее губы. — Я так и знал, я чувствовал! Под этой невозмутимой оболочкой скрывается огонь. Дебра, я хочу тебя! Пойми, ты мне нужна…

— Тони! Кого я вижу! Неужели это ты? — раздался с порога женский голос. — Какой приятный сюрприз!

Тони?! Дебра еле успела высвободиться из объятий Энтони, как к ним подошла молодая женщина. Энтони не хотел отпускать от себя Дебру, и в его глазах мелькнула досада. Дебра поняла, что он на нее сердится, но ничего не могла с собой поделать. Во-первых, ей было неловко из-за своего растрепанного вида, а во-вторых, было нестерпимо обидно. Как Энтони может быть таким спокойным и сдержанным?! Ведь только что сгорал от вожделения! И это ей не пригрезилось!

Взглянув на незнакомку, Дебра чуть не позеленела от зависти — красотка, да и только! Высокая, статная, рыжеволосая, с зелеными русалочьими глазами… И с такими роскошными формами, что рядом с ней Дебра казалась чуть ли не угловатым подростком. Хорошо еще, что не надела брючный костюм!

Незнакомка была в брюках, но никто никогда бы не сказал, что у нее мужской наряд. Напротив, сама женственность! — решила Дебра, глядя на ее пышную грудь, обтянутую тонкой кожаной курткой. Хотя, на ее вкус, несколько вульгарна… Кто она такая? И что ей нужно от Энтони? Может, это одна из дочек доктора Родейла, о которых ей прожужжала уши миссис Уинсли?

Энтони приветливо поздоровался с незнакомкой, и она довольно фамильярно потрепала его по щеке. Ну и когти! — сгорала от негодования Дебра, глядя на пальцы с длинными ярко накрашенными ногтями. А этот тоже хорош! Ведет себя как ни в чем не бывало. Интересно, где здесь туалет? Не хватало еще любоваться на его подружек! Почти не осознавая, что она творит, Дебра схватила стакан с мартини и весьма не по-дамски залпом осушила его до дна.

— Дебра… — обратился к ней Энтони.

— Да? — настороженно отозвалась она.

— Дебра, позволь представить тебе мою старую знакомую, миссис Рейчел Ричардсон. Познакомься, Рейчел, это Дебра Смайли. Помнишь, я говорил тебе, Дебра пару недель поживет у меня в Кингз-Милле.

Дебра чуть не поперхнулась от негодования. Мало того, что эта красотка, оказывается, та самая миссис Ричардсон, с которой Энтони проводит столько времени, так у него еще хватает наглости столь двусмысленно высказываться о ней, Дебре. Нетрудно догадаться, что думает на ее счет Рейчел Ричардсон! Дебра сгорала от стыда и обиды.

— А вы не забыли сказать, что, когда я приехала в Кингз-Милл, я знать не знала, что вы там живете! — выпалила она, не обращая внимания на упрек в глазах Энтони. Помолчав, заметила неловкую паузу и как бы между прочим спросила: — Миссис Ричардсон, вы не покажете, где здесь дамская комната? Как говорится, хочу припудрить носик.

— С удовольствием! — Рейчел переглянулась с Энтони, взяла Дебру под руку, подвела к двери и указала на коридор в задней части здания. — Туалет вон там. Не заблудитесь? — с насмешливой улыбкой спросила она.

— Постараюсь! — не слишком любезно ответила Дебра и ушла, чувствуя себя полной идиоткой.

К счастью, в туалете никого не было. Дебра с ужасом разглядывала себя в зеркале. Помады на губах совсем не осталось, кожа вокруг слегка покраснела, на щеках лихорадочный румянец, волосы растрепаны… Кошмар! У нее совершенно истерзанный вид! А она, дурища, не придумала ничего умнее, как отрицать свои отношения с Энтони! Нет, последнее время с головой она не дружит!

Дебра привела себя в порядок: расчесала волосы, припудрила кожу вокруг рта, подкрасила губы — и почувствовала себя несколько увереннее. Подняла голову, улыбнулась и подумала: а может, Рейчел Ричардсон уже ушла?

Увы! Рейчел сидела у стойки бара между Энтони и еще каким-то мужчиной. Дебра задержалась у порога. Похоже, она здесь лишняя… Однако деваться некуда. Собрав волю в кулак, она направилась к бару, чувствуя, как и днем, легкую слабость.

При ее появлении мужчины встали. Дебра заглянула Энтони в лицо, но он отвел глаза, помог ей сесть и, кивнув на мужчину, представил:

— Познакомься, Дебра, это Питер Ричардсон, муж Рейчел.

— Очень приятно! — ответила Дебра и как можно любезнее улыбнулась мистеру Ричардсону.

Его вид подействовал на нее отрезвляюще. Судя по всему, он тоже давно знает и любит Энтони, так что теперь ее поведение казалось еще глупее и нелепее. Конечно, отношения Энтони с подругой детства могут быть и не самыми невинными, но она-то, Дебра, здесь вообще ни при чем. Ну разве можно так распускаться?!

Питер Ричардсон оказался на редкость приятным собеседником. Пока его супруга и Энтони упоенно обсуждали, которую из трехлеток выставить на очередные скачки, Питер начал расспрашивать Дебру о Лондоне. Постепенно она расслабилась и разговорилась. Энтони предложил ей выпить, она согласилась и лихо проглотила коктейль. Как выяснилось, пить она совершенно не умеет и делает это только для того, чтобы отгородиться от пристальных взглядов Энтони.

Энтони предложил поужинать вместе, и им быстро накрыли столик на четверых. Обслуживал их хозяин заведения, и из разговора Дебра поняла, что Ричардсоны с ним тоже давно знакомы.

— Дебра, Энтони сказал мне, что вы художник, — сказала Рейчел, заметив ее хмурый вид.

— Ну, это громко сказано! — смутилась она. — Я работаю в издательстве. Всего лишь оформляю книги для детей…

— Всего лишь! Не скромничайте! — Рейчел смотрела на нее как на небожителя. — А я, представьте себе, еле-еле получила тройку по рисованию!

— Дебра очень много работает, — внушительно вставил Энтони и со значением покосился в ее сторону. — Она не только оформляет детские книжки, но и работает над новой серией комиксов. А еще намеревается запечатлеть красоты Корнуолла акварелью.

— Вот это да! — восхищенно ахнула Рейчел. — Дебра, приезжайте к нам в гости! У нас неподалеку старинный маяк. Конечно, я не художник, но, по-моему, вид очень красивый. Может, напишете пейзаж… Приезжайте!

Рейчел вела себя с подкупающей искренностью, и с каждой минутой Дебре было все труднее противиться ее обаянию. Вообще, по натуре она отличалась доброжелательностью и чувствовать на себе косые взгляды Энтони было нестерпимо больно. Хотя так ей и надо! Сама во всем виновата… Теперь Энтони вряд ли простит ее.

От огорчения Дебра выпила больше, чем обычно себе позволяла, и к концу ужина ей стало безразлично, что думает на ее счет Энтони. Во всяком случае, она себя в этом почти убедила. Когда они вышли из ресторана на прохладный ночной воздух, она нетвердо стояла на ногах.

Ричардсоны раскланялись и направились к своей машине. Энтони взглянул на нее и с невозмутимым видом осведомился:

— Дойдешь?

Дебра почувствовала себя глупой девчонкой. Судя по всему, Энтони решил быть, невзирая ни на что, истинным джентльменом. Ведет себя так, будто ничего не произошло. Однако после всего, что она натворила, Дебра предпочла бы, чтобы он сердился.

Не удостоив его ответом, Дебра неверным шагом направилась к стоянке, где они оставили «роллс-ройс». Опередив ее, Энтони распахнул дверцу и скомандовал:

— Садись!

Дебра наклонилась, ее повело в сторону, и она, схватившись за дверцу, чуть не прищемила себе пальцы. Плюхнулась на сиденье и с замиранием сердца ждала, пока Энтони обойдет машину и сядет рядом. Сейчас начнет пилить… Однако он молча сел и, заведя мотор, вырулил со стоянки.

Выехав из Девонпорта на трассу, они обогнали джип Ричардсонов и какое-то время ехали прямо перед ними. За окном стояла черная мгла, а в салоне стало светло от света фар. Наверное, так чувствует себя актриса, пришло в голову Дебре. Стоит на сцене в лучах рампы и смотрит в темный зал… Она украдкой покосилась на Энтони. Похоже, незримое присутствие Ричардсонов его сдерживало. Он сосредоточенно вел машину, не обращая на свою спутницу ни малейшего внимания. Может, решил отложить выяснение отношений на потом? А может, решил, что она недостойна даже его презрения…

Дебре ничего не оставалось, как глядеть на дорогу, и вскоре от непрерывного мелькания встречного потока фар глаза у нее начали слипаться. Она не заметила, когда Ричардсоны отстали от них, и не помнила, как они вернулись в Кингз-Милл. Когда она открыла глаза, машина стояла у дома, Энтони рядом не было и тишину ночи нарушал лишь приглушенный рокот прибоя.

Дебру захлестнула обида. Ну вот! Снова бросил ее одну! На глаза навернулись слезы. Будь в замке зажигания ключи, взяла бы и укатила в Лондон!

Шмыгнув носом, Дебра потянулась за сумкой, но тут дверца с ее стороны открылась. Высунув голову, она увидела Энтони. Тот подал ей руку и буркнул:

— Проснулась? Почти всю дорогу спала мертвым сном.

Дебра не удержалась от колкости:

— Разочарованы? Проведи я ночь в машине, глядишь — и на самом деле уснула бы вечным сном.

— К твоему сведению, я ходил открывать двери. Хотел отнести тебя в кровать, — ледяным тоном сообщил он. — А ты, как я вижу, бодра и весела… Ну раз ты в состоянии говорить гадости, думаю, сама дойдешь!

Он стремительно развернулся и зашагал к крыльцу, а Дебра почувствовала стыд. Нет, это уму непостижимо! Вечно напридумывает кучу глупостей! Ну разве бы Энтони оставил ее одну? Это совсем на него не похоже. Ведь он такой заботливый… И она не один раз имела возможность в этом убедиться.

Подавленная, Дебра вылезла из машины, захлопнула дверцу и побрела к дому. Войдя в холл, заметила, что в библиотеке горит свет, и без колебаний подошла к приоткрытой двери. Энтони стоял у стола и наливал себе бренди. Она кашлянула — чтобы привлечь его внимание, — но он лишь скользнул по ней взглядом и изобразил на лице легкое удивление.

— Энтони, простите меня! — с виноватым видом промямлила она. — За то, что я… что я наговорила, и за то, что была груба с миссис Ричардсон. Извините!

Воцарилось гробовое молчание. Энтони поднял стакан, отпил глоток… На душе у Дебры заскребли кошки. Сейчас ей было все равно, что он смотрит на нее как на капризного ребенка. Она понимала, что вела себя непростительно глупо, но надеялась на его великодушие. А Энтони все молчал.

— Так вы принимаете мои извинения? — робко спросила она.

— Да, — ответил он, не поднимая глаз. — Все в порядке.

— Что-то не похоже… — усомнилась она.

— Извините, — бесстрастным тоном произнес он.

— Это пустая фраза! — Слова вылетели прежде, чем она успела подумать.

— Вот именно! — с готовностью согласился он и поднял на нее глаза. — Сами по себе слова ничего не значат.

Когда до нее дошло, на что он намекает, она почувствовала себя ничтожной. Сейчас в глазах Энтони не было ни капли тепла и сочувствия. А судя по стакану бренди у него в руках, в ее утешениях он не нуждается. И все-таки Дебра рискнула сделать еще один шаг к примирению.

— Сама не знаю, что на меня нашло… — пряча руки в манжеты дубленки, пробормотала она. — Наговорила глупостей… Никогда так не…

— Хватит об этом! — оборвал ее он. — Забудь!

— Забыть?! — Дебра смотрела на него во все глаза. — Не могу.

— Еще как можешь! — Энтони с горечью усмехнулся. — Дебра, у тебя на удивление избирательная память. Ты с легкостью забываешь все, что тебе не нужно.

Она стиснула кулаки.

— Что вы хотите этим сказать?

Его глаза сверкнули гневом, но он совладал с собой и, устало покачав головой, спокойно ответил:

— Только то, что сказал. Дебра, иди спать. Уже поздно. Увидимся утром.

8

Дебра долго ворочалась без сна в постели, мучаясь от стыда и обиды, и все яснее осознавала: оставаться здесь дольше нельзя. Днем она еще умудрялась обманывать себя, будто в состоянии справиться с ситуацией, но ночью, глядя в темноту, понимала: она играет с чувствами, которые ей неподвластны.

Нет, больше так продолжаться не может! Зачем мучить себя понапрасну? Она любит Энтони, но признаться в этом не может. Нужно собраться с силами и уехать. Уехать, пока еще удается противиться желанию полностью подчиниться его воле.

Вот бы Линда посмеялась, если бы узнала, чем обернулась ее затея!.. Странное дело, последнее время Дебра почти не вспоминала о «подруге». Интересно, почему она не звонит? Может, не дает о себе знать из боязни вызвать лишние подозрения?

За окном уже начало светать, а бессонница все сторожила Дебру. Стоило подумать, что завтра утром уезжать, как сердце сжималось тоской. Снова и снова она вспоминала, как Энтони вел себя, обнаружив таблетки, и мучилась сомнениями, правильно ли поступила, обманув его.

Неопределенность тяготила ее. Энтони сказал, что его не пугает ее астма. А что бы он сказал, узнай всю правду? Ведь по сути она неполноценная женщина. Нужна ли ему женщина, которой нельзя иметь детей?

Так ничего и не решив, Дебра забылась тревожным сном и через пару часов проснулась от птичьего гомона. Голова раскалывалась, но спать больше не хотелось. Покосилась на часы на прикроватном столике: начало восьмого… В восемь придет миссис Уинсли. Пока ее нет, надо по-быстрому заварить чай. Может, крепкий чай взбодрит ее и голова трещать перестанет…

Накинув халат, Дебра быстро спустилась на кухню и, налив воду, поставила чайник на плиту. Пока не вскипел чайник, стояла, задумчиво глядя в сад. Между корней старого вяза показались желтые нарциссы, живая изгородь постепенно зеленела. Скоро все зацветет… Наверное, летом этот уголок Корнуолла не выглядит таким мрачным и суровым. Только океанские волны и острые скалы всегда таят в себе опасность…

Интересно, а где тут можно плавать? Наверное, в той уютной бухточке, которую она приметила еще во время прогулки. Только она бы не рискнула спускаться к воде по каменистой, почти отвесной тропке… А Энтони запросто лазает по скалам! — с завистью думала она. Хотя вряд ли он останется до лета… Ведь теперь он живет в Испании, и его двоюродная бабка найдет ему там жену. А может, уже нашла — как нашли жену его деду ее родители…

Хватит! Это уже похоже на навязчивую идею! Хватит думать об Энтони! На плите засвистел чайник. Споласкивая кипятком заварочный чайник, Дебра ошпарила палец и, почувствовав боль, даже обрадовалась. Может, хоть это поможет стряхнуть наваждение?..

Налив чаю, отправилась наверх. Проходя мимо комнаты Энтони, замедлила шаг. Может, Энтони хочет чаю? — сказала она себе, чтобы как-то оправдаться, но в глубине души прекрасно понимала: она хочет его видеть. Энтони наверняка еще спит. А что, если потихоньку войти и взглянуть на него?

Держа в одной руке чашку с чаем, другой она повернула ручку — и тяжелая дверь подалась внутрь. Дебра помнила эту комнату: здесь она провела ту первую, роковую ночь…

Сквозь щели в шторах пробивались лучи солнца, и Дебра, кинув взгляд на кровать, решила, что Энтони еще спит. Он лежал на спине, закинув руки за голову, укрытый до пояса. Дебра смотрела на темные завитки волос у него на груди, на широкие плечи, сильные руки… Наверное, он спит голый, пришла в голову опасная мысль, и кровь быстрее побежала по жилам. Словно завороженная, она подошла ближе и опустила глаза ниже, на очертания мощных стройных ног под одеялом… Ах, если бы она…

— Чем обязан столь раннему визиту? — раздался голос Энтони.

Впечатление — как от выстрела над ухом. Дебра вздрогнула, растерянно заморгала, и чашка с чаем задребезжала на блюдечке. Энтони не спит! Какой ужас! Она не сразу отважилась поднять на него глаза. Так и есть: смотрит на нее с плохо скрываемой враждебностью.

— Просто я… мне… — мямлила она, силясь выдумать подходящий предлог, и, услышав позвякивание чашки, вспомнила про чай. — Вот… принесла вам чай.

— Ах чай! — Он резко сел, и одеяло спустилось ниже, обнажив плоский мускулистый живот. — Как мило! С чего это вдруг?

— Я… — Дебра проглотила ком в горле. — Как это — вдруг? А зачем же, по-вашему, я пришла к вам? — запальчиво спросила она и оглянулась. Дверь была приоткрыта, что придало ей уверенности. — Так вы хотите чаю?

— Хочу. А почему бы нет? — Энтони хмыкнул. — Можно и чаю, раз ничего другого не предлагают…

Облизнув пересохшие губы, Дебра подошла поближе к кровати, держа чашку перед собой как щит. Только бы он сам взял чашку у нее из рук! Тогда не придется подходить к кровати вплотную. Но Энтони сидел не шелохнувшись и ждал, пока она подойдет совсем близко.

Дебра протянула ему чашку, он взял ее и поднес к губам, неотрывно следя за ней. Теперь, когда Дебра могла отойти, она почему-то стояла у кровати, снова чувствуя себя брошенной. Подождала, пока он попробует чай, и, поняв по его гримасе, что чай ему не нравится, нахмурилась.

— Мало сахара, — заметил он, цепко держа ее на прицеле глаз. — Ты на самом деле приготовила его для меня?

Дебра молча кивнула.

— Странно… Разве ты не знаешь, что я люблю все сладкое?

Она замялась.

— Я… просто я думала, что вы… — Она осеклась, заметив в его глазах насмешку. — Извините…

— Только не надо извиняться! Я еще не отошел от вчерашней порции. — Энтони неспешно оглядел ее и поставил чашку на прикроватный столик. — Ты думала, что я сплю. Верно? Интересно, что же привело тебя ко мне? Любопытство? Дебра, у меня от тебя секретов нет.

Она вспыхнула и инстинктивно отступила на шаг.

— Я принесла вам чай, — твердила она, избегая смотреть на его загорелое ладное тело. — Раз вам не нравится, давайте унесу.

— Не надо. — Он помолчал. — Значит, дело только в чае?

— Не только. — Она потупилась. — Энтони, надеюсь, ваши друзья не обиделись, что я так… так глупо вела себя в ресторане. Дело в том, что я решила… то есть… я не знала, в каких отношениях вы с миссис Ричардсон.

— А разве это имеет значение?

— Имеет! Ну, я хочу сказать… вы меня поцеловали, и мне… мне было…

— Неловко?

— Нет! Стыдно! — Она подняла на него глаза. — Ведь мы познакомились всего неделю назад…

— Познакомились? — Он хохотнул. — Ну что ж, можно и так сказать…

— Не смейтесь! — вспыхнула она. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

— Понимаю. — Скинув ноги с кровати, он встал.

Потрясенная, она едва перевела дух, а Энтони как ни в чем не бывало потянулся за халатом, надел его и, завязав пояс, обернулся к ней.

— Дебра, что ты хочешь сказать? По-моему, после вчерашнего стало очевидно — больше так продолжаться не может. Во всяком случае, я так больше не могу. Думаю, мне пора в Лондон. Поеду обрадую Линду, что она теперь вдова. Не слишком богатая, но достаточно обеспеченная. А потом вернусь в Испанию.

Ну вот, все и закончилось!.. Дебра помертвела от отчаяния. Ночью ей казалось, что единственный выход из сложившейся ситуации — уехать, и как можно скорее. А теперь, когда это стало неизбежностью, ее обуревали сомнения. Одно она знала наверняка — она любит Энтони. Конечно, это безумие, помрачение рассудка, но как отпустить его, зная, что она его больше никогда не увидит?!

— Ну что же, думаю, в Испании найдется женщина… которая будет счастлива… родить вам ребенка… — тихо сказала она, словно размышляя вслух.

Энтони бросил на нее изумленный взгляд, и у его рта легли две горькие морщинки.

— Дебра, что за бред ты несешь! Ну какое тебе дело до какой-то мифической женщины в Испании? Впрочем, у меня есть троюродная сестра. Пожалуй, как раз подойдет на этот случай…

У Дебры задрожали губы.

— Энтони… А что, если… — На глаза навернулись слезы. — А если я скажу, что не хочу, чтобы вы уезжали? По-вашему, это… это тоже бред?

В глубине его глаз вспыхнула страсть, но он не сдвинулся с места, и Дебра в мольбе протянула к нему руки. Схватила за лацканы халата, погладила мягкую ткань, коснулась завитков на груди… И все смотрела ему в глаза, завороженная горящим в них огнем.

— Энтони… — прошептала она, подвигаясь ближе и слабея от страха, что он снова ее унизит. — Энтони, прошу тебя, останься!

— Дебра… — сказал он хрипловатым шепотом, но не шелохнулся. — Дебра, здесь не место для такого разговора.

— Почему? — Она подвинулась еще ближе и ощутила тугие, словно литые мышцы его бедер. — Энтони, у меня осталось еще несколько дней. Может, начнем все сначала?

— Боже праведный! — Он схватил ее за запястья. — Дебра, ты сама не понимаешь, о чем просишь. Ведь я всего лишь мужчина, а не робот. Ты не представляешь, какая мука жить с тобой в одном доме! Я схожу с ума. Сам не пойму, что в тебе такого особенного, но ты запала мне в душу. И твоя дружба мне совсем не нужна!

— А с чего ты взял, что я предлагаю тебе дружбу? — еле слышно произнесла она.

— Черт! Дебра, не делай из меня дурака! Ты не из тех, кто становится содержанкой. Да я и сам этого не хочу! — Он сдвинул брови, лицо потемнело. — Не знаю, что ты задумала, но играть с собой я не позволю!

— Энтони… — Она облизнула пересохшие губы. Даже когда он сердился и не подпускал ее к себе, она чувствовала его возбуждение, его тепло, неповторимый запах его тела… Раньше она и представить не могла, что может испытывать такое. У нее сладко заныло внизу живота, и ей захотелось снова ощутить ненасытную страсть его губ, его ищущих близости рук и испытать удовлетворение, которое может дать ей только он. — Прошу тебя, Энтони, люби меня…

— Черт! Дебра, ты сведешь меня с ума! Да я люблю тебя! — кипятился он. — Я так…

Дебра прижалась губами к его рту, и слова уступили место тихому стону страсти. У Дебры кружилась голова, грудь вздымалась, стремясь вырваться из плена одежды.

Энтони сбросил с ее плеч халат, нашел завязки сорочки и, рывком стянув ее, швырнул на пол.

— Какая ты красивая… — пробормотал он, окидывая ее жадным взглядом, схватил на руки и положил на кровать. — Дебра, любовь моя…

— Энтони, что ты делаешь?!

— А ты не знаешь? Выполняю твою просьбу. Хочу любить тебя.

— Вот-вот придет миссис Уинсли… А что, если…

— К черту миссис Уинсли! — Он смотрел на нее потемневшими от желания глазами. — Дебра, я хочу тебя! Мне нужна только ты…

Дебра не знала, чего ожидала, но она и представить себе не могла того ни с чем не сравнимого наслаждения, что охватило ее, наполнив истомой и удовлетворением. Да, она испытала и боль, но она была готова к этому, а то, что произошло потом, превзошло все ее мечты. Энтони был так терпелив с ней, так ласков и нежен, что она, забыв о запретах, с готовностью отвечала ему — давая и беря, учась доставлять удовольствие и себе, и ему. Казалось, время остановилось…

Потом они еще долго лежали утомленные страстью. Энтони любовался ею, и она больше не стеснялась своей наготы.

— Любить… Заниматься любовью… — задумчиво произнес он, наклонился и прикоснулся губами к ее приоткрытым губам. — Раньше я не понимал, что это такое.

От подобного признания сердце Дебры сладко замерло, но в глубине души царапнуло беспокойство. А ведь она так и не открылась ему! Что она может ему дать?

— Я люблю тебя, — сказал Энтони нараспев, словно прислушиваясь к музыке этих слов, погладил ее всю глазами и лизнул ложбинку на груди. — Ты такая вкусная… — прикрыв веки, бормотал он, а руки продолжали исследование. — Такая нежная, гладкая и сладкая! Ведь я предупреждал, что люблю сладкое…

— Энтони…

— Молчи! — тихо скомандовал он, залепил ей рот поцелуем, и под натиском его властных губ у нее не осталось сил перечить.

Когда он оторвался от ее губ, она едва дышала, а он смотрел на нее, не отрывая глаз, со странным выражением удовлетворения и нежности.

— А ты меня тоже любишь! — шепнул он, словно только что поверил в это. — Дебра, когда ты станешь моей женой?

— Энтони…

— Может, кто-нибудь объяснит мне наконец, что здесь происходит? — раздался как гром среди ясного неба резкий женский голос.

В чем дело? Миссис Уинсли не посмела бы вот так нагло врываться в комнату к хозяину… Дебра была настолько опьянена всем происходящим, что не сразу спустилась с небес на грешную землю. И даже вид Линды Браун, глядевшей на них с порога, не привел ее в чувство. Шок и смущение придут потом, а пока она поспешно натянула на себя и на Энтони одеяло.

Казалось, на Энтони это явление не произвело никакого эффекта. Откинувшись на подушки, он прищурился и окинул гостью оценивающим взглядом.

— А ты, надо думать, Линда, — спокойно заметил он. — Я так и знал, что рано или поздно ты объявишься.

Стоя у зеркала, Дебра дрожащими руками расчесывала волосы. На душе было муторно. Бояться нечего! — твердила она себе, но тоска подкатывала к сердцу. Ну зачем я напялила бархатный брючный костюм?! — спрашивала она себя, глядя в зеркало почти с неприязнью. Линда всегда такая элегантная, такая женственная… Надо было надеть платье! А переодеваться поздно…

Впрочем, соперничать с Линдой — напрасный труд. Положив щетку, Дебра наклонилась к зеркалу смахнуть со щеки ресницу. Сейчас щеки у нее были теплые, с нежным румянцем, подчеркивающим влажную ясность глаз… И рот необычно яркий: как ни старайся, сразу видно — только что занималась любовью.

Энтони… Сердце тревожно забилось. Господи, ну почему она не призналась ему во всем, когда он обнаружил таблетки?! Ведь могла! Но не захотела. И что теперь делать?! Трястись от страха, что Линда одним небрежно брошенным словом разрушит старательно созданную ею иллюзию.

Дебра перевела дыхание, выпрямилась и еще раз оглядела себя. Внизу ждет Линда… Судя по обалдевшему виду «подруги», для нее это был не слишком приятный сюрприз. Дебра — тихая, скромная, хрупкая Дебра — и вдруг с томными глазами, довольная как кошка, в постели с мужчиной! И с каким мужчиной!

Энтони… Стоит подумать о нем — и сердце набирает обороты. Как ни странно, но Энтони довольно спокойно отнесся к появлению свояченицы. Впрочем, что ему волноваться? Ведь он не знает того, что знает о ней Линда, и поэтому поведение свояченицы показалось ему откровенно нелепым. Он нарочно дразнил ее: не отпускал Дебру от себя, обнимал — словом, всячески выставлял напоказ их близость.

А Линда позеленела от зависти, шея налилась кровью, глаза сузились злобой… Однако не спросила, кто такой Энтони и что он здесь делает, а повернулась и вышла, бросив через плечо, что ждет Дебру внизу.

За окном вовсю светило солнце, но Дебру знобило. Интуиция подсказывала: приезд Линды не сулит ей ничего хорошего. Тем более что Линда пребывает в таком злобном состоянии. Она терпеть не может, когда над ней посмеиваются, а Энтони в этом преуспел…

Распахнулась дверь, и вошел Энтони — в черных джинсах, ослепительно белой рубашке и черном замшевом жилете… Если Дебра сомневалась в уместности своего наряда, то костюм Энтони подчеркивал его мужскую красоту. Темные волосы причесаны, лицо гладко выбрито… Ну просто герой-любовник!

Энтони плотно закрыл дверь и, пристально глядя ей в глаза, сказал коротко и веско:

— Есть разговор.

— Прямо сейчас? Я… но… мне нужно идти вниз, — заволновалась Дебра. — А то Линда подумает, что мы тут… Господи, ну почему она приехала?!

— Хочешь скажу, зачем приехала эта сучка?

— Хочу. А откуда ты знаешь? — удивилась Дебра.

— Мне ли не знать! Ведь это я ее вызвал. — И пока Дебра, вытаращив глаза, переваривала его слова, скороговоркой добавил: — Вчера. Когда покупал сигары.

— Ты?! — Дебра потрясла головой, словно хотела рассеять туман в ней. — Ты ее вызвал? — тупо повторила она. — Как?!

— Отправил телеграмму по телефону.

— Зачем?!

Энтони засунул руки в карманы джинсов и поморщился, как от зубной боли.

— Конечно, я не должен был делать это тайком от тебя, — с виноватым видом пробормотал он. — Но я беспокоился о тебе. — Ты была такая… Черт! — Он провел ладонью по волосам. — Откуда я мог знать, что ты… Если бы я знал… — Он замолк и шагнул к ней, а она отступила и уперлась бедром в край туалетного столика. — Дебра… — Он обнял ее за плечи. — Ну не смотри ты на меня так! Я и сам себя казню… Но ты меня так напугала своим обмороком!.. — Он нежно заглянул ей в глаза. — Понимаешь, я подумал, вдруг это я виноват… Только когда ты сказала… когда я нашел таблетки…

— Не надо! Энтони, прошу тебя! — От сознания, что она все время ему лгала, она похолодела. Надо сказать ему правду. Но как?! Где найти нужные слова? — Нам пора идти вниз.

— Дебра… — голос у него дрогнул, — прежде чем мы пойдем к этой стерве, нам нужно выяснить отношения. Я люблю тебя. Надеюсь, теперь ты в этом не сомневаешься? А ты любишь меня. Обещай, что станешь моей женой. Не дай Линде все испоганить. Не забывай, ведь это она тебя сюда прислала. А до чего она довела Генри?! Не позволяй ей нас поссорить! Она наверняка станет восстанавливать тебя против меня. Черт! Все так запуталось! Обещай, что ты…

— Энтони… — прервала его она. — Энтони, ты сам не понимаешь, что говоришь.

— Все я понимаю! — Он еще крепче обнял ее за плечи, и у его рта легли две горькие складки. — Дебра, ну как мне убедить тебя? Я не богат, но и не беден. Голодать нам не придется… Не хочешь жить в Испании, не надо. Найду работу в Англии. — У него потеплели глаза. — Знаешь, а донна Долорес наверняка тебя полюбит. Так ты станешь моей женой?

— Нет! Энтони, я не могу стать твоей женой!

— Как это «не могу»? — изменившись в лице, спросил он. — Почему?!

Дебра вырвалась из его рук, а он смотрел на нее так, словно не мог поверить услышанному. Постепенно гримаса боли уступила место горечи разочарования.

— Понятно! — усмехнулся он. — Я тебя недостоин. Ну конечно, кто я такой? Внебрачный сын развратного богача и нишей цыганки! Тебе захотелось приключения, и ты его получила. С моей помощью… — Он покачал головой. — Воистину, в тихом омуте… Знаешь, Дебра, пожалуй, я несправедлив к Линде. У нее есть свои достоинства. Она хотя бы не строит из себя ангелочка, И не играет в чувства!

— Я тоже не играю! — выпалила Дебра. — Энтони, ты все не так понял! Дело вовсе не в тебе и не в твоих родителях… Просто я… я вообще не хочу замуж!

По лицу Энтони она поняла, что ее жалкие попытки оправдаться не произвели на него должного впечатления.

— Дебра, не делай из меня дурака! — со злостью произнес он. — Признайся, у тебя есть мужчина. Тот, из-за кого ты сюда приехала. Ведь дело в нем, да? Ты все еще его любишь! Ну и что теперь? Вернешься к нему? Он женат? — Он засыпал ее вопросами. — Ты не спала с ним из страха забеременеть?

— Хватит! — оборвала его она. — Энтони, у меня никого нет.

— Нет? — усомнился он. — Впрочем, какая разница?.. По какой-то, лишь одной тебе известной причине ты мне отказываешь. Ну что же! Попытаю счастья с Линдой.

— Что ты хочешь этим сказать? — заметно побледнев, спросила Дебра. — При чем здесь Линда?

— А что тут непонятного? Думаю, Линда мне не откажет. У меня сложилось впечатление, что твое второе «я» не прочь занять твое место!

Сердце сжалось тоской и жутью.

— Это шутка? — еле слышно выдавила она.

— Напротив! Я серьезен как никогда. — Он пожал плечами. — Предложу вдовушке руку и сердце, а там видно будет…

Дебра проглотила ком в горле и, глядя в его жесткое, чужое лицо, почувствовала слабость и тошноту.

— Ты… я… я тебя…

— Ты меня ненавидишь? — услужливо подсказал он.

Дебра чуть не плакала от обиды.

— Говоришь, что любишь меня, а сам… а сам…

— Ревнуешь? — усмехнулся Энтони.

Она чувствовала, с каким напряжением он ждет ее ответа, и ей так хотелось закричать «да, ревную, потому что люблю!», но вместо этого она молча покачала головой и отвернулась.

Только когда за ним с грохотом захлопнулась дверь, Дебра обернулась. Слезы застилали глаза. Она быстро-быстро заморгала, прогоняя слезы, и собралась с мыслями. Что она может поделать? Пусть лучше презирает, чем жалеет ее.

Покосившись в зеркало, Дебра с решительным видом вышла из комнаты и спустилась в холл. Из столовой доносился голос миссис Уинсли. Хорошо, что она пришла! Интересно, как она восприняла появление Линды?

Энтони и Линда сидели друг против друга, миссис Уинсли разливала кофе. Когда вошла Дебра, все трое взглянули на нее, и после секундного замешательства Энтони учтиво встал из-за стола.

— К чему такие церемонии? — смущенно буркнула она. — Садись. — Она покосилась на миссис Уинсли и, покраснев, подошла к столу. — Извините, я немного задержалась.

На ее обычном месте сидела Линда, а поскольку экономка поставила третий прибор рядом с хозяином, Дебре пришлось сесть рядом с Энтони. Она неловко опустилась на край стула, думая о том, что она здесь лишняя.

— Что вам подать, мисс? — спросила миссис Уинсли.

— Только кофе.

Наполнив чашку, экономка обратилась к хозяину:

— Мистер Браун, больше ничего не нужно? Может, поджарить вам яичницу с ветчиной? Ведь вы…

— Спасибо, миссис Уинсли, больше ничего не нужно. — Тон Энтони не допускал дальнейших дискуссий.

Покорно пожав плечами, экономка вышла. Она была явно заинтригована и несколько выбита из колеи неожиданным поворотом событий. Не успела за миссис Уинсли закрыться дверь, как Линда подняла глаза от тоста у себя на тарелке, уставилась на Дебру и ядовитым тоном осведомилась:

— Ну? Тебе не кажется, что пора кое-что объяснить мне? Например, зачем ты послала эту дурацкую телеграмму?

— Какую еще телеграмму? — Дебра удивленно распахнула глаза. — Никакой телеграммы я не посылала.

— Нет, посылала!

— Телеграмму послал я, — спокойно вставил Энтони и покосился на Дебру. — Ты уж извини, но мне пришлось воспользоваться твоим именем.

— Моим именем? — эхом повторила она.

В следующую секунду она вздрогнула от визгливого голоса Линды:

— Да как вы смеете! — Линда перевела кипящий злобой взгляд на Энтони, потом снова на Дебру. — Кто дал вам право вызывать меня, да еще и под фальшивым предлогом? Как вы смеете…

— Генри умер, — бесстрастным тоном прервал ее Энтони. — Месяц назад.

— Что?! — Линда откинулась на спинку стула.

— Ты послал телеграмму под моим именем? И что же в ней было? — спросила Дебра у Энтони.

— Сообщил про смерть Генри, что же еще? — Энтони пожал плечами. — Я знал, что на Линду подействует только это.

— Но ведь ты сказал…

— Я сказал то, что хотел сказать, — ровным тоном заявил он, гипнотизируя Дебру ожившими зрачками глаз.

— Кто вы такой? — прервала его Линда.

— Как, разве ты не знаешь? — Энтони насмешливо встретил ее недоуменный взгляд. — Неужели Генри никогда не говорил обо мне?

— Вы его… сводный брат? — предположила Линда.

Энтони наклонил голову в знак согласия.

— Угадала. Ну а если быть точным, единокровный брат. Мы с ним братья по отцу.

— Ну да, что-то припоминаю. — Линда пыталась собраться с мыслями. — Но ведь вы вроде бы жили в Южной Америке или еще где-то на другом конце света… — Внезапно ее осенила догадка, и она нахмурилась. — Позвольте… Но раз Генри умер месяц назад… — Она запнулась. — Значит, ту записку послали вы?!

— Какую еще записку? — вставила свое слово Дебра, чувствуя, что гнев придает ей силы. — Линда, ведь ты уверяла меня, что в доме никто не живет. Выходит, ты меня обманула? Интересно, что же написал Энтони, если ты побоялась приехать сама, а послала меня?

На миг Линда смешалась. Впервые в жизни она не могла дать правдоподобный ответ на поставленный вопрос и молча смотрела в гневное лицо Дебры.

— Ты думала, что здесь тебя ждет Генри? — продолжала Дебра, чуть задыхаясь от волнения. — Ты послала меня сюда, потому что решила, что он хочет каким-то образом тебе навредить! Линда, как ты могла?! А если бы Энтони навредил мне? Неужели тебе было безразлично, что он…

Линда кашлянула, прочищая горло, и поправила на шее нитку жемчуга.

— Дебра, ну что за болезненные фантазии! — заметила она, прервав поток ее обвинений. — По-моему, дорогуша, для тебя все сложилось весьма благополучно. Иначе мы бы здесь не сидели, тихо-мирно беседуя…

Дебра вспыхнула, и в разговор вмешался Энтони:

— Линда, ты на самом деле думала, что Генри может тебе навредить?

— А что мне оставалось думать? — с вызовом ответила она.

Дебра заметила, как у Линды краснеет кожа на груди в глубоком вырезе кашемирового бирюзового платья, потом розовеет шея и мочки ушей. А она не так спокойна, как хочет казаться!.. Значит, в записке было нечто такое, что до сих пор внушает ей страх.

Энтони, напротив, был само спокойствие. Дебра с завистью смотрела, как он, не спеша, накладывает себе в чашку сахар, закуривает тонкую сигару… Тигр готовится к прыжку, пришло ей в голову.

Тишина становилась зловещей, и у Дебры холодок мурашками пошел по спине. Теперь, когда они поссорились и Энтони так уничижительно о ней высказался, она отчетливо вспомнила, как еще совсем недавно боялась его. Да, в сущности, что она о нем знает? Может, он прирожденный актер, как и Линда, а она всего лишь пешка в задуманной им игре? Хотя разве стал бы он предлагать руку пешке… Или его предложение тоже игра?!

— Линда, как ты сюда добралась? — спросила она, пытаясь увести Энтони от опасной темы. Каким бы он ни был, она его любит и не допустит, чтобы он испортил себе жизнь. Линда того не стоит. Если он до сих пор не оставил бредовой идеи отомстить за брата, пусть это будет бескровная месть. Генри умер, и смерть Линды его не воскресит.

— До Девонпорта самолетом, а оттуда на такси. — Она выдержала паузу. — И сегодня же лечу обратно. А что? — Она выразительно покосилась на Энтони. — Дебра, хочешь, вернемся вместе?

— Я… я…

— Дебра остается, — бесцеремонно заявил Энтони, не дав ей возможности собраться с мыслями. — У нас с ней осталось одно… незаконченное дело.

— Дело? — Дебра вытаращила глаза. — Какое дело?

— Думаю, то самое, за каким я вас застала, — скривив губы в злобной усмешке, вставила Линда. — Дорогуша, какая же ты еще глупышка! Ну разве можно…

— Заткнись! — оборвал ее Энтони. — Дебра не нуждается в твоих поучениях. — И он выдохнул дым от сигары. — Она человек достойный и порядочный — понятия, о которых ты и представления не имеешь.

— Ах вон оно что! — Линда стукнула по столу стиснутыми кулачками. — А вы, значит, имеете?

— Да уж побольше твоего, милая свояченица! — В его глазах блеснул металл. — Дебра прекрасно знает, как я к ней отношусь. И знает, как я вел себя, пока принимал ее за тебя.

— Вы приняли ее за меня?! — притворно изумилась Линда. — Нет, на самом деле? Ну надо же такому случиться! Какое досадное недоразумение! Право, мне жаль, что все так вышло.

Недоразумение?! — кипела негодованием Дебра. Вот лицемерка! Ловко же она прикидывается овечкой!

— Оставь свои лживые сожаления при себе, — с тихой угрозой посоветовал Энтони. — Твое счастье, что для нас все завершилось благополучно, как ты сама только что заметила.

Линда облизнула пересохшие губы.

— Послушайте, Энтони, а вам не кажется, что вы несколько… переигрываете? Да, Генри умер. И с этим ничего не поделаешь… Ну что еще скажешь? Поверьте, Энтони, мне на самом деле жаль.

— Не верю! — отрезал он, и его глаза потемнели от гнева.

— Дело ваше, — с невозмутимым видом парировала Линда, и Дебра невольно восхитилась ее самообладанием. — Чем я могла ему помочь?

— Чем?! Да хотя бы повидать его! — Он выдержал паузу. — Ведь Генри писал тебе. Умолял приехать. А ты даже не удосужилась ответить!

— Да, не ответила. Потому что была занята. К вашему сведению, я работаю. — Линда защищалась убедительно и искренне. — Энтони, я актриса. У меня есть обязательства, и я не могу просто так все бросить. Подумайте сами, вы же разумный человек. Мы с Генри расстались. — Последнюю фразу она ввернула ловко, без нажима. — Нам было нечего сказать друг другу.

— Ты его бросила! — хмуро возразил Энтони. — И писал он тебе на Рождество. Не хочешь ли ты сказать, что работаешь без выходных и праздников? Что-то не верится!

Под его тяжелым взглядом Линда съежилась.

— Энтони, поймите меня правильно. По натуре я очень впечатлительная… И меня угнетает больничная обстановка. Не переношу запаха лекарств! Генри знал за мной эту слабость. Он был человек великодушный… Уверена, он все правильно понял.

— Правильно понял? — с ехидцей переспросил Энтони. — Ты права, Линда, Генри все понял! И так правильно, что наложил на себя руки!

— Неправда! — Линда содрогнулась от ужаса.

— Правда! — подтвердил Энтони и улыбнулся, чуть ли не с удовольствием глядя на ее реакцию. — Его нашли в ванной с твоей фотографией в руках.

Линда побледнела.

— Хочешь узнать подробности? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Он влез в ванну, налил воду и перерезал себе вены осколком зеркала. Все, все кругом было в крови!

— Нет! — простонала Линда и поднесла ко рту дрожащую руку, словно боялась, что от этих кровавых подробностей ее вырвет прямо за столом.

Дебре даже стало ее жалко. Такая картина потрясла бы любого, не только Линду, а она на самом деле натура впечатлительная. Странно, почему Энтони ничего этого не говорил ей? — вдруг подумала Дебра. Наверное, собирался, но почему-то передумал…

— А хочешь знать, почему Генри покончил с собой? — не унимался Энтони. — Хочешь?

Та молча затрясла головой, но он был беспощаден.

— Он не хотел больше жить, зная, что ты его не любишь! — тяжело дыша от ярости, завершил Энтони обвинительный приговор.

Он отодвинул стул, встал и затянулся сигарой, словно давая себе передышку, и устремил холодный взгляд поверх головы Линды.

Она смотрела на него как кролик на удава. Повисла тягостная пауза, и Дебра запаниковала.

— Линда, ты, верно, догадалась, что я передумал вершить суд, — наконец прервал молчание Энтони.

Дебра с облегчением перевела дыхание, а Линда еле слышно шепнула:

— Передумали?

— Представь себе, передумал. Многое изменилось… — Он покосился на Дебру, и она опустила глаза. — Я больше не ищу мести. Так что можешь ехать. Я тебя не задерживаю.

Линда кашлянула, прочищая горло. Она заметно нервничала и, вставая из-за стола, опрокинула стул. Тот с грохотом рухнул, и Линда наклонилась его поднять, а когда выпрямилась, лицо у нее пошло пятнами. Дебра поняла, что она злится. Линда терпеть не может оказываться в невыгодном положении и теперь лихорадочно соображает, каким образом повернуть ситуацию в свою пользу.

— Скажите, Энтони, — проговорила она, ставя стул на место, — вы только поэтому меня вызвали? Или есть какая-то другая причина? — Она многозначительно взглянула на Дебру. — Я подумала, может… раз уж все так вышло…

Дебра вскочила. В голове заметались мысли. Нужно срочно менять тему разговора! Но как?!

— Да, Линда, тебе очень повезло, что все так вышло! — задыхаясь от волнения, выпалила она. — Надеюсь, после того как ты использовала меня как подсадную утку, у тебя не хватит наглости меня опекать?

— Опекать?! С какой стати, дорогуша?! — Глаза Линды источали яд. — Да у меня и в мыслях этого не было! Судя по всему, моя помощь тебе больше не нужна. Как говорится, ты сама постелила постель… Вернее, как постелешь, так и поспишь. — И она выразительно покосилась на Энтони.

Дебра чувствовала на себе взгляд Энтони и понимала, каких слов он от нее ждет, но сейчас она не могла ему подыгрывать. Самый простой и самый надежный выход — уехать. И как можно скорее! Разумеется, не вместе с Линдой. Их дружбе конец. Как только Линда уберется, уедет и она.

— Линда, у меня своя голова на плечах, — с достоинством заявила Дебра. — И в твоих советах я не нуждаюсь. Как говорится: Господи, избавь меня от друзей…

— Была бы честь предложена. — Линда снова бросила взгляд на Энтони. — Надеюсь, вы оба ведаете, что творите.

— Какая трогательная забота! Браво! Еще чуть-чуть — и я заплачу! — заметил Энтони с ухмылкой и, подойдя к Дебре, привлек ее к себе. — Линда, будь спокойна! Я сделал Дебре предложение.

У Дебры задрожали коленки. Она не рассчитывала на поддержку Энтони, особенно после всего, что он наговорил ей наверху. И хотя ей было приятно это слышать, меньше всего на свете она хотела, чтобы он говорил об этом при Линде.

— Да, Энтони сделал мне предложение, а я… а я ему отказала! — выпалила она, не соображая от страха, какую боль причиняет Энтони. — Потому что замуж я не собираюсь. Вот и все.

Повисла многозначительная пауза, а потом Линда сказала именно то, чего больше всего боялась Дебра.

— Ну что ж, дорогуша, пожалуй, все к лучшему! — смакуя каждое слово и поблескивая глазами, произнесла она. — Как говорится, муж любит жену здоровую… — Ее глаза сузились злобой. — Умница, верно рассудила. Ну какая из тебя жена с твоей-то болезнью? Думаю, Энтони предложил на тебе жениться просто из порядочности!

9

— Ошибаешься! — оборвал ее Энтони. — И не смей совать нос в наши с Деброй отношения. Что касается ее болезни, — он нахмурился, — то должен тебя огорчить. Ничего нового ты мне не поведала.

Дебра стояла ни жива ни мертва. После слов Энтони она почувствовала неимоверное облегчение, но расслабляться рано — Линда еще не уехала. И она ни за что на свете не упустит возможности пролить свет на ее болезнь. Она привыкла, что последнее слово остается за ней.

— Так вы знаете? — не в силах скрыть разочарования спросила она. — То есть вы хотите сказать, что она вам все сказала? — И Линда метнула горящий злобой взгляд на Дебру. — Вот это новость!

— Представь себе, Линда, я все знаю, — спокойно ответил Энтони. — А теперь советую тебе уйти. Пока не успела болтануть чего-нибудь лишнего. — Он выдержал значительную паузу. — Что касается наследства брата, с тобой свяжутся его адвокаты. Ну а если возникнут какие-либо осложнения, звони в Испанию или в офис «Лос Санчес» в Аргентине.

— Ладно. — Линда перевела взгляд с Энтони на Дебру и прищурилась, оценивая ситуацию. — Полагаю, вы намерены унаследовать долю Генри в семейном бизнесе?

— У Генри не было доли в бизнесе, — с невозмутимым видом ответил Энтони. — Не смею больше задерживать. До свидания! Вернее, прощай! — Он хмыкнул. — Надеюсь, я тебя больше никогда не увижу. И Дебра тоже.

— Кто знает… В отношении Дебры я бы не была столь категорична. — Линда решила испытать судьбу до конца. — Энтони, насколько я поняла, замуж она за вас не собирается. И, несмотря на ваше… трогательное участие, без старых друзей Дебре не обойтись. Мы с ней знакомы много лет, и это досадное недоразумение…

— Убирайся поскорее, а то я за себя не ручаюсь! — Энтони сдвинул брови. — Спектакль окончен. Занавес!

Линда взглянула ему в лицо, поняла, что он не шутит, направилась к двери и уже с порога бросила через плечо:

— Чуть не забыла! Дебра, тебе привет от Тимоти. На днях он звонил мне… Справлялся о тебе. Я сказала, что ты скоро вернешься, и он обещал тебе позвонить.

Дебра вздохнула. Тимоти… Подумать только, ведь она приехала сюда из-за него, а теперь и думать о нем забыла!.. Теперь все ее переживания казались такими мелкими и ничтожными, а всего пару недель назад она всерьез полагала, будто он ей нравится! Просто Тимоти оказался рядом, когда она после смерти мамы осталась совершенно одна. Он откровенно восхищался ей, красиво ухаживал ~ вот она и потянулась к нему…

Чувствуя на себе пристальный взгляд Энтони, Дебра пожала плечами и скороговоркой произнесла:

— Спасибо, что сказала, но у меня с Тимоти все кончено. Так что говорить нам не о чем.

— Дело ваше. — Линда все медлила. — Ну что ж, Дебра, думаю, ты не жалеешь о том, что сюда приехала. Во всяком случае, извлекла для себя урок. — Она вздохнула. — У нас с Генри детей не было, и посмотри, что из этого вышло…

— Линда, не испытывай моего терпения! — рявкнул Энтони.

Но она и бровью не повела, а продолжила:

— Конечно же в первую очередь я думала о карьере. Она и сейчас для меня много значит… Хотя, кто знает, будь у нас с Генри семья, дети… — Она выпрямилась — колючая, злая — и мстительно прищурила глаза. — Дебра, а ты сказала Энтони, что не можешь иметь детей? То есть, что с твоей болезнью это довольно рискованно… — Она облизнула губы. — Интересно, можно ли тебе принимать противозачаточные таблетки? — И она улыбнулась со злорадным торжеством. — Впрочем, какая разница, ведь замуж ты не собираешься. До свидания, Энтони! Было приятно с вами познакомиться. — И она вышла.

Дебре хотелось провалиться сквозь землю. Она подняла глаза на Энтони и поняла: он потребует от нее объяснений. И что теперь делать?! Господи, ну зачем ее понесло утром в спальню Энтони! Ведь собиралась уезжать и могла бы уехать до появления Линды… Тогда не пришлось бы ничего объяснять!

— Дебра, я ни черта не понял… Что она имела в виду? — спросил Энтони, заглядывая ей в лицо. — Объясни мне наконец.

Дебра молча вышла из столовой и чуть не бегом поднялась наверх. Она понимала, что он не оставит ее в покое — он имеет право знать и привык, что с ним считаются, — но ей была необходима хотя бы минутная передышка.

Придя к себе, вынула из шкафа дорожную сумку и бросила на кровать. Выдвинула ящики комода и начала укладывать вещи. Вошел Энтони и, стоя у двери, с минуту молча глядел, как она запихивает в сумку свои нехитрые пожитки.

— Что ты делаешь? — спросил он тем же бесстрастным тоном, каким разговаривал с Линдой. — Куда это ты собралась?

— Ты… ты сам знаешь, что… и куда… — запинаясь выдавила она. — Я уезжаю. И вообще, все это ни к чему. — Не смея поднять на него глаза, она продолжала свое занятие. — То есть я хочу сказать, Энтони, все было хорошо, но теперь все кон… — Спазм в горле не позволил ей договорить.

Энтони схватил ее за шею и, тяжело дыша от ярости, произнес:

— Замолчи! И послушай, что я тебе скажу. Без объяснений я тебя никуда не пущу.

— Отпусти! Мне больно! — еле слышно произнесла она, но его не тронули ее мольбы.

— Будет еще больнее, если не скажешь всю правду! — пробормотал он как в бреду. — Дебра, почему эта гадина сказала, что тебе нельзя иметь детей? Первый раз слышу, что астматикам нельзя беременеть!

Дебра беспомощно крутила головой, пытаясь вырваться из безжалостных тисков, и Энтони наконец ослабил хватку. Она встала и, закрыв шею ладонью, отошла к окну.

— Дебра… — простонал он. — Ты сводишь меня с ума! Господи, я чуть не задушил тебя! Ради Бога, скажи мне! Разве я не имею права знать?

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросила она, еще не оправившись от боли и потрясения. — Энтони, ну зачем тебе знать, что имела в виду Линда? Ведь я сказала, что не выйду за тебя замуж, так не все ли равно почему.

— Было бы все равно, не спрашивал, — сумрачно буркнул он.

Дебра смотрела на него, и ее сердце щемило от боли. Лицо у него потемнело и осунулось, у рта пролегли две горькие морщинки… Но как ей не было его жаль, она не должна брать то, что принадлежать ей не может.

— Дебра, что с тобой? — спросил он, глядя на нее измученными глазами. — У тебя на самом деле астма? Или еще что-нибудь? Доверься мне, прошу тебя! Я хочу одного — чтобы ты была счастлива.

— Энтони, ну сколько можно! Да, у меня астма. — И она снова подошла к кровати и продолжила укладывать вещи. — По-моему, мы сказали друг другу все. Еще до того, как за дело взялась Линда. Ну неужели трудно понять — я вообще не хочу замуж. Не хочу — и все! Какая разница, в чем причина…

Энтони с шумом перевел дыхание.

— Значит, уезжаешь?

— Да.

— Но ведь утром ты говорила, что…

— Да, говорила. Пока не…

— Пока не приехала Линда?

— Нет. — Она вздохнула. — Пока не зашел разговор о женитьбе. — Она помолчала. — Энтони, ты скоро меня забудешь. Ведь сам говорил, у тебя были женщины… И немало.

— Да, были! — со злостью согласился он. — Но ни одну из них я не любил так, как люблю тебя! — Он коротко, невесело хохотнул. — Ну что же, это мне урок — впредь не быть таким безрассудным.

Дебру словно укололи в сердце. Энтони выскочил из комнаты, и вот уже за ним громыхнула входная дверь. Ушел… Сознание, что больше она его никогда не увидит, ранило больнее, чем пальцы Энтони жгли шею. А не слишком ли высока плата за гордость? — с горечью подумала она. Может, было бы честнее сказать ему правду? Вдруг она ошибается на его счет?! Теперь она уже никогда не узнает об этом… Ясно одно — мучиться угрызениями совести ей не придется. Согласись она выйти замуж, рано или поздно их брак дал бы трещину.

Дебра не спеша собрала вещи. Все равно больше торопиться некуда: пока она не уедет, Энтони не вернется. На глаза навернулись слезы, а в голову снова и снова прокрадывалась гаденькая мысль: а вдруг она ошиблась? Что, если упустила, прозевала, проглядела свое счастье?!

Когда Дебра вернулась в Лондон, шел дождь — унылый, нескончаемый дождь сыпал из низких свинцовых туч. Квартира, куда Дебра переехала после смерти матери, показалась ей мрачной и унылой, и первые дни она скучала по просторам, открывавшимся из окон Кингз-Милла. Ей не хватало гомона морских птиц, неумолчного рокота прибоя, но особенно Дебра тосковала по тому смятению чувств, что возбуждали в ней присутствие Энтони и непредсказуемость их отношений.

Как и обещала Линда, позвонил Тимоти. Дебре показалось, что его отношение к ней изменилось. Может, за время ее отсутствия он оценил ее умение слушать? Откровенно говоря, Тимоти изрядный зануда, особенно если речь заходит о его коньке — художественной фотографии. (Тимоти работал внештатным фотографом в том же издательстве.) А может, на самом деле скучал по ней… Как бы там ни было, Дебра вежливо, но твердо прервала поток его велеречивых излияний и положила трубку, испытав при этом легкий укол вины и огромное облегчение.

Начинался сезон отпусков, в издательстве было полно работы, чему Дебра несказанно радовалась. Теперь лишь в работе было ее спасение — только так удавалось прогнать неотвязные мысли. Однако напряжение давало о себе знать, и ее босс Адам Киган скоро это заметил.

— Дебра, а куда вы ездили в отпуск? — спросил он как-то раз, входя в ее кабинет в конце рабочего дня и застав ее склоненной над горой макетов. — Кажется, в Корнуолл? — Он покачал головой. — Незаметно, что вы хорошо отдохнули. У вас усталый вид. Вы здоровы?

— Да, со мной все в порядке. — Дебра выпрямилась и, откинув со лба волосы, слабо улыбнулась. — Просто этот дождь… — Она повернулась к окну. — Нагоняет такую тоску…

— Мда-а. — Киган нахмурился и, сложив руки на груди, спросил голосом строгого учителя: — Вы уверены, что дело только в погоде? Может, вы переутомляетесь? Дебра, у вас на самом деле все в порядке? — Босс выдержал весомую паузу. — Я слышал про вашу размолвку с Тимоти Уилмером.

— А, вот вы о чем… — Заложив руки за голову, Дебра откинулась на спинку стула, при этом ее грудь резко обозначилась под тонким шелком кремовой блузки.

Киган всегда выделял Дебру за ум и сдержанный характер, но раньше никогда не видел в ней женщину. Он был примерный семьянин и отец троих детей, но сейчас в нем шевельнулось чувство, весьма далекое от отцовского отношения, которое он всегда испытывал к молодой коллеге.

Черт, как похорошела! — думал он. Неужели это заслуга Уилмера? Вряд ли… Нет, после отпуска Дебра определенно изменилась. Словно светится вся изнутри… Даже бледность и тени под глазами не портят. Напротив, подчеркивают глубину глаз…

— Дебра, поймите меня правильно, — продолжил он, не сводя с нее пристального взгляда. — Конечно, вы вправе сказать, что я лезу не в свое дело, но…

— Адам, я уже давно не встречаюсь с Тимоти. — Перехватив взгляд босса, она опустила руки. — Впрочем, в свое время я действительно переживала по этому поводу, но с тех пор столько… — Она осеклась. — На днях он звонил мне. И я сказала ему, что больше не хочу его видеть.

— Значит, он узнал? — Киган стушевался и замолчал.

Дебра кивнула.

— Да, он узнал про мою болезнь. Ему сказала Линда. — Она усмехнулась. — По-моему, она оказала мне услугу.

— Может, вы и правы, — Киган фыркнул, — только вряд ли Линда заботилась о вашем благе. Ну ладно. Так с вами все в порядке? Точно?

— Все в порядке, — повторила Дебра, снова склоняясь над макетом. — Адам, спасибо за заботу. С боссом мне точно повезло.

Киган все не уходил. Ему было далеко за сорок. Он пришел на фирму еще подростком и вырос от курьера до директора издательства, но деньги и власть его не испортили. Кигана любили и уважали за профессионализм, трудолюбие и справедливость. Хотя по роду деятельности он общался со многими писательницами и художницами, его имя никогда не фигурировало в скандальных историях. Но сейчас ему вдруг захотелось пригласить эту молодую женщину в ресторан. Седина в бороду, бес в ребро…

— Дебра… — Он наклонился, положил на край стола свои большие сильные руки и заглянул ей в глаза. — Дебра, может, я могу вам хоть чем-то помочь…

— Спасибо, Адам, нет, — сдержанно поблагодарила она.

Ее отказ отрезвил его, и он вышел. А Дебра еще долго сидела, прислушиваясь к своим ощущениям, и ей пришлось признать, что внимание босса польстило ее самолюбию. Оказывается, она нравится Адаму! — с приятным удивлением подумала она. Во всяком случае, ему не все равно, что с ней происходит… Ну что же, мир все-таки не так уж и плох.

Через пару дней позвонила Линда.

Дебра не слишком удивилась ее звонку и хотела сразу положить трубку, но Линда предусмотрела и это.

— Я видела Энтони, — с ходу сообщила она.

Дебра понимала, что поступает как последняя дура, но все-таки проглотила наживку.

— Вот как?! — Она попыталась придать голосу небрежный тон, а в голове возникла картина: Энтони и Линда вдвоем. — Ну и что? Мне-то что за дело?

— Ну ладно тебе, Дебби, хватит! — примирительным тоном ответила Линда. — Только не делай вид, будто тебе неинтересно, все равно не поверю. Тебе интересно, и даже очень. Сказать, зачем он приходил?

— Как хочешь, — натянутым тоном ответила Дебра, не в силах совладать с собой. — Наверное, насчет завещания Генри? Ведь Кингз-Милл теперь…

— Ну при чем здесь Генри! Неужели ты думаешь, что Энтони будет судиться со мной из-за особняка? — Она выдержала паузу. — Он приходил из-за тебя.

— Из-за меня? — еле слышно эхом пролепетала Дебра.

— Представь себе, из-за тебя! — хмыкнула Линда.

Дебра почувствовала, как в руке задрожала трубка. Энтони приходил к Линде из-за нее? Зачем — и так ясно. Но что сказала ему Линда?!

— Знаешь, что ему было нужно?

Дебра молчала, и Линда, не дожидаясь ответа, продолжила:

— Хотел разузнать о тебе… Вернее, о твоей болезни. Ты ведь наплела ему, будто у тебя астма. Дебра, неужели ты не могла выдумать чего получше?

У Дебры подкосились ноги, и она в изнеможении опустилась на кушетку.

— Ну а ты… разумеется, сказала ему правду? — упавшим голосом спросила она.

— Дорогуша! А что мне оставалось? — Линда хохотнула. — Я же не знала, какую сказочку ты сочинила. Я-то думала, Энтони в курсе и пришел выяснить подробности. Ну, насколько все это серьезно, можно ли тебе вести нормальный образ жизни и все такое прочее…

— И что он сказал, когда выяснил правду? — Дебра должна была узнать реакцию Энтони. Линда наверняка не станет ничего приукрашивать. Щадить ее «подруга» точно не станет.

— Что сказал? — Линда помолчала, словно припоминая. — Ну, сначала он конечно же очень удивился. А потом… потом, пожалуй, даже обрадовался.

— Обрадовался?

— А ты как думала! Дорогуша, поставь себя на его место. Он просил тебя выйти за него замуж, а ты ему отказала. Он не знал в чем дело, а теперь узнал и понял, как ему повезло.

Дебра с трудом перевела дыхание, и Линда, словно пожалев о своей бестактности, решила подсластить пилюлю:

— Милая моя, такова жизнь! Ни один мужчина, тем более такой… такой красивый и сильный, как Энтони Браун, не захочет быть всю жизнь прикованным к больной жене. — Она усмехнулась. — Знаешь, а Энтони совсем не похож на брата. Жаль, что, когда я познакомилась с Генри, Энтони был в Южной Америке. У нас с ним много общего. Мы оба знаем, чего хотим, и добиваемся этого. Энтони ни за что не дал бы мне такой свободы, как Генри. Кто знает, может, тогда и я была бы совсем другой… — Она помолчала. — Хотя, как говорится, все еще впереди.

Дебра почувствовала, что задыхается.

— Ты хочешь сказать, что… что…

— Ну-ну, не глупи, дорогуша! — Линда хохотнула. — До этого еще далеко! Сейчас мой красавчик деверь думает лишь о том, как бы поскорее укатить в свою Испанию. Ведь он, в сущности, меня совсем не знает. Пока… Но мы с ним родственники, и, нравится ему или нет, у Генри были акции в корпорации «Лос Санчес». Так что…

Линда что-то щебетала, а Дебра сидела, держа трубку у уха, и ничего не слышала. Раньше ей казалось, что больнее быть просто не может, но как жестоко она ошиблась! Так скверно у нее на душе не было еще никогда. Она чувствовала себя совершенно растоптанной — нет, втоптанной в грязь!

— Дебра! Дебра! — раздался в трубке визгливый голос Линды. — Ты меня слышишь?!

Дебра очнулась от оцепенения и, вздохнув, ответила:

— Слышу.

— Я хочу сказать тебе одну вещь.

— Какую?

— Дебби, я… просто я по тебе соскучилась. Давай…

— Нет!

— Ну хотя бы выслушай меня, ты ведь не все знаешь…

— Линда, мне вполне достаточно того, что я знаю! Ты послала меня в Кингз-Милл, прекрасно зная, что там…

— Откуда я могла знать, что там Энтони?! Я думала, там Генри…

— Мне плевать, что ты думала! Ты меня использовала! Наврала, будто дом пустует, а сама…

— Дебра, прошу тебя, выслушай меня! Когда я получила записку от Генри, то есть от Энтони, я пришла в ужас. Я подумала: а вдруг он… — Она осеклась. — Впрочем, теперь это уже не имеет значения.

— Нет уж, начала, так говори! Что было в записке? Чего ты так испугалась?

— Он грозился облить меня… серной кислотой.

— И ты, зная это, послала меня вместо себя?! — ужаснулась Дебра.

— А что было делать? Я не могла не думать о карьере, — оправдывалась Линда. — Дебби, встань на мое место. Если бы он меня изуродовал… Хотя, вряд ли слепой сумел бы это сделать, — спохватилась она.

— А чего же ты тогда так перепугалась? Какая же ты дрянь!

— Но ведь с тобой ничего не случилось! Да и не могло случиться. Будь там Генри, он никогда не принял бы тебя за меня.

— Откуда такая уверенность? Ведь Генри был слепой! Как бы он узнал? А что, если он не дал бы мне объясниться, а сразу перешел к делу?

— Дебра, все это только домыслы. Генри умер…

— Но ты-то этого не знала.

— Дебра, прошу тебя…

Дебра бросила трубку. Какая же Линда бесстыжая! Так ее подставить! Дебра явственно представила, что могло бы случиться, и от страха к горлу подкатила тошнота. Она еле успела добежать до ванной, и ее вывернуло наизнанку.

Дебра умылась, взглянула на себя в зеркало и ужаснулась: бледная, под глазами темные круги… Она невесело усмехнулась. Какая же она наивная дура! Ну как она не понимала раньше, что Линда чудовищная эгоистка! Ну почему, почему она не видит очевидного?!

Утром после разговора с Линдой у Дебры возникло искушение поделиться с Адамом Киганом. Ведь босс всегда проявлял к ней заботу, а теперь и вовсе единственный друг… Однако, заметив по его взглядам, что он проявляет к ней не просто дружеское участие, она передумала. У нее и так проблем хватает…

Дебра не винила Энтони. Все вышло именно так, как она и думала. И как гласит народная мудрость — муж любит жену здоровую…

Иногда ей верилось, что они с ним еще встретятся, но, перебирая в памяти, как глупо она себя вела, понимала: этому не бывать. Надежда на то, что он захочет ее увидеть, еще теплилась в ней, но скоро угасла — и Дебре стало совсем одиноко.

Но время лечит, и к концу второй недели она почти убедила себя в том, что раз Энтони так легко от нее отказался, значит, он не тот человек, каким она его представляла. Выходит, она любила человека, которого на самом деле не было? — задавала она себе логичный вопрос, а потом плакала, пока не засыпала от изнеможения — ведь любовь не знает законов логики.

Постепенно дождливый туман, окутавший весь город, рассеялся, и проглянуло солнце. С его появлением стало светлее на улице и на душе. Вспомнив советы доктора Пайлза, Дебра решила возвращаться с работы пешком. Кроме того, она надеялась, что физическая нагрузка поможет притупить ее необузданное воображение. Прочтя в газете, что Линда Браун собирается в длительный отпуск, она тут же нарисовала себе жуткую картину — Линда и Энтони вдвоем на вилле где-нибудь на Гибралтаре…

На каждом углу продавали цветы, и, возвращаясь с работы, Дебра покупала себе букетик фиалок или анемонов и брела, вдыхая тонкий аромат и силясь воскресить присущую ей раньше любовь к простым вещам. Любовь… Почему любовь неотделима от боли? А если это так, то, может, без нее и лучше? — философствовала Дебра. На ум пришла вычитанная где-то фраза: женщины любят боль. Похоже, так оно и есть…

Однажды вечером, через месяц после возвращения из Корнуолла, Дебра увидела перед своим домом темно-синий маленький «воксхолл». Обычно машины здесь не парковали. Местные жители пользовались подземной автостоянкой, а для приезжающих были отведены места на соседней улице. Впрочем, если у кого-то есть желание выяснять отношения с суровым автоинспектором, ее это не касается, подумала Дебра и вошла в подъезд.

В подъезде стоял мягкий полумрак, но она сразу увидела мужчину, шагнувшего к ней навстречу, и сердце у нее чуть не выпрыгнуло из груди. Она моргнула, словно не веря глазам, зажмурилась и потрясла головой.

— Дебра… — сказал Энтони своим волнующе чувственным голосом, который она так хорошо помнила. — Дебра, как давно мы с тобой не виделись…

Он хотел ее обнять, но она отстранилась и, схватив его за руки, изо всех сил пыталась не подпустить к себе. Нельзя поддаваться желанию уступить ему! — твердила она как заклинание, хотя отлично понимала: если он захочет настоять на своем, ей с ним не справиться. Но попытаться она должна!

— Энтони, что ты здесь делаешь? — спросила она, собрав всю волю в кулак. — Как ты меня нашел? Я думала, мы с тобой обо всем договорились…

— Ни о чем мы не договорились! — возразил он и, с легкостью высвободив руки, обнял ее за талию. — Дебра, давай найдем местечко поуютнее. Есть разговор.

— Нет! — Почувствовав через тонкую ткань блузки тепло его рук, она запаниковала и попыталась вырваться. — Говорить нам с тобой не о чем. Все слова уже сказаны. Энтони, я только что с работы. Пойми, я устала. Так что тебе лучше уйти. Прямо сейчас.

Энтони покачал головой.

— Ты уж извини, Дебра, но я никуда не уйду. Пока все не выясню. Так что выбирай: мы идем к тебе или ко мне в гостиницу?

Дебра оглянулась.

— Так это твоя машина?

— Моя.

— Здесь нельзя ставить машины.

— Наплевать! — Энтони усмехнулся. — Дебра, любимая! Давай не будем терять время. Теперь я знаю о твоей болезни все. Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. Только не в подъезде, к вящему удовольствию всех встречных-поперечных…

С последними словами Дебра не могла не согласиться. Она облизнула пересохшие губы. Внезапно захотелось полностью покориться его воле. А вдруг она совершает ошибку?! В голове горячечной вереницей поползли мысли. Он знает о ее болезни… Ну и что это меняет? Ничего… Выходит, он не уехал из Англии, как уверяла Линда… А может, уехал и опять вернулся. Может, он передумал? Господи, ну какая разница, почему он здесь! Для нее это ровным счетом ничего не меняет.

— Энтони, я… я польщена, что ты рад меня видеть, но я…

— Черт! Дебра, с меня хватит! — взорвался он. — Дай мне ключ. Где ключ от квартиры? В сумке? — Он рывком стянул сумку с ее плеча, открыл и начал там рыться. — Вот этот? Отлично. Едем на лифте?

Дебра молча смотрела на него во все глаза, не чувствуя ничего кроме страшной усталости. Зря она уступает, но что она может? Убежать? Куда там! Силой ей с ним не тягаться. Рано или поздно все равно сделает по-своему. Остается лишь надеяться, что ее дух окажется сильнее плоти.

10

Лифт остановился на третьем этаже, и они вышли. Квартира у Дебры была небольшая — спальня, гостиная, кухонька и ванная, — но довольно уютная. Майкл вставил ключ в замок, и дверь отворилась в небольшую гостиную. Квартиру сдавали без мебели, и, продав дом матери, Дебра перевезла сюда всю лучшую мебель.

У газового камина стояли обитые мягкой зеленой кожей кресла, на стенах висела пара хороших картин. На полу — мягкий ковер, вдоль глухой стены — книжный шкаф орехового дерева, на окнах со вкусом подобранные шторы… Кушетка с горой ярких подушек, на каминной полке — изящные безделушки… Словом, вся обстановка говорила о хорошем вкусе хозяйки.

Пропустив Дебру, Энтони вошел вслед за ней и закрыл дверь. С любопытством огляделся, и она заметила, как его взгляд остановился на изысканном письменном столе, инкрустированном розовым деревом. От присутствия Энтони комната стала казаться еще меньше, и Дебре пришло в голову, что ему, привыкшему к просторным особнякам, здесь, наверное, тесно.

— Так вот где ты живешь после смерти матери… — задумчиво произнес он, шагнул к ней и, схватив за плечи, привлек к себе.

Откуда Энтони знает, что раньше я жила в другом месте и что у меня умерла мать? — недоумевала Дебра.

— Как же я по тебе соскучился! — жарким шепотом бормотал он. — Дебра, сладкая моя…

Он наклонился к ее лицу, и она почувствовала, как от его горячего дыхания ее решимость тает.

Он покрывал ее лицо короткими, страстными поцелуями, и наконец их губы слились в долгом поцелуе. У нее кружилась голова, прерывалось дыхание, а он нетерпеливо вытащил блузку из пояса юбки, и Дебра почувствовала, какие у него горячие руки.

— Дебра! — простонал он. — Больше я тебя никогда не отпущу! Так и знай!

Он прижал ее к себе, потом чуть отстранил, приподнял за подбородок ее лицо, откинул со лба влажные волосы и гладил по вискам, разгоряченным щекам… Казалось, ему доставляет огромное удовольствие просто смотреть на нее.

— Ну как ты? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Скучала по мне? Дебра, лучше соври, только не молчи!

— Энтони… — Она прижалась к его груди, пряча слезы. — Ну зачем ты приехал? Зачем все испортил? Я… я хотела сделать как лучше, а ты все усложняешь! Зачем?!

— А ты не знаешь? — Он поднял ее лицо и все смотрел в полные слез глаза. — Я приехал потому, что люблю тебя, а ты любишь меня. — Его лицо стало нежным от улыбки. — Ведь ты любишь меня? Да? Ах, Дебра, глупышка ты моя! Ну как ты могла подумать, что твоя болезнь может изменить мое отношение к тебе?

— А разве не может? — Дебра смахнула кулаком слезы. — Еще как может! Энтони, я не имею права выходить замуж.

— Ну что за глупости! — Он взял ее лицо в ладони. — Дебра, я на тебе женюсь, так и знай. И мне наплевать, какую чушь вбила тебе в голову твоя подруга Линда.

— Линда? — Дебра удивленно вскинула брови. — А при чем здесь Линда? Что еще она тебе сказала?

— Что значит «еще»? — Энтони сдвинул брови. — Эта подколодная змея ничего мне не сказала. Ничего! Видно, решила: если я буду и дальше считать, что у тебя астма, то не стану тебя разыскивать. Какое счастье, что я ей не поверил! — И он снова привлек ее к себе.

— Как? Но ведь она… — Дебра растерянно хлопала ресницами. — Она сказала, что ты…

— Что я? — нетерпеливо перебил Энтони. — Что еще она сказала? Ну конечно! Она тебе звонила? Да? Вот стерва! Как же я сразу не догадался!

— Звонила… — Дебра облизнула пересохшие губы. — Сказала, что ты… что ты был… потрясен, когда узнал, что я… что у меня…

— Вот сучка! Что еще она наплела? — Он отвернул лицо и чертыхнулся. — Между прочим, Линда не дала мне твоего адреса. Пришлось узнавать у твоего родственника.

— У Чарлза? — удивилась Дебра. — Но… но ведь он…

— Да, представь себе, пришлось пообщаться с человеком, который разрушил брак моего брата… — Энтони тяжко вздохнул. — Знаешь, Дебра, а он мужик что надо. Если честно, я не держу на него зла. Тем более что он чем-то похож на тебя… Когда я рассказал ему, как обошлась с тобой Линда, он очень разволновался!

— Ты рассказал обо всем Чарлзу?! — Дебра вытаращила глаза. — Но ведь они с Линдой…

— Да, рассказал! А что такого? — Энтони передернул плечами. — Дебра, эта гадина использовала тебя самым гнусным образом! Я много чего порассказал Стэнли, и он отнесся к этому с живейшим интересом.

— Ах, Энтони! Ну как так можно?

— Можно и нужно! И хватит ахать и охать! Линда уже загубила жизнь Генри и с превеликой радостью отравила бы жизнь и нам с тобой. С какой стати я стану ее жалеть?! — Он хмыкнул. — И тебе не советую. К твоему сведению, твоя разлюбезная подруга вполне недвусмысленно дала мне понять, что не прочь, чтобы я занял место Генри.

Дебра чуть не поперхнулась.

— Как это?!

— Неужели непонятно? Ах ты, святая простота! — Он прижал ее к себе и чмокнул в макушку. — Линда предложила мне нежную дружбу.

— Надеюсь, ты не принял ее предложения?

— Представь себе, не принял… Устоял… — Он наклонился и поцеловал ее в губы. — А ревность сладкая на вкус!..

— Издеваешься?! — возмутилась Дебра. — Энтони, пойми, я не могу…

Но он снова закрыл ей рот, и поцелуй из нежного перешел в страстный. Наконец он оторвался от ее губ и пробормотал хрипловатым от возбуждения голосом:

— На чем я остановился? Ах да… Я поговорил со Стэнли и узнал от него все. Как ты ребенком перенесла ангину, как в результате осложнения развился ревматизм, а потом порок сердца… — Энтони прижал ее к себе, словно близость его тела могла защитить ее от всех болезней и бед. — Короче, твой дядя проявил большое сочувствие и, если для тебя это важно, благословил наш союз.

— Энтони… — Дебра попыталась отстраниться, но он не отпускал ее от себя. — Энтони, это ничего не меняет…

— Нет, черт побери, меняет! — выпалил он, но, совладав с собой, добавил устало: — Дебра, прошу тебя, выслушай до конца. Я еще не все сказал.

— Не все?

— Не все. — Энтони нахмурился. — Стэнли сказал мне еще одну вещь… Думаю, ты об этом можешь и не знать.

— О чем это?

— Насколько я понял со слов Стэнли, после того как ты попала в больницу, мать стала чересчур тебя опекать. Не отпускала ни на шаг, не позволяла ничего, что могло повредить твоему здоровью…

Дебра кивнула.

— Именно так все и было. Но ведь она хотела как лучше.

— Все мы хотим как лучше! — усмехнулся Энтони. — Ох уж эти благие намерения… А ты знаешь, что, когда тебе исполнилось десять, с твоей матерью говорил тот самый врач, который лечил тебя в больнице?

— Первый раз слышу… И что же он сказал?

— Очевидно, к тому моменту кардиохирургия достигла определенных успехов и он считал, что в твоем случае показана операция.

Дебра упрямо затрясла головой.

— Нет, этого не может быть! Мама мне наверняка сказала бы об этом.

— Совсем необязательно. Ведь тебе было всего десять лет. Но она посоветовалась с вашим семейным врачом.

— С доктором Пайлзом?

— Да, с Пайлзом. — Энтони помолчал. — Он был против операции, и твоя мать с готовностью с ним согласилась.

— Доктор Пайлз был против?

— Да. Я так понял, он не сторонник хирургического вмешательства.

— С чего ты взял?

— Мне сказал Стэнли. Вчера он говорил с доктором Пайлзом. А на днях советовался с кардиохирургом в больнице святого Варфоломея.

— Святого Варфоломея? — Дебра сдвинула брови. — Но ведь там меня…

— …Там тебя лечили, когда ты была еще ребенком. Знаю. Доктор Грин сейчас на пенсии, но Стэнли говорил с ведущим кардиохирургом.

Дебра окончательно запуталась.

— А зачем Чарлз ходил в больницу святого Варфоломея? И зачем говорил с доктором Пайлзом? Ничего не понимаю… Энтони, признайся, это твоя работа?

— Нет, я его ни о чем не просил. — Энтони вздохнул. — Он сам так решил. Стэнли считает, стоит попробовать.

— Что попробовать? — слабым голосом спросила Дебра. — То есть… ты хочешь сказать, что меня можно прооперировать?

Энтони молчал, сомневаясь, говорить ли дальше.

— Дебра, любая операция связана с риском. Зачем подвергать себя неоправданному риску? Ну почему ты не хочешь понять, что я люблю тебя такой, какая ты есть?!

— Энтони! — Лицо Дебры потемнело. — Пожалуйста, скажи мне правду. Что еще сказал Чарлз?

— Ну при чем тут Чарлз! Дебра, это касается только нас двоих.

— Энтони!

— Ну ладно, ладно. Доктор Эшуорт, ну, кардиохирург из больницы святого Варфоломея, считает, что сможет тебе помочь.

Дебра задохнулась радостным волнением.

— Правда? Ты меня не обманываешь?

— Нет! Ну что, ты довольна? — Он отстранил ее и начал ходить взад-вперед. — Дебра, выходит, на мои чувства тебе наплевать! Ну конечно! Главное — сделать по-своему. Ну что за упрямство! Пойми, речь идет об операции на сердце! Это тебе не зуб вырвать! Вот и доктор Пайлз считает, что рисковать не стоит. Не будешь делать глупостей и так сможешь жить вполне нормальной жизнью…

— Нормальной смогу, — перебила его Дебра. — А полноценной — нет! Энтони, неужели ты не понимаешь, как это для меня важно! Пойми, я люблю тебя и хочу жить полноценной жизнью. Поэтому и не считаю возможным выйти за тебя замуж. Это несправедливо по отношению к нам обоим.

— А как же я? — возразил он. — Мне-то что прикажешь делать? Ничего себе выбор! Либо я даю согласие на твою операцию, а значит, и на риск, либо теряю тебя из-за твоего дурацкого убеждения, будто ты будешь мне обузой. — И он откинул со лба волосы дрожащей рукой. — Ну и как мне поступить? Если честно, то сначала я и сам склонялся в пользу операции, но, когда узнал о связанных с ней трудностях, стал думать иначе. Даже хотел отговорить Стэнли наводить справки, но… но мне был нужен повод, чтобы встретиться с тобой. А потом пришлось смотаться в Испанию. Долорес беспокоилась, где я и что со мной, а по телефону всего не объяснишь. Когда я вернулся, Стэнли уже переговорил с Эшуортом, ну а остальное ты знаешь… — Он устало махнул рукой. — Так что, не согласись я рассказать тебе обо всем, ты узнала бы все от Стэнли.

Дебру лихорадило от нервного возбуждения.

— Энтони, ты решительно против операции?

— Дебра, ну как тебе еще объяснять! Я люблю тебя, а ты любишь меня. Вот что главное! Да, ты не можешь переплыть Ла-Манш и залезть на Монблан! Ну и что? Миллионы людей живут себе и прекрасно без этого обходятся. И, между прочим, не считают себя неполноценными. — Он вздохнул. — Насколько я понял, дела твои не так плохи, и я не понимаю, как можно подвергать себя риску из чисто… эгоистических соображений!

— Эгоистических? — эхом повторила Дебра, глядя на него во все глаза. — Ты серьезно?

— Абсолютно. Разве ты еще о ком-нибудь думаешь? — огрызнулся он. — Что-то не похоже…

И внезапно Дебра перестала сомневаться и поняла, чего на самом деле хочет.

— И ты… ты женишься на мне, зная, что я…

— Я люблю тебя! — взорвался он. — Черт побери, Дебра, у меня уже нет слов! Ну сколько можно! Воистину, любовь зла…

— Энтони! — Всхлипнув, она подбежала к нему и, обвив руками его шею, прильнула к нему всем телом. В мыслях был счастливый переполох. — Энтони, любимый мой! Мы будем так счастливы!

Чуть отстранив ее, он еще недоверчиво заглянул ей в лицо, и она, обласкав его глазами, обещала:

— Энтони, я выйду за тебя замуж. Когда скажешь. Хоть завтра! Просто я… я хотела, чтобы ты был счастлив. Понимаешь? Я столько лет живу с этой болезнью, но рядом с тобой почувствовала себя такой… А ты такой… сильный, и я подумала… вот если бы я поправилась…

Но тут он закрыл ее рот поцелуем, и надолго воцарилось молчание.

Они решили обвенчаться в маленькой церкви в Кенсингтоне через две недели. Двоюродная бабушка Энтони обещала приехать из Испании, и счастье Дебры было полным. Со стороны невесты на венчание обещал прийти Чарлз Стэнли. (Он на время уехал из Англии, но скоро должен был вернуться.)

За неделю до свадьбы он позвонил Дебре и, узнав, что она раздумала идти на консультацию к доктору Эшуорту, огорчился.

— Ты хорошо подумала? — спросил он, будоража в ней сомнения. — Может, все-таки сходишь? Ведь консультация ни к чему не обязывает… Хочешь, договорюсь с ним на завтра? Дебра, по-моему, ты совершаешь ошибку.

Дебра в растерянности переминалась с ноги на ногу. Ну что за дурацкая нерешительность! Хорошо, что Энтони нет рядом! Неужели она всегда будет чувствовать неуверенность в себе во всем, что касается здоровья? Может, все-таки сходить на консультацию? Нет, она дала слово Энтони.

— Чарлз, спасибо за хлопоты, — наконец решилась она. — Но Энтони против операции. А он мне слишком дорог. Не хочу причинять ему боль.

— Дебра, по-моему, ты не права! — не сдавался Чарлз. — Я бы на твоем месте непременно проконсультировался у доктора Эшуорта. Это один из лучших специалистов в стране. В кардиохирургии ему нет равных.

— Нет, Чарлз, я уже приняла решение. — На этот раз Дебра проявила твердость. — Спасибо вам за все, но на консультацию я не пойду.

— Ну поступай как знаешь! — расстроился Чарлз. — До чего же ты упрямая! — Он вздохнул. — Бедный Энтони! С такой женой наплачешься…

— Бедный? Да ведь я ему уступила! Я бы рискнула…

— Вот и рискни! Ведь речь идет о твоем здоровье!

— Согласна, но ссориться с Энтони накануне свадьбы не хочу. Всего доброго, Чарлз. И спасибо за заботу!

Не успела она положить трубку, как в замке повернулся ключ и вошел Энтони. Слава Богу, он ничего не слышал!

Однако на следующее утро Энтони приготовил ей сюрприз.

— Хочу познакомить тебя с одним человеком, — сказал он, распахивая перед ней дверцу «воксхолла».

— С каким еще человеком? — удивилась Дебра. — Откуда у тебя в Лондоне знакомые?

— Дебра, больше ни слова. Иначе сюрприза не получится.

— С некоторых пор терпеть не могу сюрпризы! — заявила она, но поняла по его лицу, что придется потерпеть.

Когда они въехали в ворота больницы святого Варфоломея и машина остановилась у корпуса кардиологии, Дебра с тревогой подняла глаза на Энтони.

— Энтони… — От волнения у нее перехватило в горле. — Так это и есть твой сюрприз?

Он молча кивнул.

— Но ведь ты был против…

— Я слышал, как ты говорила по телефону со Стэнли, — не поднимая глаз, объяснил он. — И понял, что…

— Так ты подслушивал?!

— Называй как хочешь. Я слышал все. И знаю, что не успокоюсь, пока тебя не посмотрит специалист. И пока не буду уверен, что мы поступаем правильно.

— Энтони… Но ведь ты…

— Пусть тебя посмотрит доктор Эшуорт. Дебра, сделай это ради меня! А поговорим обо всем потом. Хорошо?

Дебра кивнула, вылезла из машины и на ватных ногах вошла в больницу. Ей так много нужно было сказать Энтони, но сейчас не время…

Доктор Эшуорт осмотрел ее самым тщательным образом. Бедный Энтони! — думала она. Сидит один в приемной, переживает… Как она могла сомневаться в его чувствах! Сейчас ему куда тяжелее, чем ей. Ведь она знает, что происходит, а Энтони мучается в неведении, один за дверью…

Прошло довольно много времени, во всяком случае так показалось Дебре, и наконец доктор Эшуорт завершил осмотр. Когда она оделась и села напротив, он какое-то время молча смотрел на нее, а потом негромко произнес:

— Ну что я могу сказать? Как вы понимаете, мисс Смайли, полной картины у меня нет, поскольку я не могу проследить динамику. Однако на основании осмотра с полной ответственностью заявляю, что состояние у вас неплохое.

— Правда? — Дебра задохнулась радостным волнением.

Он кивнул.

— Вполне приличное. Особенно учитывая ваше положение.

— Мое положение? — Дебра не знала, что сказать, и улыбнулась. — Какое положение?

— Мисс Смайли, вы беременны, — сообщил доктор, глядя на нее поверх очков. — Полагаю, недель шесть…

— Беременна?! — Дебра смотрела на него во все глаза.

— А для вас это неожиданность? — недоумевал доктор.

Она молча кивнула, чувствуя себя полной идиоткой. С тех пор как Энтони приехал к ней в Лондон, они предохранялись. Значит, это случилось еще в Кингз-Милле… Рассуждая с Энтони о том, что она может забеременеть, она не допускала такой возможности всерьез, и теперь это явилось для нее полной неожиданностью.

— Надеюсь, неожиданность для вас приятная? — Не дождавшись ответа, доктор Эшуорт пожал плечами. — А что вас так удивляет? С гинекологией у вас все в порядке. Кажется, на днях вы выходите замуж?

— Да, но…

— Вы не хотите ребенка?

— Хочу! — выпалила Дебра.

— А-а… Волнуетесь за свое здоровье? Напрасно. Считаю, для этого нет оснований. Разумеется, при условии, — доктор Эшуорт назидательно поднял кверху указательный палец, — что за вами будет хороший уход. Мистер Стэнли упомянул, что вы уезжаете в Испанию. У меня есть знакомый врач в университетской клинике в Мадриде. Хотите, я созвонюсь с ним и он проследит за ходом беременности.

Дебра облизнула пересохшие губы.

— А как же операция? — вспомнила она.

— Пока об этом не может быть и речи. — Он выровнял стопку историй болезней на столе. — А после родов приезжайте. Если не передумаете. — Он усмехнулся. — И нечего так довольно улыбаться! Мисс Смайли, если бы все мои пациенты поступали, как вы, я бы уже давно стал безработным!

Поняв по лицу Энтони, что он весь извелся, Дебра принялась его успокаивать, как только они сели в машину.

— Операции не будет, — тихо сказала она, поглаживая его по щеке. — Но все равно я тебе страшно благодарна! Ты не представляешь, что это для меня значит.

Энтони схватил ее руку, поднес к губам и, поцеловав в ладонь, спросил:

— Почему не будет? Что сказал Эшуорт?

— Что сказал? — небрежным тоном переспросила она. — Ничего особенного… — Она подвинулась к нему поближе. — Сказал, что я в неплохой форме. Особенно для дамы в положении.

— Что?! — Энтони смотрел на нее неверящими глазами. — Не может быть!

— Еще как может! Да не волнуйся ты так! Доктор Эшуорт сказал, что операция будет только после родов. Обещал созвониться со своим коллегой в Мадриде, который будет следить, как протекает моя беременность.

Энтони покачал головой.

— Дебра, ты на самом деле хочешь через все это пройти?

Дебра кивнула и, подняв на него глаза, ответила вопросом на вопрос:

— А почему ты спросил? Разве ты не хочешь ребенка?

Энтони тихо рассмеялся.

— Радость моя, ну конечно же хочу! Я буду счастлив, если у нас родится дочка, похожая на тебя. Но…

— Никаких «но»! — сурово оборвала его Дебра и тоже рассмеялась. — Подумать только, а ведь за все это я должна благодарить Линду!..

— Ну я-то благодарить ее не собираюсь, хотя… Что ни говори, твоя подруга оказала услугу нам обоим!

— И еще какую! — Дебра засияла улыбкой. — Во всяком случае, теперь я точно знаю, что стану тебе настоящей женой!

— Ах, Дебра! Глупышка ты моя! — Энтони чмокнул ее в кончик носа. — Если хочешь знать, я в этом никогда не сомневался!

Примечания

1

Предположительно от др. — вн. lindi — змея.

Content

Натали Иствуд
Слабое сердце

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Примечания