Илья Садчиков

Стальной шторм. Арктический блицкриг

Пролог

Огаста, штат Мэн, Северо-Американские соединенные штаты. Отель «Огэст Ройяль», номер 215

10 марта 2036 года

Вице-президент Северо-Американских соединенных штатов Джон Бернард Уолкер сидел на краю деревянного стула и щелкал по кнопкам телевизионного пульта. Пиджак политика был расстегнут, с шеи вице-президента свисал полураспущенный галстук, узел которого крепко стягивал накрахмаленный воротник. Лицо Уолкера было серым от недосыпания и усталости, но в синих, пронзительных глазах старика мерцали внимательные огоньки.

Направив пульт на телевизионную панель, Уолкер переключил канал. На экране появилась фирменная заставка WWC. Изображение мигнуло, перед глазами старика предстала молодая подтянутая девушка, волосы которой были собраны в аккуратный хвостик.

– Доброе утро! На канале WWC мировые новости. С вами Аманда Стил. В сегодняшнем выпуске вы увидите следующие материалы.

На телевизионном экране появился африканский мегаполис, окутанный дымами многочисленных пожаров.

– Противостояние в Зимбабве достигло своего апогея. Правительственные войска истребляют повстанцев огнем реактивной артиллерии. Из страны просачиваются глухие слухи о геноциде мирного населения.

Уолкер раздраженно щелкнул языком.

– Доигрались. Сначала гиперинфляция, потом экономический кризис и наконец война!

– Продолжает накаляться ситуация на границе Маньчжурской Народной Республики и РДР. Китайские власти проводят дноуглубительные работы вдоль побережья Амура, не обращая внимания на протесты русских политиков. Президент РДР Алексей Кравченко призвал к немедленному прекращению односторонних действий. В настоящее время к маньчжурской границе стягиваются русские войска: пехотные части, танки и ствольная артиллерия.

Выслушав новость до конца, Уолкер подумал: «Конфликт старый, требующий однозначного решения. Впрочем, дальше провокаций на границе дело сейчас не пойдет. Ни китайцы, ни русские к большой войне не готовы – у них внутренних проблем хватает. Да и вообще, маленькое пограничное столкновение серьезных проблем не решит, скорее, усугубит их и приведет к новому витку противостояния. Интересно, понимает ли это Кравченко?»

Положив пульт на столик, Уолкер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. До его ушей долетал приглушенный шепот дикторских голосов, изредка перемежавшийся речью гостей – политиков и ученых. Суть беседы проносилась мимо Уолкера, все мысли старика были сосредоточены на будущей встрече.

Минуты ожидания бежали по циферблату электронных часов. Внутренний телефон молчал. В роскошном номере люкс царила одинокая полумгла, разгоняемая тенями, сорвавшимися с телевизионного экрана. Задумчивость Уолкера перетекла в вязкую дрему, дрема начала проваливаться в глубокий сон. Сон оказался не долгим, его спокойствие было прервано яростной трелью телефонного звонка.

Уолкер распахнул глаза, остатки сна как ветром сдуло.

Схватив телефонную трубку, вице-президент рявкнул:

– Слушаю!

– Это Алент, господин вице-президент. «Птички» в поле видимости. Восьмой только что засек их на 13-й улице. Движутся к «Огэст Ройяль» на двух бронированных «Линкольнах».

– Аленн, вы не ошиблись?

– Информация верная. Это они. Будут у отеля через десять минут!

– Ясно. Гранта ко мне. Пусть возьмет кейс и прихватит «вендетту»[1].

– Будет сделано, господин вице-президент. Отель находится под нашим полным контролем.

– Снайпера не забыли?

– Никак нет. Сидит на крыше «Пасифик Палас», вторая труба слева.

Уолкер подошел к окну, решительно сдвинул штору, на мгновение прищурился, пытаясь привыкнуть к яркому свету городских огней. На противоположной стороне улицы, на крыше многоэтажного казино мелькнул маленький красный огонек.

– Вижу. Вторая труба слева!

– Так точно. Грант вышел к вам, сэр.

– Спасибо, Аллен. Будьте на связи.

Уолкер вернул трубку на телефонный держатель и направился к входной двери. Щелкнув ручкой замка, вице-президент открыл тонкую деревянную створку.

Пространства отеля были пусты: узкие коридоры тонули в вязком полумраке, в углах лестничных площадок скопились густые, жуткие тени. Над лестничным пролетом щелкала одинокая энергосберегающая лампочка.

Посмотрев на нее, Ален подумал: «Тихо и одиноко тут, как… в склепе».

На лестнице раздались уверенные шаги. В коридоре появился высокий, крепко сложенный молодой человек, одетый в черный костюм-тройку. В руках мужчины виднелся серебристый дипломат, на левой стороне груди, под тканью престижной тройки, виднелся контур компактной «вендетты». Над ухом охранника топорщился маленький штырек антенны. Гарнитура связывала Гранта с внешним миром и проецировала на линзы его очков впечатляющие массивы тактических данных.

Остановившись возле двери, Грант протянул Уолкеру чемодан.

– Дипломат доставлен в полной сохранности.

Вице-президент перехватил чемоданчик и протянул агенту руку. Уолтер всегда здоровался со своими подчиненными, поскольку верил, что рукопожатие может сказать о человеке больше, чем миллионы произнесенных слов.

Рукопожатие специального агента оказалось крепким, сильным и уверенным. Вице-президент улыбнулся и махнул рукой в сторону гостиной.

– Проходите. Во время разговора будьте начеку. Наши гости люди опасные!

– Сколько их будет, сэр?

– Человека три, не больше. Остальных отсеют на входе.

Войдя в комнату, Грант осмотрел потолок, внимательно изучил телевизор и телефон, после чего шагнул к окну. Посмотрев на движения телохранителя, Уолкер мысленно заключил: «Интересно, в каком подразделении служил этот парень до того, как попал в агентство? Дельта? Морские котики? По возрасту не подходит. Слишком молодой. Неужели зеленые береты?»

В комнате вновь зазвонил телефон. Уолкер бросил дипломат на стол и сорвал с держателей трубку.

– Слушаю!

– Господин вице-президент, «Птички» в отеле. Парни Оуэна встретили их на первом этаже и сейчас изымают автоматическое оружие. К вам в номер поднимутся три человека. Во время встречи соблюдайте осторожность, не задерживайтесь в дверном проеме, держитесь как можно дальше от окон.

– Спасибо, Ален.

Закончив разговор, вице-президент занялся перепланировкой интерьера. Мягкий гостевой диванчик старик пододвинул к окну, под прицел снайперской винтовки. Тем временем Грант приподнял телевизионную панель и переставил ее поближе к кровати. Стул политика замер напротив стены.

Пока Грант разбирался с тяжелым креслом, Уолкер положил на столешницу пуленепробиваемый чемоданчик. Щелкнув кодовыми замками кейса, старик приподнял крышку и посмотрел внутрь. В глубине кейса, на мягкой поролоновой прокладке дремала крохотная флэш-карта.

Старик провел пальцем по теплой поролоновой прокладке и разочарованно протянул:

– В прежние времена кейс бы забили стодолларовыми купюрами. Ныне миллионы хранятся в маленьком кусочке пластика стоимостью десять центов. Как низко пал этот мир!

– Господин вице-президент. Они у двери, – еле слышно прошептал Грант.

Старик кивнул головой, поправил галстук и распрямился, не обращая внимания на боль, пронзившую поясницу.

– Впускай.

Грант вышел в коридор и щелкнул дверным замком. До ушей старика донеслись приглушенные звуки голосов, сменившиеся цокотом стальных шпилек. В комнату вошла стройная молодая женщина тридцати лет, одетая в строгий черный костюм и эффектную дизайнерскую юбку. Белые волосы гостьи были собраны в хитроумный узел, изысканная форма которого удерживалась при помощи трех длинных шпилек. Аристократическое лицо женщины было красивым и выразительным. Однако в синих глазах гостьи виднелись раздражение и колючий нордический холод.

Увидев Уолкера, женщина улыбнулась.

– Господин вице-президент!

– Фрау Рейнарт! Искренне рад вашему приезду! Надеюсь, долетели без приключений!?

Гостья взмахнула рукой.

– Не совсем. На пути в Огасту мы столкнулись с некоторыми трудностями. В частности, нас едва не сцапали на североамериканской таможне.

Девушка скользнула взглядом по интерьеру комнаты и грациозно опустилась в свободное кресло. За ее спиной встали телохранители – могучие, короткостриженые парни, лица которых были похожи на неподвижные фарфоровые маски.

Взглянув на боевиков, Уолкер почувствовал себя неловко. На мгновение ему показалось, что инициатива перешла в руки гостьи, но замерший за спиной Грант вернул старику уверенность. Встав за креслом «хозяина», агент сунул руку в боковой карман пиджака и нащупал пальцами массивную рукоять «вендетты».

– Вино, а может быть, виски? – предложил Уолкер.

– Кофе, если можно.

– Растворимый или зернами?

Девушка тихо усмехнулась.

– По вашему выбору, господин вице-президент.

Грант кивнул головой и вытащил из кармана беспроводный коммутатор. Пока агент заказывал напитки, Уолкер щелкнул замками чемоданчика и продемонстрировал собеседнице содержимое кейса.

– Наш долг – миллиард амеро! Деньги находятся на счетах, принадлежащих Резервному банку республики Калифорния.

– Благодарю.

Уолкер закрыл чемоданчик и повернул его ручкой к собеседнице.

– Можете проверить счет прямо сейчас.

Рейнарт подтянула к себе кейс и сняла с плеча коммутатор. Активировав маленький приборчик, девушка приподняла пальцами пластинку кредитной карточки. По лицу гостьи побежали зеленоватые отсветы строк, перемежаемые синими всполохами запросов. Изучив детали отчета, девушка удовлетворенно произнесла:

– Миллиард, три амеро и два цента. В точности, как договаривались.

– Правительство Северо-Американских соединенных штатов не обманывает друзей, – торжественно протянул вице-президент.

– Вот как! – Девушка выгнула бровь. – Выходит, что Хейли был вашим врагом?

Уолкер вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Хейли вел двойную игру. Работал на нас и на EMARCO[2]. Запутался во вранье и встретил смерть от руки перебежчика. Закономерный финал всякого негодяя.

– Интересная версия известной истории. Вы знаете, что в мелких ресторанчиках Боготы ее рассказывают в ином ключе?

Политик пожал плечами.

– Меня не волнуют досужие вымыслы.

– Понимаю, – согласилась с ответом гостья.

Крышка кейса опустилась, пальцы девушки коснулись механических замков, и в комнате раздался приглушенный стальной щелчок.

– Полагаю, наш контракт завершен?

Вице-президент внимательно посмотрел на собеседницу. Его сухая рука легла на крышку стального кейса.

– Я предлагаю продлить действие контракта еще на шесть месяцев.

– Условия?

– Прежние, но цели другие. Теперь я заинтересован в срыве советских индустриальных поставок. Вашей целью станут воздушные транспорты советских ВВС.

– Мы прекращаем атаки против Консорциума?

– Верно. В игру вступили новые игроки, давление на которых приведет к эскалации конфликта. Я же хочу, чтобы страна вышла из войны с наименьшими потерями. Когда арктическое побоище подойдет к концу и САСШ погрузится в пучину депрессии, мне понадобится каждый солдат, каждый моряк и каждый летчик, способный встать на защиту исторических идеалов.

– Игра еще не закончена, но вы уже сделали ставку на поражение?

Уолкер усмехнулся:

– Потерпев поражение в Арктике, я спасу от развала континентальные штаты. Блейк же передаст САСШ в руки дельцов, ну а последние разорвут Империю на отдельные части.

– Вы опасный человек, господин вице-президент. Ваш план наверняка имеет второе дно…

Уолкер погрозил собеседнице пальцем:

– Не ходите вокруг да около, милочка. Каким будет ваш ответ?

– Утвердительным, но… – Девушка приподняла левую бровь. – Я требую увеличения наградных выплат на пятьдесят процентов.

Уолкер изумленно посмотрел на собеседницу:

– Сумма громадная, у меня нет таких средств.

Фрау Рейнарт поднялась из кресла, поправила своевольную прядь волос и ласково улыбнулась:

– В таком случае, господин вице-президент, наш разговор подошел к концу. Желаю вам приятного вечера.

Политик с негодованием посмотрел на молодую собеседницу. В голове Уолкера зародилась неприятная мысль: «Если Блейк узнает о «черной эскадрилье», моей карьере придет конец. Падать придется долго, приземление будет болезненным. Америка рухнет на колени, и я не смогу ей помочь. Нет, нет, подобная альтернатива немыслима! Подобного развития событий нужно избежать любой ценой! Если нужно, я найду эти проклятые миллионы! Возьму их у Шанта или Рэмсфилда. В долг, под серьезные уступки в финансовой сфере. Что же, так тому и быть!»

Обнаружив решение проблемы, Уолкер вновь вступил в диалог:

– Я готов удовлетворить вашу просьбу, но с одним условием.

– Я слушаю.

– После завершения операции вы расформируете эскадрилью и навсегда покинете коммерческую авиацию.

Девушка задумалась, в ее разуме жадность боролась с мечтой. Мечте пришлось уступить.

– Я принимаю ваше предложение.

– Рад слышать! У вас есть неделя на подготовку. Информацию о целях будете получать через сеть. За истинность и своевременную доставку сведений я отвечаю лично.

Красавица величественно улыбнулась:

– Эскадрилья начнет вылеты после получения первого транша.

Диалог собеседников был прерван стуком во входную дверь. Охранники мадемуазель Рейнарт потянулись за пистолетами. Грант в свою очередь улыбнулся и поднял вверх левую ладонь.

– Все под контролем. Это горничная.

Фрау Рейнарт весело рассмеялась. Драгоценный чемоданчик вновь вернулся на стол.

– Кофейная пауза?

– Именно. Отметим обновление контракта кружкой горячего напитка.

Повернувшись к Гранту, Уолкер добавил:

– Горничная не должна услышать ни единого слова.

– Как пожелаете, господин вице-президент. Я сам принесу кофейник.

Глава 1

Сближение

Лондондерри, Ирландская демократическая республика. «Тайрон Берри Паб»

13 марта 2036 года. 3:44

Сергей поднес к глазам ярко-красный бокал и с подозрением посмотрел на пузырящуюся жидкость.

Оценив цвет коктейля, полковник опрокинул напиток в рот. Питье оказалось мягким и неожиданно приятным на вкус.

– Ну вот, а ты боялся, что мы тебя отравим! – весело протянул Вольфрам, откидываясь на спинку диванчика. – Согласись, «Миранда» божественна!

– Соглашусь. Вкус очень необычный. Мягкий и фруктовый.

– Скорее ягодный, – поправил полковника Вольфрам. – Каждый раз, когда пью «Миранду», вспоминаю весну 21-го: взбудораженный Белфаст, уличные перестрелки, глухие слухи о том, что британцы покидают остров. Кто бы мог подумать, что эти сведения окажутся правдой!

Джейн с интересом посмотрела на немца.

– С каких это пор ты стал фанатом ирландской независимости?

– Да я всегда им был, с самого детства, – возбужденно воскликнул оберст. – Только говорить об этом стеснялся. Боялся что засмеют!

Пока Джейн спорила с Вольфрамом о судьбах ирландской независимости, Сергей осматривал паб. Пространства бара были погружены в лиловую полумглу. Лучи вертикальных светильников били в потолок, формируя под сводами зала паутину сюрреалистических образов.

За стойкой паба стоял Бран – высокий, грузный мужчина лет шестидесяти. В левой ручище Бран держал громадный пивной стакан, тогда как в правой «пряталось» вафельное полотенце. Неспешно вытирая кружку, Бран посматривал телевизор. На экране LCD-монитора крутились детские мультики: кот гонялся за безумной мышью, сумасшедший дятел разбирал на части чей-то дом. Для полного счастья не хватало бурундуков и безумной птицы, бегавшей по бескрайним американским дорогам.

В дальнем углу паба собралась небольшая, но весьма оживленная группа пилотов. Молодые авиаторы сидели за стаканчиками виски, тогда как их лидер – седоволосый мужчина лет сорока показывал руками ход воздушного боя. Ладонь авиатора то поднималась вверх, то стремительно опускалась вниз. Следом за левой рукой, скользила правая. В начале «пути» ладони двигались параллельными курсами, а потом разошлись в разные стороны. Левая ладонь лидера совершила бочку, тогда как правая понеслась вниз и с грохотом ударилась о столешницу.

Молодые пилоты начали хохотать и перекрикивать друг друга. Над столиком понеслись куплеты победной песни.

Проследив за взглядом Сергея, Вольфрам заметил:

– Это парни из «Эскалибура», обсуждают вчерашний бой над Атлантикой.

– Никогда о них не слышал. Наемники?

– Скорее, фрилэнсеры. Раньше работали на британцев, сейчас находятся в «вольном плавании». Летают на F-14С, пользуются в своей среде заслуженным уважением. Впрочем, большие контракты обходят их стороной.

– Ты говорил про бой…

Вольфрам щелкнул пальцами.

– Действительно, я же с него начинал. Вчера парни из «Эскалибура» перехватили ударную группу анархистов. В ходе сражения был сбит пиратский «Ягуар». Ходит слух, что пираты подобрались так близко к Лондондерри, потому что подстроили свою электронику под ирландскую систему «свой-чужой».

Пилоты, сидящие в дальнем углу бара, подняли бокалы и произнесли веселый тост. До ушей Сергея докатился взрыв смеха и победные возгласы.

Увидев, что Сергей нахмурился, Вольфрам задал закономерный вопрос:

– Ты опять про Северского вспомнил?

– Можно и так сказать. Хотелось бы знать, кто запустил в сеть информацию о нашем полете?

Соколов взял со столика второй бокал «Миранды» и грустно добавил:

– Утечку сведений со стороны «Звезды» я исключаю!

– Данные могли быть на той стороне терминала.

– Северский также сказал. Если он прав, то на обратном пути нас встретит серьезная «команда поддержки»[3].

Дверь паба с грохотом распахнулась, послышался перезвон колокольчиков, на пороге заведения появилась Нестерова. Приподнявшись на цыпочках, летчица оглядела зал, скользнула взглядом по парням из «Эскалибура» и впилась взором в Сергея.

«Подсветив цель», Нестерова двинулась к командиру.

– Ох, не к добру это, – еле слышно протянул Соколов.

Джейн в ответ улыбнулась, ее пальцы легли на ножку последнего коктейльного бокала.

– Ты не против, Серж? – очаровательно улыбнулась француженка.

– Нет, конечно, – мотнул головой Сергей. – Я уже оценил напиток.

Добравшись до столика, Нестерова расстегнула летную куртку, извлекла из кармана PDA и протянула приборчик Сергею.

– Смотри что эти негодяи с нами сделали!

Полковник активировал устройство и пробежал глазами по перечню электронных транзакций.

– Список как список. Детали, двигатели, боевые части ракет, две колесные стойки, сбрасываемые баки, топливо. Я ничего особенного не вижу.

Ольга ткнула пальцем в нижнюю часть прибора.

– Ты тут посмотри. Тариф на топливо взлетел в два раза. Кто нам убытки покроет?

– Спишем с Никонова.

– Не смешно, – фыркнула в ответ летчица. – Его трансферты и без того постоянно запаздывают.

Вновь посмотрев на цену, Сергей спросил:

– Выяснила, что стало причиной роста?

– Удачный рейд. – Ольга выключила прибор и вернула его в карман куртки. – Несколько дней назад над Атлантикой сбили резервный KC-135[4]. Машина рухнула в океан, топливо не добралось до получателя, цены возросли. Вот и весь сказ!

– Дела… Сбить цену пыталась?

– Конечно, только свободного топлива у ирландцев нет. «Ан» обещали заправить по сниженной цене, как старым клиентам, а вот «Ил» будут заправлять по новому курсу.

Выслушав Ольгу, Сергей спросил.

– Вылетим в шесть утра, как планировали?

– Постараемся, командир. Заправщик завершит работу через час. Плюс час на предполетную проверку систем. Еще тридцать минут на общение с «Ортханком»[5]. Думаю, к шести обернемся.

– Замечательно. Теперь про полет!

Вольфрам заинтересованно посмотрел на командира, Джейн кивнула головой и оторвалась от дегустации «Миранды».

– Вы знаете, что базовый маршрут скомпрометирован. Мы не можем лететь по прежним контрольным точкам.

– Согласен, риск слишком велик, – вставил свое слово Вольфрам.

Сергей положил на стол три блока DRM-памяти.

– На носителях – альтернативная программа полета. Не забудьте внести ее в память бортовых ЭВМ.

Пока пилоты прятали информационные блоки, Сергей рассказывал предполагаемый план полета.

– Покинув базу, повернем на юг и двинемся вдоль береговой черты. Добравшись до южной оконечности острова, пролетим над Уэльсом, войдем в воздушное пространство Шотландии и только после этого направимся к архипелагу. Вопросы?

Пилоты переглянулись между собой. Слово взял Вольфрам.

– Сергей, твой план не то что опасный. Он дикий. Ты хоть помнишь, что Уэльс входит в черную зону ПВО? Там же летать невозможно. Системы навигации не работают, радиоактивный фон высокий. Если нас там прижмут…

– Не прижмут, – уверенно отозвался Сергей. – Добравшись до Черной зоны, мы гарантированно вырвемся из расставленной ловушки.

Вольфрам подумал над фразой друга, мысленно оценил новый курс и провел в уме ряд вычислений.

– Выбирая между риском и неизвестностью, мы выбираем неизвестность. Безумная тактика, но, возможно, она сработает.

Ольга махнула рукой.

– Сергей, я опять поверю тебе, но учти, любая угроза со стороны неизвестных машин, и я ухожу на малую высоту, включаю форсаж и ложусь на базовый курс. Потом, догонять будешь.

Сергей опрокинул в рот остатки «Миранды» и добродушно произнес:

– Искренне надеюсь, что наш полет пройдет спокойно, без опасностей и приключений!

Окраины Лондондерри

13 марта 2036 года. 4:15

Покинув паб, пилоты «Звезды» пошли к Ольгиному «Дефендеру». Мощная, неказистая на вид машина многое пережила на своем веку: нос автомобиля был покрыт многочисленными вмятинами и царапинами, заднее стекло было выбито, кусок левого крыла отвалился, обнажив часть прочного корпуса. Впрочем, несмотря на множество повреждений, «Дефендер» держался молодцом и быстро «бегал» по уцелевшим ирландским дорогам.

Увидев автомобиль, Вольфрам поморщился:

– Она хоть не развалится по дороге!

– Не развалится! – громогласно заявила Ольга, открывая дверь внедорожника. – Вещи бросайте в багажник или на заднее сиденье. Тут немного грязно, зато мест полно.

– Сейчас проверим.

Открыв створку багажника, немец бросил в автомобиль чемодан Джейн, а потом отправил туда же собственную тяжелую сумку. В задней части автомобиля раздался треск, послышался стальной грохот, сменившийся запоздалым металлическим скрежетом.

Ольга недовольно поморщилась.

– Пара таких бросков, и от подвески лохмотья останутся.

– Буду внимательнее, – упрямо отозвался Вольфрам, поправляя покосившийся чемодан. – Ты хоть знаешь, что хозяин автомобиля оставил после себя аптечку, большой ящик с инструментами и две пластиковые коробки.

– Спасибо, что просветил!

Пока пилоты переругивались друг с другом, Сергей раскрыл перед Джейн заднюю дверцу. Девушка забралась на заднее сиденье и поцеловала полковника в губы.

Сергей решился на ответную ласку и заботливо произнес:

– Не забудь пристегнуть ремень.

– Я бы рада, но его здесь нет.

Сергей улыбнулся в ответ:

– Вообще-то я говорил про «Рафаль».

Прогнав с лица запоздавшую улыбку, полковник добавил серьезным тоном:

– Предполетную начнете без меня. Я сгоняю к «транспортникам» и расскажу об альтернативном плане. На все про все уйдет двадцать минут.

Джейн нахмурилась:

– Может, поговоришь с ними по телефону?

– Не самая лучшая идея. Я хочу быть уверен в том, что мои планы и приказы будут поняты точно, без искажений.

До ушей Сергея донесся раздраженный голос Нестеровой:

– Командир, мы опаздываем! Отстаем от графика на пять минут.

Соколов чмокнул Джейн в щеку.

– Перед взлетом обязательно проверь отклики от ракет.

– Я помню.

Хлопнув дверцей внедорожника, Сергей обошел джип спереди и забрался на переднее пассажирское сиденье. Двигатель машины захрустел, закашлял, набирая предельные обороты. Ольга нажала на педаль газа, и «Дефендер» покатился по выщербленному дорожному полотну.

Выбравшись за пределы стоянки, Нестерова включила дальний свет фар. За окнами автомобиля потянулись мрачные пригороды Лондондерри, полные брошенных домов и разрушенных строений. За городской окраиной мелькнула уничтоженная войной бензоколонка. Возле ее сгоревшего остова приютились корпуса изувеченных семейных машин.

За пределами Внешнего периметра качество автострады ухудшилось. Вдоль дорожных обочин потянулись унылые Ирландские холмы, перемежающиеся рощицами обнаженных деревьев. Перед глазами Соколова промелькнули угрюмые коробки брошенных ферм, сероватые цилиндры силосов и накренившиеся конструкции водонапорных башен.

Бросив взгляд на огни Лондондерри, Сергей задумчиво протянул:

– Такое ощущение, что над Ирландией продолжается война. Даже во Франции так свет не экономят!

Нестерова развеяла сомнения полковника:

– Посмотри вперед, сразу поймешь, куда ирландцы тратят энергию.

В глаза полковника ударил свет аэродромных прожекторов. Вдали, у темной линии ВПП сверкнули красные точки навигационных огней. Стоянки самолетов окутались синеватыми потоками света.

Посмотрев на рукотворную красоту, полковник уважительно протянул:

– Выглядит потрясающе!

Вольфрам просунул голову между сиденьями автомобиля и удивленно присвистнул:

– Даже в Хитроу такого не увидишь. Поразительно!

Реплика оберста вызвала ответную реакцию Ольги:

– Хитроу – всего лишь грязная коммерческая дыра. Лондондерри – совсем другое дело. По суммарному объему транспортных перевозок его превосходит только Банак.

– Новый Орлеан не в счет?

– Не в счет. Особенно после зимней террористической атаки.

Вольфрам хотел оспорить последнее утверждение, но сдержался и вернулся на заднее сиденье.

Тем временем «Дефендер» проскользнул через внешний периметр базы, преодолел первый контрольно-пропускной пункт и устремился вдоль стоянок легких машин. За стеклом внедорожника потянулись бесконечные ряды поршневых самолетов.

Промчавшись через первый, гражданский сектор, Ольга вывернула к ангарам коммерческих эскадрилий. Большая часть платных стоянок была пуста. У створок третьего авиационного комплекса виднелись «заснувшие» F-16C.

Колеса «Дефендера» зашуршали по бетонке, машина повернула налево, а потом с грохотом остановилась.

За окном внедорожника сверкнули серебристые плоскости «Фристайлов». Машина Вольфрама стояла немного дальше. В сероватой мгле зарождающегося утра темнел её приземистый силуэт.

Вокруг советских истребителей суетился персонал ирландской военной базы. Одни механики проверяли подвеску ракет, другие проводили диагностику двигателя и шасси, третьи сворачивали работы по заправке сверхзвуковых машин.

Пока Вольфрам и Джейн покидали автомобиль, к «Дефендеру» подошел старший офицер смены.

Протянув Нестеровой электронную планшетку, инженер произнес:

– Госпожа полковник! Заправка истребителей завершена. Машины перевооружены и готовы к взлету.

Ольга передала планшетку Сергею и очаровательно улыбнулась.

– Господин полковник сидит за моей спиной.

Ирландский инженер опешил, но быстро пришел в себя и поправился:

– Господин Соколов. Прошу прощения. Мне казалось, что вы…

– Ничего страшного, – ответил на английском Сергей. – Вот ваша подпись.

Ирландец изучил нижнюю часть документа и ободряюще улыбнулся.

– Всегда рады вашему визиту. Залетайте еще.

Покончив с формальностями, офицер поспешил к подчиненным.

Освободившись от незваных гостей, «Дефендер» Ольги зарычал двигателем и помчался к Внешнему сектору аэродрома.

Стоянки коммерческой зоны были забиты транспортными самолетами. У северного края ВПП высился могучий KC-130, за его темно-серыми формами виднелась титаническая громада Ан-124. Многочисленные двигатели «Руслана» серебрились в свете прожекторов, на несущих поверхностях мерцали крохотные навигационные «звездочки». Дополнительный маячок подсвечивал вытянутый киль гиганта. На четвертой стоянке застыл Канадский Ил-76. Пятую секцию зоны оккупировал военный «Боинг».

Величественный ряд воздушных грузовиков завершал необычный транспортный самолет – Ан-72 «Чебурашка». Короткая темно-зеленая машина привлекала внимание пилотов толстым сигарообразным фюзеляжем, мощными стойками шасси и огромными двигателями, нависшими над пилотской кабиной.

Командиром «Ана» был Николай Сергеевич Ковалев – старый друг Никонова, ветеран Фазовой войны и участник многочисленных локальных конфликтов.

Боевой путь Ковалева начался в вертолетном полку. Его Ми-24 участвовал в Чеченской, Таджикской и Второй афганской войнах. После крушения Большого СССР, Ковалев сражался в рядах Советских военно-воздушных сил на Южной границе.

В первый день Фазового конфликта Ковалев получил звание полковника. Летом 18-го крыло Ковалева участвовало в битве за Варшаву. Холодной зимой 2019-го «Оборотни» полковника жгли натовские танки, ползущие по немецким дорогам, а также сдерживали ожесточенный натиск британских войск.

В последние дни затянувшегося противостояния «Оборотни» прикрывали 10-ю дивизию Бундесвера. Немцы пытались прорвать американскую линию обороны на центральном участке фронта, но понесли тяжелый урон в живой силе и вынужденно отступили.

Несмотря на потери и трудности, Ковалев не сдался. Он продолжил войну в отрыве от своих частей, сражался до тех пор, пока в баках его машин оставалось горючее.

В феврале 2019-го запасы авиационного топлива подошли к концу, система снабжения развалилась, фронт распался на десятки разобщенных участков, измученные боями солдаты перестали слушаться командиров и потянулись домой. Старый мировой порядок подходил к концу, новый создавался в мучениях, страхе и хаосе несбывшихся надежд.

Суровые годы противостояния Ковалев провел в Сербии. Став командиром транспортного корабля, полковник занялся локальными перевозками. В отличие от конкурентов Ковалев рисковал, причем серьезно. Вместо того чтобы перевозить топливо, продовольственные припасы и медикаменты, полковник перебрасывал сербам оружие и взрывчатые вещества.

Подобная активность не осталась незамеченной. Натовские спецслужбы внесли Ковалева в списки разыскиваемых преступников. Однако полковник счастливо избежал неприятностей. Почувствовав «запах жареного», Ковалев продал «засветившийся» Ан-32 и купил на вырученные средства «Чебурашку».

Избавившись от слежки, полковник покинул Сербию, вернулся в СССР и вступил в ряды возрожденных советских ВВС.

Зимой 2036 года Ковалев получил новое назначение. Его «Ан» был переброшен на острова Бернадотта, где влился в состав первой транспортной эскадрильи. Никонов заприметил необычную машину, внимательно изучил ее характеристики и решил использовать «Ан» в качестве скоростного «прерывателя блокады».

Большую часть зимы Ковалев совершал одиночные рейсы. В начале марта воздушная обстановка над островами ухудшилась: в небе вновь появились американские разведчики, вражеские самолеты РЭБ начали прощупывать советскую ПВО, американские дроны настойчиво пытались проникнуть в закрытое воздушное пространство.

Никонов, обеспокоенный опасной тенденцией, дал добро на формирование воздушных конвоев, и ковалевский «Чебурашка» попал под дружескую опеку «Звезды».

Эскортируя «Ан», Сергей боялся, что между пилотами транспортных машин возникнет неизбежный конфликт. Однако «Чебурашка» заинтересовал Нестерову. Ольга изучила авионику «Ана» и засыпала Ковалева техническими вопросами.

Первый совместный рейс воздушных грузовиков прошел на удивление легко. Полковник понимал Ольгу с полуслова, не спорил с ней и не саботировал ее приказы. Нестерова, в свою очередь, отслеживала курс маленькой машины и предупреждала полковника о зонах турбулентности.

О причинах подобного симбиоза Сергей старался не думать.

Задумавшись, Сергей прослушал очередной вопрос Нестеровой:

– Командир, тебе на выход не пора?

Соколов в недоумении посмотрел на Ольгу. Брови полковника поползли вверх, а потом в глазах Соколова сверкнули огоньки понимания.

– Конечно. Я тут задумался и совсем от реальности отключился.

– Бывает, – улыбнулась Ольга краешками губ. – Меня иногда в машине тоже укачивает!

Сергей распахнул дверцу «Дефендера» и добавил:

– Меня не жди. До стоянки «Фристайла» доберусь сам.

Нестерова поднесла руку к виску, а потом положила ладонь на рукоять передач.

– В черной зоне буду держаться на высоте 500 метров. Ниже не полечу.

– Думаю, этого хватит, – хмуро произнес Сергей. – Засекут, придется нырять до сотни.

Ольга пожала плечами.

– Мой самолет не «лягушка»!

«Дефендер» зарычал двигателем, сорвался с места и рванул в синеватую дымку, встающую на холодной Ирландской землей.

Полковник проследил взглядом за удаляющимся внедорожником, застегнул пуговки летной куртки и поморщился.

– В прежние времена подобной холодрыги не было.

Прикинув направление до «Чебурашки», Сергей двинулся по бетонной полосе. За спиной полковника ревели двигатели «Антея», под каблуками башмаков хрустела тонкая корочка ночного льда. Настроение у Соколова было тревожное, на душе было неспокойно.

Преодолев половину намеченного расстояния, Сергей достал из кармана телефонную трубку. Пробежав пальцами по сенсорной клавиатуре, полковник набрал Ковалева. В течение долгих секунд в устройстве слышались протяжные гудки. Наконец на той стороне линии раздался тихий щелчок.

– Ковалев слушает!

– Николай Сергеевич, это Соколов. Подхожу к твоему самолету. Видишь меня?

– Да вижу. Что стряслось!?

– Надо поговорить. Павел в кабине?

Ковалев на мгновение замолчал, видимо проверяя подчиненного.

– Где ему еще быть. Спит, как сурок.

– Буди его и тащи наружу.

Сергей прервал связь и удвоил шаг. Добравшись до самолета, полковник обошел хвостовое оперение машины.

Возле носа «Чебурашки» виднелись силуэты двух летчиков. Высокий парень курил электрическую сигарету, тогда как крепко сбитый мужчина сидел на нижней ступеньке откидной лестницы.

Увидев полковника, Ковалев распрямился и отдал Соколову честь.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Вольно, – улыбнулся Сергей, поднося руку к виску.

Молодой человек погасил сигарету и пожал Соколову руку. Павел Сургин – второй пилот «Чебурашки» военным не был, и ему дозволялись некоторые поблажки. В частности, полковник Соколов был для него не командиром, а начальником коммерческого предприятия, со всеми вытекающими последствиями.

– Так, ребята, – начал свой рассказ Сергей. – План нашего полета несколько изменился. Сейчас расскажу почему.

Вытащив из кармана PDA, Соколов вызвал на экранчик карту пути.

– Прежний курс скомпрометирован. Я не исключаю возможность пиратской атаки.

– Вот черт! – выругался Ковалев. – Как же так получилось, а, командир!?

– У меня есть пара версий, но фактов нет. По возвращении будем разбираться.

Ковалев нахмурился и скрестил на груди руки, бросил сомневающийся взгляд на экран.

– Новый курс проложен через Черную зону? Надеюсь, это ошибка!

– Все правильно, Николай Сергеевич. Ошибки нет.

Ковалев в очередной раз покачал головой.

– Насколько мне известно, британские радары снабжены фазированной решеткой третьего поколения. Нам придется держаться над самой землей. Метров триста-четыреста, не больше. Города на пути есть?

– Тарли. Точнее сказать, его руины.

Поскольку Ковалев задумался, в разговор вмешался Сургин:

– Что такое Черная зона ПВО?

– Воздушное пространство, закрытое для полетов, – пояснил подчиненному Ковалев. – Без серьезной причины соваться в такие места не следует!

– Почему Ирландия попала в Черную зону?

Ковалев мрачно усмехнулся:

– Ну ты даешь, парень, это же каждый школьник знает!

Сергей попытался донести до Павла собственное представление о давних событиях.

– В 2015 году Южная Ирландия оказалась под контролем британских войск. Англичане навязали ирландцам военную администрацию, ввели карточную систему, начали охоту за дезертирами, повстанцами, инакомыслящими.

На втором этапе войны ирландцы стали для англичан обузой. Системный кризис охватил Британию и Уэльс. Королевское правительство пыталось избежать голодных бунтов и транспортного коллапса в собственной стране. Финансовая система UK замкнулась на Англии, Шотландия и Уэльс остались без средств к существованию. Людям не хватало еды и топлива. Энергетические системы крупных городов пошли вразнос.

В Ирландии ситуация была еще хуже. Зимой 2019-го в Ольстере начался голод, нехватка питьевой воды привела к массовым эпидемиям. Весной начались каскадные аварии на энергетических предприятиях. На атомной станции Тарли {1} случилась серьезная авария реактора на быстрых нейтронах. За ним просто не уследили.

– Короче говоря, произошел мелтдаун, – коротко пояснил Ковалев.

– Верно. Реальностью нового дня стали мародеры, болезни и повсеместный голод. Справиться с хаосом британские военные не смогли. Большая часть армии воевала на континенте, тогда как на Острове, в глубоком тылу остались инвалиды, старики и резервисты, боеспособность которых оставляла желать лучшего. Закрепиться в крупных городах англичане не смогли, их выбросили оттуда с боями.

Осознав бесперспективность дальнейшей оккупации, генерал-лейтенант Хью Аннесли-младший эвакуировал в Уэльс всех уцелевших бойцов.

– Правда, перед этим он вывел из строя львиную долю британских островных инсталляций. Отступая, англичане уничтожили всю военную технику и взорвали большую часть военных складов. Весной 2020-го британские коммандос попытались «добить» энергетическую установку в Тарли, но у них что-то не заладилось.

Энергетическая установка станции взорвалась, к прочим неприятностям добавился выброс радиоактивного топлива. В те дни над побережьем господствовал южный ветер, вследствие чего «атомный» дождик «отбомбился» по южному побережью Ирландии. Несчастному Тарли досталось больше всего. Через шесть часов после катастрофы радиоактивный фон мегаполиса достиг смертельно опасной отметки.

Когда жители узнали об аварии на АЭС, бежать было поздно. Тысячи умерли от болезней и лучевых ожогов, город превратился в поселение мертвецов.

Когда война подошла к концу, англичане объявили, что воздушное пространство над Тарли является Черной зоной. Самолет, пролетевший над мертвыми небоскребами, рискует попасть под удар островных ПВО.

Павел удивленно присвистнул и задал закономерный вопрос:

– Британцы чего-то боятся?

За Сергея ответил Ковалев:

– Они пытаются защитить от «визитеров» здание разрушенной АЭС. Теоретически, в недрах станции осталось атомное топливо. Предприимчивые люди могут извлечь его и продать на каком-нибудь черном рынке!

Соколов не стал спорить с полковником, но озвучил альтернативную точку зрения на вопрос:

– Три года назад, в Маракеше, я беседовал с одним черным парнем, бывшим членом французского Иностранного легиона. Так вот, парнишка сказал мне, что британцы используют АЭС как прикрытие. По его словам, в Черной зоне Тарли находится экспериментальная база королевских ВВС!

– Командир, хорош басни травить, – махнул рукой Ковалев. – Какой пилот по доброй воле полетит в зараженную зону?

– Добрая воля обычно пасует перед приказом!

Соколов протянул полковнику блок DRM-памяти.

– Новый курс. Перед закачкой данных переведите ядро системы в режим read-only[6].

Ковалев покрутил в пальцах миниатюрное устройство.

– Вылет во сколько?

– В шесть тридцать, как сойдет туман.

– Лады.

Смахнув с куртки мелкие капельки росы, Сергей поежился:

– Что-то тут холодно у вас! Как в морозильнике.

– Погода меняется, – отозвался Сургин. – Синоптики рапортуют о низкой облачности. Да еще и арктический фронт с севера надвигается. Как говорится, полный комплект новогодних подарков.

Ковалев посмотрел на товарища и смял пальцами сигаретный окурок.

– Главное, разрешение на взлет получить, ну а дальше видно будет.

В шесть часов утра на взлетно-посадочные полосы Лондондерри опустилось молочное покрывало тумана. Соколов видел, как густая пелена вобрала в себя грузовой терминал, диспетчерскую вышку и вращающуюся тарелку РЛС. Через мгновение мгла добралась до первой взлетно-посадочной полосы. Бетонка мгновенно пропала из виду, о ее существовании напоминали лишь тусклые навигационные огни, свет которых пробивался через призрачную завесу.

Минуты шли, туман продолжал свое бесшумное наступление, видимость упала до нескольких метров. Диспетчеры Лондондерри перестали принимать самолеты и отказали «Звезде» во взлете.

Узнав об отрицательном решении, Ковалев повел своего «Чебурашку» к «воздушному причалу».

Ольга подчинилась решению диспетчеров, громко выругавшись в эфир. Громадный самолет Нестеровой покинул ответвление ВПП и замер возле десятого транспортного ангара.

«Як» Соколова включил фару и мигнул красными огоньками крыльев. Джейн повторила ту же самую процедуру. Развернувшись на бетонном покрытии аэродрома, истребители «Звезды» покатились к опустевшим коммерческим стоянкам.

Вписываясь в крутые повороты навигационной дорожки, Джейн обратилась к полковнику:

– Серж, не хочу разочаровывать тебя, но туман надолго!

– Сколько придется ждать?

– Минимум два часа. Может быть, три. – Выдержав паузу, Джейн добавила в микрофон: – Диспетчеры предсказывают серьезное ухудшение погоды.

В наушниках послышался недовольный возглас Вольфрама:

– Просто блестяще! В лучшем случае, вылетим в полдень. В худшем, будем ждать до самого вечера.

К удивлению Соколова, предсказание Вольфрама сбылось до мельчайших подробностей.

Небо над Лондондерри прояснилось в девять часов вечера. Сильный северный ветер разогнал собравшиеся над ВВП облака. В «дырах» рваного небесного одеяла проглянули первые звезды. Тяжелые машины, уставшие стоять на земле, получили разрешение на взлет и начали с грохотом подниматься в ледяной ирландский воздух.

Военный транспорт Нестеровой оторвался от бетонки в пятнадцать минут десятого. Следом за 76-м в воздух поднялся ковалевский «Чебурашка». Красное крыло покинуло авиабазу в двадцать минут ровно.

Сформировав защиту конвоя, «Звезда» набрала высоту и устремилась на север, к далекому Ирландскому морю.

Добравшись до береговой черты, Соколов изменил курс: «Фристайл» устремился на юго-восток, его примеру последовали «Рафаль» Джейн и F-16D Вольфрама Вольштада. Ил-76 и Ан-72 отстали от воздушного прикрытия и опустились до высоты 5000 метров.

Сбросив скорость до 750 километров в час, Соколов сравнялся с подопечными и активировал боевую частоту транспортов.

– Сталь-1 и Сталь-2! Выходим на крейсерскую скорость. Продолжаем полет по базовой программе.

– Принято, командир, – коротко отозвался Ковалев.

Ответ Ольги был столь же лаконичным:

– Слушаюсь, Красный-1. Не забудьте напомнить о ключевой точке.

– Безусловно. В полете сохраняйте радиомолчание. Конец связи!

Сергей прервал контакт, щелкнул тумблером автопилота и устремил свой взгляд на навигационный экран МФУ.

Ирландская демократическая республика. Черная зона ПВО над Тарли

13 марта 2036 года. 23:05

В одиннадцать вечера сумрачное покрывало ночи окутало северный небосвод. Мрак поглотил окружающее пространство, слился с землей и вобрал в себя грузные громады кучевых облаков. На востоке, вдоль линии горизонта, протянулся умирающий розовый свет. Это солнце прощалось с землей, ныряя в смолистую океанскую глубину.

Над ирландскими территориями воцарилась угольная темнота, но ее господство было не повсеместным. Среди облаков виднелись синеватые иголочки звезд и рукотворные вспышки реактивного пламени.

Транспортная эскадрилья «Звезды» мчалась вдоль океанского побережья. Парные двигатели Ан-72 выбрасывали из своих сопел длинные, иссиня-желтые струи раскаленного воздуха. Иногда выхлоп двигателей становился красным, практически багровым. В иные моменты температура струи падала, и тогда рвущийся наружу воздух окрашивался в сочные желтовато-красные цвета.

Впереди и выше транспортов шли истребители Красного крыла. «Рафаль» Джейн держался в голове импровизированной колонны. Радар французской машины, принадлежащий семейству RBE2, внимательно сканировал окружающее пространство и предупреждал Джейн о потенциальных угрозах. Полетом машины управляла система IMA, самостоятельно справлявшаяся с типовыми задачами пилотирования.

«Фристайлы», словно привязанные, держались за хвостом «Рафаля». «Як» Матвиенко получал радиолокационную информацию с французского самолета. Собранные данные отправлялись на дополняющие сенсоры командирской машины. Второй информационный поток Матвиенко передавал Ковалеву, в недра его слабосильной бортовой РЛС.

К счастью для пилотов «Звезды», небесный океан был пуст. Лишь у самого края МФУ вспыхивали красноватые отклики далеких электромагнитных сигналов.

Щелкнув тумблером боевой частоты, Николай обратился к ведомым:

– Красный-2, Красный-3, мы подходим к черной зоне ПВО. Начинаем снижение. Целевая высота 500 метров. Боевой курс проложен над центром Тарли, рекомендую активировать инфракрасные сенсоры и внимательно смотреть по сторонам.

– Иначе что будет? – весело спросила Джейн.

– Ничего хорошего! Можно врезаться в выросший под крылом небоскреб.

В разговор пилотов вмешалась Ольга. Звук ее голоса искажался шорохом далеких помех.

– Опять сюрпризы, Сергей!? Ты, как всегда, в своем ассортименте.

– Сталь-1, пятьсот метров выдержать сможешь?

– Не уверена. Буду держаться отметки семь, ноль, ноль.

– Принято, Сталь-1. Сталь-2, держитесь на нашем высотном интервале, вам это по плечу.

Ответ Ковалева утонул в жутком шипении. Сергей попытался восстановить связь, но голос полковника продолжал плавать за завесами шумов и потрескиваний. Наконец, голосовой сигнал обрел изначальную четкость.

– Красный-1, задачу понял. На канале сильные электромагнитные помехи. Прошу перейти на резервный канал.

– Принято, Сталь-2.

Сергей оторвался от разговора и положил руку на дроссель. Машина легко сбросила скорость и немного опустила нос. По левой стороне фонаря побежали короткие белые маркеры – «Фристайл» прижимался к земле, сбрасывая десятки метров ледяной пустоты.

Ведомый повторил маневр командира, тогда как тяжелые транспортные самолеты начали пологое снижение по гиперболе. Реактивная струя Ан-72 покраснела в последний раз, а потом стала золотистой желтой.

Сергей вывел «Фристайл» на безопасную высоту и легким движением рукояти выровнял машину по тангажу. Дружелюбные стрелки приборов остановили бешеное вращение и начали двигаться по часовой стрелке.

– Целевая высота достигнута, – прошипел в шлемофоне уверенный голос Матвиенко.

– Принято, Красный-2.

В динамиках послышался низкочастотный шум. Сергей тихо выругался и попытался перенастроить несущую частоту.

МФУ истребителя вспыхнули, на дисплеях появились ярко-зеленые точки. Стрелки и шкалы приборов начали двигаться туда-сюда. Табло повреждений озарилось гирляндами красных лампочек – машина сигнализировала о неисправности шасси и ракетного люка. В левой части кабины вспыхнули индикаторы пожара и маркер ракетной опасности. Над головой зажглось табло автоматического катапультирования. При этом полковник сохранял полный контроль над машиной.

– Критические повреждения истребителя. Включен режим автоматического катапультирования!

Приятный женский голос развеял последние сомнения Соколова. Сергей перешел на ручное управление и включил второй резервный канал. До ушей полковника донеслась тревожная реплика Джейн:

– Красный-1, серьезные проблемы с электронным оборудованием. У меня IMA отказала!

– Сергей, у нас тоже проблемы. – Это была Ольга. – Машина откликается на штурвал, но бортовая электроника фиксирует пожар в двигателях. Что вообще творится?

– Не знаю! – озадаченно отозвался Сергей. – Не имею ни малейшего понятия.

В разговор вмешался Ковалев.

– Красный-лидер. Мы только что отключили автопилот, идем на ручном управлении.

– Мое МФУ ослепло. Электроника не функционирует, – угрюмо процедил Матвиенко. – Контроль над истребителем сохранен.

– Да что же это такое!

Причину таинственной аномалии обнаружил Ковалев.

– Красный-лидер, это Сталь-2, на четыре часа падение крупного небесного тела, возможно болид. Очень яркий. Расстояние, на вскидку, километров двести, не меньше!

Сергей бросил взгляд на заднюю полусферу прозрачного фонаря. Ковалев был прав, мрачное небо Атлантики взрезала яркая, ослепительно желтая «капля», за которой протянулась горсть искрящихся, вспыхивающих и затухающих обломков. Ионный хвост болида был окружен ветвями ленточных молний и необычно красивыми переливами северного сияния.

На глазах Соколова интенсивность свечения болида увеличилась в несколько раз. По кабине «Фристайла» побежали жутковатые красные отсветы. Через мгновение небесный скиталец влетел в облака, свет его потускнел. За черными грозовыми тучами продолжалась пульсировать тревожная багровая мгла.

– Вы видели его! – воскликнула удивленная Ольга. – Видели!

– Второй в атмосферу входит, на три часа! Падает вертикально!

Голос Ковалева пропал, а потом вновь прорвался через шелест помех:

– Еще обломки. Три, нет, пять, влетают в атмосферу по разным векторам. Приборы совсем с ума сошли…

Остаток фразы растворился в ночном эфире.

– Красный-1, переходим на ручное управление?

– Подтверждаю, переход.

– Выдерживаю высоту по альтиметру.

Сергей отключил автопилот, его пальцы легли на кнопки управления реактивным двигателем. Глаза пилота устремились на прибор высоты, стрелки которого застыли на отметке в четыреста метров.

«Вероятно, врет, – подумал Сергей. – Высота должна быть метров пятьсот, или я не заметил, как провалился ниже».

Мерцающий за спиной «огонь» потускнел. Багровые отсветы в последний раз прокатились по фюзеляжу «Фристайла», и в кабине воцарилась спасительная темнота.

Красные индикаторы тревоги мягко погасли, лампочки выключились. На приборной панели начали загораться синие и зеленые маркеры работающих систем. С тихим шелестом ушел в перезагрузку бортовой компьютер. Зеленая пелена помех сошла с дисплеев МФУ, тогда как на передней части фонаря появилась спроецированная техническая информация.

Как Сергей и предполагал, машина шла на 543 метрах, а значит, альтиметр врал.

– Красный-1, помехи исчезли, связь стабильная. Бортовая ЭВМ работает в базовом режиме.

– Принято, Красный-2. Красный-3, Сталь-1, вы в порядке?

– Проблемы с тягой левого крайнего двигателя, – произнесла Ольга. – Машинку придется отключить.

– Выдержать высоту сможешь?

– Постараюсь, но не гарантирую. Электроника не функционирует, летим в ручном режиме.

– Сталь-2! Сталь-2! Вы меня слышите?

Поскольку ответа не последовало, Сергей визуально отыскал «Чебурашку». Идентификационный прибор, встроенный в очки шлема, пометил силуэт транспорта четко различимым красным контуром. К удивлению Соколова, Ан-72 провалился вниз и теперь отчаянно набирал высоту. Из двигателей машины рвались струи раскаленного воздуха.

– Сталь-2, у вас все в порядке? Вы набираете высоту!

В динамиках зашумели, захрустели призрачные частоты.

– Слышно… Здание… Перед самым носом… Этажей семьдесят… Внимательно…

Сергей на мгновение задумался.

– Похоже, мы летим над центральными районами города. Здесь полно высоченных небоскребов, и мы рискуем на них напороться.

– Принято, Сталь-2!

Щелкнув кнопкой общего информационного обмена, командир приказал:

– «Звезда», мы над Тарли. Внизу полно высоченных зданий. Внимательно следите за высотой. Провалитесь вниз, крылья потеряете!

В эфире послышалась оптимистичная ремарка Матвиенко:

– Выходим из зоны через пять минут.

– Контакты, Красный-2!

– Отсутствуют. Ионизация атмосферы сильная, предел видимости – двадцать километров.

– Джейн?

– Я вообще слепая. Похоже, RBE2 сдох.

«Вот тебе и французская электроника, – раздраженно подумал полковник. – Умная, хитрая, но не такая уж и надежная!»

– Пассивными сенсорами пользоваться можешь?

Джейн оценила сложившуюся ситуацию.

– Нет, командир. Я полностью ослепла.

– Меня видишь?

– Вижу, Сталь-1.

– Вот и славно. Держись за Нестеровой.

Настроившись на канал Ольги, Сергей пояснил:

– Сталь-1, Джейн пойдет за тобой. У левого крыла. Она слепая, как новорожденный котенок, постарайся не делать резких движений.

– Час от часу не легче. Буду лететь по прямой на крейсерской скорости. Только пусть под двигатели не лезет.

– Добро!

Промчавшись над пригородами Тарли, Красное крыло вышло из черной зоны ирландского ПВО. Следом за истребителями из сектора выскользнули тяжелые транспортные самолеты.

Миновав третью контрольную точку, «Звезда» вновь изменила курс. Обновленный вектор движения протянулся к далеким островам Бернадотта.

Глава 2

Враждебные контакты

Атлантический океан. 390 миль к юго-востоку от островов Бернадотта

14 марта 2036 года. 2:57

Во время долгих трансатлантических перелетов, когда курс «Фристайла» выдерживался с помощью автопилота и системы спутниковой навигации, полковник сохранял предельную сосредоточенность. В такие моменты Сергею казалось, что фосфоресцирующие стрелки приборной доски живут собственной жизнью, а их колебания подчинены «желаниям» сверхзвуковой машины.

Вот и сейчас, поглядывая на электронную стрелку альтиметра, Сергей пытался уловить настроение истребителя.

– Нервная обстановка. Знаю и понимаю. Длинный перелет никогда не бывает приятным. Нам надо просто дотянуть до базы, там ты заправишься топливом, а я посплю часа три-четыре. Потом опять в бой или на патруль. Тут уж как повезет!

Стрелка одобрительно поползла верх и испуганно задрожала.

– Мы, конечно, старички, но еще на многое способны, не так ли?!

В наушниках шлема раздалась приглушенная трель зуммера. Сергей положил пальцы на рукоять дросселя и бросил взгляд на бортовую панель. Под рыжей коробкой пальчиковых тумблеров горел тревожный рыжий сигнал.

Мысль полковника сформировала видение возможной проблемы.

– Неисправность элерона или обледенение.

Оценив степень опасности, Сергей вновь посмотрел на альтиметр, стрелки медленно ползли вниз. Их зеленые фосфоресцирующие носики тревожно подрагивали в полутьме летной кабины.

Взяв управление на себя, полковник выровнял нос машины на 8900 метрах и вновь включил автопилот. Рыжие лампочки погасли, сменившись радостными зелеными огоньками.

В динамиках шлема раздался сухой хруст, сменившийся деловитым голосом Матвиенко:

– Красный-1, это Красный-3, наблюдаю маркеры воздушных целей. Дальность предельная, около 80 километров.

– Принято, Красный-3!

Сергей перевел РЛС РП-32[7] в активный режим работы. Центральный экран МФУ, забитый плотным зеленым шумом, подернулся серебристой рябью, а потом потемнел. Рядом с верхним краем дисплея обозначились три яркие точки различного диаметра, разной цветовой интенсивности.

В голове полковника пронеслась осторожная мысль: «Неужели крыло Никонова? Впрочем, это могут быть зеленые, воздушные пираты и даже канадцы?»

Щелкнув тумблером РЛС, Сергей настроился на частоту эскадрильи.

– Красное крыло. Сталь-1 и Сталь-2, на пределе видимости наблюдаю три сверхзвуковые цели. Принадлежность неизвестна. Предположительно, перед нами машины Канадского Атлантического патруля.

– Сомневаюсь, Серж, – перебила командира Джейн.

– Красное крыло, проверьте готовность ракет.

Услышав отзыв Джейн, Сергей переключился на частоту Нестеровой.

– Ольга, готовь к работе тепловые ловушки.

– Уже сработано, Серж.

Чуткая электроника «Фристайла» поймала импульс чужой радиолокационной станции и стремительно проанализировала его. В недрах бортовой ЭВМ пакеты данных попали в недра экспертной системы. Программа сравнила их с базовыми эталонами и вывела на дисплей МФУ необходимую полковнику информацию.

– Красный-3, ты видишь то же, что и я?

– Не знаю, что и думать, Сергей. Похоже перед нами машина с израильской ЭЛТ-2[8]?

В голосе Матвиенко слышалось неподдельное удивление.

«Это не Никонов, – стремительно подумал Сергей. – Тогда кто?»

Наушники вздрогнули от очередного рапорта Джейн.

– Фиксирую пуск ракеты. Дальность 75 километров. Вектор поиска адаптивный.

– Теперь все ясно – перед нами противник. Красный-2, ведешь цель под маркером B. Джейн – на тебе маркер А.

– Принято, командир. Контакт с целью уверенный!

Сергей подсветил белую точку цели и откинул в сторону пластиковый блокиратор гашетки.

Противник стремительно приближался, скорость встречного боя превысила отметку 1,7 маха.

В ночной темноте вспыхнули два ярких огненных хвоста – «Рафаль» Джейн рванул в битву на полном форсаже. Бортовая ЭВМ «Фристайла» подсветила дружественный самолет, рядом с призрачным силуэтом французской машины высветилась отметка расчетной скорости – 1,81М.

«Идет на пределе», – мысленно отметил Сергей.

– Фиксирую второй и третий пуск!

– Дальность.

– Отметки семьдесят и семьдесят пять, Серж.

Сергей усмехнулся. Вражеские пилоты спешили, им не хватало боевого опыта.

– На таких дистанциях легко промахнуться. Устаревшие советские ракеты пройдут мимо, китайщина, тем более, не долетит.

Левая сторона кабины озарилась рыжеватыми всполохами пламени. Машина Матвиенко выпустила ракеты и стремительно рухнула вниз, проваливаясь на сотни метров темного ледяного пространства. Напоследок сопла «Фристайла» озарились багровым огнем. Еще через миг реактивный поток потускнел, превратился в крохотную багровую точку, сиротливо пульсирующую на черном атлантическом небосклоне.

Противник был рядом, до него оставалось всего 50 километров. Чуткая электроника истребителя взывала, предупреждая Сергея о приближении вражеской ракеты.

– Ну, вот и началось!

Маркер воздушной цели стал красным, враг оказался в зоне досягаемости управляемого реактивного снаряда. Краем глаза Соколов оценил расстояние до противника и нажал на гашетку. Машина вздрогнула, сорвавшиеся с пилонов ракеты с ревом рванули вверх. Багровые полосы ракетного пламени огненными хлыстами разрезали небосвод. Фюзеляж «Яка» ворвался в набегающий воздушный поток и затрясся зябкой дрожью.

На экране МФУ высветилось расстояние, отделяющее «Як» от ближайшей ракеты. Сергей отстрелил тепловые ловушки, врубил ECM-джаммер и бросил самолет вниз. Вражеский реактивный снаряд с воем прошел над ускользающим «Фристайлом» и исчез в ледяном мраке ночи. Крохотные рули чужой ракеты несколько раз меняли курс, но поисковая система снаряда не смогла обнаружить противника. Потеряв цель, ракета пошла в западном направлении.

– Первая промазала. Где вторая?

Сергей покрутил головой, пытаясь найти багровый огонек, а потом бросил машину на левое крыло, надеясь уйти от возможной опасности.

Вдали, над темными облаками Атлантики, раскрылось огненное соцветие взрыва. Желтое пламя рвануло во все стороны, исторгая из себя многочисленные обломки и тяжелые щупальца дыма.

– Первый есть! – коротко рапортовал Матвиенко.

– Тип определить успел?

– Вероятно, «Мираж»! Крылья треугольником. Маркировку различить не удалось, не до того было.

Полковник бросил взгляд на дисплей доппелеровского радара. Выпущенная «Фристайлом» ракета догнала убегающего противника и врезалась в хвостовое оперение цели. На сером фоне кучевых облаков мигнула багровая звездочка. Маркер цели, выведенный на фонарь кабины, окрасился в черный цвет, замер на одном месте и начал терять изначальную четкость.

– Цель поражена, – бросил в эфир Соколов. – Красный-2, что у тебя?

– Догоняю подбитого противника.

– Красный-2, запрещаю преследование. Немедленно в строй!

Джейн промолчала. Ее самолет приближался к горящему вражескому истребителю. Расстояние между машинами сокращалось: три километра, два, один!

Джейн потянула на себя рычаг дросселя, мощность двигателя упала на три деления, стрелки приборов поползли к ярко-красным нулям. Скорость «Фристайла» сравнялась со скоростью убегающего «Миража».

– Я рядышком!

Деверо посмотрела на горящий вражеский самолет. Поврежденная машина держалась у нижней границы облаков. Из ее единственного сопла рвались багровые языки огня. Пламя лизало изувеченные крылья и аэродинамические гребни конструкции. Повреждения были тяжелыми. Стремительная машина доживала последние минуты.

Изучая загадочный самолет, Джейн напряженно думала: «Ястреб»? Нет, у того нет передних крылышек. На «Сухого» не похож. Неужели J-10 {2}!

Подтвердить свою догадку Джейн не успела. В хвостовой части вражеского самолета произошел взрыв. Вырвавшееся из сопел пламя рвануло во все стороны, объяло собой рули управления, добралось до топливных баков и чутких систем управления.

Вражеский пилот оценил возможные риски и рванул за рычаг катапульты. Бортовая автоматика сработала незамедлительно: фонарь кабины отлетел в сторону, кресло пилота взмыло вверх, тогда как J-10 завалился на бок и стремительно пошел вниз, оставляя за собой обреченный хвост горящих обломков.

Джейн следила за пылающим J-10 до тех пор, пока пылающий факел машины не встретился с океанской водой.

– Красный-2, повторяю, отставить преследование!

Голос командира был громким и недовольным. Джейн понимала, что Сергей сердится не без причины, ведь ситуация едва не вышла из-под контроля.

Щелкнув тумблером внешней связи, майор отозвалась на запрос:

– Преследование прекращено, Красный-1. Противник уничтожен, момент падения зафиксирован на цифровом носителе.

Соколов замолчал, оценивая поступившую информацию, а потом добавил:

– Идентифицировать цель удалось?

– Серж, вражеская машина не похожа на «Мираж». Полагаю, что мы сбили два J-10.

– Принято, Красный-2! В рапорте Никонову напишем, что сбили китайскую десятку.

– Вот генерал удивится.

Сергей проигнорировал реплику Матвиенко.

– Есть предположения, с кем мы столкнулись?

– Вероятно, пираты, а может быть, анархисты! – с готовностью предположил Николай. – Одно взять в толк не могу, что именно пираты потеряли на таком расстоянии от северных баз.

– Возможно, искали одинокую добычу.

– И поэтому втроем навалились на защищенный конвой? – усмехнулся в наушниках Николай. – Где логика?

Джейн попыталась продолжить спор с подполковником, но Сергей прервал болтовню подчиненных.

– Красное крыло, отставить разговоры! Обсудим ситуацию на Бернадотте.

Джейн фыркнула, «Рафаль» француженки, словно гончая, бросился вперед и мгновенно оторвался от «Фристайлов». Двигатель французского истребителя перешел в форсажный режим, сопла полыхнули синеватым огнем, реактивная струя уменьшилась и стала ослепительно желтой. Сергею на мгновение показалось, что по небу мчится не перехватчик, а рукотворный вулкан, выкованный стараниями бессчетного числа инженеров.

Переключившись на частоту Стального крыла, Соколов запросил Нестерову:

– Сталь-1, противник уничтожен. Продолжаем полет на крейсерской скорости.

– Рада слышать, Красный лидер. Мы тут все изрядно напряглись, но вы разделались с ними раньше, чем у нас появились плохие предчувствия.

В кабине «Ила» раздался приглушенный мужской смех. Вероятно, шутку Ольги оценил бортмеханик.

– Крейсерскую скорость удерживать сможете?

– Постараемся! Есть небольшие проблемы с левым правым двигателем.

– Понял.

Сергей переключил активный режим МФУ на бортовую камеру, укрепленную под обтекателем, в вытянутом хвосте самолета. Щелкнув по кнопкам фильтрации, полковник активировал систему инфракрасного видения. Бортовая ЭВМ «Фристайла» самостоятельно нашла транспортный самолет и увеличила масштаб изображения.

Поглядев на зеленовато-синий фюзеляж «Ила», Соколов нахмурился. Громадная машина то поднималась вверх, то ныряла вниз. Вероятно, Ольга с трудом удерживала ее от сваливания на левый бок.

– Сталь-1, сбрасывайте скорость до 650 километров в час.

– Командир, мы сможем выдерживать…

– Без обсуждений! Я не хочу рисковать грузом и единственным транспортным самолетом большой грузоподъемности.

Ольга замолчала, задумалась, а потом согласилась. Скорость «Ила» начала снижаться и застыла на 665 километрах в час. Управляемость тяжелого транспортного корабля возросла, «вертикальное» раскачивание машины прекратилось, «Ил» уверенно держал рабочую высоту.

Немного успокоившись, полковник включил автопилот и откинулся на спинку летного кресла. Былая сосредоточенность уступила место усталости, Соколов почувствовал неприятную тяжесть в груди – прямое следствие пережитого шока.

Вернувшись к событиям недавнего прошлого, полковник подумал: «Джаммер надо было раньше включать. Врубил бы секундой позже, и крышка!»

Мысль была настолько неприятной, что Сергей невольно повел плечами и отогнал размышления в сторону. Зеленая стрелка альтиметра одобрительно поползла вниз, отсчитывая метры арктической высоты.

В три часа тридцать минут ночи на экранах МФУ появились синеватые маркеры исходящих электромагнитных волн. Увидев их, Соколов улыбнулся: пульсирующие отметки создавала «Вега-М2», сверхмощная РЛС, установленная в грибообразной тарелке советского А-50M2 {3}.

На первом этапе конфликта громадные «бериевские» самолеты принимали опосредованное участие в сражении. Патрулируя воздушное пространство в окружении многочисленных перехватчиков, А-50М2 из группы «Оплот» предупреждали советское ПВО о приближении враждебных воздушных армад.

В конце зимы авиационные комплексы воздушного обнаружения перебрались в дружественную Исландию. Взлетая с островных аэродромов, А-50 зависали над океаном, за чертой боевых действий, и начинали следить за перемещениями вражеских кораблей и самолетов. Собранная информация транслировалась в штаб-квартиру Атлантических ВВС, а затем попадала на стол Никонову.

Поскольку громадная машина являлась лакомой целью для анархических групп, ближнее прикрытие «пятидесятки» осуществляли стелс-перехватчики T-60. Дальнобойные ракеты этих машин могли поражать воздушные цели на расстоянии 350 километров. Защита «пятидесяток» была столь сильна, что от планов атаки на «Оплот» отказались даже американцы.

Идентифицировав самолеты «Звезды», воздушный командный пункт вышел на связь с Соколовым.

– Красный-лидер! Это Оплот-12, с вами говорит полковник Уткин. Рекомендую сбросить высоту до шести тысяч метров и изменить курс на отметку один, два, девять. Повторяю, один, два, девять.

– Оплот-12, это Красный-лидер! Следую вашим рекомендациям! Прием!

По дисплею мультифункционального устройства пробежал очередной синий импульс.

– Красный-1, предупреждаю о трех высокоскоростных целях, обнаруженных в квадрате 115. Тип противника определить не удалось. Соблюдайте максимальную бдительность и осторожность!

– Спасибо за подсказку, Оплот.

Связь утонула в море направленных помех, и Сергей переключился на внутреннюю частоту боевой группы. Предупредив товарищей о приближении последней контрольной точки, полковник начал плановую проверку посадочных систем.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Вторая взлетно-посадочная полоса

14 марта 2036 года. 3:52

Долгий и тяжелый трансатлантический перелет подошел к концу. Сергей отключил боевую электронику, проверил тормоза шасси и расстегнул ремешок летного шлема. Покрутив головой, полковник увидел на ВПП тяжелый силуэт советского бронетранспортера. Машина замерла возле левого крыла истребителя. Возле ее десантных створок виднелись силуэты двух высоких мужчин.

«Вот и Северский пожаловал! – подумал Сергей. – Интересно, с ним Никонов?»

Застегнув пуговицы летной куртки, Соколов тронул пальцем темно-зеленую кнопку. Фонарь кабины с ревом поднялся вверх. В лицо полковнику ударил холодный полярный ветер. Сергей рывком поднялся из кресла, перебрался через борт «Фристайла» и спустился на землю по ступенькам стального трапа.

Как Сергей и подозревал, вторым встречающим оказался Никонов. Протянув полковнику руку, генерал произнес:

– Рад вас видеть, полковник! Я уже слышал про атаку на обратном пути!

– Три J-10, – кивнул головой Сергей. – Попытались атаковать в лоб, получили на орехи.

Северский улыбнулся уголками губ.

– Матвиенко опять отличился?

– В этот раз Николай сбил только одну машину. Вторую сшибла Джейн, ну а мне досталась последняя.

Распахнув перед полковником дверцу бронетранспортера, Никонов произнес:

– Прошу внутрь.

Забираясь внутрь машины, Сергей слушал уставшую речь генерала:

– Здесь разговаривать неудобно, так что поедем в штаб. Надолго я вас не задержку. Получу ответ и отпущу на все четыре стороны.

Пропустив Северского в кормовую часть БТР, генерал захлопнул бронированную дверцу. Дизельный двигатель бронетранспортера издал тяжелый вздох, машина вздрогнула, зарычала и медленно сдвинулась с места, перемалывая колесами сугробы хрустящего снега.

Переждав очередной рывок, Сергей схватился за боковую ручку, предназначенную для десантников. Когда машина дернулась очередной раз, Северский вздохнул и повторил маневр Соколова.

– Трясет, как на лошади. Этак и голову разбить можно!

– Выберемся на бетонку, там легче будет!

На реплику Северского отозвался суровый крепко сбитый мужчина, занявший место в дальней части салона. На голове незнакомца виднелась зимняя шапка, увенчанная красной звездой, на плечах сверкали две крупные пятиконечные звездочки. Лицо незнакомца было красным от мороза, по щеке протянулся длинный узловатый шрам. Глаза подполковника были синими, пронзительными, Соколову на мгновение показалось, что их взгляд проникает в самые тайные мысли и намерения.

Офицер протянул Северскому руку.

– Подполковник Бубнов, комитет государственной безопасности.

Генерал нерешительно ответил на рукопожатие.

– Не бойтесь, я человек спокойный. Без фактов даже муху не обижу.

Покончив с процедурой знакомства, Бубнов закрыл глаза и попытался задремать. Дальнейший разговор авиаторов был ему совершенно не интересен.

Выждав удобный момент, Никонов кивнул головой в сторону подполковника.

– Бубнов – хороший мужик, доверять ему можно на все сто. Знаю это твердо, поскольку мы с ним в Кении военными советниками работали. Я, как водится, был специалистом по авиационной части, он – по политической. Пока я молодых кенийцев тактике воздушного боя учил, Бубнов раскрыл на базе Суданскую шпионскую сеть, да еще и выявил двух повстанцев-саботажников. Оба были приписаны к технической команде и могли много серьезных дел натворить. Не успели. Бубнов их к стенке припер, разболтал и заставил раскрыть информацию о товарищах.

Поскольку в глазах Соколова читалось откровенное сомнение, Никонов добавил:

– Подполковник здесь не просто так. Во-первых, под его началом находится взвод быстрого реагирования «Вымпел». Ребята натасканы на войну в арктических условиях и способны решить любую боевую задачу в ограниченный промежуток времени. КГБ, сам понимаешь!

БТР затрясло, и Никонов вынужденно схватился за ручку.

– Ну а во-вторых? – спросил Сергей, интуитивно ощущая какой-то подвох.

– Во-вторых, это самое интересное. Через день после вашего вылета пилоты «Северных мустангов» привели на аэродром подбитый J-10. Ну, ты знаешь, это китайская коммерческая машина, выполненная по схеме «утка». «Десятка» принимала участие в атаке на воздушный конвой, получила повреждения и вынужденно села на нашей базе.

– Кто оказался пилотом? – полюбопытствовал Северский.

– Девушка из анархической группы Zyklon {4}. Нам удалось узнать от нее только имя да количество машин, принимавших участие в операции. На более серьезные вопросы дамочка отвечать отказалась. Пришлось поместить ее в закрытое помещение и приставить часового. Бубнов здесь как раз для того, чтобы вывести «милочку» на чистую воду.

Открыв один глаз, Бубнов посмотрел на реакцию собеседников. Сергей успешно сохранил самообладание, тогда как Северский побледнел.

– Да не переживайте вы за нее, – протянул подполковник. – Никто тут филиал инквизиции открывать не собирается. В конце концов, на дворе двадцать первый век, да и КГБ уже не тот, что раньше. Прогоним ее через электронный детектор лжи, зададим неприятные вопросы, соблазним деньгами. На крайний случай подмешаем в чаек болтливую сыворотку. Если генерал, конечно, согласие даст.

– Думаю, этого не потребуется, – холодно отозвался Никонов.

– Тогда тем более бояться ей нечего!

Бубнов закрыл глаза и вновь задремал.

Хлопнув Соколова по плечу, Никонов произнес:

– Полковник, я с тобой об иных вещах поговорить хотел. Есть у меня одно предложение. Одна миссия, критически важная для советского присутствия на архипелаге.

– Очередное невыполнимое задание!

– Можно и так сказать, – генерал говорил предельно серьезно. – Справиться с ним сможет только твоя эскадрилья, в ней интернированные машины есть. Детали позже.

Никонов откинулся на сиденье, показывая, что разговор подошел к концу.

В салоне бронетранспортера наступило молчание, прерываемое грохотом работающего мотора. Машина уныло покачивалась на кочках и неровностях грубой дороги.

Оставшаяся часть поездки растянулась на десять долгих минут. Наконец бронированный транспорт разорвал белесую пелену пурги, прокатился мимо ангаров, свернул на узкую бетонную дорожку и замер у входа в неказистое штабное строение.

– Приехали!

Никонов первым поднялся с сиденья и предупредил пассажиров о грозящей опасности.

– Машину покидайте осторожно. Смотрите под ноги. Тут все завалено обломками бетонных плит, да и воронка от бомбы имеется. Хоть и не глубокая, но ноги сломать можно.

Распахнув десантную дверцу, генерал соскочил в ночную темноту. Следом за Никоновым последовал Северский и Соколов. Бубнов остался дремать в тяжелой колесной машине.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО

14 марта 2036 года. 4:20

Бросив на стол электронный планшет, Никонов включил гирлянду широкоформатных мониторов и пробежал пальцами по клавиатуре, лежащей на поверхности рабочего стола. Персональный компьютер Никонова принял пароль, подключился к проектору и спроецировал на стену карту воздушного пространства. На куске белой ткани проявились очертания архипелага, многочисленные отметки воздушных и морских целей, а также маркеры потенциальных угроз.

Пока Никонов активировал информационный комплекс, Соколов готовил чай. Разбросав по кружкам высушенные черные листья, полковник залил их кипятком и швырнул в воду кубики синтетического сахара. Горячий напиток отозвался легким шипением.

Отстукивая на клавиатуре наборы команд, генерал общался со своим гостем:

– Много времени я у вас не отниму. Нам понадобится минут пятнадцать, не больше. Попьете чайку, меня послушаете и спать.

Полковник поднял со стола чайную кружку и осторожно попробовал горячий напиток. Питье было крепким, но настоящий чай был намного лучше. У него вкус был менее резкий и терпкий. Отпив второй глоток, полковник изменил свое мнение. Вероятно, в изменении вкуса были виноваты не столько сушеные листья, сколько сладкая синтетическая добавка.

– Что у вас в воздухе произошло? – внезапно произнес Никонов.

Глаза генерала были устремлены на монитор компьютера, пальцы бегали по сенсорной клавиатуре. На дисплеях вычислительной системы мелькали многочисленные графики, таблицы и карты.

– На подлете к базе нас атаковали J-10. Эскадрилья состояла из трех машин. Бой начали на больших дистанциях. В результате боевого столкновения все машины противника были уничтожены. Красное и Стальное крыло потерь не имеют.

– Опять J-10. Интересно, чем мы так «Циклону» не угодили. Насколько я помню, в прошлом эта группа не враждовала с Советским Союзом.

– Зато «Циклон» сражался против Дальневосточной республики в ходе короткой летней кампании 2031 года.

– С каким результатом? – поинтересовался Никонов.

В разговор летчиков вмешался Северский.

– Детальной информации у меня нет. Согласно отчетам Воздушной Коммерческой Лиги, по завершении конфликта Zylon набрал в свой состав десять новых пилотов. На черном рынке Боготы представители эскадрильи закупили пятнадцать машин, среди которых были экспортные модели J-10. Могу предположить, что ВВС республики учинили анархистам хорошую трепку. В противном случае эскадрилья бы отказалась от оптового приобретения подержанных машин.

Встав со стула, Алексей Арнольдович подошел к широкоформатному LCD-дисплею. Его взгляд пробежал по красным точкам советских машин и остановился в верхней части экрана.

– В этой истории с J-10 меня тревожит один момент. Западные эксперты полагают, что дальность действия китайской машины не превышает 2000 километров. Встает вопрос, как машины группы Zyklon дотягивают до островов?

– Взлетают с авианосца? – предположил Сергей.

– Я оценил шутку[9]! – отозвался Северский. – Другие предположения есть?

Никонов почесал переносицу и глубокомысленно пробурчал:

– С земли эти машины подниматься не могут, слишком уж велики расстояния до ближайших аэродромов. Остается воздушная заправка.

– Я тоже об этом думал. «Десятки» дотягивают до островов, пользуясь топливом авиационных заправщиков. Своих танкеров у маоистов нет, а значит, в деятельности «Циклона» заинтересован неизвестный нам «Большой Брат».

– Топ-менеджеры ведут собственную войну?

Левая бровь Северского приподнялась вверх.

– Маловероятно. Представители Консорциума не будут связываться с пиратами. Во-первых, это ниже их достоинства. Во-вторых, эффективность подобных рейдов чрезвычайно низка. Как показывает практика, «Циклон» может наносить беспокоящие удары, но не способен кардинальным образом изменить обстановку в регионе. В-третьих, акционеры в штыки воспримут любую трату финансовых средств, идущую на поддержку «черных операций».

Выходит, что действиями террористической группы управляет неизвестная нам третья сила. Сила, обладающая воздушным флотом и значительной суммой финансовых средств, использование которых не требует отчета перед широкой общественностью.

– Это не корпорация и не коммерческая структура!

– Безусловно, – согласился с Соколовым генерал. – «Циклону» помогает или враждебное государство, или специальная служба, заинтересованная в эскалации напряженности.

Лицо генерала исказилось в гримасе откровенного недовольства.

– Нам противостоит серьезный противник. Мы не знаем его целей и имени. Единственная наша зацепка – летчица из группы «Циклон», расколоть ее придется в предельно короткие сроки. Если девчонка будет отпираться, придется применить крайние меры. Надо узнать, кто стоит за ее спиной!

Вычислительная система Никонова завершила процесс загрузки и отрапортовала об успешном выполнении задачи коротким звуковым сигналом. Генерал пододвинул к себе сенсорный монитор, его пальцы забегали по рабочему столу операционной системы.

– Сейчас покажу, что наши разведчики сфотографировали на гренландском аэродроме Готхаб, возле Туле.

Никонов нажал на иконку изображения, машина на мгновение задумалась и вывела на экран четкую аэродромную фотографию, сделанную с советского разведывательного спутника. Никонов взял со стола карандаш и указал его грифелем в нижнюю часть снимка.

– Обратите внимание вот сюда. Это третья ВПП Готхаба, предназначенная для взлета и посадки тяжелых авиалайнеров. Теперь смотрите внимательно. Видите – три «Боинга», они рядом стоят.

Соколов утвердительно кивнул головой, тогда как Северский склонился над монитором.

– Две машины – гражданские, они не представляют для нас интереса, а вот третья… – Нос карандаша постучал по темному силуэту воздушного лайнера. – Принадлежит военным. В действительности, это не пассажирский «Боинг», а экспериментальная воздушная платформа E-9A, носитель сверхмощной электромагнитной пушки.

Поскольку на лице Северского отразилось сомнение, Никонов перешел к фактам:

– Парни из аналитического отдела проанализировали фотографию, оценили сравнительные размеры машины и ее геометрические характеристики. Предположения подтвердились, E-9A обладает большим размахом крыльев и имеет модифицированный фюзеляж. Машина, сфотографированная разведчиком, обладает всеми свойствами носителя. Таким образом, консорциум использует против нас новейшее оружие САСШ, способное изменить картину боя над островами.

Гости переглянулись, тогда как Никонов продолжил рассказ:

– Я уверен в том, что прошлой осенью, американцы использовали E-9 в нашем воздушном пространстве. Помните, атмосферную аномалию 19 ноября?

Сергей утвердительно кивнул головой.

– У нас вышли из строя системы РЛС, на базе погорели сервера и компьютеры. Если я не ошибаюсь, в океан упало несколько патрульных машин.

Генерал открыл на рабочем столе папку с информационными документами.

– Действительно, в тот день мы потеряли два самолета ДРЛО и еще один транспортный Ил-76, который вышел из-под контроля пилотов и рухнул в океан. На нескольких истребителях и кораблях отказала электроника. Подводные лодки, действовавшие в районе архипелага, подобных проблем не испытали, зато во время всплытия не смогли связаться со стратосферным аппаратом коммутационной связи {5}.

Проанализировав данные, собранные в верхних слоях атмосферы, парни из Академии наук пришли к выводу о том, что над северной оконечностью островов произошел мощный взрыв, породивший электромагнитный импульс неизвестной природы. Импульс вывел из строя часть островной электроники, стал причиной гибели нескольких самолетов и приостановил боевые действия в районе архипелага.

Десятого января жертвой аналогичного импульса стал воздушный конвой, в состав которого входили три транспортных самолета типа С-5A. Через две недели с экранов РЛС исчез приближающийся к островам Ил-96-300. Причина гибели военного лайнера не установлена до сих пор.

Сейчас же все встало на свои места. Корпораты используют E-9A для сверхдальнего перехвата наших воздушных конвоев. Вероятнее всего, на борту американской машины находится сверхмощный энергетический источник. Возможно, атомный реактор, питающий бортовую рельсовую пушку. Пушка, в свою очередь, стреляет снарядами, атмосферный взрыв которых приводит к появлению мощной электромагнитной волны.

Генерал взял со стола лист бумаги и потратил несколько минут на приблизительные расчеты.

– Теоретически мощность рельсового орудия должна быть достаточна для отправки снарядов весом в две тонны на расстояние в 100 километров. При этом выпущенный из пушки снаряд может разогнаться до скорости в 10 махов!

Дослушав Никонова, Северский нахмурился и протянул:

– Звучит весьма убедительно. Откуда вы взяли сведения о подобной машине?

– Разведывательный отдел постарался. В середине 20-х годов пилоты САСШ испытывали рельсовый носитель над «Страной снов»[10]. Фотографий машины, конечно же, не было. До нас доходили лишь странные слухи да сведения, которые было невозможно подтвердить.

Во время Калифорнийской нефтяной кампании {6} 2032 года американцы использовали носитель против истребительных эскадр противника. Результат был впечатляющий: в течение двух дней Калифорния потеряла все свои воздушные силы. Малая часть машин была сбита в воздушных боях, большая – уничтожена на аэродромах. Опасаясь электромагнитной волны, пилоты просто не поднимались в воздух!

– Почему калифорнийцы не перехватили машину?

Никонов указал карандашом на Сергея.

– Хороший вопрос, полковник!

– Изучив ход кампании, мы пришли к выводу, что на вооружении американцев не было ракет, способных поразить E-9А на расстоянии 100 километров. Подобраться к носителю вплотную калифорнийцы не смогли. Слишком уж сильным и агрессивным было воздушное противодействие.

Повернувшись к командирам «Звезды», Никонов добавил:

– Ну а теперь самое главное. В первых числах апреля E-9A начнет боевые вылеты над Атлантикой. Целью машины станет наш транспортный флот. Представители консорциума надеются, что «носитель» сможет сорвать доставку стратегических грузов. Архипелаг окажется блокирован не только с моря, но и с воздуха, после чего американцы приступят ко второму этапу десантной операции.

Если сведения информатора верны, то от успеха «носителя» зависит советское будущее островов.

Сергей оценил тонкий намек генерала и задал прямой вопрос:

– Вы предлагаете нам сбить американский экспериментальный самолет!?

Никонов улыбнулся:

– Иногда, Соколов, у меня складывается ощущение, что вы читаете мои мысли.

– Я их не читаю, я их предугадываю, – рассмеялся в ответ полковник.

– Пусть будет по-вашему. Подытожу: экспериментальный самолет противника угрожает воздушным операциям в регионе. Будем сидеть сложа руки, потеряем транспортный флот и большую часть истребителей. Таким образом, перехват E-9A становится приоритетной задачей.

Шансы на успех у нас имеются. В распоряжении советских ВВС находятся новейшие ракеты типа Р-101. В конце месяца на базу будут доставлены тяжелые БПЛА, способные совершить атомный перехват цели под управлением ведущего истребителя.

Второй компонент успеха принадлежит вам, полковник. Я говорю об интернированных F-16, на борту которых стоят корпоративные системы идентификации «свой-чужой». Воспользовавшись захваченными машинами, вы сможете подобраться к противнику на расстояние ракетного удара. Когда пилоты консорциума осознают свою ошибку, E-9A будет покоиться на дне Атлантического океана, а вы будете удирать в сторону Архипелага на скорости 1,6 маха.

Естественно, мои парни прикроют ваш отход!

Посмотрев на Сергея, Никонов прищурился:

– Соколов, с вами я будут откровенен. Операция по перехвату «девятки» потребует скоординированных действий нескольких авиационных подразделений. Вы будете работать в связке с истребительными эскадрильями, разведывательными службами и самолетами ДРЛО. Ход операции будет зависеть от вашего мастерства и везения. Без него не обойтись, как ни крути.

Сергей нахмурился, в голове полковника закрутился ворох тревожных мыслей.

«Везение – слишком коварная штука. Сегодня тебе везет, а завтра нет, и никто не может сказать, что именно послужило причиной провала. В голове остаются лишь факты и списки потерь, связанные с ошибочным решением. Сам же выбор, события, предшествующие и сопутствующие ему, редко поддаются анализу.

Вдобавок ко всему прочему, везение ненадежно – оно находится в одном шаге от чуда, контроль над которым невозможен. Чудо нельзя предсказать, его нельзя угадать, под него невозможно подстроиться, а значит, операцию подобного типа могут спланировать лишь люди, обладающие превосходной интуицией и врожденным чувством опасности.

Относится ли Никонов к их числу? Неизвестно. Однако от правильного ответа на этот вопрос зависит судьба эскадрильи».

Поскольку молчание Соколова затянулось, Никонов решил подойти к проблеме с другой стороны.

– Сергей, я прошу вас принять участие в перехвате еще и потому, что у нас нет выбора. Другие эскадрильи не смогут справиться с этой задачей. Им не хватит хладнокровия и боевого опыта.

Выждав паузу, генерал раскрыл оставшиеся карты.

– Если вы откажетесь от моего предложения, воздушная связь с материком будет потеряна. Блокированный архипелаг станет жертвой десантной операции САСШ, и тогда… Тогда нам всем крышка… В случае начала активных боевых действий, консорциум захватит острова к началу апреля. Если к нам на помощь придут подкрепления, битва затянется до начала мая. Потом перед нами замаячит перспектива тотального разгрома ввиду полного превосходства противника в воздушных и морских вооружениях.

Никонов тяжело вздохнул.

– Вам надо подумать, понимаю. Успеете принять решение до конца недели?

Сергей глянул на Северского, генерал утвердительно кивнул головой.

– К концу недели вы гарантированно получите ответ.

– Вот и славно. Вопросы?

Гости Никонова не произнесли ни единого слова.

– Господа офицеры, вы свободны. Завтра утром жду от вас отчет о боевом столкновении с «десятками». Только сначала чай допейте. Он того стоит!

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

14 марта 2036 года. 5:10

Сергей завершил чтение документов, закрыл окно текстового редактора и посмотрел на работающего Северского. Генерал упрямо изучал отчет, делал из него выписки и снабжал текст многочисленными комментариями. Судя по всему, прерываться Северский не собирался.

Соколов отключил монитор и обратился к уставшему аналитику:

– Алексей Арнольдович, на дворе раннее утро, десять минут шестого. Думаю, нам надо прерваться и немного поспать. Голова вообще не соображает.

Генерал крутанул сиденье офисного кресла, повернулся к полковнику.

– Сколько часов мы уже на ногах?

– Двадцать… Может быть, больше. Какая, впрочем, разница?

Северский вздохнул.

– Дело в том, что нам осталось посмотреть два последних отчета. Один по запасам топлива, второй про расход ракет ракетам.

Сергей вздохнул, возвращаться к работе не хотелось.

– За пять минут уложимся?

– За десять уложимся, если сейчас начнем.

За спиной полковника послышалось шарканье стоптанных башмаков. К мониторам Северского подошел «голландец». Вставив в рот курительную трубку, старик извлек из кармана серебряную зажигалку и начал щелкать колесиком.

– Доброе утро, полковник. Как долетели?

Северский улыбнулся:

– Три сбитых. Все – китайцы.

– Мило. Потерь, надеюсь, нет!

Услышав утвердительный ответ, Ван Хорн выпустил в воздух облачко сизого дыма.

– Я, собственно, что хотел сказать. С северного направления движется холодный арктический фронт. До конца недели установится холодная ясная погода. Морозы ударят до минус 35 по Цельсию, а значит, машинам придется не сладко. Надо бы нам подогнать к ангару тягач и перетащить все «Ястребы» в закрытое помещение. Не ровен час ночью ударит сороковник, и мы их потом вообще «разогнать» не сможем.

– Идея здравая, – согласился с «голландцем» Сергей. – Сейчас сделаю отметку в календаре и сегодня же запрошу помощь у Никонова.

Ван Хорн подошел к правому монитору и, попыхивая трубкой, стал изучать многочисленные отчеты.

– Запасы топлива сократились? Я и не знал.

– Перебои начались еще на прошлой неделе. Первый скачок цен, на 5 процентов, произошел после эпизода с перехватом воздушного танкера. Второй пик был связан с аварией на буровой установке Enchancer-II. Биржи отреагировали на события с запаздыванием в один день, ну а потом начался ожидаемый рост цен на сырую нефть и переработанное топливо. К концу недели стоимость авиационного горючего поднялась на десять процентов.

Взвесив все за и против, я принял решение, брать топливо из резервных запасов «Звезды». Недели на две его хватит. Потом что-нибудь придумаем.

– Когда выводы делал, на графики небось смотрел? – хмуро протянул Ван Хорн. – На твоем бы месте я обращал бы большее внимание на информацию инсайдеров. У меня складывается такое ощущение, что кто-то хочет подмять под себя топливный рынок.

– Ты не одинок в своих наблюдениях.

Северский с иронией отозвался на реплику «голландца», но Ван Хорн не заметил сарказма.

Опустив на нос очки, навигатор стал рассматривать пляшущие графики топливных цен. Мониторы подсвечивали лицо «голландца» мертвенно-синим цветом:

– Ну и картинка. Даже не знаю, что и думать. Такое ощущение, что цена будет расти и расти. Хотелось бы знать, до какого предела?

Ткнув пальцем в электронную вершину, Ван Хорн протянул:

– Какой интересный пик? Узнал, с чем он связан?

– Есть предположение, что в игру вмешался стратегический инвестор, который попытался накрутить цену на баррель тихоокеанского топлива. К счастью, интервенция завершилась провалом. Паренек понес серьезные убытки и выбыл из игры.

Генерал отправил в корзину мятую бумажку с отчетами.

Изучив график топливных цен, Сергей вернулся к основному вопросу:

– Какова ситуация с ракетами?

– Сейчас покажу, – с готовностью отозвался генерал.

Пальцы аналитика побежали по кнопкам клавиатуры.

– «Семьдесят третьи» отстреляли на сто процентов. Еще в конце февраля. С тех пор новых поставок не было. Никонов комплектует ими своих ребят, наемникам ничего не достается. Ситуация выправится, если в следующей поставке будет уменьшено количество ракет большой дальности.

– Дальше, – махнул рукой Сергей.

– AIM-9R израсходованы только на десять процентов. В условиях полярной ночи использовать их бесполезно. Немногочисленные запуски были произведены в светлое время суток. В апреле – мае интенсивность использования этих ракет возрастет на 30 процентов. Запасы AIM-9X использованы на 70 %. На прошлой неделе я приобрел еще пятьдесят однотипных снарядов на Европейской бирже воздушных вооружений.

– По какой цене? – поинтересовался полковник.

– 38 000 амеров за одну штуку.

– AMRAAM в запасе остались?

– Тридцать штук модификации C-7[11], десять модификации D {7}. Впрочем, я сомневаюсь в их эффективности. Два дня назад, во время патрулирования, Золотое крыло ввязалось в бой с анархистами. Ни один из выпущенных AMRAAM не поразил вражеский самолет. Промахами тут и не пахнет. Судя по всему, у ракет повреждена система наведения на цель!

– Электронику проверяли?

– Деверо в инициативном порядке начал проверку боевых частей.

– По завершении проверки пусть доложит о результатах. – Поднявшись из кресла, Сергей добавил: – Пока ситуация с AMRAAM не разрешится, будем подвешивать под пилоны Р-77. Дальность стрельбы у них ниже, зато начинка не барахлит. О поставках ракет я поговорю с Никоновым, так что, Алексей Арнольдович, голову ракетами не забивай.

– Заметано, полковник.

– Так, господа, время позднее, я на боковую до десяти утра. Если что срочное – будите.

В ответ на слова командира аналитики синхронно кивнули головой и вернулись к изучению статистических выкладок.

Глава 3

Страна мечты

Море Лабрадор. Свободная экономическая зона. Ремонтная платформа «Страна мечты»

18 марта 2036 года. 8:12

«Страна мечты» вздымалась из океана, словно могучая, неразрушимая скала, безразличная к суровым ударам стихии. Громадные атлантические валы с ревом набегали на ее стальные опоры и бились вдребезги, разлетаясь на мириады крошечных брызг. Окропив ледяным фонтаном надстройки и краны платформы, океан отступал назад и готовился к новому, еще более сильному натиску. Однако «Страна мечты» не сдавалась, в кружеве ее мачт мерцали крохотные навигационные огоньки, ремонтные мастерские выплевали из длинных труб черные клубы дыма. В центральной части конструкции работали десятки вентиляционных систем, на нижних ярусах платформы яростно полыхало пламя, языки которого формировали свиту для множества параллельных техпроцессов.

«Страна мечты» не была похожа на рай, скорее она напоминала индустриальный ад, в жилах которого текла черная река нефти.

Помимо монументальной буровой установки в состав «Мечты» входила ремонтная мастерская, роль которой исполнял старый танкер класса LG2[12]. Судно находилось в отвратительном состоянии: ржавело и непрестанно давало течь. На плаву корабль держался благодаря непрерывному использованию десятков электрических помп. Последние откачивали воду из прогнивших отсеков судна.

Для того чтобы танкер не оторвался от индустриального комплекса, инженеры платформы подвели к его рубке два десятка металлических ферм. Дюжина импровизированных держателей впилась в капитанскую надстройку корабля. Еще два держателя соединили друг с другом корпус танкера и нижнюю часть буровой установки.

Владельцы «Страны» утверждали, что старая платформа удерживает от гибели давно сгнившее судно, опустевшие танки которого стали прибежищем для складов и ремонтных мастерских. Однако среди гостей «Мечты» бытовала иная версия. Многие моряки считали, что хозяева «Страны» прячут на танкере ценный груз – платину, палладий, а может быть, даже радиоактивный плутоний. Если «Мечте» будет угрожать опасность, держатели будут разрушены, и танкер выйдет в океан, бросив платформу на произвол судьбы. Фактов, поддерживающих данную гипотезу, у болтунов, конечно же, не было, но впечатляющие рассказы о тайных сокровищах упрямо кочевали между портовыми барами.

История уникальной платформы началась в 90-х годах 20-го века. Изначально «Страна мечты» входила в состав мощного нефтедобывающего комплекса, принадлежащего Канадскому океаническому консорциуму. Платформа вырабатывала «черное золото» в течение 30 лет, до начала крупномасштабного мирового конфликта. Во время Фазовой войны «Страна мечты» была выведена из строя ударом американского спецназа, ее добывающие мощности были уничтожены. Верхняя часть установки выгорела в результате прямого попадания «умной» ракеты. К концу противостояния от нефтяной платформы остался обгорелый, частично разрушенный остов, заваленный металлическими обломками. Доступ в нижние секции комплекса был блокирован рухнувшими лестницами и смятыми боковинами стальных коридоров.

Поскольку Канадское правительство отказалась от выработки Лабрадорских нефтяных месторождений, контроль над платформой получила крохотная фирма MineTech Industries, владельцы которой были тесно связаны с террористическими и анархистскими движениями Северного полушария. MineTech вывезла со станции большую часть технического оборудования и превратила «Страну мечты» в удобную базу снабжения, расположенную в ключевой точке Арктического океана.

Капитаны коммерческих судов, пришвартовавшиеся к импровизированной причальной стенке, могли принять со «Страны мечты» топливо, смазочные материалы и пищевые припасы. Пираты и рейдеры, орудующие в полярных широтах, охотнее покупали торпеды, снаряды для 120-мм орудий и патроны для разнообразного ручного оружия.

В водах, окружающих коммерческую платформу, царил шаткий мир, стабильность которого балансировала на лезвии остро заточенного ножа. Коммерческие капитаны видели в «Стране мечты» укромную гавань, способную защитить судно от опасностей полярных морей. Пираты, в большинстве своем, осознавали значимость платформы для процветания региона и не ставили под удар финансовые интересы MineTech. Немногочисленные сумасшедшие, решившие нарушить сложившийся «статус кво», встречались с активным противодействием MineTech Industries. Крохотный корпоративный флот, состоящий из пяти «Си Харриеров» и двух фрегатов типа «Бродсуорд» {8}, быстро «расставлял все точки над «i» и отправлял нарушителей спокойствия прямиком на атлантическое дно.

Суда, пришвартовавшиеся к платформе, пользовались военной и информационной защитой корпорации. Владельцы платформы не задавали лишних вопросов. Им было неважно, куда и откуда идет конкретный корабль, не интересовала их и геометрия повреждений, полученных израненным судном.

Получив фиксированную сумму в амеро, служащие MineTech чинили поврежденные корабли, загружали в их арсеналы необходимое оборудование и открывали клиентам драгоценный топливный крантик. Покидая платформу, капитаны кораблей не оставляли после себя электронных записей. Лайнеры, танкеры, торпедные катера и старинные эсминцы скрывались в Атлантическом сумраке, оставляя за собой лишь призрачные маркеры утерянных контактов.

Выбирая место для ремонта валов, Демпси остановился именно на «Стране мечты». Бывший коммодор ВМФ САШС знал некоторые неприглядные тайны коммерческой инсталляции. Однако кэп был уверен в том, что MineTech Industries в сжатые сроки проведет ремонт субмарины и скроет выход «Лос-Анжделеса» от глаз многочисленных спутниковых систем. Что касается безопасности субмарины, то в этом вопрос кэп полагался исключительно на свои торпеды и «Томагавки».

За стальными стенами ремонтной платформы бушевал суровый арктический шторм. Поднимаясь по металлической лестнице, Демпси слышал глухие удары волн – океан бил о стальные опоры конструкции. Когда шум воды затихал, до ушей капитана доносился неукротимый вой полярного ветра.

Замерев на лестничной площадке, кэп повернулся к Эвеллу:

– Давай еще раз, по порядку. Чтобы не было никакой ошибки. Вал?

– Сменить не удалось, пришлось выпрямлять. Согласно показаниям датчиков, уровень шума приемлемый, если не поднимать скорость выше 15 узлов.

– Плестись будем, как черепахи. Дальше!

– Кормовой отсек. Воду выкачали, пробоины заделали.

Поскольку капитан промолчал, Эвелл продолжил рассказ о результате ремонтных работ:

– Задние балластные цистерны удалось восстановить лишь частично. Скорость всплытия и погружения изменится. Величину задержки сможем узнать во время практических испытаний. Лучше бы, конечно, до боя. Разбитое рулевое управление удалось починить. Что касается внешней мягкой обшивки, то восстановить ее не удалось. У ремонтников не оказалось подходящего покрытия.

На лице Гордона появилась гримаса разочарования.

– Советского тоже нет?

– Нет, капитан.

– Итого, – резюмировал Демпси. – За все оказанные услуги наши друзья хотят десять торпед типа Mk48. Сбить цену не удалось.

– Владельцы платформы упорные, как черти. Ответ отрицательный, капитан.

– Хорошо, пойдем, поставим подписи и навсегда покинем это «гостеприимное место».

Продолжая подъем по лестнице, капитан бурчал себе под нос:

– Надеюсь, это был мой первый и последний визит на «Страну мечты». Хотя в определенном очаровании этому пиратскому притону не откажешь.

Поднявшись на командный уровень, коммодор замер у ржавой двери. Услышав писк зуммера, Демпси вытащил из кармана карточку доступа. Вставив пластиковый прямоугольник в щель старинного электронного сканера, Гордон набрал цифровой код.

Дверь с ужасающим звуком отъехала в сторону. На пороге появился молодой мужчина, одетый в теплую одежду и тяжелые полярные башмаки. На голове боевика виднелась пестрая бандана, на глаза парня были надвинуты черные очки. В руках «привратника» покоился новенький автомат Калашникова.

– Коммодор, рад видеть. Капитан ждет вашего прибытия. Нервничает.

Детина неприятно улыбнулся и указал рукой в сторону узкого стального коридора.

Демпси улыбнулся в ответ и ответил тоном, не терпящим возражений:

– Я за вами пойду.

– Как пожелаете!

Боевик пожал плечами и двинулся по коридору, оглушая окрестности грохотом подкованных сапог. Коммодор следовал за «привратником», с интересом изучая жилые пространства командного отсека. Уютом здесь и не пахло, о слове «порядок» работники платформы забыли десятилетия назад. На койках в беспорядке валялось автоматическое оружие, патроны, книги, мелкие безделушки, PDA и журналы с обнаженными женщинами. Створки личных ящичков были раскрыты, их содержимое каталось по стальным пластинам, формирующим пол.

Обитатели командного уровня или спали в рабочей одежде, или развлекались, как могли: боролись на руках, играли в карты или смотрели фильмы, ориентированные на одиноких мужчин. Многие местные выглядели, как «головорезы», прибывшие с Тортуги и вооруженные легким автоматическим оружием.

Демпси посматривал на «морячков», не скрывая презрения. Боевики с ненавистью глядели на американские звезды, за спиной коммодора таяли шепотки и неосторожно брошенные проклятья.

Замерев у темной, неприглядной дверцы, провожатый распахнул перед кэпом ржавую створку.

– Прошу сюда. Вас уже ждут!

Гордон нагнулся и протиснулся в узкий дверной проем. Следом за капитаном в зал проник Эвелл. Перед глазами первого помощника предстало узкое помещение, центральную часть которого занимал длинный стол. Под потолком стальной каморки крутился огромный, обшарпанный вентилятор.

За столом, на скособоченном пластиковом стуле восседал одноглазый мужчина тридцати лет, лицо которого было испещрено многочисленными шрамами и порезами. На столешнице перед одноглазым лежали заряженный пистолет и чемоданчик, закрытый на хитроумный электронный замок. За спиной моряка возвышались два телохранителя, пальцы последних лежали на спусковых крючках штурмовых винтовок.

Увидев Демпси, моряк поднялся из-за стола и протянул Гордону руку:

– Добро пожаловать, коммодор! Как вам наши ремонтники? Как девочки? Хорошо отдохнули?

Гордон ответил на вопрос крепким рукопожатием:

– Обслуживание на приемлемом уровне. Учитывая ситуацию, я доволен работой ваших людей. Что касается оплаты, то торпеды были доставлены на танкер тридцать минут назад.

Одноглазый бросил на стол продолговатую пластиковую карточку.

– Значит, уходить собрались? Спешите небось?

– Вот это не ваше дело, – холодно отрезал Демпси. Беседа начала развиваться в незапланированном ключе, Гордон понял, что «циклопа» интересует вовсе не оплата проведенных работ.

Одноглазый прищурился и процедил сквозь зубы:

– Верно, коммодор, не мое! Однако вынужден заметить, что положение у вас отчаянное. Людей не хватает. Субмарина гниет, да и реактор время от времени выкидывает всякие шуточки. Может быть, стоит выйти из игры и отправиться на заслуженный отпуск?

Поскольку вопрос остался без ответа, молодчик продолжил:

– Смотрите, кэп, что я вам предлагаю. На борту вашей подлодки находится оружие массового уничтожения. Ракетное оружие, выполненное по прежним стандартам НАТО. Пусковую установку для ракет найти не так уж и сложно. Снаряд же к ней стоит целое состояние. Если вы продадите нам специальный «Томагавк», MineTech переведет на ваш счет пятьсот миллионов амеро. Если у вас нет личного счета, мы можем перевести деньги на любой депозит, открытый в любой цивилизованной стране мира. Если вы не верите в амеро, мы можем произвести оплату в йенах или в канадских долларах. Золото? Тоже не проблема.

Демпси выслушал длинную тираду одноглазого, а потом протянул ледяным тоном:

– Я не торгую стратегическим оружием. «Томагавки» вы не получите, и точка.

Собеседник нахмурился, взгляд его цепких глаз стал свирепым, безжалостным, но Демпси не дрогнул.

– От запугиваний рекомендую отказаться. Одно неверное слово, один акт агрессии, и ваша чудесная платформа превратится в атомное пепелище. Уж поверьте, рука у меня не дрогнет!

Одноглазый задумался, а потом взял со стола чемоданчик и пластиковую карточку.

Натянув на лицо «вежливую» улыбку, молодой человек произнес:

– Мы поняли друг друга, капитан. Благодарю за сотрудничество.

Хлопнув по плечу телохранителей, одноглазый добавил:

– Ребята, проводите нашего гостя до дверей и пожелайте ему доброго пути.

Демпси приподнял вверх уголки губ и двинулся вслед за боевиками. Эвелл последовал за капитаном, его движения были резкими, первый помощник нервничал. Судя по всему, он не верил, что кэп легко отделался от одноглазого.

Боевики проводили американцев до дверей командного отсека и пожелали на прощание «доброго пути». Издевки в их словах не было. По лестнице моряки спускались в гордом одиночестве, за их спинами раздавался тяжелый грохот запирающейся двери.

– Как думаете, капитан, конфликт разрешен? – внезапно спросил Эвелл.

– Надеюсь, что да, в противном случае нам придется не сладко.

Во время спуска Демпси обдумывал текущую ситуацию:

– Путь на север нам заказан. Придется менять направление на 180 градусов и идти на юго-восток. Покинув море Лабрадор, будем просачиваться через зону арктического конфликта. В ней нас точно искать не будут. Американцы легко примут «Провиденс» за свою субмарину или, что еще лучше, за Канадскую ударную АПЛ. Встреча с советскими подводниками нам не страшна. Они не заинтересованы в эскалации конфликта и, скорее всего, не будут нагнетать ситуацию.

Плохо то, что «Провиденс» потерял былую бесшумность. На больших скоростях его услышит даже старая дизельная подлодка. На малых – его могут обнаружить новейшие советские ракетоносцы и продвинутые ударные субмарины типа «Акула-III» и «Ясень-II». Встреча с последними более чем возможна, ведь Советы наращивают в регионе численность атомных субмарин.

Достигнув нижнего уровня ремонтной платформы, Демпси попал в мир нефтяников, техников, наемников и инженеров. Здесь пахло нефтью, маслом и сгоревшей электроникой. Здесь капитан вновь почувствовал себя спокойно, поскольку местные не плели паутину интриг и не пытались скупить по дешевке атомные ракеты.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

18 марта 2036 года. 10:12

– Говорю тебе, командир, они уже тысячу раз сменили системы идентификации «свой-чужой». Зря время на проверку тратим!

Поднырнув под крыло F-16, Петренко отвинтил серебристую пластинку, блокирующую доступ к ID-устройству. Засунув пальцы в темное пространство сервисного отсека, механик выругался.

– Все у них маленькое, словно для женщин делали. Что-нибудь дернешь, того и гляди – отвалится! Ну, как с такими устройствами можно работать?

Водрузив на голову крохотный инженерный фонарь, Петренко включил устройство и попытался заглянуть внутрь секции. Прищурившись, механик оглядел технологические «внутренности» истребителя и разочарованно выбрался из-под крыла. Сдвинув фонарик на лоб, Петренко почесал затылок, а потом пробасил на весь ангар:

– Эжен, где тебя черти носят!? Бросай все и дуй сюда, дело есть!

– Сейчас, сейчас! – донесся до ушей Соколова звонкий девичий голос.

Эжен примчалась через минуту, счастливая, покрытая пятнами смазки. Руки девушки блестели от масла, тогда как на лице плясала озорная улыбка. Протеже Петренко была подростком, ей едва исполнилось 17 лет, но старый механик ценил девчушку за быстроту реакции, ловкость и природную интуицию.

Родителей у Эжен не было, Сергей знал, что они погибли, но девушка предпочитала не вдаваться в подробности. До недавнего времени Эжен работала на отца Деверо, чинила вертолет генерала и его бронированную машину. Зимой девушка перебралась на остров и стала заниматься обслуживанием «Рафаля».

Поначалу механики подтрунивали над девушкой, называли ее «личной служанкой мадемуазель Джейн». Однако Эжен делом доказала свою полезность. В вопросе починки французского истребителя ей действительно не было равных. Работала Эжен быстро и качественно, получая удовольствие от процесса.

10 февраля Эжен продемонстрировала еще одну сторону своего технического таланта. Во время патрульного вылета с машиной Джейн случилась серьезная неприятность. На второй минуте форсажа заглохла силовая установка «Рафаля», машина начала терять высоту и едва не вошла в штопор. Эжен вышла в эфир и подсказала Джейн методику экстренного запуска двигателя. Деверо смогла взять «Рафаль» под контроль, когда до земли оставалась тысяча метров.

Когда истребитель вернулся на базу, Эжен проверила оба двигателя SNECMA-M88-2. По результатам работы Эжен, один из двигателей был снят, его место заняла резервная силовая установка, предусмотрительно заказанная Соколовым у Европейского консорциума Dassault.

Увидев в Эжен будущего профессионала, Петренко взял девушку под свое «крыло», начал учить ее различным хитростям и премудростям, коих в работе механика было полным-полно. Эжен с интересом впитывала знания и активно разбиралась в устройстве советских машин. Петренко пополнял собственный информационный запас. Девчушка рассказывала наставнику об особенностях «Рафаля», учила механика французскому и помогала Петренко с использованием хитроумных диагностических программ.

Когда «Рафаль» возвращался в ангар с очередного вылета, Петренко и Эжен с интересом изучали начинку французской машины и с жаром обсуждали будущие усовершенствования.

Бурные технические диспуты разгорались и тогда, когда Петренко сталкивался с очередной технической проблемой, разрешение которой вызвало у механика определенные трудности. Эжен всегда приходила на помощь, если, конечно, не была завалена текущей работой.

Вот и в этот раз Эжен примчалась на зов учителя со скоростью выпущенной из пращи пули.

Протянув юному таланту фонарик, Петренко махнул им в сторону «Ястреба».

– Совсем я с ним умаялся. Машина сделана для таких, как ты, ловких и маленьких.

Вновь поднырнув под крыло, Петренко указал на открытый слот.

– Внутри есть электронный блок. Его надо снять с контактов. Только осторожно, ничего там не повреди!

Эжен кивнула головой и забралась внутрь машины. Через две минуты девушка извлекла наружу хитроумное электрическое устройство, снабженное LCD-дисплеем и портами для внешней настройки. Петренко принял прибор и аккуратно подключил его к портативному планшету.

Обнаружив внешнее устройство, ЭВМ запустила встроенную экспертную систему и вывела на экран цифровой запрос. Толстые пальцы механика замелькали над сенсорным экраном. Вбив требуемые цифры, Петренко приготовился получить ответ.

Соколов подошел поближе, встал за плечом механика, посмотрел на крохотный монитор. На дисплее мелькали последовательности цифр и графики электронных сигналов. Зеленая полоска поиска стремительно приближалась к крайней правой отметке. Наконец экспертная система завершила работу, и планшет издал короткий звуковой сигнал.

– Совпадений нет, – разочарованно протянул Сергей.

– Я же говорил, командир, парни из консорциума поменяли айдишники по завершении первого этапа операции.

– Может, система глючит? – поинтересовалась Эжен.

– Северский уверен в том, что данные верные. В конце концов, он потратил на базу данных ID-сигналов пятую часть нашего месячного дохода.

Петренко присвистнул, кончики его усов приподнялись от негодования.

– Такие деньги, а проку – ноль. Ничего тут не работает. Надо новый идентификационный блок искать. Или BIOS этого перешивать. Других способов решения проблемы я не вижу!

– Может, прогоним еще раз.

– Пожалуйста. – Петренко перезапустил тест, который вновь завершился разочаровывающим результатом.

Убедившись в правильности проведенной экспертизы, полковник достал спутниковый телефон и набрал номер Северского. Соединение между абонентами установилось мгновенно.

– Алексей Арнольдович, у нас проблема с блоком ID. Экспертная система отказывается опознавать старые идентификаторы. Похоже на то, что американцы изменили всю сетку кодов «свой-чужой». Вопрос следующий: корректный информационный блок достать можно?

Северский задумался, прокрутил в голове цепочки возможных контактов, а потом произнес:

– Теоретически это выполнимая задача. Я поговорю с изначальным владельцем БД, спрошу у него про коды консорциума. Если ответ будет положительным, перезвоню.

– До конца дня уложишься?

– Постараюсь, командир, но не обещаю. Мой информатор человек предельно серьезный, если он занят – нам придется подождать.

– Плохо, но ничего не поделаешь. Если вдруг быстро договоритесь о кодах, то перезвони. Цену постарайся сбить до 200 000. В принципе мы и больше отдать можем, но в этом случае нам придется экономить на топливе и ракетах.

– Буду помнить, – протянул в ответ Северский. – Вот что еще, Сергей, Деверо-младший разобрался в проблеме AMRAAМов. Похоже, что причина сбоев – преднамеренный саботаж. Я выслушал теорию парня и считаю, что звучит она убедительно.

– Вот как. Интересно, я обязательно поговорю с ним. Главное, свободную минутку найти.

– Вот и славно. Я перезвоню, когда получу от информатора точный ответ.

Сбросив звонок, Сергей спрятал телефон во внутренний карман униформы. Повернувшись к механикам, полковник произнес:

– Значит так, товарищи механики. Наша база данных безнадежно устарела. Работы по настройке айдишников продолжим, когда Северский достанет обновленную сетку кодов. На это может уйти несколько дней.

Петренко кивнул головой и начал накручивать на руку длинный хвост электрического кабеля.

– Я тогда машиной Дженнифер займусь – у нее опять проблемы с силовой установкой.

Эжен протянула «наставнику» фонарик, поднырнула под фюзеляж французского истребителя и пропала из поля зрения полковника. Соколов усмехнулся, подошел к Петренко и наскоро обсудил график текущих работ. Выслушав рекомендации полковника, механик поправил кончики усов и обещал взглянуть на поврежденные в боях «МиГи».

– «Миги» мы самостоятельно на крыло поставим, а вот для «Ястребов» потребуется дополнительное оборудование. В частности, для Невилловского F-16E нужны запасные части к GE-F110-132[13]. Мы пытались заменить их аналогами с F100-PW200, но ничего хорошего не получилось. Тяга двигателей упала на 10 %. Во время патруля особых проблем с двигателем нет, но что будет во время боя!? Вдруг на форсаже скорость машины просядет на все 20 %!

Поделившись сомнениями, Петренко протянул командиру перечень требуемых деталей.

Соколов подключил флэшку к планшетнику и внимательно изучил список необходимых устройств. Поставив под документом электронную подпись, Сергей вернул флэш-память хозяину и направился в восточную часть ангара, которую облюбовали программисты и немногословные помощники Ван Хорна.

Здесь, в царстве UPSов, мониторов и серверов царила прохладная полутьма. Работающие ЭВМ перемигивались зелеными огоньками светодиодов, огромная серверная стойка отвечала им взаимностью – мерцала дорожками информационных потоков и пульсировала коллизиями столкнувшихся пакетов. Плоские панели компьютеров бросали на лица людей синеватые отсветы.

Рабочее место Деверо находилось в дальнем углу помещения. На столе молодого человека громоздились пластиковые стаканчики из-под кофе, диски с устаревшими blu-ray фильмами формировали высокую неустойчивую башню, здесь же виднелись многочисленные бумажки – напоминания о текущих задачах. На поверхности системного блока лежала стопка флэш-дисков, набитых терабайтами важной информации. Рядышком поднималась груда книг, посвященных операционным системам, СУБД и языкам программирования. Короче говоря, на рабочем месте компьютерщика царил творческий хаос, разобраться в котором мог лишь сам Деверо.

Услышав за спиной грохот тяжелых башмаков, Деверо распрямился на стуле и закрыл крышку рабочего ноутбука. Повернув голову, Франсуа неосторожно зевнул и протянул Соколову руку:

– Доброе утро, полковник. Вы по поводу «ракетного кризиса»?

Сергей ответил на приветствие крепким рукопожатием.

– Опять не спал всю ночь? Сестра узнает, устроит тебе крепкую взбучку.

Молодой человек усмехнулся:

– Ничего страшного, как-нибудь переживу.

– Как знать, я вот Джейн побаиваюсь иногда!

Подтянув к столу продавленное офисное кресло, Соколов опустился на сиденье и внимательно посмотрел на программиста:

– Алексей Арнольдович сказал, что ты нашел решение ракетной проблемы. Рассказывай…

Франсуа зевнул во второй раз.

– Кофе будете?

Сергей с подозрением посмотрел на бумажные стаканчики и примирился с неизбежным.

– Давай, наливай свою бурду.

Франсуа тяжело поднялся со стула, открыл рабочую тумбу, вытащил из нее стопку лазерных дисков и два кофейных пакетика. Поставив на стол чистые пластиковые стаканчики, программист высыпал в них растворимый кофе и попросил у Ван Хорна маленький чайник, до краев наполненный горячей водой.

Через мгновение в пластиковых стаканчиках пузырился подозрительный напиток темно-коричневого цвета, запах которого напоминал что угодно, но только не кофе.

Протянув стаканчик полковнику, Франсуа начал рассказ:

– Дело было так. Три дня назад я пришел на ракетный склад вместе с Эжен и с подручным Петренко, веселым здоровым парнем. Имя забыл…

– Вячеслав Логинов, – напомнил Сергей.

– Точно. Ну, так вот, для эксперимента мы взяли два AIM-120D и три AIM-12 °C-7. Эжен открутила ракетам «бошки», Вячеслав подключил к вскрытым боеголовкам тестовую систему Raytheon. Замечу, что предварительно я обновил все системное ПО.

Результаты проверки оказались следующими: у всех ракет типа AIM-12 °C-7 был затерт программный блок наведения снаряда на цель. Попытка тестирования «семерок» непрестанно завершалась сбоем на этапе проверки навигационной системы.

– Ну а вариант D? – поинтересовался полковник.

– Программное обеспечение дэшек оказалось в полном порядке. Система тестирования показала 100 %-ный результат!

Выпив кофе, Франсуа смял стаканчик и бросил его в мусорную корзину.

– Покончив с первой серией тестов, мы разобрали еще две «семерки». Результаты второго тестирования оказались удручающими. У всех ракет модификации C-7 был запорот базовый навигационный блок.

– Заводской брак?

– Я тоже так думал, – кивнул головой Франсуа. – Но потом я изменил свое мнение. Проблема в том, что в сети я не нашел ни единого упоминания о «битых» ракетах. Пользователи AIM-120 жаловались на что угодно, но только не на бракованное программное обеспечение.

Проанализировав полученную информацию, я связался с Джейн Неллис из NorthStar Technologies[14]. Так вот, Джейн сказала, что все райтеоновские ракеты проходят через суровую систему тестов, в ходе которой тщательно тестируется программная начинка боеголовки. «Пустые» ракеты на рынок вооружений попасть не могут, поскольку Raytheon заинтересована в сохранении «доброго имени». Подобная промашка может обойтись компании в миллионы долларов.

В завершение разговора Джейн предположила, что мы купили контрафактный товар или устаревшие ракеты, оснащенные боеголовкой от AIM-120А. Я проверил и эту версию, она оказалась ошибочна. Дело в том, что все ракеты модификации А обладают устаревшей боевой частью WDU-33B. В наших ракетах стоит обновленная осколочная боевая часть WDU-55A, стандартная для всех снарядов типа С.

Таким образом, на складах «Красной звезды» лежат настоящие райтеоновские ракеты!

– Что мы имеем в сухом остатке? – поинтересовался у компьютерщика Сергей.

Франсуа откинулся на спинку стула.

– Полагаю, полковник, вы сочтете мой вывод безумным, но…

– Еще один вредитель?

Деверо погрустнел и пожал плечами.

– Полковник я понимаю вашу иронию. Однако и вы поймите меня. Я не верю, что парни из Raytheon забыли вбить в ПЗУ базовое ПО.

Сергей провел пальцем по подбородку, задумался.

– Что-то тут не сходится! Предположим, что проблемы ракет действительно связаны с целенаправленным саботажем. Тогда скажи мне, каким образом предатель провернул свою диверсию в тайне от Петренко и его глазастых ребят.

– Вчера я задал себе точно такой же вопрос и нашел на него пару ответов. Во-первых, саботажник мог быть механиком, постоянно работающим на ракетном складе. Во-вторых, настройка ракет типа С может осуществляться дистанционно, посредством радиоадаптера, встроенного в плату бортовой ЭВМ. Замечу, что AIM-120D не обладают радиоинтерфейсом, перезаписать их заводские настройки на расстоянии – невозможно! Нужен физический контакт с портами устройства.

Соколов допил кофе и тяжело вздохнул.

– Значит, по-твоему, мы должны искать предателя в собственной среде. Возьмешься за расследование?

Удивлению молодого человека не было предела.

– Я…. Расследование… А как же…

– Свободных людей у меня нет. Хочешь доказать свою правоту, найди предателя самостоятельно. Я могу предоставить тебе доступ к документации и к рабочим спискам.

В глазах Деверо вспыхнула авантюрная искорка.

– В таком случае мне нужен доступ к серверному журналу операций. – Подумав немного, Франсуа добавил: – Возможно, мне пригодятся электронные документы, связанные с покупкой ракет.

– Я поговорю о них с Ван Хорном. Счета будут вечером.

– Вечером начну!

– Только не забывай о текучке. Поиск имеет более низкий приоритет.

– Я понял.

Сергей поднялся со стула и хлопнул парня по плечу:

– Вот и славно! Об успехах докладывай!

В кармане полковника весело зазвонил телефон. Сергей пожал Деверо руку и быстрым шагом покинул компьютерную комнатушку. Откликнувшись на призывную трель, полковник поднес к уху трубку, в динамике раздался голос Северского:

– Сергей, я поговорил с Эркюлем Деро – это тот самый парень, что раздобыл для нас идентификационную базу данных. Результат общения такой: необходимых дивайсов у Деро нет, но их можно достать на черном рынке Марокко. Если дашь отмашку, Деро добудет чистые устройства через три-четыре дня. Стоимость работы Эркюль оценивает в 250 000 красных.

– Дороговато!

– Другого шанса может не представиться. Если ты твердо решил лететь, то без «коробочек» не обойтись.

– Альтернативы искал?

– Пытался, – грустно протянул генерал. – К сожалению, известные мне анархисты и левые необходимыми устройствами не располагают.

Голос Северского потонул в близком реве реактивного двигателя. Механики проверяли двигательную установку F-16, которая ревела с силой раненого носорога. Сергей заткнул пальцем левое ухо и задал очередной вопрос:

– Когда и где я смогу получить устройства?

– Через семь дней они будут в Париже.

«Париж! – воскликнул про себя Сергей. – Это же через всю Европу лететь! Милая перспектива на горизонте вырисовывается!»

– Как насчет Банака или Лондондерри?

– Боюсь, что это невозможно. Деро не выездной! В свое время он наступил на хвост британским нефтяникам, и те назначили за его голову впечатляющую награду. Рисковать своей шкурой он гарантированно не будет.

– Тогда сделаем так. Я поговорю с Никоновым, потом перезвоню тебе. Если генерал даст «добро» на полет, свяжешься с Деро и потребуешь наши «коробочки». Кстати, если твой друг опять начнет требовать аванс, откажи. Деньги, оставшиеся на счетах, пойдут на покупку радиоэлектронного оборудования! Остатки потратим на топливо.

Выслушав полковника, Северский усмехнулся в ответ:

– Уже отказал. Деро посетовал на потерю доверия, но с нашими условиями согласился. Вероятно, дела у него идут далеко не блестяще.

– Нам это на руку!

Соколов прервал связь и едва не оглох от возобновившегося реактивного рева.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО

18 марта 2036 года. 12:32

Никонов внимательно выслушал Соколова и затянулся сигаретным дымком.

– Значит, Париж! Через неделю, насколько я понимаю?

– Так точно, товарищ генерал. Ровно через семь дней.

Никонов поднялся из кресла, подошел к большому сенсорному монитору и начал искать внутри сервера файл воздушных патрулей. Отыскав необходимый документ, генерал вывел его на экран.

– 27 марта вы патрулируете северную часть архипелага. Утром работает синее крыло, вечером красное. Сменяетесь каждые два часа. Придется вас кем-то заменить.

На огромном электронном дисплее замелькали отчеты о патрулях и воздушных группах. Сбрасывая пепел на сенсорный монитор, Никонов «отметал» пальцами лишние документы и оставлял на рабочем столе информацию о свободных эскадрильях.

– Двадцать седьмого числа, ночью, в Дюнкерк вылетает воздушный конвой, состоящий из двух Ан-72. Первым транспортом управляет майор Стрелков, вторую машину пилотирует Ковалев. Сопровождение конвоя осуществляет эскадрилья «Галланд».

– Мы можем их подменить?

Никонов уверенно кивнул головой:

– Безусловно. В полет возьмете ведомых, имевших дело с воздушными танкерами.

Сергей нахмурился.

– Вот с этим могут быть проблемы. Молодежь «Звезды» не имеет необходимого опыта, Джейн останется на базе за главного. В полете я могу рассчитывать на Матвиенко и на майора Мак Девитт.

Никонов взялся пальцами за боковины сенсорного монитора, глаза генерала внимательно изучали карту воздушных контактов.

– Три машины!? Не мало!?

– Я могу усилить прикрытие Волштадтом!

– Тоже верно! – согласился с Сергеем генерал. – Сейчас я скорректирую патрульные списки и поставлю твоих ребят в перечень внешних вылетов.

Никонов вызвал на экран необходимые файлы, удалил устаревшие записи и внес в базу данных новую информацию.

– С предварительной подготовкой – все. Теперь про полет. Над Северным морем вас встретит воздушный танкер NWS[15]. Первая посадка будет в Дублине. «Аны» возьмут на борт две роты коммерческого спецназа, после чего вы эскортируете «Угольщиков»[16] в Париж. Задерживаться в аэропорту Де Голля не рекомендую. Место это ненадежное и опасное. Получите детали, и сразу назад. Над Исландией вас встретят F-15E из эскадрильи «Один». На базу вернетесь под их прикрытием.

Сергей подошел к монитору и попытался оценить план операции.

– Я согласен с первой частью плана. Однако мне кажется, что над Исландией не следует формировать второй эшелон прикрытия. Маленький воздушный конвой может незаметно прорваться через блокаду, тогда как крупное воздушное соединение будет неизбежно атаковано противником.

Вместо ответа Никонов вывел на монитор электронную карту северной Атлантики.

– Смотрите внимательно, полковник. На карте обозначены места февральских и мартовских воздушных атак. Видите, как много красных точек возле Исландии?

Сергей кивнул головой.

– В боях над островом мы потеряли десять самолетов. Семь истребителей разных типов, один Ту-22М5 и два «Ила-76». Замечу, что погибшие транспорты входили в состав маленького воздушного конвоя, прикрытие которого осуществляли пять F-16D. Большие воздушные соединения подвергались атакам в два раза чаще. Однако их пилоты смогли защитить все воздушные транспорты.

Никонов ткнул пальцем в северную часть архипелага.

– Вот здесь 22 февраля произошел крупнейший воздушный бой с момента окончания активной фазы конфликта. Воздушный конвой BNEU12A – семь МиГ-33, два Ан-124 – был атакован группой неопознанных самолетов. Пилоты прикрытия не смогли идентифицировать противника, хотя командир эскадрильи уверенно докладывал мне о том, что в атаке на конвой принимали участие «Рапторы».

– «Рапторы»? В Арктике, это даже не смешно?

Генерал перебил Сергея и продолжил свой рассказ:

– В ходе сражения охранение конвоя потеряло четыре машины, все «МиГи». Противник не потерял ни одного самолета. По очкам – мы проиграли с треском, но по существу пилоты BNEU12A одержали стратегическую победу. Думаю, комментарии излишни!

– Против фактов не попрешь, – вынужденно согласился Сергей. – Я согласен с усилением воздушного прикрытия на обратном этапе пути.

Никонов удовлетворенно кивнул головой и затушил в пепельнице сигарету. Крохотные частички пепла просыпались на полированную столешницу. Взяв со стола открытую сигаретную пачку, генерал протянул ее Сергею.

– Курить будете?

Сергей вытащил одну сигарету, покрутил ее в пальцах и сунул в рот. Никонов последовал примеру гостя. В комнате громко щелкнула зажигалка, выпустившая на свободу язычок своевольного пламени.

– Сергей, у меня есть еще одна новость. Неофициальная, но очень важная.

– Я слушаю, генерал.

Никонов выпустил в потолок струйку прозрачного дыма.

– Бубнов девчонку расколол. Подловил ее на краже революционных средств, да еще и доказательства ей предъявил. Короче говоря, гостья осознала свое аховое положение и начала бомбардировать нас различными сведениями. Попутно выяснилось, что среди спонсоров Zyklon есть известный инвестор Ричард Маркс.

– Никогда о нем не слышал, – протянул Сергей, сдвигая сигарету в правую часть рта.

– В этом нет ничего удивительного. Маркс всю жизнь работал на ООН. Связь осознал?

Полковник зажмурился и потер ладонью лоб.

– Организация решила вмешаться в арктический конфликт? Зачем?

– Я не знаю, Сергей! – развел руками Никонов. – К тому же информация не полная. Девчонка может врать, говорить лишь часть правды или сознательно уводить нас в сторону. Да и Маркс этот – темная лошадка. В его послужном списке значится работа на BlackWater и RedCoat Guardian[17]. В 20-х он был официальным представителем САСШ в Йемене, в 25-м участвовал в финансировании военного переворота в Зимбабве. Кроме того, он являлся одним из идеологов «Движения силы» {9}, а значит, у него есть связи в американском истеблишменте. Вполне возможно, что сейчас он работает не на ООН, а на американское правительство или Канадскую верхушку.

Сейчас я собираю о Марксе все возможные сведения. В том числе проверяю его связи и изучаю его последние проекты. Дело это трудное и долгое, поиск недостающих частей головоломки может растянуться на несколько недель.

– Если Маркс работает на ООН, то зачем ему связываться с рейдерами и пиратами? Он мог бы сделать ставку на коммерческих пилотов или на наемников, которые не будут дискредитировать его деятельность.

Генерал пожал плечами.

– Я полагаю, что Маркс использует Zyklon для дестабилизации региона. Дешевый и сердитый подход. Рейдеры таскают ему каштаны из огня, а наш герой терпеливо наблюдает за ситуацией. Если действия «Циклона» принесут плоды, ООН неизбежно вмешается в конфликт и попытается взять под контроль нефтяные месторождения региона. САСШ в этом случае придется подвинуться.

Никонов докурил сигарету и бросил окурок в пепельницу.

– В наши времена даже сигареты делаются из какого-то хлама. Что курил, что нет, удовольствия никакого!

– Генерал, вы не боитесь, что новый противник поставит нас на колени?

– Боюсь, – откровенно ответил Никонов. – Именно поэтому я надеюсь на подкрепления. В Москве уже поняли, что острова остались за нами, но мы не удержим их без новых самолетов, танков и топлива. Проблема в том, что в Кремле медленно анализируют ситуацию, еще медленнее принимают решения. Когда политики созреют, мы можем оказаться в плотном кольце врагов без единого шанса на победу. Время работает против нас, и с этим, к сожалению, ничего не поделаешь…

14-е федеральное шоссе САСШ. Руины Портленда

18 марта 2036 года. 23:12

В начале XXI века Портленд считался крупнейшим городом Северо-Западных территорий. В пределах внешнего городского периметра проживал 1 000 000 человек. Население Портленда медленно, но непреклонно росло, а вместе с ним увеличивалась индустриальная, экономическая и научная мощь поселения.

Экономический коллапс, поразивший финансовую систему США, разрушил мечты и надежды портлендцев. Город Роз стал жертвой уличных столкновений, в пригородах началась война между белым и цветным населением. Части национальной гвардии, пытавшиеся установить в Портленде порядок, принесли в сити хаос. Через неделю военных действий город постигла топливная и энергетическая катастрофа. Жители покидали Портленд, оставляя за собой брошенные дома и коттеджи. Финансовый центр города был объят титаническим пожаром, зарево которого можно было увидеть с улиц Сиэттла.

Месяц спустя город обезлюдел. Улицы и площади Портленда были завалены трупами и сгоревшей военной техникой. Остовы небоскребов царапали зимнее небо, словно пальцы выбравшегося из могилы мертвеца. Ночной порой на городских авеню хозяйничали мародеры, до которых никому не было дела.

Агония Портленда продолжалась шесть долгих месяцев. После развала США на ряд независимых государств САСШ исключила Портленд из реестра городов, которым следовало предоставить немедленную экономическую помощь.

Окончательно Портленд умер в конце 20-х годов. Брошенные здания опустели, из-под разломанного покрытия улиц стала пробиваться трава. Небоскребы, потерявшие стекла и антенны, начали разваливаться под воздействием ветра, снега и безжалостного дождя.

Формально въезд в Портленд запрещен не был, но граждане САСШ обходили руины стороной. Считалось, что город Роз – гиблое место, ведь его новые обитатели – мародеры, преступники и беглецы от закона, жестоко расправлялись с любопытными визитерами.

Впрочем, глава разведывательного департамента ООН, Эдвард Панцер, слухам не верил. Жутких обитателей мертвого города он тоже не боялся, поскольку под его началом находился взвод вооруженных головорезов.

Машина Панцера – длинный черный «Форд Авенджер» – застыла на дорожном полотне, в сотне метров от громадных металлических букв, некогда составлявших название города. Внутри автомобиля было тепло и сухо, снаружи моросил мерзкий холодный дождь. Водитель «Авенджера» включил в салоне музыку, и до ушей Эдварда донесся бравурный вагнеровский марш.

В пятидесяти метрах от «Форда», перед самым перекрестком, замер тяжелый шестиколесный грузовик. В его кузове бездельничали наемники. Сидеть им приходилось в полной тишине, без курева, так что ожидание было напряженным.

Панцер посмотрел на часы и сухо заметил:

– Пятнадцать минут двенадцатого. Где их черти носят?

– На дорогах неспокойно, – тяжело вздохнул собеседник Панцера, толстый мужчина 50 лет, одетый в дорогую официальную тройку. – Может, задержались где?

– Они должны были позвонить.

– Значит, случая не представилось.

Панцер откинулся на спинку кожаного кресла и начал всматриваться в холодную ночную темноту. Внезапно дорожное полотно осветилось желтоватым светом далеких фар. На ближайшем пригорке показался тяжелый грузовик, следом за ним мчались три легковые машины и два здоровенных джипа, ревущих дизельными двигателями.

– Вот и они. Все в порядке, – умиротворенно протянул толстый.

– Блестяще. Я думал, что с ума сойду, пока их дождусь.

Повернув голову, Эдвард обратился к телохранителям:

– Вылезаем ребята. Пока они еще далеко, проверьте оружие. Кто знает, что знает, что у них на уме. Джек, тебе отдельное задание: проверь связь с грузовиком.

Молодой человек, которому был адресован приказ, щелкнул кнопкой транковой станции.

– Будет исполнено, сэр!

Панцер распахнул дверь «Форда» и с трудом вылез из машины. Взяв с сиденья зонтик, глава разведки попытался раскрыть устройство, но не сумел. Безуспешно повторив попытку, Эдвард передал зонт телохранителю:

– Никак не привыкну к этой безделице. У жены зонт работает по одному принципу, у дочери по второму, этот вообще открывается не пойми как.

Помощник раскрыл зонт над головой шефа и застыл, словно оловянный солдатик.

«Гостей» не пришлось ждать долго. Джипы выскочили из темноты, словно засидевшиеся в сундуке кошки. Взвизгнув старыми тормозами, «Эксплореры» остановились за перекрестком. Из их дверей высыпали люди, одетые в военную форму. Следом за «Фордами» показалась величавая громада «Линкольна». Представительский седан промчался мимо подопечных и замер возле обочины, под обломками разбитого биллборда.

Выбравшийся из дверей офицер окинул встречающих взглядом и протянул руку главе разведки.

– Эдвард, вот так встреча!

Панцер пригляделся к полковнику, черты чужого лица были странно знакомыми.

– Крис! Никогда бы не подумал, что на встречу прибудешь именно ты.

Мужчины остановились посреди черной, как смоль, автострады и обменялись рукопожатиями.

– Сколько же лет прошло с нашей последней встречи? Восемь?

– Десять, Эдвард, десять.

За спиной полковника раздался резкий звук тормозов, на пересечении дорог застыл громадный двенадцатиколесный грузовик. В ослепительном свете его ксеноновых фар можно было увидеть пролетающие капли дождя.

– Устройство здесь. Проверять будешь?

– Выгрузим, посмотрим.

– Перетащить его не получится. Вам придется брать грузовик.

Эдвард повернулся к помощнику и произнес:

– Начинайте разгрузку. Пригоните на платформу Медсена и парня с рентгенметром. Пусть проверит фон вокруг грузовика!

Вновь повернувшись к полковнику, Панцер добавил:

– Какова мощность устройства?

– Пятьдесят килотонн. Для ваших нужд за глаза хватит!

– Вторая часть транша придет завтра.

– Благодарю, Эдвард. Работаете быстро, на вас можно положиться в эти трудные дни.

Глава разведки улыбнулся краешками губ.

– Разумеется, Крис, разумеется.

Эдвард знал, что через двадцать минут с авиабазы «Ливенворс» поднимутся два медленных, неказистых штурмовика A-1 °C Warthog. Следуя указаниям военного спутника, «Тандерболты» устремятся на запад, а потом помчатся над полотном 14-го федерального шоссе.

Целью штурмовиков будет большая транспортная колонна, состоящая из легковых машин и нескольких черных джипов.

Глава 4

Призраки

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО

23 марта 2036 года. 8:03

Ежедневный брифинг Никонов начинал в восемь часов утра. Добившись от зала тишины, генерал ставил перед эскадрильями текущие задачи: назначал сектора патрулирования и формировал группы, ориентированные на перехват бомбардировщиков и уничтожение крылатых ракет. Никонов определял цели разведывательных операций и кратко упоминал о ходе радиоэлектронной борьбы. Завершив тактическую часть брифинга, генерал рассказывал о стратегической ситуации в регионе и проводил анализ действий вражеских флотов и крупных воздушных соединений.

В конце ежедневной встречи Никонов отходил от электронной доски, на его месте появлялась капитан Митчелл – темноволосая хрупкая девушка, работающая в отделе военной метеорологии. Митчелл сообщала пилотам текущую погодную сводку и доносила до ушей пилотов краткий метеорологический прогноз на три дня боевых действий.

Как правило, брифинг укладывался в двадцать минут. Если же Никонов планировал крупную операцию с использованием комбинированных сил флота, то встреча с пилотами могла легко растянуться на тридцать и даже сорок минут реального времени.

Поскольку штабной зал был рассчитан на 50 мест, Сергей старался прийти на брифинг как можно раньше. Без пятнадцати восемь большая часть стульев была уже занята, в восемь утра в зале было не протолкнуться. Опоздавшие вставали у стеночки и внимательно смотрели на огромный телевизионный экран, предусмотрительно подвешенный под потолком помещения.

Однако в этот раз Сергей опоздал, причем безнадежно. Будильник зазвонил в семь часов утра, но усталый полковник проигнорировал предупреждение. Соколов открыл глаза лишь после того, как проснувшаяся Джейн начала нещадно тормошить его негнущееся тело.

– Вставай же, соня, проспишь! – донесся из вязкого полумрака сна звонкий женский голос.

Соколов отмахнулся от предупреждения, но Джейн продолжала настаивать на пробуждении. Без десяти восемь ее попытки увенчались успехом. Полковник поднялся с кровати, привел себя в порядок, нацепил униформу и кубарем вылетел на улицу.

Автомобиль Северского стоял в двух шагах от двери. Увидев выбегающего полковника, генерал опустил боковое стекло и стукнул пальцем по циферблату наручных часов.

– Можешь не спешить! Уже опоздали!

Сергей открыл заднюю дверцу машины и нырнул на сиденье. За рулем сидел Вольштадт, слева от места водителя дремал Матвиенко. Дождавшись Джейн, Вольфрам повернул ключ в зажигании, мотор машины взревел, автомобиль вырвался на бетонную полосу и помчался по заснеженным плитам в сторону советского штаба.

В десять минут восьмого Соколов стоял у дверей тактического зала. Сняв с головы фуражку, полковник толкнул дверцу, проскользнул внутрь и замер у дальней стены помещения. Брифинг был в самом разгаре. Никонов комментировал слайды, представленные на электронной доске, и направлял кончик указки в синие маркеры целей:

– Как видите, вражеские корабли находятся за пределами радиуса действия ПКР. Противник ведет активную радиоэлектронную разведку архипелага, но под удар свои корабли не подставляет. Грамотная работа. Вероятно, в пределах наших территориальных вод действуют стелс-фрегаты и малозаметные американские эсминцы типа «Зумвальд». Охоту на них ведут подводные лодки.

Никонов щелкнул кнопками дистанционного пульта, на доске появилась обновленная карта сектора, испещренная метками воздушных целей и радиусами действия зенитных ракет.

– Теперь конвои. Сегодня на остров прибудет два воздушных транспорта. В восемь часов утра в зону видимости наших РЛС вошла коммерческая «Галактика» с грузом управляемых авиационных бомб УБ-32. На борту машины находится два легких танка типа Т-95 и 50 ракет Р-32. Защиту «Галактики» осуществляют F-15E из эскадрильи «Один». Конвой должен прибыть на базу в 8 часов 30 минут утра.

Второй конвой прибывает в десять часов вечера. В его состав входят три Aн-72 и один Ил-76. Все машины перевозят геологическое оборудование. Прикрытие конвоя осуществляют фрилэнсеры из эскадрильи «Эдельвейс».

Ткнув указкой в зал, Никонов добавил:

– Это австрийцы на F-16D. Малоопытные, но многочисленные. Прикрытие транспортов осуществляют восемь коммерческих машин.

Воодушевленный рассказ Никонова был прерван на полуслове. В комнату ворвалась высокая стройная женщина, на плечах которой мерцали майорские звезды. Незнакомка подошла к командирскому возвышению, протянула генералу электронный планшет и начала активно жестикулировать. Движения девушки были резкими и прерывистыми.

Выслушав майора, Никонов побледнел, а потом кивнул головой. Получив планшет, незнакомка отдала честь и, усердно работая локтями, устремилась к боковой двери.

Заметно нервничая, Никонов поднял вверх левую руку.

– Дамы и господа, экстренное сообщение. Пять минут назад неизвестные самолеты атаковали транспортную «Галактику». Над северо-восточной оконечностью архипелага идет воздушный бой. Второе и третье патрульное крыло уже вступили в сражение!

Бросив взгляд в зал, Никонов отыскал Сергея:

– Полковник, ваши «Яки» на рулежной дорожке. Подсобите с перехватом?

Сергей посмотрел на Николая, ведомый без особого удовольствия кивнул головой.

– Будем в воздухе через пять минут!

Поднявшись с твердого пластикового стула, полковник добавил:

– Бросай все и бегом к машинам.

Никонов продолжал отдавать экстренные распоряжения. Фразы генерала были резкими и отрывистыми, на лбу генерала выступили капли холодного пота.

– Меган, опросите патрульное крыло. Если «Тигры» готовы к вылету, немедленно поднимайте их в воздух.

Из глубины зала долетел одинокий вопрос:

– Противника идентифицировали?

– Нет, – взмахнул указкой Никонов. – Но, похоже, это наши старые знакомые из «Циклона».

Покинув взбудораженный зал, Сергей бросился к автомобилю. Николай ждал полковника на месте водителя. Едва Сергей оказался внутри салона, как Матвиенко надавил на педаль газа и рванул вперед рычаг скоростей. Левое крыло машины снесло застывшую громаду сугроба. Нос «Волги» продавил снежный занос. и машина понеслась по бетонной полосе в сторону далеких коммерческих сооружений.

– «Домой» возвращаться будем?

Полковник решительно отказался от предложения.

– Незачем, да и некогда. Давай прямо к «Фристайлам».

Николай прислушался к предложению полковника. Разогнавшись до 100 километров в час, Матвиенко вырвался на ровную бетонку ВПП. Тряска в салоне прекратилась, за стеклами «Волги» промелькнули фюзеляжи коммерческих лайнеров, следом за которыми потянулись антенны многочисленных РЛС.

Добравшись до коммерческого сектора аэродрома, Николай свернул с ВПП и замер у края патрульной зоны.

Отсюда до рулежной дорожки было рукой подать. Распахнув заднюю дверцу, Сергей увидел серебристые корпуса «Фристайлов». Стабилизаторы и крылья сверхзвуковых машин сверкали в лучах зимнего солнца. По фонарям и воздухозаборникам машин скользили ослепительно яркие блики.

– Красавцы, – протянул Соколов, выбираясь из промерзшего салона.

Николай был настроен менее романтично.

– Сергей, ты шлем взял?

– Конечно. Он всегда при мне, готовый к труду и обороне.

Поставив дверцы машины на блокиратор, пилоты направились к «Фристайлам». Матвиенко шел впереди, Сергей двигался следом. Мысли полковника то возвращались к забытому в шкафчике «вальтеру», то устремлялись вперед, к событиям будущего боя.

На взлетной площадке «Фристайлов» полковника дожидался Петренко. Рассказав о боевой нагрузке машин, механик напомнил пилотам о принятых запасах топлива.

– Командир, баки истребителя заполнены на три четверти. Так что бой особенно не затягивай.

– Постараюсь, но не обещаю. Не от меня зависит!

Петренко пожал Соколову руку и бросил финальное напутствие:

– Удачи. И, чур, без победы не возвращаться!

Сергей отсалютовал сержанту и забрался по лесенке в кабину сверхзвукового истребителя. Активация электронных систем заняла у полковника несколько секунд. На последнем этапе предполетной подготовки ожила система связи «Фристайла». В наушниках летного шлема раздался женский голос:

– Заря-1, Заря-2, это Лена! К взлету готовы? Мы открыли для вас третий воздушный коридор. Прием!

– Лена, это Заря-1! Проводим проверку бортовых систем, поднимаемся в воздух через три минуты. Просим внешнего наведения на цель!

– Лена-2 будет сопровождать вас до первой контрольной точки!

В наушниках послышался треск, сменившийся приглушенным голосом еще одного оператора. По всей видимости, второй офицер напряженно следил за событиями далекого воздушного боя.

– Викинг-4 сбит, пилоты погибли. Пометь место падения маркером 44-2. Викинг-5 выходит из боя с пожаром двигателей. Вторая спасательная команда в воздухе. К вылету готовится третья и четвертая.

«Похоже, норвежцы попали в изрядную передрягу, – подумал Сергей. – Два F-15 сбиты, а значит, противник настроен решительно».

Бортовая ЭВМ «Фристайла» закончила диагностику бортовых систем и подтвердила готовность машины на взлет. Сергей заученным движением запустил подъемно-маршевый Р79, положил руку на дроссель и, почувствовав вибрацию двигателей, настроился на частоту Матвиенко.

– Красный-3! Подтверди готовность на взлет!

– Что ее подтверждать, взлетаем!

Ведомый Як-141 вздрогнул, рев его двигателей усилился, из хвоста машины вырвался слепящий реактивный огонь. Машина пошла на взлет: ее задняя стойка рывком оторвалась от бетонки, вокруг «Фристайла» закрутился яростный снежный вихрь, дикие касания которого окутали серебристый силуэт машины. «Як» на мгновение пропал из виду, а потом прыжком рванул вверх.

Машина зависла над землей. Пламя, рвущееся из Р79, сверкнуло в последний раз, следом взревели парные маршевые двигатели, и момент нерешительной левитации остался в прошлом. С ужасающим воем «Фристайл» рванул вперед, к далеким склонам полярных холмов. За изящным боевым самолетом протянулась багровая лента иссиня-красного реактивного огня, разрезавшая надвое мерцающую темноту арктического утра.

Проследив за машиной подполковника, Сергей сжал губы, ведь своеволие Матвиенко ставило под угрозу будущее эскадрильи.

– Ладно, с субординацией потом разберемся.

Полковник активировал частоту диспетчерского центра.

– Лена-1, мы взлетаем.

– Взлет подтверждаю. Передаю координаты входящих целей. Попытайтесь вести бои на средних высотах, высоко не забирайтесь, попадаете под удар Т-50.

– Спасибо за напоминание, Лена.

Бортовая ЭВМ «Фристайла» начала вбирать в себя гигабайты оперативных данных, отправленных службой советского ПВО.

Сергей двинул вперед рукоять дросселя и, преодолевая сопротивление машины, протянул сквозь сжатые губы:

– Ну, подполковник, теперь держись!

Арктический океан, 150 миль к северо-западу от островов Бернадотта. 76-й оперативный квадрат

23 марта 2036 года. 8:35

Пробив перламутровый слой облаков, «Як» разогнался до 1000 км/ч. Сергей довел тягу двигателей до ста процентов, и командирская машина с грохотом проскочила сквозь сверхзвуковой барьер. Матвиенко припозднился с набором скорости, его «Фристайл» немного отстал, а потом снова «вцепился» в хвост ведущей машины. Расстояние между истребителями, увеличившееся до 300 метров, вновь сократилось до пятидесяти.

Бросив взгляд через левое плечо, Сергей увидел догоняющий силуэт Красного-3. Машина Николая тонула в ослепительных лучах утреннего солнца. Крылья «Фристайла» напоминали раскаленную плазменную дугу, нос истребителя переливался отраженными оттенками золота, фонарь кабины сверкал, словно огромный бриллиант. Матвиенко мчался за Соколовым, словно привязанный, его «Фристайл» в точности повторял движения командира.

На скорости в 1,4 маха Матвиенко рванул на себя ручку управления истребителем, машина подполковника начала стремительно набирать высоту. В шлемофоне Сергея послышался голос подполковника:

– Командир, воздушное сражение на два часа. Расстояние до ближайшей цели восемьдесят километров, скорости боя сверхзвуковые.

– Система наведения на цель включена.

– Вижу. Активирую ракеты средней дальности!

Сергей оторвал взгляд от сверкающей «точки» ведомого и включил систему боевого сопровождения целей. На переднюю полусферу фонаря проецировались маркеры далеких целей. Бортовая ЭВМ зафиксировала ближайшую вражескую машину и поймала ее в прозрачный белый квадрат. В нижней левой части боевого интерфейса высветилась уменьшающаяся последовательность цифр – расстояние до противника.

Оценив данные компьютера, Соколов активировал поисковые системы ракет. На панели вспыхнула гирлянда зеленых лампочек. Бортовой компьютер инициировал тест ракетных систем, который завершился 100 процентным результатом: все ракеты ответили на запрос ЭВМ и были готовы к бою.

– Красный-3, вступаем в бой по моей команде.

– Принято, командир. Норвежцы не отвечают на ID-запрос. Моя система наведения считает 15-е вражескими машинами.

Сергей плотно сжал губы.

– Подлетим поближе, там разберемся!

– Перехожу на ручной выбор целей.

Воздушное сражение над Атлантикой было в самом разгаре. Самолеты враждующих сторон вели бой на средних дистанциях. Убегая от вражеских ракет и догоняя противника, истребители выписывали в воздухе изящные инверсионные следы. Серебристые спирали чередовались с покатыми горками и вертикальными пиками. Одни серебристые линии пересекали друг друга на сходящихся курсах, другие змеями обвивались между собой, третьи формировали плотный узел, а потом расходились в разные стороны, попутно меняя высоту и вектор движения.

На большом расстоянии воздушный бой напоминал картину сумасшедшего сюрреалиста. Кисточка незримого мастера скользила в небесной синеве, помечая траекторию летящего самолета. Другие мастера формировали собственные уникальные узоры. Многочисленные линии складывались в громадный непрестанно расширяющийся гобелен агрессивного противостояния.

Серебристое кружево боя было прекрасно, но за каждым фрагментом картины скрывалась напряженная борьба людей и машин. Проигравший узор погибал, оставляя за собой цветок памяти – кроваво-красное облако далекого взрыва. Уцелевшая машина летела вперед, и за ней тянулась серебристая нить жизни.

Когда «Фристайлы» достигли второй контрольной точки, в наушниках Соколова послышался напряженный радиообмен. Голоса дерущихся пилотов прерывались треском и свистом направленных помех.

– Буран-6, противник на хвосте. Отрывайся!

– Уходит с доворотом направо. Потерял его из виду! Где он болтается!

– Пожар второго двигателя. Повторяю пожар…

Одна из небесных линий взмыла вверх, а потом прервалась. На ее конце вспыхнула крохотная желтая точка.

– Прямое попадание ракеты.

– Ухожу от обломков. Повреждение крыла. Теряю управление.

– Буран-4 сбит. Зафиксируйте точку падения!

Инверсионные следы, протянувшиеся в западной части горизонта, пересекли золотистый солнечный диск. Соколов на мгновение потерял их из виду. Ожидание затянулось, а потом из бури янтарного пламени вырвалась одинокая серебристая стрела.

Второй след обозначился ниже, на высоте 8 километров. Машина, давшая ему жизнь, стремительно падала в океан, вращаясь вокруг вертикальной оси.

– Вероятно, это тот самый парень, что врезался в обломки чужой машины.

Невидимые противники продолжали бомбардировать друг друга ругательствами, в эфире слышались куски длинных фраз.

– Вижу противника, это «Раптор». Повторяю, в прицеле «Раптор».

– У тебя на хвосте еще один. Никак не слезает.

– Мне нужно две секунды…

– Он мой…

В наушниках раздалось грубое проклятье, еще одна небесная линия навсегда завершила свой путь.

Бушующий ненавистью эфир наполнился шумом помех, а потом до ушей Соколова донесся уверенный женский голос:

– Заря-1, вы входите в район боя. Проверьте готовность ракет и держите курс на третью контрольную точку. Она адаптивная, сдвигается на юго-восток по вектору – два, два, три. Помните, на подходе второе крыло «Викингов». Желаю удачи и скорейшего возвращения домой!

Сергей незамедлительно отозвался на запрос:

– Спасибо, Лена. Передаю маркеры наших контактов.

Пальцы полковника пробежали по кнопкам бортовой ЭВМ. Отправив идентификационный сигнал, Сергей включил активную систему обнаружения целей. Бортовая РЛС моментально выявила пять воздушных объектов. Ближайшая машина была идентифицирована, как F-15E, тогда как другие маркеры были отмечены крохотными значками вопросов.

Отклик, исходящий от вражеских машин, был меньше однокопеечной монеты. Последний момент свидетельствовал о высочайшем качестве ЭПР и стелс-ориентированной геометрии таинственных самолетов.

– Сергей, ты видишь маркер цели? Отражающая поверхность, как у столовой ложки! – удивленно воскликнул Матвиенко. – Активная боеголовка Р-27 цель не удерживает.

– Переключись на AMRAAM!

– Сделано. Это действительно «Раптор» {10}? Откуда они здесь?

– Черт его знает. Может F-35 {11} или даже «Вуду» {12}. Попробуй отследить работу вражеской РЛС.

Отдав приказ, Соколов выбрал AIM-120D, висящий под левым крайним пилоном.

– Посмотрим реакцию на «лисичку».

Бортовая ЭВМ поймала противника в гарантированный «красный» замок, Соколов положил палец на гашетку. Мучительно потянулись секунды, оставшиеся до ракетного пуска.

– Командир, первую машину удалось идентифицировать, как дрон F-12 °C. Второй истребитель обладает неизвестной системой РЛС.

Полковник бросил взгляд на центральный экран МФУ. Цвет вражеского маркера становился ярко-зеленым, а через мгновение слабел, сливался с нейтральным фоном дисплея. Тип вражеской машины РЛС определить не могла, зато радар фиксировал скорость противника. Неизвестный истребитель легко ушел от норвежской ракеты на скорости 1,6 маха.

– Для «Раптора» достаточно, но для «Молнии» слишком быстро.

– Командир, противник уходит. Три контакта на расстоянии 70 километров, вектор 15. Еще два, на расстоянии 85 километров, вектор 34.

– Бой еще не закончен. Продолжаем преследование.

Сконцентрировавшись на управлении самолетом, Сергей добавил:

– Что с «Галактикой»?

– На радаре ее нет. Вероятно, сбита.

– Замечательно денек начинается.

Оценив хаотичную картинку боя, Сергей добавил:

– Николай, берешь на себя вторую птичку, я попытаюсь дотянуться до первой.

– Принято, командир. Мародер-2, в прицеле. Ракета пошла.

Глаза Сергея скользнули по меткам боевого интерфейса, противник находился на расстоянии 50 километров. Таинственная машина чертила в бархатной синеве неба серебристые инверсионные петли. Пилот «Раптора» пытался догнать норвежский F-15E, который уходил от противника в крутом вираже. Истребители, сошедшиеся в ближнем бою, уверенно теряли высоту.

Расстояние до подсвеченного противника стремительно сокращалось. Наконец в кабине «Фристайла» раздался победный писк, бортовая РЛС успешно навела ракету на цель. Сергей плавно надавил на гашетку, и AIM-120D оторвалась от внешнего левого пилона. Рванув вперед, ракета быстро набрала высоту и устремилась по радиоэлектронному следу противника.

В эфире наступила тревожная тишина. Убегающие машины мерцали на МФУ слабыми зелеными точками. «Раптор» и F-15E продолжали маневренный бой, их двигатели выводили в небе Атлантики эффектные инверсионные петли. Запущенные ракеты бесшумно догоняли противника, который даже не подозревал об их коварном присутствии.

Минутная передышка завершилась по инициативе Матвиенко.

– Красный-1, Мародер-1 сбит, отмечаю взрыв и падение обломков.

– Принято! У меня промах.

Норвежский инверсионный след устремился на запад, а потом резко нырнул вниз. На высоте семи километров раскрылся розоватый цветок далекого взрыва.

– F-15 сбит, прямое ракетное попадание!

– Красный-3, продолжаем преследование! «Раптор» на расстоянии 40 километров!

– Принято, Красный-лидер! Мародер-2 выпустил ракеты.

– Вижу, приближаются на контркурсах.

В кабине «Фристайла» раздался звук тревожного зуммера. Бортовая РЛС засекла приближение вражеской ракеты. Экспертная система истребителя точно идентифицировала опасность – два AIM-12 °C, выпущенных с интервалом в 1,5 секунды.

– Красный-3, у меня входящий сигнал, включаю систему радиоэлектронного подавления.

Сергей пробежал пальцами по кнопкам ECM, подвешенный под фюзеляжем контейнер забил частоты противника мощным потоком направленного «шума».

– Теперь попытаемся оторваться!

Рука полковника легла на рукоять маршевого дросселя. Тяжелый рычаг двинулся вперед и скользнул мимо красной форсажной отметки. Двигатели самолета взревели на полную мощь, из раскрывшихся сопел вырвался тысячеградусный реактивный огонь, прочертивший в синем небе Атлантики ослепительную дугу желтовато-красного цвета.

Скорость «Фристайла» стремительно нарастала, зеленая приборная стрелка перепрыгнула через отметку 1,5 маха, тогда как вой зуммера пронзил крошечное пространство кабины. Бортовая электроника сигнализировала пилоту о стремительно приближающихся ракетах.

В последний момент Сергей перевернул машину на «спину» и включил подъемно-маршевые двигатели. Ослепительный солнечный луч ударил в очки боевого шлема. Сергей зажмурился, машина с ревом рухнула вниз. Дикая перегрузка вбила полковника в летное кресло, руки Сергея налились свинцовой тяжестью, глаза залила красная пелена.

Зуммер издал последний тревожный сигнал, а потом замолчал. «Фристайл» крутило вокруг вертикальной оси, немилосердно бросая из стороны в сторону.

– Предельная перегрузка, – пропел нежный голос автопилота. – Внимание! Штопор!

«Не сейчас!» – мысленно прорычал Сергей.

Машина не реагировала на рычаг управления и упрямо неслась к далекой океанской воде. Перед глазами полковника мелькнула суровая океанская гладь, сменившаяся ослепительной синевой утреннего неба.

– Внимание, штопор!

В разуме полковника пронеслась холодная, расчетливая мысль:

«До удара секунд тридцать, не больше. Если альтиметр не врет!»

Сергей попытался приподнять нос машины, но ручка управления даже не сдвинулась с места. Полковник выпустил предкрылки и закрылки, раскрыл воздушные тормоза, активировал шасси, пытаясь сбить вертикальную скорость. В результате всех предпринятых действий на приборной панели вспыхнула одинокая красная лампочка.

– Передняя стойка. Потом с ней разберусь!

Упрямый женский голос продолжал напевать:

– Внимание, штопор! Активируйте систему автоматического катапультирования!

– Ну, уж нет! – зло прорычал Сергей.

На высоте 5000 метров ручка управления обрела обратную связь. Сергей стабилизировал вращение и начал приподнимать нос. Рукоять дросселя вновь проскочила форсажную метку. «Фристайл», до этого безвольно валившийся в океан, вновь заревел реактивными двигателями и преодолел инерцию неуправляемого падения.

Вернув полный контроль над машиной, Соколов перевел истребитель в горизонтальный полет. Стрелка альтиметра застыла на отметке в 1200 метров. Под крыльями «Яка» потянулась седая поверхность Атлантики, испещренная гребнями ледяных волн. Сергею показалось, что океан был недоволен чудесным спасением «Фристайла». Слишком уж сильным был ветер, сбивающий пену с гребней титанических волн.

Деактивировав излишнюю механизацию крыльев, Сергей повторил выпуск шасси. Автоматика посадочной системы сработала идеально.

Разобравшись с бортовыми системами самолета, полковник посмотрел на дисплей МФУ. Экран РЛС мерцал мириадами ярко-зеленых точек. Вокруг «Фристайла» плотность «зеленого» поля была относительно низка, у краев экрана точки «слипались» друг с другом.

– Красный-3, цель видишь?

– Вижу, – с готовностью отозвался Матвиенко. – Уходит от нас в сторону океана. Скорость 1,7 маха. Видимо, удирает на форсаже. Пустим вдогонку ракету?

Сергей оценил запас оставшегося топлива. Баки машины опустели на 80 процентов.

– Отбой, Красный-3! Прекращаем преследование и ложимся на обратный курс!

– Принято, Красный-лидер!

В голосе подполковника слышалась отчетливая досада.

Командирская машина завалилась на правое крыло. Перед глазами Сергея потянулась розоватая полоска далекого горизонта. Стрелка-вектор, указывающая курс на дружественную ВПП, скользнула по виртуальному компасу и поползла к центральной части экрана. Когда она совпала с маркером текущего положения, полковник стабилизировал машину.

Николаевский «Фристайл» повторил маневр командира и цепко «завис» на хвосте. Отыскав ведомого взглядом, Сергей запросил разрешение на посадку.

В наушниках шлема послышался голос девушки-диспетчера:

– Заря-1, это Лена, я проложила обратный курс. Рекомендую включить лазерную систему посадки.

– Это Заря-1, подтверждаю возвращение. Кто остается в воздухе?

– Вам на смену вылетает Синее звено!

– Что случилось с «Галактикой»?

Диспетчер на мгновение запнулась:

– Мы потеряли машину. В океане ведутся поисково-спасательные работы.

– Эскадрилья прикрытия?

– Четыре машины сбито. Информации о пилотах нет. Противник потерял три беспилотных летательных аппарата.

– Спасибо за информацию, Лена. Конец связи!

– Заходите на первую ВПП!

Услышав отчет о потерях, Матвиенко устало прошептал:

– Красный-лидер! Мы ведь не с «Молниями» сражались, это были «Рапторы».

– Не уверен, Красный-3! – отозвался Сергей. – «Рапторы» всегда сражаются на больших дистанциях. Наши противники, наоборот, лезли в рукопашный бой.

– Похоже, мы встретились с новой машиной САСШ.

– Вероятнее всего. Узнаем точно, если вертолетчики выловят из воды катапультировавшихся пилотов.

Матвиенко мысленно переварил ответ, а потом протянул:

– Сергей, твой «Як» снова сорвался в вертикальный штопор? Опять на форсаже?

– К сожалению, – без всякого удовольствия отозвался Соколов. – С ним надо быть поосторожнее!

– Учту. Доберемся до базы, посмотрим на реакцию бортовых самописцев.

Обогнув четвертую контрольную точку, «Фристайлы» поднялись над верхним слоем перистых облаков и достигли высоты 10 000 метров. Под фюзеляжем сверхзвуковых машин потянулись впечатляющие воздушные башни, сотканные из микроскопических кристалликов холодной воды.

Преодолев снежный фронт, «Яки» оказались в зоне советской ПВО. Не прошло и минуты, как в наушниках Сергея послышался деловой голос Дженнифер Гловер:

– Красный-1, это Синий-1! Начинаем патруль!

– Принято, Дженнифер! Внимательно смотрите по сторонам!

– Спасибо, командир, удачной посадки!

Сергей улыбнулся и щелкнул тумблером бортовой ЛСП[18]. ЭВМ «Фристайла» спроецировала на фонарь кабины пространственно-протяженные лучи, связанные с лазерной системой посадки. Соколов изучил форму изображения и определил текущее положение самолета. «Як» шел немного выше и левее оптимальной глиссады.

Для уверенной посадки на 3-ю ВПП требовалась курсовая коррекция. «Фристайл» сбросил скорость до 500 километров час и вошел в активный светоскоростной коридор[19].

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

23 марта 2036 года. 9:15

Дожидаясь рапорта Соколова, Никонов нервничал и короткими затяжками курил сигарету. Взгляд генерала скользил по серебристому фюзеляжу «Фристайла», а потом возвращался к циферблату наручных часов. Секунды драгоценного времени уносились прочь, сигарета тлела на ветру, а генерал не находил себе места, мысленно торопил полковника.

Наконец фонарь «Фристайла» поехал вверх. Сергей выбрался из узкой кабины и спустился по стальной лесенке на бетонное покрытие аэродрома.

Бросив сигарету в снег, генерал подошел к Соколову и протянул полковнику руку.

– Поздравляю с победой! Визуальный контакт был?

– К сожалению, нет, – разочарованно отозвался Сергей. – Подобраться к противнику не удалось.

Генерал тяжело вздохнул.

– Норвежцы, сумевшие выбраться из переделки, уверены, что им противостояли F-22. Командир «Викингов» – Олаф Халворсен по возвращении заявил, что вел бой с машинами «Черной эскадрильи».

Услышав грохот подъезжающего тягача, Никонов обернулся. Громадная машина остановилась возле «Фристайла». Дверца дизельного тягача распахнулась, из кабины высунулась голова Петренко. Отыскав взглядом полковника, механик крикнул:

– Командир, я по твою душу.

– Пару минут подожди! Закончу разговор и сразу в тягач!

Никонов дождался, когда друзья согласуют планы, а потом вернулся к своему разговору:

– Знаете, полковник, рассказы, которые я услышал сегодня, чрезвычайно неправдоподобны. Мне трудно поверить, что американцы бросили в бой элитную эскадрилью. К тому же цель пустячная! Не стоит эта «Галактика» даже одного сбитого F-22! Может, противник использует F-35!?

– Исключено! – решительно отозвался Сергей. – Вражеские машины маневрировали на сверхзвуковых скоростях!

Никонов вытащил из кармана очередную сигарету.

– Мистика какая-то. – Щелкнув крышечкой зажигалки, генерал добавил: – Норвежцы говорят, что в бою участвовали дроны. Значит, рядом находился самолет управления. Насколько мне известно, F-22 не несет на борту электроники, координирующей действия БПЛА?

Сергей попытался оценить подобную возможность. Вывод полковника был неутешительным.

– Возможно, мы имеем дело с поздней модификацией истребителя?

– Или против нас действует экспериментальный самолет?

Посмотрев на Сергея, генерал с надеждой произнес:

– Сбить бы «черного» над землей, тогда можно было бы поковыряться в его обломках. Только ведь к архипелагу их не заманишь. Над океаном держатся, сволочи!

Никонов с интересом посмотрел на обуглившийся кончик сигареты.

– Знаете что, полковник, загоните-ка «Фристайл» в ангар, займитесь анализом бортовых самописцев. Попробуем восстановить характеристики «черного» самолета по косвенным данным. Если аналитики не дадут ответа, привлечем к поискам экспертов-фриленсеров. Мы должны понять, с кем столкнулись!

Сергей кивнул головой.

– Здравая мысль!

– Вот и славно. Вечером загляните в штаб. Мои ребята подготовили вам французские визы и документы, дающие право на пребывание в Париже.

Пожав Соколову руку, генерал избавился от сигареты и направился к штабному бронетранспортеру. Сергей раздосадовано поежился и двинулся к машине Петренко.

Углядев приближающегося командира, сержант распахнул утепленную дверцу и протянул Соколову руку.

– Забирайся! Только осторожно, подножка обледенела!

Кивнув головой в сторону «Фристайла», механик спросил:

– Потащим в ангар или…

– В ангар, куда же еще! – махнул рукой Сергей.

Петренко высунулся из кабины и крикнул во все горло:

– Вячеслав, гидравлика включена?

– Да!

– Добро.

Петренко удобно устроился за рулем громадной машины и повернул ключ зажигания. Дождавшись от Вячеслава условного сигнала, механик надавил на педаль газа и включил первую передачу. Машина тяжело вздрогнула, а потом поползла вперед, вытягивая за собой двадцатитонный истребитель.

Петренко управлял тягачом плавно, без спешки, вписывался в повороты по широкой дуге и постоянно оглядывался назад, определяя текущее положение «Фристайла».

Вырулив на бетонную полосу, Петренко отпустил руль, и тот самостоятельно вернулся в нейтральное положение. Надавив на педаль газа, механик покатился вдоль белой черты, ограничивающей маневренный сектор боковой аэродромной дорожки.

Хитро посмотрев на Соколова, Петренко внезапно протянул:

– Я вот что думаю, полковник, надо бы нам вернуться к практике постоянных патрулей. Негоже машины без охраны оставлять. Они хоть внутри ангара находятся, но за ними нужен глаз да глаз.

– Что-то случилось?

Петренко щелкнул кнопкой проблескового маячка.

– Сегодня мы с Эжен ковырялись в «МиГе» Нестеренко и совершенно случайно решили проверить гидравлику носовой стойки шасси. Ну, так вот, центральный масляный цилиндр «МиГа» был пробит в трех местах. Если бы не Джейн, то во время следующего вылета Нестеренко сел бы на брюхо, и это в лучшем случае!

– Ты подозреваешь саботаж?

– Похоже на то! – кивнул головой механик. – Я говорил, что два дня назад Макаров обнаружил подобную неисправность в машине Мура?

– Нет, впервые слышу об этом.

Петренко поморщился.

– Совсем из памяти вылетело. Вероятно, тогда решили, что неполадка локальная.

– Думаешь, саботаж связан с ракетной проблемой?

– Не исключено. Кто-то упорно хочет вывести нас из игры.

– Своих парней исключаешь?

Петренко вздохнул:

– К сожалению, нет. Впрочем, с сегодняшнего дня я изменил расписание ремонтных работ. Будем работать парами в три смены. Кроме того, я сформировал пять патрульных групп по три человека в каждой. Ребята будут контролировать ангар не только снаружи, но и изнутри.

Механик двинул вперед рычаг передачи, рык мотора усилился, а потом вновь затих.

– Тут еще мелкий Деверо обещал подсобить камерами. «Расставлю, – говорит, – их по всему ангару, буду предателя ловить!» По мне, так полный бред. Зыркалок у него пара, а камер тридцать или сорок будет. Так что не выйдет ничего из его задумки.

– По-разному получиться может, – улыбнулся Сергей. – Если камеры диверсанта не увидят, то хотя бы измотают ему все нервы.

Петренко вновь положил руки на руль.

– Все эти психологические штучки действуют только на нервных студентов. Наш парнишка, человек-кремень. Работает на противника и при этом умело вписывается во враждебный коллектив. Профессионал, не иначе.

Задумавшись, Сергей посмотрел в боковое окно тягача. За пределами теплой кабины царствовала снежная непогода. По бетонной полосе аэродрома скользила серебристая поземка. Сильные воздушные вихри поднимали в воздух крохотные кристаллики снега и гнали их над взлетно-посадочной полосой. Темно-серые силуэты ангаров то проглядывали сквозь пелену непогоды, то скрывались в ней, прятались от глаз полковника.

– Сделаем так, – резюмировал разговор Соколов. – Патрулировать будете, начиная с сегодняшнего вечера. Оружие возьмете из арсенала. Расчет такой: на каждого человека – штурмовая винтовка и два дополнительных магазина. Предполетная проверка машин становится обязательной. Для каждого типа истребителей следует составить электронный список критически важных узлов. Состояние ракет будем мониторить через терминальную систему.

Что касается Деверо, то помогите парню с камерами. Бросите его в одиночестве, проклянете все на свете: он их до второго пришествия ставить будет!

Петренко принял распоряжение к сведению, но смеяться не стал. Внимание механика было приковано к стальным воротам ангара. Массивные створки медленно разъезжались в сторону, готовясь вобрать в себя могучий тягач и серебристую иглу сверхзвукового истребителя.

Юджин. Орегон. Северо-Западная территория САСШ

23 марта 2036 года. 22:04

После экономического краха Портленда правительство штата Орегон перебралось в маленький город Юджин. Время шло, город рос в размерах, его население увеличилось до 1 600 000 человек. В Юджине появились 40-этажные небоскребы и шоссе, обегающее город по внешнему периметру. Для того, чтобы защитить столицу штата от возможной Канадской агрессии, федералы перебросили в Юджин 14-ю танковую дивизию. Кроме того, на окраине города появился аэродром, способный принимать истребители и высокоэффективные тактические транспорты.

В начале 30-х годов XXI века в Юджине появились представительства коммерческих эскадрилий. NortStar занялась безопасной перевозкой пассажиров на восточное побережье. В отдельных случаях фирма предоставляла свои самолеты для дальних рейсов в Канаду, Южную Америку и Исландию. Craig Brothers продавала услуги воздушных телохранителей, тогда как Oregon Trail организовала авиационную переброску грузов на малые и средние расстояния.

Изучив прайс-листы больших и малых авиационных фирм, Панцер решил воспользоваться услугами Oregon Trail. Руководители транспортной структуры быстро смекнули, что Эдвард ведет разговор от имени правительства. Выслушав запрос разведчика, представители компании предупредили клиента о том, что переброска груза в Туле займет 16 часов, с учетом промежуточных посадок на восточном побережье САСШ и в Канаде. Общая стоимость перелета оказалась весьма велика: топ-менеджеры компании запросили у Панцера полтора миллиона амеро.

Эдвард подписал транспортное соглашение скрепя сердце. Заверенный печатью договор был отправлен в офис Oregon Trail по электронной почте.

В девять вечера в гостиничном номере Эдварда зазвонил телефон. Разведчик взял трубку, в динамике послышался бархатный женский голос:

– Мистер Панцер! Транспортный самолет прибыл на базу ВВС Юджин.

– Вы можете организовать вылет сегодня? – деловито спросил Эдвард.

– Конечно. Вылет в полночь.

– Замечательно. Груз прибудет на базу через два часа.

На той стороне провода бегло защелкала клавиатура. Девушка вводила в базу данных новую информацию о клиенте.

– Наши специалисты буду ожидать груз на 11-й транспортной площадке.

– Оперативно, – удовлетворенно протянул Эдвард. – Надеюсь, вы понимаете, что я хочу пересечь страну без приключений в кратчайший срок.

– Конечно, мистер Панцер! Для транспортировки груза мы выделил нашу лучшую машину – «Боинг» C-14 {13}.

Панцер поблагодарил девушку за проявленную заботу, прервал телефонный звонок и стал собирать вещи.

Еще через час бронированная машина Эдварда скользила по темным улицам Юджина. За вальяжным «Кадиллаком» разведчика следовал шестиколесный армейский грузовик. Автомобили промчались через центральные городские районы, преодолели блокпост, отделяющий Сити от гетто, и устремились через хитросплетение улиц к окраинам орегонской столицы.

Эдвард с грустью и болью смотрел на здания, проносящиеся за бронированным окном. Одни дома были разрушены, другие были брошены своими хозяева, третьи стали жертвами пожара и были ограблены мародерами. На фасаде небольшого коттеджа Панцер увидел рваный американский флаг. Зведно-полосатое знамя едва подрагивало под касаниями слабого ветерка. Ветер усилился, флаг громко хлопнул, и его кончик повис на разбитом окне. Машина свернула на соседнюю улицу, и печальный дом навсегда пропал из поля зрения разведчика.

Окраины гетто были погружены в зловещий сумрак. Северные улицы тонули в суровой тьме, электричество сюда не подавали. Южные кварталы были освещены пламенем пожаров. Вдалеке слышались одиночные выстрелы. Панцер включил коммуникатор и несколькими движениями пальцев скорректировал дальнейший путь колонны.

– Вы уверены!? – спросил шефа водитель.

– Да, поедем через 20-ю улицу, как можно дальше от горящих домов. Нам неприятности ни к чему.

– Придется делать большой крюк. До полуночи не успеем!

– Нас подождут! – решительно отрезал Эдвард.

Водитель пожал плечами, на перекресте 17-й улицы машины сбросили скорость и помчались по разбитому полотну 14-й авеню.

Без пятнадцати двенадцать конвой покинул пределы гетто и помчался по темной поверхности кольцевого шоссе. У линии горизонта сверкнули навигационные огни аэродрома.

– Еще двадцать минут, и будем на месте.

Как и предполагал Эдвард, шоссе было пустынным, встречное движение отсутствовало. «Кадиллак» разогнался до 100 километров в час, стрелка спидометра продолжала ползти вперед. Армейский грузовик старался не отставать, его яркие фары выхватывали из темноты покосившиеся линии электропередачи и разрушенные войной бензоколонки. Панцер с облегчением открыл окно, ночной воздух пах свежестью и недавно прошедшим дождем.

В десять минут двенадцатого машина Эдварда пересекла внешний периметр авиабазы.

В четверть первого «Кадиллак» подъехал к 11-й транспортной площадке. Серебристый C-14 застыл возле внешней дорожки ВПП, пилоты уже находились в кабине и вовсю прогревали громадные двигатели.

Эдвард, впервые увидевший машину данного типа, был поражен длинными гондолами реактивных двигателей, которые оккупировали верхнюю часть трапециевидного крыла. Блок воздухозаборников навис над маленькой кабиной, приютившейся над коротким и толстым носом. Хвостовая часть самолета поражала воображение широким, мощным хвостовым оперением, верхушка которого крепко держала ссутулившиеся стабилизаторы. Парное шасси C-14 пряталось в массивной тележке, принявшей на себя тяжесть громадного фюзеляжа.

Выскочив из автомобиля, Панцер направился к воздушному транспорту. Представитель компании вынырнул из ночной темноты, словно чертик из табакерки. Пожав Эдварду руку, он проверил электронные документы и приказал своим людям позаботиться о ценном контейнере.

– О безопасности груза можете не беспокоиться. В воздухе вас будут сопровождать два F-16C.

Поставив подпись под накладной, представитель добавил:

– Первая промежуточная посадка будет в Вашингтоне, вторая – в Кэйа Бретон, к северу от Галифакса. В Канаде рекомендую не задерживаться. Спецслужбы иногда проверяют транспортные рейсы.

– Спасибо за предупреждение! – улыбнулся Эдвард.

– Не за что! Желаю успешного полета!

Представитель компании кивнул головой и направился к хвостовому отсеку машины, где уже началась погрузка грузовика.

Проводив собеседника взглядом, Эдвард поежился, в последний раз посмотрел на аэродромные сооружения и стал подниматься по трапу, ведущему в крохотный пассажирский отсек. Внутри салона царила темнота, соседей не было – Панцер летел в полном одиночестве. Рухнув в мягкое кресло, разведчик откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и мгновенно заснул.

Северная Атлантика, 450 миль к юго-западу от Туле

24 марта 2036 года. 00:51

Машины ударного крыла 492-й эскадрильи держались над верхним слоем плотной арктической облачности. В центре боевой формации висел громадный E-9A, за крыльями которого протянулись густые инверсионные ленты. За неповоротливой «летающей пушкой» следовали скоростные «телохранители» – темно-серые F-15E из 492-й эскадрильи САСШ. Носы истребителей были выкрашены в черный цвет, на светло-синих стабилизаторах виднелись белые федеральные звезды. К пилонам перехватчиков прицепились белые «иголки» AIM-120D, серебристые цилиндры дополнительных топливных баков и вытянутые спички внешних контейнеров РЭБ.

Майор Ольген, командир «летающей пушки», старался держаться от «Орлов» на некотором расстоянии. Пилоты черных машин – сплошь зеленая молодежь – суетились вокруг громадного «Боинга» и пытались пролететь над его вытянутым фюзеляжем. Один из молодцев попытался обогнать E-9A на сверхзвуковой скорости, но командир 492-й вовремя поставил парня на место. Любитель высшего пилотажа вынужденно вернулся в формацию.

Устав от активности новичков, Ольген посмотрел на седое облачное море, серебрившееся в отраженном свете мертвенно-бледной луны. Перистый гобелен исторгал из себя жутковатые призрачные фигуры, которые выныривали из гнетущего полумрака, тянулись вверх, а потом оседали в снежную полумглу. Майор полагал, что арктический фронт нес с собой снег и суровую непогоду, которая должна была превратиться в яростный арктический шторм.

– Молот-Зеро, это Орел-А, подтвердите позицию Браво, Зулу, Танго-12!

Ольген немедленно подтвердил командирский запрос.

– Молот-Зеро, синхронизируйте информацию РЛС с бортом Фокстрот-4!

– Синхронизация запущена! Вижу цели!

Информационный поток, принятый «девяткой» с ближайшего E-3C, сформировался на дисплее ЭВМ в четкую визуальную картинку.

– Начинаю расшифровку вторичных данных!

– Вижу маркер Виски-Индия-Дельта.

– Принадлежность определить можете? Расстояние до объекта 450 миль, скорость 1,6 маха.

Ольген повернулся к Риджу.

– Кто это? Что они вообще делают в нашем воздушном пространстве?

– Не имею ни малейшего понятия! – пожал плечами генерал-полковник.

– Мы же вышли на позицию огня!

– Значит, отбой, и дело с концом.

В наушниках раздалась скороговорка полковника Рэвелла, командира «Орлиного крыла»:

– Молот-Зеро, ложитесь на запасной курс! Орел-B, Орел-D, начинайте перехват воздушной цели!

Перехватчики завалились на левый борт и, включив форсаж, кинулись на встречу с противником. Набрав скорость в 1,5 маха, «Орлы» скрылись в облаках и пропали из поля зрения Ольгена. Теперь о существовании F-15E пилотам напоминали лишь синие метки объектов, упрямо мерцающие на цветном дисплее РЛС.

– Виски-Индия-Дельта упрямо держится на избранном курсе. Если это противник, то мы уже попали в радиус действия его ракет.

– С такого расстояния он стрелять не будет. Слишком далеко, да и «Орлы» вовсю используют подвесные системы РЭБ. С шестидесяти километров может попробовать, только все равно промахнется. Для гарантированного попадания надо подобраться поближе, километров на двадцать.

Ридж откинулся на спинку летнего кресла и включил портативный плеер. В наушниках пилота раздалась ритмичная электронная музыка.

– Я не знаю, чего Ревелл нервничает.

– Полагаю, что он боится русских перехватчиков.

Ридж усмехнулся в ответ.

– Русские Т-50 так далеко не залетают. Мы же в Северной зоне ПВО. Тут все пространство радарами крест-накрест сканируется, даже мышь не проскочит, тем более Т-50.

В эфире раздался задорный голос молодого пилота:

– Орел-А, цель опознана, это CF-105 {14} из Канадского патруля. Нас только что попросили держаться подальше от Внешней периферийной зоны[20].

– Подтверждаю, Орел-А! Возвращайтесь на исходную!

Маркер Виски-Индия-Дельта сменился зеленым символом нейтрального контакта. Над электронным значком высветилась идентификационная метка – CAN105.

Разобравшись в ситуации, командир эскадрильи запросил пилотов E-9A:

– Молот-Зеро, продолжаем охоту на рубеже Дельта-Фокстрот-4!

– Резервный район? – переспросил у Ольгена Ридж. – Туда-то зачем ползти?

Капитан воздушного судна пожал плечами.

– Судя по всему, на наши плечи свалится перехват воздушного конвоя.

– Это у Внутренней периферийной зоны? Я бы держался от нее как можно дальше.

– Я бы тоже, только нам выбирать не приходится.

E-9A вошел в плавную дугу поворота и лег на новый курс, вектор которого проходил возле опасной канадской границы.

Пилоты 492-й эскадрильи не знали, что их маневр отследил спутник-шпион IRIS-II, входящий в состав советской орбитальной группировки Северного полушария.

Глава 5

Давление

Атлантический океан. Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс»

24 марта 2036 года, 4:21

На рассвете времен акватория морского сражения была ограничена гаванью или прибрежными водами Средиземного моря. Врагами кораблей были: пламя, таран и безжалостный греческий огонь, превращавший крепкие корпуса судов в рассыпчатый пепел.

В эпоху паруса пространство битвы растянулось до нескольких километров. Корабли линии выстраивались в колонны, «ковыряли» друг друга ядрами и гибли в пламени внутренних взрывов. Очень часто потерпевшие поражения суда выбрасывали белый флаг и сдавались на милость победителя. Гибель корабля в морской пучине была крайне редким явлением.

Дредноуты Первой мировой начали играть по более суровым правилам. Масштаб столкновений изменился на порядок, театром военных действий стало все Северное море. По-другому и быть не могло, ведь скорости кораблей возросли, а в небе появились первые летательные аппараты, способные проводить разведку океанских коммуникаций. Изменились и дистанции битвы, ведь тяжелые артиллерийские снаряды уверенно поражали цель на расстоянии в несколько километров.

Дальнейшее расширение военной экспансии сдерживали примитивные средства связи, состоявшие на вооружении противоборствующих сторон.

Вторая мировая война вновь раздвинула пространственные рамки морской войны. Полем боя стал океан, Атлантический или Тихий, в зависимости от географического положения антагонистов. Роль тяжелых фигур приняли на себя тактические группы, состоящие из крейсеров, линкоров и авианосцев. Дистанция океанских сражений возросла до 100 километров. При этом гибель противнику несли не только снаряды, но и торпеды, сброшенные с юрких самолетов-торпедоносцев.

К концу 20-го века война объяла собой весь земной шар. Отдельные элементы противостояния погрузились в морскую пучину или поднялись высоко в небо, достигнув вакуума низких орбит. Корабли начали сражаться с самолетами, ракетами и атомными подводными лодками, обитающими в царстве шумов и призрачных звуков.

Фазовая война принесла с собой новые опасности. В список потенциальных угроз добавились: ПКР, миджеты и ракеты, в боеголовках которых дремала разрушительная термоядерная смерть.

Жизнь простого моряка превратилась в расходный материал. Многочисленные искусственные угрозы притупили чувство естественной опасности, свойственное каждому человеку. Моряки начали забывать о своем главном враге – океане, который всегда был рядом и сурово карал незваных гостей за оплошности и допущенные ошибки.

Лежа под колючим шерстяным одеялом, Гордон Демпси пытался заснуть. Мысленный взор капитана возвращался к событиям прошлого. Кэп вспоминал свою жену и детей, грезил об утраченном семейном счастье. Иногда в памяти всплывали картинки из прошлой жизни, наполненные уверенностью и спокойствием.

Однако чаще коммодор думал о море, о свинцовой океанской глади, о штормах и туманах, повисших над бурной Атлантикой. Капитал грезил о темно-синей равнине, усыпанной гребнями волн и увенчанной темными барашками пены.

Лежа в койке после трудного дня, Демпси дремал, разум его проваливался во мрак, скользил мимо ракетных шахт и прочного корпуса атомного реактора, пробивал плотную обшивку субмарины и погружался в безжизненный мрак. Мысли коммодора тонули в бездне, лишенной теплых касаний солнечного света. Демпси спускался все ниже и ниже, в титанические каньоны, стены которых были высечены из нерушимого доисторического базальта. Гордон проваливался в первородную тьму, давшую начало жизни.

Демпси пытался вырваться из кошмарного мрака. Он следовал за стайкой дельфинов, стремился прорваться к солнцу, но жуткое давление бездны отбрасывало его назад. Гордон тонул, проваливался в глубину, из которой поднимались легионы чудовищных форм. Демпси скользил в обитель ужасов, в которой не было места свету, в этом мире мрак объял все сущее, а живые существа стали добычей теней, пришедших из темных забытых эпох.

Кошмар затянулся, стал непереносимым. Сон потерял изначальную прозрачность, рассеялся, и Демпси почувствовал неприятное покалывание в затекших пальцах.

В глаза капитана ударил яркий свет настольной лампочки. Гордон сорвал с себя одеяло и сел на кровать. Сердце в груди стучало, как сумасшедшее, голова раскалывалась от недосыпания и ужасных воспоминаний. Затекшие плечи продолжали болеть, напоминая о незавершенной работе.

Коммодор бросил взгляд на часы и издал тяжелый вздох.

На циферблате светилась ярко-зеленая четверка, двоеточие и две раздосадованные двойки.

– Пять утра. Опять эта чертова бессонница.

Поднявшись с койки, Демпси начал медленно одеваться. Разум капитана еще не отошел от пережитого испытания, движения кэпа были медленными и неловкими.

– Если так дальше дело пойдет, то я свалюсь с ног или сойду с ума. Второе вероятнее, чем первое.

Посмотрев в зеркало, Гордон придирчиво изучил свое отражение. На подбородке виднелась двухдневная щетина, лоб зеркального двойника пересекли морщины, глаза капитана были красными и злыми от недосыпа.

– Надо бы попросить у Эмблтона таблеток от бессонницы. В прошлый раз он давал мне светло-синие пилюли, они не помогли. В этот раз попрошу другие, более действенные. Интересно, есть ли у дока лекарства, блокирующие сны? Или подобных таблеток еще не придумали?

Гордон добрался до умывальника и включил воду. Из крана потекла тонкая струйка ледяной жидкости. Кеп подставил под нее руки и с удовольствием ощутил бодрящее касание холода.

Немного успокоившись, Демпси привел себя в порядок и вернулся к рабочему столу. Забытый на документах PDA помигивал красной кнопкой соединения. Взяв со стола устройство, кэп установил контакт с мостиком.

– Дэмпси слушает, что случилось, Эвелл?

– Капитан, не хотел вас беспокоить, но у нас экстренная ситуация. ГАС обнаружила два контакта. Один на расстоянии 8 миль, другой, более слабый, на расстоянии 15 миль. Звуковые сигналы четкие, различимые по сигнальному спектру.

– Скорости контактов определить удалось?

– Так точно, кэп.

– Ведите за целями пассивное наблюдение, на рожон не лезьте. Я сейчас подойду.

Демпси прервал связь, открыл секретную секцию стола и вытащил из ящика хромированный пистолет. Засунув оружие в кобуру, кэп поправил воротник рубашки, смахнул с плеча невидимую пылинку и щелкнул выключателем настольной лампочки.

Во время своего короткого путешествия кэп встретил трех парней из реакторного и сурового торпедиста из «ударной команды». Увидев капитана, моряк нахмурился, рука его поднялась к виску, а потом резко опустилась вниз.

– Добрый день, Уолтерс!

– Добрый, коммодор!

– Как дела в торпедном? Обстановка терпимая?

– Можно и так сказать. – На лице моряка не дрогнул ни один мускул. – Парни домой хотят, сэр, только обратная дорожка им заказана…

– Прорвемся через Барьер, уйдем в Мексиканский залив. Там наше путешествие и закончится.

Уолтерс понимающе кивнул головой.

– Мы сейчас в опасных водах. Выживание зависит от слаженной работы команды. Мы все должны помнить об этом, иначе – конец. Все накроются, и правые, и виноватые!

Демпси согласился с торпедистом. Уолтерс вновь отдал капитану честь и нырнул по стальной лесенке в оружейный отсек субмарины.

Гордон, наоборот, поднялся на верхнюю палубу, прошел через забитую людьми сонарную секцию и оказался в рубке управления АПЛ. На мостике вовсю шла боевая работа. Акустики изучали звуковые спектры далеких контактов. Рулевые удерживали субмарину на нужной глубине, следили за углом поворота рулей и фиксировали курс, которым шла подводная лодка. Первый помощник Эвелл склонился над электронным столом, его световой карандаш чертил вектора движения обнаруженных целей.

Увидев Гордона, Эвелл распрямился, его рука взметнулась в приветствии.

– Капитан на мостике!

Демпси ответил на приветствие и по-отечески произнес:

– Продолжаем работу.

Повернувшись к старпому, Гордон добавил:

– Обрисуйте ситуацию.

Световое перо Эвелла указало на первый контакт.

– «Альфу-1» обнаружили в четыре утра, в момент выпуска буксируемой антенны. Судя по звуковому спектру цели, перед нами АПЛ военно-морского флота САСШ.

– Еще один Лос-Анджелес?

– Вряд ли, контакт довольно шумный. Полагаю, что перед нами «Стерджен» {15}.

– Если будем идти тихо, то он нас не услышат.

Эвелл согласился с капитаном, кончик светового пера переместился на три дюйма вверх.

– Второй контакт был обнаружен в десять минут пятого. Цель – высокоскоростная, малошумная.

– Базовая скорость?

– Тридцать восемь узлов. Обнаружив «Стерджен», контакт начал сбрасывать скорость. Сейчас «Альфа-2» идет на тридцати узлах, но мы ее едва слышим.

– Предположения?

– Тридцать восемь узлов слишком много для «Лос-Анджелеса» или «Огайо». Возможно, перед нами «Си Вульф»?

Демпси склонился над электронным столом, его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности.

– Возможно, это русские. Подобными скоростными характеристиками обладает «Ясень-II» {16}. Типовые ТТХ этой подлодки нам неизвестны, но я уверен в том, что они гораздо выше, чем у «Северодвинска»!

Пристально посмотрев на Эвелла, Демпси спросил:

– Вы внесли данные о контактах в блоки памяти боевой ЭВМ?

– Сразу же по обнаружении целей.

Демпси скользнул взглядом по центральному информационному дисплею, на котором высвечивалась скорость «Провиденса», его курс и основные навигационные характеристики. Оценив риски обнаружения АПЛ, кэп отдал очередной приказ:

– Набрать ход до 20 узлов!

Эвелл отрепетовал сигнал ведущему инженеру «Провиденса». Радиоактивное нутро S6G избавилось от части графитовых стержней, реакция деления ядер плутония набрала интенсивность, и паровые турбины, приводимые в движение потоками раскаленного пара, стали вращаться с удвоенной скоростью. В течение минуты мощность двигательной установки возросла до 30 000 лошадиных сил[21], с краешка вогнутых лопастей начали срываться мириады крохотных пузырьков.

Эвелл бросил взгляд на информационный дисплей.

– Отметка двадцать узлов пройдена.

– Уровень шума!

– Выше нормального значения, сэр. Продолжает повышаться!

– Опять этот вал! – раздраженно процедил Демпси. – Мы же проверяли его в арктических водах!

Первый помощник с тревогой посмотрел на капитана.

– Рекомендую сбросить скорость хода до двенадцати узлов.

– Действуйте. Следите за уровнем шума.

Получив команду на замедление, реактор избавился от избыточной мощности, вал «Лос-Анджелеса» вздрогнул в последний раз, и лопасти винта стали плавно разрезать набегающую воду.

Звуковой сигнал, сорвавшийся с «кипящих» лопаток «Провиденса», преодолел семь миль океанской толщи и достиг чутких сенсоров буксируемой ГАС. Командир чужой АЛП зафиксировал контакт и попытался оценить расстояние до противника. К счастью для Демпси, устаревшая гидроакустическая станция «Стерджена» не смогла отследить далекий шумовой след.

Пытаясь локализовать контакт, «Стерджен» применил активную гидролокацию. Его ГАК – AN/BQS-6 – испустил короткий звуковой сигнал, который добрался до «Лос-Анджелеса» и отразился от плотного резинового покрытия АПЛ.

В свою очередь, пассивная гидроакустическая станция «Провиденса» зафиксировала вектор пинга и определила точное положение североамериканской подводной лодки.

– Ну вот, теперь мы знаем, с кем имеем дело.

Демпси повернул к себе монитор боевого компьютера и вызвал на экран окно экспертной системы.

– Перед нами Richard B. Russel, устаревший «Стерджен» с удлиненным корпусом. Если я не ошибаюсь, командиром судна является старик Грэмс, вояка хитрый и опытный. Много лет назад он читал нашему курсу «Теорию современной подводной войны».

Отогнав в сторону лишние воспоминания, кэп обратился к старпому:

– Эвелл, играйте боевую тревогу, торпедные аппараты к бою!

Приказ коммодора был выполнен незамедлительно. В отсеках вспыхнули тусклые лампы красного света, системы наведения торпед начали обрабатывать плотный поток навигационной информации. Моряки «Провиденса», замершие на боевых постах, приготовились вступить в сражение по первому слову своего командира.

Демпси продолжал следить за противником.

– Расстояние до контактов?

– Двенадцать миль до «Альфы-2». Противник уходит от нас на скорости 30 узлов. Расстояние до «Альфы-1» сократилось, дистанция 5 миль!

– Грэм вошел в левую циркуляцию.

– По широкой дуге. Фиксирую звук открывшихся торпедных заслонок.

– Понять бы, услышал он нас или нет?

– Сейчас узнаем.

Встав за спиной второго помощника, Дэмпси произнес:

– Паэулл, приготовьте к запуску акустические ловушки. Если Грэм проявит агрессию, немного пошумим.

Уверившись в выполнении приказа, Гордон вернулся к основному навигационному дисплею. Зеленый маркер «Альфы-1» двинулся по прямой линии, а потом вошел в правую циркуляцию.

– Старый черт что-то заподозрил! – раздраженно протянул коммодор. – Рыщет из стороны в сторону и пытается держать антенну ниже термального уровня. Наше счастье, что его ГАС не совершенна.

Размышления капитана прервал отчет акустика:

– «Альфа-1» вышла из правой циркуляции. Легла на курс ноль-девять-четыре. Скорость хода двадцать узлов.

– Сейчас начнется левый поворот.

Акустик подтвердил слова коммодора.

– Контакт вошел в левую циркуляцию.

На лице Демпси показалась победная улыбка.

– Грэмс нас не видит, вот и мечется из стороны в сторону. Пытается отследить «Провиденс» по отклику.

Первый помощник побледнел, а потом с облегчением выдохнул:

– Отбой красной тревоги. Боевая готовность два. Всем оставаться на боевых постах!

В рубке управления АПЛ послышались тревожные голоса офицеров. Моряки обсуждали сложившую ситуацию и анализировали сведения, собранные пассивной ГАК.

Попросив у Эвелла световое перо, Демпси провел им по краю навигационного дисплея. Электронная карта KM-12 потускнела, а потом и вовсе исчезла с «рабочего стола». Ей на смену пришла схема соседнего сектора, испещренная маркерами известных глубин.

– Если я прав, «Альфа-2» входит в поисковую группу советских АПЛ. Нам нужно держаться от нее как можно дальше, в противном случае попадем в ловушку. Еще хуже будет, если нас обнаружит советская ГАК. Тогда нам точно конец.

Эвелл согласился с мыслью Гордона:

– Оторвавшись от «Стерджена», мы можем пойти на юг.

Демпси молча кивнул головой и высказал собственные соображения:

– Идея хорошая! Однако мы должны учесть, что воды Северо-Западной Атлантики нашпигованы минами и пассивными устройствами слежения. Я не уверен, что «Провиденс» просочится через канадское радиоэлектронное сито.

Коммодор распрямился, его палец ткнул в яркую метку «Стерджена».

– Сделаем так. Повиснем на хвосте у Грэмса и пойдем под «защитой» его шумов до 38-го оперативного квадрата. Там скорректируем курс вдоль периметра Стальной зоны[22].

В глазах Эвелла сверкнула искорка дикого огня.

– Мы лезем в самое пекло!

– Верно, – упрямо протянул кэп. – Однако в Стальной зоне мы сможем постоять за себя, не опасаясь возмездия со стороны американского надводного флота.

На лице старпома отразилось сомнение, но Демпси был непреклонен.

– Пауэлл, вы согласны с моим планом?

Второй помощник крутанулся на вертящемся стуле. По его молодому лицу пробежали красноватые отсветы бортовых мониторов.

– Мысль здравая, коммодор. Русские не суются в Стальные воды после исчезновения двух новеньких «Лир». Капитаны САСШ Стальной сектор не жалуют по другой причине: их пугает региональная активность квакеров[23]. Вот и получается, что редкая разведка зоны проводится тактическими группами, состоящими из 2–3 коммерческих субмарин.

Паэулл пренебрежительно взмахнул рукой.

– Эти старые развалины шумят, словно слоны, дорвавшиеся до водопоя. Обнаружить их столь же просто, как отобрать у ребенка конфетку.

Демпси вновь повернулся к Эвеллу.

– Если все сложится удачно, мы пройдем сквозь Стальную зону незамеченными и необнаруженными! Семь дней спустя мы будем в водах Мексиканского залива, а там и до Латинской Америки рукой подать!

Эвелл нахмурился.

– И все же у меня есть сомнения!

– У меня они тоже имеются. Только Канадские воды – не выход, в них нас ждет гарантированная смерть.

В разговор офицеров вмешался бдительный акустик:

– Коммодор, «Альфа-1» начинает правый поворот. Временной интервал десять секунд. Отмечаю небольшой дифферент на нос.

Вернув световое перо Эвеллу, Демпси добавил:

– Удерживаем текущую глубину и медленно набираем скорость. Предельное значение хода – 16 узлов!

«Провиденс», послушный приказам коммодора, бросился за ускользающим «Стердженом». Грэмс пытался обнаружить преследователя, но поврежденный «Лос-Анджелес» успешно маскировал свой ход шумами холодного, вечно враждебного океана.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ил-76 из состава Стального крыла. Борт 212-42

24 марта 2036 года, 9:21

Морозное утро заглядывало в иллюминаторы «Ила» хоралами ослепительных лучей. Розоватые щупальца проникали в теплый салон, скользили по ворсистой обшивке сидений и сверкали гранями полупрозрачных салатниц. Наиболее храбрые лучики карабкались по стальному столику и заигрывали с полированными поверхностями алюминиевого чайника.

Сергей дожидался появления Ольги, сидя в мягком авиационном кресле. В противоположном углу пассажирского отсека еле слышно ворчал крохотный телевизор. Полковник прислушался к беззаботной болтовне устройства и начал щелкать кнопками спутниковых каналов.

Большая часть телевизионных частот была забита помехами. На пятой кнопке промелькнула познавательная передача про животных. Изображение было столь смазанным и нечетким, что Соколов без всякого сожаления пропустил рассказ о комичных лори. На восемнадцатом канале полковник обнаружил Канадские военные новости, на экране замелькали фотографии тяжелых кораблей и схематические изображения атомных подводных лодок.

Заинтересовавшись, Сергей добавил звук.

– Это уже второй конвой, отправленный Советским Союзом к спорным островам Бернадотта. Согласно информации WWC, в состав эскадры входят: транспорт типа «Березина», плавбаза «Волга», танкер-заправщик типа «Борис Чиликин», а также большой десантный корабль «Александр Николаев». Охрану конвоя осуществляет тяжелый атомный крейсер «Калинин» и четыре эсминца класса «Современный». Защиту дальнего периметра осуществляют ракетные экранопланы типа «Юрий Андропов».

В атлантических водах безопасность конвоя будут обеспечивать дизельные подводные лодки и самолеты дальней авиации ВВС СССР.

Репортаж подошел к концу, на телевизионном экране высветилось лицо очаровательной ведущей. Девушка улыбнулась зрителям и обратилась с вопросом к своему собеседнику:

– Мистер Гаррисон, советский военный конвой провоцирует Консорциум на применение силы. Перерастет ли холодное противостояние в горячий межгосударственный конфликт?

– Безусловно. Я считаю, что вооруженные силы Северного Консорциума неизбежно атакуют конвой. Столкновение сторон произойдет на последнем этапе пути, в водах Архипелага!

– Есть ли у советской стороны шансы на победу…

Эксперт улыбнулся:

– Я эксперт, а не предсказатель. Скажем так, я полагаю, что битва станет серьезным испытанием для обеих сторон.

– Если конвой доберется до островов, то…

– Американцы выйдут из игры, акции Консорциума рухнут вниз, что приведет к падению капитализации многих нефтедобывающих компаний.

Лицо эксперта сделалось серьезным.

– Корпоративный крах подобного масштаба поставит экономику САСШ на грань выживания.

– Довольно мрачное предсказание!

– Я эксперт, а не предсказатель. Свои выводы я делаю на основе фактических данных. В частности, я уверен в том, что текущие цены на нефть являются искусственно заниженными. Если государство отпустит их, то индустриальная экономика САСШ остановится, а потом развалится под тяжестью катастрофических долгов.

– Таким образом, битва за конвой – это битва за будущее САСШ.

– Совершенно верно. Результат сражения решит судьбу страны.

В пассажирский отсек вошла Ольга. Услышав звук телевизора, Нестерова попросила у полковника пульт и нажала на красную кнопку. Устройство мигнуло на прощание красным глазком и обиженно замолчало.

Нестерова укоризненно посмотрела на Сергея.

– Я же просила – перед завтраком никаких новостей!

– Я старался. Честно.

– Вижу, – сурово отозвалась летчица. – Северский будет через минуту. Ковалев подойдет немного позже.

– Наталья?

– Она в Тренделаге. Вчера перевезла ее к дяде, в исследовательский центр. Там скучно, но хотя бы безопасно.

Ольга села за стол и протянула руку к салатнице.

– Тебе какого? Зимнего или греческого?

– Мне вот этот нравится! – Сергей ткнул пальцем в одну из тарелок.

– Я так понимаю, что ты хочешь завербовать меня для очередного опасного дела?

Сергей хитро улыбнулся.

– Догадка верна? – настойчиво повторила Ольга.

– На все сто процентов! Через три дня Красное крыло вылетает в Париж. Вместе с нами два транспортных самолета, оба «Угольщики». Ковалев уже дал согласие на вылет. Командир второй машины – майор Шатунов, заболел. Я хочу попросить тебя…

– Нет, нет, нет. Бесполезно, – раздраженно произнесла Ольга. – Никуда я не полечу.

– Всего один полет!

Нестерова указал рукой на салат.

– Ты лучше ешь, полковник, а то опять на брифинг с пустым животом помчишься. Ты что из Парижа решил привезти?

– Нам нужны французские ID-устройства.

– Они ведь крохотные! На твоем месте я бы обошлась двумя истребителями!

Сергей вздохнул.

– Никонов не разрешил одиночный полет.

Ольга отодвинула от себя полупустую тарелку.

– Когда-нибудь генерал подведет тебя под монастырь. Ты этого хочешь?

– У меня есть выбор?

– Выбор есть всегда. Надо было брать деньги и сваливать отсюда при первой возможности.

– Мы уже прошли точку невозвращения.

– Это ты ее прошел. – Ольга грубо ткнула пальцем в Сергея. – А я вольная птица!

По металлической лесенке загрохотали каблуки тяжелых армейских башмаков. Суровое лицо Ольги потеплело.

Первым в пассажирский салон вошел Северский. Смахнув с себя мелкое крошево снега, генерал повесил шинель на крючок и рухнул в кресло напротив Соколова.

Ковалев вошел мгновением позже. Увидев Ольгу, летчик улыбнулся и протянул хозяйке душистую плитку черного шоколада.

– Подарок за гостеприимство!

Усевшись за стол, гости приступили к еде. Соколов же принялся убеждать Ольгу:

– Ты пилот экстра-класса. Замену тебе я быстро не найду! Кроме того, ты отлично слеталась с Ковалевым!

– Сергей, не будь занудой. Я сказала – нет!

– Нам нужна эта электроника!

Уловив суть разговора, в беседу вмешался Северский:

– Париж – опасное место, есть вероятность, что сматываться из города придется на форсаже. В подобных условиях первостепенное значение имеет слетанность эскортной команды!

– Это верно, – кивнул головой Ковалев. – Стрелков – парень хороший, только в экстремальных ситуациях теряется. Зеленые ребята из транспортной эскадрильи вообще не в счет. Они только что из-под мамкиного крылышка вылезли. За ними следить придется в оба глаза!

Ольга хмуро посмотрела на мужчин.

– Вы, наверное, сговорились! Наворачиваете мой салат, а попутно политическую пропаганду ведете!

Нестерова закрыла ладоням лицо и обратилась к полковнику:

– Ты сказал, лететь придется на «Угольщике»?

– На Ан-72 c форсированными двигателями и системой сброса тепловых ловушек. На борту машины стоит скорострельная авиационная пушка!

Ольга устало улыбнулась.

– В кои-то веки! Всю жизнь мечтала подпалить тебе хвост! Кто будет вторым пилотом?

– Герда Марквич…

– Знаю, она из людей Вольфрама.

– Так точно.

Ольга выгнула левую бровь и откинулась на спинку кресла.

– Я никогда не летала на 72-м, только на 74-м, да и то десять лет назад.

– Машины похожи. – Ковалев отложил в сторону вилку и начал рассказ о различиях: – Семьдесят четвертый немного тяжелее и имеет на борту специальное арктическое оборудование. Зато 72-й быстрее летает и шустрее набирает высоту. В воздухе машины ведут себя одинаково, их авионика идентична.

– Защита?

– О ней не беспокойся, – решительно протянул Сергей. – Пушка – это забота Герды.

– Тогда последний вопрос. Зачем нам эти мерзкие приборы? Неужели без них нельзя?

Северский попросил добавку и, наблюдая за движениями хозяйки, произнес:

– Мы пытаемся перехватить машину, сбивающую советские транспортные самолеты. Противник действует в глубоком тылу консорциума, умело прячется за несколькими слоями воздушной и морской ПВО. Подобраться к врагу as-is[24] – невозможно. С помощью французских приборов Сергей обманет американцев и осуществит успешный перехват приоритетной цели.

Если наша миссия потерпит крах, блокада архипелага будет полной. Летающая пушка будет сбивать все прибывающие на остров транспорты.

Ольга протянула генералу вторую порцию салата и серьезно заметила:

– Похоже, в покое вы меня не оставите. Так, когда там у вас вылет?

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО

24 марта 2036 года, 12:21

– Товарищ генерал, обязательно ознакомьтесь с информацией. На накопителе полный метеорологический прогноз на следующую неделю. Информация приведена по полярным широтам. В качестве крайней западной точки отсчета мы взяли остров Элсмир, крайней восточной точкой стал мыс Нордкап.

Полковник Снигирев протянул Никонову карту флэш-памяти.

– Рекомендую обратить внимание на атмосферный вихрь, формирующийся над островом Элсмир. Циклон движется в нашем направлении, его характеризует высокая скорость ветра, доходящая до 25 метров в секунду, и большие барические градиенты. Если интенсивность развития вихря останется прежней, то ураган достигнет Архипелага примерно через три дня!

Никонов вставил флэшку в электронный планшет и начал перебирать многочисленные информационные файлы. Подсветив курсором папку метеорологических данных, Никонов запустил связанную с ними СУБД. На сенсорном экране появилась динамическая карта северной Атлантики. Большая часть океанской поверхности была покрыта снежными облаками, над Канадой формировался грандиозный воздушный вихрь, отдаленно напоминающий спиральную галактику.

«Как не вовремя, – с сожалением подумал генерал. – Если Снигирев прав, то крыло Соколова неизбежно попадает в самое сердце бури».

Бросив взгляд на панель управления программой, Никонов нажал на кнопку «Визуализация». Воздушное колесо завертелось против часовой стрелки. Вихрь полетел над холодным морем Лабрадор, а его спиральные рукава начали обрастать облаками.

Полковник Снигирев невозмутимо прокомментировал анимационный эффект:

– Степень ускорения – максимальная, одна секунда равна часу реального времени.

– Масштаб можно изменить?

– Конечно, товарищ генерал. Используйте гироскопы.

Никонов наклонил планшет на себя. Масштаб изображения изменился. Виртуальная камера приблизилась к центру циклона, тогда как скорость вращения вихря замедлилась.

– Процессорной мощности не хватает, – улыбнулся полковник. – На стационарных машинах программа работает в несколько раз быстрее.

Никонов увеличил масштаб, и вихрь вновь помчался над пространствами Атлантического океана. Генерал остановил имитацию, когда арктический циклон добрался до островов Бернадотта.

– Насколько точна ваша математическая модель?

– Значение ошибки зависит от избранного временного интервала. В рамках текущей задачи погрешность вычислений равна 0,8 %.

– Впечатляет, – удивленно воскликнул Никонов.

Ответ Снигирева прервал решительный стук в дверную створку. Дверца кабинета распахнулась, и на пороге помещения появился молодой майор.

– Товарищ генерал, мы получили очередной блок разведданных.

– Что-нибудь интересное нашли?

Майор утвердительно кивнул головой.

– Вы должны взглянуть на фотографии, принятые со спутника IRIS-II.

Никонов вернул флэшку Снигиреву и деловито произнес:

– Спасибо за детальный отчет. Приступайте к работе.

Полковник отдал честь резким движением ладони. Никонов отзеркалил жест подчиненного.

Проводив полковника до двери, Никонов подозвал к себе майора и направился в разведывательный отдел. Миновав холодный центральный коридор, генерал свернул в правое ответвление и замер у дверей 14-го кабинета. За дверной створкой располагался разведывательный отдел, в котором работали офицеры ВМФ. Военные аналитики обрабатывали информацию, собранную со спутников, а потом интерпретировали ее, сверяясь с дополнительными данными.

Перешагнув порог кабинета, Никонов оказался в просторном помещении, заставленном серверными стойками и вычислительными системами. В северной секции зала виднелась электронная доска, мерцающая значками вражеских флотов и патрульных соединений, южную часть комнаты занимал суперкомпьютер. Разведчики, в большинстве своем, стояли возле рабочего стола и горячо обсуждали только что полученные фотографии. Два упрямых лейтенанта продолжали работу с электронными документами.

Никонов быстрым шагом подошел к электронному столу и поздоровался с присутствующими:

– Здравия желаю, товарищи офицеры. Что тут у вас?

Слово взял подполковник Колтухин – полный человек лет пятидесяти, в волосах которого виднелась благородная седина.

– Товарищ генерал, мы таки обнаружили нашу «немезиду». Прошу глянуть на снимки.

Колтухин убрал в сторону лишние документы и продемонстрировал Никонову три наиболее важных изображения.

– Фотографии сделаны 24 марта, в час ночи ровно, разведывательным спутником IRIS-II. Изображениям не хватает четкости, но мы смогли достроить пропавшие элементы с помощью распределенной экспертной системы.

Никонов присмотрелся к изображениям.

– Вижу только черные точки. Куда смотреть?

Колтухин указал карандашом на большое серебристое пятно.

– По нашим предположениям, это E-9A, носитель экспериментальной электромагнитной пушки. – Карандаш указал на темные треугольники. – «Девятку» охраняют F-15E. Мы опознали их по форме крыла и интенсивности реактивного выхлопа.

Никонов окинул изображение заинтересованным взглядом.

– Где вы обнаружили этих красавцев?

– 450 миль к юго-западу от Туле.

– База ВВС САСШ?

– Она самая. Гнездо большой птички!

Никонов задумчиво посмотрел на летящие тени.

– Если предположить, что вы правы, то… У нас всех серьезные проблемы. Бомбардировщики к Туле не прорвутся, погибнут по дороге, а вот у Красного крыла есть определенные шансы на успех.

Каков размер охранения?

– Пять F-15E. Машины, вероятно, из 492-й эскадрильи.

– Откуда такая уверенность? – поинтересовался в ответ генерал.

В комнате послышался тихий голос капитана Петлякова:

– Туле – родная база 492-й!

– Как часто спутник проходит над районом патрулирования?

– Два раза в день. Временной интервал – двенадцать часов.

– Замечательно, – кивнул головой Никонов. – Продолжайте собирать информацию о районе. Если спутник вновь увидит «девятку», значит, мы обнаружили сектор активной стрельбы. О результатах поиска докладывайте ежедневно.

– Будет сделано.

Никонов передал Колтухину снимки и покинул аналитический отдел.

Восточное побережье Гренландии. База ВВС САСШ «Туле»

24 марта 2036 года, 15:33

Тусклое полярное солнце задержалось у линии горизонта. Его желтоватые лучи подсвечивали столовые горы облаков и скользили по темно-синей поверхности моря. Иногда яркая солнечная вспышка устремлялась в небеса и отражалась от серебристой обшивки скоростного воздушного транспорта. В такие моменты могучая туша C-14 выбиралась из призрачного нагромождения облаков, а потом опять проваливалась в мягкую перину непогоды.

Защитники воздушного гиганта, верткие F-16С, держались над левым крылом «Боинга». Пилоты «Ястребов» визуально отслеживали расстояние до подопечного транспорта и старались не пересекать сильные воздушные вихри, порождаемые парными двигателями гиганта. Проваливаясь в сумрачную пелену облаков, «шестнадцатые» начинали отслеживать расстояние по приборам.

– Новембер, на связи Рэббит-1! Запрос идентификационного сигнала!

Услышав голос диспетчера, Панцер открыл глаза. Затекшая спина отреагировала на движение колючими иглами боли.

– Рэббит, это Новембер! Начинаю передачу идентификационных кодов! Активируйте лазерную систему посадки!

– Отказано, Новембер. У нас Ада-II! Садитесь по приборам на первую взлетно-посадочную полосу.

Панцер размял кисть левой руки и, крякнув, поднялся из кресла. Протиснувшись между рядами неудобных сидений, Эдвард заглянул внутрь кабины.

– Что происходит? – еле слышно протянул Панцер.

Летчик поднял вверх указательный палец.

– Рэббит, повторите статус угрозы!

– Статус тревоги – Ада-II! В воздушном пространстве базы вражеские контакты. Мы уже начали перехват, но рекомендуем вам при посадке произвести отстрел тепловых ловушек.

В разговор пилотов вмешался командир боевого крыла.

– Рэббит, с вами говорит капитан Граветт. Охрана Oregon Trail. Вам нужна помощь?

– Отказано. Обеспечьте безопасность транспорта!

– Принято, Рэббит! Продолжаем полет!

Эвадвард встал за командирским креслом и тихо спросил:

– Что такое Ада-II?

Пилот посмотрел на Панцера через плечо.

– Ада – это идентификатор воздушной опасности. Имеет четыре статуса: Ада-IV – враждебных контактов нет, Ада-III – обнаружены цели с неопознанным ID, Ада-II – проверка контактов, при необходимости – перехват, Ада-I – обнаружен противник.

– Есть еще Ада-0, – добавил второй пилот.

Командир воздушного корабля щелкнул пальцем по красному тумблеру и отключил бесполезный автопилот.

– Высшая степень опасности означает, что против авиабазы было использовано атомное оружие!

– Сурово, – улыбнулся Эдвард. – И как часто объявляют подобную угрозу?

– Редко. Последний раз Аду-0 использовали семь лет назад на Восточном побережье САСШ.

Самолет резко тряхнуло, Эдвард схватился рукой за спинку кресла.

– Ого, здорово тут мотает!

Вдоль фюзеляжа машины прокатилась мелкая дрожь. В хвостовой части С-14 раздался приглушенный грохот.

Второй пилот схватился за штурвал и процедил сквозь зубы:

– Кэп, датчик крепления не отвечает!

– Там еще шесть датчиков осталось

Вновь повернувшись к Эдварду, командир указал рукой на салон.

– Прошу вернуться в пассажирский отсек.

Поскольку Панцер не отреагировал, пилот добавил:

– Это не просьба, а приказ!

– Без проблем.

Эдвард покинул кабину авиалайнера и направился к своему месту.

Транспорт, попавший в сильный турбулентный поток, мотался из стороны в сторону. Машина рыскала и раскачивалась. Иногда поднималась на несколько метров вверх, а потом с сокрушительным рокотом падала вниз. «Шестнадцатые» чувствовали себя немного лучше. Они были легче и обладали более мощными двигателями.

Рухнув в кресло, Эдвард открыл шторку иллюминатора, а потом посмотрел в хвостовую часть фюзеляжа.

– Забавно будет, если мы с этой штукой в океан грохнемся. Интересно, Аду-0 объявлять будут?

Жутковатая мысль развеселила Эдварда. Панцер засунул руки в карманы пиджака и откинулся на спинку кресла.

– Будь, что будет, мне наплевать!

Машину в очередной раз тряхнуло, в салоне раздался неприятный писк. Вместе с грохотом изменился звук двигателей: он стал неприятным и резким.

В бортовых динамиках лайнера раздался голос капитана воздушного корабля:

– Приготовьтесь к встряске. Погода отвратительная. Ветер и снегопад. Рекомендую пристегнуться к креслу, а то синяков набьете.

Эдвард не стал спорить с советом и быстренько застегнул ремень.

«Боинг» вырвался за пределы воздушной ямы и начал снижение по пологой кривой. На высоте 2000 метров командир С-14 выпустил продолговатые плоскости закрылков. Колесные тележки неохотно вынырнули из продолговатых ниш и заняли места под фюзеляжем воздушного судна. В передней части серебристого корпуса вспыхнула яркая посадочная фара.

– Новембер, идете с превышением высоты. Вектор движения оптимальный.

– Скоростной режим?

– 400 километров в час. Делайте поправку на скорость ветра.

– Вписываемая.

– Включаю посадочные огни. Следите за скоростью!

Эдвард выглянул в иллюминатор, за пределами самолета простиралась бурлящая молочная мгла.

– Расстояние 1500 метров, скорость 350. Высоко идете.

– Видимость отвратительная. Ориентируемся по приборам.

«Боинг» пробил нижний слой облаков, его темная тень промчалась над буферной зоной авиабазы. Впереди протянулась черная лента ВПП, по краям которой замерцали гирлянды навигационных огней.

– Новембер, визуальный контакт!

– Принято, Рэббит. Видим полосу.

Скорость С-14 упала до 300 километров в час. «Боинг» с ревом провалился вниз, его шасси с грохотом коснулись мокрой бетонки. Через мгновение на землю опустилась передняя стойка машины, и тяжелый транспорт покатился вдоль серых коробок аэродромных сооружений.

Эдвард надеялся, что встречать груз будет генерал САСШ, но реальность не оправдала ожиданий Панцера. Устройство принимал крепко сбитый полковник ООН, лицо которого было испещрено бороздами глубоких шрамов. Проверив электронные документы, вояка сухо спросил:

– Откуда игрушка?

– Не все ли равно? – с наигранным спокойствием отозвался Эдвард.

Взгляд полковника был красноречивее грубых слов, отпираться было бессмысленно.

– Из Союза, – устало отозвался разведчик. – Устройство старое и маломощное.

– Сепаратисты продали?

– Я не знаю, какими путями устройство попало в САСШ.

– Верно. Надеюсь, свидетели…

– Я последний, – твердо произнес Эдвард.

Полковник с интересом посмотрел в темное нутро «Боинга». Оценив размеры «прибора», вояка гаркнул «синим каскам»:

– Начинай погрузку, ребята! Времени у нас в обрез.

Глава 6

Глаз севера

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

27 марта 2036 года, 9:46

Еженедельный карточный матч проходил в импровизированном рекреационном зале. Стылая комнатушка располагалась в северной части ангара, от информационного сектора ее отделяла хрупкая пластиковая перегородка. Внутри зала поместился круглый стол на четырех стальных ножках, восемь неудобных советских стульев и вечно неисправный кулер, из которого текла только холодная вода.

Удобств в комнате было минимум, но пилоты любили рекреационный зал за тишину и относительное спокойствие.

Эллис смахнула со столешницы стопку пластиковых карт и плотоядно улыбнулась:

– Повышаю ставку на «красненький»!

Невилл прищурился, на лице британского пилота появилась гримаса разочарования. Оценив свои шансы на победу, фриленсер продолжил игру.

– Поддерживаю, хотя карты дрянь.

– Я пас! – махнул рукой Мур. – Дальше рубитесь без меня! Все равно я ничего в этой игре не понимаю!

– Только карты не кидай! – воскликнула со своего места Мак Девитт. – Бросай на стол, рубашкой кверху.

Мур пожал плечами и выполнил просьбу Элисс. Вытащив из кармана портативную приставку, Мур повернулся на крутящемся стуле и отъехал к ближайшей стенке.

Мак Девитт шепнула Северскому:

– Твой ход, генерал!

– Поддерживаю. Открывайте карты.

Элисс положила руку на первый пластиковый прямоугольник и обвела присутствующих загадочным взглядом.

– Что тут у нас? Тройка!

– Вот и приехали, – кивнул головой Невилл.

Элисс поднесла к губам чашку чая и улыбнулась:

– Поднимаю до двух «красных».

Северский нахмурился, брови его сдвинулись к переносице.

– Поддерживаю. Переворачивай.

Мак Девитт перевернула вторую карту:

– Десятка пик.

– Поднимаешь? – полюбопытствовал генерал.

Элисс вернула кружку на стол и провела пальцем по краю столешницы.

– Есть у меня определенные сомнения, но…

– Может быть, сдашься!? – настойчиво предложил Северский.

– Нет, генерал. Ты меня вчера обманул, но сегодня у тебя не получится. Будем сражаться до конца. Повышаю до трех.

Не успела Элисс дотронуться до последней карты, как под сводами ангара прозвучал сигнал воздушной тревоги.

– Внимание всем патрульным экипажам, пятиминутная готовность на взлет. Повторяю, всем воздушным экипажам…

Услышав тревожное предупреждение, Элисс отложила в сторону карты. Мур оторвался от игровой приставки и обратился к присутствующим:

– Вот и мы под раздачу попали!

Невилл раздраженно махнул рукой.

– Глуши свою безделицу и пошли к машинам.

Дверца импровизированного зала распахнулась, и на пороге помещения показался Соколов. Бросив Элисс летный шлем, полковник скомандовал:

– Пилоты Консорциума только что перехватили «Глаз»[25] и, похоже, сшибли его. Еще одно крыло F-14 навалилось на ребят из ЭДА.

Мак Девитт решительно поднялась со стула и попыталась уточнить летную задачу.

– У нас есть боевой план?

– После вылета разберемся, пока надевай шлем и марш к машине!

Бросив последний взгляд на игроков, Сергей добавил:

– Вас это тоже касается. До вылета пять минут

Отдав последнее распоряжение, полковник покинул комнату и закрыл за собой дверь. Мур убрал приставку в карман и флегматично заметил:

– Опять аврал, только что толку. Все равно опоздали.

Натянув на руки летные перчатки, Мак Девитт повернулась к напарнику.

– Ты поднимаешься в воздух первый. Я за тобой.

– Формация – копье?

– На первых порах. Потом сориентируемся по обстановке.

Собрав волосы в тугой пучок, Элисс укрепила его заколками и покинула комнату отдыха. Продираясь через хаос обезумевших технарей, девушка надела летный шлем и проверила работоспособность гарнитуры.

Возле синего «Ястреба» Мак Девитт суетился обслуживающий персонал. Одни механики крепили на пилонах ракеты, тогда как другие проверяли двигатель и спешно заканчивали текущую предполетную подготовку.

Отыскав старшего смены, Элисс запросила текущий статус машины:

– Доложите о готовности к вылету?

– Электроника исправна. Машина заправлена топливом. Последняя ракета будет подвешена на пилон через четыре минуты. После этого можете лететь!

Смахнув со лба капли пота, механик добавил:

– Двигатели прогревать будете?

Элисс задумалась, а потом решительно произнесла:

– Времени нет. Стартанем по холодному!

Спорить с девушкой было бессмысленно, и старшина смены грустно кивнул головой.

Наскоро проверив авионику, Элисс запрыгнула в узкую кабину «Ястреба». Бортовая электроника встретила хозяйку перемигиванием разноцветных огоньков и тихим писком радиоэлектронного оборудования. Включив боевые системы, Мак Девитт сняла машину с колесных «тормозов». Почуявший свободу «Ястреб» покатил к стальным створкам ангара, тогда как Мак Девитт контролировала машину, аккуратно работая ручкой управления.

Остановившись на рулежной дорожке, Элисс увидела взлет командирского «Фристайла». Вслед за машиной полковника в воздух поднялся истребитель Матвиенко. Серебристые «Яки» взревели двигателями, полыхнули искрами навигационных огней и скользнули в безбрежную колыбель полярного неба.

Арктический океан. 370 миль к северо-западу от островов Бернадотта

27 марта 2036 года, 10:31

«Фристайлы» Красного крыла мчались на высоте 10 000 метров. Далеко внизу, под серебристыми крыльями истребителей, тянулось рваное покрывало снежных облаков. Белесая мгла то расходилась в стороны, демонстрируя пилотам темную гладь воды, то снова собиралась в единое целое, формируя монотонный фронт низкого давления.

У самой линии горизонта облачная масса превращалась в непроницаемый бежевый монолит, который охватывал мерзлую бездну воздушного пространства и тянулся на многие мили в западном и восточном направлении.

Сквозь призрачную дымку непогоды проглядывало хищное око солнца. Сердцевина далекого светила была соткана из жутковатого белого огня, корона бомбардировала глаза пилотов демоническими фиолетовыми всполохами. Интенсивность солнечного свечения непрестанно менялась. Путешествуя сквозь сумрак плотных облаков, звезда смиряла свою ярость. Вырвавшись на свободу, Солнце слепило пилотов, его яростные лучи проникали сквозь затемненные линзы летных очков. В отдельные моменты засветка была столь сильной, что Сергей переставал видеть индикаторы бортового UI и с трудом различал маркеры активного МФУ.

Щелкнув по кнопке боевой частоты, Сергей установил связь с Мак Девитт.

– Синее крыло, скорректируйте высоту полета. Держитесь над облаками.

Ответ на запрос Соколова последовал незамедлительно:

– Красный-лидер, следуем на высоте 7800 метров, над облачной подушкой. Набираем высоту до десяти километров!

– Принято Синий-лидер.

В разговор двух пилотов бесцеремонно вмешался Матвиенко:

– Красный-1, вижу множественные контакты в северо-западном направлении. Похоже – это наши клиенты!

Сергей подкрутил яркость центрального дисплея. Матвиенко был прав, верхняя часть монитора мерцала россыпью рыжих точек.

В наушниках шлемофона раздался звонкий голос Элисс:

– Красный-лидер, вижу противника. Активируем джаммеры?

– Не стоит, Синий-1. Подойдем поближе. Есть вероятность, что это наши ребята.

Матвиенко упрямо следил за развитием событий.

– За первой волной контактов идет вторая. Десять машин.

– Скорость 2 маха. Наблюдаю мощные радиолокационные импульсы.

– Переходим на альтернативную боевую частоту.

Соколов изменил частоту связи и подкрутил настройки бортовой системы слежения.

– ЭДА-4, на связи Красное крыло, вы меня слышите?

Эфир молчал несколько долгих секунд, а потом взорвался шелестом возбужденной речи.

– Красное крыло, это ЭДА-4, командир крыла майор Стрельников. Просим обеспечить отход до островной зоны ПВО.

– Принято, ЭДА-4. Продолжайте сближение. Потери есть?

– Две машины.

Сергей сверил информацию с данными бортовой РЛС.

– У вас на хвосте «злые птички». Помните про них. Мы обеспечим защиту.

– Спасибо, Красный-1. Начинаем набор высоты.

Завершив разговор с майором, Сергей переключился на стандартную частоту «Звезды».

– Красное крыло, ведем бой на предельной дистанции. На рожон не лезем, подвиги нам ни к чему. Красный-3, это тебя в первую очередь касается!

«Фристайл» Матвиенко весело покачал крыльями.

– Я уже понял!

Сергей продолжал отдавать приказы:

– Синее крыло, обеспечьте прикрытие атаки!

– Принято, Красный-лидер. Включаем джаммеры сразу после старта «лисичек».

На экране МФУ вспыхнула очередная россыпь багровых точек – перехватчики консорциума осуществили пуск тяжелых ракет.

– ЭДА-4, фиксирую запуск «Фениксов». Расчетное время удара – полторы минуты.

Арктический океан. 400 миль к северо-востоку от островов Бернадотта.

А-50. Борт 21–52. Воздушный штаб дальнего радиолокационного обнаружения и управления боем

27 марта 2036 года, 10:36

А-50 держался на расстоянии 450 миль от эпицентра разгорающегося сражения. Громадная машина парила в ледяной синеве, оставляя за крыльями серебристые дорожки инверсионных следов. Защиту «Бериевского» гиганта осуществляли пять сплющенных T-50, стандартный ЭПР которых был равен 0,2 квадратного метра. Если величественный радиолокационный комплекс отображался на дисплеях американских РЛС большим ярко-зеленым пятном, то советские истребители были невидимы для вражеских операторов. Их крохотные призрачные отклики терялись на зеленоватом фоне мощных электромагнитных полей, которые генерировала бортовая радиолокационная станция «Вега-М».

Старший инженер-оператор «Оплота»[26] снял с головы пластиковый обод наушников, повернулся на крутящемся стуле и обратился к своему командиру.

– Товарищ майор, тут ваша помощь требуется.

В узком пространстве стального салона послышался грохот тяжелых мужских башмаков. Майор Исаев протиснулся мимо блоков бортовой ЭВМ и остановился за спиной оператора. По вытянутому лицу офицера пробежали желто-зеленые всполохи работающих мониторов.

– Ракетный пуск? Или что-то еще приключилось?

Оператор взял в руки световое перо и ткнул его кончиком яркую оранжевую точку, появившуюся на круглом дисплее РЛС в направлении на 37 градусов.

– Дружественный контакт. Приближается с северо-северо-востока. Скорость 830 километров в час. Высота десять километров.

– Сам вижу. Связаться пробовал?

Поскольку оператор пожал плечами, Исаев включил переносной микрофон и вышел на 145-ю рабочую частоту, зарезервированную для транспортных эскадрилий.

– Неизвестный контакт. Вектор ноль, три, семь. Идентифицируйте себя.

Эфир молчал, Исаев фыркнул и предпринял вторую попытку.

– Неизвестный контакт, вектор ноль, три, семь – это Форт-14…

– Слышу вас, Форт-14. Это Кама-1! Просим прикрытия!

Исаев крякнул и задал новый вопрос:

– Что с вашим эскортом, Кама?

Хлопнув по плечу оператора РЛС, майор добавил:

– Хватай за шиворот Красных, пусть выходят из боя и охраняют транспорт. «Галланд» переориентируй на бомбардировщики!

На волне транспортной частоты раздался взволнованный голос пилота:

– Форт-14, ситуация следующая – эскорт ввязался в бой с «Черной эскадрильей». Нам удалось улизнуть, но противник висит на хвосте!

– Кама-1, не паникуйте, «Звезда» уже на подходе.

Отключив микрофон, Исаев постучал пальцем по плоскому монитору.

– Медленно сближаются. Не успеют «Каме» помочь! Как пить дать, не успеют!

Арктический океан. 400 миль к северо-западу от островов Бернадотта

27 марта 2036 года, 10:40

Получив информацию о выжившем транспорте, Соколов изменил боевую формацию «Звезды». Золотое крыло подтянулось на 500 метров и приготовилось вступить в бой с группой американских перехватчиков. Синее крыло опустилось до 8000 метров. Машины Мак Девитт обеспечивали людям Мура эффективное радиоэлектронное прикрытие. Красные сбросили высоту, прорвались через невесомое одеяло облаков и начали сближение с заблудившимся самолетом.

Прикинув расстояние до «Том-Кэтов», Сергей запросил Матвиенко:

– Красный-2, проверь статус ракет. Встреча будет жаркой.

– Вижу, Красный-лидер. – отозвался Николай. – Два F-14D[27]. Решили перехватить нашего птенчика!

Сергей пробежал пальцами по приборной доске. Автоматика «Фристайла» откликнулась на запрос командира радостным попискиванием диагностических устройств. В левой части панели вспыхнули зеленые кнопки пилонов – это ЭВМ истребителя получила отклик от электронной начинки ракет.

Проверив статус ракет повторным запросом, Сергей мысленно поблагодарил истребитель: «Спасибо за поддержку, «серебристый».

В наушниках летного шлема послышался встревоженный возглас Джейн:

– Серж, противник идентифицирован. Это два F-14D. Идут на скорости в 2,3 маха.

– Спасибо, Красный-2, я так и думал!

– Быстро драпают, мы их вряд ли достанем! – прокомментировал ситуацию Матвиенко.

– Красный-2, Красный-3, переходим в форсированный режим.

Рука полковника обхватила рукоять дросселя. Черный рычаг устремился вверх, тогда как послушные двигатели «Фристайла» раскрыли створки форсажной камеры. Из раскаленных недр истребителя ударила ослепительная реактивная струя. Як-141 бросился вперед, стремительно набирая скорость. Его крылья резали полярную синеву, оставляя за собой дрожащий инверсионный след.

Матвиенко упрямо держался за командиром. Нос его машины болтался за ведущим «хвостом». «Рафаль» Джейн вырвался далеко вперед, превратился в крохотную черную точку. Его парные двигатели SNECMA M88-2 разогнали истребитель до 2120 километров в час.

Оценив дистанцию до Джейн, Сергей призвал девушку к порядку.

– Красный-2, не увлекайся форсажем! Выйдешь из формации, потом костей не соберем!

– Все в порядке, Красный-лидер, сближаюсь с противником.

В переговоры пилотов вклинился чужой голос.

– Красное крыло, это С-17 {17}, борт 5214, просим вашего прикрытия!

– Мы уже на подходе. Осталась пара минут.

Джейн донесла до полковника информацию о новых контактах.

– Сергей, фиксирую пуск ракет.

Соколов посмотрел на дисплей радиолокационной станции. Американские перехватчики выпустили по транспорту два «Спэрроу».

«Разобравшись» с «семнадцатым», «коты» кинулись навстречу «Красной звезде».

Зафиксировав маркеры целей, полковник предупредил пилотов транспорта о приближающейся угрозе:

– Борт 5214, противник пустил ракеты. Сбрасывайте высоту и начинайте отстрел тепловых ловушек.

– Попытаемся, Красный-1.

Пилоты С-17 благоразумно отказались от опасных экспериментов, послушались совета Соколова и ввели машину в пологое пике. Солнечный диск, сиявший возле носа «Глоубмастера», изменил свое положение в пространстве, переместился вверх и скрылся за защитными козырьками летной кабины. Перед глазами пилотов предстал седой океан, поверхность которого вскипала белыми изгибами штормовых волн.

«Фениксы» стремительно сближались с неповоротливой целью. Их головки наведения упрямо следили за гигантской машиной, ни на мгновение не упуская ее из виду. На десятикилометровой дистанции один из «Фениксов» дал сбой, его реактивный двигатель отключился, и ракета начала безвольно падать в океан. Вторая ракета осталась на прежнем курсе.

Бортовой джаммер транспорта попытался обмануть сверхзвукового врага.

«Спэрроу» уверенно отследил вектор помех и взорвался за хвостом реактивного транспорта. Обломки AIM-7 изрешетили хвостовое управление «семнадцатого», стальными иглами прошили верхнюю часть крыльев, задели авионику самолета и вывели из строя правый двигатель. За фюзеляжем машины потянулся густой шлейф дыма.

Через мгновение в недрах крайнего Pratt & Whitney F117-PW-100 вспыхнул пожар. Лопасти турбины остановились, из двигателя вырвались багровые языки огня.

«Рафаль» Джейн опутал противника щупальцами электромагнитных помех и изящно увернулся от приближающейся AIM-7. Деверо перевернула машину на спину и увидела, как над синей поверхностью океана промчался багровый росчерк смертоносного ракетного снаряда.

Джейн отклонила ручку управления в крайнюю левую позицию, над фонарем кабины промелькнуло тусклое око солнца. Небо и море вновь поменялись местами.

Противник был рядом, протяни руку и коснешься. Бортовая ЭВМ французского истребителя опознала американские F-14 и подсветила их маркерами ракетного пуска. Ближайший к «Рафалю» «Том-Кэт» находился в «замке» – что гарантировало 90 %-ное попадание в цель.

Расстояние до вражеского перехватчика стремительно сокращалось, а вместе с ним уменьшалось число, отображаемое на LCD-очках боевого шлема.

– Двадцать пять, двадцать четыре, – еле слышно шептала Деверо, выбирая удобный момент для атаки.

Наконец Джейн откинула в сторону крышку гашетки, выбрала левый крайний пилон и нажала на рыжую кнопку пуска. «Мажик-2» сорвалась из-под правого крыла истребителя и устремилась вперед, помечая свой путь густым инверсионным следом.

Еще через мгновение «Том-Кэты» попали в область действия советских Р-27. «Фристайлы» отправили «кошкам» суровый подарочек – парное ракетное сальво.

Покончив с выстрелом, Матвиенко активировал внешний контейнер РЭБ. Пилоты F-14D врубили собственные системы защиты. Исполнив маневр «ножницы», перехватчики разделились и помчались в разные стороны. Первый «Том-Кэт» свечкой взмыл в небо, тогда как второй прижался к океанской поверхности.

Проследив за маневром противника, Джейн предупредила Сергея:

– Серж, они пытаются уйти.

Полковник отреагировал немедленно.

– Держи второго поближе к воде, не дай ему задрать голову.

Американские пилоты пытались выкрутиться из неприятного положения, переиграв противника в гонках на горизонтали.

– Роджерс, у тебя на хвосте русский.

– Не могу его сбросить. Верткий парень.

– Прижмись к поверхности, постараюсь помочь «Сайдвиндером».

– Кэп, я его не вижу.

Матвиенко вышел из поворота, зависнув на хвосте командирского «Кота». Под крыльями «Фристайла» сверкнул ослепительный огонь, машина подскочила вверх, избавившись от оставшихся ракетных снарядов.

Ведущий F-14 сбросил серию активных ловушек, перевернулся через крыло и обманул парные Р-27. Запутавшиеся ракеты сбились с курса и ушли в северном направлении. Их безнадежный поиск завершился автоподрывом на высоте 12 километров.

Завершив блестящий маневр, американский пилот не учел, что к нему приближаются еще два реактивных снаряда. В кабине «Том-Кэта» заверещал яростный сигнал радиоэлектронного облучения. Пилот резко задрал нос машины и попытался ускользнуть из-под удара ближайшей Р-27.

Через мгновение F-14D содрогнулся от сильнейшего взрыва. Бортовая панель перехватчика покрылась гирляндой красных огней. В двигателях машины начался пожар, электроника вышла из строя, управление перестало реагировать на команды пилота. Рука летчика потянулась к рычагу катапульты.

Вторая ракета с ревом прочертила пламенную дугу и врезалась в фюзеляж перехватчика. Темно-серый «Том-Кэт» исчез в бурном пламени взрыва. Во все стороны полетели стальные обломки, куски обшивки и изувеченные части авиационного корпуса.

Автором победы оказалась Джейн.

– Красный-лидер, первый на моем счету!

– Тут еще второй есть, – коротко рявкнул Сергей.

Ведомый «Том-Кэт» испуганно метался над суровыми океанскими волнами. Машина непрестанно меняла вектор движения, совершала «бочки» и стремилась подняться вверх. Джейн уверенно шла за противником, но перехватчик не попадал в ракетный «замок».

Над фонарем «Рафаля» прошла запоздавшая командирская ракета. F-14 изменил геометрию крыла и выпустил на свободу крохотные «усы»[28]. Потеряв скорость, машина увернулась от сверхзвуковой смерти, тогда как неповоротливая Р-27 врезалась в океан, подняв высоченную волну взрыва.

Джейн не сдавалась. Сбросив скорость до минимума, девушка подсветила ускользающий перехватчик. Система наведения «Рафаля» поймала медленную цель, и майор надавила на кнопку гашетки.

Пилоты «кошки» не стали искушать судьбу. Услышав вой радиолокационного датчика, командир «Том-Кэта» рванул рычаг катапульты. Следом за первым пилотом самолет покинул офицер радиолокационного перехвата[29]. F-14D клюнул носом и пошел вниз. Французская ракета догнала пикирующий перехватчик и превратила его в град разлетающихся обломков.

– Второй сбит, Серж.

– Рисуй звездочку, Красный-2.

Переключившись на экстренную частоту, Соколов произнес на английском:

– Сектор два, четыре, один международной координатной сетки. Требуется спасательный вертолет для двух пилотов.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

27 марта 2036 года, 11:15

Сергей активировал колесный тормоз и щелкнул замками защитных ремней. Фонарь кабины, послушный приказу полковника, с жужжанием отъехал назад, а потом неторопливо откинулся вверх. Снаружи машины раздался нетерпеливый бас Петренко.

– Командир, ты где там? Вылезай!

Сергей перегнулся через боковую консоль кабины и натянул на лицо усталую улыбку.

– Сколько сбил? – поинтересовался механик. – Элисс нам уже все уши прожужжала про двойную победу Красного крыла.

Сергей сложил из пальцев окружность.

– Что! – разочаровано воскликнул Петренко. – Ноль?!

– Он самый. Проще говоря, дырка от бублика.

– Значит, Матвиенко всех насшибал?

– Подполковник сбил первого, Джейн – второго. Я спасал «Глоубмастер».

– И верно! Кто-то ведь должен заниматься делом, – пробурчал себе под нос механик. – Не всем же развлекаться.

Подогнав к носу «Фристайла» стальную лесенку, Петренко поднялся по ее ступенькам и протянул командиру банку лимонного сока.

– Пей, командир, и вниз. У тебя гости, с большими звездами на плечах.

– Кто пожаловал? – полюбопытствовал Сергей, вскрывая податливую крышку.

– Генеральша какая-то.

Приложив ко рту ладонь, Петренко еле слышно добавил:

– Деловая, как докторская колбаса. Не русская.

– Это уже интереснее!

Сергей допил сок, снял с головы шлем и протянул его Петренко. Покинув кабину «Фристайла», полковник спустился по ступенькам трапа и почувствовал под ногами твердую землю.

За спиной Сергея послышался перестук каблуков.

– Господин Соколов?

Сергей развернулся на месте и едва не сбил с ног стройную сорокалетнюю женщину. Белые волосы незнакомки были собраны в строгий пучок, на голове дамы покоилась генеральская фуражка, окантованная синей тканью. На плечах незнакомки тускло сверкали огромные генеральские звезды. В своих руках женщина сжимала парадный жезл.

Оценив внешний вид Соколова, незнакомка улыбнулась и протянула полковнику руку.

– Катерина фон Борк, генерал-майор ВМФ.

– Приятно познакомиться, – кивнул головой Сергей, попутно отметив, что собеседница говорит с отчетливым немецким акцентом.

Генерал улыбнулась и опустила руку.

– Приятно видеть мужчину, который не позабыл этикет. Если бы не вы, «Глоубмастер» был бы сбит, а вместе с ним был бы уничтожен последний шанс на защиту острова.

– Вы говорите о беспилотниках? – поинтересовался Сергей.

Генерал кивнула головой:

– О них самых. Надеюсь, вам известно мое имя?

– К сожалению, нет, – смущенно протянул Соколов.

– Ничего страшного. Я ведущий специалист генерального штаба по применению беспилотников в условиях полномасштабной войны.

Мило улыбнувшись, женщина добавила:

– Моя беспилотная эскадрилья воевала в Иране, Ираке, Пакистане, Индии, Шанхае, Колумбии и Коста-Рике. Мои БПЛА поддерживали экспедиции Советского флота в Атлантическом и Тихом океане, а также принимали участие в нескольких секретных операциях. Про «Северный вал» когда-нибудь слышали?

– Краем уха, – вежливо отозвался Сергей.

– Моя работа, – уверенно произнесла фон Борк.

– Один беспилотник, одна ракета. – Палец генерала прочертил длинную дугу. – И на тот свет отправились пять командиров «зеленых» {18}!

Улыбнувшись уголками губ, Катерина протянула Соколову информационную карту:

– Мои электронные координаты. Если будет нужно, звоните через сетевой интерфейс.

– Крайне признателен.

Покрутив в руках флэшку, Сергей бросил пластинку в карман летной куртки. Катерина меж тем продолжала восторгаться «Фристайлами». Вернувшись к результатам боя, фон Борк завершила свою речь неожиданным откровением:

– Вернувшись в Москву, я буду ходатайствовать о награждении вас орденом Ленина!

– К сожалению, это невозможно.

Из-под крыла «Яка» вынырнула Джейн. В глазах девушки мерцали огоньки ледяной ярости, в звуках голоса чувствовалась непреклонная решимость.

– Наемники работают не за награды, а за деньги!

Катерина посмотрела на Джейн краем глаза, а потом с сожалением обратилась к полковнику:

– Очень жаль, господин Соколов, я считала, что вы служите в советских ВВС.

– Вы ошиблись, – упрямо отрезала Джейн. – Полковник Соколов работает на себя и только на себя!

Фон Борк впилась в Джейн испепеляющим взглядом. Оценив упрямство майора, Катерина отвернулась от летчицы и подошла к серебристой машине. Ладонь генерала легла на фюзеляж уникального самолета.

– Какой красивый аэроплан. Совершенные формы и настоящая мультифункциональность. Хотела бы я снова увидеть его в бою.

Задумавшись, фон Борк провела рукой по воздухозаборнику изящной машины.

– Полковник, как вы относитесь к приключениям?

Джейн хотела произнести очередную колкость, но Сергей опередил Деверо.

– В основном положительно.

Катерина улыбнулась в ответ:

– Я уже упоминала о том, что на борту С-17 были доставлены новые БПЛА.

– Вот те на! – изумленно прошептал Петренко. – Истребители – дроны! Как у американцев?

– Даже лучше! – горделиво произнесла фон Борк. – Ил-219 могут вести автономный бой в любых метеорологических условиях при сильном противодействии вражеского ПВО. Впрочем, у этих машин есть один серьезный недостаток. Подход к цели они осуществляют вместе с командирской машиной. Добравшись до пункта атаки, «219-е» выходят из-под контроля пилота и начинают действовать согласно встроенной программе AI.

– Вам нужен оператор БПЛА? – предположил Сергей.

– Именно! Предшествующие испытания дронов проводились в тепличных условиях. Сейчас же мы можем опробовать машины в настоящем бою.

Катерина оторвалась от «Фристайла» и посмотрела на Соколова.

– Хотите принять участие в испытаниях?

Поскольку Джейн была рядом, Сергей попытался уклониться от опасного ответа.

– Товарищ генерал, я летчик, а не компьютерный игрок. Я не умею управляться с манипуляторами и ничего не смыслю в программировании. Вам нужен другой пилот.

– Мне нужны именно вы!

Катерина ткнула пальцем в грудь Сергея.

– Управление машинами – элементарное. Обучение пройдете у моих ребят. Через пару дней подниметесь в воздух и опробуете навигацию дронов в условиях реального полета.

Петренко, внимательно слушавший генерала, засомневался в выполнимости задания.

– Тестовые испытания сопровождаются ошибками. Можем ли мы быть уверены…

– Можете. Программное обеспечение дронов – совершенно.

Механик хотел задать еще один вопрос, но Катерина успела повернуться к полковнику.

– Ну, так что, Соколов, подумаете над моим предложением?

– Безусловно.

– Я буду ждать вашего звонка.

Катерина победоносно улыбнулась и отдала наемникам честь. Сергей отзеркалил движение генерала, Деверо отвернулась в сторону. Судя по всему, фон Борк не нравилась Джейн, а значит, неприятие было взаимным.

Попрощавшись с пилотами, фон Борк направилась к выходу из ангара. Сергей проводил взглядом точеную женскую фигурку и получил звонкую пощечину от Джейн.

– Ну, ты и нахал, Серж!

В голосе девушки слышалась едва скрываемая обида.

– Сначала флиртовал с этой валькирией, а теперь раздеваешь ее взглядом. Наглец!

Рука Деверо вновь устремилась к лицу Сергея, но полковник предотвратил удар и нежно перехватил запястье девушки своей ладонью.

– Пожалуйста, давай не здесь!

Джейн вырвала свою руку из ладони Сергея, горделиво подняла голову и быстрым шагом направилась к своему самолету. Соколов попытался остановить любимую, но Джейн отмахнулась от Соколова рукой. Петренко крикнул вслед:

– Ты, командир, с ней того, полегче!

Сергей сделал еще два шага, остановился и крикнул вдогонку:

– Джейн, ты неправильно меня поняла. Это какая-то нелепость!

– Сначала в себе разберись!

– Но…

– До вечера, Серж!

Дальнейший разговор не имел ни малейшего смысла. Джейн обиделась на полковника и, судя по всему, возвращаться к «Фристайлу» не собиралась.

Услышав в кармане звонкую трель телефона, Сергей раздосадованно вздохнул, извлек устройство и установил соединение с Никоновым.

– Соколов!? Поздравляю с победой. Передай поздравления Николаю и Джейн. Как там Элисс?

– Пока не знаю. Машины синего крыла все еще на рулежной дорожке.

– За «Глоубмастер» спасибо, я твой должник. Разведчики Стрельникова без потерь добрались до базы.

– Искренне рад за них!

– Кота за хвост тянуть не буду. Бери машину и немедленно – в штаб. Я только что получил фотографии, важные для нашего дела.

– Буду через десять минут.

Сергей посмотрел на удаляющуюся фигуру Джейн и отключил сотовый.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО

27 марта 2036 года, 11:35

– Вот, вот и вот! – Никонов вывел на электронную поверхность цифрового ствола три спутниковые фотографии. – Снимки сделаны 24, 17 и 10-го числа ровно в час ночи.

Рука генерала легла на сенсорную поверхность столешницы.

– Теперь смотри вот сюда.

Изображения сдвинулись в центр экрана, их масштаб увеличился. Программа идентификации образов разбила фотографии на информационные участки и повысила четкость изображения.

Взяв в руки световое перо, генерал обвел кружочками три серебристых объекта.

– Вражеские транспорты? – предположил Соколов.

– Не совсем. Это наша цель – E-9A в окружении эскортных самолетов.

– «Двадцать вторые?» – задумчиво протянул Сергей.

– Ты удивишься, но нет. Всего лишь «пятнадцатые».

– Всего лишь, – с иронией усмехнулся полковник. – Их там шесть штук!

– На первой, да! – Кивнул головой Никонов. – Посмотри на фотографию, сделанную 24-го числа.

Генерал вывел на экран очередное изображение.

– Здесь всего четыре машины. Самое важное, что мы знаем интервал полета «девятки» и ее маршрут!

– Действительно, на случайность не похоже. Можно попробовать перехватить.

Никонов посмотрел на изображение, а потом провел рукой вдоль сенсорного экрана. Фотографии исчезли с рабочего стола, им на смену пришла карта северной Атлантики.

– План атаки такой. Вот здесь, – световое перо уткнулось в сектор NA14, – расположен нефтедобывающий комплекс консорциума Deep Horizon V[30]. Двадцать две вышки, три глубоководные платформы и три завода, непрестанно занимающиеся переработкой сырой нефти. Сектор изобилует айсбергами и отколовшимися кусками пакового льда. Судоходство в квадрате весьма напряженное. Раз в три дня в сектор прибывает нефтяной флот, в состав которого входят танкеры класса LR2 и один крупнотоннажный корабль класса VLCC.

– Серьезная инсталляция.

Никонов согласился с выводом летчика, а потом продолжил рассказ:

– По сведениям разведки, атлантический комплекс Dh-V добывает от 15 до 20 процентов топлива, попадающего на рынок САСШ. Успешный удар по комплексу приведет к падению темпов нефтевыработки, что вызовет скачкообразное повышение цен на сырое топливо и ввергнет экономику САСШС в глубокий экономический кризис.

Сергей с интересом посмотрел на карту и высказал новое предположение:

– Прорваться сквозь оборону комплекса будет непросто. Консорциум будет защищать Dh-V, невзирая на потери в людях и в технике.

– Верно. Сегодня утром машины Стрельникова оценили плотность вражеской ПВО и попытались определить уровень воздушного противодействия. Без потерь, к сожалению, не обошлось. Большая часть информации, связанная с работой ДРЛО, сгорела в фюзеляже Ту-142, зато 22-е прощупали воздушную оборону противника и нашли слабые точки вражеской ПВО.

На поверхности электронной карты появились красные прямоугольники – зоны минимального противодействия. Сергей склонился над столом и изучил геометрию предполагаемого удара.

– Если ЭДА прорвет периметр корпоративного ПВО, представители консорциума обратятся за помощью к американцам. Конвой E-9A будет переориентирован на перехват бомбардировщиков, возле летающей пушки останутся две-три эскортные машины. Если нам немного повезет, то атака против «девятки» окажется результативной!

– В точку, полковник! – улыбнулся Никонов.

– Удар запланирован на 2-е число?

– Если погода не подведет.

Генерал отключил электронную карту и вызвал на дисплей размытые фотографии «девятки».

– Ситуация с айдишниками прояснилась?

– Знакомый Северского готов продать электронику по сходной цене. Вылет в Париж запланирован на 11 часов вечера, сделку провернем завтра.

– В бурю попасть не боитесь?

– Придется рискнуть, – невозмутимо ответил Соколов.

Завершая разговор, Никонов предупредил полковника о возможных проблемах:

– Без серьезных причин во Франции не задерживаетесь. К сожалению, после Фазовой войны Париж превратился в гигантскую сточную канаву. Город генерирует неприятности быстрее, чем люди успевают их решать!

Арктический океан. 50 миль к юго-востоку от островов Бернадотта

27 марта 2036 года, 22:17

«Красная звезда» покинула архипелаг под прикрытием мощного полярного шторма. Первыми в воздух поднялись транспорты, корпуса которых были покрыты многоугольными пятами защитной краски. Достигнув высоты пяти километров, «Угольщики» пошли к первой контрольной точке.

В десять часов вечера на рулежной дорожке показались истребители «Звезды». «Фристайлы», доверху заправленные топливом, взлетали с разбега. Красный-лидер первым промчался по линии ВПП, его передняя стойка послушно оторвалась от земли, еще мгновение, и изящная машина поднялась в воздух. Перегруженный «Як» пробил низкую облачность, довернул на юго-восток и нехотя убрал шасси. Ординарные колесные тележки скользнули внутрь корпуса и заняли положенные места в глубине фюзеляжа.

Следом за Красным-лидером с базы поднялся «Фристайл» Матвиенко. Джейн взлетела последней. Ее «Рафаль» сорвался с резервной ВВП и устремился за ускользающими транспортами.

В 22:15 истребители «Звезды» прошли через первую контрольную точку и начали запланированное сближение с «Анами».

– Угольщик-1, это Красный-лидер. Запрос статуса!

Нестерова ответила на рабочей частоте эскадрильи:

– Красный-лидер, высота пять тысяч метров. Вектор движения: один, двадцать, семь. Прошли через первую контрольную точку, следуем в направлении второй. Сильная турбулентность.

– Продолжаем подъем.

В разговор пилотов вмешалась Джейн. Голос ее был уверенным и спокойным. От былой обиды, казалось, не осталось и следа.

– Серж, облачность простирается до одиннадцати километров.

– Принято, Красный-2. Поднимаемся на двенадцать тысяч.

– Подтверждаю. Подъем до двенадцати тысяч.

Силовая установка «Угольщиков», состоящая из двух ТРД Д-36 начала работать на максимальных оборотах, выжимая из лопаток турбины мощность в 6500 кгс. Скорость «Анов» поднялась до 720 километров час. Семьдесят вторые уверенно преодолели коридор турбулентности и вышли в нормальный режим полета на высоте 11 800 метров. Достигнув целевой высоты, «семьдесят вторые» сбросили скорость до «крейсерского» значения, равного 550 километрам в час.

Истребители «Красного крыла» догнали «угольщиков» над второй контрольной точкой. Красный-лидер занял позицию в голове формации, тогда как Красный-2 и Красный-3 зависли над флангами воздушного конвоя.

Проверив положение ведомых, Сергей вернулся на рабочую частоту «Звезды».

– Красное крыло, «Угольщики», прошу минутку внимания. Метеорологическая ситуация отвратительная. Нам придется лететь через плотную облачность и снежный шторм. Напоминаю про мощные поля турбулентности и ионную опасность. Старайтесь поддерживать друг с другом визуальный контакт. Красное крыло, держитесь на двести метров ниже эскортируемых машин.

– Принято, Красный-лидер!

– «Угольщики», в случае потери визуального контакта не меняйте курс, забирайтесь на высоту 13 километров. Во время боя поддерживаем друг друга. Ольга, не забывай про скорострельную пушку.

В эфире послышался голос Матвиенко:

– На гашетку дави осторожно, иначе самолет прямо в воздухе остановится!

Соколов покачал головой, шутка была неуместной.

– Прекратить болтовню в эфире!

Выдержав паузу, полковник добавил более мягким тоном:

– Ребята, верьте в удачу и соблюдайте бдительность!

Покинув зону военных действий, конвой помчался над скатертью штормовых облаков.

Царство определенности закончилось, перед пилотами «Звезды» раскинулось пространство альтернатив, отдельные элементы которого формировали возможные решения будущего.

Воздушное пространство Линчбурга. E-4C, борт N1. Мобильная штаб-квартира президента САСШ

27 марта 2036 года, 23:40

Рабочий зал президента Блейка располагался в головной части машины на втором, дополнительном, этаже. Большую часть зала занимал стол для правительственных заседаний, пластиковые стулья сенаторов были прикреплены к боковинам его столешницы. За спинкой президентского кресла виднелся национальный флаг САСШ и реликвия прошлого – государственное знамя Соединенных Штатов Америки. Под потолком салона висели системы кондиционирования воздуха и многочисленные широкоформатные мониторы.

Президент Блейк дремал. Его мысли пересекли океан и устремились к далекому архипелагу Бернадотта, в воздушном пространстве которого шла битва за будущее САСШ.

Дрему президента прервал резкий звуковой сигнал. На поверхности электронного стола вспыхнул индикатор внутренней связи.

– Господин президент, срочная новость из Калверта.

– Я слушаю.

Под потолком салона заработал LCD-монитор. На дисплее появилось изображение Уолкера, сотканное из мириадов разноцветных точек.

Вице-президент поздоровался с Блейком и перешел к самому главному.

– Господин президент. У нас проблема.

– Что случилось? Скачок цен на нефть?

– Гораздо хуже, – помрачнел Уолкер. – Армия спасения Мэриленда взяла под контроль атомную станцию в Калверт Клифс.

– Как вы сказали? Армия спасения? Кто они такие?

– Судя по всему – экотеррористы. Мои ребята считают, что Армия спасения сплошняком состоит из профессиональных военных, уволенных в запас согласно акту 14–80 {19}. То есть мы имеем дело не с мелкими беспорядками, а с полномасштабным вооруженным восстанием!

– Каковы требования террористов?

– Их нет. Судя по всему, армейцы хотят остановить оба реакторных блока. Старший инженер станции уверяет, что захватчики заминировали системы охлаждения АЭС, а также подложили несколько зарядов в подреакторное пространство.

– Последствия спрогнозировали?

– Мы считаем, что остановка АЭС вызовет энергетический коллапс в индустриальном секторе Балтимор-Вашингтон. Правительство останется без связи, страна – без управления, биржи отреагируют резким подъемом цен на нефть. Курс амеро побьет исторический минимум. Перед нами откроется бездна…

Вице-президент выдержал театральную паузу и обреченно добавил:

– Дальнейший ход событий я предсказать не берусь!

Блейк взял со столешницы ТV-пульт и включил парную LCD-панель. Канал NNA[31] передавал экономический отчет за квартальный период. Бегущая строка рассказывала о трансокеанском переходе советского флота. Информации о захвате АЭС – не было.

Проследив за действиями президента, Уолкер попытался успокоить Блейка.

– Мы фильтруем новостной поток всех государственных и коммерческих каналов. Информация о захвате – локализована.

– Главное, чтобы независимые репортеры не пронюхали.

– Будем стараться, господин президент.

Немного успокоившись, Блейк вернулся к изначальной теме разговора.

– Вы вошли в контакт с террористами?

– Пытался, но эти фанатики отказались вести переговоры. Мы уже сформировали боевую группу и разработали план штурма АЭС. Вы должны дать согласие на…

Блейк тяжело вздохнул.

– Уолкер, вы уверены в своих действиях. Не боитесь, что штурм приведет к мелтдауну или к грязному взрыву?

– Господин президент, я ничего не могу обещать. Уверяю вас, что если мы не поспешим, критическая ситуация превратится в катастрофу. За последние тридцать минут мощность первого блока АЭС упала на 2,5 %. Еще через час свет отключится в Бостоне, через четыре часа в Вашингтоне. Критическое падение мощности Калверт Клифс повысит риски каскадных аварий на дублирующих АЭС в Джинне, Виллстоне и в Сибруке.

Под ударом окажутся стратегические объекты, расположенные на территории северо-западных САСШ. Мы потеряем контроль над 30 % ракетных шахт и тремя военно-воздушными базами Северного командования. Общенациональная система ПРО развалится на независимые фрагменты.

Глаза Уолкера встретились с глазами президента.

– Господин президент! У нас действительно нет выбора. Промедление обрекает страну на гибель.

Блейк кивнул головой.

– Я надеюсь на вас, Уолкер. Реактор должен остаться целым!

– Сделаю все возможное.

Сеанс связи прервался. Изображение старика рассыпалось на разноцветные квадратики, а потом и вовсе исчезло с прямоугольной панели.

Блейк вызвал на дисплей стратегическую карту САСШ, нашел Мериленд, увеличил масштаб изображения и дал запрос на подсветку всех стратегических объектов, связанных с Калверт Клифс.

Пространство северо-западных штатов покрылось сотнями ярко-красных точек.

Глава 7

Линкольн

Воздушное пространство Парижа. Первая зона ПВО имени Шарля Де Голля

28 марта 2036 года, 6:15

Небеса южной Англии были затянуты плотными грозовыми облаками. Темно-фиолетовые слои непогоды раскинулись по всей тропосфере. Нижний край облачности завис на высоте 2000 метров, тогда как верхняя часть прослойки пробила отметку 7400 метров. Отдельные облачные пики поднялись еще выше, их верхушки дотянулись до высоты 8 километров.

Над Дувром пилотов встретил отвратительный ледяной шторм. Крылья транспортов покрылись хрупкой коркой тропосферного льда, началась тряска.

Нестерова боролась с обледенением, используя уникальное оборудование «Чебурашки», снятое с арктических Ан-74. Истребителям «Звезды» пришлось не сладко. «Рафаэль» попал в зону сильной турбулентности, тогда как Красный-2 столкнулся с перегревом двигателя. Матвиенко избежал пожара, сбросив тягу подъемно-маршевой установки.

Бретань встретила пилотов проливным дождем и яростным грозовым фронтом, растянувшимся на десятки километров. На высоте 9000 метров «Звезда» попала в центр электрической бури. По фюзеляжам истребителей текли сплошные потоки воды. Ледяные капли дождя не успевали стекать вниз и скользили вдоль фонаря кабины. Ослепительные ветви молний с грохотом раскалывали небосвод, а потом падали вниз, ветвясь на мириады электрических щупалец.

Опасаясь ухудшения метеорологической ситуации, Сергей приказал ведомым поднырнуть под электрический шторм. «Угольщики» покорно сбросили высоту и приютились между облачными «прослойками». Нижняя, более быстрая и тонкая прослойка, состояла из слоисто-дождевых облаков, второй слой – тяжелый и инертный – формировал остаточный грозовой фронт.

Когда в верхнем грозовом слое рождалась молния, небосвод охватывал призрачный лиловый пожар. Багровый огонь вспыхивал в случайной точке пространства, а потом стремительно мчался по небосклону, формируя гобелен беснующихся ответвлений. Молния прокатывалась над фюзеляжами сверхзвуковых машин, доставала своими касаниями до далекого горизонта, а потом медленно угасала в гнетущей ночной темноте.

Спокойный полет между слоями продолжался не более десяти минут. Нестерова вышла в эфир, когда на предкрылках ее «Угольщика» вспыхнули жутковатые язычки синего пламени. Через мгновение огоньки распространились по всей консоли крыла, а потом перекинулись на двигатели. Пламенный рой сформировался на носу «Ана», еще одна колония вспышек облепила хвостовое оперение самолета.

– Красный-лидер, у нас проблемы! Приборы взбесились!

Сергей, ранее встречавшийся с подобным явлением, попытался успокоить Ольгу.

– Вижу «Угольщик». Держитесь на курсе. Это «Огни святого Эльма» {20}, они безопасны. Как слышите?

– Никогда такого не видела!

– Явление редкое! – утвердительно протянул полковник. – Однако моряки древности считали «Огонь» знаком небесного покровительства.

Голос Нестеровой едва пробивался через треск мощных помех.

– Будем надеяться, что они были правы.

Над руинами испепеленного Ренна свечение утратило прежнюю интенсивность. Сначала погасли огоньки, оккупировавшие хвост самолета, потом мрак охватил двигатели, и, наконец, электрическая феерия сгинула со стреловидных крыльев. Дикая пляска приборов осталась в прошлом, и Нестерова обрела полный контроль над машиной.

– Огни пропали!

– Вижу. Выходим за пределы грозового фронта. Сохраняйте бдительность, в этих местах нам не рады.

«Звезда» вновь погрузилась в плотный кокон радиомолчания. Под крыльями воздушного конвоя проносились земли, уничтоженные Фазовой войной: радиоактивные поля, вымершие деревни и города, от которых остались лишь призрачные стены домов да величественные руины средневековых соборов.

Уходящая гроза бесновалась над погибшей землей, ее электрические вспышки озаряли руины мира, навсегда оставшегося в десятых годах XXI века.

Оказавшись в зоне действия французской ПВО, «Звезда» отправила «хозяевам» гостевой запрос. Представители французской военной машины отвечать не спешили. Сергей начал нервничать и на всякий случай положил палец на активатор бортовой РЭБ. Через пять минут «лягушатники» опомнились и отправили Соколову встречный запрос.

– «Звезда», это «Суази»! Вам дали разрешение на вход. Следуйте 17-м воздушным коридором. Высота 3000 метров. Скорость полета дозвуковая. Вылет за пределы коридора запрещен. Повторяю. Вылет за пределы коридора…

– Запрещен, – согласно протянул Сергей. – Укажите аэродром посадки!

– Де Голль, вектор – ноль, девять, пять. Полоса три, забронированная для иностранных рейсов.

– Принято, Суази!

– Удачной посадки! Не забудьте произвести отстрел тепловых ловушек.

Последняя фраза удивила полковника. Сергей мысленно переварил информацию и обратился с вопросом к Джейн:

– Красный-2, «Суази» рекомендует сбрасывать тепловые ловушки. Что во Франции происходит?

– Не имею ни малейшего понятия, Серж. Рекомендую действовать согласно запросу.

– Мило.

Полковник транслировал информацию «Угольщикам» и вошел в узкий воздушный коридор. «Аны» повторяли маневр полковника с небольшой задержкой. Крылья «Угольщиков» выпустили предкрылки и закрылки, фюзеляжные люки отошли в сторону, из их недр вынырнули темные окружности шасси.

«Фристайлы» заходили на ВВП с северо-запада. Над 18-м районом Парижа высота конвоя упала до 500 метров. Под фюзеляжем «Яка» потянулись руины разбитых небоскребов и многоэтажных домов.

Сергей активировал инфракрасную камеру, но «полюбоваться» обломками зданий не успел. На боковой панели «Фристайла» зажглась красная лампа радиоэлектронной подсветки. Отследив направление сигнала, Соколов предупредил товарищей:

– ПЗРК, на два часа!

– Сбрасываем ловушки!

Над пригородами Парижа взвилась рыжеватая точка приближающейся ракеты.

– Вижу цель. Даю подсветку!

Полковник нажал на кнопку сброса ловушек. Бортовые контейнеры «Фристайла» отстрелили серию рукотворных огней. «Угольщики» поспешно выполнили приказ командира, за их фюзеляжами протянулись ослепительные дуги горячего пирофорного состава.

Зенитная ракета, мчавшаяся на встречу с транспортом, отвернула в сторону, пролетела через веер ложных целей и окончательно сбилась с пути. Датчик электронной подсветки погас. Сергей перевел дыхание и сердито подумал:

«Не хватало еще «подцепить» ракету во время посадки».

Размышления Соколова прервала Джейн.

– Серж, ты видишь? Направление – юго-запад.

Сергей приподнял голову над приборной доской. Перед глазами пилота открылась фантастическая картина – темный горизонт был подсвечен огнями центрального городского района. Над Парижем блуждали лучи мощных прожекторов, они скрещивались и расходились в стороны, образуя невесомую паутину света. Ослепительный шпиль Эйфелевой башни пронзал небосвод, словно грандиозное божественное копье, уткнувшееся в радиоактивную землю.

На периферии зрения мерцали красные точки Периметра – рукотворного вала, защищавшего центральную часть Парижа от рейдеров и мародеров. По ту сторону стальной стены простиралось царство насилия и беззакония, разделенное на 28 резервных районов.

– Какая красота! – восторженно прошептала Ольга.

– Действительно, симпатично, – высказал свое мнение Михаил. – Только роскошь эта не для нас предназначена!

Соколов решительным тоном прервал разговоры ведомых.

– Красное крыло, приготовиться к посадке. Городом на земле любоваться будем.

Выпустив воздушные тормоза, «Угольщики» начали заходить на третью взлетно-посадочную полосу. Ольга приземлилась первой. Следом за ней сел «Угольщик-2».

Истребители ушли на второй заход, развернулись над 24-м внешним районом и включили лазерную систему посадки.

Сергей вошел в отведенный французами «коридор», словно на учениях сбросил скорость и выпустил шасси. «Фристайл» спланировал на покрытие взлетно-посадочной полосы, коснулся колесами ВПП и покатился по бетонным плитам аэродрома. Полковник сбросил обороты двигателя, нос истребителя опустился, и «Як» заскользил на трех точках опоры.

Завершив пробег, Соколов включил бортовую фару и дождался прибытия навигационной машины.

Появившийся на бетонке «Рено» приветливо мигнул проблесковым маячком, ее водитель выкрутил руль и помчался к далеким коммерческим стоякам. Сергей последовал за маленькой машинкой, бесконечные повороты которой едва не довели полковника до белого каления.

Преодолев лабиринт рулежных дорожек, «Рено» заманил «Фристайл» в недра подземного ангара. Сбросив скорость до минимума, Сергей подвел машину к 16-му посадочному месту и активировал колесные тормоза.

Долгий трансатлантический перелет подошел к концу.

Парижская авиабаза Ледюк. Первая зона ПВО имени Шарля Де Голля

28 марта 2036 года, 6:55

Соколов надеялся, что «Звезда» прибудет в Париж незаметно для друзей и врагов. Планируя краткосрочный визит, Сергей хотел заказать такси и поехать в Центральный район, снять номер в тихой гостинице с высокими потолками и завалиться спать. Хотя бы на пять-шесть часов.

Действительность не вписалась в изначальные планы.

Едва Сергей покинул кабину «Фристайла», как в ангаре появились черные автомобили. Машины скользили по внешнему пандусу, словно огромные черные пантеры. Ослепительный свет автомобильных фар бил в глаза застывшим пилотам.

Сергей замер, сердце полковника стремительно стучало в груди. В голове Соколова пронесся вихрь тревожных мыслей: «Кому это мы понадобились? Неужели Эркюлю? Как он узнал про нас? От кого?»

Сомнения Соколова развеяла Джейн. Положив руку на плечо полковника, девушка тихо произнесла:

– Это люди отца.

Предвосхищая вопрос Сергея, Джейн добавила:

– Я ничего не говорила отцу!

Черные «Мерседесы» подкатили к авиационной стоянке и застыли в нескольких шагах от «Фристайла». Свет их ксеноновых фар взбивал полутьму подземного сооружения и больно резал глаза изумленных пилотов. Ближайшая к Соколову машина была обезображена многочисленными вмятинами, ее лобовое стекло было покрыто мириадами крохотных трещин. Полноприводный «Рено», застывший позади «Мерседеса», смотрелся более благопристойно. Машина была новой, ее лакированное покрытие отражало свет авиационных фар.

Дверь ближайшего автомобиля открылась. Из машины выбрался молодой человек в черных очках. В руках мужчины Соколов увидел штурмовую винтовку. В воздухе ангара послышалась серия резких щелчков, из «Рено» выскочили телохранители. Дверцы громоздкого «Понтиака» распахнулись в самую последнюю очередь. Из автомобильного салона вынырнул суровый мужчина шестидесяти лет: крепко сбитый, с короткой прической и волевой челюстью.

– Отец?! – изумленно произнесла Джейн.

«Ходячая неприятность, – подумал про себя Соколов. – Сейчас опять заведет пластинку про мои недостатки».

Сергей попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но мина получилась кислой.

Деверо-старший поднял вверх руку, молодчики опустили штурмовые винтовки и замерли, словно неподвижные манекены. Выправка телохранителей была образцовой.

Джейн сделала нерешительный шаг вперед, а потом бросилась к отцу. Деверо раскрыл объятья, поймал в них дочь и ласково улыбнулся. В этой улыбке сплелись воедино радость, сожаление и чувство невероятного упрямства.

«Он так ничего и не простил, – с сожалением подумал Сергей. – И не простит!»

– Ну, как ты?! – восторженно произнес отец. – Все в порядке? Как самолет? Надеюсь, понравился?

Джейн быстро ответила на вопросы отца, и старик вновь сжал дочь в своих пудовых объятьях.

Отпустив Джейн, Деверо-старший подошел к Сергею.

– Как говорят русские, добро пожаловать!

Старик протянул Сергею короткую и сильную руку. Полковник ответил уверенным рукопожатием.

– Информаторы у вас блестящие.

– Этого не отнять, – кивнул головой старик. – Я про ваше прибытие еще вчера узнал. Где остановиться надумали?

– В Минги Опера Монмартр, – без утайки произнес Соколов.

– Возле Театра Могадор, – кивнул головой Деверо. – Знаю. Раньше было замечательное место. Утренний завтрак, бесплатный wi-fi, рядом Сена, Нотр-Дам, но сейчас… Искренне не рекомендую.

– И почему же? – полюбопытствовал Сергей.

– Террористы.

– Вчера возле Минги «зеленые» взорвали бомбу. Мощность 50 килограммов в тротиловом эквиваленте. Погибло 20 человек, среди них женщины и дети. Беженцы в основном, но есть и местные. Фасад здания изуродован. Улицу во что превратили, страшно смотреть…

Пристально посмотрев на Сергея, Деверо добавил:

– Короче, собирайте вещи, поедем ко мне. Поселю вас в одной комнате.

Увидев на лице Сергея легкое замешательство, генерал добавил:

– За подчиненных не беспокойтесь, переночуют в Роял Филдс, номера там крохотные, но гостиница под надежной охраной. В наши дни спокойствие – роскошь!

– Мы не одни, отец! – холодно произнесла Джейн.

– Секретная миссия? Хорошо. Сколько вас будет?

– Я и Николай.

Матвиенко выступил вперед и церемонно кивнул головой. Француз в ответ натянуто улыбнулся.

– Будем знакомы. Бригадный генерал Деверо.

– Очень приятно. Подполковник Матвиенко. Шестьдесят с копейками сбитых вражеских самолетов.

– Копейка? Если я не ошибаюсь, это старая русская монета?

– Да, отец, ты прав, – кивнула головой Джейн.

– Я просто смысла фразы не понял.

Махнув рукой, Деверо сменил тему разговора.

– Ладно, чего тут болтать. Полезайте в «Мерседес», и дело с концом.

Генерал указал пальцем на заднее сиденье автомобиля.

– Джейн поедет в середине, там безопаснее. В окна без причины не смотреть. На улицах стреляют.

– Понятно.

Сергей забрался внутрь длинного темного салона и устроился у дальней дверцы. Следом в машину юркнула Джейн. Матвиенко рухнул на сиденье последним. Изучив внутренности автомобиля, Николай одобрительно протянул:

– Хороший салон, из настоящей кожи?

– Конечно. – В голосе генерала не было и тени хвастовства. – Летом в этой колымаге комфортно, но зимой… Холодно, словно в аду!

Дверцы машины тихо щелкнули, включилась внутренняя подсветка приборов. Генерал включил флэш-магнитолу, и из многочисленных динамиков машины полилась спокойная классическая музыка.

«Мерседес» плавно тронулся с места, промчался по бетонному пространству ангара и зашелестел колесами по наклонному пандусу. Вырвавшись из полутьмы подземелья, машина выехала на асфальтированную дорогу и помчалась к защитному периметру авиабазы. Следом за «Мерседесом» выстроилась колонна из трех машин: «Рено» держался за ведущим автомобилем, тогда как длинный «Понтиак» отстал от «Мерседеса» и догнал Деверо лишь у пригородов Парижа.

Над Францией вставал холодный зябкий рассвет, окутывающий автостраду маревом утреннего тумана. Умытая дождем дорога серебрилась в свете автомобильных фар. Сквозь пелену накрапывающей непогоды виднелись конструкции заброшенных зданий и руины уничтоженных мостов. Перед взором Сергея проносились металлические изгороди, увенчанные электрическими проводами и мотками колючей проволоками.

Свинцовое небо Парижа окрасилось цветами зарождающегося утра. Сквозь прорехи низколетящих облаков виднелись угасающие звезды. Далекий горизонт подернулся призрачной дымкой, в глубинах которой скрывался тусклый шар солнца.

Автострада была пустынна. Встречный поток машин отсутствовал. Колонна Деверо мчалась через пригороды мегаполиса на скорости в 120 километров в час.

– Сейчас будет узкое место. Держитесь покрепче, – предупредил пассажиров генерал.

Стрелка спидометра скачком рванула вверх, пересекла отметку 130 километров в час и начала подбираться к 140. За окном «Мерседеса» мелькнула громада бетонной стены, заброшенные наблюдательные вышки и сгоревший корпус многоколесного бронетранспортера. За вторым бетонным забором потянулся пустырь, заваленный обломками автомобильных корпусов и кусками ржавого лома. Проскочив мимо свалки, колонна свернула на главную улицу микрорайона. Необъятное пространство пустыря сменилось бетонными коробками многоэтажных домов. Унылые пятиэтажки перемежались сервисными постройками и покосившимися телеграфными столбами. Перед глазами Сергея мелькали черные глаза разбитых окон и угрюмые провалы подъездов, в глубине которых таилась смерть.

На центральной площади «Мерседес» попал под обстрел. Невидимый стрелок выпустил в машину автоматную очередь, пули прошли над крышей автомобиля. Генерал еле слышно выругался, объехал разрушенный фонтан и свернул в боковой переулок.

Стукнув пальцем по гарнитуре, Деверо спросил подчиненных:

– Все целы? Стрелка заметили?

– Потерь нет. Огневая точка не обнаружена.

– Ну и черт с ней. Сохраняйте бдительность.

Не отрываясь от управления автомобилем, Деверо произнес:

– Шестнадцатый район – опасное место. Тут живет всякая шваль, не сумевшая легально попасть в город: алжирцы, беглецы из Ливии и Марокко, турки, всех не упомнишь. Денег у них нет, зато полно оружия и ненависти к белым людям. Ходить по 16-му пешком искренне не рекомендую.

Джейн задала встречный вопрос:

– Почему мы не поехали через второй район?

Генерал рассмеялся в ответ:

– Да потому, что Сергею въезд в Париж заказан. Помнишь об этом?

– Власть в городе сменилась несколько раз.

– Зато электронные архивы остались, – резким тоном отозвался отец.

Поскольку Джейн попыталась протестовать, генерал поднял правую руку.

– На этом всё!

Сергей вынужденно согласился с генералом.

– Светиться нам действительно незачем. Чем меньше людей знают о нашем присутствии, тем лучше.

Деверо посмотрел в зеркало заднего вида. На его лице появилась неприятная улыбка. Судя по всему, старик знал о тайной операции «Звезды» если не все, то очень многое.

«Интересно, кто его информатор? – подумал Сергей. – Хотелось бы верить, что сведения о полетах поставляет внешний источник. Другой вопрос, знает ли Деверо про нашу встречу с Эркюлем, и если знает, станет ли вмешиваться в диалог?»

Вырвавшись за пределы 16-го района, автомобильная колонна оказалась в 17-м секторе. Неприглядный ландшафт местных улиц формировали времянки и примитивные лачуги, собранные из фанеры и помятых железных листов. На разбитых проспектах появились первые жители: мрачные мужчины и женщины, одетые в старую грязную одежду. Увидев лимузин, местные с ненавистью смотрели на машину и шептали сквозь зубы омерзительные проклятья. Мальчишки бросали в «Мерседес» камни, которые с грохотом впечатывались в бронированный корпус. Один из булыжников попал в зеркало заднего вида. Послышался неприятный хруст, и прозрачная поверхность покрылась сетью глубоких трещин.

Матвиенко поморщился:

– Милая встреча.

– Подобный прием в порядке вещей. Местные нас не любят.

В лобовое стекло прилетел очередной камень, генерал выкрутил руль и снес с улицы лоток, заваленный тряпьем и патронами.

– Этому здесь не место!

Хозяин торговой точки побежал за машиной, осыпая водителя угрозами и проклятьями. Промчавшийся рядом «Рено» обдал торговца потоком грязи из-под колес.

Семнадцатый район остался позади. Прямо по курсу колонны вздыбилась бетонная громада Внешнего вала. Увидев шпили «Периметра», Деверо сбросил скорость и попросил телохранителей соблюдать максимальную осторожность. Полковник никуда не спешил, поскольку перед узким горлышком таможенного поста виднелась очередь, состоящая из пикапов, автобусов и старых грузовиков, под завязку набитых товарами первой необходимости.

Деверо перешел на первую передачу, и «Мерседес» покатился вдоль бесконечных торговых рядов, отделяющих мегаполис от жилых домов семнадцатого района.

Указав пальцем на лотки, генерал привлек внимание Соколова.

– Стихийный рынок. Местные покупают здесь вещи, доставленные из Центра. Покупают по дешевке, а потом продают на периферии втридорога. Говорят, перепродажа – доходный бизнес. По мне, так не самый простой способ самоубийства. Видишь этого парня?

Палец Деверо уперся в таможенника, который управлял потоком транспортных средств.

– Мой человек. Проедем через блокпост, не оставив после себя ни следа, ни фотографии.

Повернувшись к полковнику, старик добавил:

– Французские документы есть?

Сергей протянул генералу электронную карточку.

– Из машины не высовывайтесь, – вновь предупредил Деверо.

«Мерседес» подкатил к таможенному барьеру и заскрипел тормозными колодками. Генерал опустил переднее стекло и улыбнулся:

– Жерар, рад видеть! Как жена? Детишки, надеюсь, в порядке? Эльза в школу, небось, пошла?

Таможенник узнал Деверо и устало кивнул головой.

– Спасибо, генерал? На житье не жалуюсь. Эльза уже во втором.

Офицер скользнул взглядом по автомобилю.

– В машине ваша жена?

– Дочь.

Жерар посмотрел внутрь салона. Увидев девушку, таможенник отдал некое подобие чести.

– Груз?

От неприятного вопроса Деверо отделался легкой шуткой.

– Женщина, Жерар, и два моих парня.

В глазах таможенника читалось сомнение.

– Так и быть – поверю. С вас бутылка «Жана Реми» причитается.

– Спасибо.

Деверо поднял стекло и подъехал к шлагбауму, отделяющему дикий мир от цивилизованного Парижа. Жерар поднял руку, останавливая «Рено», достал рацию и вступил в переговоры с защитным периметром. Обмениваясь репликами с диспетчером, таможенник уверенно кивал головой. Ожидание затянулось на несколько минут. Наконец до ушей Соколова донесся отвратительный стальной скрежет. Стрела шлагбаума поднялась вертикально вверх, стальные ворота открылись, и бронированный «Мерседес» плавно въехал внутрь буферной зоны.

Деверо смахнул со лба предательские капли пота.

– Ну, вот мы и дома.

Париж. 3-й внутренний район. Резиденция генерала Деверо

28 марта 2036 года, 14:25

– Серж, вставай! – решительно произнесла Джейн, стягивая с полковника плед. – Нас отец ждет.

Соколов издал вздох и неохотно открыл глаза.

– Сколько времени?

– Три дня. Обед начался двадцать минут назад.

Общение с отцом Джейн вызывало у полковника одни отрицательные эмоции. Оценив перспективу возможной встречи, Сергей попытался избежать неприятного разговора.

– Может, я здесь поем.

– Нет, – односложно отозвалась Деверо. – Пойдем в столовую. Надевай пиджак и шагом марш на второй этаж.

– Сейчас. Только себя в порядок приведу.

Поднявшись из кресла, Соколов провел рукой по подбородку и поморщился. Пальцы неприятно колола трехдневная щетина.

– Ничего не скажешь, хорош жених!

Свернув клетчатый плед, полковник натянул рубашку и снял со спинки сиденья измятый галстук. Джейн протянула Сергею жилетку, брюки и темно-синий пиджак.

– Надевай! И без всяких возражений!

Процедура переодевания затянулась на несколько минут. Дожидаясь Сергея, Джейн напомнила правила поведения за столом:

– Сам с отцом не болтай. Если спросит, от ответа не уходи! Общение по социальным и семейным вопросам предоставь мне. Идет?

Сергей нахмурился.

– Какая разница, что я скажу, ты все равно поступишь по-своему.

– Верно! Поэтому просто молчи.

Полковник пожал плечами и согласился.

Спальню Сергей покинул вместе с Джейн. Очутившись в коридоре, девушка пошла вперед, тогда как полковник потащился следом. Борясь с приступами головной боли, Сергей поглядывал по сторонам, отмечая мельчайшие детали старинного интерьера.

Джейн прошла через центральный коридор пристройки и спустилась по винтовой лестнице на второй этаж особняка. Следуя за любимой, Сергей проскользнул сквозь величественный зимний сад и оказался в западном холле. Короткое путешествие завершилось у массивных двустворчатых дверей.

– Вот и пришли. Главное, не нервничай.

– Легко сказать, – без всякого удовольствия протянул Сергей. – Когда твой отец говорит, у меня кусок во рту застревает.

– Постарайся сдерживать эмоции.

– За это будь спокойна.

Джейн распахнула дверь и вошла в маленькую комнату, пол которой был покрыт дорогим персидским ковром. В центре помещения стоял стол, уставленный салатницами и вторыми блюдами. Льющийся через окна свет скользил по ободкам винных бокалов.

Генерал ждал гостей, сидя в тяжелом кожаном кресле. Прямо перед ним, в тарелке, лежал кусок жареного мяса, разрезанный на квадратные ломтики. По левую руку от генерала стояла пепельница, в центре которой дымилась одинокая сигарета.

За спиной Деверо висел широкоформатный монитор, на его экране непрестанно менялись индикаторы акций и кросс-курсы основных валют. В верхней части дисплея, в крохотном квадратном окне, шел репортаж WWС – западные журналисты комментировали ситуацию, сложившуюся вокруг островов Бернадотта.

Посмотрев на гостей, генерал указал рукой на свободные стулья.

– Садитесь, ешьте. У Клотильды выходной, так что справляйтесь сами. Вот здесь первое. – Рука генерала указала на супницу. – Здесь второе, а вот тут три вида салатов. Выбирайте тот, который придется вам по душе. Вино: красное, белое – сухое. Десертного уже давно не держу. Виски, коньяка нет и, возможно, уже не будет. Виноградные лозы умерли в прошлом году от радиации. Я говорил? Вероятно, нет…

Джейн опустилась в кресло рядом с отцом, Сергей сел на старый стул, застывший напротив генерала.

Пока молодые люди поглощали закуски, генерал курил и смотрел телевизор. Дымок, отлетающий от сигареты, устремлялся к потолку длинной полупрозрачной змеей.

Докурив сигарету, старик затушил ее в пепельнице и обратился к полковнику:

– Советские корабли прошли без потерь половину пути. Еще немного, и на архипелаг будет доставлен полный комплект стратегических грузов.

Поскольку Сергей продолжал хранить молчание, генерал развил свою мысль:

– Ваша секретная миссия нравится мне все меньше и меньше. Зачем вы прибыли в Париж, если победа сама плывет к вам в руки?

Комментариев не последовало. Деверо закурил очередную сигарету и попытался вызвать полковника на откровенный разговор.

– Я знаю, что вы ищете электронные приборы. Какие именно?

Джейн побледнела. Сергей отложил в сторону вилку и задал ответный вопрос:

– Кто ваш информатор?

– Не имеет значения. Этот человек заботится о благе моей дочери.

Сергей откинулся на спинку стула.

– Вы всегда пользуетесь услугами шпионов?

– Это не имеет отношения к делу. Спрашиваю еще раз. Что вы хотите купить? Устройство слежения за спутниками?

– Отец! – Джейн отодвинула от себя тарелку, но генерал проигнорировал реплику дочери.

– Полковник, вы ввязались в авантюру, степень опасности которой зашкаливает за все мыслимые пределы. Скажите, что вы ищете? Я попытаюсь вам помочь.

Джейн вновь вмешалась в беседу:

– Отец, мы разберемся сами!

– Джейн, это не тебе решать.

Ледяной взгляд Деверо-старшего уперся в глаза Соколова.

– Не хотите говорить. Тогда посмотрите вот на этих людей.

Деверо положил на стол две папки, плотно забитые документами. Соколов распаковал материалы и начал рассматривать фотографии.

– Это парижские продавцы оружия и электронных секретов. – Голос Деверо стал холодным и совершенно бесстрастным. – Высокий, черноволосый – Жак Жиле. Жак специализируется на продаже узкополосных сонаров и сопутствующих СУБД. Продает он и воздушную электронику. Второй справа – Эркюль Деро – занимается поставками шпионских систем. Его ребята продают взломанные ракетные bios и торгуют идентификаторами воздушных судов. По правде сказать, я не знаю, кто из этих парней опаснее.

– По виду Деро слабак! – уверенно заключил Сергей.

Деверо-старший фыркнул и произнес без всякой иронии:

– Соколов, ты эти штучки дома оставь. Ты прекрасно знаешь, что за спиной Деро стоят наемники и убийцы разных сортов и мастей. Посмотри на вторую фотографию.

Полковник взял в руки электронную рамку и легонько встряхнул ее. На экранчике появилось изображение встречи: Жиле и Деверо разговаривали с высокой беловолосой дамой. За размытыми силуэтами собеседников виднелись обмелевшие каналы Парижа.

– Кто это? – поинтересовался Сергей.

– Фон Рейнарт.

– Я полагал, что ее сбили над Южной Африкой шесть лет назад.

– Я тоже так думал, пока фотку не увидел. На следующем снимке фон Рейнарт передает Деро какие-то гаджеты. Судя по размеру и форме – это американские ID-платы.

Сергей попытался сохранить самообладание, но его лицо побледнело.

Отследив реакцию Соколова, Деверо-старший прищурился.

– Значит, встречаешься с Эркюлем? Как он вышел на тебя? Через Северского?

Отпираться было бессмысленно, Сергей утвердительно кивнул головой.

– Мы приобретали через Деро несколько партий ракет.

Услышав правду, генерал поморщился.

– Мой совет, найди себе другого поставщика электронных секретов.

– Рекомендуете кого-нибудь?

Генерал проигнорировал вопрос, на его уставшем лице появилась кислая улыбка.

– Значит, сделаем так, полковник. На встречу поедешь в моем «Мерседесе» с моими парнями – Жоржем и Клодом. Действовать будете по ситуации. В случае чего, выходите на связь!

Старик затушил сигарету и поднялся из кресла.

– Обед в вашем полном распоряжении. Рекомендую попробовать отбивную. Клотильда специально для вас старалась.

Деверо подошел к дочери и нежно поцеловал ее в щеку.

– Не сердись на старика. Иногда я действительно бываю немного занудным!

Джейн улыбнулась в ответ:

– Все хорошо, папа! Не утомляй себя ненужными переживаниями!

Старик поджал губы, ласково похлопал дочь по плечу и быстрым шагом покинул комнату.

Услышав скрежет входной двери, Сергей посмотрел на Джейн.

– Твой отец пугает меня все больше и больше. У него не голова, а настоящий майнфрейм.

Нож девушки скрипнул по донышку тарелки.

– Ты к нему слишком суров. Отец беспокоится обо мне и только!

– Я вижу, что он не доверяет мне и постоянно пытается меня поддеть! Зачем?

– Отцу нужно время. Он должен привыкнуть к тебе!

– Боже, Джейн. Мы вместе семь лет, а он все еще сомневается в моих чувствах….

Соколов вздохнул и налил в бокал немного вина.

– Вечером я поеду один. Сердиться не будешь?

– Глупый! – улыбнулась Джейн. – Себя береги, это главное!

Париж. 3-й внутренний район. Резиденция генерала Деверо

28 марта 2036 года, 17:15

Дом генерала Деверо оказался большим запутанным сооружением. Отец Джейн жил на втором этаже, вместе с экономкой и старым садовником. Большая часть первого этажа находилась в состоянии ремонта. Мебель, некогда пребывавшая в левом крыле, была передвинута в правое. Оставшиеся предметы, тяжелые и нетранспортабельные, были задернуты белой тканью. По многочисленным коридорам валялись кисточки, валики и длинные рулоны обоев.

Для сеанса связи полковник выбрал крохотную комнатушку, зарешеченные окна которой были устремлены на северо-запад. За поверхностью грязных стекол виднелся забор соседнего манора. Еще дальше, на склоне холма можно было увидеть руины многоэтажных домов, над которыми вытянулся серебристый шпиль Эйфелевой башни.

Набирая заветный номер, Сергей шептал в трубку сотового телефона:

– Главное, будь на рабочем месте, иначе вернусь и уши местами поменяю!

Франсуа отозвался через мгновение:

– Полковник? Слушаю вас.

– Привет. Есть дело, срочное.

– Вы про систему идентификации?

– Догадаться не сложно, – попытался пошутить Сергей. – Есть вероятность, что Деро работает на противника. Он может продать нам неисправные устройства?

– Не думаю. Зато он может продать систему, обладающую малой частью идентификационных кодов.

Сергей уселся на край грязного подоконника.

– Мы можем как-нибудь подстраховаться?

– Разумеется. Я сейчас перешлю вам программу, которая проверяет старые ID-отзывы. Если база полная, тест будет пройден на сто процентов.

На той стороне трубки послышались щелчки клавиатуры.

– Вдобавок к проге я переслал сниффер, который запомнит информационный поток тестера. Если Деро прервет сделку, мы все равно получим в свое распоряжение ограниченное множество айдишных ключей.

Сергей потер рукой подбородок. Идея Франсуа казалась рискованной.

– Твое предложение ставит под удар мою репутацию.

Деверо фыркнул.

– Воспользуйтесь сниффером, если Эркюль пойдет на откровенный обман.

Молодой человек замолчал, а потом деловито добавил:

– Уже отправил. Программа маленькая, мультиплатформенная и незаметная!

– Спасибо. Теперь скажи мне, твой сниффер оставляет следы в системе?

Деверо попытался уклониться от четкого ответа:

– Возможно, вероятность обнаружения зависит от уровня подготовки противодействующего специалиста.

Пальцы компьютерщика вновь побежали по клавиатуре.

– Сейчас я вам пошлю скрипт, который свяжет сниффер с информационным потоком тестера. Поставите его кликом по приложению. Только ради всего святого, ничего в файлах не меняйте.

В голосе Деверо послышались укоризненные нотки.

– Сделаю все, как скажешь.

– Отправлено.

– Тогда до связи. Вечером перезвоню. С данными или без них.

– Удачи, полковник.

Соколов прервал звонок, слез с подоконника и смахнул пыль с лацканов пиджака.

Париж. 3-й внутренний район. Резиденция генерала Деверо. Подземный гараж

28 марта 2036 года, 21:05

Мужчина протянул Сергею руку и представился:

– Жорж Бланшард, ведущий специалист по безопасности.

Кивнув головой в сторону товарища, Бланшард добавил:

– Это Бруно, вместе два года работаем. Парень он надежный, не подведет.

Обычно Сергей с трудом понимал французов. С Жоржем было не так, его английский был безупречным.

– Деро назначил вам встречу на границе 4-го округа. Неприятный район, вокруг полно брошенных многоэтажных домов. На севере-востоке простирается пространство выгоревшего сада, за ним набережная и мост через Сену. В подобном месте очень легко оторваться от преследования. Да и снайперов в руинах расставить проще простого.

– Можно и в саду их посадить, – высказал свое мнение Бруно.

– Как морковь, что ли? – усмехнулся в ответ Жорж. – Горазд ты чушь пороть, братец!

Лицо Жоржа вновь стало серьезным. Француз взял со стола «скорпион», уверенно вставил в него обойму и спросил полковника:

– Боевой опыт у вас есть?

– Небольшой. Стрелять умею, основные принципы выживания знаю.

– Оружие?

– При себе…

Соколов вынул из кармана отцовский «вальтер»:

– Уважаю, – кивнул головой Бланшард. – Протяните вперед левую руку.

Сергей беспрекословно подчинился приказу. Жорж прикрепил к запонке компактный передатчик и проверил работоспособность портативного радиоприемника.

– На случай преследования, – улыбнулся телохранитель.

Бруно ничего напоминать не пришлось, молодой человек взглянул на дисплей коммуникатора и уверенно заключил:

– Работает!

– Тогда выключай.

Жозеф убрал оружие в кобуру и попросил Сергея о небольшом одолжении:

– Сейчас Кристоф подойдет, и поедем. Без него нельзя, он у нас снайпер!

Ждать стрелка пришлось двадцать минут. Наконец черная дверь гаража отъехала в сторону, в холодном помещении появился лысый, гладко выбритый сорокалетний мужчина. В руках незнакомец нес тяжелую спортивную сумку.

Поздоровавшись с Жоржем, незнакомец протянул руку Сергею.

– Я Кристоф, помощник господина Деверо.

Соколов пожал снайперу руку.

– Впервые в Париже? – полюбопытствовал стрелок. – К сожалению, город уже не тот, что раньше!

– Хорош заливать! – протянул в свою очередь Бланшард. – Залезай на заднее сиденье машины, и поехали.

Кристоф пожал плечами, распахнул дверцу «Мерседеса» и юркнул внутрь. Сергей забрался в салон следом за стрелком, Бруно уселся на переднем сиденье, справа от водителя, тогда как Жорж удобно устроился за рулем. Выключив в салоне свет и блокировав двери, телохранитель повернулся к Сергею.

– Кристофа высадим в квартале от места встречи. Потом проедем мимо сада, вдоль набережной. Проверим, все ли в порядке. Во время переговоров я буду стоять возле вас. Дверцы автомобиля будут открыты, в случае опасности прячьтесь за них. Створки бронированные. Если во время беседы появились сомнения, жмите на кнопку и немедленно прерывайте переговоры. Если сомнения появятся у нас, ваш датчик издаст короткий звуковой сигнал. Услышите писк, значит, пора уходить!

– Кто останется в машине?

– Бруно. Стреляет он так себе, но город знает как свои пять пальцев. В случае необходимости оторвемся с ним хоть от черта. Еще вопросы есть?

– Что будет с Кристофом?

Стрелок улыбнулся и положил руку на спортивную сумку.

– Обо мне не беспокойтесь.

Дождавшись ответа, Бланшард запустил двигатель. Машина с ревом вырвалась из гаража и, промчавшись мимо ворот особняка, вывернула на широкий проспект. Улицы 3-го района тонули в ярком свете электрических фонарей. «Мерседес» двигался в плотном потоке машин, который останавливался на светофорах и набирал скорость на многочисленных прямых участках.

Окна Парижа сияли мириадами ослепительных огней, далекие кварталы тонули в мареве света, тогда как Эйфелева башня несокрушимо возвышалась над суетой, напоминая Сергею о величии забытого мира.

«Мерседес» Деверо проехал через центральный мост и свернул на набережную Турнель. По левую сторону от машины протянулся центральный город – остров Сен-Луи – полный жизни, движения и слепящих огней. С правой стороны проносились заброшенные дома и разбитые ракетами многоэтажки. Людей видно не было. Встречное движение исчезло, покосившиеся фонари нависали над темной водой, словно надгробные камни, склонившиеся над могилами кладбища. Холодный южный ветер тащил по асфальту клочки старых газет и обрывки мятой бумаги.

Жорж остановил автомобиль возле разрушенного «Института арабского мира». Кристоф молча распахнул заднюю дверцу и нырнул в бескрайнюю темноту. Взлетев по разрушенным ступенькам здания, стрелок скрылся во мраке брошенных коридоров.

Проводив взглядом снайпера, Бланшард обозначил дальнейший план действий.

– Проедем вдоль северной стороны парка. Посмотрим, нет ли незваных гостей. Деро редко появляется один.

Бросив взгляд через плечо, Жорж добавил:

– Бруно, настройся на частоту Кристофа. Напомни ему, что лучшее место для стрельбы на крыше. Внутри здания занимать позицию нельзя – там еще целые системы охраны остались.

Жорж положил руки на руль и задумчиво произнес:

– Лет двадцать назад тут все было домами заставлено. На юго-западе находился институт Марии Кюри, здание педагогического факультета, у меня там сестра училась, и станция метро. Когда прилетела «зажигалка»[32], все сгорело. Новые власти сровняли квартал с землей, привезли с окраин лесную землю и высадили парк. Думали, что жизнь наладится. Не получилось… Город теперь живет сам по себе, парк – сам по себе. На разных берегах реки, в разных мирах.

Бруно прервал монолог Жоржа коротким напоминанием:

– Кристоф на крыше. Монтирует винтовку.

– Шустрый, как заяц. Впрочем, это нам на руку.

«Мерседес» выехал из переулка на набережную, прокатился вдоль университетского квартала, завернул на бывшую улицу Кювье, а потом еще раз повернул налево. Перед глазами Сергея предстала площадь Жюсье, окруженная разрушенными многоэтажными домами. В центре площади замер одинокий автомобиль. Фары машины резали окружающую темноту острыми лезвиями света. Рядом с «Кадиллаком» виднелась одинокая человеческая фигура.

– Вот и они! – настороженно протянул Жорж. – Будем держать дистанцию?

Сергей кивнул головой. «Мерседес» выключил фары и остановился в ста метрах от чужого автомобиля. Заметив «гостей», водитель «Кадиллака» погасил свой ксенон и включил щадящие фары ближнего света. Площадь погрузилась в жутковатую полутьму.

– Кристоф на связи, – внезапно произнес Бруно. – Говорит, что снял снайпера в 37-м доме. Это напротив площади. Вон там.

Помощник Жоржа ткнул пальцем в покосившуюся многоэтажку.

– Говорит, что противник затаился на девятом этаже с тяжелой винтовкой.

Жорж поморщился.

– Поспешил парень! Встреча может пойти самым неожиданным образом.

Повернувшись к Соколову, водитель спросил:

– Ты готов? Тогда выходим!

Мужчины распахнули дверцы автомобиля и одновременно покинули «Мерседес». Бруно сел за руль лимузина и поставил ногу на педаль газа. Дверцы машины остались раскрытыми. Они напоминали крылья огромной черной бабочки, которая села на цветок и готовилась вобрать в себя драгоценную информационную пыльцу.

– Идем к центру. По сторонами не смотри, – еле слышно произнес Жорж.

– Сколько их?

– Двое на улице и еще двое в машине.

– Огневое преимущество на их стороне.

Владелец «Кадиллака» затушил сигарету и отшвырнул в сторону погасший окурок. Дверцы чужой машины распахнулись. Из салона на свежий воздух выбрался невысокий человек, одетый в пальто светло-серого цвета. Увидев Сергея, мужчина быстрым шагом двинулся навстречу пилоту. Следом за Деро шли телохранители.

Остановившись в двух шагах от полковника, Эркюль улыбнулся, короткие усы его приподнялись вверх.

– Мистер Соколофф, рад знакомству! Как вам Париж?

– Замечательный город. Разве что слишком темный.

Деро протянул полковнику руку и с энтузиазмом ответил на рукопожатие.

– Надеюсь, вы принесли с собой всю сумму? Хотите взглянуть на устройства?

– Не откажусь, – осторожно произнес Сергей. Театральное поведение торговца нервировало полковника.

– Клод, кейс сюда!

Телохранитель протянул Эркюлю плотно закрытый чемоданчик.

– Внутри два электронных ID-устройства. Системы проверены и не засвечены в разведывательных базах данных. Все, как просил Северский. Цена – прежняя.

– Я бы хотел прогнать айдишники через тест?

Эркюль указал рукой на автомобиль.

– Разумно. Пойдемте к машине.

Деро закрыл чемоданчик и направился к своему автомобилю. Сергей пошел следом, тогда как Жорж остался стоять на месте.

– Я не обманываю своих клиентов, – продолжал бубнить Деро. – Соблюдаю все договоренности. Если вы держите свое слово, то со мной не будет ни малейших проблем. Я ведь бизнесмен, а не обманщик. В моем деле самое главное – репутация.

Положив кейс на плоский капот «Кадиллака», Эркюль щелкнул электронным замком.

– Вот они! Любуйтесь.

Полковник окинул взглядом крохотные электронные схемы, миниатюрные блоки ПЗУ, кубики кремневых сопротивлений и подумал: «На первый взгляд все в полном порядке!»

Сергей достал из кармана электронный планшет. Запустив программу Северского, полковник нашел низкочастотный адаптер ID-устройства и установил с ними прямое соединение.

– Доступ к флэш-памяти ограничен считыванием информации, – предупредил полковника Эркюль.

– Я так и понял.

Тестовая система вывела на экран набор американских идентификационных сигналов и запустила проверку кодов «свой-чужой». По крохотному экранчику планшета поползла полоска загрузки. Деро щелкнул зажигалкой и закурил очередную сигарету. Движения торговца были резкими, нервными. Судя по всему, Эркюль не ожидал столь тщательной проверки. Глаза торговца скользили по планшету, а через мгновение устремлялись в сторону разрушенных домов. Сигаретный дымок поднимался в холодную вышину ночного неба.

Через три минуты ожидания проверка подошла к концу. Планшет издал короткий гудок и продемонстрировал полковнику результат теста.

– Стопроцентный результат, – улыбнулся Сергей.

– Блестяще, – натянуто улыбнулся Эркюль. – Если устройство в норме, то давайте завершим сделку. Я спешу!

– Мне нужна еще одна минута.

Вспомнив про предупреждение Франсуа, Соколов запустил альтернативный тест. Во время второго захода на экранчике появилась последовательность скомпрометированных ключей. Устройство Деро знало все обновленные идентификаторы, но не имело ни малейшего понятия о старых запросах.

Эркюль подошел поближе и попытался глянуть на электронный дисплей.

– Что-то не так?

Увидев интерфейс альтернативной программы, Деро нахмурился:

– Это перехватчик?! Немедленно прекратите тестирование.

– Как пожелаете.

Соколов прервал процесс, надавил пальцем на тревожную кнопку и отключился от устройства идентификации.

– Что это значит?! – гневно воскликнул Эркюль. – Вы нарушили базовые правила торговли!

– Ваши устройства не имеют информации о старых ключах. Сделка отменяется!

Эркюль побледнел, а потом побагровел от нахлынувшего гнева.

– Мы так не договаривалась! Это обман!

Голос Соколова оставался уверенным и холодным.

– Денег не будет.

Ситуация накалилась, Клод заранее сунул руку в карман пиджака, но Жорж оказался быстрее. Выхватив пистолет, Бланшард погрозил противнику пальцем.

– Без лишних движений. Разойдемся по-хорошему. Тихо, спокойно.

Посмотрев на Сергея, телохранитель добавил:

– Полковник, кончай балаган, давай в машину!

Соколов отключил планшет и подбежал к автомобилю. Двигатель «Мерседеса» уже работал на холостых оборотах.

Проследив за Сергеем, Эркюль поднял вверх левую руку.

– Считал данные и решил удрать!? Тебе это с рук не сойдет! Ключи мы блокируем, а потом выбьем из тебя деньги. Это еще не конец!

– Спокойно, спокойно! Без угроз! – продолжал шептать Жорж, удерживая торговца на мушке.

Рухнув на пассажирское сиденье, Бланшарт хлопнул дверцей и ударил ладонью по передней панели.

– Больше здесь делать нечего! Поехали!

Рычаг передач перескочил в сектор R. Бруно надавил на педаль газа, «Мерседес» рванул назад, резко выворачивая направо. Перед глазами Соколова пронеслась темная площадь, сумрачные пространства сада и Деро, орущий команды подчиненным.

Автомобиль резко затормозил, послышался щелчок рычага передач, и машина начала набирать скорость.

– Что-то пошло не так? – поинтересовался Бланшард.

– Деро попытался нас обмануть.

– Вот ведь гаденыш! Я так и знал, что ему нельзя доверять!

В заднее стекло ударил ослепительный свет ксеноновых фар.

– Осторожно! – воскликнул Бруно.

Сергей не успел сориентироваться в ситуации, в багажник машины ударился тяжелый предмет. «Мерседес» потерял стабильность, его понесло в сторону. Зацепив крылом стену многоэтажного дома, автомобиль отскочил на центр улицы и раздраженно взвизгнул тормозами.

– Где он? – рявкнул на водителя Бланшард.

– Сзади, набирает скорость!

Полковник бросил взгляд через левое плечо. Заднее стекло лимузина тонуло в ослепительном свете фар. Преследователь был так близко, что Сергей слышал рокот его мотора.

Ткнув пальцем в набережную, Жорж прорычал:

– Направо.

«Мерседес» со скрежетом вошел в правый поворот, но преследователь ловко повторил коварный маневр.

– Сближается, прижимай его к стене.

Машина сцепились крыльями, послышался скрежет металла. Сергей больно ударился лбом о переднее кресло.

– Полегче!

Скрежет усилился, а потом резко прекратился.

Чужая машина сбросила скорость, ослепительные лучи вновь ударили в заднее стекло. Жорж продолжал отдавать команды:

– Теперь к мосту, на левую полосу.

– Знаю! – грубо отозвался Бруно.

Преследователь попытался обойти «Мерседес» слева. Бруно прижал противника к краю набережной. Из-под колес чужого автомобиля полетели кусочки прогулочной плитки. Тяжеленный нос преследователя снес несколько урн и отшвырнул в сторону прогулочную скамейку.

– По центру, говорю! – с ненавистью прорычал Жорж.

– Достают пушки!

За стеклами автомобиля раздался сухой кашель автоматических винтовок. Боковое стекло дверцы пошло трещинами.

Рука телохранителя устремилась влево.

– На десять часов! Грузовик!

Бруно вывернул руль и дал ногой по тормозам. Автомобиль занесло, закрутило и выбросило на вторую транспортную полосу. Перед носом «Мерседеса» проскочила вытянутая «Ауди», которая чудом избежала встречного столкновения.

Машине преследователей повезло меньше. Несущийся по мосту шестиколесник протаранил черный «Линкольн» и перевернул вытянутую машину на крышу. Во все стороны полетели обломки разбитого кузова, куски стекла и части изувеченного пластика. Послышался ужасающий лязг металла, скребущего по уличному асфальту.

Вой ломающихся корпусов пронзил тело Сергея и проник в мозг.

«Линкольн» с грохотом перевернулся через крышу, застыл на боку: смятый, раздавленный, наполненный разбитыми человеческими телами.

– Бог мой! – только и прошептал Бруно. – Их же просто смело!

Жорж не испытывал подобных сантиментов. Ударив ладонью по передней панели, телохранитель рявкнул:

– Врубай первую, и вперед, сейчас здесь будет полиция.

Двигатель «Мерседеса» тяжело заурчал, машина начала удаляться от места катастрофы, следуя по сквозному мосту Сен-Луи.

– Быстрей, быстрей, быстрей, – продолжал нервничать Жорж, наблюдая за тем, как Бруно вписывается в плотный автомобильный поток.

Сергей бросил прощальный взгляд на место катастрофы. Над обломками «Линкольна» зарождался погребальный огонь.

– Грузовик снес людей Деро?

Ответ Жоржа был коротким и ясным:

– Маловероятно. Насколько я знаю, парни Эркюля на «Линкольнах» не раскатывают.

Сергей подумал о фон Рейнарт.

– Консорциум?

Жорж пожал плечами, точного ответа он не знал:

– Вполне возможно. У этих парней длинные руки. Завтра утром попытаюсь навести справки о жертвах аварии, вдруг что-нибудь интересное всплывет!

Повернувшись к полковнику, телохранитель добавил:

– Что с перехватом данных? Удалось получить информацию?

Сергей успокоил собеседника:

– Вернемся домой, проверим целостность полученных данных.

– Кто заберет Кристофа?

– Кристоф парень опытный, мы ему только обузой будем. Вот увидишь, к утру сам вернется.

За развязкой второго моста «Мерседес» миновал группу полицейских машин. Бронированные «Рено» на полной скорости мчались по встречке, их мигалки мерцали последовательностями синих и красных огней.

Проводив взглядом копов, Бруно вывернул на тридцать восьмую развязку и влился в плотный транспортный поток 1-го округа. За стеклами «Мерседеса» замелькали роскошные особняки, маленькие ресторанчики и многочисленные автомобили, дожидающиеся возвращения хозяев.

Мирный ландшафт французской столицы кардинальным образом контрастировал с той атмосферой страха, неуверенности и тревоги, что царила во внешних кварталах огромного мегаполиса.

Париж. 3-й внутренний район. Резиденция генерала Деверо

29 марта 2036 года, 1:25

Сергей повернул к себе панель компьютерного монитора и выкрутил на максимум громкость настольных колонок. На дисплее появилось изображение Франсуа. Увидев полковника, молодой человек поднял руку в приветственном жесте.

Изображение дернулось, рассыпалось на квадратики, а потом внезапно восстановилось.

– Звук в порядке? – спросил Сергей.

– Слышно хорошо. Картинка немного запаздывает.

– Зато разрешение высокое, – улыбнулся в ответ полковник. – Начинаю пересылку данных.

На экране появилось дополнительное окно, информирующее Соколова о скорости выгрузки информации.

– Получаю пакеты, – прокомментировал происходящее Деверо. – Прием завершен. Спасибо.

Молодой человек склонился над персональным компьютером, его пальцы забегали по клавиатуре.

Сергей блокировал доступ к файлам и поинтересовался у компьютерщика:

– Все, что мы смогли добыть сегодня. Перехваченные ключи пойдут?

Деверо оторвался от клавиатуры.

– Формула их создания нам неизвестна, это плохо. Хорошо то, что мы перехватили несколько тысяч ключей. Перед началом операции выберем одну запись и вгоним ее в ПЗУ идентификационного блока. Если нам повезет, то система «свой-чужой» сработает правильно.

– Без случайностей нельзя?

Деверо вздохнул и попытался разъяснить полковнику сложившуюся ситуацию:

– Проблема в том, что Эркюль не будет сидеть сложа руки. Его люди уже вовсю забивают блэк-лист[33]. К счастью, время работает на нас. Подручным Деро понадобится несколько дней для того, чтобы отделить скомпрометированные ключи от действующих. Мы должны нанести удар, пока Эркюль фильтрует перехваченные данные.

– Если Деро поднимет тревогу?

Деверо-младший пожал плечами.

– Только не сейчас! В подобной ситуации Деро не будет брать ответственность за случившийся провал.

Сергей согласился с выводом собеседника.

– Мы покидаем Париж через шесть часов. К концу дня будем на Бернадотте. Успеешь подготовить начинку айдишных блоков?

Молодой человек прищурился, оценил временные затраты и с готовностью произнес:

– Разумеется. На все про все мне понадобится три часа. Приступлю к работе немедленно.

– Я надеюсь на тебя, – подбодрил парня Сергей.

– Конец связи и удачи в полете!

Деверо-младший помахал рукой сестре и прервал соединение.

Повернув монитор к окну, Джейн села на подлокотник кресла и обвила руками шею полковника.

– Еще одна тревожная ночь, а потом стремительный вылет. Мы живем на скоростях, несовместимых с жизнью. Когда это закончится, Серж?

В глазах девушки была печаль, смешанная с бесконечной усталостью. Полковник привлек Джейн к себе и нежно поцеловал ее в губы.

– Дай мне месяц. Потом направимся в Марокко и займемся перевооружением эскадрильи. У нас будет целая куча свободного времени, которую мы потратим на любовь, коктейли и пирожные!

– Врешь ты все, – грустно произнесла Джейн. – Но я тебе верю.

Глава 8

Тьма

Арктический океан. Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс»

29 марта 2036 года, 6:24

Демпси перешагнул через порог боевой рубки и кивнул головой начальнику сонарного отделения. Офицер поспешно отдал честь и вновь повернулся к работающим информационным дисплеям. Протиснувшись мимо подводника, коммодор миновал возвышение, предназначенное для парных перископов, и подошел к электронному столу. Поверхность сенсорной карты была испещрена многочисленными навигационными символами.

Увидев Демпси, первый помощник Эвелл вытянулся по стойке смирно.

– Господин капитан, подводная лодка ВМФ США «Провиденс» следует курсом 091, на скорости 2/3 от максимальной, на глубине в 230 метров. Боевая обстановка по желтому коду.

Слушая рапорт Эвелла, коммодор склонился над картой. В его разуме зародилась горькая, изрядно запоздавшая мысль: «ПОДВОДНАЯ лодка ВМФ США! Какое необычное преобразование! Мы начинали войну под одним флагом, а заканчиваем ее под другим. Имеем ли мы право на этот флаг? Можем ли мы считаться продолжателями славных традиций американского флота? Только честно, Гордон?

Молчишь! Молчишь, а значит, тебя тоже грызут цепкие зубы сомнения. Ты до сих пор не знаешь, можно ли исполнить свой долг, открыв огонь по своим? Ты не уверен в том, что общество сможет оправдать приказ, ведущий к военному преступлению. Именно поэтому ты цепляешься за старинные регалии и символы прошлого! Цепляешься, потому что будущего у тебя нет. Есть лишь настоящее и месть, угли которой тлеют в темных тайниках твоего сердца.

А как же тот пилот из Вьетнама, что защитил чужих детей, направив пулемет на американских десантников? Он ведь стал героем! Стал, но лишь потому, что никого не убил?»

Коммодор вновь задумался, но Эвелл, увлеченный цифрами выкладок, продолжал свой тревожный рапорт:

– В настоящее время мы ведем наблюдение за двумя АПЛ потенциального противника. Первый контакт опознан как Richard B. Russel, АПЛ класса «Стерджен». Узкополосный сонар точно определил тип субмарины.

Второй контакт проявил себя дважды. Оба раза при использовании «деревянной колодки»[34]. Вероятно, нас преследует современная и очень тихая советская подводная лодка.

Эвелл взял в руки световое перо и нанес на электронную карту две красные точки.

– Значит, «деревянная колодка», – поморщился Демпси. – Вы уверены?

– Так точно, звук четкий, ярко выраженный.

– Временные маркеры отметили?

– Первый сигнал поймали два часа назад. Сразу же совершили противоторпедный маневр на малой скорости. «Стерджен» совершил высокоскоростной боевой разворот с минутной задержкой. Его шум поглотил все наши сигналы.

– Направление пинга зафиксировали?

Эвелл кивнул головой.

– Расстояние определить не удалось. На активном сонаре каша, пассивный узкополосный сонар цель не выявил, поскольку тип подводной лодки нам неизвестен.

– Просто блестяще, – произнес в ответ Демпси. – Похоже у нас на хвосте второй «Ясень» или что похуже…

– Например? – полюбопытствовал Эвелл.

– Второй «Борей» или «Касатка». – Коммодор обратил внимание на альтернативный список контактов. – Что там со вторым сигналом?

Эвелл протянул капитану электронный отчет.

– Зафиксировали тридцать минут назад с аналогичными результатами. «Стерджен» его также словил, после чего ушел в противоторпедный маневр.

Демпси наклонил рамку электронного планшета. Миниатюрные гироскопы отследили движение прибора и вывели на дисплей отчеты поисковых устройств.

– Ледовая обстановка тяжелая! – прокомментировал изображение Эвелл. – На активном сонаре огромное размытое пятно.

Вопрос Демпси прервала реплика акустика:

– Контакт, курс ноль, четыре, пять. Яркая линия, расстояние 5 миль.

– Это что-то новое! – изумленно протянул Эвелл.

Демпси передал планшет первому помощнику и встал за спиной рапортующего офицера.

Перед глазами капитана предстал «водопадный дисплей», связанный с акустической системой субмарины. Хитроумное устройство прислушивалось к звукам моря и собирало их со всех векторов и направлений. Пойманная гидрофонами информация попадала в недра вычислительной машины и перерабатывалась десятками процессоров в мириады нулей и единиц. Отфильтрованный дискретный сигнал проходил через код экспертной системы и отображался на бортовом дисплее в виде последовательности янтарных пикселей.

Ткнув световым пером в яркую точку, образовавшуюся на трехминутном временном отрезке, Эвелл произнес:

– Попробуем определить расстояние маневром.

– Разрешаю, – отозвался Демпси.

Эвелл взял в руки радиомикрофон и отдал соответствующий приказ:

– Рулевой, руль вправо до конца, курс – ноль, девять, один. Скорость хода 10 узлов.

Ответ поступил незамедлительно.

– Есть скорость хода 10 узлов.

– Мостик, навигатор, 200 метров до точки поворота, курс – три, пять, ноль. Скорость хода 5 узлов.

– Мостик, навигатор, есть!

Эвелл отключил микрофон, сложил на груди руки и бесстрастно протянул:

– Посмотрим на результат маневра.

Глаза офицеров устремились на экран «водопадного дисплея». Две минуты тревожного ожидания подошли к концу, и на мониторе появилась едва заметная горизонтальная контактная линия.

– Анализ движения цели завершен, – деловито протянул акустик. – Расстояние до цели две мили.

Офицеры изумленно переглянулись.

– Они идут рядом с нами? Зачем?

Демпси пожал плечами.

– Меня гораздо больше беспокоит их бесшумность. Взгляните на яркость визуализированного объекта, линию едва видно. При этом вражеская АПЛ вертится у нас под носом. Никогда ничего подобного не видел. «Первый» «Ясень» на что тихая субмарина, и то в несколько раз заметнее.

– Попробуем оторваться?

– Не сможем. Если «Стерджен» нас заметит, скрыться – не удастся. Их узкополосник знает наши характеристики.

– Значит, пойдем рядом, без рывков и провокаций. На границе ледяного фронта попробуем вырваться.

Эвелл попытался предугадать план капитана.

– Выскочим через теплый термальный уровень?

Демпси повел левым плечом. Заживающую рану пронзила острая игла боли.

– Это наш последний шанс. Будем надеяться, что русские преследуют «Стерджен».

– В противном случае?

– Не будет противного случая.

Париж. 3-й внутренний район. Резиденция генерала Деверо

29 марта 2036 года, 10:18

Отец Джейн щелкнул потайным ящичком стола и протянул Сергею электронный планшет.

– Полюбуйтесь результатами ночного приключения.

Соколов положил устройство на стол и начал перебирать документы. Информация была неутешительной. Доверенные люди генерала сообщали о том, что Эркюль принял меры к перехвату незваных гостей. Его люди патрулировали рядом с домом Деверо, а также блокировали улицы, ведущие из центрального сектора к внешним районам Парижа.

– Надеюсь, вы переслали ключи на Бернадотт?

Сергей хмуро посмотрел на собеседника.

– Франсуа получил их поздней ночью. Информационного перехвата не было.

– Или вы его не засекли, – пробурчал со своего места Деверо. – Надейтесь, чтобы так и было.

Получив планшет, генерал отключил устройство.

– Репутация Деро серьезно подмочена. Сейчас ему не ключи нужны, а ваши жизни.

– Согласен.

– Джейн, ты согласовала перенос вылета на три часа?

– Конечно, отец.

Сергей быстренько провернул в голове цепочку математический расчетов.

– Значит, над Атлантикой полетим ночью, посадка будет ранним утром.

Оценив посадочную перспективу, Сергей предложил перенести время вылета.

– Можем ли мы сдвинуть полет на час?

– Исключено, – решительно отрезал генерал. – Вертолет будет готов часа через три, не раньше.

Верно уловив мысль Сергея, Деверо-старший ответил на невысказанный вопрос:

– Приманка у нас будет, но всего одна – «Мерседес» Бруно. Машина покинет гараж за десять минут до вашего вылета, сделает круг по кварталу и вернется назад. Полагаю, что люди Эркюля быстро распознают обман и попытаются перехватить вас на аэродроме.

– Шансы на боевое столкновение имеются?

Генерал пропустил вопрос Сергея мимо ушей.

– В полет отправитесь на министерской «Пантере». Полетите над самыми крышами домов, впритык к земле. Опасно, конечно, но что делать. Лучше попасть под массированный огонь из ручного оружия, нежели схватить ракету на большой высоте.

В конечной точке путешествия вас встретит мой хороший друг – полковник Виллард из иностранного легиона. Он обеспечит вам безопасный отлет.

Надеюсь, вопросов нет?

– Все ясно, генерал.

– Джейн?

Девушка положила руку на плечо отца.

– Обещай, что с тобой все будет в порядке?

Генерал усмехнулся:

– Мне бояться нечего! Я Деро вокруг пальца не обводил!

Пристально посмотрев на полковника, Деверо-старший заметил:

– И вот еще что, Соколов, – без самодеятельности. В противном случае Джейн останется дома.

– Я не могу покинуть эскадрилью, отец.

– Это не обсуждается, – холодно отозвался генерал и вновь обратился к Сергею: – Я жду ответа, полковник?

– Согласен, – без малейших раздумий произнес Соколов.

– Тогда жду вас обоих в три часа на вертолетной площадке.

Сергей покинул кабинет первым, следом за ним вышла Джейн. В коридоре особняка послышалось перестукивание высоких каблучков.

Соколов остановился возле окна и привлек к себе любимую. Девушка напрягалась, но потом ответила на ласковое движение рук, прижалась к полковнику и закрыла глаза.

– Ты совсем не спала?

– Спала, часа два, может быть, три.

– Загонишь себя в угол, что делать будем?

На губах Джейн появилась усталая улыбка.

– Не загоню, Серж. Мне известен предел.

Сергей обнял любимую за плечи и осторожно спросил:

– Может, останешься в доме отца. Тут безопасно и…

– Это исключено. Мое место в небе, не на земле, и ты прекрасно знаешь об этом.

Сергей тяжело вздохнул.

– Знаю, но в этот раз все по-другому. Как-то на душе не спокойно.

– Предчувствие?

– Можно и так сказать, – отозвался Сергей. – Такое ощущение, что на обратном пути нас подстерегает серьезная опасность.

Джейн нежно улыбнулась:

– Ты слишком устал. Тебе нужен отдых. Если хочешь, я могу составить компанию.

– Опять в шахматы играть будем?

Деверо звонко рассмеялась и соблазнительно прошептала:

– Можем и в шахматы поиграть Только мне нравится другая игра, та, в которой я всегда побеждаю.

– У нас мало времени.

– Нам много и не понадобится. Хватит десяти минут.

Соколов хотел посмотреть на часы, но Джейн прервала размышления полковника страстным поцелуем.

Вычурная стрелка часов указала на цифру «VII». В недрах деревянного корпуса послышалось потрескивание медных пластинок, и в комнате послышалась старинная мелодия, исполняемая оркестром миниатюрных медных молоточков. Музыка несла с собой воспоминание о далеких зеленых лугах и отвесных утесах, омываемых холодным северным морем. Мелодия была грустной, но в ее звуках слышались отчетливые интонации неизбежного возрождения и надежды.

– Джейн, вставай, – еле слышно произнес Сергей. – Нам пора.

Девушка перевернулась на другой бок и прошептала что-то неразраборчивое. Сергей предпринял вторую попытку, результат оказался прежним. Третья попытка сорвалась, поскольку в комнате раздался звонок радиотелефона.

Соколов протянул руку к трубке и установил соединение.

– Это Деверо. У вас пять минут на сборы.

Голос генерала был раздраженный, сердитый.

– Я буду ждать вас у вертолета.

– Спасибо.

Генерал не ответил, в трубке раздались гудки.

Услышав разговор, Джейн перевернулась на левый бок:

– Кто это был? Отец?

– Да. У нас пять минут на сборы.

Девушка сладко зевнула и произнесла:

– Сейчас встану, отвернись к окну и не подглядывай.

Соколов безропотно подчинился, сел на подоконник и начал изучать лужайку, раскинувшуюся за пределами резиденции. Над зубчатыми силуэтами многоэтажных домов появилась черная точка «Пантеры».

За спиной Сергея послышались приглушенные щелчки крючков. Через мгновение их звук сменился похрустыванием длинной молнии.

– Серж, ты про курс подумал?

Сергей бросил взгляд через плечо и полюбовался изящной фигурой Джейн. Она была похожа на хрупкую фарфоровую вазу, которая радует взор, но которую так легко разбить на бесчисленную груду осколков.

Джейн перехватила взгляд полковника в настенном зеркале.

– Говорю же, не смотри!

Полковник вновь повернулся к окну.

– Северский проложил курс вдоль южной оконечности Ирландии, рядом с зонами британского ПВО. План хороший, но слишком явный. Проанализировав ситуацию, я изменил последовательность контрольных точек и проложил курс восточнее, над Ирландским морем и островом Мэн.

– Полетим над проливом?

– Совершенно верно. Пройдем над стыком враждебных зон ПВО. Поворот к островам совершим над северной оконечностью Шотландии. Если повезет, то проскочим не только мимо пиратов, но и мимо ребят Эркюля.

За спиной полковника раздался тихий смешок Джейн.

– Серж, Деро не станет ловить нас в воздухе. Вот увидишь, пройдет три, максимум четыре месяца, и Деро забудет о твоей выходке.

– Не думаю, – сокрушенно отозвался Сергей.

Джейн покрутилась у зеркала и громко произнесла:

– Я готова. Пошли.

Соколов бросил прощальный взгляд на лужайку. «Пантера» {21} приземлилась на заднем дворе резиденции. Винты вертолета стали вращаться медленнее, но грохот, исходящий от двигателей, только усилился. Сергей видел, как воздушные потоки, несущиеся под лопастями машины, пригибали к земле травяные стебли и гнали прочь оторвавшиеся лепестки белых цветов.

– Ну, пойдем же! – нетерпеливо произнесла Джейн.

Сергей соскочил с подоконника, проверил многочисленные ключи и последовал за удаляющейся Джейн. Деверо провела Сергея задними комнатами, покинула дом через черный вход и оказалась на периферии зеленой лужайки.

Деверо-старший дожидался дочь внутри вертолета.

Джейн забралась в просторный салон машины и села на переднее сиденье рядом с отцом. Сергей обрел место во втором ряду кресел, рядом пристроился Жорж.

Завершив прием пассажиров, пилот «Пантеры» закрыл боковую дверь и приступил к процедуре взлета. Двигатели «Пантеры» заревели с удвоенной силой, колеса AS565 оторвались от зеленого покрытия двора.

– Держитесь крепче. Полетим у самой земли, – напомнил Сергею Бланшард.

«Пантера» убрала шасси, развернулась вдоль вертикальной оси, немного опустила нос и, набирая скорость, пошла над жилыми кварталами. Ее продолговатая тень скользила по трубам и крышам крохотных резиденций.

Сквозь вытянутый иллюминатор в глаза Сергею ударило радостное парижское солнце. Машина стремительно пронеслась над крышами уютных домов, миновала полуразрушенную подстанцию и устремилась на северо-запад.

Отследив изменение курса, Деверо бросил через плечо:

– Пойду над семнадцатым, Жорж?

– Кратчайшим путем. Нам незачем дорогу растягивать!

Согласившись с идеей Бланшарда, генерал откинулся на спинку кресла и впился пальцами в подлокотник.

«Похоже на то, что генерал боится летать, – удивленно подумал Сергей.

Под потолком салона ожили динамики внутренней связи. Пилот «Пантеры» включил гарнитуру и предупредил пассажиров о потенциальной опасности.

– Внимание! Проходим защитный периметр.

Внизу, под синим брюхом геликоптера, протянулась серебристая змея внешней стены. Возле бронированных ворот скопились десятки легковых машин и тяжелых грузовиков. Гудящая, волнующаяся толпа рассыпалась на сотни движущихся разноцветных точек.

Через мгновение торговая площадка осталась позади, тень «Пантеры» заскользила над скелетами брошенных многоэтажек. Внизу потянулись разрушенные нити дорог, уродливые коробки складов и изувеченные войной пустыри.

Посмотрев в иллюминатор «Пантеры», Жорж повернулся к Соколову.

– Пролетаем над 18-м районом, блок С. Место не самое приятное, с порядком здесь плохо, а закон устанавливают выходцы из северной Африки. Эти ребята не признают правительство да еще и постреливают в тех, кто летает над их головами.

– Почему бы не прополоть этот огород? – поинтересовался Сергей.

– Парламентариев интересует Париж и ближайшие пригороды. На 18-й район правительство махнуло рукой еще в прошлом десятилетии. Говоря проще, до него никому нет дела!

Вертолет резко провалился вниз, завалился на левый бок и прошел над крышей разрушенной многоэтажки. Обогнув громадный двадцатиэтажный дом, «Пантера» вновь изменила курс и набрала ранее потерянную высоту.

– Зенитная позиция. Маркер: четыре, два. Обнаружен ПЗРК на мобильной платформе.

Услышав разговор пилотов, Бланшард напрягся и приготовился к худшему.

Сергей устало подумал: «На вертолете от ракеты не увернешься. Камнем в землю пойдем!»

Пилоты, обнаружившие ПЗРК, продолжали обсуждать сложившуюся ситуацию:

– Пуска нет?

– Ракет не замечено. Инфракрасный датчик?

– Нет сигнала.

– Продолжаем полет на малой высоте. Обратно двинемся через четырнадцатый, а потом через шестнадцатый районы.

– Фиксирую запрос от диспетчерской башни. Коридор восемьдесят второй. Для посадки выделили площадку 24A.

Выскочив из 18-го района, «Пантера» вошла в зону действия аэродромного ПВО. Под фюзеляжем стальной стрекозы потянулись военные сооружения, перемежающиеся рулежными дорожками и громадными ангарами транспортных авиалайнеров. Вдали показались вращающиеся антенны радаров и высоченная громада главной навигационной башни.

Долетев до 24-й площадки, AS565 приподнял нос, завис на одном месте и выпустил сдвоенные тележки шасси. Грохот двигателя начал спадать, вибрация салона усилилась, и машина плавно опустилась на бетонное покрытие аэродрома.

Под потолком пассажирского салона вспыхнула зеленая лампочка «полет завершен». Сергей отстегнул ремень безопасности и покинул салон «Пантеры» вслед за Жоржем и Джейн. Генерал Деверо вынырнул из машины последним.

Оказавшись на воле, Соколов поежился. Воздух аэродрома оставался холодным, несмотря на то, что в небе светило яркое весеннее солнце. Деверо-старший подвел Джейн к красному «Рено» и произнес очередное напутствие. Девушка обняла отца, открыла дверцу и скользнула в салон автомобиля.

Прощание с Соколовым свелось к ряду формальностей. Генерал пожал полковнику руку и бесстрастно произнес:

– Жозеф довезет вас до военного сектора аэродрома. «Рено» – машина старая, но надежная, да и номера ее зарегистрированы на медицинский центр. За безопасность путешествия не волнуйтесь.

Сергей ответил более теплым тоном:

– Спасибо за помощь!

Ответив на рукопожатие, генерал сунул руки в карманы черного плаща.

– Послушайте моего совета, молодой человек. Сворачивайте все операции в Арктике и возвращайтесь в Европу. Целее шкура будет, да и под финальную раздачу не попадете. Вы хоть знаете, какие ставки делают в вашей игре?

– Не знаю и знать не хочу.

– Зря, зря…

Деверо с грустью посмотрел на полковника и быстрым шагом направился к пассажирскому вертолету.

Атлантический океан. 50 миль к западу от Фарерских островов

30 марта 2036 года, 0:53

Над южной оконечностью Фарерских островов «Звезда» столкнулась с фронтом тяжелых штормовых облаков. По команде полковника конвой разогнался до 750 километров в час, перемахнул через верхнюю границу сумрачной зоны и завис над бурящим котлом грозовых туч.

Под крыльями реактивных машин потянулись клубы темно-серой мглы. С высоты 11 000 метров грозовые облака напоминали огромные комья пряжи, между которыми протянулись черные пространства воздушных разрывов.

Если под крыльями транспортов простиралась беспросветная мгла, то восточная часть океана был озарена розовой полоской, оставшейся от сгинувшего светила. Немного выше утреннего гребешка пролегла еще одна, более узкая зеленоватая прослойка. Переходы между небесными красками были столь естественны и неуловимы, что глаза пилотов отказывались различать, где кончался один световой мазок и начинался следующий, более интенсивный и яркий отсвет.

Отследив на дисплее МФУ дружественный навигационный маркер, Сергей связался с ведомыми:

– Красное крыло, входим в сервисный сектор. Проверьте подвесные заправочные установки.

На мониторе бортовой РЛС вспыхнула яркая точка сверхтяжелого воздушного танкера. Громадная машина приближалась со стороны Вагара[35]. Возле величественного светового пятна висели точки поменьше – истребители ближнего прикрытия.

Оценив расстояние до машины, Сергей вышел на частоту Джейн.

– Красный-2, вижу танкер. Подтвердите контакт!

– Подтверждаю. Идет по пересекающемуся вектору. Примерное время встречи семь минут.

– Красный-3, ты первый на очереди.

От ответных слов Матвиенко веяло несокрушимой уверенностью.

– Принято, Красный-лидер. Проверка заправочных установок завершена в штатном режиме. Сбоев нет.

– Сбрасываем скорость до 700 километров в час.

Рука Сергея легла на рукоять дросселя. Рычаг двинулся назад, стрелки приборов стремительно побежали против часовой стрелки, вибрация реактивной машины усилилась, достигла максимума, а потом неуверенно спала.

Проверив готовность подвесной штанги, полковник вышел на сервисную частоту.

– Вектор-1, это Звезда-1. Подтвердите свой статус!

В наушниках шлема послышались фразы, произнесенные на плохоньком английском. Судя по акценту, пилоты танкера были выходцами из Швеции или Норвегии.

– Звезда-1 – это Вектор, передаю идентификационные коды тремя импульсами с полуторными интервалами.

На центральном дисплее МФУ высветились характеристики воздушного танкера. С машинами «конвоя» сближался громадный бомбардировщик «Виктор B1», детище британского конструктора Реджинальда Стаффорда и по совместительству реликвия давно закончившейся Холодной войны.

Воздушный исполин перевозил в своих танках 93 тонны чистого норвежского горючего, объем которого был достаточен для полной перезаправки всех боевых и транспортных машин конвоя. Громадную массу «Виктора» удерживали в воздухе 4 двигателя «Армстронг Сиддли Сапфир», обладающие суммарной тягой в 160 кН.

Завершив передачу идентификационного сигнала, командир танкера вернулся к рассказу об особенностях посадки.

– Звезда-1, рекомендую держаться в скоростном коридоре 650–700 километров в час. По возможности, включите инфракрасные камеры или ориентируйтесь на наши навигационные огни. Красные – на концах крыльев, зеленый – в верхней части хвоста.

– Корректируем высоту полета до 12 000 метров, – отозвался Сергей.

– Принято, Звезда-1. Вы определились с заправочной конфигурацией?

– Два, два, один, – уверенно произнес Сергей.

– Выпускаем два заправочных шланга на левом и правом крыльях. Через пять минут будем готовы к отдаче топлива.

В разговор пилотов вмешалась Нестерова, голос ее был полон тревоги.

– Красный-лидер, рекомендую заправлять «Угольщиков» поодиночке с центрального шланга.

– Отказано. На заправку у нас тридцать минут, не больше. Компенсируем вихревой эффект увеличением воздушной «ямы» между танкером и транспортом.

Ольга без особого желания согласилась с Сергеем.

В синеватом мазке небесной кисти мелькнула крохотная черная точка. Сергей хотел предупредить ведомых о визуальном контакте, но Матвиенко опередил командира на десятую долю секунды.

– Вижу заправщик, направление на час.

Пилоты «Виктора» выпустили концевые заправочные шланги, которые толстыми гибкими змеями протянулась по сторонам громадного фюзеляжа. Для того чтобы пилоты «Звезды» верно оценили дистанцию между машинами, командир танкера активировал ярко-красные навигационные огоньки. Багровые маркеры вспыхнули на кончиках крыльев, на хвосте машины сверкнул яркий зеленый сигнал.

– Красный-3, начинаем процесс заправки.

– Принято, Красный-лидер.

Отдав предварительные команды, Сергей сконцентрировал свое внимание на силуэте приближающегося «Виктора». Уравняв скорость «Фристайла» со скоростью многотонного самолета, полковник подсветил электронным маркером заправочный конус и легонько поддел штангой фиксирующий рупор воронки. Магнитные замки шланга защелкнулись на приемном устройстве, и на бортовой панели «Яка» вспыхнула яркая зеленая лампочка.

Увидев радостный огонек, Сергей ударил пальцем по кнопке перекачки топлива.

– Сделано четко, как на параде. Был бы жив отец, он бы оценил…

Матвиенко попытался подцепить левую воронку, но соединение завершилось конфузом. Приемное устройство отскочило от заправочного конуса, и на фонарь «Фристайла» брызнули маслянистые капли топлива.

Грубо выругавшись, Николай повторил попытку и уверенно зацепил шланг.

– Подключился. Перекачка начата.

– Расчетное время заправки семь минут, – невозмутимо отозвался бортмеханик «Виктора».

Сергей бросил взгляд на бортовые часы.

– В самом лучше случае перекачка завершится через двадцать минут.

Через черный зев многометрового шланга лились галлоны прозрачного авиационного топлива. Танки бомбардировщика медленно пустели, моторная влага наполняла внутренние и внешние баки сверхзвуковых машин.

Сцепившиеся самолеты медленно летели над сумрачной синевой. Навигационные огни перемигивались друг с другом последовательностями зеленых и красных вспышек. Сергей сосредоточенно наблюдал за приборами, глаза полковника отслеживали скорость тяжелой машины, курс, которым следовал «Виктор», и уровень наполнения внешних топливных баков. Правая рука полковника лежала на рычаге дросселя, тогда как левая управляла самолетом.

На шестой минуте заправки в динамиках полковника раздался запрос Джейн:

– Красный-лидер, фиксирую слабый радиоэлектронный импульс на десять часов. Примерная дальность 80 километров. Подтвердите контакт!

Соколов перевел взгляд на центральную панель модифицированного «Жука». Верхняя часть экрана была пуста, вдоль нижней кромки ползли жирные ярко-зеленые точки «Угольщиков».

Пытаясь отыскать импульс, полковник перебрал возможные режимы РЛС. Темное пространство МФУ оставалось пустым. Пробежавшись по кнопкам в обратном направлении, Соколов заключил:

– Ответ отрицательный, Красный-2. Импульс обнаружить не удалось.

– Сигнал исчез с бортового дисплея. Возможно, над океаном бушует электромагнитный шторм.

– Принято, Красный-2. Продолжайте наблюдение за воздушным пространством.

Сергей отключил канал связи и вновь сосредоточился на процессе заправки. В левой части бортовой панели вспыхнул успокаивающий зеленый диод. Вслед за первой лампочкой загорелся второй маркер, а затем и третий.

– Осталось заправить подвесной топливный бак и можно отчаливать!

Тем временем «Як» Матвиенко завершил процедуру топливной перекачки, его штанга выскочила из хобота заправочного шланга.

– Командир, баки заполнены под завязку. Сбрасываю скорость и перехожу в боевой режим.

– Принято, Красный-3, займите позицию в передней части воздушного ордера.

Переключившись на канал Джейн, полковник отдал очередную команду:

– Красный-2, начинайте заправку. «Угольщик-1» переходите в режим готовности. «Угольщик-2» проверьте работоспособность заправочных систем.

– Командир, все в полном порядке, – прошептала в динамиках Нестерова. Все системы заправки проверены на земле не по разу.

– Осторожность не помешает, «Угольщик», – упрямо отозвался Сергей.

На доске управления вспыхнула последняя зеленая лампочка. «Виктор» прекратил передачу топлива, командир бомбардировщика напрямую обратился к полковнику:

– Красный-лидер, это Звезда-1. Мы готовы отцепить вас. После сброса уходите вниз, с разворотом, за брюхом «Виктора» тянется сильнейший воздушный поток.

– Спасибо за заботу, Звезда-1.

– Доброго пути! – добродушно пробурчал норвежский пилот.

Машина Сергея вобрала в себя темно-серую иглу штанги и моментально отстала от скоростного танкера. Над прозрачным фонарем кабины протянулись перистые инверсионные следы, вырвавшиеся из двигателей «Виктора».

Опустившись до уровня облаков, полковник выровнял машину и потянул вперед рычаг дросселя. Стрелки скоростных показателей рывком дернулись вверх, тогда как маршевые двигатели истребителя разогнали машину до 800 километров в час.

Соколов видел, как черная точка «Рафаля» заняла место за громадной тушей сверхзвукового бомбардировщика. «Угольщик-1» пристроился возле правого крыла. Транспортная машина пыталась подойти к танкеру на минимальное расстояние, но сильнейший воздушный поток, срывающийся с оконечностей дельтовидных крыльев, играл с «Аном» в коварные догонялки. «Угольщик» то скользил над заправочным шлангом, то проваливался под него.

Нестерова предприняла три провальные попытки сближения. Машины не смогли соединиться друг с другом. Отчаявшись, Ольга обратилась к Сергею:

– Командир, я не могу подойти к танкеру с требуемым уровнем точности. Машине приходится прорываться сквозь встречный воздушный поток, плюсом идет сильная турбулентность. Прошу произвести заправку с центрального шланга.

Сергей оценил резервы оставшегося времени. «Звезда» изрядно выбивалась из графика.

– Заправку разрешаю, только не задерживайтесь.

В беседу пилотов вновь вмешался Николай:

– Красный-лидер, повторный контакт. Наблюдаю две сверхзвуковые цели на дистанции в 90 километров. Вектор три, ноль, четыре. Скорость сближения 2400 километров в час. Отмечаю маркеры целей, как «Призрак-1» и «Призрак-2».

Прошу разрешения на перехват.

Бортовая ЭВМ «Фристайла» отследила движение сверхзвуковых самолетов и спроецировала на фонарь кабины информацию о скорости и курсе приближающихся машин. Неизвестные цели летели в два раза быстрее звука, а их электронный отсвет был зыбким и предельно нестойким. В очередной раз потеряв цель, полковник запросил ведомого:

– Джейн, твоя РЛС поддерживает контакт?

– Командир, вижу «Призраков» ведущими лучами фазированной решетки. ЭПР контакта низкий, я оцениваю его значение в 0,15 пункта.

– Меньше, чем у «Раптора»?

– Так точно.

– Фантастика какая-то, – удивленно воскликнул Соколов. – Красное крыло, переходим в режим перехвата. Это точно не наши!

– Тогда кто, Сергей?

– Не имею ни малейшего понятия, – с вызовом отозвался полковник.

Активировав подвешенные под крыльями ракеты, полковник попытался навести на цель парные Р-33. Система наведения ракетных снарядов с трудом удерживала мерцающий импульс. Раз в две-три секунды блок наведения сбоил, и боеголовка перезапускала процедуру удержания целей.

Тревожный взгляд Сергея скользнул по дисплею инфракрасной камеры. Темный силуэт Ан-72 продолжал скользить за дельтовидной громадой «Виктора». Ольга продолжала заправку машины, несмотря на серьезную опасность.

Переключившись на частоту «Угольщика», Сергей запросил текущий статус и получил уверенный ответ:

– Ведем прием топлива. До конца заправки 9 минут.

Проанализировав ситуацию, Сергей решил не рисковать и отдал Нестеровой приказ на отход:

– «Угольщик», убирайте штанг и начинайте сброс тепловых ловушек.

– Нам нужно две минуты.

– У вас нет ни одной лишней секунды!

В эфире послышался возглас Матвиенко:

– Фиксирую пуск ракет. Предположительно четыре AIM-120.

– Ольга, немедленный отход. Джейн, на тебе прикрытие второго «Угольщика».

Командирский «Фристайл» перешел в форсажный режим и начал стремительное сближение с противником. «Ягуары», прикрывающие коммерческий танкер, «прижались» к ведомому самолету и начали отстрел тепловых и радиоэлектронных ловушек.

Выполнив приказ командира, Ольга разорвала соединение с каналом заправщика. Воздушная штанга «Угольщика» выскочила из захвата, сломав многочисленные замки «Виктора». На остекление транспортной кабины хлынул поток маслянистого топлива.

Отвернув от удаляющегося танкера, Нестерова вогнала машину в правый разворот и отстрелила первую партию тепловых ловушек.

Тем временем вражеские ракеты промчались мимо «Фристайла» Матвиенко и направились к избранным целям. Первая ракетная пара бросилась за танкером, тогда как вторая устремилась к убегающему Ан-72.

Пилоты коммерческих «Ягуаров» выставили перед ARAAM плотную стену электромагнитных помех. Первый AIM-120 среагировал на электронные обманки и потерял цель. Вторая ракета вышла на машины прикрытия и взорвалась за хвостом ближайшего «Ягуара».

Юркая машина вспыхнула, словно попавший в костер листок. Фюзеляж самолета окутался длинными языками пламени, а потом исчез в багровом цветке взрыва. Огненно-красные лепестки огня протянулись по вектору падающих обломков и смешались с плотной взвесью штормовых облаков.

Вторая пара ракет устремилась за «Угольщиком-2».

Взрыв первого ракетного снаряда вывел из строя двигатель и повредил правое крыло транспорта. За неуправляемым «Аном» потянулся шлейф маслянистого дыма. Отяжелевшая от повреждений машина начала терять высоту и скорость полета.

Добила «Угольщика» вторая ракета. Изувеченная машина клюнула носом и, разваливаясь на части, устремилась в бескрайнюю черную бездну. Следом за разбитым корпусом потянулся шлейф горящих обломков, багровые искры которых отмечали вектор последнего полета.

Зеленая точка транспорта в последний раз вспыхнула на экране РЛС, а потом медленно погасла, оставив за собой зыбкий затухающий отклик.

– Угольщик-2, запрашиваю статус? Угольщик-2?

Ольга прервала запрос командира:

– Красный-лидер, «Угольщик» только что врезался в воду. Подтвердите отход.

Подтвердив «отступление» Нестеровой, полковник попытался найти спасательный маячок погибшей машины. Однако несущая частота был пуста.

«Неужели погиб весь экипаж! – опустошенно подумал Сергей».

Мысль полковника прервал Матвиенко:

– Красный-лидер, противник устремился на северо-запад, набирает скорость. Боюсь, не догоним.

Полковник бросил взгляд на коварную красную точку, ползущую по дисплею бортовой РЛС. Таинственные самолеты стремительно отрывались от преследователей. Радар «Фристайла» оценивал скорость ускользающих целей в 2.1 маха.

– Полуторная скорость звука! Слишком быстро для нас. – В голосе Матвиенко слышались нотки неподдельного восхищения.

– Вижу, Красный-3.

– Запрашиваю разрешение на пуск ракет!

Соколов задумался, шансы на перехват цели были призрачными. Вдобавок к этому на центральном дисплее РЛС вспыхнула новая россыпь контактов.

В наушниках шлема послышалась реплика Джейн:

– Красный-лидер, вижу противника, вектор движения – два, три, один. Предположительно две машины. Вектор два, один ноль – вторая цепочка целей. Контакт нестабильный! Вступаю в бой.

Соколов переключился на частоту Матвиенко.

– Красный-3, нас пытаются разгромить по частям. Преследование «Призраков» прекратить! Попытаемся перехватить второе и третье крылья.

– Принято, командир!

Сопла ведомого «Фристайла» озарились багровыми потоками реактивного огня. «Як» завалился на левый бок и пропал из поля зрения Соколова. Полковник повторил маневр Николая: потянул рукоятку управления на себя и врубил на полную мощность маршевые двигатели. Истребитель рывком задрал нос, розоватая полоска горизонта исчезла где-то внизу, а потом приняла вертикальное положение.

Стабилизировав машину, полковник бросил взгляд на приборную доску. Форсажный режим выел 20 процентов принятого с заправщика топлива.

– До Бернадотта уже не дотяну. Придется садиться на промежуточном аэродроме.

Глаза Сергея устремились к дисплею радиолокационной станции. Норвежский танкер уходил к Фарерским островам, активно отстреливая тепловые ловушки. «Угольщик» держался рядом с громадной машиной. Вокруг транспортных самолетов крутился уцелевший «Ягуар», его пилот вел радиоэлектронную борьбу с удаляющимся противником.

Тем временем бортовая РЛС «Фристайла» изучила характеристики «южных» целей. Приближающиеся самолеты были опознаны, как «Торнадо», входящие в состав нейтрального Атлантического патруля. Коммерческие самолеты шли на выручку танкеру, и Соколов переключил свое внимание на юго-западное крыло.

– Красный-3, с юга приближается патрульное звено. Все внимание на юго-запад. Джейн, наведи патрульные машины на цель.

– Принято, Красный-лидер. Передаю координаты последнего контакта с «Призраками». Курс: два, два, ноль. Скорость 2,4 маха.

Рапорт Джейн прервала тревожная реплика Матвиенко:

– Командир, повторный пуск ракет.

На МФУ появилась яркая рыжая точка – отклик успешного ракетного залпа.

Сергей вбил координаты маркера в систему наведения Р-33 и надавил на кнопку гашетки. Смертоносные цилиндры ракет сорвались с внешних пилонов «Фристайла». Огненные хвосты «тридцать третьих» прочертили в темном небе эффектную огненную дугу, а потом сжались до крохотных мерцающих точек.

Вражеские ракеты стремительно приближались. Джейн ловко обманула головной AIM-120. AMRAAM запутался в паутине противоречивых радиоэлектронных сигналов, метнулся к «Вулкану», а потом устремился в северном направлении, рыская из стороны в сторону, словно сбившийся со следа сеттер. Вторая и третья ракета помчались за атлантическими «Торнадо». Коммерческие пилоты эффектно оторвались от 120-х, умело используя ECM-ловушки.

Избавившись от преследователя, Джейн вышла в эфир:

– Красный-лидер, противник отступает на северо-восток. Сигнал активной РЛС пропал. Контакт потерян!

Выслушав рапорт, Сергей выработал новый план действий.

– Звезда, отходим к Фарерским островам, под прикрытие Атлантического патруля. Ольга, как у тебя дела с топливом?

– Баки пусты. Заправиться в воздухе не смогу – штанга сломана.

«Замечательно, – подумал Сергей. – Один транспорт потерян, задание в срок не выполнено. Противника не то что сбить, идентифицировать не удалось. Оправдание у нас одно – фантастические характеристики атакующих самолетов, сохранившиеся в памяти бортовой РЛС».

– Командир, нам нужна промежуточная посадка. – В голосе Ольги слышалась бескомпромиссная уверенность.

– Согласен. Красное крыло, формируем защитный ордер вокруг «Вулкана», начинаем отход к островам.

«Фристайлы» окончательно отказались от преследования и повернули на запад. «Призраки» уходили на восток, невидимые и непобежденные. Их пилоты вновь ощутили вкус быстрой и легкой победы.

Линчбург. Белый дом. Резиденция президента САСШ

30 марта 2036 года, 8:18

Лимузин Дж Б. Уолкера миновал контрольный пост президентской резиденции и въехал в просторный внутренний двор. За окном автомобиля промелькнуло высокое двухэтажное здание, выстроенное в классическом стиле, продолговатое крыло левое пристройки, ряды аккуратно подстриженных лиственных деревьев и изящный фонтан, из верхней части которого били потоки воды. Ни дать ни взять, городская идиллия – наследие благословенных «стабильных» времен первой четверти XXI века.

Машина Уолкера остановилась возле мраморной дорожки. Правительственный агент распахнул дверцу лимузина, и Уолкер вдохнул грудью холодный мартовский воздух.

– Господин вице-президент! – обратился у Уолкеру федерал. – Президент Блейк ждет вас в своем кабинете. Следуйте за мной.

Уолкер поднял с сиденья электронный планшет, вставил в ухо гарнитуру и покинул теплый салон.

– Нам сюда.

Рука встречающего указала на огромную дверь, прозрачные створки которой замерли над ступенями мраморной лестницы.

Проследовав за федералом по ковровой дорожке, Уолкер застыл возле хмурого президентского охранника, последний нес дежурство у входных дверей резиденции. Агент секретной службы внимательно посмотрел на гостя и вставил пропуск вице-президента в переносное сканирующее устройство. До ушей Уолкера донесся короткий гудок. Прозрачные двери резиденции разъехались в стороны, и перед глазами старика предстала обширная парадная зала. Пол комнаты был украшен изображением американского орла, вдоль стен висели портреты исторических личностей и американских политиков. Широкая лестница, озаренная светом люстры, вела на второй этаж резиденции, к рабочему кабинету президента Блейка.

Агент вернул пропуск Уолкеру.

– Прошу прощения за проверку. Можете проходить.

Вице-президент еле слышно фыркнул и направился за своим провожатым, который уверенно шел вперед. Мужчины миновали прихожую, поднялись на второй этаж дома и пошли по узкому коридору, по обеим сторонам которого протянулись многочисленные белые двери.

– Нам сюда, – внезапно произнес агент, указывая на дверцу Малого зала.

Распахнув перед Уолкером дверь, федерал дождался, когда вице-президент войдет внутрь помещения. За спиной старика скрипнула дверная створка, и Малый зал погрузился в успокаивающую полутьму.

Над огромным электронным столом, занявшим большую часть комнаты, склонились два человека. Президент Блейк задумчиво рассматривал последовательности красных точек. Во рту политика дымила толстая калифорнийская сигара. Председатель Юэлл мрачно смотрел на синие и зеленые маркеры дружественных подразделений. Его губы шептали последовательности тихих фраз, тогда как палец председателя скользил над светло-синей поверхностью Атлантического океана.

– Тринадцатый флот готов вступить в бой по первому приказу командования. Семнадцатый и девятый доберутся до цели через три дня. Еще через день они будут готовы к высадке морского десанта. Вот здесь. – Палец Юэлла постучал по плотной поверхности монитора. – Мы сформировали барьер из десяти ударных подводных лодок. Прорваться через него практически невозможно. Еще три подводные лодки пытаются перехватить советский конвой, идущий из Полярного к островам Бернадотта. Кроме того, мы инициировали воздушную блокаду архипелага.

Юэлл приостановил свой монолог, и Уолкер кашлянул, пытаясь привлечь внимание президента к своей персоне.

– Господин президент…

Блейк оторвался от карты и повернулся лицом к двери.

– Уолкер, рад вас видеть. Прошу вас, подойдите к карте и оцените масштаб наших приготовлений. Американский флот готов начать операцию через…

– Шесть дней, – подсказал президенту Юэлл. – Мы сможем десантировать на архипелаг 3000 человек морской пехоты и 300 боевых машин, среди которых есть танки и артиллерийские установки.

– Расскажите про информационный аспект операции.

– На остров будет доставлен специальный боеприпас советского производства. Морская пехота САСШ установит «машинку» в Тренделаге. Мы «захватим» ее и покажем американским военным специалистам, журналистам и телевизионщикам. Подкинем им мысль о том, что Советы хотели применить устройство против частей ООН, но не успели. Информационная кампания охватит собой не только телевизионные каналы, но и глобальную информационную сеть. Кроме того, мы планируем экспансию на социальные сервисы и службы мгновенного обмена сообщениями.

Выслушав Юэлла, Уолкер задумался, а потом указал рукой на южный остров.

– Как вы думаете, сколько танков находится на вооружении русских?

– По нашим подсчетам, не менее 50 машин. Конвой доставит на архипелаг еще 150–200 боевых машин, включая MBT[36].

– Процент потерь подсчитали?

– Наши аналитики уверены, что потери составят тридцать процентов личного состава.

– К какому числу вы надеетесь захватить острова?

– По нашим расчетам, последние очаги сопротивления будут подавлены к пятому апреля. Конец операции назначен на десятое число. В двадцатых числах архипелаг должен перейти под фактический контроль Организации Объединенных Наций. В первых числах мая Америка получит первый баррель арктической нефти.

Блейк прервал речь Юэлла и повернулся к Уолкеру:

– Какова ситуация с Калверт-Клифс?

Уолкер попытался осветить ситуацию в радужном ключе.

– Террористы уничтожены, но система охлаждения первого блока полностью вышла из строя. АЭС Пенсильвании вырабатывают 85 % от требуемой мощности. Мы инициировали процедуру вывода из сети второстепенных промышленных предприятий.

– Могло быть намного хуже, – поморщился президент. – Какова экономическая ситуация в стране?

Политик протянул президенту электронный планшет.

– Вот цифры. Мы на грани полномасштабного краха. Амеро ежедневно слабеет на пять-шесть процентов. Сегодня утром стоимость золота за унцию разово подпрыгнула на 58 %. Представители финансовой верхушки начали избавляться от наличности и облигаций государственного займа. В ближайшие дни процесс обмена примет массовый характер.

– Нужно сбить волну паники.

– Мы уже работаем над этим. Если завтра курс амеро провалится хотя бы на 8 %, мы остановим торги на центральной Нью-Йоркской бирже и NASDAQ.

Уолкер продемонстрировал президенту вторую страницу отчета.

– Обновленный список обанкротившихся банков, всего тридцать позиций. Кроме того, у нас проблемы с двумя крупными инвестиционными фондами и тремя страховыми корпорациями. Их кредитный рейтинг высок лишь потому, что спецслужбы активно давят на представителей рейтинговых агентств. Замечу, что через неделю рейтинги глобальных банков опубликует независимая канадская структура P&R, повлиять на которую мы не сможем. Канадский отчет неизбежно спровоцирует волну паники и вторичных банкротств, к которым мы должны основательно подготовиться.

– Индустрия?

– Промышленные заводы Детройта, Кливленда и Чикаго уже стоят. На улицах больших городов массы безработных. В Иллинойсе серьезная нехватка энергии, связанная с каскадной аварией на электрических станциях. По крупным индустриальным центрам распространяются волны беспорядков. Анархия охватила пограничные штаты и округа, протянувшиеся вдоль западного побережья. На окраинах Лос-Анджелеса и Сан-Франциско назревает полномасштабный бунт. Губернатор Калифорнии принимает меры по эвакуации населения из наиболее проблемных кварталов.

Лицо Блейка стало бледным, словно саван.

– Через сколько дней страна… выйдет из-под контроля.

Уолкер прикинул в уме цифры фундаментальных показателей и уверенно изрек:

– Три недели, это максимум.

Президент Блейк провел пальцем по подбородку.

– Юэлл, мы не можем ждать месяц. Поставки нефти должны начаться 15-го числа. Не позже.

– Господин президент, вы предлагаете форсировать операцию?

Блейк ответил на вопрос председателя утвердительным кивком головы:

– Операция «Пульсар» должна начаться через три дня.

– Мы не успеем залатать дыры в подводной завесе. До своих позиций все еще не добрались две АПЛ типа «Лос-Анджелес». Вдобавок к этому, мы потеряли контакт с АПЛ Richard B. Russel. Весьма вероятно, что ее потопила русская субмарина шестого поколения.

Президент выслушал Юэлла и упрямо повторил:

– Операция по захвату островов должна начаться через три дня. В противном случае соглашение между САСШ и ООН будет денонсировано.

Юэлл распрямился и пронзил Блейка испепеляющим взглядом.

– Если вы настаиваете… Я поговорю с представителем генерального штаба ООН о форсировании операции. Только я сразу предупреждаю вас, господин президент, потери во время высадки будут огромными! Наши десантные корабли вступят в бой, испытывая серьезное противодействие со стороны вражеской авиации и Советского военно-морского флота.

– Что касается вас, Уолкер…

Блейк повернулся к вице-президенту.

– Запускайте «Радужный мост»[37].

– Что будем делать с Детройтом?

– С повстанцами разберемся, когда в стране заработает экономический мотор. Пока постарайтесь удержать под контролем Кливленд, Чикаго и Лос-Анджелес. В случае необходимости используйте части национальной гвардии, танки и авиацию. Об успехах операции информируйте ежедневно.

Уолкер завершил ввод памятки и спрятал устройство во внутренний карман пиджака.

Глава 9

Отклик

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО

2 апреля 2036 года, 9:11

Полковник перешагнул порог штабного зала и рывком поднял руку к виску. В этот раз хвастаться было нечем, один воздушный транспорт был потерян, операция оказалась на грани срыва. Хвалить за такое было не принято.

– Полковник! – Никонов оторвался от изучения электронного отчета. – Вы опоздали на два дня. К счастью для нас, погода над морем Лабрадор отвратительная. Американские тяжелые машины сидят по базам, там же прячется и летающая пушка. Во всяком случае, в воздух она не поднимается, на спутниковых фотографиях пусто.

Катерина фон Борк зафиксировала мысль, постучав по столу кончиком светового пера.

– Что случилось на обратном пути? – с интересом спросил генерал.

Соколов положил на стол заранее подготовленный рапорт.

– Конвой атаковали две сверхзвуковые малозаметные машины, обладающие предельно низким ЭПР. В результате боевого столкновения мы потеряли один транспорт. Второй «Угольщик» успешно добрался до базы.

Изучив первые страницы отчета, Катерина произнесла:

– В точности, как я предполагала… Транспорты перехватила «Черная эскадрилья». Насколько мне известно, на вооружении американских пилотов находится серийный вариант F-23, созданный на основе аутентичных груммановских наработок.

Повернувшись к Никонову, Катерина поддержала Соколова:

– На вашем месте, генерал, я была бы благодарна полковнику за то, что его люди спасли вторую машину.

Никонов откинулся на спинку стула и холодно протянул:

– Я приму ваше мнение к сведению.

Повернувшись к полковнику, генерал задал очередной вопрос:

– Коды доступа удалось достать?

– Для одной машины. Впрочем, нам больше и не надо. Полагаю, что один F-16 справится с задачей лучше, чем пара «Фальконов».

Генерал поднялся со стула и подошел к электронной карте архипелага. Соколов встал рядом. Перед глазами Сергея предстал экран, составленный из шести широкоформатных мониторов. Электронное пространство дисплея отображало положение противоборствующих сторон. Левая часть экрана изобиловала многочисленными синими точками. Возле островов Бернадотта виднелись красные маркеры дружественных кораблей.

Никонов ткнул пальцем в скопление бордовых точек.

– Как видите, конвой из Полярного дошел до нас в целости и сохранности. Во время перехода мы потеряли один транспорт снабжения и две подводные лодки, потопленные американскими АПЛ. Выгрузка людей и машин идет полным ходом. Вдоль западного побережья острова, – палец Никонова скользнул вдоль океанского побережья, – полковник Востриков формирует временную линию обороны и укрепляет систему ПВО. Ключевой точкой позиции является Тренделаг.

– Что будет со специалистами, – поинтересовался Сергей.

– Их эвакуируют на юг.

Точка зрения Катерины была менее ободряющей.

– В городе царят паника и неразбериха.

– Востриков сообщает о плановой эвакуации, – прервал собеседницу Никонов. – Впрочем, я проверю ваши данные.

Рука генерала поднялась вверх.

– Американские корабли подходят с северо-запада. Объединенная эскадра ООН состоит из кораблей 13-го, 17-го и девятого флота. В ее состав входит два авианосца, два танкодесантных корабля типа «Тарава» и не менее 50 боевых кораблей различных классов. Подводную защиту ордера обеспечивают ударные подводные лодки. Советские АПЛ уже столкнулись с американскими «Си Вульфами» и «Лос-Анджелесами». Потери есть с обеих сторон. У нас погибли две «Альфы», американцы потеряли «Стерджен», предположительно, и усовершенствованный «Лос-Анджелес» точно.

– Атака неизбежна? – полюбопытствовал Сергей, оглядывая скопление синих точек.

– Похоже на то, полковник.

Никонов нахмурился.

– Пока вы болтались на Фарерах, оперативная ситуация изменилась к худшему. ООН потребовала от Москвы полного прекращения военных действий и последующей демилитаризации боевой зоны. Президент Каюров ответил решительным отказом. Сегодня ночью Совет безопасности ООН вынес Арктическую резолюцию, согласно которой представители СССР должны передать архипелаг под контроль мирового сообщества. В случае отказа на острова Бернадотта будет произведена высадка ооновского десанта. С моря операцию будут прикрывать американские корабли.

– Советский союз воспользовался правом вето?

– Попытался. Только что проку! Согласно уставу 2021 года, дипломатические представители страны-агрессора не могут участвовать в заседаниях ассамблеи.

– С каких пор мы стали агрессорами? – поинтересовался Соколов.

– Со вчерашнего дня, простым большинством голосов. Против резолюции высказались Канада и Маньчжурия.

– Обычная картина для подобных сборищ.

Палец генерала уткнулся в месиво ярко-синих точек.

– Квадрат HZ12 – место концентрации вражеской десантной группы. Американцы спешат нанести удар, пока общественное мнение находится на их стороне. Атака начнется завтра, ранним утром, с массированного ракетного удара. Авианосная авиация САСШ попытается захватить господство в воздухе островов, тогда как тяжелые корабли вступят в дуэль с крейсерами советского флота.

Эшелонированная система островного ПВО даст адмиралу Костикову шанс на спасение. Мы будем перехватывать американские ракеты класса «корабль-корабль», пролетающие над Бернадоттом. Советские ракеты будут долетать до американцев без всякого противодействия.

Естественно, оборона острова будет возможна лишь в том случае, если американцы не выбьют наши системы направленным импульсом EMP-снаряда.

Полковник бросил взгляд на северо-западную часть Атлантики.

– «Девятка» поднимется в воздух сегодняшней ночью?

На вопрос Соколова ответила Катерина:

– Другого шанса у американцев не будет.

Никонов засунул в рот сигарету и начал щелкать язычком зажигалки. Упрямый огонек никак не хотел поджигать скрученную в цилиндр бумагу.

– Короче, полковник, вокруг да около ходить бессмысленно. Вы готовы к перехвату?

– Да.

– Уверены? У вас будет только одна попытка.

– Я не промахнусь.

– Такого ответа я и ожидал. Впрочем, полетите вы не один, у вас будут помощники. Генерал расскажет вам о деталях полета.

Катерина взяла в руки пульт управления электронной доской и переключилась на порт переносного компьютера. На экране высветилось изображение советского БПЛА.

– Перед вами всепогодный беспилотный перехватчик Ил-219. Машина обладает двумя узлами внешней подвески, современной РЛС с фазированной решеткой и системой искусственного интеллекта, начинка которой базируется на нейронных сетях 8-го поколения. Полет до цели 219-е осуществляют вместе с ведущей машиной. Аппаратура управления уже устанавливается на ваш F-16, полковник. – Переключившись на следующий слайд, генерал добавила: – Замечу, что ЭПР «Ила» в два раза ниже, чем у F-22. Кроме того, несущие поверхности 219-х покрыты слоем радиоотражающей краски, эффективность которой в полтора раза выше, чем у последнего поколения Black Coat.

Фон Борк вывела на экран схему грядущего боевого столкновения. Электронный F-16 взлетел с ВПП Бернадотта, обошел по окружности сектора боевых действий и добрался до ярко-зеленого квадрата.

– Дроны будут следовать с вами вот до этого сектора. Здесь вы отпустите 219-е в вольный полет. БПЛА сами найдут цель и вгонят ее в землю.

Сергей задумался и попытался оценить хитроумный план.

– Идея хорошая, но чрезвычайно рискованная. Что, если программа дронов даст сбой?

Фон Борк решительно отмела сомнения.

– Исключено. Программное обеспечение БПЛА проверялось десятки раз во множестве горячих точек.

– Неужели у вас не было ни одного провального вылета.

– На первых порах неудачи были, – согласилась с Сергеем генерал. – Однако детские болезни системы остались в прошлом. Машины выйдут на цель и смогут поразить ее ракетами.

– Каковы шансы на перехват «беспилотников», – поинтересовался Сергей.

– Согласно моим расчетам, американские РЛС обнаружат «Илы» через тридцать секунд после пуска ракет. Если воздушная охрана «девятки» использует устаревшие системы обнаружения, временной интервал перехвата увеличится до минуты.

– Тут есть еще одна проблема, – вмешался в разговор Никонов. – Уцелевшие дроны на базу не вернутся, у них не хватит топлива. У вас, кстати, горючки также будет в обрез…

Сергей попросил у генерала PDA и быстро провел необходимые расчеты.

– Действительно, садиться придется на последних каплях топлива.

– Мы постараемся поднять в воздух танкер, но в условиях встречного боя…

Генерал развел руками, намекая Соколову на непредсказуемость боевого столкновения. Сергей намек понял и повернулся к Катерине:

– Когда я могу начать обкатку машин?

– Прямо сейчас! – произнесла со своего места фон Борк. – Если вы готовы, полковник, я познакомлю вас со своими специалистами. Они научат вас управлять дронами на тренажере. Времени у вас в обрез, но вы справитесь.

Очаровательно улыбнувшись, Катерина добавила:

– Я буду ждать вас в лаборатории.

Генерал поднялась со своего места, попрощалась с Никоновым и вышла из комнаты, цокая каблуками высоких сапог. Проводив подчиненную взглядом, Никонов сел на краешек стола и сбросил с сигареты пепел.

– Все эти технические штучки занятны и прелестны, но я в них не очень-то верю. Под внешние пилоты 16-го будут подвешены две ракеты большой дальности. Если дроны дадут сбой, самостоятельно вгоните «девятку» в землю! Перехват намечен на вечер. Точнее сказать, на десять часов. Для вас я открою второй воздушный коридор.

Никонов замолчал, пытаясь подобрать слова, а потом протянул полковнику руку.

– Древние греки на прощание сказали бы: «Со щитом или на щите», но я просто пожелаю вам удачи.

Сергей улыбнулся краешками губ и завершил встречу крепким рукопожатием.

Воздушное пространство над островами Бернадотта

2 апреля 2036 года, 17:08

F-16D мчался над белой тундрой арктического архипелага. Его стремительная тень скользила по каменистым хребтам и взбиралась на темно-серые склоны третичных холмов. «Фалькон» так плотно прижимался к неровностям ландшафта, что Сергей мог видеть вьющуюся между возвышенностями дорогу. Второй «Ястреб», принадлежавший Вольфраму Вольштаду, шел за хвостом командирской машины на расстоянии пятисот метров от реактивного сопла.

Ведомые БПЛА держались у крыльев ведущего истребителя. Их автоматические пилоты прислушивались к приказам командирского F-16D. Высоту и скорость полета ИИ контролировали самостоятельно. Умная электроника беспилотников безошибочно распознавала стелющийся под крыльями ландшафт и сканировала окружающее пространство на предмет приближающихся опасностей.

– На связи Пурпурный-2! – В голосе Вольфрама слышалась откровенная радость. – Как полет? Не забыл еще, чем «Ястреб» отличается от «Фристайла»?

Сергей щелкнул по кнопке внутренней связи.

– Будешь смеяться, но это забыть не возможно. Столько лет прошло, а я отлично чувствую машину. Ее динамику, скорость, маневренность.

– В чью пользу сравнение?

– Честно?

– Конечно, честно, – усмехнулся немец.

– «Фристайл» лучше. У него сопла с изменяющимся вектором тяги да и маневренность – феноменальная.

– Понимаю, к хорошему быстро привыкаешь. Зато у «Фалькона» девять узлов подвески. У машины Яковлева всего пять!

– Так и скажи, что сравниваешь рабочую лошадку с произведением искусства!

В разговор пилотов вмешалась Катерина фон Борк:

– Пурпурное крыло! Прекратить болтовню в эфире. Цель видите?

Пальцы Сергея пробежали по пульту управления РЛС. Бортовая радиолокационная станция AN/APG-66 перешла в импульсно-доплеровский режим. На экранчике бортового дисплея появилась россыпь светящихся точек.

– Вижу две низколетящие цели.

– Наши мишени, – проинформировал Соколова Вольфрам. – Дистанция 40 километров.

– Пурпурный-1, начинайте атаку! Бортовая команда «бета»!

Сергей переключил внимание на пульт управления дронами. Щелкнув рычажками атаки, Сергей установил связь с БПЛА и передал в поисковые блоки «беспилотников» текущие координаты целей. Завершив вводы команды, Соколов отправил приказ на атаку.

Легкие многоцелевые машины перешли в сверхзвуковой режим и устремились к далеким мишеням. Сергей покачал крыльями «Фалькона» и рывком ушел в сторону. Вольфрам последовал за командиром. «Ястребы» завершили вираж над склонами Разбитого хребта и промчались над трассой центральной островной дороги.

– База, дроны запущены!

– Пурпурное крыло, подтверждаю отход!

– Держимся над ландшафтом, высота полета 250 метров.

– Принято, Пурпурный-1. Ваш ЭПР находится в районе 0,95. Неплохо для целей 4-го поколения.

БПЛА прошли над разрушенными зданиями Тренделага, проскочили над бушующей береговой чертой и помчались над стальными водами Арктического океана. Нащупав радаром стремительные формы мишеней, ведущий «Ил» зафиксировал цели. Через мгновение реактивные снаряды сорвались с парных пилонов. Избавившись от ракет, БПЛА сбросили высоту и решительно изменили курс.

– Фиксирую пуск «птичек», – прошелестел в наушниках голос фон Борк.

– БПЛА легли на обратный курс.

– Они такие умные, что меня оторопь берет, – удивленно произнес Вольфрам. – Пройдет еще десять лет, и эти штуки выполнят за нас всю имеющуюся работу!

– Не беспокойся, – обратился к немцу Сергей. – На худой конец возьмем в руки джойстики и будем этими штуковинами с земли управлять.

Соколов прервал разговор, поскольку на дисплее его РЛС вспыхнули красные точки.

– Первая цель поражена, – прокомментировала происходящее Катерина. – Вторая цель поражена. Блестящая работа, Пупурный-1. Как видите, ничего сложного!

Сергей пожал плечами.

– Мы в тепличных условиях работали. Беззащитную мишень нельзя сравнить с хорошо охраняемым самолетом, да и радиоэлектронного противодействия не было.

– Согласна, полковник. Жду вас на базе. Для вас открыт пятый воздушный коридор.

– Принято!

Соколов скорректировал курс «Фалькона» и включил лазерную систему посадки.

– Ну что, Вольфрам, зайдем на полосу с первой попытки.

– Можно попытаться. Закрылки выпускать будем?

– Пожалуй, иначе не впишусь в скоростной режим. Все-таки на F-16 я лет пять не летал.

Оценив расстояние до взлетно-посадочной полосы, Сергей выпустил закрылки и шасси. Машина легонько затряслась, преодолевая сопротивление мощного воздушного потока. Скорость истребителя начала падать, впереди мелькнула сероватая полоска аэродрома.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Штаб ПВО. Зал брифингов

2 апреля 2036 года, 21:03

– Господа и дамы, прошу быстрее занимать места, противник нас ждать не будет! – В голосе Никонова слышалось откровенное нетерпение.

Генерал стоят возле громадной LCD-панели и вертел в руках пульт управления электронным устройством. Точеная фигурка Катерины фон Борк замерла в паре шагов от военного. Эффектная женщина держала в руках портативный планшет и вела напряженный разговор по гарнитуре. Соглашаясь с собеседником, Катерина покачивала головой. Временами на ее лице появлялась недовольная гримаса, явный признак того, что беседа повернула в нежелательном направлении.

Оценив парное построение генералов, Сергей протиснулся в третий ряд и рухнул в кресло, рядышком с Матвиенко. Николай молча пожал полковнику руку и углубился в тяжелые размышления. Спереди и сзади пилотов царила суета. Летчики коммерческих эскадрилий обменивались информацией и предположениями о скором вылете. Шум в зале стоял такой, что Соколову хотелось заткнуть уши.

– Кричат, словно в английском пабе!

Матвиенко криво улыбнулся в ответ:

– Я бы сейчас все на этот самый паб променял.

Услышав реплику ведомого, Сергей сменил тему разговора:

– Ты слышал, что Тренделаг эвакуируют.

Николай задумчиво кивнул головой.

– Ольга утром пыталась прорваться в город. Ее прямо на дороге повернули. Отправили назад и сказали, что без нее разберутся. Эвакуацию населения начали вчера днем, но идет она слишком медленно. Наташки как не было, так и нет. Говорил же я, что не надо ее в эту дыру посылать!

– Возможно, вечером появится.

– Ты так думаешь? – без особой надежды протянул Николай. – Дорога в обе стороны забита армейскими грузовиками и тяжелой техникой. Там даже одному автобусу протиснуться негде, чего уж там про колонну говорить.

Николай разочарованно махнул рукой:

– Парни из ЭДА говорят, что высадка объединенного десанта начнется завтра. При этом ооновцы постараются взять под свой контроль оба порта и гавань Тренделага, способную принимать океанские корабли. Натальи к этому моменту в городе быть не должно.

Сергей выслушал товарища и похлопал Николая по плечу.

– Будем надеяться, что девчонку эвакуируют вечером на одной из последних машин.

Матвиенко хотел продолжить свой печальный рассказ, но звук его речи потонул в шуме неисправного микрофона. Никонов подкрутил рычажок настройки и над сиденьями зала пронесся его твердый, решительный голос:

– Я начинаю. Просьба всем занять свои места и вытащить электронные блокноты.

На экране LCD-доски появились изображения многочисленных американских кораблей. Часть визуальных образов была добыта спутниками, тогда как другие фотографии были сделаны разведывательными самолетами.

– Как вы знаете, президент Каюров отказался выполнять резолюцию ООН, связанную с урегулированием Арктического конфликта. Короче говоря, он в вежливой форме послал болванчиков туда, где им самое место!

В зале раздались смешки и приглушенные аплодисменты. Из задних рядов кто-то крикнул:

– Так им и надо, сколько можно под белыми касками прогибаться!

Никонов поднял вверх руку.

– Прошу тишины.

Кивнув головой в сторону доски, генерал добавил:

– Для нас ответ Каюрова означает неизбежную эскалацию конфликта. Морская армада ООН готова выбросить десант на острова архипелага. Тактическая группировка адмирала Костикова в несколько раз слабее объединенного флота противника, а значит, вести наступательные действия она не сможет. Основная часть боевой работы падет на плечи морской авиации.

Никонов щелкнул кнопкой. Перед глазами авиаторов предстала карта северо-западной части архипелага. Изображенные на ней острова Бернадотта были иссечены многочисленными радиусами и секторами действия крылатых ракет. В северо-западном регионе карты виднелся пурпурный многоугольник.

– Вероятно, вы уже слышали о боевой работе американского E-9A. «Девятка» – это усовершенствованный «Боинг-767». В отличие от пассажирского лайнера, E-9 таскает в своем фюзеляже электромагнитную пушку, способную отправить EMP снаряд на расстояние в 250 километров. Оценка дальности, конечно, приблизительная.

Снаряд порождает направленный электромагнитный импульс, который разрушает системы связи и выводит из строя оставшуюся без защиты аппаратуру. Если «девятка» успешно осуществит свою миссию, наша оборона будет пробита в самом слабом месте, а система ПВО окажется предоставлена самой себе.

Таким образом, мы должны уничтожить «девятку» прежде, чем американцы начнут десантную операцию.

План сражения я вижу следующим образом.

Никонов щелкнул по кнопке, на карте появилась новая вязь электронных значков.

– Сегодня, в десять часов вечера, мы нанесем по противнику два разнонаправленных удара. Первый удар, я пометил его буквой «Альфа», нанесут тяжелые машины ЭДА-4.

Из первого ряда послышалась закономерная реплика:

– Что станет основной целью вылазки?

– Deep Horizon V – крупный нефтеперерабатывающий комплекс Консорциума.

Никонов подсветил карандашом предполагаемое место атаки. Как Сергей и предполагал, комплекс оказался внутри пурпурного многоугольника.

– Бомбардировщики нанесут удар по нефтяным платформам противника и заводам, персонал которых занят производством высококачественного топлива. Вторичной целью бомбардировщиков станет супертанкер «Королева Виктория», класса VLCC.

Матвиенко повернулся к полковнику и осторожно прошептал:

– Потопим корабль, у «зеленых» истерика начнется!

На громадном дисплее появилась вторая красная стрелка. Никонов отошел в сторону, и его место заняла хрупкая Катерина фон Борк. Голос генерала был решительным, Катерина чеканила слова таким тоном, словно они были изготовлены из нержавеющей стали.

– Группа «Гамма» состоит из двух машин F-16D и трех автономных БПЛА, вооруженных ракетами средней дальности. Воспользовавшись замешательством американцев, группа «Гамма» подберется к «девятке» и нанесет по противнику комбинированный ракетный удар. Полковник Соколов, из «Красной звезды», будет управлять процессом атаки, тогда как оберст Вольштадт займется установкой радиоэлектронных помех.

Отыскав глазами Сергея, Катерина добавила:

– Приготовьтесь к серьезному противодействию, полковник. Район атаки кишит вражескими патрулями и военными базами. Одна ошибка, и от вас мокрого места не останется.

– Постарайтесь обеспечить нам мягкую посадку, – протянул со своего места оберст.

– Безусловно. – Катерина повернулась лицом к электронной доске. – Теперь про защиту острова. Ее будут осуществлять пилоты ЭДА-3, а также эскадрильи «Мустанг» и «Один». «Арктические тигры» останутся в резерве.

Завершив свою часть рассказа, Катерина вновь отступила на задний план. Никонов вернулся на возвышение и обратился к пилотам:

– Сегодня будет сложная ночь. Я желаю всем эскадрильям успешного полета и легкого возвращения домой!

Зал молчал, пилоты по-новому оценивали риски тактической операции. Многие летчики рассчитывали встретиться с серьезным противодействием перехватчиков и агрессивной работой вражеского ПВО.

Никонов решительно посмотрел на подчиненных.

– Если вопросов нет, то можете приступать к выполнению боевой задачи. Начало операции в десять тридцать по Гринвичу. Расписание вылетов можете получить у командиров боевых групп.

Генерал отключил микрофон и повернулся к Катерине фон Борк. Между старшими офицерами завязалась оживленная беседа. Катерина активно жестикулировала руками, тогда как Никонов отвечал на вопросы дамочки короткими рублеными фразами.

Пилоты коммерческих эскадрилий устремились к выходу из актового зала. Старики в основном молчали, опытные летчики оценивали шансы на возвращение, тогда как молодежь активно обсуждала военную технику противника и степень мастерства ооновских наемников.

Сергей поднялся с кресла, когда в проходах между сиденьями не осталось ни одного человека. Николай повторил маневр полковника и вышел в опустевший проход.

– Никонов ничего не сказал про «Звезду». Забыл?

– Все он помнит. Скорее всего, мы будем в резерве.

– Честь крайне сомнительная. Мало того, что личный счет не повысишь, так еще и толком не поспишь.

Мужчины перешагнули порог зала и оказались в тускло освещенном коридоре. Дождавшись удобного момента, Сергей вытащил сигарету и щелкнул язычком зажигалки. Лицо полковника окрасилось рыжеватыми красками огня.

Протянув Николаю оставшуюся сигарету, Соколов спросил:

– Курить будешь?

– Не хочется. Я лучше до Ольги дойду. Расскажу ей, к чему дело идет.

– Дождись лучше утра. В семь прибудут новые машины со специалистами.

На лице Николая промелькнула тень сомнения. Отследив ее, Сергей предупредил подполковника:

– Ехать ночью, по узкой заледенелой дороге – не самая удачная идея.

– Хорошо, хорошо, убедил.

Матвиенко попросил сигарету и начал крутить в пальцах ее белый хрупкий цилиндрик.

– Как думаешь, противодействие будет сильным?

– Вероятно. Лучше на этой теме не циклиться.

– На «той» стороне вы будете совершенно одни!

Сергей пожал плечами.

– Неприятно, только ничего с этим не поделаешь. Главное, прикройте нас во время возвращения.

– Об этом не беспокойся.

– Я и не беспокоюсь, специально для этого Джейн на земле оставил. Она за тобой присматривать будет!

Матвиенко улыбнулся и похлопал Сергея по плечу.

– Тогда удачи, полковник, и меткой стрельбы. Вгони эту «девятку» в холодный Гренландский берег.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

2 апреля 2036 года, 21:31

Петренко тяжело вздохнул и вытер лоб сухой тряпкой.

– Навесить два AMRAAM не получилось. Машина оказалась слишком тяжелой. Мы с Вольфрамом мозгами пораскинули и остановились на компромиссном варианте – подвесили «Феникс».

Сергей с сомнением посмотрел на механика.

– Твоя жар-птица машину в воздухе не перевернет?!

Петренко задумался, а потом расхохотался во все горло:

– Нет, конечно! Мы самолет сбалансировали, повесили под правый пилон здоровенный топливный бак.

– Ясно. На обратном пути придется избавиться и от бака, и от ракет!

Полковник двинулся вдоль левого крыла и обошел вытянутый нос истребителя. Посмотрев на подвески левой консоли, Сергей торжественно протянул:

– Да тут у нас целая рождественская елка!

Механик поднырнул под крыло и начал перечислять использованное оборудование:

– Два топливных бака, система навигации и прицеливания AN/AAQ-13[38] и компактная система дистанционного управления БПЛА. Ракет, как видишь, нет, во избежание перегруза.

– В какой последовательности следует выбирать топливо из внешних баков?

Петренко задумчиво почесал подбородок.

– На 141-м начинать лучше с центрального бака, ты это и сам знаешь. На 16-м ситуация противоположная – машина в нашем случае перетяжеленная, да и движок не такой сильный. На твоем месте, полковник, я бы выбрал топливо с ближних пилонов, а потом принялся бы за внутренние баки. Ну, а напоследок, когда машина станет полегче, я бы израсходовал внешний контейнер.

– Если выбрать топливо не получится…

Механик покачал головой.

– Лучше с баками не садиться, перегрузка машины составляет 15 процентов. Выдержит ли передняя стойка – вопрос. Короче говоря, командир, в случае ЧП сразу сбрасывай все контейнеры в океан, черт с ним, с оставшимся топливом.

Соколов склонился над ракетой и коснулся пальцем ярко-красной боеголовки «Феникса».

– Блоки наведения проверяли?

– Вчера вечером и сегодня утром. С тех самых пор я от машины не отходил.

– Что наш загадочный саботажник?

Механик развел руками.

– Так и не появился. Боюсь, он затаился или вообще узнал о наших планах.

– Неприятно.

– Что есть, то есть, но мы его все равно выследим. Никуда он от нас не денется.

Сергей посмотрел на часы и без особого удовольствия протянул:

– До вылета час остался, а я продрог до костей. Холодно тут. – Глянув с прищуром на Петренко, командир добавил: – Чай-то у вас есть?

– А как же! – улыбнулся механик. – Сейчас добудем!

Указав Сергею на мятую стальную бочку, Петренко протянул:

– Ты, командир, садись вон там. Сейчас все принесем.

Соколов спорить не стал, добрался до указанной точки и рухнул на мятую продавленную кушетку. Рядом с импровизированным сиденьем – низенький столик и банка, доверху набитая самокрутками.

Петренко появился через минуту с чайником и заваркой. Позади механика шла довольная Эжен. Лицо девчушки было украшено черными полосами машинной смазки.

Поставив на стол заварочник, Петренко подтолкнул девушку вперед.

– Вот твой ангел-хранитель, командир! Эжен сегодня твой «шестнадцатый» проверяла. Вымазалась в смазке, словно тигрица. Смывать не хочет.

Плеснув в кружку темную пахучую жидкость, механик добавил кипятка и начал размешивать содержимое серебряной ложкой.

– Выглядит так себе, но действует убойнее любого кофейного напитка.

Первую кружку Петренко протянул Эжен, вторая отправилась в руки полковника, третья осталась стоять на столе.

– Голландец питье пробовал? – полюбопытствовал Сергей.

– Нет, – махнул рукой механик. – Он ведь фламандец, в чаях ничего не понимает, да еще и брюзжит по любому поводу. Вот Невилл – другое дело! Хоть и англичанин, но наш человек. Пьет это пойло не морщась да еще и добавки просит. Ценит, значит, по достоинству наше к нему товарищеское отношение. Правда?

Петренко мигнул Эжен, и девчушка задорно рассмеялась.

Сергей осторожно поднес кружку к губам и глотнул теплую жидкость. Питье оказалось крепким, неприятным на вкус.

– Слушай, Петренко, Ван Хорн же прав – гадость.

– Ты пей, пей. У нас такой чай на Северном флоте варили лет сорок назад, при Рыжкове. Поначалу неприятно, а то как же. Зато потом сон как рукой снимает. До утра бодрым будешь!

Сергей поморщился, но глотнул еще раз.

– Помню, в конце нулевых, в самый разгар Афганских боев[39], пришлось нам работать у линии фронта. Два дня без перерыва чинили и перевооружали самолеты. Если бы не это пойло, завалили бы весь план по спасению мира. Спасались только тем, что варили крепкий чай да заедали его хлебом. Так и жили. Другой еды на передовой не было.

Сергей тяжело вздохнул и выпил из кружки последние остатки темной жидкости.

Петренко же продолжил свой увлекательный рассказ:

– У некоторых от такого чая голова болит, а у меня, наоборот, желание жить появляется. Да и для Эжен он на пользу идет. Смотри, какие у нее щечки красные!

Девушка смущенно потупила взор.

Грохнув кружкой о столик, Сергей с надеждой спросил:

– Может, у нас консервы какие остались?

– Это мы мигом.

Петренко поманил Эжен пальцем, что-то прошептал девчушке на ухо, и через мгновение молодую красавицу как ветром сдуло.

– Сейчас килек Ван Хорновых принесет. Они у него голландские, длинные, как соски, но нам выбирать не из чего. Сойдут и эти кикиморы.

Убедившись, что дело в надежных руках, командир откинулся на спинку диванчика и совершил несколько вращательных движений головой. Механик был прав – разум действовал ясно и быстро, спать действительно не хотелось.

– Ну, как, действует? – поинтересовался Петренко.

Соколов кивнул головой и протянул руку к заварочному чайнику.

– Сидеть нам долго, так что я, пожалуй, еще немного налью.

Арктический океан, 430 миль к северу от островов Бернадотта. Нефтедобывающий комплекс консорциума «Deep Horizon V»

2 апреля 2036 года, 23:15

Над водами холодного арктического шельфа работали стационарные газодобывающие установки. Яростный ветер срывал с их мачт трепещущие языки огня. Сквозь густую пелену падающего снега виднелись призрачные лучи прожекторов, которые скользили по ледяному панцирю океана и метались по мерзлым палубам транспортных судов.

Рядом на открытой воде рычали двигателями мобильные нефтяные платформы. Застыв над месторождением полезных ископаемых, установки сверлили дно острыми резцами глубоководных буров. Извлеченная из глубины нефть поступала наверх, а потом перегонялась по трубам в жадные емкости крупнотоннажных танкеров. Коммерческие суда класса MR и LR1 обеспечивали работу насосов в течение 8– 10 часов, более крупные корабли класса LR2 могли качать нефть более суток. Сейчас же возле вышек нефтяного поля застыла «Королева Виктория» – громадный танкер класса VLCC, недра которого могли принять более 300 тысяч тонн сырой нефти.

Громадное судно тяжко переваливалось на свинцовых волнах. Океан бил по бортам корабля, осыпал ледяными брызгами его надстройки и внешние установки зенитных систем. Танки «Королевы Виктории» медленно наполнялись нефтью, которая перекачивалась из внешних хранилищ посредством пятнадцати сверхскоростных насосов Discflo. Процесс перекачки стартовал двадцать часов назад и обещал продлиться еще десять часов. Капитан «Королевы Виктории» – Ричард Гриффит – изо всех сил подгонял экипаж и молился об исправности бортового оборудования.

Безопасность океанского комплекса обеспечивали три устаревших эсминца типа «Каунти» и два противолодочных эсминца типа «Ирокез», в обязанности которых входил поиск и уничтожение вражеских подводных лодок.

Дальняя защита комплекса была возложена на проржавевший авианосец «Индепендес»[40]. Судно, лишенное двух турбин «Вестингауз», была куплено у представителей Конфедеративных штатов Америки сразу после развала Северо-Американского Союза. Поскольку техническое состояние корабля оказалось ужасным, военные представители Консорциума сразу же перегнали «Индепендес» в акваторию нефтедобывающего комплекса. Поставленное на прикол судно получило обновленные средства защиты: на борту авианосца были установлены усовершенствованные ракеты «Си Спэрроу», многофункциональная РЛС SPY-3A, входящая в состав комплекса AEGIS-III, а также ПУ постановки ложных целей Mk36 SRBOC.

Авиакрыло «Индепендеса» уменьшилось в два с половиной раза. Ангары многочисленных американских истребителей заняли устаревшие, но дешевые самолеты Sea Harrier FA Mk.2 {22}. Численность экипажа сократилась до 1350.

«Индепендес» представлял угрозу для назойливых корабликов «зеленых» и мелких пиратских фрегатов, вооруженных устаревшими ракетами класса «корабль-корабль». Сколько-нибудь серьезный противник представлял для «Независимости» смертельную опасность. В случае крупных неприятностей, корабль вступал в сражение, запрашивал помощь у «Океанского» патруля и жертвовал собой во имя спасения танкеров. Командир «Индепендеса» – капитан первого ранга Кэмпбелл, трезво оценивал мастерство своих пилотов и активно натаскивал летчиков на рефлекторное отражение массированных ракетных атак.

Стационарная ПВО комплекса находилась под контролем Майлза Дугана – капитана первого ранга и опытного наемника, прошедшего через огонь многочисленных войн и конфликтов. Люди Дугана координировали работу бортовой ПВО, а также наводили самолеты «Индепендеса» на маркеры враждебных целей. Система взаимодействия Дугана – Кэмпбелла была отлажена на осенних учениях 2035 года и проверена в бою с атлантическими пиратами.

Дуган искренне считал, что выработанный им комплекс мер не подведет и во время крупномасштабного столкновения с русскими. Однако практика продемонстрировала всю ошибочность подобных суждений.

Капитан первого ранга Майлз Дуган перешагнул порог офицерской каюты и нащупал плоский выключатель лампочки. В комнатушке вспыхнул тусклый электрический свет.

Бросив на кровать тяжелый морской свитер, Дуган отправил в шкаф офицерскую фуражку и плеснул в стакан добрую порцию виски. Включив телевизор, Майлз рухнул на койку и закрыл глаза. Усталый организм требовал отдыха, но возбуждение последних часов отгоняло сон прочь.

Обратив внимание на ситком, Дуган прислушался к репликам персонажей и раздраженно отбросил пульт.

– Старье! Очередной повтор, третий за неделю!

Глотнув золотистого напитка, Майлз прочувствовал вкус виски и вновь закрыл глаза.

– Надо расслабиться, сон придет сам, незаметно.

К величайшему сожалению моряка, сон не шел. Голова гудела от усталости, мышцы ныли от напряжения. Вдобавок ко всему прочему, в каюте раздался треск внутреннего телефона. Дуган чертыхнулся, схватился за трубку и рявкнул:

– Дуган слушает!

– Капитан, это старший инженер Лири. У нас радары взбесились.

– Конкретнее.

– С юга надвигаются десятки воздушных контактов.

Майлз нахмурился: сбылись его самые мрачные ожидания.

– Это красные, Лири. Врубайте тревогу! Код Магента-2.

Прежде чем Лири успел задать вопрос, Дуган прорычал в трубку:

– Буду через минуту.

Прервав звонок, Дуган натянул свитер, нацепил на ноги тяжелые башмаки и бросился прочь из каюты. Взбираясь по металлическим ступенькам лестницы, моряк вспомнил об открытой дверной створке, но даже не остановился.

– Кому сейчас твоя каюта нужна. Все прячутся в недрах платформы, словно крысы, убегающие от воды.

Отсек управления системами ПВО располагался на шестом, самом высоком уровне нефтедобывающего комплекса. Майлз поднялся через три лестничных площадки, открыл ржавую дверь и оказался в зале, пространство которого было набито компьютерами, мониторами и системами идентификации воздушных целей. В центре комнаты виднелась вертикальная цифровая карта, на поверхности которой мерцали синие и зеленые огоньки. Операторы, склонившиеся над дисплеями РЛС, оценивали курс и скорость приближающихся целей.

Увидев застывшего у монитора Лири, Майлз скомандовал:

– Показывайте.

Старший инженер ввел терминальную команду, на мониторе появилась мозаика разноцветных пятен.

– Идут с юга. По меньшей мере, полк тяжелых бомбардировщиков и пять десятков легких машин.

– «Хорьки» и «куницы»[41] есть?

Старший инженер замялся.

– Точно не знаю. Мы не успели проанализировать весь спектр электромагнитных сигналов.

– Медленно работаете.

Дуган протянул руку к радиотелефону. Набрав на клавиатуре устройства короткий трехзначный номер, капитан дождался соединения.

– Капитан Кэмпбелл, это Дуган – старший офицер ПВО. Поднимайте в воздух перехватчики.

В голосе Кэмпбелла слышалась откровенная растерянность:

– У нас проблема со вторым подъемником. Первое крыло принимает топливо, второе к вылету не готово.

– Поднимайте в воздух все, что стоит на верхней палубе!

– Наша MFSC нуждается в информации поискового майнфрейма.

Дуган прикрыл рукой трубку и повернулся к старшему оператору РЛС.

– Надо сформировать защищенное соединение между «Горизонтом» и «Индепендесом». На всё про всё даю три минуты.

Отчеканив приказ, Дуган вернулся к прерванному разговору:

– Я постараюсь сформировать защитный периметр, но на поддержку эсминцев не найдетесь. Мы вас прикроем, чем сможем!

– Спасибо, «Горизонт». Первое крыло будет в воздухе через три минуты!

В разговор офицеров вмешался Лири:

– Противник в восьми минутах лета. Я ввожу Магенту-1.

Подтвердив запрос инженера, Дуган вновь обратился к Кэмпбеллу:

– Начинаем информационный обмен. Работайте по целям, подсвеченным маркерами «Танго».

– Вижу маркеры «Танго», начинаем работу.

Приказ капитана промчался по электронным нервам тяжелого корабля. В недрах авианосца заработали незримые электрические цепи: блоки булевых команд привели в движение монолитные приводы ЗУР; восьмизарядные установки Mk29 послушно устремились вверх и вынырнули из мрака бронированных воронок.

Направляющие ракетного комплекса развернулись на 90 градусов вокруг вертикальной оси, а потом приподнялись над корабельной палубой. Бортовая станция целеуказания передала ПУ ЗУР координаты ближайших целей. Информационный поток проник в поисковые блоки ракет и отпечатался в оперативной памяти сверхзвуковых снарядов.

Оператор зенитного комплекса проверил команды ракетного пуска и откинул в сторону блокиратор «fire»-кнопки.

– К пуску готов.

– Огонь!

Восьмизарядная установка «Си Спэрроу» окуталась клубами белого дыма. Серебристые стрелы ракет сорвались с направляющих и рванули к темному горизонту.

– Ракеты пошли!

Грохот двигателей пронесся над океаном, ему на смену пришел вой повторных пусков. Вслед за первой установкой ЗУР громыхнул второй и третий палубный комплекс. Надстройки громадного корабля подернулись призрачной пеленой, которую через мгновение сорвал порыв полярного ветра.

В арктическом небе вспыхнули десятки мерцающих точек. Рукотворные звезды пульсировали, меняли свою яркость и, устремившись к далеким целям, исчезали в бархатной тьме.

Бомбардировщики полковника Стрельникова мчались к целям, словно выпущенные из пращи свинцовые «пули». Несущие поверхности «Бэкфайров» резали холодный воздух, который не давал машинам упасть и гнал их вперед, навстречу неотвратимому року.

Боевая формация ударного полка состояла из трех крыльев. Первое крыло насчитывало пять машин. В его состав входил командирский Tу-22М5, на борту которого находилась система управления поисковыми БПЛА, а также перетяжеленный самолет радиоэлектронного противодействия Tу-22М3. Три оставшихся машины были стандартными бомбардировщиками, под их крыльями висели дальнобойные гиперзвуковые ракеты X-90 «Метеорит-А».

Второе и третье крылья сплошняком состояли из серийных машин. «Бэкфайры» летели вплотную друг к другу, на одной высоте, с одинаковой скоростью. Командир крыла шел в носу формации, тогда как ведомые тянулись за ним, формируя неповоротливый стальной клин, несущийся в сторону Гренландии с удвоенной скоростью звука.

Передав управление капитану Никоновой, полковник Стрельников постучал пальцем по кнопке управления БПЛА. Маленькая машинка перестала отвечать на сигнал несколько секунд назад. Несущая частота дрона была пуста, на дисплее царила зловещая темнота.

Бортовой инженер развеял сомнения полковника:

– Сигнала нет, товарищ командир. Похоже, птичку сбили.

– Уже догадался. Вот эти всполохи на радаре…

– Ракеты класса «поверхность-воздух». Расчетное время встречи три с половиной минуты.

Стрельников привел в боевое положение дужку гарнитуры и установил связь с «Решительным-2»:

– Решительный-2, включайте «ночную музыку». К нам гостинцы летят.

Переключившись на частоту эскадрильи, Стрельников отдал общий приказ:

– ЭДА-3, мы в зоне действия вражеского ПВО, включаем «ночную музыку». До контрольной точки пять минут. Пуск ракет по команде. Завершив работу, уходим по вектору один, два, один с набором высоты. Отход прикрывают «Решительный-2» и «Решительный-10».

Получив отклики от ведомых, Стрельников положил руки на штурвал управления тяжелой машиной и обратился ко второму пилоту:

– Арина, следи за ракетами. На тебе ловушки и система раннего обнаружения целей. Сергей Петрович…

– Слушаю, товарищ командир.

– Готовься к пуску. Временной интервал у нас двадцать секунд. Потом отворачиваем, чтобы «осколками» не зацепило. На всякий случай проверь данные навигационного ввода.

– Есть.

Пальцы Никоновой скользили над дополнительной панельной доской.

– Включаю систему внешнего целеуказания через БПЛА. «Решительный-2» начал работу.

– Добро. До контрольной точки четыре минуты тридцать секунд.

«Бэкфайры» продолжали свой бесшумный полет. Отставший от бомбардировщиков звук скользил в облаках, далеко за их серебристыми крыльями.

– В квадрате Виктор, Фокстрот-4, зафиксировано пятнадцать высокоскоростных целей. Предположительно бомбардировщики. Что значит, сколько? Полк!

Капитан первого ранг Кэмпбелл терпеливо выслушал ответ, поступивший от командира береговой охраны. Проанализировав предложение офицера, Кэмпбелл сначала побелел, а потом покраснел. На его щеках выступили багровые пятна гнева.

– Да вы что, с ума сошли! Через час от нас мокрого места не останется! Противник прорвал внешний периметр ПВО и готов выпустить ракеты!

Кэмпбелл повернулся к старшему оператору AEGIS.

– Сколько времени в нашем распоряжении?

– Пара минут, не больше, господин капитан.

Вернувшись к разговору, Кэмпбелл рявкнул в трубку:

– Мне нужно четыре крыла F-18D. Причем немедленно.

– Соберу, что есть. К вам направится 32-е крыло перехватчиков. Машины находятся в квадрате Новембер Танго-6. Приблизительное время прибытия – 10 минут. Кроме того, к вам на помощь придет 7-е и 14-е крылья «Мангустов». Предположительное время прибытия – 17–20 минут.

– Поближе ничего нет?

– Ответ отрицательный, господин капитан. Машины 492-й эскадрильи конвоируют борт 767 с наивысшим защитным приоритетом. Кроме того, они далеко, тридцать пять минут лета на скорости в 1,6 маха.

Кэмпбелл выругался, расстояние было слишком большим.

– Хорошо. Ждем от вас помощи! Мои люди продержатся не более пятнадцати минут, а у меня под боком десять транспортных судов, среди которых – «Королева Виктория».

Офицер, ведущий разговор с Кэмпбеллом, сохранял железную выдержку.

– Я транслировал ваш запрос командирам свободных крыльев. Подкрепление на подходе. Держитесь!

– И на том спасибо.

Капитан первого ранга завершил разговор и повернулся к монументальному LCD-дисплею, висящему под потолком боевой рубки. По темной поверхности плоского экрана ползли маркеры враждебных воздушных контактов. Внезапно посреди бескрайнего хаоса мерцающих точек вспыхнула россыпь багровых огоньков.

– Противник выпустил ракеты. Предположительно время удара – плюс 3 минуты сорок секунд.

Кэмпбелл отреагировал на рефлексах.

– Оставшимся ПУ перераспределить цели. Приближающимся ракетам назначить максимальный приоритет. «Вулкан-Фаланксы» на боевой взвод.

– Блоки наведения ЗАУ установили связь с информационной БД AEGIS-III.

«Ну, вот и началось», – подумал Кэмпбелл, поправляя на голове белую капитанскую фуражку.

За двадцать коротких тактов информационный обмен между мостиком и боевыми станциями подскочил в 56 раз. Боевое судно превратилось в открытую информационную систему, жадно впитывающую знания об опасностях окружающего мира.

«Пурпурные» F-16D шли на высоте 420 метров над уровнем моря. Бортовая электроника «Ястребов» фиксировала нарастающую активность вражеского ПВО. Яростный прилив невидимых волн пульсировал, словно невидимое технологическое сердце: его частота нарастала, достигала пика, а потом вновь падала до предельных значений.

К счастью, раскинувшаяся над океаном радиоэлектронная сеть не была монолитна. «Фальконы» проникали сквозь ее ячейки, словно мелкая рыба, осторожно пробирающаяся через ловушку. Одни импульсы РЛС отражались от бушующей океанской поверхности, другие впитывались уникальной краской, в которую были выкрашены несущие поверхности F-16D. Дополнительную маскировку «шестнадцатым» обеспечивала работа советских самолетов РЭБ.

Возле левого крыла «Пурпурного-1» держались универсальные БПЛА. Маленькие машины слушались приказов Соколова и уверенно шли на скорости 1,1 маха. Каждый дрон нес под своими крыльями две ракеты AIM-120D AMRAAM.

На расстоянии в 300 миль от точки предполагаемого удара ведомый «Фалькон» отстал от командирской машины. Вольфрам вышел на частоту Соколова и предупредил о дальнейших действиях:

– Пурпурный-1, приступаю к выполнению второй части боевого задания. Жду вашего возвращения в контрольной точке 4. Не задерживайтесь, топлива в обрез.

– Принято, Пурпурный-2, продолжаю полет. Внимательно наблюдай за воздушным пространством. Звенья перехватчиков смещаются на северо-восток. Конец связи!

– Подтверждаю! Конец связи!

Сергей бросил взгляд на дисплей РЛС. Тяжелые истребители Консорциума уходили от побережья Гренландии в сторону открытого океана. Их целью были тяжелые советские бомбардировщики, ставшие идеальной приманкой для уставших коммерческих пилотов.

В плотной стене радиоэлектронных сигналов открылась узкая дырочка, которой и воспользовался одинокий советский истребитель.

AIM-120 уверенно пошел по следу советского бомбардировщика и взорвался на расстоянии 50 метров позади левого крыла. Backfire вспыхнул, набрал двести метров высоты и взорвался. Из багрового соцветия пламени полетели куски обшивки и пылающие обломки металла, вращающиеся вокруг вертикальной оси.

На основном МФУ Стрельникова пропала яркая зеленая точка.

– Второй сбит, товарищ командир.

– Вижу. Уходим на форсаже, как и было задумано. Парни из «Одина» позаботятся о нашем отступлении.

Над северной частью Атлантического океана продолжался яростный встречный бой. Норвежские F-15 встретили коммерческие «Харриеры» массированным залпом AIM-12 °C. Самолеты Консорциума бесстрашно устремились на встречу врагу и понесли тяжелые потери. В ледяной ад океана рухнуло не менее двенадцати машин. Уцелевшие истребители отказались от преследования «Бэкфайров» и ввязались в бой с тяжелыми советскими перехватчиками.

Силы сражающихся сторон были не равны. По скорости и мощности вооружения Eagle превосходил британский самолет. Однако на стороне защитников нефтяного комплекса была решимость, уверенность в своих силах, а также вера в скорое прибытие подкреплений.

Хитроумный рисунок боя ширился по вертикалям и горизонталям, тогда как активная часть сражения сдвигалась на юго-восток. Норвежцы упрямо уводили противника к советским патрульным группам.

Соколов совершил пуск БПЛА на расстоянии 200 миль от цели. Юркие сверхзвуковые машинки рванули вперед и одновременно с этим начали набор высоты.

Отследив работу дронов на первом этапе пути, Сергей вернул F-16 на обратный курс. Возле пятой контрольной точки полковник избавился от внешних топливных баков, двигатели машины начали забирать топливо из внутренних емкостей самолета.

Советские БПЛА стремительно сближались с медленной дозвуковой целью. Дроны под номерами 1 и 2 засекли электромагнитный импульс E-9A на расстоянии 180 миль. Третий боевой аппарат выйти на цель не смог. Его аппаратура запуталась в океане радиоэлектронных помех и выбрала альтернативный алгоритм поиска целей. Вместо того чтобы искать «девятку» на высоте 10 000 метров, дрон переключил радар в режим ландшафтного поиска.

На расстоянии 130 километров от цели дроны совершили первый и единственный в своей карьере ракетный выстрел. Сорвавшиеся с пилонов AIM-120 разогнались при помощи «райтеоновских» двигателей WPU-16/B и устремились на встречу с противником.

БПЛА, успешно выполнившие первую часть боевой задачи, легли на обратный курс и начали снижение до 1500 метров. Молчаливый полет беспилотников оказался коротким. Маркеры БПЛА были обнаружены командирским F-15E из состава 492-й эскадрильи. Вдогонку за дронами кинулись шесть ракет типа «Феникс».

Советские AIM-120D «дотянулись» до противника за три минуты сверхзвукового полета. Первая пара ракет увлеклась гонкой за F-15E. Eagle выставил плотную завесу из тепловых и электронных ловушек, но уйти от AMRAAM не успел: ему не хватило маневренности. Первая ракета изрешетила обломками фюзеляж перехватчика и вывела из строя его двигательную установку. Второй снаряд превратил F-15 в клубок сверхзвукового огня.

Вторая пара ракет уверенно догнала E-9A. Первый снаряд взорвался на расстоянии от машины, изувечив ее стабилизатор и громоздкое хвостовое управление. Вторая ракета ударила в двигатель «девятки», превратив его в груду изуродованных обломков. К счастью для пилотов «Боинга», ракета не взорвалась, «девятка» продолжила полет, непрестанно теряя скорость и высоту.

Панель управления E-9A мерцала гирляндами красных огней. Левый двигатель вышел из строя, бортовая камера «Боинга» демонстрировала пилотам изуродованный обрубок несущего пилона. Правый «Роллс-Ройс» RB211 работал на 60 процентов от стандартной мощности, его тяга была недостаточна. E-9A падал по пологой дуге, теряя 75 метров высоты за одну секунду полета

Командир корабля чувствовал, как возросла нагрузка, действующая на рули управления «Боинга».

– Попытаемся дотянуть до земли или сядем на воду?

Ридж провел быстрый расчет дистанции.

– Теоретически мы можем дотянуть до побережья!

– Пожар в правом двигателе.

– Понял. Сбрасываю тягу до 50 процентов.

«Девятка» промчалась сквозь средний слой облаков. На высоте трех километров Ридж выпустил закрылки. Титановые полоски увеличили площадь крыльев и снизили скорость падения тяжелого самолета.

На высоте полутора километров командир «Боинга» выпустил шасси. На приказ Ольгена машина отреагировала тряской.

– Проходим последний слой облачности.

«Девятка» прорвала пелену густых облаков, под крыльями «Боинга» раскинулось полярное море, вскипающее белыми барашками пены.

– Командир, мы над самой водой!

– Вижу! Двадцать процентов мощности!

– Не успеем!

Ольген потянул штурвал на себя, но инерция машины была слишком велика. Нос «Боинга» ударился о безжалостную воду. Ревущий океан выбил остекление кабины и ударил в глаза пилотам.

Поднявшись в контрольную рубку, Дуган прильнул глазами к резиновым окулярам бинокля. В линзах оптического прибора простирался бескрайний полярный мрак, испещренный багровыми факелами технологических процессов и яркими точками неутомимых прожекторов. Изредка перед глазами Дугана проскальзывали очаги пожаров, оставшиеся от попадания советских ракет.

– 14-й технологический квадрат. Серьезное повреждение X-й платформы.

Лири прокомментировал наблюдение офицера:

– Прямое попадание X-90. Сильный пожар.

– Ситуация под контролем?

– К сожалению, нет. Огонь распространяется по промышленной зоне.

Дуган крепко выругался и перенацелил окуляры бинокля на следующий пожар.

– Что в 16-м?

– Пожар 18-й платформы. Уровень опасности средний. Техническая команда надеется ликвидировать очаг возгорания в течение часа.

– Что с «Карлом Эйхортом»?

– Получил ракету в левый борт. Принимает воду.

Молодой офицер-связист прервал затянувшийся отчет Лири:

– Капитан, сэр, на связи капитан первого ранга Кэмпбелл.

– Давай его сюда.

Дуган передал бинокль Лири и попросил у лейтенанта радиомикрофон. Устройство оказалось громоздким и холодным на ощупь.

– Капитан первого ранга Дуган слушает.

– Это Кэмпбелл. Противник отбит. Остатки авиакрыла возвращаются на авианосец.

– Сколько машин осталось?

– Десять. Противник сбил двенадцать самолетов, потеряв пять своих. Судьба еще восьми машин неизвестна.

– «Индепенденс» цел?

– Два попадания. Одна ракета попала в подъемник, вторая – в турбинную секцию. Общее количество жертв – пятьдесят человек, среди них десять убитых. Пожары под контролем. Откачку воды ведем в стандартном режиме.

Оценив результаты налета, Дуган задал самый главный вопрос:

– Когда сможете приступить к боевой работе?

– Через сорок минут – вероятно, через два часа – точно!

Выслушав рапорт Кэмпбелла, Дуган вновь поднес к глазам тяжелые «цилиндры» бинокля.

– Надеюсь, что второй волны русских не будет. Иначе – нам крышка!

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

3 апреля 2036 года, 1:02

Сергей выбрался из кабины F-16D и спустился по ступенькам компактного трапа. Напряжение боевого вылета превращалось в монументальный груз усталости. Полковник снял с головы шлем и протянул его Петренко.

– Ну, чем там дело закончилось?

Усы механика приподнялись вверх, под ними показалась широченная улыбка.

– Цель уничтожена, командир.

Сергей с облегчением вздохнул.

– Я до последнего мгновения сомневался. Думал, что «девятке» удастся уйти!

Петренко протянул командиру серебристую фляжку.

– Сейчас тут толпа безумцев набежит, так что я, не теряя времени, пойду за краской, звездочку малевать.

Напитком механика Сергей наслаждался не долго. Первой появилась Джейн, следом пришел Матвиенко, а потом и Вольфрам. Через десять минут вокруг командира собралась вся эскадрилья. Пилоты наперебой обсуждали полет полковника и комментировали ход воздушного сражения.

Еще через пятнадцать минут к стальным створкам ангара подъехал автомобиль Никонова. Вместе с генералом к «шестнадцатому» подошла Катерина фон Борк. Шум возбужденного человеческого моря затих. В помещении воцарилась тревожная тишина.

Увидев Никонова, Сергей передал фляжку Матвиенко и встал с раскладного стула.

– Товарищ генерал!

– Товарищ полковник!

Никонов протянул Сергею руку.

– Поздравляю с победой. «Девятка» уничтожена. Мы только что перехватили информацию о том, что Атлантический патруль инициировал поиски пассажирского B767. Согласно сообщению WWC, машина пропала в районе Туле. Ну, мы-то с вами знаем, каких пассажиров перевозил этот самолет!

Никонов бросил взгляд на опустевшие подвески «Фалькона».

– Топлива на обратную дорогу хватило?

Сергей скрестил на груди руки и хитро улыбнулся:

– Горючка кончилась где-то над береговой чертой. Я садился – планируя!

Глава 10

Операция «Пульсар»

Универсальный десантный корабль «Нассау» типа «Тарава». Пункт управления боевыми операциями

3 апреля 2036 года, 8:34

Контр-адмирал Рэндалл Уирвелл активировал электронную карту боевых действий и пристально посмотрел на собравшихся. Командиры кораблей, впечатленные масштабом компьютерной демонстрации, напряженно выжидали. Молодые офицеры с интересом поглядывали на северную часть карты, изобилующую трехмерными фигурками американских военных кораблей. Офицеры постарше тихо переговаривались друг с другом, изучали архипелаг и исследовали южный сектор, в котором мерцали красные вымпелы советских подводных лодок.

В пункте управления было жарко, несмотря на то что кондиционеры работали на полную мощность, а серверная система охлаждения рычала, словно сорвавшийся с цепи цербер.

Добившись тишины, Уирвелл поправил дужку портативного микрофона.

– Господа офицеры, прошу обратить внимание на электронную доску. Перед вами тактическая схема операции «Пульсар». Операция – плод многодневных усилий наших лучших специалистов. Планируя ее, мы использовали опыт прошедших кампаний, в том числе и арктических, а также статистический материал и сложные математические модели.

Покончив с коротким вступлением, адмирал отдал приказ помощнику:

– Капитан Ричардс, включите беспроводную связь.

Капитан пробежал пальцами по портативной клавиатуре, и на офицерских планшетах вспыхнула иконка Wi-fi соединения.

– Господа, прошу воспользоваться планшетами и коммуникаторами. Цифровая подпись находится на сервисном диске главной системы в общем доступе. Вся информация о «Пульсаре» будет автоматически выгружена на флэш-память ваших устройств, не забудьте подтвердить цифровую подпись!

Настройка связи заняла несколько минут, в течение которых адмирал поглядывал на часы и вытирал со лба крупные капли пота.

Наконец Ричардс махнул рукой, и Уирвелл начал обрисовывать общий контур боевых действий:

– Операция «Пульсар» состоит из трех взаимозависимых частей. Первая часть – морская.

На карте появились синие маркеры самолетов и американских подводных лодок.

– На первом этапе мы должны вывести из строя остатки вражеской ПВО. Совместный удар по островам Бернадотта нанесут подводные лодки ВМФ САСШ и штурмовые самолеты ооновской эскадры. Уцелевшие РЛС противника будут добиты машинами подразделения Wild Wiesel[42].

Разумеется, противник окажет противодействие. Нашим пилотам придется встретиться как с коммерческими эскадрильями Красных, так и с их регулярной авиацией. По самым осторожным оценкам, во время вторжения мы потеряем не менее 25–30 процентов ударной авиации и десять процентов своих истребителей.

На первом этапе операции мы обретем полный контроль над воздушным пространством, без которого немыслима высадка на архипелаг.

Переходим к этапу два.

Адмирал взмахнул электронной указкой. Фигурки американских кораблей приблизились к побережью. На территории архипелага возникли мерцающие силуэты красных и синих танков. Машины вели бой друг с другом, обмениваясь импульсами цифровых спецэффектов.

– Вторая фаза – полномасштабная десантная операция. На этом этапе корабли эскадры уничтожат остатки советского военно-морского флота.

Универсальные десантные корабли выбросят на берег усиленные батальоны морской пехоты и 320 единиц тяжелой техники. Десантники должны захватить Тренделаг. – Адмирал ткнул указкой в руины норвежского поселения. – И удержать плацдарм в Тюленьей бухте.

В случае необходимости, огневую поддержку десанту окажут штурмовые вертолеты AH-1W и легкие штурмовики OV-10 «Bronco». Вероятно, вам известно, что на борту «Нассау» находятся два истребителя-бомбардировщика «Харриер». Эти машины вступят в бой, если над плацдармом появятся вражеские штурмовики или ударные вертолеты.

К концу второго этапа мы должны разгромить советский военно-морской флот и удержать под своим контролем оба плацдарма.

Советские корабли исчезли с электронной доски. Северо-западная часть архипелага посинела, красный сектор сдвинулся на юг.

– На заключительном этапе операции авиация нанесет удары по укрепленным позициям русских. Десантные подразделения совершат бросок на юг и к концу вторых суток сражения захватят военно-воздушный комплекс противника.

Сектора карты стали синими. Уцелевшие советские АПЛ отступили на восток и исчезли у края электронного стола.

– Общая длительность операции – два дня. Согласно моим расчетам, битва за архипелаг завершится в ночь на пятое апреля. Вопросы?

Вверх взметнулась рука молодого офицера. Адмирал небрежно ткнул указкой в сторону подчиненного.

– Прошу вас, капитан второго ранга!

– Господин адмирал, что мы предпримем в случае провала на первом этапе операции? Что, если Красные применят атомное оружие, и мы повторим судьбу Гилберта – потеряем флот или пару авианосцев?

Уирвелл внимательно выслушал офицера.

– Согласно данным разведки, русские не станут применять атомное оружие. Еще вопросы?

Очередная рука взметнулась на заднем ряду.

– Операция «Пульсар» предусматривает уничтожение советских подводных лодок?

– Безусловно, – улыбнулся Уирвелл. – Охоту за русскими АПЛ мы начнем, когда в действие вступит резолюция Совета Безопасности ООН. То есть в полдень, третьего апреля. Не раньше!

– Еще один вопрос. Про сухопутные силы!

Во втором ряду раздался грохот сдвигаемого стула. Вперед выступил седой офицер, капитан первого ранга Джеймс Тетч, отвечающий за координацию эскадренной ПВО.

– Вчера вечером я провел дополнительные расчеты. Сложил пару циферок, извлек корни, пробежался взглядом по дифференциальным уравнением. В итоге выяснил, что штабисты неверно оценили масштаб наступательной операции. Ошиблись они, так сказать! Десантники смогут удержать северный плацдарм, это верно, только вот развить наступление на южном у них не получится. Не хватит силенок. Если погода завтра подкачает, то их вообще вобьют в земле архипелага. В связи с этим, вопрос такой. У нас сухопутные резервы есть?

Уирвелл кашлянул, вопрос старого моряка бил самое слабое место.

– 6 апреля в водах Архипелага появится универсальный десантный корабль «Норфолк». На его борту прибудет усиленный штурмовой батальон голубых касок. Других резервов у нас нет!

Вытерев со лба капельки пота, Уирвелл добавил:

– Жара адская. Я рекомендую помнить о «Норфолке», но особенно на него не рассчитывать. 5 апреля архипелаг должен быть под нашим, а не под ооновским контролем.

В завершение брифинга адмирал произнес слова напутствия:

– Господа, первая фаза «Пульсара» начнется сегодня в 20 часов 00 минут по Гринвичу. Я требую от вас бдительности, разумной инициативы в трудных ситуациях и последовательного выполнения всех этапов тактического задания. Помните, что отставание от графика неизбежно приведет к срыву стратегических сроков.

Решайте задачи не только успешно, но и вовремя!

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды». Навигационный сектор

3 апреля 2036 года, 11:41

Ван Хорн покрутил пальцами шарик трекбола[43] и раздраженно фыркнул:

– Полковник, вы просите от меня невозможного. Половина наших метеорологических спутников по неизвестной причине молчит, а вы требуете точных сведений о завтрашней погоде. Причем вам необходима информация с выборкой по часам. Для решения подобной задачи мне недостает технических мощностей. Посмотрите хотя бы вот сюда.

Голландец схватил руками LCD-панель и повернул монитор к Соколову.

– Мощность сервера использована на восемьдесят процентов. Еще пятнадцать процентов мы держим в запасе под запросы СУБД. Оставшиеся пять находятся в моем распоряжении. Этого мало! Хотите быстрого решения задачи – обновите техническую часть навигационного отдела. Я все сказал!

Сергей принял информацию к сведению и попытался успокоить Ван Хорна:

– Хорошо, я понял. Попытаюсь решить твою проблему из ближайшего транша. Давай упростим задачу, сделай выборку по шестичасовым интервалам!

Голландец кивнул головой и склонился над клавиатурой. Отстучав по кнопкам последовательность заученных команд, Ван Хорн запустил программу сбора метеорологических данных. Программное обеспечение воспользовалось сведениями с открытых спутников и приступило к формированию метеорологической карты.

Сергей увидел, как чистое небо, застывшее на экране монитора, подернулось тяжелыми облаками. С севера набежал циклон, перистые крылья которого протянулись над замерзшим архипелагом.

Голландец постучал пальцем по дисплею и хитро прищурился.

– Если информация правильная, завтрашний день будет отвратительным. Патрульным машинам придется встретиться с тяжелым снегом и ветром. Не забывай про низкую продолжительность светового дня.

– Насколько плотной будет облачность?

Ван Хорн пожал плечами и вновь склонился над клавиатурой. Соколов с интересом посмотрел через плечо навигатора. Голландец упрямо вбивал в программу константы, необходимые для более точных расчетов.

– Полковник!

Услышав молодой голос, Сергей повернулся. В навигационную комнатушку влетел Франсуа. Волосы парня топорщились во все стороны, лицо было бледным от недосыпания, под глазами виднелись круги. Следом за компьютерщиком шел Петренко. В руках механика покоился FAMAS, компактный пистолет-пулемет французского производства.

Ван Хорн посмотрел на незваных гостей, оторвался от клавиатуры и сдвинул в угол рта курительную трубку.

– Вы что, на войну собрались?

– Так и есть? – отозвался Петренко. – Только она у нас маленькая, комнатного формата!

Хлопнув Деверо по плечу, механик скомандовал:

– Давай, парень, выкладывай все, как есть.

Франсуа вздохнул и вытащил из кармана крохотную серебристую пластинку.

– Нашли сегодня возле испытательного стенда реактивных двигателей!

Механик подтвердил слова компьютерщика:

– Деталюшку Эжен принесла. Я этой штучкой заинтересовался. Она весьма необычная – чистый титан.

Деверо передал обломок Сергею. Полковник задумчиво покрутил пластинку в руках, а потом отдал ее Ван Хорну.

– Это еще не все, – продолжил рассказ механик, – Два часа назад я облазил стенд и все пространство под ним. В результате нашел вот это…

Петренко вытащил из кармана промасленную тряпицу. Осторожно развязав узелок, механик продемонстрировал его содержимое полковнику. Перед глазами Соколова предстал крохотный аппарат, обладающий серебристым корпусом и двумя соосными винтами. Разбитая вдребезги машинка не функционировала, из ее внутренности торчали прозрачные кусочки сверхтонкого оптического кабеля.

– Похоже, штучку реактивная струя доконала!

Голландец потрогал пальцем устройство и удивленно протянул:

– Это что, дрон?

– Судя по всему, – уверенно произнес Франсуа. – Во всяком случае, у меня нет других предположений.

– Внутри видна электроника. Кто производитель?

– Советский Союз!

– Блестяще! – Сергей нахмурился. – Что этот аппарат делал внутри ангара?

– Сейчас объясню.

Деверо попросил у полковника машинку и указал на крохотный лепесток, вытянувшийся из титанового брюшка.

– Устройство дистанционной записи. Перед нами машинка, предназначенная для технического шпионажа. Я перехватил исходящий сигнал устройства и выяснил, что приборчик взаимодействует с вычислительными блоками американских ракет.

Сергей выгнул бровь.

– Доказательства?

– Пока их нет, но скоро будут. Я хочу поймать дрон на «живца».

– Каким это образом?

– Полагаю, всем известно, что я отключил навигационные блоки хранимых ракет. В настоящее время механики активируют боевую электронику за пять минут до вылета, на внешней бетонной площадке. Туда дроны, по неизвестной причине, не летят. Возможно, им не нравится уровень шума или низкий порог освещенности.

Ну, так вот, во время «охоты» я хочу активировать навигационные блоки всех AMRAAM, в том числе и тех, что находятся на складе. Если моя идея верна, то на сигнал прилетит еще одно шпионское устройство.

– Звучит логично, – согласился с компьютерщиком Ван Хорн.

– От меня что требуется? – задал вопрос полковник.

– Добро на проведение операции.

Сергей взвесил за и против, после чего принял решение:

– Что же, попытка не пытка. Пробуй, Франсуа, только учти – ракеты должны уцелеть. На новые навигационные блоки у нас попросту нет денег.

На лице молодого человека появилась довольная улыбка.

– Я позвал на склад Джейн и Матвиенко. Оба придут с оружием. Вы бы тоже, полковник, пистолет захватили.

– Иди, давай, за охотниками, – нетерпеливо пробурчал Сергей. – Собираемся рядом с ракетами через двадцать минут.

– Хорошо. Только не опаздывайте.

Деверо отдал честь и выскользнул из навигационного сектора.

Петренко упаковал «осу» в узелок, спрятал тряпицу в передний карман комбинезона и, прихрамывая, покинул вотчину Ван Хорна.

Место для хранения ракет подбирал лично Алексей Арнольдович. Получив в свое распоряжение пустой ангар, генерал исследовал все его тупички, темные комнаты и закоулки. На первых порах Северский хотел оставить ракеты рядом с авиационным сектором, но потом передумал. Управляемые реактивные снаряды перекочевали в холодную пристройку, располагающуюся возле основного ангарного помещения.

Отделив оружие от топлива и самолетов, Северский повысил безопасность боевых единиц. Однако «у медали» имелась и оборотная сторона – низкая скорость перевооружения патрульных машин. Самолеты, истратившие свой боезапас, ждали ракет по десять-пятнадцать минут, несмотря на то что в работе механикам помогал портативный самоходный подъемник.

Поглядывая на медленную и неказистую машинку, Петренко ворчал и критиковал высокопоставленных «теоретиков»:

– И что вы будете делать, если подъемник сломается? На руках «Сайдвиндеры» таскать будете или ленточными боеприпасами обойдетесь?

Естественно, вопросы Петренко оставались без ответа. Северский попросту игнорировал их, тогда как Соколов вздыхал, кивал головой и убеждал механика в надежности действующей машинерии.

Выслушав предложение Франсуа, Сергей еще раз убедился в правильности совершенного выбора.

– Если дрон откроет по нам огонь, с самолетами ничего не случится. Топлива в пристройке нет!

– Это ты так думаешь, – парировала Джейн. – Представь, что будет, если на вооружении дронов окажутся мини-ракеты.

Сергей фыркнул в ответ и указал на стальную стойку, плотно забитую Р-27.

– Джейн, встанешь здесь. Раньше времени стрельбу не начинай. Сначала прицелься.

Француженка напряглась, но попыталась сдержать эмоции.

– Серж, я лучше тебя стреляю. Позаботься лучше о Франсуа.

За спиной загрохотали тяжелые башмаки Петренко.

– Командир, мы на месте, куда нам вставать?

Полковник повернулся к товарищам и оценил их оружие. Механик крепко вцепился пальцами в драгоценный FAMAS, тогда как Николай сделал ставку на заслуженного ветерана «АК».

– Так куда нам?

– Ко второй стойке, она в углу. Дистанция стрельбы будет метров сорок.

Услышав четкий ответ, Николай спросил Соколова о размере цели.

– Маленькая. Восемь сантиметров в диаметре.

– Ерунда, мы ее прихлопнем с первой попытки.

В пристройке послышалась радостная реплика Франсуа:

– Полковник, вы готовы? Я включаю коллер![44]

– Минуточку, – крикнул Сергей. – Сейчас начнем.

Соколов присел на колено возле ящиков, забитых испорченной электроникой: битыми мониторами, сгоревшими блоками питания, дефектными системами китайских ракет. Вытащив из кобуры «вальтер», Сергей снял пистолет с предохранителя и крикнул:

– Все готовы? Начинаем!

Франсуа активировал устройство и сразу же поднял вверх большой палец. Дрон немедленно клюнул на электронную наживку.

Полковник замер, пытаясь услышать звук или стрекот работающего пропеллера. В ангаре было тихо, под носком башмака хрустела мелкая бетонная крошка. Еще дальше, за пределами пристройки, приглушенно рычали двигатели тягачей, раздавались реплики работающих механиков. Дрон отказывался замечать присутствие ракет или хитрил, дожидаясь никому неизвестного момента.

Секунды бежали друг за другом, сливаясь в нерушимую монолитность минут. Напряжение спало; Соколов опустил пистолет и посмотрел на механика.

– Пусто! – крикнул из своего угла Петренко.

– Франсуа, у тебя входящий сигнал есть?

– Пропал две минуты назад, сейчас тишина полная.

Стрелки вновь затаились, теперь надолго.

Сергей, уставший смотреть в одну точку, решил размять позвонки и покрутил головой. Впереди мелькнула вытянутая тень. Соколов прищурился и увидел маленький объект, сидящий на хвостовом элероне «Сайдвиндера». Расстояние до цели было небольшим, десять-пятнадцать метров.

– Попался, голубчик!

Находясь в слепой зоне дрона, полковник поднял оружие и прицелился.

– Главное, не нервничать, успокоиться, выбрать правильное время для выстрела.

Палец Соколова скользнул на пусковой крючок, время замедлило свой ход, превратилось в густую вязкую массу, содрогающуюся от гулкого грохота сердца.

Грянул выстрел. Пуля попала в серебристую машинку, отбросила ее в сторону, крохотный винт аппарата заскрежетал по твердому покрытию пола.

Из-за ящиков с электроникой выскочила Джейн, в ее левой руке дымился отстрелявшийся пистолет. Посмотрев на подбитого «летуна», майор с сомнением произнесла:

– Готов?!

Подскочив к машинке, Франсуа приподнял аппарат плоскогубцами. Лицо компьютерщика исказилось в недовольной гримасе.

– Корпус насквозь пробит!

Повернувшись к сестре, молодой человек рявкнул:

– Могла бы и побольше калибр взять! Пятидесятый, к примеру! Чтобы сразу, в лепешку! Ты же из него все чипы выбила! От CPU круглая дырка осталась!

Услышав реплику компьютерщика, Сергей тяжело вздохнул и отправил «вальтер» прямиком в кобуру. Франсуа пополз по полу, пытаясь отыскать кусочки разбитого чипа.

– Конец нашему расследованию. От важнейших частей обломки остались. Восстановить данные с базового носителя не получится. Единственная наша зацепка – советское происхождение дрона.

Сергей поднял с пола кусочек синего текстолита и продемонстрировал его Франсуа.

– Вот еще один. Как думаешь, эти штуки могли навредить нам в Калининграде?

– Возможно, – сухо отозвался компьютерщик. – Только как они за Полярным кругом оказались?

Ответ на загадку нашел Николай.

Протянув парню плоский обломок винта, пилот произнес:

– Посмотри на края. Видишь красную краску? Это военная MC215.

Петренко утвердительно кивнул головой.

– Мы используем ее для того, чтобы звездочки на бортах малевать.

– Верно. Значит, дроны прибыли в коробках из-под красной краски. Кто-нибудь помнит, когда мы ее привезли?

– Осенью прошлого года, – подсказала Николаю Джейн.

Франсуа щелкнул пальцами.

– Точно, все сходится. Как сейчас помню, проблемы начались после того, как Мур настрелял «зеленых».

Соколов прищурился, кусочки глобальной мозаики начали складываться в единое целое.

– Это значит, что предали нас не на островах, а в Калининграде. В самом начале операции.

Сергей осознал неприятную мысль лишь частично. Поток идей и предположений был прерван рокочущим звуком воздушной тревоги – авиация Консорциума приступила к уничтожению советского ПВО.

Воздушное пространство над островами Бернадотта

3 апреля 2036 года, 12:30

Как и предполагал Уирвелл, операция «Пульсар» началась с массированного удара американских самолетов по уцелевшим системам островного ПВО. Первыми в воздух поднялись EA-18G, под пилонами которых висели контейнеры радиоэлектронной борьбы и многочисленные системы постановки направленных электромагнитных помех.

Запуск первой волны омрачился неприятным эпизодом. На одном из поднявшихся «Гроулеров» начался пожар двигательной установки. Парные General Electric F414 полыхнули огнем, едва темно-синяя машина оторвалась от верхней палубы «Джеральда Форда» {23}. Пилот «Гроулера» попытался выровнять машину, но не справился с управлением и рванул за рычаг катапульты. EA-18G потерял скорость и плашмя рухнул в океан. В месте удара поднялся высоченный водяной столб.

Неожиданная катастрофа сорвала запуск второй волны. ооновские F-14D оставались на палубе до тех пор, пока морской S-60 не выловил из воды неудачливых пилотов. Когда истребители поднялись в воздух, головные «Гроулеры» уже погибали под ударами ракет, выпущенных советскими перехватчиками и тяжелыми коммерческими истребителями.

Боевой эфир эскадрильи был наполнен угрозами, победными воплями и криками гибнущих пилотов, которые не смогли покинуть кабины пылающих самолетов.

Выбрав вектор встречного удара, «Том-Кэты» решительно бросились в бой. Противником 28-й эскадрильи ООН оказались F-15E из норвежской эскадрильи «Один». Бой, начавшийся на дальней дистанции, вскоре сократился до 50 километров. Сверхзвуковые машины сошлись над океаном, обмениваясь залпами «Фениксов», AMRAAM и Sidewinder.

Погибшие самолеты падали вниз, оставляя за собой темные шлейфы дыма, нашинкованные титаном и сталью изуродованных обломков.

Уцелевшие перехватчики продолжали собачью драку на сверхзвуковых скоростях. Их черные веретенообразные фюзеляжи плели в небе Арктики сложнейшие узоры взаимосвязанных инверсионных следов.

В 12:15 над береговой чертой Бернадотта прошли три пары новейших американских БПЛА GF-121A. Вычислительные системы летательных аппаратов образовывали единую нейронную сеть, узлы которой обменивались информацией при помощи беспроводных каналов связи. «Невидимые» дроны работали в автономном режиме и самостоятельно выбирали наиболее уязвимые цели.

Первая пара БПЛА была уничтожена ракетами С-300B. Замаскированный зенитный комплекс успел выпустить четыре ракеты, прежде чем дроны уничтожили его с помощью единственной AGM-184 HARM II. Разобравшись с зенитной системой, 121-е устремились в северном направлении, где от их меткого огня погибли еще две «трехсотки».

Впрочем, боевая карьера дронов оказалась короткой. Над восточной оконечностью Тренделага 121-е попали под перекрестный огонь «Шилок». Через минуту обломки невидимых БПЛА рухнули в заснеженную тундру.

Последний дрон безуспешно атаковал танковое подразделение Каткова, избавился от оставшихся ракет класса «воздух-поверхность» и повернул к океанскому побережью.

Третья воздушная волна атаковала ВПП Бернадотта в 12:35 минут по Гринвичу. Входящие в ее состав F/A-18D обрушились на никоновскую ПВО. Патрульные самолеты «Мистраля» обеспечили ооновцам теплый прием: пока пилоты «Шерней» уничтожали склады и громили ложные цели, французские авиаторы вплотную подобрались к противнику.

«Рафали» шли над самой землей, скользили над рублеными склонами скал и поднимали снежные столбы над поверхностью дикой тундры. На расстоянии 15 километров от противника французы выпустили ракеты. Машины «Мистраля» начали набирать высоту, попутно отстреливая высокоэффективные тепловые ловушки.

Первый же залп французских ракет уничтожил два «Шешня». Третий F/A-18D получил столь тяжелые повреждения, что пилоты, не раздумывая, покинули машину. «Восемнадцатый» перевернулся на спину и с ревом врезался в каменный склон.

Уцелевшие Hornet бросились врассыпную. От полного разгрома эскадрилью спас ооновский удар по Тренделагу, в котором приняли участие A/F-18D, поднявшиеся с авианосца «Сара Пэйлин», и «Харриеры-2», базирующиеся на десантном «Нассау».

Пока советские эскадрильи отражали атаки с западного и северного направления, «Красная звезда» блокировала восточный сектор Бернадотта. В 13:10 Джейн обнаружила и сбила одинокий RF-18C[45]. Ооновская машина пыталась подобраться к ВПП с юго-восточного направления и была уничтожена единственной советской ракетой.

Еще через пятнадцать минут Эдвард Невилл вогнал в воду неизвестный конвертоплан. Таинственный летательный аппарат, по всей видимости, перевозил диверсионную команду. Тип машины так и остался неизвестным, поскольку конвертоплан рухнул в открытое море.

Первая фаза «Пульсара» завершилась в тридцать минут второго. Американские самолеты выпустили оставшиеся ракеты и повернули к авианосцам. Советская авиация поспешила вернуться на базу: пилотам был нужен отдых, самолетам требовались ракеты и топливо.

Изучив электронную карту боя, Костиков постучал по дисплею тонким пальцем.

– Сколько комплексов ПВО было выведено из строя? Какова ситуация с Тренделагским портом?

Молоденькая девушка, с нашивками офицера связи, передала запрос в штаб ПВО. Ответ последовал незамедлительно:

– Мы оцениваем потери в С300 в 75 %. Целыми остались ПЗРК, установленные на замаскированных позициях. Тренделаг полностью разрушен. Использовать город в качестве базы снабжения кораблей не представляется возможным.

– Сколько машин потеряли американцы?

– По нашим оценкам, более тридцати. Двадцать машин из этого числа – истребители-бомбардировщики. Наши потери меньше – двадцать три машины. Среди них два невидимых истребителя.

– Сурово.

Электронный двойник Никонова согласился со словами адмирала:

– Войн без потерь не бывает. Вы готовы поддержать удар тяжелых бомбардировщиков?

– Безусловно. Мы нанесем удар, как только американские корабли появятся на дисплеях радарных станций.

– Костиков, у нас будет только одна волна. На вторую волну не хватит машин.

Адмирал прищурился и вернул трубку обратно в рот.

– Вы посылаете пилотов на верную смерть?

– Скажем так – им придется несладко.

Костиков выпустил в потолок струйку сизого дыма.

– Помогу чем смогу, генерал.

Адмирал поднял вверх руку и улыбнулся кончиками губ. Улыбка получилась натянутой, неестественной. Костиков понадеялся, что низкое разрешение видеосвязи нивелирует неприятный эффект.

Завершив сеанс связи, Костиков вернулся на мостик. За окнами боевой рубки раскинулся сумрачный океан, испещренный гребнями безжалостных волн. Стальной прилив врезался в нос крейсера и скользил дальше к холодной земле далекого архипелага.

Северная сторона моря погрузилась в болезненную мглу. Тусклый шар солнца болтался у самого горизонта. Его лучи не могли разогнать полярную темноту, беспредельно царствующую в этих высоких широтах.

– Мрачно и нелюдимо тут, – процедил сквозь зубы Костиков. – Местные пейзажи напоминают мне Йотунхайм, мир гигантов из древних скандинавских саг. Ты бы с чем эти места сравнил, Николай Анатольевич?

Капитан крейсера пожал плечами.

– Я саг не читал. Так что сравнивать мне не с чем.

Костиков вздохнул:

– Не развито у тебя поэтическое чувство, Николай Анатольевич. Вот смотри, вокруг нас самая настоящая морская романтика. Плывем мы по мертвому океану. Впереди враг, под нами бездна, коварная и враждебная. Надеяться мы можем только на себя да на свою ПВО. Ну, еще на «Харламова»…

– Больше и не нужно. Сами себя защитить сумеем.

– Опять ты про свое. Я же тебе про высокое искусство, а ты мне опять конкретику даешь…

– Мне что авианосец, что эскадра, что кобольды – один черт.

Костиков улыбнулся:

– Ох, смотри, Николай Анатольевич. Не ошибись. Против нас как-никак сражается не один корабль, а объединенный флот САСШ и ООН.

Реплику адмирала прервал возглас старшего офицера РЛС:

– Товарищ капитан! По вектору один, семь, четыре множественные воздушные цели.

– Скорость?

– Сверхзвуковая, с верхней отметкой в три маха!

Ответ оператора РЛС совпал с рапортом вахтенного офицера:

– Противник вошел в зону действия ПКР[46]. Поддерживаем уверенный контакт с ооновской авианосной группой.

– Вот это уже интересно!

Костиков подошел к дисплею РЛС и скользнул взглядом по россыпи приближающихся маркеров. Красных отметок было так много, что волосы под фуражкой вставали дыбом.

– Серьезная армада. В составе два авианосца, три танкодесантных корабля и большое количество эсминцев. Плюс крейсера с AEGIS.

Адмирал оценил мощь противника и отдал долгожданный приказ:

– Всем постам, боевая тревога! Вступаем в сражение с основными силами американского флота!

Нащупав электронными импульсами призрачные силуэты авианосцев, «Адмирал Сенявин» атаковал тактическую группу ООН. Двадцать противокорабельных установок «Гранит» выбросили из своих недр длинные языки огня. В сторону американского флота устремились 40 гиперзвуковых снарядов, оборудованных прямоточным двигателем.

Развив скорость 4 маха, ракеты сформировали два независимых дивизиона. Первая формация, состоящая из 20 «гранитов», сбросила высоту и помчалась над бурными волнами полярного океана. Их короткие серебристые стабилизаторы ловили брызги сурового моря. Оставшиеся «Граниты» продолжили полет в крейсерском режиме на высоте пяти километров.

Американская корабельная ПВО отреагировала на появление ПКР массированным запуском «стандартов», но эталонного перехвата не получилось. Уцелевшие системы советского ПВО начали сбивать противоракеты, проносившиеся над островом Бернадотта.

Пять «Стандартов» сбил комплекс С-300Р2, еще десять ракет уничтожили «Тунгуски» и «Шилки», охраняющие внешний периметр ВПП. Сбитые противоракеты кувыркались в небе Арктики, словно гигантские мотыльки, случайно влетевшие в пламя ослепительного огня.

В свою очередь «Граниты» прошли над островами в режиме полного благоприятствования. С курса сбилась единственная советская ракета, оборудованная дефектным навигационным блоком. Скользнув над бушующей береговой чертой, «Граниты» довернули на север и произвели вторичную выборку целей. AI советских ракет изучил геометрию вражеского соединения, сформировал перечень перспективных векторов атаки и выбрал основные цели удара. При этом авианосцам и десантным кораблям противника был назначен наивысший приоритет атаки.

Выпустив вторую партию «Стандартов», американские крейсера приготовились к «ближнему» бою. На их окутанных дымом палубах яростно взвыли блоки автоматических пушек. Огнедышащие стволы «Вулканов» открыли огонь по приближающимся ПКР.

Борта американских эсминцев покрылись вспышками неудержимого пламени, в океанскую воду полетели сотни стреляных гильз.

Сумрачное небо Арктики озарилось багровыми вспышками взрывов. Сбитые «Граниты» падали в воду, поднимая в местах ударов высоченные столбы воды. Уничтоженные ракеты взрывались в воздухе, их обломки вспарывали океанскую поверхность, безжалостно хлестали палубы тяжелых кораблей и рубили в мелкую сечку хрупкие человеческие тела.

На первых секундах атаки из боя «вышел» «Виксбург». «Гранит», попавший в носовую часть корабля, вывел из строя артиллерийскую башню А и разворотил командный блок боевой рубки. Старшие офицеры крейсера погибли в хаосе пылающего инферно. «Виксбург» выкатился из ордера и потерял 15 узлов скорости. В носовой части корабля вспыхнул тяжелый пожар, сопровождающийся многочисленными внутренними взрывами.

Еще через минуту повреждения получил флагманский авианосец эскадры – громадный «Джеральд Р. Форд». Первый «Гранит» уничтожил кормовой подъемник авианосца. Монументальная стальная плита, приводимая в движение сервоприводами, съехала в сторону и застыла под неестественным углом.

Обломки второй ракеты ударили по палубе «Форда» и поразили готовящийся к взлету «Том-Кэт». Двигатели перехватчика загорелись, следом вспыхнул подвесной топливный бак, пламя мгновенно объяло машину, под крыльями которой висели многочисленные «Фениксы».

В 13:45 разбитый перехватчик взорвался, его горящие обломки спровоцировали тяжелейший пожар. Пламя, охватившее кормовую часть летной палубы, перекинулось на стоянку штурмовиков, а потом помчалось в сторону носового подъемника.

Пока пожарные команды «Джеральда Р. Форда» боролись с огнем, офицеры и моряки авианосца вели бой с приближающимися ракетами. «Граниты» атаковали с разных векторов и высот. «Фаланксы» работали, как сумасшедшие, их вычислительные системы с безумной скоростью обрабатывали входящие данные, выбирали ближние цели, раскручивали блоки многочисленных стволов и вели беглый оглушительный огонь.

Очередной сбой защитной системы произошел в тот момент, когда у второй зенитной башни кончился боеприпас. Удачливый «Гранит» проскочил сектор заградительного огня и ударил в переднюю катапульту авианосца. Еще одна ракета зашла с кормы. Ее боевая часть поразила платформу сигнального офицера. Над кормой «Джеральда Р. Форда» раскрылся темно-красный цветок пламени, за которым устремился столб черного дыма.

Без десяти два боевой ордер эскадры атаковала последняя партия «Гранитов», состоящая из пяти противокорабельных ракет. Вычислительная система AEGIS сработала эффективно, несмотря на многочисленные дыры в информационном «периметре». Четыре ракеты были уничтожены на подлете, тогда как пятая врезалась в воду у борта «Нассау». Подводный взрыв проделал в корпусе корабля громадную пробоину, в недра транспорта хлынул обжигающий холодом океан.

Адмирал Уирвелл поднес к глазам электронный бинокль и попытался оценить масштаб повреждений, причиненных ооновскому авианосцу.

– В летной палубе пробоина. Дыра метров десять в диаметре, уходит в глубь ангара. Плюс пожар в центральной части корабля. Джексон, не забудь узнать, сколько уничтожено самолетов? Пострадали ли при пожаре E-2D[47]? Подъемник номер два разбит. Вдребезги!

Уирвелл увеличил разрешение электронного устройства и удивленно крякнул:

– Возле второй катапульты с борта свисает разбитый F-18. Придется сбросить его в океан. Над кормой поднимается столб черного маслянистого дыма, значит, внутри авианосца развивается еще один пожар. В общем, доплавался наш «Форд». Пора выводить его из боя, и чем быстрее, тем лучше.

– Что с ракетной атакой? Дайте сюда Фарелла!

Джексон протянул адмиралу внутренний телефон.

– Фарелл, вы готовы к пуску ракет? Открывайте огонь немедленно. Противник не должен сорвать десантную операцию. Вы слышите, не должен!

Отчеканив приказ, Уирвелл прервал связь и посмотрел на часы.

– На десантирование у нас уйдет остаток светового дня. Надеюсь, что авиагруппа «Пейлин»[48] удержит воздушное пространство над северным плацдармом. Без авиации нам крышка, и точка!

Десантная операция объединенного флота ООН началась в 14:30 по Гринвичу. Первая партия штурмовых катеров добралась до Тренделага через пятнадцать минут. Высадившиеся на берег десантники вступили в бой с отрядом майора Махова и захватили плацдарм в северной части гавани.

Третий и четвертый десантный катер доставили на берег боевые машины пехоты M2A4, а также легкие плавающие танки типа M3 «Грант»[49]. Помощь ооновским военным оказали немногочисленные вертолеты AH-1Z и десять истребителей-бомбардировщиков F/A-18C, поднявшихся с палубы авианосца «Пейлин».

Во время первого вылета «Шершни» уничтожили два легких танка, а также превратили в обломки внешний периметр советской обороны, проходящий через руины норвежских домов.

Вторая десантная группа ООН попыталась высадиться на скалистом Тюленьем пляже. Высадка сразу же пошла не так, как было задумано. «Пейлин» попал под удар советских «гранитов» во время сброса первой десантной волны. Отразить натиск всех ракетных снарядов не удалось. Ко дну пошли четыре десантных катера. Сам «Пейлин» получил попадание в верхнюю палубу.

Еще одна ракета отправила ко дну ооновский фрегат «Старк» типа «Оливер Хазард Перри». Взрыв «Гранита» разворотил суденышко от носа до кормы, так, что о спасении фрегата не могло быть и речи. «Старк» в течение двадцати минут набирал воду, а потом опрокинулся кверху килем и затонул.

В довершение всего высадившиеся на берег десантники попали под удар ствольной артиллерии, которая била с другой стороны острова.

Ооновцы, уцепившиеся за каменную гряду, не могли поднять головы, поскольку с покатых холмов безжалостно били пулеметы и минометы. В три часа дня на помощь русским подошла дюжина Т95, и положение десантного отряда стало катастрофическим.

Еще через час советские войска сбросили противника в море. На холодном арктическом берегу остались лежать трупы 1300 американских солдат. Ледяной океан лизал броню сгоревших БТР и утягивал тела мертвецов в беспросветный мрак арктической бездны.

– Товарищ капитан, американская тактическая группа совершила ракетный залп. К нам приближаются американские ПКР.

– Число контактов?

– Семьдесят!

Командир «Сенявина» оценил ситуацию как «предельно опасную». Решение следовало принимать незамедлительно.

– Распределите цели между боевыми станциями. Огонь вести по мере готовности.

Массированный залп противоракет погрузил палубу «Харламова» в кромешный мрак. Снаряды с диким ревом покидали пусковые установки, их огненные хвосты пронзали свинцовый небосклон, а потом растворялись в сумраке полярного полдня.

Разогнавшись до 29 узлов, «Харламов» сбросил с себя боевое покрывало дыма и врезался носом в набегающую волну. Острый форштевень разрезал набегающий водный поток, корпус отреагировал на удар суровой вибрацией, пронзившей палубы и рабочие механизмы судна.

Тем временем в бой вступил «Адмирал Сенявин». Выпущенные им ракеты встретились с «Гарпунами» над мрачными скалами Бернадотта. Значительная часть американских ракет была уничтожена. Уцелевшие ПКР скользнули над восточным берегом острова, преодолели черту прилива и пошли над самой водой, выискивая контур советского атомного крейсера.

Русская эскадра встретила вестников смерти яростным штормом огня. По приближающимся «Гарпунам» долбили зенитные комплексы «Каштан» и компьютеризированные 100-мм артиллерийские установки. Срывающиеся с палуб «Осы-М» взрывались над океанской поверхностью, поражая ПКР мириадами стальных обломков.

Убегающие от смерти корабли окутались клубами артиллерийского дыма. В глубине призрачной взвеси мерцали вспышки ракетных двигателей, столбы пламени, рвущиеся из орудийных стволов, и сверкающие выстрелы скорострельных орудий.

Зону заградительного огня преодолели три противокорабельные ракеты. Первый «Гарпун» попал в центр «Сенявина». Взрыв ПКР уничтожил антенну трехкоординатной РЛС и вывел из строя системы спутниковой связи. Корабль мгновенно ослеп и оглох. С дисплеев «Сенявина» пропала критически важная информация. Бортовые комплексы ЗУР замолчали, а потом перешли под управление специализированной системы «Шторм-2».

«Харламову» повезло намного меньше. В большой противолодочный корабль попали две AGM-84. Первая ракета поразила цель перед боевой рубкой. В огненном пламени взрыва мгновенно погиб капитан и старший помощник. Вторая ракета уничтожила заднюю мачту и вызвала пожар в зале двигательной установки. Скорость большого противолодочного корабля упала до 8 узлов. В разбитые секции судна хлынула ледяная арктическая вода.

Завершив разговор с Катковым, Никонов переключился на второй канал связи.

– Никонов слушает, говорите быстро и по существу!

– Это Костиков. Эскадра вынуждена отступить. «Сенявин» потерял РЛС и большую часть внешних систем слежения. На «Харламове» тяжелый пожар, под вопросом судьба корабля. Эсминцы продолжают сражение, но их наступательные возможности ограничены.

Никонов сжал кулаки.

– Слушайте, Костиков, противник удерживает плацдарм в Тренделаге. Если мы не сбросим десантников в море, город достанется американцам.

– Генерал, я не могу сражаться вслепую.

– Делайте что хотите, но ооновцы, высадившиеся на берегу, должны получить по первое число.

– Попытаюсь вам помочь, но излишне рисковать не буду. Один удар крылатыми ракетами, и мы отходим в море!

– Через сколько прибудут «птички»?

– Примерно через десять минут. За точность не отвечаем. Попытайтесь подсветить наиболее важные цели лазерным лучом.

– Ждем визита.

Сбросив звонок, Никонов связался с полковником Гончаровым.

– Юрий Алексеевич, как там у вас?

– Американцы наседают со всех сторон. У них БМП и легкие танки. Нужна помощь Каткова.

– Полковник на подходе. Костиков обещал помощь. Будет возможность, подсветите цели для ракетного удара.

– Постараемся, генерал! – прокричал в ответ Гончаров. В трубке послышался треск автоматных очередей, орудийный выстрел, а потом чудовищный треск обрушившихся перекрытий.

Связь прервалась внезапно и навсегда.

К концу первого дня операции американцы удержали северный плацдарм и отбросили советские части от Тренделага. Подполковник Молчалин, занявший место убитого Гончарова, уцепился за окраину города и выкатил на улицы подкрепление – чудом уцелевшие «Шилки».

В семь часов вечера противники прервали огневой контакт. Штурмовая авиация Никонова вернулась на аэродром. В воздухе остались немногочисленные патрульные самолеты да дроны, занимающиеся воздушной разведкой и уничтожением важных одиночных целей.

Еще через два часа на взлетно-посадочную полосу Бернадотта сел последний военный транспорт, прибывший из Европы: громадный C-5A доставил на остров три десятка солдат и четыре системы залпового огня «Roland-III»[50].

Ровно в полночь контр-адмирал Уирвелл провел заседание штаба, оценил потери американского флота и скорость продвижения наземных частей. Скорректировав план операции с учетом поражения на южном плацдарме, адмирал потребовал от подчиненных интенсификации наступательных действий в северном направлении.

Глава 11

Плацдарм

Тренделаг. Юго-западный район

4 апреля 2036 года, 3:15

За окном царила непроглядная темнота, руины соседних домов едва проглядывали через пелену падающего снега. Ржавый плафон уличной лампы уныло позвякивал, аккомпанируя резким порывам северного ветра. Черная поверхность далекого океана была недвижима и походила на расплывшееся по воде нефтяное пятно.

Лисицын натянул на уши шапку и толкнул локтем своего товарища – Теплякова. Ефрейтор застонал, попытался перевернуться на другой бок. Лисицын толкнул сильнее, а когда увидел, что товарищ продолжает спать, схватил его за плечо и потряс со всей силы.

– Чего тебе!? – раздраженно отозвался Тепляков.

– Просыпайся, Влад, тут в округе что-то странное происходит!

Тепляков открыл глаза и мгновенно проснулся, лоб ефрейтора покрылся испариной. В зрачках заплясали отчетливые огоньки страха. Здесь, на втором этаже разрушенного блочного дома, вдалеке от оборонительной линии, взывать о помощи было бессмысленно.

Лисицын приложил к губам указательный палец.

– Тише ты, слушай!

Тепляков замер, пальцы его нащупали приклад автомата. До ушей ефрейтора донесся вой ветра и тихое дыхание товарища. Промерзший город молчал, его дома были погружены в мертвый беспробудный сон.

– Померещилось тебе, – раздосадованно прошептал Тепляков. – Я бы еще час проспал…

– Закрой рот, – сурово скомандовал сержант.

Влад замер, хотел огрызнуться, но подчинился приказу. Едва вой непогоды стих, как до ушей Теплякова донесся приглушенный расстоянием механический грохот. Природу звука спутать было невозможно: возле портовых причалов лязгали гусеницы тяжелых машин.

– Теперь слышал?! – с вызовом протянул Лисицын.

Ефрейтор выругался грубым злым шепотом:

– Ну и что это может быть?

– Я откуда знаю. Явно машина какая-то, может, танк или гусеничный транспортер.

– Может быть, это наши?

– На окраине города, в три часа ночи? Да ты, Тепляков, балбес, каких поискать. Был бы рядышком капитан, он бы научил тебя уму-разуму. Тащи станцию связи.

Скользнув в соседнюю комнату, ефрейтор вернулся обратно с тяжелой трубкой радиотелефона. Сержант выхватил устройство из пальцев товарища и набрал на клавиатуре номер Еловского.

– Слышно что-нибудь? – поинтересовался Тепляков, наблюдая за поспешными действиями сержанта.

– Ничего. Тишина полная!

Тепляков пожал плечами и мрачно предположил:

– Может, его уже и в живых нет…

Ветер взвыл, словно раненое животное, натиск его усилился, а затем резко ослаб. В соседней комнате тяжело скрипнула оконная рама, тогда как с улицы донеслись приглушенные непогодой человеческие голоса. Лисицын замер, прислушался к словам чужого языка, после чего подтянул к себе СВД.

Приподнявшись над краем окна, сержант сдвинул в сторону крышку ночного прицела. С жужжащим звуком включился боевой инфравизор. Лисицын прильнул к окуляру оружия и взглянул на ярко-синие коробки домов.

Отыскав угол строения, сержант увел прицел вправо и вниз к черному пространству дороги. Электронный визор подернулся рябью. Лисицын щелкнул блокиратором автоподстройки и уверенно высветил две согбенные человеческие фигуры. Первый силуэт скрывался в темноте разбитого подъезда, тогда как второй прятался за корпусом перевернутой машины. В руках противника виднелся длинный ярко-синий предмет.

– Пулемет или ракетная установка. Эти парни точно не из нашего подразделения. Тогда кто? Потерявшиеся патрульные или диверсанты? Без капитана разобраться будет сложно. Как бы дров не наломать.

Первый силуэт покинул временное убежище и, пригнувшись, перебежал улицу. Фигура второго солдата окрасилась темно-фиолетовыми красками, а потом и вовсе растворилась в ледяной темноте. Ночь исторгла из себя рокочущий металлический звук. Шум превратился в нарастающий грохот, сержант вжался в стену, ожидая неизбежной развязки.

Не прошло и минуты, как на перекресток выкатилась длинная многоколесная машина, отдаленно напоминающая БТР. В центральной части ее корпуса виднелось тяжелое артиллерийское орудие, вмонтированное в ромбовидную поворотную башню.

Транспортер изверг из труб сероватые клубы дыма, дал задний ход, развернулся на крохотном пятачке и двинулся на соседнюю улицу, заваленную бетонными блоками и кусками железных решеток. Солдаты противника последовали за машиной и скрылись в воющем мраке арктической ночи.

Лисицын облегченно вздохнул, оторвался от окуляра винтовки и обессиленно съехал на пол.

– Ну, и кто это был?

Сержант смахнул со лба капли пота и посмотрел на ефрейтора.

– Ооновцы. Короче говоря, Еловский нам уже не ответит. Будем надеяться, что Катя жива, людей у нее много и коротковолновая станция под рукой находится. Без нее нам в любом случае – крышка!

Лисицын вскочил с пола, забросил на плечо ремень СВД и тихо скомандовал:

– Пошли.

Тепляков остался на месте.

– Ты можешь объяснить мне, что тут происходит? Я уже устал от твоих бесконечных приказов.

– Я же сказал, не ори. Американцы просочились через внешний периметр, шлепнули отряд Еловского и сейчас входят в пригороды. Так что поменьше думай и больше работай ногами, от них целость твоей шкуры зависит.

Ефрейтор побледнел, перекинул за плечо автомат и кинулся за уходящим Лисицыным.

– Стой, погоди, я с тобой!

Моржовая бухта. Юго-западная часть Тренделага. 1-й танковый полк

4 апреля 2036 года, 5:05

Танковая колонна Каткова в быстром темпе взбиралась по склону обледеневшего холма. В линзах боевого перископа мелькали низкорослые стволы арктических деревьев и каменные глыбы, обтесанные безжалостным ветром. Заснеженная змея островной дороги убегала на север, в сторону центральных районов Тренделага.

На юге и западе небо было темным, зловещим и безжалостным, вдоль восточной стороны горизонта протянулись тусклые сероватые полосы. Северная часть небосклона озарялась вспышками сильных прожекторов и прерывистыми нитями трассеров. На океанском побережье шел бой, интенсивность которого то нарастала, то падала до уровня вялой перестрелки.

Катков положил на колени карту местности, щелкнул зеленоватым осветительным диодом и раскрыл кожаную планшетку. Скользнув глазами по электронной легенде, полковник заметил:

– Алекс, не забывай о втором повороте, обогнешь руины под прикрытием холмов и затаишься в «леске». Будем ждать и смотреть, что ооновцы к нам на остров выбросили.

Командир танка кивнул головой:

– Защитникам Тренделага помогать будем?

– Приказ у меня простой и понятный: блокировать вражеский плацдарм, – отозвался в ответ Катков. – Танкам в городе делать нечего, подразделений штурмовой пехоты у меня в распоряжении нет, хотя Никонов клятвенно обещал поддержку. Короче, думать тут нечего – остаемся за околицей.

Повернувшись к радисту, полковник рявкнул во весь голос:

– Сержант, врубай рацию и передавай приказ полковым машинам. Ползем на восток по центральной дороге. Рядом с холмами разворачиваемся в цепь и идем под прикрытием камней до высоты 1780. Огонь открываем по обстоятельствам.

Катков развернул окуляр перископа на 180 градусов и поймал линзами хвост колонны. Бронированная змея мчалась по мрачному, продуваемому ветрами арктическому побережью. Угловатые громады тяжелых T-94 c хрустом взламывали ледяную дорожную корку, вгрызались гусеницами в глубокие снежные заносы. Средние T-95У скользили над крупными препятствиями, их мощная воздушная подушка легко «проглатывала» камни и неровности разбитой дороги.

Убрав перископ под защиту боевой башни, Катков вновь склонился над картой.

– Судя по интенсивности огня, американцы выбросили на остров первую и вторую партию десанта, оснащенную легкими колесными машинами LAV-25. Для нас они угрозы не представляют, но пехотинцам придется считаться с их пулеметами и 25-мм пушками. Танки будут выброшены во третьей десантной волне, а значит, ребятам нужно напомнить про уязвимые места «Абрамсов»[51] и «Грантов»[52].

Размышления полковника прервала реплика механика-водителя:

– Командир, ИК-система обнаружила две цели. Расстояние 4 точка 5, скорость 50 километров. Обе цели движутся в нашем направлении по дорожному полотну. Будем запрашивать отзыв?

Катков связался с командирской машиной второго танкового взвода:

– Кузнецов, цели на дороге видишь?

– Вижу, товарищ полковник. Две AVV7, прут, как на параде, к нам навстречу.

– Не разобрались в обстановке, видимо. Вгони-ка в них пару кумулятивных.

Головной Т-95У съехал с дорожного полотна и, сбавив ход, завис над промерзшей тундрой. Наводчик танка сверился с показаниями бортового компьютера, уверенными движениями навел на противника 120-мм пушку. Прицелился, отмечая глазом уменьшающиеся метки дистанции.

Орудие выбросило из своего жерла сноп огня. Сверхзвуковой снаряд за секунду преодолел расстояние до цели и поразил десантную машину пехоты в правый борт.

AVV-7 загорелся, промчался по инерции десять метров и остановился, отметившись на экране инфравизора ярким белым пятном. Вторая десантная машина попятилась назад, рядом с ней вздыбился серый столб снега, камней и твердой земли – промах!

Катков поморщился, потянулся за трубкой, но через мгновение улыбнулся. Убегающий AVV-7 вспыхнул, словно свечка, и замер, покачиваясь на разбитых узлах подвески.

– Сделано! – прозвучал в шлемофоне восторженный молодой голос.

– Знатно попали, продолжаем движение!

Бронированная змея вздрогнула, командирский танк сдвинулся с места, а за ним, надрывно урча моторами, поползли оставшиеся машины полка.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Временный штаб ПВО

4 апреля 2036 года, 6:15

Никонов призвал собравшихся к тишине и активировал электронную панель, на которой в режиме реального времени отображалась известная аналитикам тактическая информация.

– Господа, прошу внимания. Ситуация критическая, времени у нас мало.

Никонов поднял вверх руку, зал притих. На плоской поверхности монитора появилась схематическая карта острова, испещренная маркерами враждебных и дружественных соединений. Световая указка Никонова коснулась портовых руин.

– Скажу честно, к вторжению сил ООН мы готовились, но его размах стал для нас неожиданностью. Вчера в четыре часа дня универсальный десантный корабль «Нассау» под прикрытием авиации и легких сил флота выбросил десант в северо-западном районе Тренделага. Морская пехота ООН уничтожила хлипкую оборону Еловского. К часу ночи десантники САСШ взяли под контроль порт, центральную часть города и весь северо-западный сектор Тренделага. В окружении оказалось несколько наших пехотных подразделений.

В пятнадцать минут четвертого в городе появились плавающие бронетранспортеры противника, вооруженные 25-мм орудиями. Кроме того, ооновцы выбросили на остров три инженерные машины и дюжину роботизированных танков М3.

Вырвавшиеся из окружения стекловцы имели боевое столкновение с солдатами 12-й арктической дивизии ООН. На стороне врага было техническое и численное преимущество, так что результат стычки оказался не в нашу пользу.

К трем часам утра десантники САСШ взяли под контроль северные и восточные городские окраины. Остатки наших пехотных подразделений укрепились на южных холмах.

Чем больше говорил Никонов, тем крупнее становилось синее пятно, расплывающееся по островной карте. Наконец ооновский оккупационный сектор поглотил всю северную бухту и добрался до черной полосы Центральной дороги.

– Одним ударом откусили от нас океанскую гавань, – пробурчал себе под нос Северский. – Что же дальше-то будет?

– В пять часов утра городские руины были блокированы 1-м танковым полком Каткова. В районе 18-й высотки произошел встречный бой. Ооновцы потеряли три машины десанта и один танк-дрон, предположительно «Грант», после чего откатились обратно в «город». Полковник Катков блокировал подступы к Тренделагу и теперь подтягивает к холмам тяжелую самоходную артиллерию и мотопехоту майора Варкушина.

Масштаб островной карты увеличился. Рядом с восточным побережьем показались красные метки тяжелых кораблей.

– Противник пытался высадиться в южной части острова, но адмирал Костиков сорвал десантную операцию массированным залпом «Гранитов». Враг потерял два корабля, в том числе один стелс-фрегат. Танкодесантный корабль «Пейлин» получил повреждения верхней палубы и в конечном итоге отошел в открытый океан.

Едва Никонов закончил рассказ, как с заднего ряда кресел донесся тревожный вопрос.

– Генерал, мы сможем сбросить ооновцев в море?

Никонов пожал плечами.

– Пока мы деремся на равных, шансы на победу имеются. Безусловно, ооновцы превосходят нас численно в танках и бронированных машинах, но людей у нас пока больше.

Никонов щелкнул пультом дистанционного управления. На дисплее появилась зашумленная фотография громадного военного корабля. Нажав на кнопку, генерал изменил масштаб изображения. Сергей увидел плоскую, заставленную машинами палубу, вздыбившуюся командную рубку, увенчанную иглами антенн и радиальными тарелками радаров.

Возле кормы корабля виднелась тяжелая платформа подъемника, предназначенная для транспортировки ударных самолетов.

Указка генерала показала на судно.

– Наша приоритетная цель – десантный корабль ООН «Норфолк» типа «Тарава». Спутники сфотографировали его в 280 милях к северо-западу от архипелага. Конвой «Норфолка» состоит из трех эскадренных миноносцев типа «Спрюэнс».

Выдержав паузу, Никонов добавил:

– Подпускать «Норфолк» к острову нельзя. Судно перевозит крупный десантный отряд: 1000 человек морской пехоты, десять танков M1A4, дюжину легких «Грантов» модификации A1, два десятка бронетранспортеров и пять вертолетов огневой поддержки AH-1W «Суперкобра». Ооновские десантники опытные специалисты, имеющие обширный опыт боевых действий. По сравнению с ними наши ребята – мальчики для битья.

Дослушав реплику Никонова, Северский повернулся к Сергею.

– Командир, глянь на входную дверь, там Матвиенко стоит. Он должен машину к вылету готовить, а не на брифинге болтаться.

Соколов бросил взгляд через левое плечо, увидел Николая и встретился с ним взглядом. Николай указал пальцем на часы и поднял вверх левую руку. В груди Сергея зародилось тревожное предчувствие.

Покинув кресло, Сергей протиснулся между мрачными, нахмурившимися пилотами и подошел к Николаю.

– Ты что на брифинге делаешь?

– Тише, командир. У меня после ночного вылета голова так трещит, что хоть топором руби.

– Что приключилось-то, говори, не томи!

Губы Николая изогнулись вниз, взгляд его стал холодным и острым, словно лезвие опасной бритвы.

– Сергей, из города прибыл последний эвакуационный автобус. Наташки в нем не было. Ты понимаешь, что это значит.

– Понимаю. Что будешь делать? Поедешь в город?

Николай кивнул головой.

– Я уже взял автомат и запасся наглостью. Времени впритык, но если мне немного повезет, то я вернусь ко второму вылету.

Полковник оценил тяжесть сложившегося положения и скрестил на груди руки.

– Второго вылета может не быть. Нас всего шестеро, Николай, включая тебя. «Мистраль» понес тяжелые потери, немцы держатся на последнем дыхании, им не хватает людей. У меня тоже каждый человек на счету. Не забывай, что нам придется сбивать вражеские штурмовики и вести бои с ооновскими перехватчиками.

– В этот раз вы справитесь без меня, – решительно произнес Матвиенко.

– Николай, ты бросаешь товарищей в самую трудную минуту. Твой поступок – без пяти минут дезертирство.

Матвиенко раздраженно махнул рукой.

– Можешь расценивать, как угодно. Я уйду за Наташкой, даже в случае твоего прямого запрета.

Полковник нахмурился и попытался представить себя на месте Николая. Перед мысленным взором Сергея мелькнула раненая Джейн. Прежние образы потускнели, исчезли в серебристой дымке. На их месте предстала Ольга, оплакивающая гибель дочери. Безутешная мать указывала на командира рукой и горько сетовала на обман и жестокость.

Соколов не мог допустить подобного исхода и поэтому принял единственно правильное решение:

– Черт с тобой! Иди и без девчонки не возвращайся.

Схватив Матвиенко за плечо, Соколов добавил:

– Если я не вернусь из полета, дашь нашим команду на отход. Покинешь зону боевых действий вместе с остатками эскадрильи. С собой возьмете необходимое оборудование, ракеты и уцелевшие машины. Финансовая отчетность и коды доступа к банковским счетам находятся в распоряжении Северского. С ним дальнейшую стратегию и согласуешь. Ясно?

– Ясно, командир. Спасибо за поддержку.

– Возьми машину Северского, она стоит на второй рулежной дорожке.

Матвиенко схватил ключи и безмолвно исчез за покосившейся дверной створкой.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

4 апреля 2036 года, 8:20

Петренко подключил коммутатор к внешнему порту ракеты. Пробежав пальцами по клавиатуре приборчика, механик запустил программу проверки вычислительных систем. Светодиод материнской платы моргнул зеленым «глазком» и радостно пискнул. Бортовые системы AIM-9X функционировали в штатном режиме, боевая электроника работала, приемник навигационного сигнала принимал информацию с РЛС. Удовлетворившись увиденным, Петренко блокировал внешние порты и закрыл сервисный лючок «Сайдвиндера».

– С ракетами полный порядок, – донесся из кабины уверенный голос Сергея. – Коды доступа действуют.

– Лучше и быть не могло, – громким басом отозвался механик. – Командир, ты не передумал? Может быть, избавимся от контейнеров НУРС?

Полковник высунулся из кабины истребителя и покачал головой:

– На душе неспокойно. Кажется мне, что одним перехватом дело не закончится.

– ПО контейнеров проверил или опять забыл?

– Без тебя, как без рук. Сейчас гляну.

Сергей вернулся в кабину, до ушей Петренко донеслись тихие постукивания. Полковник работал с системной клавиатурой «Фристайла», отбивая на ней длиннющие последовательности служебных команд.

Петренко вытер руки чистой тряпкой, посмотрел на часы и опустился на сиденье раскладного стульчика. Вокруг механика кипела работа. Молодые парни в рабочих костюмах готовили истребители к вылету: подвешивали под крылья контейнеры неуправляемых ракетных снарядов, проверяли работоспособность бортовых ЭВМ и перекачивали в протектированные баки последние галлоны топлива.

Наконец за спиной механика раздался грохот металлических ступенек. Соколов скользнул по лесенке на бетонный пол ангара и с хрустом расправил плечи. Покрутив из стороны в сторону головой, полковник поморщился и раздраженно заметил:

– Мышцы шеи совсем затекли, да и лопатку изрядно ломит, не иначе как старость!

– Скорее, утренняя лень, – улыбнулся Петренко, пододвигая товарищу кривоногий пластиковый стул.

– Сколько там на часах?

– Двадцать минут девятого, командир.

Сергей оккупировал покосившееся сиденье, вытащил из кармана спутниковый телефон и посмотрел на входящие звонки. Память маленького устройства была пуста, Матвиенко так и не вышел на связь.

– Не доехал еще, – участливо протянул механик. – Два часа не такой большой срок. Не забывай, что дороги темные, Николай едет без фар, на низкой скорости, опасаясь каждой тени. Полагаю, что до города он еще не добрался.

– Будем надеяться.

Сержант вставил в рот сигарету, выбил из зажигалки крохотный огонек и затянулся горьким советским дымком.

– Никонов чего говорит?

– Трудно нам будет. Перед рассветом американцы нанесут воздушный удар по позициям Каткова. Мы должны сбить штурмовые машины прежде, чем ооновцы превратят наших танкистов в печеные консервы. Выполнение задачи усложняется повышенным радиационным фоном и частичной слепотой радарных систем.

Петренко задумался, пустил в воздух сизое колечко дыма, а потом резко сменил тему разговора:

– Думаешь, ооновцы притащили в Арктику «Тандерболты»?

– Маловероятно.

Услышав чужой голос, Сергей повернулся на стуле. За спиной стоял Вольфрам.

– Двигатели А-10 чувствительны к перепадам температур. При 30 градусах ниже нуля турбовинтовые GE[53] запустить невозможно. Проверял лично на собственном «лягушонке».

Петренко с интересом покосился на незваного гостя. Сергей встал с неудобного стула и пожал немцу руку. Оберст дружески хлопнул полковника по плечу и направился к крылу «Фристайла». Тронув рукой оперение AIM-9X, Вольфрам пробежал пальцами по серебристому контейнеру НУРС и коснулся мизинцем краешка проблескового маячка.

Изучив машину, Вольфрам вернулся к прерванному разговору:

– Год назад, в одном из пабов Лондона, я слышал разговор парней, служивших на «Клинтоне», в 12-м ударном крыле САСШ. Ребята уцелели в какой-то суровой переделке и на полную катушку радовались жизни. Сидели в окружении девочек, пили виски и, разумеется, приняли лишнего. Я на всякий случай подошел поближе и навострил свои острые ушки.

Немец поднес ладони к вискам, Сергей невольно улыбнулся.

– Американцы несколько раз упоминали о том, что с «Клинтона» действует крыло сверхсекретных ударных самолетов. Машины редко используются против мексиканских повстанцев, поскольку Гилберт боится потерять их в бою.

Вспомнив про адмирала, ребята начали перемывать Гилберту косточки. После третьего стаканчика они начали сравнивать ударную машину с серийными F-35C. В конечном итоге, парни пришли к выводу, что их «девочка» на «Молнию» не похожа, ей скорости не хватает.

Посмотрев на Соколова, немец добавил:

– Тебе эта информация о чем-нибудь говорит?

Сергей покачал головой.

– Вольфрам, ты прекрасно знаешь, я не люблю загадки. Говори, что знаешь, и не ходи кругами вокруг ответа.

– Тогда слушай внимательно. Покинув бар, я пошел в казарму, мысленно вспоминая рассказ пилотов. Меня смутило то, что летчики, разговаривая о машине, употребляли слово she, а не it, как следовало бы. Они думали о ней, как о «женщине», а не как об устройстве. Вначале я решил, что ребята видели «Черную вдову», но F23 никогда не был «штурмовиком». Кусочки мозаики не собирались в единое целое.

Осенило меня в казарме, под душем. Плескаясь в ледяной воде, я сообразил, что парни говорили об «Авроре». Судя по всему, Консорциум возродил проект Мак Донелл-Дуглас и построил на свои средства десяток невидимых штурмовиков.

Соколов с недоверием посмотрел на собеседника.

– Вольфрам, ты уверен в своих выводах?

– На все сто! Американцы говорили правду, а вовсе не хвастались друг перед другом.

– Тогда у нас большие проблемы. Катков схлопочет бомбу, прежде чем услышит звук приближающегося самолета.

– С этими машинами одна проблема есть, – протянул из своего угла сержант. – «Форд» едва на воде держится. «Пейлин», насколько мне известно, поврежден. «Авроры» с него не взлетят, а значит, взяться им неоткуда. Конечно, американцы могут пригнать воздушный танкер…

Петренко не успел довести свою мысль до логического конца. Звук его голоса пропал в жутком вое тревожной сирены. Угрожающий рев пробрался в ангар, вонзился в уши пилотов и понесся дальше, сливаясь со стонами арктической непогоды.

Оцепенение продолжалось долю секунды, а потом схлынуло с людей, растворилось в бешеном хаосе деятельности. Пилоты устремились к истребителям, застегивая на ходу ремешки шлемов. Возле «Ястреба» Элисс застыл дизельный тягач, выпрыгнувшие из него механики бросились к носовой стойке машины. Мур, вовремя очутившийся в кабине «Фалькона», что-то кричал ведомой – Патриции Рейли.

Девушка подняла вверх большой палец и рухнула в боевое кресло. Бронированный фонарь «МиГа» упал на ее голову, самолет вздрогнул и двинулся с места, выруливая на пространство свободной ангарной дорожки.

– Вот и началось! – протянул сквозь зубы Вольфрам.

До ушей полковника донесся отдаленный грохот взрывов, послышался шелест ударной волны, злобно лязгнули тяжелые ангарные створки.

Петренко первым вскочил со стула.

– Командир, выезжай через второй сектор. Створку сейчас открою.

Отшвырнув в сторону самокрутку, механик бросился в сервисный отсек, растворился в людской суете, исчез за стремительными силуэтами выкатывающихся машин.

Соколов распрямился, водрузил на голову летный шлем, активировал UI сенсорных очков и перекинулся шуткой с оберстом. Забравшись по лесенке в кабину «Фристайла», Сергей щелкнул фиксаторами ремней и активировал электронику самолета. Истребитель проснулся, ЭВМ издала приветственный звук, на дисплее МФУ высветились результаты технических тестов.

Глаза полковника скользнули по тексту боевой памятки.

– Навигационные маячки – установлены. Угол отклонения рулей и элеронов – нормальный. Предкрылки и закрылки – убраны. Воздушные тормоза – отключены…

Вертикальные створки ангарной секции издали душераздирающий хруст и рывком отошли в сторону. Кабина «Фристайла» озарилась тусклым мертвенным светом. Это солнечные лучи оттолкнулись от темного горизонта и ворвались внутрь машины, затанцевав на щитках многочисленных приборов.

Воздух, проникающий в ангар, пах войной: авиационным топливом, смазкой и разгоряченным металлом. На противоположной стороне ВПП пылали ангары дальней авиации. Изувеченные стоянки тяжелых бомбардировщиков исторгали из себя клубы густого темного дыма.

Полковник послушно вызвал диспетчерскую, но устройство связи молчало. Тогда Сергей переключился на внутреннюю частоту «Звезды».

– Охотник-1 не отвечает. Повторяю, диспетчерская молчит, взлетаем самостоятельно. Интервал следования – двадцать секунд.

Соколов отключил колесные тормоза, двинул вперед рукоятку дросселя. На кабину «Фристайла» наползла прозрачная секция фонаря. Маршевый двигатель зарычал, внутренности машины выбросили наружу марево горячего воздуха.

Покинув стоянку, «Фристайл» выкатился за створки ангара. Тем временем из дверей первой секции вынырнул темно-синий «МиГ» Мура. Майор посмотрел на полковника, улыбнулся и поднял вверх большой палец левой руки. Соколов отдал товарищу честь и мысленно пожелал удачи.

«МиГ» покатил к первой стартовой линии. Сергей двинулся следом. Колесные фары «Фристайла» были выключены, машина неслась на предельной скорости, едва не отрываясь от земли. Счет времени шел на секунды.

Замерев у начала ВПП, Сергей двинул вперед рукоятки дросселей. Грохот двигателей достиг болезненного порога, «Фристайл» содрогнулся, словно приготовившаяся к дерби лошадь. Полковник разблокировал шторки подъемно-маршевого Р-79, носовая стойка «Яка» нерешительно оторвалась от земли. Следом приподнялось левое крыло истребителя, тогда как хвостовая часть машины опустилась вниз, и суровое пламя чиркнуло по бетонному покрытию аэродрома.

В наушниках раздался голос Северского:

– Сергей, направление на три часа. Медленная маловысотная цель. Идет прямо на тебя.

Пальцы полковника рванули за рычаги дросселя. Сопла «Фристайла» оглушительно громыхнули, и двигатель самолета перешел в форсажный режим.

Як-141 кузнечиком подскочил вверх, нос машины опустился на пять градусов вниз, нагрузки на ручку управления выросли. Перетяжеленное правое крыло создало опасный вращательный момент, на борьбу с которым ушли секунды драгоценного времени.

– Красный-лидер, набирай высоту, до противника миля!

В свинцово-сером небе сверкнула серебристая точка вражеского самолета. Соколов разблокировал электронные цепи ракет и включил автоматическую пушку.

– Только бы успеть!

«Фристайл» рванул вперед, уклонился от очереди бронебойных снарядов и развернулся на сто восемьдесят градусов вокруг вертикальной оси. Ооновский штурмовик пронесся мимо. Серебристая стрела его фюзеляжа с ревом промчалась над серыми квадратами бетонки. Под брюхом скоростной машины протянулась струя пламени, порожденная многоствольной авиационной пушкой.

«Аврора» прошла над норвежскими ангарами, оставляя за собой полосу сплошных разрушений. Авиационные снаряды уничтожили восьмиколесный заправщик и врезались огненным вихрем в коммерческие перехватчики. На краю ВПП взорвался приготовившийся к взлету F-15E. Вторая машина погибла в центре горящего топливного океана.

«Фристайл» устремился за серебристым штурмовиком. Пилот «Авроры» обнаружил опасность и попытался оторваться от преследователя, но его самолету не хватило маневренности. A-12 метался из стороны в сторону, словно загнанная в лужицу рыбешка.

Пушка «Яка» полыхнула огнем, A-12 потерял левое крыло, задымил и пошел к каменистой земле. Падая, штурмовик вращался вокруг оси, словно сбитая камнем птица. Обреченный пилот успел покинуть машину, но серый купол пароплана не раскрылся над промерзшим ландшафтом.

«Аврора» с воем врезалась в холм, в месте взрыва вздыбился столб горящих обломков.

«Фристайл» промчался над береговой чертой и лег на обратный курс. Над аэродромом хозяйничали вражеские машины. Штурмовики последовательно выходили в атаку, сбрасывая на ангары тонны бомб и снарядов.

В наушниках вновь появился Северский:

– Сергей, Мур не взлетит, его машина уничтожена на земле. Элисс уже на бетонке, прикрыть успеешь?

– Постараюсь, где цели?

– Мародер-1 в пяти километрах на север, бомбит ангары ЭДА-4. Мародер-5 в десяти километрах на юго-восток, завершает разворот. Начинай с него.

– Белка, сообщай расстояние до целей и вектор на них. Моя РЛС уверенно распознает противника лишь на близких дистанциях.

Голос Северского пропал, ему на смену пришла скороговорка молодого лейтенанта ПВО:

– Звезда, это лейтенант Путилов, 2-я батарея 2K22. Держитесь возле правого края ВПП, иначе зацепим вас очередью из пушек.

– Принял к сведению, лейтенант.

Под крыльями истребителя потянулись заснеженные верхушки холмов, мелькнула черная поверхность взлетных дорожек. Когда в поле зрения полковника показались разбитые коробки ангаров, на дисплее РЛС вспыхнула яркая пульсирующая точка. Контакт был постоянным, подвешенные под пилонами ракеты нащупали боеголовками цель.

Через мгновение из облаков вынырнула крохотная звездочка «Авроры». Штурмовик завалился на левое крыло и пошел над самой землей. Полковник поймал машину в замок, откинул предохранитель гашетки и надавил пальцем на пуск.

AIM-9X сорвалась с направляющей, включила реактивный двигатель и, прорезав плотный арктический воздух, разогналась до скорости 2,5 маха. Сблизившись с противником, снаряд активировал систему инфракрасного наведения. Чувствительная боеголовка «Сайдвиндера» нащупала горячий двигательный выброс и устремилась за ооновским штурмовиком.

Пилот вражеской машины запаниковал, A-12 сбросил ловушки, а потом прижался к земле, уклоняясь от высокотехнологичной «гончей».

Ракета Соколова на мгновение потеряла цель, метнулась из стороны в сторону, а потом кинулась за тепловой ловушкой. Выпустив воздушные тормоза, штурмовик с опозданием завалился на бок.

Пытаясь оторваться от «Яка», ооновский пилот попал в радиус действия «Тунгуски». Смертоносные снаряды 2K22 смертельным вихрем изрешетили машину и вмяли кабину «Авроры» в недра нежного фюзеляжа. Двигатели самолета вспыхнули иссиня-красным пламенем, A-12 переломился пополам, его дымящиеся обломки рухнули в километре от авиабазы.

Проследив за падением «Авроры», Сергей связался с Эллисс:

– Серебряный-лидер, воздух чист, можешь взлетать.

– Принято, командир, выруливаю на бетонку.

Рапорт Серебряного-лидера сменился директивами Северского. Генерал передал новую информацию о контактах:

– Наблюдаю две высокоскоростные воздушные цели. Мародер-1 – направление два, три, ноль, расстояние семь миль. Цель завершает разворот. Мародер-4 – направление один, три, три, расстояние 14 миль, уходит на большой скорости на северо-запад.

– Постараюсь догнать, – коротко отозвался Сергей. – Белка, продолжай следить за воздушным пространством, моя РЛС забита помехами.

Тренделаг. Городок нефтяников

4 апреля 2036 года, 8:22

Тренделаг – городок норвежских нефтяников состоял из десяти микрорайонов, в каждом по двадцать пятиэтажных построек. Блочные серые дома быстро поднялись над поверхностью тундры, но норвежцы не успели их заселить. Советские специалисты в Тренделаг прибыли, но обжить дома не успели. Началась горячая фаза конфликта, и гражданские спешно отправились домой.

В мрачном полупустом поселении остались немногочисленные советские инженеры, поддерживающие работоспособность нефтяных комплексов, да обслуживающий персонал информационного центра.

Николай въехал в Тренделаг по южной дороге и остановился у горящих руин блочного дома. Здание, пораженное взрывом авиационной бомбы, на глазах превращалось в безжизненную руину. Из бетонных коробок комнат рвался огонь, черный дым сочился сквозь стены, тянулся из разбитых оконных глазниц. Рядом с подъездом полыхала брошенная легковая машина. Взрыв перевернул ее на крышу, выбил стекла и смял малопрочный корпус.

Поставив автомобиль на ручник, Матвиенко прислушался к звукам города. Ледяной ветер приносил с собой перестукивание далеких очередей. Грохот автоматической стрельбы то усиливался, раскатывался по широким городским проспектам, то внезапно стихал, сменяясь гнетущей противоестественной тишиной. Звуки далекого боя раздавались то справа, то слева. На юго-востоке грозно тявкало самоходное орудие. Эхо выстрела с запозданием прокатилось над бетонными склепами домов.

Уверившись в собственной безопасности, Николай положил на колени автомат, развернул на соседнем сиденье подробную карту местности. Скользнув пальцем по мятому листу бумаги, подполковник прошептал себе под нос:

– Южная дорога упирается в центральную площадь, а значит, простреливается со всех направлений. Уходить придется по северному пути, через торговую зону.

Опустив рычаг тормоза, подполковник надавил на педаль газа. Машина заревела мотором и помчалась вдоль неприветливой улицы. За стеклом автомобиля проносились бетонные коробки брошенных домов. Рев дизельного мотора нарастал, пробивался через глушители корпуса, вызывал вибрацию расшатанных автомобильных дверок.

Добравшись до Восьмой улицы, Николай повернул направо и наткнулся на вражеский патруль. По центру дорожного полотна катил светло-серый LAV-25. Люки БТР были закрыты, на верхушке башни виднелся крупнокалиберный пулемет. Ооновские пехотинцы прятались за бортом транспортера, глаза их испуганно шарили по окнам и лоджиям окрестных построек.

Матвиенко ударил по тормозам, дернул за рычаг передачи и резко вывернул руль. Машина рванула назад, подпрыгнула над бортиком тротуара и врезалась бампером в обломки бетонной стены. Ооновцы открыли по беглецу ураганный огонь. Лобовое стекло пошло трещинами. Пуля пробила дверцу машины, еще одна – с неприятным звуком врезалась в автомобильное крыло.

Николай выругался и злобно прошипел:

– Метко лупят, черти.

Выкрутив баранку, подполковник развернулся на пятачке и вписал машину в узкий проулок, образовавшийся между бетонными монолитами. Вырвавшись на простор Седьмой улицы, Николай устремился к северному району.

Добравшись до центральной площади, Матвиенко промчался мимо сбитого советского истребителя. «МиГ» врезался в верхний этаж дома, а потом рухнул вниз, убив собственного пилота. Изувеченные обломки Fulcrum-A перегородили улицу и теперь догорали среди разбитых бетонных плит. Заметив опасность, Николай сбросил скорость и осторожно, чтобы не искушать судьбу, протиснулся между крылом и обрывками искореженного хвостового оперения.

Достигнув Шестой улицы, подполковник завернул во дворы и оказался возле цели опасного путешествия – высокого девятиэтажного дома. Некогда высотка принадлежала норвежской нефтедобывающей корпорации. Внутри строения работал многочисленный персонал, в подвале прятался архив и высокопроизводительные компьютерные кластеры.

После продажи острова в здании обосновались советские компьютерные специалисты, занявшиеся поддержкой дорогостоящих вычислительных систем. Руководил работами Виктор Павлов, профессор, доктор технических наук и по совместительству дальний родственник Нестеровой.

Когда американцы нанесли по базе воздушный удар, Ольга отвезла Наталью в город и передала на поруки Виктору. Николай был категорически против отъезда, но слушать его не стали. Нестерова с железной выдержкой проигнорировала протесты потенциального «зятя».

– Здесь моя крошка будет в безопасности, – пробурчал себе под нос Николай, имитируя голос летчицы.

Криво усмехнувшись, подполковник добавил:

– Кто бы мог подумать, что убежище превратится в смертоносную ловушку.

Припарковав машину на опустевшей стоянке, Николай передернул затвор автомата и быстрым шагом направился в сторону административного здания.

Николай проник в высотку через разбитые двери первого этажа, а потом поднялся по бетонной лестнице. Под каблуками армейских башмаков сухо трещала каменная крошка. Коридоры и лестничные пролеты хранили тревожное молчание. Откуда-то сверху донесся жутковатый металлический звук. Матвиенко насторожился, поправил ремень автомата и положил указательный палец на спусковой крючок «калашникова».

На третьем этаже высотки обнаружилось жуткое свидетельство оккупации – тела расстрелянных советских специалистов. Мертвецы лежали подле бетонной стены, на их лицах застыли гримасы ужаса и обреченности. Посреди кровавых луж виднелись медные цилиндры стреляных гильз.

Николай замер, прислушиваясь к звукам здания, а потом решительно двинулся к трупам. Среди мертвецов мелькнуло лицо Павлова и тонкая ручка несчастной лаборантки. Убедившись в том, что Натальи среди расстрелянных нет, Николай смахнул со лба каплю холодного пота и присел на одно колено. Коснувшись пальцем багрового пятна, подполковник прошептал себе под нос:

– Кровь свертывается. Расстрел состоялся два-три часа назад. Наталью солдаты не тронули, она или покинула высотку, или прячется в темных углах здания.

Николай вернулся к Павлову, склонился над телом и снял с пиджака ученого идентификатор личности. Наскоро изучив удостоверение, Николай выяснил, что профессор работал на седьмом этаже.

Висящая на поясе рация ожила столь внезапно, что Николай едва не нажал на спусковой крючок. Отстегнув устройство от карабина, пилот приложил к уху пластиковую окружность динамика.

– Красный-два, слышишь меня? – донесся из эфира ровный голос Сергея.

– Слышу, Сергей, я в городе. Ищу Наталью, но пока без особых успехов.

– Где именно находишься?

– Северный район, девятиэтажная корпоративная высотка.

– Понял, Красный-два, вижу здание.

До ушей Матвиенко донесся рев реактивного самолета. Окна высотки задребезжали, над улицей мелькнула длинная остроносая тень. Стон авиационного двигателя достиг апогея, сменившись сокрушительным звуковым ударом. «Фристайл» пробил звуковой барьер, ушел на северо-восток по направлению к океану.

– Красный-два, к высотке приближаются четыре ооновских транспортера и три десятка солдат. Намерения у них агрессивные.

– Я в курсе, – мрачно отозвался Николай, поглядывая на изрешеченные пулями трупы.

– У тебя в запасе десять минут, не больше. С отходом помогу.

– Спасибо.

Николай отключил связь и повесил рацию обратно на пояс.

Избавившись от профессорской карточки, Матвиенко добрался до конца коридора и остановился возле скоростного лифта. К удивлению летчика, подъемник функционировал. Мощные генераторы тока продолжали работать и подпитывали энергией многочисленные лифты комплекса.

Николай щелкнул по кнопке вызова, терпеливо дождался кабинки и отправился на седьмой этаж.

Лифт рванул вверх, словно вырвавшийся на свободу мустанг. Достигнув места назначения, подъемник остановился, послышался мелодичный звон, и створки подъемника с грохотом разъехались в стороны.

Матвиенко снял с предохранителя штурмовую винтовку и решительно шагнул вперед. Перед его глазами предстали разбитые коридоры. Стеклянные перегородки лабораторий рухнули, полы кабинетов были усыпаны стеклом и мелкими крошками штукатурки. Убитые в перестрелке люди лежали посреди кровавых луж. Их негнущиеся руки сжимали оружие.

Николай шел вперед, подмечая каждую деталь, каждую мало-мальски значимую мелочь, способную восстановить общий ход событий.

– Когда в здание ворвались солдаты, Наташка находилась в лаборатории или была рядом с Павловым. Профессор, вне всякого сомнения, Наталью спрятал. Вопрос, где? Лаборатории просматриваются насквозь, в них не скроешься. Кабинеты взломаны. Вентиляция отпадает – долго в ней не высидишь. В остатке получаем вычислительный зал компьютерного кластера. Место надежное, просторное, усиленное несколькими уровнями технической защиты. Лучшего места для отступления не придумать.

Николай улыбнулся краешками губ и отыскал на стене схему пожарной эвакуации. Посмотрев на «легенду», Матвиенко прошептал себе под нос:

– Комната 710 не подходит, слишком много дверей, в 720-й нет системы пожаротушения. Отпадает вместе с 721-й. Остается 725-я, усиленная двойными дверями, лазерными детекторами и датчиками пожаротушения.

По пустынным коридорам прокатился грохот поднимающегося лифта. Через стеклянные коробки разбитых лабораторий пронесся шелест человеческих реплик. Говорили на британском английском, короткими рублеными фразами.

Подполковник выругался, свернул в узкий коридор и быстрым шагом направился к компьютерному центру.

Путь Николая завершился у дверей 725-й комнаты. Подполковник перекинул через плечо ремень «калашникова» и посмотрел в глазок видеокамеры. Застывшее над дверью око сверкнуло зеленым светодиодным огоньком.

– Наталья, это Николай! Если слышишь меня, открой двойные створки!

Холодный глазок камеры беспристрастно мигнул, динамики хранили ледяное молчанье.

– Наташ, – вновь начал подполковник. – Наше время уходит, рядом враги!

Створки лаборатории распахнулись, в дверном проеме появилась Наталья. В своих дрожащих руках она держала тяжелый автоматический пистолет. Увидев спасителя, девушка нерешительно шагнула вперед и протянула Николаю маленькую подростковую ладонь. Пальцы Матвиенко сплелись с пальцами девушки. Подполковник почувствовал тепло родного тела и тихо прошептал:

– Пошли! Времени нет, они рядом!

Наталья кивнула головой и бросилась за спасителем. Подполковник выскочил в коридор, кинулся в правое крыло и остановился, как вкопанный. Рядом грохотали солдатские башмаки. Каблуки тяжелых ботинок крошили мелкие стеклянные осколки.

Из дверей восьмой лаборатории выскочила согбенная фигура, одетая в дымчатый полярный комбинезон. На голове бойца виднелась синяя ооновская каска. Следом за первым бойцом показался второй, а потом и третий, с капитанскими нашивками на плечах.

Увидев Николая, офицер поднял вверх левую руку. В узком межкомнатном пространстве воцарилась жуткая тишина.

Матвиенко сжал пальцами девичью ладонь и угрожающе прошипел:

– Беги!

Дважды повторять не пришлось, Наталья кинулась наутек. Николай вскинул автомат и нажал на спусковой крючок, «калашников» огрызнулся очередью. Ооновцы бросились врассыпную, щелкая затворами штурмовых винтовок.

Матвиенко не стал искушать судьбу и кинулся за Натальей. За спиной послышался треск М16A4. Ооновские пули рикошетили от стен и металлических труб, проходящих под потолком коридора. Стекло лабораторной двери брызнуло вихрем мелких осколков. Николай стиснул зубы, прикрыл лицо руками, лопатку резанула острая волна боли. Подполковник упал, перекатился на левый бок, прыжком поднялся на ноги и вырвался на пространство лестничной площадки.

Ооновцы не отставали. За спиной злобно тявкало автоматическое оружие, грохнул одинокий и от того особенно неприятный пистолетный выстрел. Наталья, сжавшаяся в уголке помещения, забыла про ствол и испуганно смотрела на Николая.

Матвиенко впечатал в косяк тяжелую дверную створку, схватил девушку за запястье и помчался по широким лестничным ступеням. Беглецы преодолевали этаж за этажом, пока не добрались до просторного сервисного зала. Николай юркнул в его темную глубину и затаился в крохотной подсобке.

Повернувшись к Наталье, подполковник спросил:

– Из пистолета стрелять умеешь?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Наука нехитрая, – прошептал в ответ Матвиенко. – Взводишь боек большим пальцем правой руки. Взводи!

Наталья надавила боек большими пальцами. Металлическая деталь дрогнула, отошла назад, а потом оглушительно щелкнула.

– Замечательно! У тебя девять патронов. Стреляй наверняка, с расстояния десяти-двадцати шагов, не дальше. Целься в живот или в грудь, поняла!?

Наталья вновь кивнула головой.

– Глупостей не делай. Я отойду на пару минут, разведаю обстановку и быстро вернусь. Подсобку не покидай, что бы ни случилось!

Матвиенко мягко улыбнулся и серой тенью выскользнул из помещения.

Скользнув через пространство сервисного зала, подполковник подкрался к окну. Перед глазами Николая предстала неутешительная картина. Центральный вход в здание контролировали американские пехотинцы. Возле рухнувшей стелы застыла туша ооновского БТР. Второй LAV-25 перекрывал 8-ю улицу и блокировал западный подход к небоскребу.

Ловушка захлопнулась.

Изучая подходы к зданию, Николай напряженно думал: «Второй подъезд перекрыт. Интересно, что они ищут в высотке? Документы, чертежи, планы нефтеналивной гавани? Ооновцы преследуют какую-то важную цель – это факт. Мы для них всего лишь досадная помеха».

Николай снял с пояса коротковолновую станцию и настроился на частоту Соколова. Голос подполковника с трудом прорывался через завесу сильных помех. Звук то усиливался, то исчезал и двоился. Отдельные слова сменялись оглушительным потрескиванием и выпадали из разговора.

– Красный-лидер, прошу помощи! Ооновцы блокировали нас внутри высотки. У входа в здание наблюдаю два вражеских бронетранспортера, грузовик и отряд американских пехотинцев. Без стрельбы прорваться не сможем. Как слышишь, прием!

– Буду через три минуты. Убери Наташку от окон и хрупких поверхностей.

– Само собой, командир. Жду!

Цифровой индикатор высоты побежал вниз, стремительно прыгая через метки разрядов. «Як» вздрогнул, в глазах полковника потемнело, сердце бухнуло в груди, словно огромный паровой молот. Соколов выпустил предкрылки, активировал воздушные тормоза и потянул на себя ручку управления машиной. «Фристайл» отозвался на приказ с секундным опозданием, поскольку крылья истребителя налились тяжестью ускоренного падения. Сквозь болезненную кровавую пелену проступили серые прямоугольники домов, черные ленты улиц и подсвеченные маркерами UI[54] точки тепловых выбросов.

На высоте трехсот метров запищал зуммер ракетной тревоги. Боевая РЛС истребителя засекла приближающийся «Стингер». Сергей сбросил тепловые ловушки, провалился на сотню метров вниз, включил подъемные двигатели и нырнул в спасительный лабиринт прямых городских улиц.

«Стингер» попытался повторить опасный маневр, но не сумел развернуться и врезался в верхний этаж блочного дома. Здание содрогнулось от прямого ракетного попадания, на улицу рухнули обломки внешней стены. В секции пятого этажа вспыхнул пожар, за яростными языками огня потянулись клубы черного дыма.

Сергей продолжал опасный полет, не обращая внимания на опасность. Над 16-й улицей зуммер запищал вновь. К счастью, оператор пусковой установки действовал в страшной спешке и не успел навести ракету на цель. Инфракрасная головка наведения потеряла тепловой след «Яка». «Стингер» промчался в сотне метров от «Фристайла» и окончательно сбился со следа.

Полковник продолжал полет, стиснув от напряжения зубы. Расстояние, отделяющее истребитель от вражеских машин, сократилось до пяти километров.

Боевой интерфейс «Фристайла» обнаружил канадские транспортеры, подсветил их ярко-красными рамками замков, спроецировал на фонарь доступную информацию о целях. Сергей активировал контейнеры НУРС и положил палец на плоскую кнопку гашетки.

Очередная зенитная ракета стартовала с балкона корпоративной высотки. «Стингер» бросился наперерез «Фристайлу», за его соплом протянулся дымчато-белый инверсионный след.

Соколов ушел от снаряда в плавном танце изящного маневра. «Як» скользнул на левое крыло. Высокотемпературный хвост пламени сверкнул над фонарем кабины и едва не ослепил полковника. К счастью, автоматика предупредила сваливание и вернула машину на прежний курс.

Сергей сбросил скорость, скорректировал вектор атаки и щелкнул пальцем по красной гашетке. Контейнеры НУРС грозно дыхнули смертью. Устремившиеся к целям снаряды пробивали плотный строительный бетон, взламывали броню машин, убивали людей и крушили интерьеры громадного сооружения.

Взрывы превратили площадь в дрожащее море огня. К небесам взметнулся горячий вал пламени. Раскрывшиеся цветы взрывов налились багровыми прожилками распадающихся химических веществ. Вихри, вызванные сильнейшим перепадом температур, подарили жизнь черным щупальцам дыма, которые взметнулись вверх от земли к стремительной сверхзвуковой машине.

Соколов попытался уклониться от разгоряченных воздушных потоков, но пламя охватило «Як» смертельно-опасным полукольцом.

Полковник толкнул рукоять дросселя и решительно вогнал «Фристайл» в рокочущую багровую пелену. На мгновение фюзеляж машины погрузился в непроглядный мрак. «Як» вырвался на свободу с противоположной стороны пепельного облака.

Опасаясь ПЗРК, Сергей сбросил тепловые ловушки и активировал устройство ближней связи.

– Красный-три, работа по целям завершена. Доложи о результатах штурмовки!

– Командир, ты всю площадь на воздух поднял! Вражеские транспортеры горят, грузовик перевернулся колесами вверх, живых людей нигде не видно.

– План отступления имеется?

– На восток к холмам, а потом по центральной островной дороге. Как слышно?

Несущая частота наполнилась шипеньем и скрежетами. Голос командира ослаб, изменил тональность, а потом и вовсе затих.

После ракетного удара «Фристайла» в здании отказали лифты. Взрывы неуправляемых ракетных снарядов вдребезги разнесли туннель подъемника, в потолке шахты искрила разорванная проводка. Лестница черного входа оказалась разрушена, из ее стен торчали перекрученные стальные балки.

Николай посмотрел в горящий зев провала, взял Наталью за руку и повел через служебные помещения. На протяжении долгого пути Матвиенко не произнес ни единого звука. Наталья покорно брела за подполковником. Остановилась девушка всего один раз возле тел компьютерных специалистов. На глазах Натальи появились слезы, в груди застыл вскрик.

Николай потянул девушку за руку.

– Пойдем, здесь не стоит задерживаться!

– Их надо… всех…

Николай прижал Наташку к себе, коснулся пальцами мягких волос.

– Когда вернемся, обязательно! Сейчас не время!

Девушка попыталась воспротивиться, но Николай успокоил ее ласковым поцелуем в лоб.

Покинув печальное место, беглецы быстрым шагом добрались до восточной площадки и спустились по лестнице до первого этажа.

В обгорелом холле высотки Николай сбавил шаг, впереди работали американцы. Одни солдаты перетаскивали в холл обгорелые деревянные ящики, тогда как другие извлекали из контейнеров детали переносного зенитного комплекса. Сержант, управлявший работами, монтировал на треноге направляющую ПЗРК.

Николай прижался к потрескавшейся мраморной колонне и притянул к себе девушку. Наталья не сопротивлялась, сердце ее билось в бешеном темпе, по щекам текли серебристые дорожки слез.

– Постарайся успокоиться, – мягко прошептал подполковник. – Набери в легкие воздуха и сконцентрируйся на приятном образе. Подумай о небе или море. Нервничать не нужно, мы в двух шагах от цели.

Наталья последовала совету Николая и закрыла глаза.

Матвиенко осторожно выглянул из-за колонны, наметанным взглядом оценил сильные и слабые стороны противника.

– Основная группа ооновцев сгрудилась возле ящиков, остальные таскают боеприпасы. Сержант склонился над треногой. Итого, шесть человек плюс два парня на улице. На стороне врага количество и огневая мощь, на нас работает только внезапность.

Вернувшись в спасительную полутень, Матвиенко прикоснулся к Наталье.

– Легче стало?

Николай взял девушку за руку.

– Слушай внимательно и запоминай, второго шанса у нас не будет. Пройти через холл мы не можем, зал контролируют ооновские солдаты. Нам придется действовать решительно и дерзко. По моей команде ты побежишь вдоль стены и спрячешься за первой колонной. Я прикрою твое отступление короткими очередями. Возле восточной стены находится маленькая сервисная дверь.

Палец Николая уткнулся в измятую взрывом металлическую створку.

– Она соединяет холл с площадью. Добравшись до колонны, собьешь замок выстрелом из пистолета. Справишься?

Наталья закусила губу.

– Теперь самая сложная часть плана. Выбив дверь, откроешь огонь по американцам. Голову из-за колонны не высовывай, только руку. Стреляй в направлении ящиков до тех пор, пока я не доберусь до твоего укрытия.

– Что потом?

– Выскочим в дверь и доберемся до машины.

Глаза Николая встретились с глазами Натальи.

– Прости, но иного плана у меня нет.

Николай вновь выглянул из-за колонны, поднял оружие и уперся плечом в приклад автомата. Прицелившись в голову сержанта, Матвиенко спросил:

– Готова?

Девушка кивнула головой, и Николай нажал на спусковой крючок.

Рявкнул выстрел, за ним второй, потом третий. Короткая очередь сбила с сержанта каску. Мятый шлем отлетел в сторону, с грохотом покатился по выщербленному полу. Американец нелепо взмахнул руками и рухнул на ящик с ракетами.

Девушка кинулась вперед, спряталась за первой колонной, а потом прыжком юркнула за вторую. Ооновцы огрызнулись залпами из штурмовых винтовок. Матвиенко ответил единственным точным выстрелом. Младший сержант получил пулю в грудь и замертво рухнул на плиты пола.

«Грузчики» откатились в дальнюю часть фойе, лейтенант укрылся за мраморной скамьей. Николай вновь нажал на спусковой крючок. Американцы ответили дружными выстрелами. Над головой Матвиенко взвизгнула пуля, подполковник выругался и юркнул за бетонную преграду.

Наталья щелкнула стальным блокиратором и высунула из-за укрытия руку. Пистолет дернулся, по залу прокатился оглушительный грохот. Ооновцы прекратили стрельбу и затаились за громадами деревянных коробок.

– Готова? – крикнул Наталье подполковник. – Раз, два…

Николай выскочил из-за укрытия и рванулся вперед. Достигнув первой колонны, Матвиенко прижался к стене, переждал вражескую очередь и перекатился за следующее препятствие. Наталья навела пистолет на дверь и несколькими выстрелами выбила хлипкий замок. На противоположной стороне холла послышались глухие щелчки осечек, им на смену пришел звонкий хруст вырванной чеки и яростный крик:

– Grenade!

В голове подполковника мелькнула испуганная мысль: «Три секунды, не больше!»

Граната ударилась о стену, звякнув, отскочила от бетонной плиты и покатилась к ногам Матвиенко. Подполковник схватил Наташку за плечи и со всей силы толкнул в узкий дверной проем. За спиной ухнула M61, по стенам холла заскрежетали большие и маленькие осколки. Взрыв опалил Николаю форму, ударная волна оглушила подполковника и сбила его с ног.

Мгновения беспамятства растянулись на часы. Николай поплыл в густом вареве приглушенных звуков. Вестибулярный аппарат отказал, голова шла кругом, но Матвиенко никак не мог вырваться из порочного «киселя» контузии. На периферии сознания слышались крики ооновских солдат и тяжелая стрельба штурмовых винтовок.

Наваждение схлынуло внезапно, сознание прояснилось, звуки боя стали близкими и отчетливыми. С улицы доносился оглушительный грохот взрывов и истошные вопли умирающих людей. Площадь перед высоткой тонула в хаосе пылающего инферно. Ооновский грузовик, доставивший в здание ПЗРК, пылал, перевернувшись на правый бок. В нескольких метрах от него догорал изуродованный бронетранспортер. Возле колес машины тлели обезображенные трупы десантников.

Николай поднялся на ноги, доковылял до Натальи и коснулся пальцами шеи девушки. Нестерова тяжело дышала, по ее спине разливалось угрожающее багровое пятно.

Матвиенко оторвал Наталью от земли и двинулся к спасительному автомобилю.

Шел подполковник медленно, покачиваясь, тщательно выверяя каждый шаг. За спиной началась стрельба, над ухом злобно взвизгнула пуля. Николай отшатнулся в сторону, сделал последний рывок и спрятался за автомобильным корпусом.

Открыв дверцу машины, подполковник уложил девушку на сиденье, змеей прополз вперед, с руганью забрался в водительское кресло. Автомобиль завелся с первой попытки. Двигатель зарычал, стрелка тахометра прыгнула в правую сторону. Матвиенко выбрал первую скорость, надавил на педаль газа и вырвался из завала мелких обломков.

Ооновцы продолжали стрелять наугад, долбя длинными расточительными очередями. Одна пуля чиркнула по хромированному крылу машины, вторая оторвала боковое зеркало, третья разбила заднее стекло, превратив его в растрескавшуюся мешанину трещин.

– Черт с ним!

Николай утопил педаль газа, вывернул руль и направил машину к выезду с плазы. В дымном мареве площади показался светло-серый LAV-25. Транспортер замер возле разбитого фонтана и направил 20-мм пушку на приближающийся седан.

– Откуда же ты взялся, гаденыш! – исступленно прорычал Николай, бешено дергая рукоять передач.

Автомобиль рванул назад, перед бампером машины вздыбились фонтанчики бетонных крошек. Укрывшись за каркасом ооновского грузовика, Матвиенко сорвал с пояса радиотрубку.

– Сергей, ты слышишь меня? Если слышишь, ответь! Я нашел Наталью, но не могу выбраться с площади. Наседают со всех сторон, долго не продержусь!

На противоположной стороне улицы мелькнули каски ооновских солдат.

– Полковник, мне нужна помощь!

Эфир отозвался шипящим голосом Соколова:

– Американцы контролируют южную часть города. Вражеская активность высокая. На улицах видны бронетранспортеры и десантные машины. В Портовый район соваться не следует. Повторяю, порт отрезан от остальной части острова. Попытайся выбраться по западной дороге. Я прикрою.

Матвиенко бросил рацию на соседнее сиденье и вдавил в пол педаль газа.

Американцы обстреляли машину из автоматического оружия. Серебристой молнией сверкнул реактивный снаряд – противотанковая ракета врезалась в груду обломков и взорвалась с такой силой, что машина подпрыгнула на бетонной плите. По левому крылу автомобиля судорожно забарабанили пули.

Николай перешел на третью передачу и скрылся в западном переулке.

Рация ожила вновь.

– Красный-3, двенадцатая улица блокирована гусеничной десантной машиной. Съезжай на восьмую, я обеспечу проход.

Николай выполнил распоряжение полковника. В свинцовом небе Тренделага послышался вой самолета. Земля содрогнулась от ракетного удара, над плоскими крышами домов поднялась сплошная стена огня.

– Восьмая завалена обломками зданий, сворачивай на шестую и голову пригни.

Николай повиновался, автомобиль свернул в переулок и с визгом промчался мимо ооновского патруля. Позади послышался грохот станкового пулемета. Автомобиль вздрогнул, бортовой компьютер проанализировал повреждения и вывел на приборную доску значок простреленной шины.

– Шестая, поворот на пятую, давай туда. К тебе движется «Грант».

– Остановить сможешь?

– Нет, – угрюмо протянул Сергей. – Внимательно смотри на крыши, в меня только что выпустили зенитную ракету.

Над широким просветом улицы промелькнула вытянутая тень «Яка». «Фристайл» работал на высоте плоских крыш.

– По пятой поедешь прямо. Потом на вторую и первую. Не останавливайся, не сворачивай на боковые улицы. Патрулей на пути нет, но…

Эфир утонул в жутком хрусте помех. Николай надавил на кнопку связи и чудом избежал гибели. Расчет ПТУРСа затаился на крыше многоэтажного дома. Николай увидел стрелка в последний момент, когда над краем карниза сверкнул прицел переносной установки.

Матвиенко решительно вывернул руль. Машина выскочила на пешеходную дорожку, снесла разбитый газетный киоск и оцарапала крылом бетонную стену.

Выпущенная ракета полыхнула огнем, промчалась над улицей и врезалась в корпус сгоревшего грузовоза. Обломки транспорта подпрыгнули вверх, а потом с оглушительным грохотом вернулись на мостовую.

– Вот значит как! – прорычал себе под нос Николай. – Тогда я по второй поеду!

Выбор подполковника оказался правильным. Улица была пуста, защитники оставили ее пару часов назад, тогда как ооновцы не успели взять ее под контроль.

Добравшись до городских окраин, Николай выбрался на кольцевую, а потом помчался по пустынному юго-восточному шоссе.

Глава 12

Продвижение

Воздушная база «Граф Бернадотт». Ангары «Красной звезды»

4 апреля 2036 года, 14:50

Никонов смахнул на пол частицы сигаретного пепла и развернул на столешнице бумажную карту острова. Плотный лист был испещрен географическими значками и топографическими символами. Пилоты подошли ближе, начали изучать чудную черно-белую разметку.

Глянув на карту, Мур недовольно двинул плечами.

– Жидкокристаллический монитор был намного лучше!

Генерал отозвался на замечание раздраженным тоном:

– К сожалению, майор, другой карты у нас нет. Информационный сервер вышел из строя. Ионосфера бурлит, как кастрюля кипяченого молока, вот и приходится координировать действия по картам и устройствам сорокалетней давности.

Мур обиженно фыркнул и сложил на груди руки. Лишившись портативной приставки, майор впал в тревожное состояние духа и пытался свалить на окружающих большую часть проблем.

К столу подошел Сергей. Увидев Матвиенко, полковник улыбнулся и продемонстрировал Николаю мятый кусочек металла.

– Пуля, сидевшая в Наталье. Девушка жить будет, так что с матерью сам поговоришь. Нестерова, между прочим, в бешенстве от твоего предложения. В следующий раз будь аккуратнее с выбором формулировок.

Протиснувшись мимо Николая, Соколов вытащил из кармана карандаш и нарисовал на белой поверхности карты три заштрихованных окружности. Первое кольцо располагалось с южной стороны города, тогда как два оставшихся прижимались к восточным окраинам Тренделага.

Покончив с рисованием, полковник раскрыл пилотам смысл таинственных фигур.

– Господа офицеры, перед вами места прорыва танковых соединений Каткова. Полковник получил в распоряжение пехотные части и собирается сбросить ооновцев в море до прибытия следующей десантной волны. Надеюсь, вы не забыли про «Норфлок»?

– Чем завершилась атака? – спросила командира Эллис.

Соколов вздохнул:

– Сегодня утром ооновские штурмовики уничтожили на стоянках семь морских бомбардировщиков – половину ударной группы. Оставшиеся машины совершили единственную результативную атаку. В «Норфолк» попали одна X-25 точно и вторая предположительно. Статус корабля до сих пор неизвестен. Никонов предполагает, что судно получило подводную пробоину и потеряло пару узлов скорости. Таким образом, вторая, усиленная, волна десанта высадится на остров завтра в 8–9 часов утра.

Карандаш полковника уткнулся в городские кварталы.

– Силы Каткова войдут в город по центральной дороге. Танкам придется двигаться под прикрытием пехоты, а значит, продвижение ударных частей будет медленным. У Каткова нет дальнобойной артиллерии, штурмовку вражеских позиций придется осуществлять своими силами.

Пилоты негодующе зашумели. Соколов повернулся к товарищам и решительно пресек разговоры.

– Штурмовое звено будет составлено из пяти машин. Два истребителя будут вооружены ракетами класса «воздух-воздух» ближней и средней дальности. Три оставшихся машины возьмут на пилоны ФАБ-500 и парные контейнеры НУРС. Штурмовку будем проводить с низких высот, не забывайте использовать тепловые ловушки!

Вверх взметнулась изящная ручка Джейн.

– У противника есть ПЗРК?

– К сожалению, – кивнул головой Сергей. – В распоряжении противника находятся усовершенствованные «стингеры». Их головки наведения оставляют желать лучшего, но беззащитную машину можно сбить и менее простым устройством.

– Воздушное противодействие будет? – пробубнил из своего угла Мур.

– Слабое, американские авианосные группы понесли тяжелые потери и от удара пока не оправились. Однако есть и еще одна опасность, менее явная. Никонов полагает, что над позициями ООН активно действуют ударные вертолеты. Американские AH-1W и AH-64D могут нести на подвесках AIM-9X, так что, ребята, держите ухо востро. Глупо потерять самолет от действий вражеского геликоптера.

Вопросы?

– Каковы приоритетные цели удара? – задумчиво протянул Николай.

Сергей почесал подбородок.

– Удары будем наносить по укрепленным позициям противника. Ребята Каткова подсветят приоритетные цели лазерным указателем, так что с наведением проблем не будет

Вражеские комплексы ПВО должны уничтожаться при обнаружении. Разумеется, приоритетной целью являются американские корабли. Пролетая над бухтой, не забывайте поглядывать на воду, вдруг в акватории Тренделага остался американский фрегат или легкое транспортное судно.

Завершив брифинг, Сергей выждал несколько секунд, ожидая дополнительных вопросов. Однако пилоты молчали. Их мысли были поглощены неизбежным боем.

– Поскольку вопросов нет, все свободы. Вылет через полтора часа.

Мур кивнул головой, отдал полковнику честь и поплелся к выходу из маленькой комнаты. За майором потянулись и другие пилоты. Многочасовая боевая работа вымотала людей до такой степени, что они не могли ни шутить, ни общаться друг с другом. На ногах их держали лишь чувство долга да несгибаемая сила воли.

Если пилоты «Звезды» стремились вернуться в ангар, к самолетам, то оберст Вольштад, наоборот, пытался добраться до полковника. Пожав Сергею руку, Вольфрам протянул Соколову мятый лист плотной бумаги. Командир «Звезды» принял документ и пробежался глазами по строчкам.

– Рапорт о переводе?

– Так точно, полковник. Хочу перевестись в вашу эскадрилью. Электронная версия документа уже готова.

Голос оберста был предельно серьезным.

Сергей еще раз прочитал документ.

– Коммерческая лига запрещает подобные трансферты. Командир должен оставаться в эскадрилье до момента ее полного расформирования.

– Закон я знаю и чту, в меру своих сил и возможностей, – заметил без тени иронии Вольштадт. – Новым командиром «Алмазных воинов» стал мой заместитель Ганс Хельмут Фабер. Сегодня, в восемь утра, я подал рапорт на увольнение и покинул эскадрилью вместе со своим самолетом. Коммерческая лига уже поставлена в известность, подтверждение перевода придет через пару часов.

Сергей с интересом посмотрел на товарища.

– «Звезда» обескровлена, нам действительно нужны хорошие пилоты. От твоего предложения не откажусь, я не сумасшедший. Однако все равно считаю твое поведение безответственным.

Вольштадт улыбнулся:

– Сергей, я в твое распоряжение навечно не поступаю. Кампания закончится через несколько дней, и я вернусь обратно, к своим ребятам. Считай мое появление актом дружеского расположения.

– Мы ходим по лезвию бритвы, Вольфрам. Если Лига узнает о твоем обмане…

– Откуда? Разве что ты скажешь! – улыбнулся оберст.

– Хорошо. Только морально подготовься к тому, что остаток жизни мы проведем в какой-нибудь банановой республике, тренируя местных криворучек.

Сергей взял со стола карандаш и поставил внизу листа свою подпись.

– Ты принят как фрилэнсер до момента окончания боевых действий.

– О машине можешь не беспокоиться, – воодушевленно произнес Вольфрам. – На «МиГах» я летать не умею, так что выпрошу у твоих парней свой F-16.

– Вот и славно, не забудь подвесить под крылья пару «Сайдвиндеров».

– Конкретная цель у нашего вылета имеется?

– Будем поддерживать наступление танковых частей и бороться с вражескими штурмовиками. Не сумеем сбросить ооновцев в море, начнем паковать вещи.

– Суровая работенка.

– Другой не предвидится, – иронично отозвался Сергей.

Протянув Вольфраму сигарету, полковник спросил:

– Как Африка?

– Все по-старому, – отозвался Вольштадт, раскуривая дар боевого товарища. – Экваториальная часть континента содрогается от больших и малых войн. Правительство Заира сражается с несгибаемыми повстанцами. Южно-Африканская республика сдерживает натиск с севера. Кения, подогреваемая финансовыми вливаниями КНРМ[55], распространяет свое влияние на соседей. Если раньше в Африке было жарко, то теперь там настоящее пекло.

Работы много, платят хорошо, но и риск гибели невероятно велик.

– Печально слышать. Кэтрин видел?

Лицо Вольфрама стало кислым, словно испортившийся лимон.

– Было дело. В Марокко, пять месяцев назад. Она не забыла обиды и готова разорвать тебя на части. О Джейн она, к счастью, не знает, а то бы бросилась мстить.

– Дикость какая, – опечаленно отозвался Сергей.

– А то! Кэт суровая штучка!

Динамики ангара захрипели, до пилотов донесся усталый голос Никонова:

– Товарищи пилоты, объявляется пятиминутная готовность. Над морем обнаружена штурмовая эскадрилья ООН, сопровождаемая самолетами прикрытия. Повторяю еще раз, на базе объявлена пятиминутная готовность…

Сергей затушил сигарету о стеклянное донышко пепельницы. В движениях офицера отчетливо скользило раздражение.

– Эти ооновцы ничуть не лучше «зеленых», даже сигарету докурить не дают.

Вольфрам пожал плечами и безмятежно добавил:

– Ты не против, если я стану ведомым Элисс?

– Отнюдь. Держись к ней поближе и постарайся не сложить крылья.

Избавившись от сигареты, Сергей хлопнул немца по плечу.

– Снеси их всех, и небо снова будет нашим.

– Как всегда, мой друг. Как всегда!

Южная оконечность Тренделага. 1-й танковый полк Каткова

4 апреля 2036 года, 14:52

Командирский танк вполз на перекресток Десятой улицы и замер, вздрогнув многочисленными поясами активной защиты. Боевая машина пехоты, сопровождающая Т-94, взломала баррикаду обломков и двинулась дальше, устремившись к пепелищу навигационного центра. Следом за БПМ потянулись пригнувшиеся фигурки автоматчиков.

Пальцы полковника впились в рукоять выпущенного перископа, глаза офицера прильнули к окуляру прибора и заскользили по руинам враждебной территории. Повсюду виднелись следы войны и недавнего воздушного налета. Пространство улицы покрылось бетонной пылью и обломками раскрошившегося кирпича. Возле обвалившегося пятиэтажного дома полыхал пятитонный американский грузовик. Рядом с машиной лежали обгоревшие трупы десантников, до которых никому не было дела.

Северная часть улицы была изуродована авиационной бомбой. В месте взрыва осталась глубокая воронка, окруженная тоннами мерзлой земли. Пересеченный ландшафт местности не благоприятствовал наступательным операциям и отрывал танки от обязательного пехотного прикрытия.

Катков надавил пальцем на кнопку гидравлического привода. Перископ заурчал невидимыми валами и повернулся на семьдесят градусов против часовой стрелки. Перед глазами полковника мелькнул покосившийся электрический столб и закопченный остов сгоревшего магистрального автобуса.

– Чисто, командир. Можем продолжать движение, – раздался в динамиках шлема голос наводчика.

Катков промолчал. Разум был готов согласиться со словами лейтенанта, но интуиция требовала не спешить. Перекресток разбитых улиц благоприятствовал внезапному нападению, а значит, противник мог подготовить в руинах эффективную и смертоносную засаду.

Предположение полковника подтвердилось. На пятом этаже высотки сверкнул призрачный световой блик. Руины здания озарились огнем, в сторону командирского танка устремилось светло-серое облако дыма.

Противотанковая ракета промчалась над замершей улицей и поразила борт боевой машины пехоты. Башня БМП отлетела в сторону, из сквозной пробоины рванул огонь. Вторичный взрыв боеприпасов разнес корму машины, осыпав улицу горящими обломками пластика и металла.

Катков хлопнул водителя по плечу и схватился за трубку радиостанции.

– Стрела, это Пепел-1, нахожусь на перекрестке Десятой улицы. На крыше высотки замечена РПГ. Передаю координаты объекта.

Полковник выбросил в эфир последовательность трехзначных цифр. Рация прорычала голосом Серебрякова:

– Принято, Волк. К вам выдвигается второй штурмовой батальон. Берегите машины, они понадобятся на западном фланге.

Командирский танк зарычал дизелями, его огромная 50-тонная туша неохотно отползла назад. Спрятавшись за грудой бетонных обломков, машина замерла, над приземистой поверхностью боевой башни появилась телескопическая антенна коротковолновой связи.

Катков вновь прильнул к окулярам перископа. Лишившиеся поддержки пехотинцы перепрыгивали через кирпичную баррикаду и возвращались назад. Мрачные лица их были преисполнены ненависти и гнева.

Лисицын бежал по промерзшей улице, хватая ртом острый, словно бритва, воздух. В нос сержанту проникали запахи гари и вонь сгоревших человеческих тел. Грудь сдавливала волна пульсирующей боли, спину давил удвоенный груз оружия, в ушах бились отзвуки загнанного сердца.

Скрывшись в подъезде многоэтажного дома, сержант прислонился к стене и попытался отдышаться.

Следом за Лисицыным в подъезд ворвался Тепляков и ребята лейтенанта Смирнова. Старлей, совсем молодой парень двадцати лет, появился последним. По его красному загнанному лицу бежали капли горячего пота.

– Опыт городских боев у кого-нибудь есть? – с надеждой протянул Лисицын.

Ответом ему стало гробовое молчание. Тепляков раздраженно фыркнул:

– И зачем нам эти желторотики?

Палец сержанта указал на лестничный пролет.

– На пятом этаже высотки засела противотанковая команда амеров. В их распоряжении РПГ и средства инфракрасного обнаружения целей. За свою короткую боевую деятельности эти сволочи устроили полный «но пасаран». Уничтожили БМП, покрошили в кровавую петрушку десять парней и остановили продвижение танков. Наша задача: быстро и без лишнего шума отправить их на тот свет. Всех до единого, без исключения.

Рядовые переглянулись.

– Пленных брать будем? – испуганно протянул старлей.

– В мечтах, – рявкнул Лисицын.

Про себя сержант раздосадованно подумал: «Какие пленные, о чем он вообще? Тут самому уцелеть-то проблема, а он о безопасности «беленьких» думает. Не война, а цирк какой-то».

Увидев, что Смирнов достает пистолет, сержант обеспокоенно протянул:

– Ты это дело брось, лейтенант. Здесь не кино, вокруг людей убивают. У них наверху штурмовые винтовки, а может быть, и пулемет. Тебя шлепнут быстрее, чем ты из своей хлопушки в цель попадешь.

Лейтенант нахмурился, но пистолет в кобуру убрал. В руках Смирнова появился облегченный автомат Калашникова.

– Так лучше, – улыбнулся Лисицын. – Ну а теперь по существу. На лестничных площадках смотрите под ноги, амеры могли поставить растяжки. Гранаты используйте осторожно, с умом. Не добросите, мозги по полу придется собирать. Не забывайте о взрывной волне и стеклах. Патроны расходуйте экономно, рекомендую стрелять короткими очередями. Еще раз вспомните все, чему в «учебке» учили!

Проверяйте оружие и боеприпасы, пойдем через минуту.

Лисицын расправил плечи, перевесил СВД за спину и отстегнул автомат от потертых ремней. Ощутив приятную тяжесть оружия, сержант проверил рожок и с наслаждением щелкнул затвором.

– Думаешь, они нас ждут? – полюбопытствовал Тепляков.

– Горазд ты, Паша, глупые вопросы задавать. Доберемся до этажа, там и увидим.

Поднявшись на первую ступеньку лестницы, Лисицын добавил:

– Узнают о нашем присутствии, пикнуть не успеем, отправимся к праотцам.

Отряд помчался вверх, перепрыгивая через крошево разбитых ступенек. Лисицын бежал первым. Поднимался до лестничной площадки, останавливался, внимательно озирался вокруг, прислушивался к подозрительным звукам.

За окнами сухо трещало автоматическое оружие. Далекие перекаты выстрелов перекрывались сочным стрекотом тяжелого пулемета. От грохота взрывов сотрясались уцелевшие стекла, мелкое крошево штукатурки валилось с потолка и сыпалось за воротник полярной формы. Осмотревшись и отдышавшись, Лисицын продолжал движение.

Первые три пролета дались сержанту легко. Площадка четвертого этажа оказалась разрушенной, солдатам пришлось просачиваться через внутренние помещения многоэтажки. В маленькой, забитой хламом комнате Смирнов едва не напоролся на растяжку. Тонкая медная проволока, соединенная с осколочной гранатой, пересекала скособоченный взрывом дверной проем.

– Снимать будем? – вопросительно протянул старлей.

Сержант отрицательно покачал головой, указал рукой в сторону служебной лестницы. Бойцы нервно переглянулись, они поняли Лисицына без слов. Парней сковал липкий страх, перемешанный с нервным предчувствием битвы.

Сержант перешагнул через проволоку и снял с пояса противопехотную гранату. Тепляков облизал пересохшие губы, двинулся за Лисицыным, взирая на лестницу через коллиматорный прицел. Старлей пошел третьим, а за ним, тяжело дыша, двинулись оставшиеся десантники.

Впереди, на центральной площадке пятого этажа, мелькнула чужая тень. Тепляков вскинул оружие, рефлекторно надавил на спусковой крючок. Человек рухнул на колени, завалился вбок и покатился по лестнице, оставляя за собой багровые пятна крови.

Сержант ринулся вперед, взлетел по выщербленным ступеням, размахнулся правой рукой и швырнул в дверной проем Ф-1. Ручная противопехотная граната лязгнула о плиты пола, скользнула между замершими силуэтами и взорвалась с резким хлопающим звуком. Над ухом Лисицына просвистел заплутавший осколок. Помещение заполнилось сероватым дымком, послышались крики раненых.

Счет пошел на секунды. Сержант вломился в дверной проем, начал стрелять на звук. Автомат Теплякова срезал вынырнувшего из мглы американца и сразил командира противотанковой команды. Ооновцы огрызнулись выстрелами из штурмовых винтовок. Дальняя часть комнаты озарилась звездообразными выбросами дульного пламени. Противник долбил из M16, в упор! Солдата, стоявшего за Смирновым, отбросило к стенке. Боец рухнул, заляпав собственной кровью грязный бетон.

Тепляков вырвал чеку из второй гранаты, размахнулся и со всей силы метнул шестисотграммовую «лимонку» в мелькнувший человеческий силуэт. Отскочив к разбитой каменной стенке, сержант прижался спиной к неровной поверхности и заткнул перчаткой левое ухо. «Лимонка» с шелестом подкатилась к врагам.

Второй взрыв выбил стекла восточной стены, выбросил в коридор горящие тела вражеских пехотинцев. Раненый ооновец попытался выползти из зала, но Лисицын добил его несколькими выстрелами в упор.

Услышав мерзкий звук сминаемой каски, Смирнов побледнел и опустил оружие. Лейтенант мог позволить себе подобную вольность, поскольку бой подошел к концу. Затянутая дымом комната была завалена трупами. Перекрытия и стены изобиловали выбоинами и кровавыми подтеками. В южной части зала бушевал огонь. Пламя пожирало бумаги, взбиралось по груде беспорядочно сложенных штор.

Возле входной двери валялись нарубленные в сечку человеческие останки – невообразимое месиво горелой плоти. Старлей почувствовал тошноту и в ужасе отвернулся.

Тепляков покойниками не интересовался. Нащупав противотанковую установку, рядовой оттащил ее от окна и снял с пояса пистолет-ракетницу. В холодное небо Тренделага взмыла яркая зеленая ракета.

Танки ответили на призыв радостным рокотом дизелей. С улицы донесся лязг гусениц, послышался отрывистый лай пулеметов, громко ухнула 150-мм пушка.

Машины Каткова судорожно ринулись в бой.

Лисицын, исчезнувший в соседнем коридоре, вновь показался в дверях.

– Лейтенант, подойди сюда. Помощь требуется и консультация!

Смирнов перебросил через плечо ремень автомата, споткнулся об оторванную взрывом ногу и, пошатываясь, покинул зал.

Лисицын ждал старлея посреди широкого коридора. Правая стена помещения была выбита танковым снарядом, под потолком искрила проводка. Среди груды бетонных обломков виднелся двухметровый серебристый контейнер, опоясанный внутренностями силовых кабелей. Возле загадочной установки рычал генератор электрического тока, тогда как над приборной панелью машины перемигивались тревожные огоньки светодиодов.

Смирнов решительно подошел к устройству, склонился над крышкой и глянул на комплексную панель управления, изобилующую датчиками и переключателями. Пробежав пальцами по черным и красным кнопкам, старлей попытался достучаться до боевой начинки.

Операционная система контейнера запросила у лейтенанта пароль. Старлей вздохнул и набрал на клавиатуре двенадцать нулей. Клавиатура перестала функционировать, дисплей погас.

За спиной офицера раздался любопытный голос Лисицына:

– Лейтенант, почему эта штука жрет столько энергии? Они что, радио с ее помощью глушат?

Смирнов распрямился, смахнул с пальцев грязь.

– Зови сюда парня с рацией, дело серьезное.

– Тепляков! – грубо рявкнул Лисицын. – Двигай сюда.

– Иду, иду. Орать-то чего, – раздраженно отозвался сержант.

Получив в свое распоряжение долгожданную трубку, лейтенант соединился с Катковым.

– Полковник, это Смирнов… Благодарить пока не за что. У нас проблема серьезная. Нет, это не связано с десантниками. На пятом этаже высотки мы нашли тактическую атомную мину советского производства. Боевого взвода пока нет… Я не знаю тип изделия…

Смирнов побледнел.

– Полковник, это не розыгрыш. На боевой части устройства нанесены метки Магнитки-20… Повторите еще раз, не слышу!

Старлей заткнул ухо перчаткой и прильнул к передатчику. Выслушав приказ, повернулся к Лисицыну.

– Катков обещал забрать устройство. Ждать придется несколько часов. Мы должны укрепить периметр дома и принять эвакуационный транспорт.

– Будет сделано, – кивнул головой сержант.

Оставшись в одиночестве, Лисицын опустошенно прошептал:

– Сначала мы выкуривали американцев, теперь они будут выкуривать нас. Что ни говори, а история любит парадоксы и повторения.

Воздушное пространство Тренделага

4 апреля 2036 года, 15:00

Ударное крыло Соколова неслось над плоскими вершинами полярных холмов. Обвешанные ракетами истребители прижимались к самой земле, старались слиться с монотонным фоном поверхности. Изувеченная взрывами почва мелькала под их стреловидными крыльями, свинцовое небо Арктики чиркало снежными зарядами по сверкающим поверхностям фонарей.

Перемахнув через 15-ю высотку, «Як» обнаружил противника. На дисплее РЛС вспыхнуло тусклое зеленое пятно. Система идентификации целей незамедлительно опознала контакт как AH-1W – ооновский вертолет огневой поддержки.

Геликоптер вел поисковую работу, его пилоты не знали о приближающейся опасности, не видели и не чувствовали ее. Выпущенный Матвиенко «Сайдвиндер» AIM-9X попал в двигатель ударной машины. Взрыв раскроил верхнюю часть вертолетного корпуса. Вырванный из фюзеляжа винт брызнул металлическими осколками, «Кобра» потеряла управление и, кувыркаясь, врезалась во враждебную землю.

Матвиенко доложил о победе единственным коротким словом:

– Готов.

На боевой частоте послышался голос Северского:

– Вертолет прилетел со стороны океана. Вероятно, машина поднялась с палубы десантного корабля. Короче, Красный-лидер, внимательно смотри по сторонам и сохраняй осторожность. Мои РЛС работают из рук вон плохо, а в воздухе могут быть другие вертолеты противника.

– Где ооновские штурмовики?

– Направление один, два, пять. Расстояние двадцать километров. Штурмуют северный фланг Каткова.

– Спасибо, Белка. Цель обнаружена.

На дисплее радиолокационной станции вспыхнула россыпь мерцающих огней. Ооновские штурмовики кружили над восточной частью города и сбрасывали на танки Каткова смертоносный груз. Самолеты прикрытия, юркие F/A-18E держались выше, на высоте четырех километров. A-12 работали у самой земли. Дымы горящих танков и бронемашин демонстрировали пилотам радиус действия «Мавериков», показывали мощь американских авиационных пушек[56].

– Красный-2, Красный-3, займитесь истребителями прикрытия. Серебряное крыло, на вас штурмовики и дроны.

«Фристайл» Матвиенко вновь покинул формацию и устремился навстречу чужим машинам. Бортовой радар ооновского F-35C – AN/AGP-81 AESA – обнаружил «оторвавшийся» от холмов самолет и выдал пилотам соответствующее предупреждение. Через мгновение бортовая ЭВМ «Молнии» подсветила приближающиеся к перехватчикам ракеты.

Американцы сбросили тепловые ловушки, активировали контейнеры РЭБ. Первая «Молния» бросилась навстречу врагу, тогда как вторая устремилась в северном направлении.

– Нэвилл, на тебе ближняя машина, – рявкнул в микрофон Матвиенко.

– Принято, Красный-2!

«Фристайл» Николая промчался под брюхом первого F-35C и бросился за удирающим противником. Американец сбросил высоту до 500 метров, его машина пробила нижний слой облаков. «Як» уверенно висел на хвосте. Николай пытался догнать противника, попутно выбирая пилоны AIM-9X.

Городские кварталы приближались с угрожающей быстротой. Американец во всю прыть мчался над северо-восточной оконечностью города. «Молнии» отчаянно не хватало скорости, двигатели машины работали в форсированном режиме, но расстояние между истребителями сокращалось.

Николай положил палец на плоскую кнопку гашетки, но его концентрация была нарушена радостным воплем Невилла.

– Первый сбит! Наблюдаю падение цели в районе 8-го оперативного квадрата. Преследую вражеский штурмовик.

Вторая «Молния» завалилась на левый бок, помчалась над крышами домов, хаотично разбрасывая тепловые ловушки.

Николай вновь подсветил цель и выпустил в противника ракету. С пилона «Фристайла» сорвалась серебристая сигара AIM-9X. Обнаружив цель, «Сайдвиндер» рванул вперед, а потом сошел с курса, заинтересовавшись «горячей» американской ловушкой.

Матвиенко выругался, машины разделяла какая-нибудь сотня метров. Перед глазами Николая мелькнули ромбовидные крылья «Молнии», выпирающие из хвоста фюзеляжные балки, эллипсоидный цилиндр GBU-12. Казалось, что до врага можно было дотянуться рукой…

Бортовая пушка вздрогнула, фюзеляж «Фристайла» отозвался тяжелой дрожью. Ярко-желтые гильзы авиационных снарядов промчались под крыльями самолета и рухнули в холодную воздушную бездну.

Корпус «Молнии» воспламенился, двигатель машины перешел в пульсирующий режим, сопла извергли прерывистую огненную струю. Ооновский пилот попытался удержать перехватчик в воздухе, но не сумел справиться с управлением: истребитель перевернулся вниз головой и врезался в верхний этаж блочного дома.

Внизу, под крыльями «Фристайла», раскрылся адский желтовато-красный цветок. Огонь устремился вверх, его высокая температура поддерживалась парами горящего топлива. Над местом падения поднялась черная вуаль дыма.

– Красный-лидер, противник сбит!

– Рад слышать, Красный-2. Никонов поставил перед «Звездой» очередную задачу. С базы только что поднялся транспортный Ми-26. Объект «Ореол» надо взять под опеку и довести «за ручку» до Южного городского района. Экипаж должен принять ценный груз. Детали мне неизвестны, но Никонов считает задачу приоритетной.

– Будет сделано, командир!

– Поддерживай связь с Северским и избегай контакта с вражескими машинами. Над западным побережьем Бернадотта только что прошла формация ооновских истребителей-бомбардировщиков. Держись от них как можно дальше.

Сергей замолчал, а потом добавил:

– Удачи, Николай!

Глухой гул выстрелов растворился в гнетущем рокоте небес. В рамах зазвенели осколки уцелевших стекол, на бетонный пол рухнула стеклянная бутылка. Смирнов оторвался от держателей боеголовки и повернулся к окну.

Многообразие окружающих звуков поглотил рык приближающегося воздушного чудовища. Рокот становился невыносимым. От него болела голова, в душе рождалось липкое чувство страха. Чудовищная машина приближалась, неумолимо мчалась сквозь призрачную снежную пелену.

Наконец мгла разошлась в стороны, ураганом устремилась к небу. 30 метровые винты громадного геликоптера с ревом перемололи ледяной воздух, а потом над крышами разбитых домов мелькнула синеватая туша шестидесятитонного вертолета[57]. На фюзеляже машины отчетливо выделялись красные звезды и темно-серая цифра «67».

Винтокрылый колосс промчался над развороченным домом, оставив позади себя мощнейший вихрь восходящего воздуха. На улицу вырвались разбросанные по коридору бумаги, кусочки строительного крошева и уцелевший в пожаре мусор. Пламя горящих машин утратило первобытную мощь, а потом рвануло к небесам, поднявшись до окон второго этажа.

Удаляющийся вертолет окутался ледяным покрывалом снега и умчался в сторону центральной площади.

Громадная машина произвела впечатление на офицера и удивила засевших в здании солдат. Тепляков отвернулся от окна и медленно закрыл рот. Смирнов поправил на голове каску и тихо крякнул.

Не успели солдаты отойти от шока, как на поясе лейтенанта зажужжала коротковолновая рация. Из ее пластиковых внутренностей донесся суровый озлобленный голос:

– Старлей, где ходишь? Вертолет видел? За тобой прислали! Хватай свою игрушку и шагом марш на площадь Нефтяников. Держись Восьмой улицы, по Десятой работают самолеты.

Здание вздрогнуло, земля заходила ходуном. Фронтовые бомбардировщики Никонова сбросили на ооновские позиции смертоносный груз и, разбрасывая светляки тепловых ловушек, прошли над пылающими домами.

Переждав истребительный рев, лейтенант задал ответный вопрос:

– Какова ситуация в десятом секторе?

– Не слышу! – рявкнул в передатчик Катков. – Хватай устройство и вали на площадь. Конец связи.

Старлей отключил рацию, прошипел недовольным уставшим тоном:

– Раскомандовался старый баран. Сам сидит под прикрытием брони, а нас под пули посылает. Его бы сюда… Хотя бы на пару минут. По-другому бы заговорил.

Услышав брюзжание лейтенанта, Лисицын оторвался от генератора.

– Что полковник сказал? По делу или опять советы дает.

Старлей ткнул пальцем в боеголовку.

– Никонов хочет получить вот эту игрушку. За ней вертолет и прилетел.

– Куда тащить-то? – устало отозвался сержант.

– На площадь Нефтяников.

– Не ближний свет. На перекрестке-то почему не сели? – раздосадованно протянул Тепляков.

Ответ Лисицина был быстрым и безжалостным:

– Меньше вопросов задавай, Паша, и чаще голову включай.

Как сержант и предполагал, ящик оказался тяжелым. Спуск его был сущим мучением: руки налились свинцовой тяжестью, болтающийся на груди автомат бил по твердым пластинам бронежилета. Первый десяток ударов сержант перенес легко, на втором десятке Лисицын поморщился, третий десяток отдался в груди тяжелой пульсирующей болью.

Путь вниз потребовал предельного напряжения сил. Тепляков с глупой улыбкой болтался вверху, тогда как сержант пытался вписать контейнер в крохотное пространство лестницы. Пытка повторялась снова и снова. Позади остался третий этаж, потом второй и, наконец, перед Лисицыным мелькнул долгожданный проем подъезда. В лицо солдата дунул грозный ветер войны, отдающий зимним холодом и гарью горящих автомобилей.

Покинув труп разбитой высотки, солдаты бросили контейнер на грязный снег. Послышались щелчки затворов, бойцы проверяли оружие и обменивались оставшимися магазинами. Отдышавшийся старлей пересчитал подчиненных и отдал последний приказ:

– Пойдем по правой стороне быстрым шагом. Лисицын, – старлей ткнул пальцем в сержанта, – гляди по сторонам. О подозрительных явлениях докладывай.

Лисицын кивнул головой и безнадежно подумал: «Знал бы я, какие явления странные, а какие нет – давно бы лейтенантом сделался».

– Ну, а теперь пошли.

Куликов и Князев первыми взялись за рукояти контейнера, подняли устройство в воздух и двинулись вперед, ловко лавируя между громадами бетонных обломков. Смирнов затесался в авангард крохотного отряда. Лисицын держался на левом фланге, прислушивался к выстрелам и шорохам брошенных домов. Позади устройства бежал Андрей – молодой парнишка-десантник из прошлогоднего призыва. Тепляков двигался еще дальше, прикрывал спину отступающих ребят.

Перекресток Седьмой и Восьмой улиц «носильщики» преодолели без приключений. Противник не заметил отряд: перестрелка перекочевала на север, тогда как шумы тяжелых машин передвинулись в западном направлении.

Неприятности начались, когда бойцы добрались до главного городского проспекта. Из руин пятиэтажки ударил ручной пулемет. Князев рухнул на колени, схватился руками за пробитое горло, повалился на спину, захлебываясь в собственной крови.

Ребята Смирнова ответили короткими очередями. Стреляли наугад, ориентируясь на звук и тусклые вспышки выстрелов. Лисицын, ругаясь и кашляя, схватился пальцами за переднюю часть контейнера. Куликов взялся за заднюю, немного пригнулся, прячась от внимательного вражеского стрелка.

– Держишь? – шепотом протянул сержант.

Куликов пробурчал в ответ что-то невнятное.

– Двинули!

Ветер срезал с улицы тяжелую пелену гари и дыма. Пулемет заработал вновь, вышибая из тротуара фонтанчики промерзшей земли.

– Триста метров осталось, – прошипел сквозь зубы Лисицын.

Куликов реплику сержанта проигнорировал. За его спиной громко застрекотал «калашников». Противник огрызнулся вихрем огня. Одна пуля взвизгнула под каблуками сапог, вторая впилась в стену, в дюйме от лейтенанта.

– Продолжаем движение, – орал на подчиненных Смирнов.

Лисицын кинулся вперед, понимая, что силы на исходе. Тяжелый контейнер придавливал бойцов к земле, лишал их изначальной мобильности, превращал в отличную мишень для вражеского пулеметчика.

К счастью, удача была на стороне сержанта. Пули с визгом рикошетировали от бетонных плит, с хрустом врезались в мерзлый асфальт дороги.

«Только бы обошлось! Только бы обошлось!» – с надеждой думал Лисицын.

Везение кончилось внезапно. Очередная пуля срезала ремень «калашникова» и обожгла Куликову спину. Рядовой нагнулся вперед, но устройство из рук не выпустил. Лишь захрипел, выплевывая изо рта кровавую слюну. Вторая пуля попала солдату в грудь, третья впилась в бедро. Тело Куликова потеряло равновесие, рядовой рухнул на бок, и жуткий ящик с грохотом ударился об уличный асфальт.

– Осторожнее! – рявкнул лейтенант.

Схватившись за рукоять контейнера, Смирнов рывком приподнял устройство. Стрелки устремились вперед, изо всех сил работая уставшими ногами. Изо рта Лисицына рвалось тяжелое прерывистое дыхание, горло саднило от холодного воздуха. Боль резкими импульсами прокатывалась по телу, но сержант боролся с ней, старался игнорировать ее уколы.

На третьей минуте бега контейнер вновь потяжелел, едва не вырвался из рук, резко пошел в сторону. Лисицын бросил взгляд через плечо. Смирнов лежал на земле, в двух шагах от сержанта, его серо-синяя форма пропитывалась багровой кровью.

Лисицын на мгновение остановился.

– Смирнов, ты чего?

Ответа не последовало. На той стороне улицы мелькнули серые фигурки ооновских солдат. Лисицын бросил контейнер, сорвал со спины АК-101 и дал по противнику короткую очередь. Американцы откликнулись на «приветствие» грохотом выстрелов. В каску сержанта ударил тяжелый объект. В глазах Лисицына потускнело, тело вышло из-под контроля, и стрелок потерял равновесие.

Удар о землю был сильным и крайне болезненным.

В голове сержанта пронеслась хаотичная мысль:

«Знать бы, за что умер?»

Внешний мир потускнел. Зыбкие образы перемешались в коктейль тревожных воспоминаний. Страх и боль собрались в единое целое, порождая калейдоскоп фантасмагорических видений.

Забытье схлынуло внезапно, словно сбежавшая по стеклу дождевая вода.

Западная часть улицы вздрогнула. Дома рухнули, рассыпались в серый прах. Ооновцы исчезли, утонули в натиске камня и бетонных обломков. Вверх взметнулось горячее пламя взрыва, перемешанное с клубами темно-серых дымов. Еще одно короткое мгновение, и в воздухе показались виновники разрушений. Над площадью Тренделага промчались краснозвездные истребители. Сверкнувшее в облаках солнце озарило их фюзеляжи кровавой подсветкой умирающего полдня.

Сержанта схватили, поставили на ноги и потащили в сторону транспортного вертолета. Загадочный электронный ящик громыхал позади. Здоровые, крепко сбитые люди мчали его вперед, казалось, что вес оборудования не тяготил этих могучих парней.

На площади, перед вертолетом, продолжался жестокий бой – ооновцы выдавливали русских из города, тогда как танки Каткова баррикадировали проспект обломками американской техники.

Сержанта без лишних слов бросили в салон громадного вертолета и усадили на откидную скамейку. Склонившийся над Лисицыным десантник вытащил из кармашка светодиодный фонарь. Подсветив зрачок бойца, мужчина протянул сержанту защитную каску.

– Держи сувенир, счастливчик!

На поверхности шлема, в районе лба, отпечаталась глубокая вмятина – память от скользнувшей ооновской пули.

Воздушная база «Граф Бернадотт». Временный штаб ПВО

4 апреля 2036 года, 20:50

Никонов поставил на стол три дымящихся чашки кофе. Оценив цвет напитка, Сергей поморщился, Нестерова сложила губы «бантиком».

Командир авиабазы посмотрел на реакцию гостей и улыбнулся:

– Пейте, полковник. Не отрава. Кофе, увы, кончился, но кофейного напитка пока в избытке. На вкус это варево не особенно приятно. Полная гадость, если говорить честно. Зато бодрит!

Увидев, что Ольга взялась за кружку, Никонов участливо спросил:

– Как ваша дочка? Все в порядке?

Нестерова ответила не сразу. Собравшись с мыслями, Ольга произнесла.

– Прихрамывать Наталья будет долго, но полное выздоровление не за горами. Что делать с психической травмой, пока не знаю. Разберусь с текущими делами, попытаюсь восстановить контакт.

Никонов протянул собеседнице таблетку сахарозаменителя.

– Дети не должны видеть войну. Сожалею, что так получилось.

Летчица промолчала, но в глазах ее не было слез.

Вернувшись в кресло, Никонов положил на стол PDA, после чего обратился к Сергею:

– Теперь к делу. Информация, записанная на этом устройстве, была перехвачена аналитиками сегодня, в два ночи по Гринвичу. В силу сложившихся обстоятельств, вы первыми узнаете о кардинальном изменении военно-политической обстановки.

Нестерова насторожилась, задала осторожный вопрос:

– Информация из Союза?

– Да.

Никонов щелкнул по клавиатуре компактного устройства, в динамиках PDA раздался незнакомый вибрирующий голос:

– Сегодня в шесть утра… Неожиданное начало для военной оппозиции…. Трудно сказать откуда… были получены компрометирующие документы… Источник их остается неизвестным… Враждебная информация… Потребовали поддержки армии и флота в развернувшемся конфликте…. Отступление от норм международного права… Отказался признавать причастность к коррупции… Компромат на адмирала Советского флота… Отрицая вину за… Президент Каюров выступил с официальным сообщением, но центральный комитет… Отказались поддержать правительство…. Молодые офицеры сформировали комитет альтернативного действия, не подчиняющийся приказам генераль… Введены войска… Стычки и демонстрации на улицах и площадях столицы… перестрелкой на Триумфальной… Беспорядки распространяются по Москве, ими охвачены… Районы города… На Садовом кольце горят танки… Звуки выстрелов… Чрезвычайное положение… соблюдение дисциплины!

Никонов отключил устройство и посмотрел на друзей. Ольга молчала. Сергей поставил кружку на стол и изумленно спросил:

– Вы думаете, в Москве путч?

– Похоже на то, – согласился с полковником Никонов. – Все из-за нас началось. Мы стали детонатором конфликта. Пламя гнева рвануло до небес, да так, что теперь не погасишь! Для нас это значит одно – помощь к нам не придет.

– Типичная каюровская тактика, – цинично произнесла Нестерова. – Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

Никонов бросил на столешницу стопку разведывательных отчетов.

– «Норфолк» продолжает движение к острову. Атака тяжелых бомбардировщиков не принесла сколько-нибудь заметных результатов. Цель была поражена единственной ракетой, второго попадания не было!

Подводные лодки, блокировавшие западное направление, выйти в атаку не смогли, им помешало усиленное охранение конвоя. Удар крылатыми ракетами цель не поразил, поскольку снаряды были перехвачены на подлете к вертолетоносцу. Завтра утром американцы выбросят на остров вторую волну десанта, усиленную ударными вертолетами и тяжелой техникой, а значит, город мы не удержим.

– Катков знает, что ситуация изменилась?

Никонов раскурил сигарету.

– Он в курсе. Ругается, как черт, но понимает, что отступить придется. В боях за Тренделаг первый танковый полк потерял 65 % тяжелой техники. Потери в живой силе уточняются, но они велики. Без внешней помощи остров мы не удержим. Не хватит ни сил, ни техники, ни людей. Мы истощены, деремся одной рукой, да и то – левой.

Генерал тяжело вздохнул, плеснул в чашку горячего кипятку.

– Мы покинем Бернадотт, но при этом нанесем противнику сильнейшее информационное поражение. Поражение такой силы, от которого САСШ и ООН будут оправляться долгие годы. Их мировой статус будет скомпрометирован до такой степени, что другие страны сто раз подумают, стоит ли иметь дело с подобными союзниками.

Сергей удивленно приподнял бровь.

– Ооновцы совершили промах? Какой?

– Ошибка весит тридцать килограммов и способна одним своим видом обрушить экономику Северо-Американских соединенных штатов. Для транспортировки «ошибки» на территорию СССР мне понадобится тяжелый транспортный самолет.

Поняв, к чему дело идет, Ольга побледнела, но Никонов был непреклонен.

– Поможете с перевозкой?

– Очередная авантюра? – холодно отозвалась Нестерова. – Что именно я должна перебросить? Трупы изувеченных горожан? Нераскрывшийся контейнер с белым фосфором? Снаряды из обедненного урана?

– Хуже, гораздо хуже. – Генерал даже не думал улыбаться. – Ребята Каткова отбили у ооновцев тактическую атомную мину мощностью 50 килотонн.

Сергей крякнул, Ольга с трудом удержала в руках фарфоровую кружку.

– Зачем они притащили на остров эту… Эту штуковину!?

– Очевидно, хотели подставить нас в глазах мирового сообщества. Удивительно то, что на «футляр» мины нанесена маркировка Советских Военно-воздушных сил. Сама боеголовка – американская. Результаты радиоактивного анализа показали, что атомная начинка устройства была обогащена в Калифорнии.

Полагаю, ооновцы хотели продемонстрировать мину западным средствам массовой информации сразу, после захвата острова. Не трудно предсказать дальнейший взрыв ненависти к СССР и последующую оккупацию архипелага силами ООН.

Никонов поставил кружку на стол и продолжил:

– Если мы вывезем бомбу с Бернадотта, в наших руках появится неопровержимое доказательство сговора между правительством САСШ и руководством Организации Объединенных Наций. Дальнейший ход событий представить не сложно! Вся операция ООН превратится в гигантскую авантюру. Доверие к президенту Блейку будет подорвано, фондовые рынки САСШ рухнут, лишившиеся финансирования ооновцы сами уйдут с островов. Мы вернем архипелаг дипломатическим путем, без насилия и миллионных жертв.

Выслушав Никонова до конца, Ольга решительно отказалась от предложения.

– Я не желаю везти на своем самолете атомное устройство. Если американцы узнают о грузе, мой «Ил» подвергнется систематическим, тщательно спланированным воздушным атакам.

– Ольга, безопасность вашего самолета обеспечат уцелевшие перехватчики ЭДА-3.

– Этого недостаточно.

– Чего вы хотите! – раздраженно протянул Никонов, терпение которого было на исходе. – Денег?! Они будут у вас. Гарантий безопасности?! Я их вам обеспечил! Поймите же, Ольга, мне нужна ваша помощь! У меня нет других способов решения данной проблемы, поскольку военно-транспортная авиация СССР на островах полностью уничтожена!

– Зафрахтуйте коммерческий лайнер.

– Пытался, безумцев нет.

Нестерова рубанула рукой, демонстрируя отрицательное отношение к происходящему.

– Генерал, я помогала вам с перевозками стратегических грузов. Два раза я летала без надежного прикрытия, поскольку основные силы тактической авиации были задействованы в воздушных боях. Теперь же вы просите невозможного. Вы ставите «на кон» не только мою жизнь, но и жизнь моей дочери. Это неприемлемо!

– У меня нет выбора, – рявкнул на женщину Никонов. – Если вы откажетесь, я реквизирую самолет!

– Только через мой труп, – прошипела Нестерова, в этот миг она была похожа на рассерженную кошку.

Сергей хватил кулаком по столу и грозно скомандовал:

– Хватит! Незачем орать друг на друга. В конце концов, мы на одной стороне баррикад.

Убедившись, что собеседники замолчали, Соколов предложил пилотам альтернативный план действий.

– У меня есть компромиссное решение. Наталья полетит вместе с Джейн на «Рафале», в полном комфорте и безопасности. Истребитель будет деклассифицирован в списках Лиги и выйдет из состава эскадрильи сегодня ночью. Нейтральную машину американцы атаковать не будут.

В глазах Никонова сверкнули искры удовлетворения.

– Я полечу вместе с бомбой. Правительство оплатит…

– Какое, к черту, правительство, – махнула рукой Ольга. – У вас в стране черт-те что творится. Так и знала, дашь вам мизинец, откусите всю руку. Вылет когда?

– Костиков уже начал прием людей и техники на «Березину». Машины фронтовой авиации покинут аэродром завтра, в пять часов вечера. Перехватчики поднимутся в воздух последними, мы пойдем с ними.

Сергей сдвинул в сторону рукав униформы и посмотрел на часы.

– До начала операции меньше суток. Времени в обрез. Сейчас допьем «кофе» и сразу же приступим к эвакуации.

54-е федеральное шоссе, Мичиган. Автомобиль вице-президента САСШ Дж. Б. Уолкера

4 апреля 2036 года, 23:51

Колонна громадных черных машин мчалась через плотную темноту вязкой ночи. Голову колонны прикрывал бронированный «Бульдог», ощерившийся стволами станковых пулеметов. Вслед за тяжелой восьмиколесной машиной тащились длинные внедорожники «Линкольн-Америго», высотой в полтора человеческих роста. Корпуса машин были усилены слоем кевралоровой брони, тонированные стекла могли выдержать прямое попадание пули. В хвосте колонны мчался неповоротливый HumVee, стремительно устаревающее наследие давно забытой «Кризисной эпохи».

Автомобили с ревом вгрызались в ревущую пургу. Желтоватый свет фар метался по пустынному шоссе, пронзал сверкающую снежную пелену и отражался от сугробов, протянувшихся вдоль извилистой обочины. Рев моторов нарастал, когда колонна следовала по ровному участку, и стихал, если машины входили в глубокий и крутой поворот.

Вице-президент САСШ Дж. Б.Уолкер пытался развлечься просмотром телевизионного шоу, но мрачные мысли не давали политику ни единой секунды покоя. В крохотном телевизоре раздался взрыв задорного смеха. Уолкер нахмурился, щелкнул пультом управления и отключил надоевший приемник. Салон автомобиля погрузился в тревожный полумрак.

Старик достал из портфеля портативный компьютер и терпеливо дождался загрузки операционной системы. Подсоединившись к Arpanet 2, Уолкер вывел на экран сводные таблицы экономических показателей. Сведения оказались неутешительными. Запасы горючего стремительно иссякали, нефтяные хранилища Хармони опустели на девяносто процентов. Заводы дальнего и среднего запада начали испытывать нехватку топлива и смазочных материалов. Автомобильная промышленность Детройта встала, конвейеры GM Motors оказались парализованы, улицы города захлестнула волна неуправляемого насилия.

Десять часов назад беспорядки вспыхнули в Хьюстоне, три часа назад – в Чикаго, час назад произошел мелтдаун на атомной станции в Калверт-Клифс. Национальная гвардия получила доступ к военным арсеналам и принялась наводить порядок в мегаполисах посредством направленного насилия. В северо-восточных штатах начался призыв офицеров-резервистов.

Страна встала на грань гражданской войны, неуправляемого кровавого конфликта, в котором не могло быть победителей.

«Ооновцы отвратительно справились со своей работой, – раздраженно подумал Уолкер. – Еще и бомбу на острове потеряли. Какая досада для президента Блейка! Одна сенсационная новость на канале WWC, и десять лет работы пойдут прахом. Один лишь Бог знает, как среагируют на потерю фондовые рынки? Насколько сильным будет провал индексов? Не накроется ли экономика в течение первого, самого страшного часа?»

Старик тяжело вздохнул, столбы цифры превращались в образы грядущего Армагеддона. Зрелище было жутким. Старик сжал пальцами крышку ноутбука и прошептал:

– Бомба не должна покинуть архипелаг. В противном случае САСШ погибнет. Страна развалится на части под ударами экономического цунами. Так на чем же русские могут вывезти мину? Корабли отпадают сразу, они не надежны, их слишком легко потопить. Подводная лодка могла бы справиться с миссией, но порт Тренделага занят голубыми касками. Остается транспортный самолет – последняя надежда русских и наша приоритетная цель.

Уверившись в своем предположении, вице-президент запустил программу спутниковой связи. Набрав на цифровой клавиатуре длинный двадцатизначный номер, Уолкер дождался ответа:

– Рейнарт слушает.

– Это Джей Би Уолкер.

Девушка улыбнулась и пропела сладким голоском:

– Очередная проблема?

– Можно и так сказать. Вы не забыли о сумме последнего транша?

Глаза женщины стали холодными, смертельно опасными.

– Что нужно сделать?

– Ничего сверхъестественного я не попрошу. Нужно вогнать в землю одинокий транспортный самолет. На этом ваша миссия будет завершена!

– Детали?

– Завтра в два часа дня в 215-й номер «Огэст Ройяля» приедут мои люди. Гранта вы видели в номере, с Кейси встречались на входе. Ребята передадут вам всю необходимую информацию и электронные документы.

Девушка пристально посмотрела на Уолкера.

– Звучит просто. Надеюсь, у вашего задания нет второго дна. В противном случае…

– Не беспокойтесь, фрау Рейнарт. Я никогда не обманываю своих друзей.

Собеседница улыбнулась краешком губ:

– Мы теперь друзья, не знала… Что же, я позвоню вам после завершения миссии. До свидания, друг…

– Доброй ночи.

Вице-президент прервал связь и откинулся на спинку автомобильного кресла. Страна стремительно катилась «на дно», но у него, Джона Б. Уокера, появился шанс на покорение высочайшей политической вершины.

Глава 13

Полет Кондора

Остров Бернадотта. Восточная гавань

5 апреля 2036 года, 04:18

«Адмирал Сенявин» выходил из бухты, взрезая крутым форштевнем бушующую поверхность Атлантического океана. Нос корабля поднимался на особенно крупных валах, а потом падал вниз, вздымая в воздух мириады ледяных брызг.

Следом за атомным крейсером тащился транспорт снабжения «Березина». Тяжелый, неповоротливый корабль перевозил в своих недрах две тысячи человек личного состава и десять уцелевших танков Каткова. Транспорт держался в кильватерной струе крейсера и не столько разрезал волны, сколько разбивал их своих крутым носом.

Советские корабли уходили из порта, оставляя за собой сплошную полосу разрушений. Причалы были разбиты артиллерийскими снарядами, портовые краны были подорваны взрывниками, сухой док разрушен. Здесь же, в гавани, посреди бушующего моря береговых огней покоился корпус тяжелого противолодочного корабля «Адмирал Харламов».

Последняя ооновская атака поставила точку в долгой «карьере» судна. Сложные электронные системы «Адмирала» были повреждены, восстановить их не представлялось возможным. Целостность внешнего корпуса оказалась под большим вопросом – «Харламов» пропускал воду и мог легко пойти ко дну во время сильного атлантического шторма. Ремонтная команда обещала исправить повреждения за месяц, но Костиков благоразумно отказался от проведения ремонтных работ.

С «Харламова» сняли людей и секретную документацию. Ровно в полночь корпус корабля был подорван мощными зарядами взрывчатки. Океан хлынул в огромные пробоины «охотника», и «Адмирал» беспомощно осел на правый борт. Вырвавшийся на палубу огонь окрасил надстройки корабля дрожащими сюрреалистическими отсветами.

Посмотрев на умирающего «Харламова», Костиков засунул в рот трубку и выпустил на волю клубы ароматного дыма.

– Вот и конец похода. Отправились вчетвером, возвращаемся парой. Острова остаются американцам.

Адмирал положил руку на плечо оператора РЛС.

– Как там наши коллеги из Атлантического флота?

– Входят в западную гавань, – с болью в голосе отозвался молодой офицер. – Вот это большое дрожащее пятно – «Норфолк». Уже десять минут на одном месте стоит, готовится выбросить десант.

– Большое судно. Сорок тысяч тонн водоизмещением.

– Сейчас американцы используют систему TAWDS[58], интенсивно обмениваются информацией в диапазоне ультракоротких волн. По всей видимости, пытаются установить взаимодействие с передовыми частями ООН.

– Решительно работают, не боятся ракетного удара. Считают, что остров под их полным контролем.

Адмирал повернулся к капитану крейсера.

– Ну что, пощиплем им перышки напоследок, или чинно домой пойдем?

– Пощиплем, Николай Анатольевич. Надо бы им и честь знать!

На борту «Сенявина» взревели сирены боевой тревоги. Моряки и офицеры корабля бросились в окрашенные багрянцем коридоры, кинулись к боевым постам, на ходу повторяя скороговорку обязательных для выполнения действий. Вверх, из тьмы корабельного корпуса, рванули направляющие установки ракет и серые башни зенитных орудий. Пусковые установки ЗУР повернулись в сторону противника, ощерились желтыми массивами боеголовок и приготовились вступить в бой по первому приказу командира.

Капитан первого ранга выслушал рапорты подчиненных и отдал директиву на открытие огня.

«Граниты» с ревом сорвались с палубы атомного крейсера. Багровое пламя многочисленных сопел безжалостно разрезало небосвод и, чиркнув алым хвостом по темной стороне ночи, скрылось в рокочущей океанской дали.

– Первая партия ушла с нулевым процентом потерь, – подтвердил запуск старпом. – Расчетное время прибытия сорок секунд, включая обязательный маневр уклонения.

В боевой рубке раздался голос оператора трехкоординатной РЛС:

– Противник обнаружил «Граниты». Фиксирую ответный залп ЗУР и ПКР. По нам работает эсминец типа «Зумвальд» и два неидентифицированных малых корабля с газотурбинной силовой установкой. Маркеры целей выведены на экран с пометками «Альбатрос». Нумерация: один – семь.

– Вторая серия ПКР в пусковых установках. Время пуска, десять секунд.

Костиков постучал пальцем по циферблату наручных часов.

– Первая партия добралась до противника.

– «Альбатросы» два, три, четыре и пять уничтожены. Наблюдаю распад целей на вторичные элементы конструкции.

Над палубой крейсера прокатился грохот артиллерийских зенитных систем. Бортовая ЭВМ «Адмирала Сенявина» взяла под контроль комплексы «Каштан» и уверенно навела их на приближающиеся цели. В темном небе Арктики сверкнула искра рукотворного огня, к океанской поверхности устремились дымящиеся обломки «Альбатросов».

Одна из американских ракет взорвалась в нескольких метрах от мостика. Град осколков обрушился на бронированную поверхность боевой рубки. Поврежденное судно вздрогнуло от внутреннего взрыва, в носовой части крейсера вспыхнул пожар.

Капитан «Сенявина» запросил рапорт о повреждениях. Ответ последовал незамедлительно:

– Из строя выведена носовая система управления ЗУР «Шторм». Пожар локализован в двенадцатом отсеке второй палубы. Кормовая станция слежения продолжает работу в стандартном режиме.

Тем временем старший оператор РЛС отрапортовал о первой победе:

– «Норфолк» получил ракетное попадание. Горит!

– Второе попадание!

Костиков улыбнулся, сдвинул в угол рта курительную трубку и обратился к каперангу:

– Самое время активировать РЭБ.

Командир корабля принял совет адмирала к действию.

– Врубаем глушилки. Огонь прекратить!

– Командам ПЗРК оставаться на своих местах! Пусковые установки ПКР с первой по пятую – отбой!

– Активный сонар – слежение прекратить!

– Есть прекратить слежение!

«Сенявин» отключил большую часть резервной электроники. Активные системы РЛС переключились на альтернативные частоты. Мощность бортовых «глушилок» возросла в разы, тогда как радиообмен между советскими кораблями полностью прекратился. Русская эскадра превратилась во флотилию электронных призраков, ее маркеры навсегда исчезли с дисплеев американских радаров.

Оонновские специалисты, склонившиеся над пультами управления бортовых РЛС, увидели, как маркеры «красных» целей тускнеют, становятся едва заметными, а потом сливаются с бушующим багровым фоном.

Остров Бернадотта. Ангары «Красной звезды»

5 апреля 2036 года, 9:37

Далекая полоска горизонта окрасилась розовыми отсветами, похожими на работу тонкой художественной кисти. Лучи рассвета устремились сквозь ночную темноту, а потом протянулись вверх и вширь, подсвечивая розоватыми красками нижнюю часть кучевых облаков.

Из безбрежной тьмы океана поднялось тусклое полярное солнце. Угрюмое светило зависло над бесплодной каменистой землей, а его лучистые щупальца скользнули по пологим склонам древних холмов. Зародившийся над Атлантикой ветер налетел на побережье, растрепал столбы маслянистого дыма и понесся над разрушенным городом к бетонной полосе аэродрома.

Соколов, одетый в утепленный летный костюм, сидел на нижней ступеньке авиационного трапа. В нескольких шагах от полковника на разбитом деревянном стуле дремал Петренко. На коленях механика лежал автомат и два перевязанных изолентой рожка патронов. Пламя, бесчинствующее в жестяной бочке, немного согревало бойцов, его язычки успокаивали полковника и разгоняли тьму давно забытых иррациональных страхов.

Уцелевшие истребители «Звезды» выстроились вдоль рулежной дорожки. Машины были похожи на рыцарей, закованных в панцирь искристого снега. Опустевшие кабины «МиГов» были закрыты, фонарь ближайшего «Сокола», наоборот, был поднят вверх. Находившаяся в машине Элисс проводила проверку боевых систем и из последних сил подгоняла «неповоротливых» механиков.

Рядом с западной оконечностью ВПП застыла горбатая туша Ил-76. Грузовые створки машины были раскрыты, транспорт принимал на борт вычислительные системы «Звезды» и обслуживающий персонал эвакуируемой базы. Секретный груз Никонова перекочевал в брюхо «Ила» на исходе полярной ночи. Загадочное устройство доставили на борт дюжие парни из 67-го Гвардейского воздушно-десантного полка. Установив контейнер в передней части салона, десантники проверили целостность ящика и осмотрели магнитные крепежи, удерживающие атомную мину от внезапного падения. Убедившись в надежности фиксаторов, десантники уютно разместились внутри крохотного пассажирского салона.

В семь часов утра к ангарам «Звезды» подкатил грузовик, битком набитый носителями данных и папками технической документаций. Покончив с разгрузкой машины, водитель заявил, что генерал-майор прибудет на ВПП за десять минут до взлета. О причинах задержки командующего рядовой предпочел не распространяться.

Поставив подпись под электронным перечнем грузов, Сергей повторил с Ольгой план полета и пожелал Нестеровой удачи. Ольга пожала полковнику руку, а потом, неожиданно растрогавшись, обняла Сергея за плечи. От неожиданности Соколов не смог сказать ни единого слова. Когда дар речи вернулся полковнику, Нестерова уже поднималась по стальному трапу авиалайнера.

Кашель Петренко оторвал полковника от невеселых мыслей. Сержант приоткрыл красные от недосыпа глаза и коснулся пальцами заросшего подбородка.

– Двенадцать дней, как брился последний раз. Завтра утром поставлю машины на прикол, проверю численность ребят и под теплую водичку. Надоела эта холодрыга, сил моих на нее нет.

Полковник с сомнением посмотрел на товарища.

– Помнишь, как в Колумбии ты столь же яростно проклинал жару!

– Так это когда было! – махнул рукой Петренко. – Давным-давно. В Южной Америке я страдал не столько от тепла, сколько от ползучих гадов. Как вспомню членистоногую тварь из твоей палатки, так руки мыть хочется. Фу!

Петренко скривился и смахнул с перчаток невидимую грязь.

Услышав приглушенный скрип снега, Сергей приподнялся со ступенек. В ангар входила уставшая Джейн, глаза летчицы горели лихорадочным огнем прерванного действия.

Деверо уверенно подошла к полковнику и оплела его шею нежным движением рук. Сергей ответил на ласку поспешным, смущенным поцелуем.

– Прости, что не зашел к тебе вчера.

– Опять дела были! Знаю, но ты мог позвонить! Да и коротковолновые станции пока работают!

Соколов указал ладонью на самолет.

– Я хотел, но…

– Не оправдывайся, я знаю свое место в системе приоритетов. Теоретически я должна тебя ненавидеть за подобный подход, но вместо этого, – Джейн хитро улыбнулась, – продолжаю любить. Смотри, полковник, не обмани моих ожиданий!

Джейн откинула в сторону упавший на лицо локон.

– Теперь о главном. «Рафаль» готов к вылету, но сидеть в нем практически невозможно, холодно очень. Наталья пока отогревается в самолете матери. Перед вылетом я за девочкой лично схожу, так что во время тревоги о нас не беспокойся, проверяй машину и поднимайся в воздух. Кстати, Серж, я лечу в боевой формации? Только попробуй сказать нет.

На лице Сергея расплылась довольная улыбка.

– Нет, ты полетишь отдельно. Держись на расстоянии от хвоста формации. Оптимальная дистанция для тебя – двадцать километров. Не забывай посылать сигналы нейтральным маячком. Если начнется сражение, перебирайся в нижний эшелон высот и с ускорением уходи на восток, в сторону Норвегии. Ооновцы тебя не тронут, американцы тоже.

– Зато «зеленые» и воздушные пираты могут подпалить мне хвост!

– Ты у нас быстрая, им скорости не хватит, – улыбнулся в ответ Сергей.

– Все вы мужчины одинаковы. Вместо того чтобы помочь даме, сваливаете на нее самую трудную часть работы.

Услышав реплику Джейн, Сергей нахмурился:

– Я хочу, чтобы ты уцелела. Если американцы узнали про груз, то драка за транспорт завяжется нешуточная.

В глазах Джейн сверкнули ледяные искорки гнева.

– Значит, слухи правдивы?! Что именно перевозит Ольга?

Сергей отвернулся и попытался проигнорировать вопрос. Однако Джейн не отставала:

– Серж? Я хочу знать!

– Пожалуйста, не кричи на весь ангар, сейчас я все объясню! На борту «Ила» находится атомное устройство мощностью 20 килотонн. Ребята Каткова отбили мину у ооновских десантников во время сражения за Тренделаг. Машинка работает, и ее захват способен изменить баланс сил в масштабах планеты.

Когда Джейн поняла, что Сергей не шутит, ее возмущению не было предела.

– Я сняла с пилонов ракеты, теперь верну их обратно, на положенное место. «Звезда» должна идти в бой в полном составе. Иначе вас просто сметут.

Сергей привлек к себе девушку.

– Бой всецело моя проблема. За меня и ребят не беспокойся, мы справимся. Лучше помоги нам с Наташкой, доставь девчонку на материк в целости и сохранности! Ты же знаешь, что я и так в неоплатном долгу перед Ольгой! Об остальном – не беспокойся.

Полковник посмотрел в глаза возлюбленной.

– Под крыльями оставишь топливные банки и контейнеры РЭБ. Договорились?

– Договорились, Серж, – без особой радости отозвалась Джейн.

Соколов крепко прижал к себе девушку.

– Нам остался финальный рывок. Приложим последнее усилие и займемся мирными делами. Обновим парк самолетов, купим современные устройства РЭБ, перестроим структуру «Звезды». Дел много, за пару месяцев не управимся. В промежутках между работой можем съездить в Марокко. Ты ведь давно мечтала об этом?

Джейн скривила губы в иронической улыбке.

– В Марокко нам делать него. Во-первых, в четырнадцатый жилой блок тебя без гражданства не пустят, а во-вторых, мой дядя до сих пор сердит на тебя.

– Из-за разбитой машины?

– Не только.

За спиной Джейн раздался осторожный кашель. Петренко пытался привлечь внимание Сергея к изменившейся ситуации.

– Ребята, не хочу прерывать вас, но к ангару приближаются гости.

Сергей повернул голову и посмотрел на взлетно-посадочную полосу. По рулежной дорожке мчался длинный серебристый внедорожник, некогда принадлежавший Бирилеву. Машина вгрызалась колесами в хрустящие сугробы и разбрасывала по сторонам невесомые хлопья снега. Свет ярко-желтых автомобильных фар пробивался через тяжелую полумглу.

– Быстро мчится, словно черти за ним гонятся.

Петренко перебросил через плечо ремень автомата и поднялся с импровизированного сиденья.

– Командир, я к «Яку» пойду, проведу финальную проверку бортовых систем. Лишней она не будет.

Соколов кивнул головой, и механик скрылся в холодных пределах ангара.

Тяжелый автомобиль Никонова пересек ВПП и подкатил к застывшим в бездействии самолетам. Тихо скрипнули тормоза, сверкающая лаком дверца отъехала в сторону, из салона «Волги» выбрался утомленный, смертельно усталый генерал-майор.

Спрыгнув с подножки, Никонов протянул полковнику руку. Сергей ответил на приветствие крепким рукопожатием.

– Началось?

Никонов подтвердил опасения полковника:

– Пятнадцать минут назад ооновцы перешли в наступление, прорвали нашу хлипкую оборону и с ходу захватили северную взлетно-посадочную полосу. К счастью, дальние бомбардировщики покинули базу прежде, чем противник подтащил к полосе ПЗРК.

– Дочь в безопасности?

– Выдержки у нее хоть отбавляй, – с гордостью произнес генерал. – Вместе с командиром эскадрильи дожидалась ведомого. Оторвалась от земли под грохот зенитных самоходок. Храброй выросла, в своего прадеда. Тот, кстати, тоже пилотом был. Пилотировал Ил-2, бил фашистов, но погиб в 43-м, сгорел в машине над Курской дугой.

Никонов снял с головы офицерскую фуражку и промакнул платком лоб.

– Минут через тридцать американцы доберутся до коммерческих стоянок и возьмут под контроль оставшуюся часть аэродрома. Я приказал людям отступать, уничтожил архив и покинул штаб через главный вход. На выезде из сектора едва не врезался в «Грант». К счастью, машиной управляли новички. Заметить-то они меня заметили, но выстрелить не успели. Пока разбирались с компьютером и наводили пушку на цель, я скрылся в снежной пелене.

Губы Никонова растянулись в усталом подобии улыбки, но радость офицера оказалась недолгой. Над аэродромом прокатился грохот далекого взрыва. Воющий во тьме ветер принес на своих крыльях звук автоматных очередей.

– Враги приближаются, – с тревогой произнесла Джейн.

Генерал-майор хладнокровно проигнорировал предупреждение.

– Изделие на борту «Ила»?

– С самого утра, Нестерова ждет команды на взлет.

– Замечательно. Начинаем эвакуацию. – Никонов повернулся к Джейн. – Вас до «Рафаля» подбросить?

– Не откажусь.

– Тогда в путь, забирайтесь в салон.

Никонов повернулся к Сергею и хлопнул летчика по плечу.

– Спасибо, полковник, за доверие и проявленное упорство. Родина в неоплатном долгу перед тобой!

Сергей был краток.

– Берегите транспорт и «изделие». Машина должна добраться до Большой земли.

– Увидимся в Калининграде, Соколов!

– Непременно! – уверенно отозвался Сергей.

Никонов улыбнулся на прощание и быстрым шагом двинулся к «Волге».

Южная часть аэродрома озарилась светом прожекторов. Из темноты вынырнула горбатая громада транспортного самолета, тень Никонова метнулась по земле и вытянулась, превратившись в отображение сказочного гиганта.

Свет искусственных огней пробежал по ангарам, скользнул по фонарям истребителей и высветил юго-восточный сектор взлетно-посадочной полосы. С тихим щелчком включились устройства лазерной навигации. Под колпаками навигационных огней разлился призрачный красноватый свет. Военно-воздушная база готовилась к расставанию с последними советскими самолетами.

Остров Бернадотта. Северо-западный сектор ВПП

5 апреля 2036 года, 10:10

Звонко щелкнули застежки ремней безопасности. Нестерова поудобнее устроилась в пилотском кресле, проверила рукой расположение подлокотника и сунула в рот сигарету. Пальцы летчицы побежали по сервисной клавиатуре, Ольга спешно настраивала двигательную установку «Ила», ориентируя ее на крейсерский режим полета.

– У вас свободно?

Раздавшийся в кабине голос заставил Ольгу поморщиться.

– Входите, генерал. У вас важные новости?

Никонов проигнорировал вопрос и положил руку на спинку командирского кресла:

– Одна летаете? Без второго пилота?

– Удивлены? – цинично усмехнулась Ольга. – Я все делаю одна, воспитываю свою дочь, перевожу атомные бомбы, летаю на громадном транспорте. Даже виски одна пью!

Стук пальцев по клавиатуре стал более отчетливым, Нестерова нервничала.

– Если у вас нет предложений относительно курса, убирайтесь прочь.

Улыбка сползла с лица генерала, но уходить Никонов не собирался.

– В мирные дни, много лет назад, я был вторым пилотом Ан-124. У меня есть опыт командной работы, мне знакома большая часть ваших приборов. Удержать самолет на курсе сумею. Примете меня в свой экипаж?

Рука Нестеровой зависла над клавиатурой. Женщина повернулась в кресле и оценивающе посмотрела на генерала. Ольга глядела на Никонова так, словно бы тот открылся для нее с новой, неизвестной ранее стороны.

– От помощи не откажусь. Только не забудьте пристегнуться к креслу и не дымите. Я не терплю, когда в самолете курит кто-то помимо командира.

Рухнув за штурвал «Ила», генерал застегнул ремень безопасности. Нахмурился, вспоминая прошлое, скользнул взглядом по многочисленным авиационным приборам, стрелкам, переключателям и кнопкам. Многие элементы бортовой доски показались Никонову знакомыми. Навигационная система транспорта была редким исключением из общего правила, она не имела ничего общего с системой «Руслана» и поэтому поставила генерала в тупик.

Оценив знания генерала, Нестерова скомандовала:

– Навигацией я сама займусь. Проверьте давление в опорной стойке колес, прогоните повторный тест механики сброса тепловых ловушек.

– Минуточку. – Никонов склонился над приборной доской. Его лицо озарилось синеватым светом дисплеев. – Вы чем надтопливное пространство крыльевых баков заполняете? Азотом?

– Им самым! На более эффективные производные денег нет, – пробурчала в ответ Нестерова.

Под потолком кабины послышался голос Красного-лидера:

– Кондор, это Звезда. К вылету готовы. Поднимаемся в воздух через тридцать секунд, интервал минута. Ждем вас над океаном в 56-м оперативном квадрате. Эшелон высоты десять километров, на взлете не забудьте сбросить тепловые ловушки.

– Где перехватчики?

– Тяжелые машины в 56-м. Подтвердите получение команды на взлет!

– Информация принята!

– Успешного полета, «Кондор»!

– Вам того же, командир!

Голос Сергея растворился в шуме электронных помех. Вдоль краев взлетно-посадочной полосы протянулась дорожка габаритных огней. В темноте ночи мелькнул вытянутый силуэт истребителя, машина скользнула сквозь снег, словно бесплотный фантом, и остановилась в сотне метров от транспортного гиганта. Сопла F-16 мерцали пульсирующими желтоватыми полукружьями, из фюзеляжа доносился грохот подъемно-маршевых двигателей.

Большая птица ответила ревом прогревающихся моторов. Вслед за центральными Д-30КП зарычали внешние силовые установки. Тяга их, пока еще мизерная, готовилась достигнуть предельной мощности 12 000 кгс.

– Прогрев первого и второго двигателя завершен, – спокойно, как на учениях, произнесла Ольга. – До завершения общего прогрева четыре минуты.

Рапорт Никонова оказался более развернутым:

– Стойки шасси проверены, механика сброса тепловых ловушек активна. Ставлю отметки высотности с интервалом в двести метров. Должно хватить, чтобы нас в землю не вогнали.

Реактивный двигатель «Ястреба» выбросил ярко-красный язык пламени. Истребитель, ускоряясь, побежал по взлетно-посадочной полосе, оторвался от земли у самого края бетонки и свечкой ушел в небо. За фюзеляжем F-16 протянулся фейерверк тепловых ловушек.

Через мгновение на бетонку выкатил второй самолет – сгорбившийся «МиГ», покрытый слоем пятнистой маскировочной краски.

Предполетная подготовка «Кондора» продолжалась. Ольга докурила первую сигарету, не глядя сунула ее в пепельницу, стоящую на дисплее ЭВМ, и достала из кармана вторую.

Истребители «Звезды» продолжали выкатывать из ледяного мрака, разгонялись по бетонке и исчезали в полярной мгле. «Фристайлы» покинули базу последними. Машина Матвиенко ушла в небо без всяких приключений, тогда как Сергей вынужденно изменил вектор взлета. Его истребитель отклонился от нормали ВПП вправо, на десять градусов, полыхнул подъемно-маршевым двигателем и, словно лягушка, подскочил вверх. Завалившись на правый бок, «Як» ушел с разворотом в сторону и пропал за громадами притихших ангаров.

– Соколов был последним, – решительно произнесла Ольга. – Взлетаем.

Никонов положил руку на рычаг дросселя. Устройство двинулось вперед, пробегая через выделенные цифрами отметки мощности. Рев двигателей нарастал. Глухой гул силовых установок проникал в крепко сбитый корпус машины и просачивался через плотную изоляцию командирской кабины.

– Командир, на полосе что-то странное происходит.

Голос бортинженера, раздавшийся в наушниках Нестеровой, был полон тревоги.

– Подробнее, Алексей. Мы уже начали разгон.

– Вижу несколько машин. Два грузовика, один БТР, у правого навигационного огня замер широкий приплюснутый объект. Расстояние 500 метров. Не уверен, но мне кажется, что перед нами… танк.

– Пытаются помешать взлету. – В голосе Никонова прозвучала нескрываемая ярость. – Соколов рванул вправо, уходя от них.

– Нам такой маневр не по силам. Придется прорываться через врага.

Монументальная туша «Кондора» продолжала разгон. Колеса транспорта подпрыгивали на неровностях бетонки, гул двигателей объял все сущее, достиг болевого порога и выплеснулся симфонией несгибаемой мощи.

Враг был рядом, перед кабиной «Ила» заплясали крохотные искорки выстрелов. Противник открыл по «Кондору» плотный огонь из ручного и станкового оружия.

– Только не РПГ. Только не РПГ, – шептала себе под нос Ольга, сдвинув сигарету в правую сторону рта. – Только не РПГ.

– БТР по левую сторону, костей не соберем. – Голос навигатора был полон страха.

Ольга не ответила. Глаза ее устремились на рукотворное препятствие, состоящее из шестиосных грузовиков и двух оснащенных прожекторами LAV-25. Американцы вели огонь до тех пор, пока не поняли, что «Кондор» не собирается тормозить. Огонь резко стих, словно волна схлынула, солдаты противника бросились прочь, надеясь, что громадный транспорт не перемелет их тела своей чудовищной двухсоттонной массой.

– Командир, навигатор прав. Полоса перекрыта полностью, следует скорректировать курс.

– Вижу, – коротко ответила Ольга, взгляд которой был прикован к дисплею бортовой ЭВМ.

Нестерова положила руки на штурвал машины и скорректировала вектор взлета.

Неизбежное столкновение отдалось треском сминаемого металла. Попавший под удар многотонный грузовик отлетел в сторону, словно спичечная коробка. Вторая машина была отброшена под тележку шасси, пропорола одно колесо и, вращаясь, словно волчок, устремилась к краю бетонки. Корпус «Ила» сотряс повторный удар. Пилоты удержались в кресле лишь потому, что их тела были пристегнуты крестообразными ремнями. Стеклянная пепельница, стоявшая на крышке монитора, опрокинулась вперед, ее содержимое рассыпалось по правому контрольному пульту.

– Левый крайний. Отказ двигателя, – крикнул во все горло Никонов. – Пожар топливной системы.

– Отключай к черту.

– Уже сделал!

Правое крыло полыхнуло огнем. Пламя побежало по бетонному покрытию ВПП, протянулось за фюзеляжем «Кондора» языком громадного вечно изменяющегося дракона. Пламенеющий язык «чудища» хлестал во все стороны, а затем погас. Следом за ним остановился крайний правый двигатель, внутренности которого источали дым и едкую копоть.

Нестерова потянула штурвал на себя, и «Кондор» неохотно оттолкнулся от земли.

– Оторвались.

– Оторвались, – подтвердил взлет Никонов. – Начинаю сброс ловушек.

«Ил» покачнулся, словно встретился с невидимым препятствием, машину потянуло влево. Никонов постарался исправить положение, потянув руль на себя и вправо, но «грузовик» продолжал скользить вбок по пологой дуге. На панели управления вспыхнула гирлянда красных огней, раздался тревожный писк зуммера.

– Ракета в воздухе, черт бы ее побрал! – процедила сквозь зубы Ольга.

Громко щелкнули переключатели сброса ловушек, «Кондор» выбросил из специальных контейнеров пятнадцать емкостей, наполненных пирофосфорным составом. Темное небо Арктики окрасилось вспышками розоватого света.

– Генератор инфракрасных помех[59] включен!

Частота тревожных сигналов усилилась, достигла своего пика, а потом оборвалась, сменилась жуткой тишиной. Пилоты замерли, ожидая возможного удара, но «Ил», как ни в чем не бывало, продолжал набирать высоту.

– Отражатель сработал. «Стингер» мимо прошел, – облегченно отозвалась Ольга.

Рапорт Никонова был менее радужным:

– Снос продолжается. Штурвал не отвечает, правый сектор блокирован полностью.

– Отключаю правый дальний, посмотрим, как машина отреагирует на среднюю двигательную пару.

Ольга потянула на себя рычаг мощности и положила палец на кнопку отключения топливных систем. Сигарета, находящаяся во рту Нестеровой, перекатилась из одного уголка рта в другой.

– Высота полета какая?

– Пятьсот метров и падает.

– Разобьемся, костей не соберем. Сейчас тряхнет.

Нестерова утопила в панель управления матовую поверхность кнопки. Четвертая силовая установка остановилась. Гул турбины затих, следом замолчал компрессор. Реактивная струя ослабла, смешалась с высотным полярным ветром и растворилась в утренней мгле.

Нагрузка на элероны ослабла, и Никонов восстановил контроль над инертной машиной. «Ил» слушался рулей управления вяло и неохотно, мощности оставшихся турбореактивных двигателей хватало для исполнения простейших маневров, а значит, акробатика и воздушные гонки начисто изгонялись из списка потенциальных развлечений.

Нестерова запустила тест двигательной системы и настроилась на боевой канал «Звезды».

– Красный-лидер, у нас проблемы с первым и четвертым двигателем. Одна силовая установка сгорела напрочь, вторая ведет себя нестабильно. Летим на двух двигателях, крейсерскую скорость выдержать не сможем. 700 километров в час у нас предел. Других повреждений нет.

– Кондор, держите максимально возможную скорость и поднимитесь до десяти километров. Уходите на северо-восток, разбрасывая тепловые ловушки. Сопровождение возьмет вас под опеку у третьей контрольной точки.

– Далековато, командир!

Соколов не ответил. Канал связи молчал и потрескивал, откликаясь на призывы далекой ионосферы. Нестерова вызвала программу полета и оценила расстояние до третьей курсовой точки. Контрольный пункт находился за пределами зоны боевых действий.

– И то радость!

Вторая попытка связи также не принесла желаемого результата, командир молчал. Нестерова избавилась от очередной сигареты и еле слышно произнесла:

– Без прикрытия так без прикрытия. Ложимся на боевой курс.

Активировав автопилот, Ольга закурила третью сигарету. Руки ее дрожали, зажигалка щелкала, тщетно пытаясь выбить крохотную искру. Наконец попытки Нестеровой увенчались успехом, и по кабине «Ила» распространился приторно-сладкий запах ментолового дыма.

50 миль к востоку от острова Бернадотта. 59-й тактический квадрат

5 апреля 2036 года, 13:10

«Звезда» вступала в бой в классической лестничной формации. Серовато-синие «МиГи», увешанные топливными баками и серебристыми цилиндрами AIM-12 °C, мчались в центральной части построения. По флангам держались менее быстрые F-16D, которые должны были поддержать своих скоростных коллег во встречном воздушном бою. Далеко на востоке, за реактивными спинами «Звезд», дежурили тяжелые перехватчики Т-50.

«Фристайлы» скользили у океанской поверхности, они отделились от «лестницы», первыми преодолели сверхзвуковой барьер и теперь во всю мощь своих двигателей мчались на встречу с врагом. Израненный «Кондор» убегал на юго-восток. Слабый расплывчатый сигнал тяжелого транспорта то появлялся на дисплеях бортовых ЭВМ, то пропадал, сливаясь с бушующим электронным штормом. Рядом с величественным цифровым пятном виднелась крохотная световая точка – безоружный самолет Джейн.

Ооновская ударная группа выстроилась в форме громадного серпа, протянувшегося с запада на восток. Рожки полумесяца, утяжеленные хищными «Рапторами», выгнулись в южном направлении. В центральной части «рогалика» держались менее опасные F-35B, пилоты которых должны были связать «Звезду» боем. Электронную поддержку ооновцам оказывали верткие EA-18G[60], а также старый знакомый – XE-8A. Громадная машина держалась на расстоянии 100 км от полумесяца. Мощные электронные поля, окружавшие самолет, бросали на радары советских перехватчиков непроницаемую радиозасветку. Американцы глушили советские радары и пытались вывести из строя русскую электронику.

Воздушное сражение закончилось для американцев, едва начавшись. Тяжелые ракеты T-50 врезались в центр формации. Их мощные боеголовки взрывались среди ооновских истребителей. Энергия огня, помноженная на убойную силу осколков, крушила корпуса самолетов, взламывала фюзеляжи и воспламеняла содержимое топливных баков.

Третье звено 217-го крыла погибло мгновенно. У истребителей, идущих в ближнем строю, не было ни единого шанса на спасение. Командирская машина, получившая прямое ракетное попадание, развалилась на части. В горящие командирские обломки врезались «Молнии» ведомых. Уцелевший F-35B стал жертвой тяжелой русской ракеты. Реактивный снаряд взорвался за хвостом самолета, «Молния» завалилась на бок и вспыхнула, словно пропитанный нефтью факел. Подбитый истребитель, подобно пылающей комете, помчался по пологой траектории и погас лишь тогда, когда ударился в свинцовую бурю Атлантических волн.

Если летчики «Молний» познали на собственном опыте страшную прелесть советских дальнобойных ракет, то пилоты «Рапторов» отделались легким испугом. Тяжеленные X-75 не поспевали за маневрами быстрых сверхзвуковых самолетов, промахивались, неправильно оценивали расстояние до нестабильных радиоэлектронных сигналов. F-22 изящно уворачивались от «семьдесят пятых»: выполняли вираж, совершали бочку и стрелой уходили в темное небо. За черными воронками сопел оставались выжженный двигателями воздух и цветы запоздавших воздушных взрывов.

Правый фланг полумесяца попытался дотянуться до «Звезды» смертоносными касаниями AMRAAМов. Русские ответили выстрелами Р-27. «Хорнеты» и «Фалкрумы» разносили друг друга в стальное крошево, в безжалостной мясорубке гибли пилоты и раненые машины.

Ооновцы, потрясенные тяжелыми потерями, думали лишь о том, как бы побыстрее выйти из боя. Пилоты «Звезды» экономили топливо и откатывались по направлению к «Кондору». Воздушное столкновение, способное превратиться в тяжелый встречный бой, завершилось обоюдным отходом.

Проследив за полыхающими обломками «Гроулера», Соколов дал команду на отступление:

– Лидеры, доложите о потерях и ложитесь на «домашний» курс. Встречаемся с «Кондором» у третьей контрольной точки. Не забудьте выдерживать известный диапазон высот и внимательно смотрите по сторонам. Над океаном возможны столкновения с «зелеными» и шотландскими воздушными пиратами.

– Командир, на частоте Мур, потерь нет. Выдерживаем курс и эскортную формацию!

– Синий-лидер на связи, – послышался в наушниках голос Элисс. – Потерь нет. У моего «Ястреба» сбоит двигатель, выдерживать крейсерскую скорость не смогу. В бою на мой форсаж не рассчитывайте. Двигатель протянет секунд десять-пятнадцать, а потом неизбежно сдохнет!

– Принято, Синий-лидер. Держись рядом с большой птицей.

– Красный-2, сбил кого-нибудь?

Матвиенко откликнулся незамедлительно:

– Один F-35B точно и еще один предположительно. Короче, командир, соревноваться со мной бесполезно. Я опять настрелял больше всех.

– Ракеты на пилонах остались?

– Два AIM-120. На шотландцев хватит. «Зеленых» можно и из пушки сбить.

– Не уважаешь врага, получишь ракету в хвост.

– Чего их уважать-то! – буркнул в наушниках Матвиенко. – Дилетанты на реактивных машинах, и только!

Сергей улыбнулся и сурово добавил:

– Держись рядом, не забывай переключать режимы работы РЛС.

– Помню, Сергей, ведь от этого зависит безопасность Наташки.

Последнюю фразу Николай произнес предельно серьезным тоном.

Никонов откинулся на спинку летного кресла, снял с головы наушники, положил в карман беспроводную гарнитуру. Смахнув со щеки горячую каплю пота, генерал удобнее устроился на продавленном сиденье. На приборной доске дружественно мерцали диоды бортовых систем, в углу светились синие индикаторы работающих двигателей. Плоская кнопка убранного шасси вела себя подозрительно. Вспыхивала красным, переключалась на желтый, а потом меняла свой цвет на зеленый.

– Левую колесную тележку повредили, – раздраженно протянула Нестерова. – Врезались в транспортер и, наверное, сломали гидравлический привод или пневматику перебили. Глянуть бы снаружи, болтается она или нет.

Ольга установила связь с «Рафалем» и поправила гарнитуру.

– Джейн, пройдись рядом с левым крылом. Тележку видишь?

Пока Нестерова дожидалась ответа, генерал пробежался пальцами по клавиатуре навигационного блока. Перед глазами командующего раскрылся электронный полетный план, усыпанный метками радаров, маркерами воздушных патрулей и радиусами перехватов. Согласно электронной карте, «Кондор» обходил Исландию с севера, мчался к Норвегии, а потом резко поворачивал на юг, проходя у границ Швеции. Невооруженным глазом было видно, что Северский прокладывал линию курса как можно дальше от опасных Шотландских островов.

В плохоньких наушниках Нестеровой раздался встревоженный голос француженки:

– «Кондор», с шасси проблемы. Тележка не вошла внутрь фюзеляжа. Две колесных пары разбиты, приемные люки разворочены. Садиться придется на минимально возможной скорости. Электрическая система шасси, вероятно, вышла из строя. Это еще не все, за вашим левым крайним двигателем тянется полоса черного дыма.

– «Рафаль», подтверди информацию.

– Наблюдаю дым из левого крайнего двигателя, – вновь произнесла Джейн. – За самолетом остается отчетливый след.

– Что же там гореть-то может? – произнесла под нос Нестерова. – Неужели турбина работает на малой мощности?

Повернувшись к Никонову, Ольга прикусила нижнюю губу и задумчиво произнесла:

– Пожар продолжается. Что будем делать с крайним левым пилоном?

Никонов коснулся пальцами серебристых усов, задумался, глядя на приборную доску. Молчание затягивалось. Ольга запустила автоматическую проверку двигательных систем и достала из командирского шкафчика засаленное техническое руководство. Перевернув третью страницу отчета, Нестерова услышала размеренный голос генерал-майора:

– Думаю, двигатель действительно работает на малых оборотах. В пользу моей гипотезы говорит легкое сваливание на крыло. Мы заметили его, когда отрывались от ВВП, но не придали этому факту значения.

Ольга закрыла книгу, с интересом взглянула на генерала.

– Камера сгорания двигателя образует фронт горения, который поддерживается реактивной газовоздушной струей.

– Пустим в установку УО-2?

– Ни в коем случае, – резко заметил Никонов. – УО-2 сорвет фронт, на форсунки попадет топливо, коэффициент избытка воздуха изменится, а потом двигатель рванет так, что мы без крыла останемся. Альтернативные системы пожаротушения на борту есть?

– Откуда, – пожала плечами Ольга. – Самолету надо на плановый ремонт и полную модернизацию. Он ведь уже тридцать пять лет налетал. Стареет потихоньку.

– Не избавимся от пожара, пламя перекинется на крыло, а потом доберется до топливопроводов. Может быть, отстрелить двигатель к черту, а? Джейн подойдет поближе и разобьет установку короткой очередью из авиационной пушки.

Нестерова раздраженно раскрыла мануал и прошипела себе под нос:

– Уродовать машину не дам. Пусть себе дымит сколько хочет. За системой подачи топлива я наблюдаю с первых минут полета, она в норме.

Никонов понимающе кивнул головой:

– Рисковая вы женщина, Ольга Ивановна. Страшно вас врагом иметь, сожрете противника, никто и не заметит, что он когда-то по Земле ходил.

– С вами, мужиками, по-другому не получается. Все время палки в колеса ставите и пытаетесь отнять самое дорогое.

Сурово глянув на генерала, Нестерова повторила:

– Пилон ломать не дам, и кончен сказ.

Генерал вновь откинулся на спинку кресла и посмотрел на далекий полярный горизонт. На краю видимости собирались тяжелые снежные облака, похожие на монументальные темные башни. Простирающийся под крыльями океан был суров и темен, над фюзеляжем машины раскинулись бархатно-черные крылья, испещренные мерцающими иголочками звезд.

Никонов закрыл глаза и, доверившись автопилоту, урвал для дремы тридцать минут драгоценного времени.

35 миль к западу от Норвегии

5 апреля 2036 года, 17:26

Машины «Черной эскадрильи» резали девственную плоть неба, словно лезвия, созданные из несокрушимого мифического металла. Плоские, приплюснутые истребители вершили работу валькирий – в бездне синего неба они искали обреченных жертв.

Крылья ведущего F-23A были покрыты новейшим напылением Black Coat V, поглощавшим импульсы вражеских радаров в широком диапазоне частот. Значок коммерческой эскадрильи – обнаженная по пояс и залитая кровью демониса – виднелся на левом воздухозаборнике «Вдовы», правое крыло машины было свободно от любых опознавательных знаков.

Хищные ракетные люки F-23A были закрыты. Внутри их темных неприветливых пространств прятался убийственный арсенал: шестерка переживших холодную войну AIM-150, две AIM-12 °C и четыре AIM-9X. В матовом крыле «Вдовы» виднелось круглое черное пятно – порт шестиствольной авиационной пушки M61 Vulcan.

Пять насторожившихся смертельно опасных машин шли в плотном боевом порядке, держались рядышком, на расстоянии 50 метров друг от друга. Могучие двигатели Pratt & Whitney YF119 перемалывали набегающий поток воздуха и разгоняли перехватчики до скорости 1,6 маха. Токсичные частички авиационного топлива, остающиеся за хвостом «Вдов», формировали в небе Норвегии четко различимый инверсионный след.

Командиром черной пятерки была Элизабет фон Рейнарт. Ее ведомые были профессионалами своего дела, мужчинами и женщинами, закаленными в многочисленных воздушных боях. Ее машины были совершенны, а ее коммерческая эскадрилья не имела себе равных в норвежском небе.

Жалкие воздушные пираты, терроризировавшие Северную Европу, в ужасе бежали прочь, узрев силу противника, вторгнувшегося в их «охотничьи владения». Десять часов назад, во время второго вылета, неонацистская группа «Сектор 18» попыталась перехватить эскадрилью «Вдов» и понесла тяжелейшие потери. Самолеты террористов были сбиты, катапультироваться не удалось никому.

Пираты были маленькой помехой, вставшей на пути выполнения более сложной задачи. Настоящая цель «Вдов» задержалась с прибытием на двенадцать часов. Ее призрачный облик проявился на дисплеях РЛС в виде двух ярко-зеленых точек. Реакция ведомой «Вдовы» была мгновенной.

– Рейнарт, это Вдова-2. Наблюдаю две крупные воздушные цели, направление зиро-виски-зиро, расстояние 150 километров. Поиск осуществляется в обычном режиме частот.

Элизабет скользнула взглядом по дисплею центрального МФУ. Ведомый был прав: над океаном мерцали метки громадных транспортных самолетов. Радиолокационные и скоростные характеристики контактов были стабильными и соответствовали базовым признакам приоритетной цели. Экспертная система F-23 провела поиск возможных альтернатив и идентифицировала объекты как военно-транспортные Ил-76.

В голове Элизабет зародилась неприятная мысль: «Тип машин совпадает. Сходится вектор движения и примерное время встречи. Уолкер предсказал все, за исключением одной неприятной детали. Он думал, что самолет появится один, тогда как в воздухе находятся две тяжелые машины. На какой из них ценный груз – неизвестно. Значит, придется сбить оба транспорта, растрачивая бесценные сигары AIM-150».

Мысленным взором фон Рейнарт вернулась на несколько дней назад. Элизабет вспомнила лица федеральных агентов, увидела световые ручки, подписывающие электронный контракт, услышала голоса, не скупящиеся на деньги и обещания. С коммерческой точки зрения сделка была удачной, гонорар за работу описывался семизначным числом, но, подписывая его, Элизабет не испытывала удовлетворения. Волнение поглотило радость, страх за будущее изгнал из тела все другие эмоции.

Да еще и посланники Уолкера оказались на редкость скользкими типами. Агенты уходили от вопросов, давали уклончивые или неточные ответы. Самолет-цель имел лишь тип, у него не было национальной принадлежности. Грузовые отсеки транспорта скрывали тайный груз, о котором федералы не проронили ни единого слова.

Структуру противника агенты обозначали как коммерческую эскадрилью, решившую заняться черными операциями. При этом беглецы не были выходцами из стран Третьего мира, а на их вооружении стояли новейшие советские перехватчики T-50. Абигэйл отметила эту странность и высказала свои сомнения вслух.

На прямой вопрос Элизабет федералы отреагировали простым переписыванием чека. Сумма гонорара возросла на тридцать процентов, а вместе с ней отпали любые неудобные вопросы. Во всяком случае, так считали люди Уолкера. В действительности же вопросы остались, а вместе с ними в груди поселилось давящее чувство тревоги.

Элизабет отчетливо сознавала, что рядовое побоище с ренегатами не может стоить 12 миллионов северо-американских амеро, а значит, Уолкер втравил ее в смертельно опасную игру. Проанализировав доступные источники информации, фон Рейнарт решила, что противодействовать ей будут советские ВВС, пытающиеся вывести с острова компактный объект – забытую американцами ошибку, которая должна навсегда исчезнуть со страниц истории, скрыться под поверхностью атлантических волн.

Беспокойные мысли Элизабет были прерваны вопросом ведомого:

– Командир, мы вступаем в бой или уклоняемся от него? Курс отхода я проложила через 40-й оперативный квадрат.

– Остаемся на курсе, Дэвис.

Палец Элизабет скользнул по кнопкам ракетного люка. Тяжелая машина завибрировала, выпуская наружу парные крышки прямоугольных отсеков. AIM-150 отозвались на запрос пилота уверенными вспышками зеленых светодиодов. Бортовая ЭВМ перехватчика навела снаряды на цель, подсветив противника на LCD-дисплеях боевого шлема.

В наушниках фон Рейнарт раздался подтверждающий писк зуммера – враг находился в области досягаемости бортового оружия.

– Вдова-2 и Вдова-4, атакуйте Бандита-1. Вдова-3 и Вдова-5, на вас Бандит-2. Экономьте ракеты для схватки с истребителями. Не забывайте о том, что их много.

Ведомые подтвердили приказ. Над прозрачным фонарем кабины протянулись серебристые линии инверсионных следов. Тяжелые ракеты Raytheon устремились на перехват противника, они обрекали врага на смерть и тем самым ставили в битве последнюю точку!

Нестерова сосредоточенно считывала информацию с навигационных приборов. Пальцы Ольги вцепились в штурвал тяжелого самолета, по бледному лицу бежали прозрачные капли пота. Из-под сдвинутой вверх гарнитуры торчал вырвавшийся на свободу локон.

– Командир, до конца заправки две минуты. Серебряное крыло завершило процесс, остались парни из золотого.

– Мне бы вашу уверенность, генерал, – раздраженно протянула Нестерова. – Лететь за этим танкером сплошное мучение. Встречный воздушный поток бросает «Ил», словно легкую пушинку.

Никонов бросил взгляд в правое наблюдательное окно. Громадная четырехдвигательная туша Ил-78 держалась выше и правее транспортного самолета. За крыльями танкера протянулись шланги воздушной заправки, к которым пристыковывались оставшиеся без топлива истребители. Первым в крохотную воронку «цели» попал командирский МиГ-33. Машина Рейли осторожно сбрасывала скорость, девушка боролась с набегающей воздушной струей и собственной неуверенностью.

– Никаких нервов на эту работу не хватит, – раздраженно произнесла Ольга. – Пристыковались?

Машина Рейли рывком перевернулась на спину и рухнула вниз, словно увидевший добычу сокол. «Фалкрум» Мура повторил маневр, с ревом ушел в сторону. Заправочная воронка осталась на держателе командирского «МиГа», за порванным шлангом потянулся искрящийся след авиационного топлива. Золотой-лидер завалился набок, из его хвоста рвануло багровое пламя форсажа.

С жутким скрежетом ожила боевая частота «Звезды».

– Ольга, сбрасывай высоту, ставь тепловые ловушки! Это приказ!!!

Дважды повторять не пришлось. Никонов надавил на кнопку сброса тепловых ракет. Глухо щелкнул стартер инфракрасного маячка. Ольга рванула рычаг дросселя и толкнула от себя руль управления машиной. Громада Ил-76 вздрогнула, 250-тонная махина обладала чудовищной инерцией, и прямой приказ командира не успел одновременно добраться до всех элементов авионики. На синхронизацию электронных цепей уходили секунды драгоценного времени.

Над хвостовым оперением танкера мелькнул перистый инверсионный след – промчавшаяся мимо цели вражеская ракета, второй снаряд скользнул под брюхом убегающего «Ила».

В наушниках шлемофона громыхали звуки близкого боя.

– Золотой-2, у тебя на хвосте ракета! Маневрируй, пытайся сбросить ее…

– Ты их видишь? Расстояние 150 километров, в активном режиме.

– Третья приближается, вектор семьдесят.

Ольга продолжала тянуть на себя командирский штурвал, глаза ее были закрыты, но разум продолжал надеяться на лучшее.

Третья AIM-150 среагировала на сброшенную Никоновым тепловую ловушку. Снаряд скользнул над оперением транспорта и умчался в сторону, пытаясь отыскать менее верткую цель.

Зуммер на мгновение замолчал, а потом его сигналы превратились в истошный стон, штопором пронзающий уши.

Ольга увидела, как инверсионный след американской ракеты врезался в центральную часть маневрирующего танкера. Фюзеляж машины взломал гигантский огненный цветок. Лепестки топлива хлынули во все стороны, порождая сильнейшую ударную волну. Величественная машина развалилась на части, ее горящий нос устремился к земле подобно ослепительному болиду. Следом за ним мчались куски, оставшиеся от центральной секции фюзеляжа, и объятое огнем хвостовое оперение. Отколовшееся от танкера крыло скользнуло сквозь пламенеющую топливную струю и врезалось в уворачивающийся «грузовик».

Ил-76 тяжко вздрогнул, его погнутый стабилизатор превратился в смятую груду металла, разбитый киль вывернулся под неестественным углом. На панели управления вспыхнули гирлянды красных огней.

– Генерал, воздушные тормоза! – воскликнула Ольга.

– Сделано, командир! – деловито отозвался Никонов.

– Штурвал на себя и влево, у меня не хватает сил вывести машину в нейтраль.

Генерал активировал гидравлическую систему и попытался обуздать самолет. Машина не слушалась управления и противилась пилотам с силой дикого своевольного животного. За прозрачным остеклением кабины мелькнула затянутая облаками земля. Генерал увидел извилистые норвежские фьорды и серебристые русла медленных северных рек. Далеко-далеко внизу неслись пылающие обломки стратосферного заправщика.

– Не выходит, разобьемся, и только, – остервенело воскликнула Ольга.

Никонов не ответил, его окаменелые мускулы пульсировали болью. В голове билась досадливая мысль: «Практически долетели. Неужели разобьемся с боеголовкой на борту!»

– Вращательный момент, тянет влево. Чертовы элероны, – прошипела летчица.

– Попробуй запустить левую крайнюю установку, – рявкнул в ответ генерал.

За пределами кабины простиралось бескрайнее пространство земли. Крен увеличивался с каждой секундой, машина входила в смертоносный штопор.

Нестерова с сумасшедшей скоростью отстучала на клавиатуре заученную последовательность команд. Бортовая ЭВМ «Ила» выполнили приказ, запустила изувеченный двигатель и открыла блокированные топливные заслонки. Фюзеляж самолета потряс сильнейший взрыв, из двигательного сопла вырывалась струя пламени, перемешанная с оторванными кусками обшивки. В тот же миг сила, действующая на рули управления, немного ослабла.

– Кажется, действует!

– В крайнем двигателе распространяется пожар, – ответила Нестерова.

– Неважно, главное, что машина под контролем!

Никонов потянул на себя свинцовый от тяжести штурвал, стиснул от напряжения зубы, заметил краешком глаза серебристую полосу горизонта, по которой протянулся дымящийся след подбитого истребителя.

– Элероны слушаются с трудом.

– Горизонтальный полет сохранять сможешь?

– Не имею ни малейшего понятия.

Над кабиной машины пронеслось серебристое веретено инверсионного следа. Никонов спешно выбросил в воздух очередную гирлянду тепловых ловушек.

– Еще одно попадание, и нам крышка, – мрачно протянула Ольга.

Генерал смотрел на события в менее драматичном ключе.

– Мы и без ракеты грохнуться можем. Причем в любое мгновение!

Противник Сергея отрывался от «Яка» на вертикалях. Сплюснутый ромбовидный самолет выписывал сумасшедшие петли и бочки. Взмывал стрелой вверх и хищной птицей пикировал вниз, уворачиваясь от пушечных очередей и ракет ближнего радиуса действия. Полковник в бешеной ярости гонял противника по кругу, не давая ему оторваться или уйти слишком высоко вверх или вниз.

– Элисс, что у тебя?

– Ведомый сбит. Только что видела горящий самолет Мура.

Сергей нахмурился. Ромбический самолет перевернулся вокруг горизонтальной оси, а потом, вспыхнув от носа до оперения, взорвался. «Фристайл» едва увернулся от вихря разлетающихся обломков.

– Есть! Первый есть! – раздался в динамиках шлема восторженный возглас оберста.

– Остальные где?

– Командир, у тебя на хвосте два!

Зуммер радиолокационного облучения издал тревожную дрель. Сергей рванул дроссель подъемного двигателя и выпустил воздушные тормоза. Машина совершила резкий разворот, а потом вздрогнула, попав в плотную воздушную струю.

«Что это за машины такие! – пронеслось в голове Сергея. – Пираты на подобных истребителях не летают, военные и коммерческие летчики не атакуют в нейтральной зоне. Выходит, на нас навалились наемные убийцы».

Сергей бросил взгляд на прямоугольный дисплей РЛС. Красные маркеры вражеских самолетов устремились за убегающим транспортом. Еще одна машина связала боем оставшиеся истребители «Звезды». Уцелевшие во время битвы T-50 держались на расстоянии от убийц и пытались сбить их ракетами среднего радиуса действия.

– Серж, противник на хвосте. Вступаю в бой, – прошелестел в наушниках спокойный голос Джейн.

Сердце Соколова кольнула игла боли.

– У нее же нет ракет, она безоружна.

Преодолев мгновение шока, Соколов прокричал в эфир:

– Джейн, запрещаю вмешиваться в сражение. Они тебя не тронут. Улетай прочь. Ты слышишь, это приказ!

Зеленый маркер «Рафаля» устремился наперерез красным меткам, Джейн сделала выбор.

Полковник заскрежетал зубами и рванул блокиратор принудительного форсажа. Двигатели «Фристайла» отозвались чудовищным похоронным ревом. Машина убивала себя, выжигая внутренности раскаленными языками огня.

Элизабет подожгла второй самолет. Золотистый «МиГ» получил в хвост ракету и горел, перевернувшись на спину. В своей неизбежной гибели он был похож на огромную распластанную лягушку. Истребитель вышел из-под контроля пилота, его системы управления и навигации были разбиты.

Фон Рейнарт отметила чудовищные повреждения противника и продолжила схватку. На хвосте ее «Вдовы» болтался юркий Як-141, пилотируемый агрессивным, цепким пилотом. Упорный советский летчик упрямо отгонял «Вдову» от избранной цели – серебристого F-16D. Лишенный ракет «Ястреб» метался из стороны в сторону, словно вырвавшийся из-под седока мустанг. Вероятнее всего, пилот машины был ранен и держался за жизнь из последних сил.

– Конец близок, от него не уйдешь, – холодно подумала Элизабет, загоняя «Ястреб» в смертоносный ракетный замок.

Нервы советского пилота не выдержали. Фонарь кабины отлетел в сторону. Вверх рванул столб багрового пламени, увенчанный спасительным катапультируемым креслом. F-16 клюнул носом и устремился к земле. Провалившись на сотню метров вниз, машина взорвалась, превратилась в расширяющийся клубок огня, напичканного шрапнелью обломков.

Губы фон Рейнарт выгнулись в холодной улыбке.

– Третий есть. Ракетное попадание, в упор.

Болтающийся на хвосте «Фристайл» не отставал. Зуммер радиолокационного облучения непрерывно попискивал, демонстрируя возрастающую агрессивность вражеского пилота.

Прайд рванула рычаг воздушного тормоза и одновременно с этим резко задрала нос машины. «Вдова» на мгновение зависла на одном месте, а потом устремилась вверх. Вражеский истребитель не сумел повторить маневр F-23 и проскочил вперед, одновременно заваливаясь на левый бок.

Расстояние до самолетов-преследователей неумолимо сокращалось. Сергей выпустил в противника оставшиеся AIM-120 и с тревогой взглянул на датчик перегрева двигателей. Дрожащая стрелка прибора держалась у красной черты.

– Если сумею приземлиться, Петренко с меня шкуру спустит. Двигатели придется полностью перебирать!

Ближайшая к «Фристайлу» «Вдова» обнаружила приближающиеся AMRAAM, выпустила по транспорту две ракеты ближнего радиуса действия и врубила бортовую систему РЭБ.

Выбрав частоту Нестеровой, Соколов прохрипел очередной приказ:

– Ольга, сбрасывай ловушки, у тебя на хвосте три вражеских самолета.

– Сама вижу, командир. Стараюсь их скинуть. «Ил» едва отзывается на прямые приказы.

– Попытайся, – мрачно отозвался Сергей.

Палец полковника лег на кнопку бортовой пушки. Ближайший F-23 начал вращаться вокруг горизонтальной оси, а потом резко нырнул вниз, уходя от ракеты Вольфрама. Вторая «Вдова» скользнула вверх, промчалась над фонарем кабины и скрылась на 12 часов в слепой области самолета. Оставшийся перехватчик упрямо догонял «Ил», не обращая внимания на преследователей. Вероятно, нервы оставшегося пилота были выкованы из железа.

В наушниках раздался возглас Деверо:

– Серж, две ракеты ушли за мной. Третья приближается к транспорту.

– Джейн, выходи из боя немедленно… Это не приказ, это просьба.

– Уже поздно.

Следующий за транспортом AIM-9X запутался в сигналах проблескового маячка, сбился с курса и прошел над фюзеляжем тяжелой машины. Устремившись в сторону океана, ракета навсегда покинула область боевых действий.

– Последняя «Лисичка» прошла мимо, – воскликнула Ольга, после чего закричала во всю силу своих легких: – Командир, противник на дистанции огня. В нас стреляют из бортовой пушки!

– Вижу! – рявкнул в ответ Соколов.

Впереди по курсу «Фристайла» мелькнула крупная черная точка, ЭВМ «Яка» автоматически скорректировала курс истребителя, и Сергей нажал на плоскую поверхность гашетки. Бортовая ГШ-30-1 выбросила из ствола очередь трассирующих снарядов, вражеская машина вспыхнула. Верхняя часть черного фюзеляжа извергла из себя потоки пламени, но машина все еще держалась в воздухе.

Вторая очередь оторвала F-23 правое крыло, перехватчик закрутился юлой и помчался к земле по неуправляемой пологой дуге. Наблюдать за падением машины Сергей не стал, рядом были оставшиеся «Вдовы».

В атаку под острым углом вышел невилловский F-16C.

– Командир, веду первую «Вдову». Вторая на семь часов от тебя.

– Принято, Эдвард.

Соколов сбросил скорость, выпустил воздушные тормоза и попытался поймать противника на вираже. Машины скользили друг за другом в безбрежной синеве. Их двигатели выбрасывали длинные языки пламени. Инверсионные следы машин сплетались друг с другом, словно перистые тела огромных ядовитых змей. F-23 мчался по широкой дуге радиусом 1380 метров. Аналогичный показатель «Яка» был на четыреста метров меньше, и полковник воспользовался боевым преимуществом.

Когда летчик «Вдовы» понял свою ошибку, с пилонов «Яка» сорвались последние ракеты. «Сайдвиндеры» обнаружили горячий шлейф реактивного выброса и побежали по угасающему следу. F-23 сбросил тепловые ловушки, выпустил левый воздушный тормоз, совершил сумасшедшую бочку и на последних секундах разминулся с первой ракетой.

От второго реактивного снаряда «Вдова» уйти не смогла. AIM-9X догнал перехватчик и врезался в центральную часть фюзеляжа. Машина вспыхнула от носа до кончиков приплюснутых стабилизаторов. Желтое пламя устремилось к небесам, следом за ним потянулись красные языки горящего топлива.

Машина Соколова промчалась над умирающим истребителем. Секунда, и заднюю полусферу кабины залила яркая вспышка взрыва!

Невилл был рядом.

– В яблочко, командир! Ты только что сбил «Вдову»!

Сергей же радости не испытывал.

– У нас еще один контакт, тридцать километров к западу. Приближается на сверхзвуковой скорости.

Глаза полковника скользнули по дисплею МФУ, полковник пытался найти световую точку, связанную с истребителем Джейн. «Рафаль» держался поблизости, машина грациозно набрала высоту и зависла над правым крылом «Фристайла». Сергей повернул голову вправо и посмотрел на Джейн. Деверо вытянула вперед руку и подняла вверх большой палец. Наташка, вцепившаяся в подлокотники учебного кресла, взирала на «Фристайл» со смешанным чувством гордости, любопытства и тревоги.

– Две «Вдовы», Серж, твой новый рекорд!

– Мне бы до базы живым добраться.

– Доберешься! Я ухожу с «Кондором», догоняй, – пропела в наушниках Джейн.

Махнув Сергею крылом, Деверо набрала скорость и бросилась за удаляющимся транспортом.

Обезумевшая от ненависти Элизабет с хрустом выломала пластиковый предохранитель форсажа. Парные двигатели Pratt & Whitney YF119 бросили машину вперед, 7 краткая перегрузка вбила тело фон Рейнарт в пилотское кресло. Отставший «Фристайл» дал запоздалую очередь из бортовой пушки, потерял скорость и сорвался в плоский штопор, его серебристые крылья сверкнули в лучах угасающего солнца.

«Рэйчел и Грэйс погибли. Судьба оставшихся пилотов неизвестна, – горестно подумала Элизабет. – Второй транспорт должен быть уничтожен любой ценой. Деньги теперь не важны, главное – месть за погибших товарищей. Месть за близких, которые не вернутся домой и не смогут отчитаться командиру о своих успехах. Месть убийцам, которые оборвали жизнь молодых пилотов».

Фон Рейнарт нахмурилась, подсветила указательным пальцем уцелевшие ракеты, проверила дальность до цели. Искалеченный транспорт был в пределах досягаемости ракетного оружия, бортовая ЭВМ уверенно поддерживала с ним контакт.

– Промаха не будет. Обе ракеты попадут в цель.

Вой зуммера сорвал пелену ненависти.

– Бандиты на шесть часов!

Фон Рейнарт активировала контейнер РЭБ и сбросила тепловые ловушки. Вражеская AIM-120 прошла за разнесенным хвостом перехватчика, незримые щупальца ее РЛС увязли в резиновом покрытии «Вдовы». Неповоротливый снаряд сбился с курса и ушел в нижний эшелон высот.

Элизабет вновь посмотрела на боевой интерфейс. Рамка электронного захвата цели стала красной, в правом углу LCD-дисплея вспыхнул обратный отсчет – примерное время, оставшееся до пуска ракет.

– Превышен максимально допустимый предел скорости, – пропел в кабине «Вдовы» мягкий женский голос. – Пуск ракет невозможен.

Прайд потянула на себя рукоять дросселя. До цели оставалось двадцать километров. Элизабет видела отчетливо различимый след, тянущийся за серебристым корпусом раненой машины.

«Интересно, о чем думают пилоты за пару секунд до гибели. Они ведь знают, что смерть неизбежна! Наверное, вспоминают детей и близких, а может быть, молят о спасении! Кто знает их мысли, кто понимает их страхи и надежды!? Никто! Только небо и убийца, готовый пустить ракету!»

Элизабет решительно избавилась от лишних мыслей и подсветила вторую цель, едва заметную зеленую точку – французский истребитель типа «Рафаль».

Палец фон Рейнарт лег на покатую кнопку ракетного пуска.

В молодости, за много лет до Фазовой войны, Сергей Соколов хотел совершить подвиг. Читая о пилотах Второй мировой, Сергей представлял войну как непрерывную череду приключений. В яростных мысленных схватках он громил врагов и спасал товарищей от неизбежной смерти. Каждая фантазия завершалась легендарным поступком – подвигом.

Много позже, на Балканах, встретившись с ужасами настоящей войны, Сергей осознал, какими детскими и наивными были его прежние представления. Война оказалась суровой, грубой и непростительно жестокой штукой. Подвигов она не любила, а ее шестеренки перемалывали жизни тех, кто по воле судьбы оказался на пути насилия.

Подвиг, видевшийся Сергею волевым поступком, приобрел характер случайности. Для его совершения требовались не столько стальная воля и желание, сколько удачные обстоятельства. Многие юноши и девушки, решившие стать героями, погибали, не успев проявить себя. Они превращались в груды сгоревшей плоти, не успев сделать ничего значимого. Терновый венец величия, как выяснилось, был выкован не для всех.

Прощаясь с товарищами, павшими в воздушных боя, капитан Соколов осознал, что истинный подвиг не описывается в блогах и газетах. Настоящие герои не попадают в выпуски телевизионных новостей. Они сражаются за свою Родину и умирают никому не известные. Забытые всеми, кроме скорбящих отцов и матерей

Ореол романтики потускнел, его стальная оправа пошла кровавой ржавчиной. Вырвавшиеся наружу шипы рвали душу когтями ужасных воспоминаний. В душе остались лишь месть, ненависть к противнику и желание спасти немногочисленных близких людей – своих боевых товарищей.

Датчик бортовой пушки предупредил полковника об истраченном боезапасе. Сергей улыбнулся, бой подошел к концу. Противник был рядом – протяни руку и достанешь, но уничтожить его было невозможно. Полковник горько улыбнулся и в последний раз толкнул рукоять дросселя. Вражеская машина дернулась в сторону, попыталась избежать удара и с грохотом врезалась в левый воздухозаборник «Фристайла». Машину сотряс чудовищный удар; Сергей ударился головой о приборную доску. На защитные очки шлемофона хлынула кровь, полковник потерял сознание.

Воздушное пространство Норвегии

5 апреля 2036 года, 17:40

Двигатель громадного самолета содрогнулся от очередного взрыва. Скособоченные лопасти турбины разорвали внешнюю обшивку кожуха и остановились – черные, обуглившиеся, похожие на крылья сгоревшей мельницы. Топливную систему левого крыла охватил пожар.

В голосе Ольги звенела сталь.

– Выключай двигатель, генерал. Садиться будем на оставшихся.

Щелкнув красными блокираторами двигателя, Никонов прислушался к интенсивному радиообмену уцелевших машин.

– Джейн, это Красный-2. На земле два близких взрыва. Засекаю координаты, – Матвиенко говорил медленно, тщательно подбирая слова.

– Он успел?

Ольга оторвалась от приборной доски и приподняла голову, ожидая неизбежного ответа.

– Параплана не вижу. Возможно, его выбросило на низкой высоте. Джейн?

Генерал посмотрел на Нестерову. Лицо женщины было бледным, уголки ее губ подрагивали.

– Джейн? Принимай командование. Теперь ты… Красный-лидер, – прошелестел в эфире невозмутимый Николай.

Ольга закрыла глаза. Щелкнув пальцем по гарнитуре, Нестерова произнесла:

– Командир? У нас проблемы с двигателем, в крыле пожар. Просим разрешение на аварийную посадку.

Тишина в эфире становилась невыносимой.

– Это Красный-лидер, – голос Джейн дрожал, но при этом в нем слышались нотки несгибаемой уверенности.

– Выстраиваемся в ромбическую формацию. Вектор движения – 180, ориентировочный маркер – маяк Банака.

Майор Деверо замолчала, а потом тихо добавила:

– Это Красный-лидер… продолжаем полет.

Эпилог

Шестеренки войны

Дельта Амазонки, 15 миль от побережья Атлантического океана. Подводная лодка класса «Лос-Анджелес» SSN-719 «Провиденс»

14 апреля 2036 года, 22:56

Коммодор Демпси поднялся по лесенке на стальной плавник АПЛ, вдохнул полной грудью влажный тропический воздух, провел рукой по краю паруса[61] и повернулся к старшему помощнику.

– Поход окончен, Эвелл. Каков статус реактора?

Старпом оторвался от бинокля и сунул в рот мятый цилиндр сигареты.

– Капитан, сэр, реактор заглушен тридцать минут назад. Ракетные шахты герметично запечатаны, клеммы люков блокированы. Достать оружие из шахт будет невозможно, если, конечно, местные контрас не обзаведутся оборудованием для подводных работ. В турбинном отсеке заложены четыре заряда, в носовом решили обойтись открытыми кингстонами. Автоматические переборки отключены, спасательный буй обесточен. Наша гибель останется загадкой не только для президента и адмиралов, но и для космических спутников. Флажок «Провиденс» пропадет с адмиралтейской карты и отправится в коробку «пропавших кораблей».

– Так и будет, – согласился со старпомом Демпси. – Возможно, нас уже спрятали, ведь в последний раз мы связывались со штабом шесть месяцев назад. Старшие офицеры, вероятно, полагают, что «Провиденс» стал жертвой вражеского самолета или русской подводной лодки. Они даже не догадываются, что мы прячемся в дельте громадной реки.

Гордон устремил взор к темной полосе леса и продолжил рассказ:

– Много лет назад, в самом начале Фазовой войны, наш корабль обязательно бы нашли. В те годы разведывательная сеть американских спутников окутывала весь земной шар. На планете не было уголков, куда не смог бы заглянуть космический аппарат. Сейчас же все по-другому. Государственные сателлиты или мертвы, или давно сошли с орбиты. Коммерческие разведывательные группировки в большинстве своем уничтожены, оставшиеся смотрят в места активных боевых действий, далеко от конечной точки нашего путешествия.

Демпси скользнул взглядом по болотистым речным берегам, прислушался к громкому клекоту птиц, а потом повернулся лицом к заходящему солнцу. Светило проваливалось в джунгли, окрашивая реку тревожными рыжими отсветами. Темная мутная вода лизала прочный корпус атомного корабля, накатывала на плавники выпирающих рулей, приносила с собой водоросли и мелкий речной мусор.

Гордон задумался: перед его мысленным взором пронесся боевой путь АПЛ, опасности, которых удалось избежать, и походы, из которых «Провиденс» сумел вернуться.

Эвелл вновь поднес к глазам окуляры бинокля.

– Чем займетесь на берегу, сэр?

– Не думал еще. В Северной Америке мне делать нечего. Там меня никто не ждет, да и прежнее начальство может увидеть. Доберусь до Малого Рио, попробую обналичить счета. Потом рвану на юг, подальше от цивилизации, военных баз и крупных конфликтов. – Демпси махнул рукой. – Так далеко, как только возможно. Осяду в Перу или в Аргентине, займусь каким-нибудь мирным делом, если смогу.

Старпом мягко улыбнулся и с сомнением посмотрел на коммодора.

– Думаешь, не получится? – с беспокойством спросил Гордон.

– Весьма сомневаюсь, сэр. К земле привычка нужна.

– Тогда реализую свою детскую мечту. Куплю спиннинг и буду ловить рыбу на берегу океана. Подальше от людей и проблем, чем не план?

Офицеры замолчали, впитывая в себя череду тревожных воспоминаний. Гордон думал о будущем, старпом пытался запомнить текущий момент. Минуты медленно сменяли друг друга, пока Эвелл смотрел на бегущую стрелку часов.

Внезапно лицо капитана дрогнуло, взгляд Демпси стал решительным и холодным.

– Осталось выполнить последнюю формальность, сэр! Вам помочь! – упреждающе протянул Эвелл.

– Нет, – улыбнулся Гордон. – Я сам справлюсь, спускайтесь к моторной лодке.

Коммодор подошел к флагштоку и снял опостылевшее знамя САСШ. Через мгновение над палубой «Лос-Анджелеса» затрепетало звездно-полосатое полотнище Соединенных Штатов Америки. Офицеры постарше замерли, увидев знакомый флаг, молодежь застыла в изумлении, хоть и не чувствовала величественную магию «звезд и полос».

Завершив подъем знамени, Демпси окинул взором палубу своего корабля – нос и корму, круглые жерла ракетных шахт, выпирающий из воды черный руль. Капитан прощался не с куском бездушного металла, а с родным «существом», в запечатанных отсеках которого остывало трепещущее атомное сердце. Рука моряка коснулась стального ограждения рубки, губы произнесли последнее «Прощай».

В 10 минут двенадцатого моторная лодка отчалила от борта «Провиденса» и помчалась по темной ленте реки к далекому побережью.

Демпси смотрел на удаляющегося левиафана, чувствуя внутреннюю боль, переживая давящее ощущение одиночества. Мир опустел для капитана, в нем не осталось ни одной родственной души.

Сокрушительный взрыв пробудил лес. С огромных тропических деревьев сорвались стаи галдящих птиц, джунгли наполнились воем и стонами проснувшихся животных.

Капитан бросил запоздавший взгляд через правое плечо. Над корпусом подводной лодки вздыбился громадный фонтан воды. Субмарина заскрежетала титановыми переборками, корма ее скрылась под набегающим мутным потоком. Возле носа появились многочисленные пузыри воздуха, которые бурлили, вырываясь из трещин разбитого корпуса.

«Провиденс» попытался сохранить плавучесть, но пробоины тянули субмарину на илистое вязкое дно. В темной речной глубине скрылись ракетные шахты, потом исчез руль и основание рубки. Непобедимый «звездно-полосатый» флаг последний раз хлопнул на ветру, а потом пропал из поля зрения капитана, словно его никогда и не было.

Через минуту в середине притока вспучился громадный воздушный пузырь – последний вдох стального гиганта.

Встревоженный лес продолжал шуметь, нос убегающей моторной лодки прорывался через сумрачное неприятие теплых тропических волн…

Трондхейм. Королевский военно-морской госпиталь

15 апреля 2036 года, 8:17

Сероватая мгла рассеялась, тяжесть в висках отступила, сменившись покалыванием в области левого плеча. Соколов открыл глаза, зажмурился от ослепительных лучей солнца и попытался подняться. Застонав, Сергей рухнул на подушку.

Солнечный свет стал ослепительным. Упругие иглы боли вонзились под лопатку, да так сильно, что полковнику пришлось сжать зубы.

– Серж? – донесся издалека милый голос. – Ты проснулся?

Перед взором Сергея мелькнул призрачный силуэт. Кровать скрипнула, шею полковника обвили нежные руки, лба коснулся мягкий чуть влажный поцелуй.

– Ты не должен вставать с кровати, Серж. На левую руку не опирайся, она ранена. Пройдут недели, прежде чем ты сможешь взять в пальцы ручку или карандаш.

– Сколько дней я был без сознания? – еле слышно прошептал Сергей.

Свой голос полковник не узнал. Звук речи был неприятным, сухим и старческим, принадлежавшим смертельно уставшему человеку.

– Три, пять?

– Десять, – мягко отозвалась Джейн. – Ты провел без сознания десять дней.

Деверо встала с кровати, подошла к окну. Послышался шелест сдвигаемых штор.

– Так лучше? Солнце не слепит?

– Что с моими глазами?

– Серж, – с тревогой в голосе произнесла девушка. – У тебя тяжелая контузия, голова разбита. Когда мы тебя нашли, думали, что ты истечешь кровью и умрешь. К счастью – обошлось. Зрение восстановится через несколько дней, но головные боли останутся на всю жизнь. Во всяком случае, так говорит майор Стукалин – твой врач.

Джейн вновь опустилась на кровать и прижалась своим лбом ко лбу полковника.

– Когда ты врезался во «Вдову», я думала, что ты погиб. Думала, что не увижу тебя больше, испугалась, как последняя девчонка. Как же я рада, что ты остался жив. Ты даже не представляешь…

Джейн оплела шею Сергея сильными, но нежными руками, прижала к себе, словно боясь потерять.

– «Кондор» сел?

– Опять ты про самолеты, – в голосе Джейн послышались нотки разочарования. – Хорошо, будь по-твоему, поговорим о работе. Нестерова посадила машину на двух работающих двигателях. Если Никонов все сделал правильно, атомная боеголовка уже в Москве. Что касается ребят…

Джейн на мгновение замолчала.

– Мур погиб, его «МиГ» врезался в море, в пяти милях от побережья.

Сергей вздохнул, откинулся на подушку. В груди проснулась тяжелая давящая боль, в горле стало неимоверно сухо.

– Элисс ранена, во время катапультирования сломала руку и пару ребер. Матвиенко дотянул до базы целым и невредимым. Нэвилл тоже, на его заговоренном самолете Петренко не обнаружил ни единой царапины. Твой механик так уверовал в чудотворные силы англичанина, что выпросил у него серебристую краску для твоей будущей машины. Хочет покрасить ей нос и все несущие поверхности.

Сергей кивнул головой, перед его мысленным взором мелькнула лысая голова Мура. Сергей вспомнил, как Стивен сокрушался по поводу разбитой консоли и горько улыбнулся.

– Матери Мура написали?

– Северский отправил ей электронное письмо, но мадемуазель Мур на него не ответила. Телефонную трубку она не берет, бросает всякий раз, когда мы ей звоним.

– Компенсацию и боевые хоть выплатили?

– Не беспокойся, Серж, генерал позаботился и об этом. Банковские транзакции были совершены на имя Кристины Мур.

– Его сестра? – предположил Сергей.

– Дочь, – коротко произнесла Джейн. – Ты знал о ней?

Сергей покачал головой.

– Не имел ни малейшего понятия. Я вообще не думал, что майор был когда-то женат…

В дверь комнаты настойчиво постучали, и полковник запнулся, не успев произнести фразу до конца.

– Я никого не звала, – удивленно воскликнула Джейн. – Может быть, Николай подошел?

Послышался перестук низеньких каблучков, сменившийся скрипом дверной створки. На пороге обрисовалась сероватая фигура высокого, крепко сбитого человека.

– Сергей, это Никонов, я могу войти?

Полковник кивнул головой и вновь попытался приподняться. Оперевшись на локоть, Сергей прислонился спиной к подушке и протянул генералу руку. Мужчины обменялись рукопожатием, после чего Никонов подтащил к кровати неудобный деревянный стул. Джейн подошла к окну и отдернула угол занавески, в комнате опять стало светло.

– Полковник, я в долгу перед вами и вашими ребятами, – начал разговор генерал. – Ваша помощь помогла нам одержать победу в информационной войне. Кроме того, мы обнародовали списки предателей из высшего руководства страны и заставили Каюрова пойти на уступки. Конечно, пружина политического кризиса развернулась еще не до конца, но изменения во внутренней и внешней политике неизбежны. Старикам придется считаться с молодыми офицерами. В отличие от генералов и маршалов, сохранившихся с нулевых годов, молодежь монолитна, у нее есть определенные устремления и четкие взгляды на будущее СССР. Под контролем молодых офицеров находятся боевые части, а это не погрязшие в интригах штабы. Мы знаем свою силу и можем использовать её на благо Родины.

Знаю, мои слова звучат несколько угрожающе, но такова сложившаяся ситуация.

– Не боитесь, что политики отнимут у вас результаты военной победы?

Никонов пододвинул стул ближе к кровати.

– Боюсь, чего скрывать! Руководство страны пытается столкнуть лбами военные фракции. Однако пока у молодежи есть верные ориентиры, с избранного курса они не сойдут. В руках боевых офицеров многочисленные козыри: доказательства сговора Бирилева, атомная боеголовка САСШ и полная информация о попустительстве высших государственных чиновников. Если президент свернет с нового курса, его судьба будет печальной. На армию и флот рассчитывать он не сможет: армейские части, в подавляющем большинстве, находятся на нашей стороне. Народ за него не вступится: люди устали от финансовых махинаций, постоянного вранья и двойных политических стандартов. Так что мы победили, добились своего, хоть и дорогой ценой.

– Чем завершилась Арктическая кампания? – полюбопытствовал Сергей.

– Скажем так – мы победили по очкам! На последнем этапе столкновения силы сторон оказались слишком уж неравны! Через день после нашего отступления архипелаг перешел под полный контроль ООН. Воды вокруг острова контролируются канадскими кораблями и подводными лодками. Дипломаты пытаются замять военную сторону конфликта и стремятся решать нефтяные вопросы посредством политического торга. Надеюсь, у них все получится, и найденный компромисс поднимет престиж Союза.

Никонов вытащил из кармана сигарету, щелкнул серебристым квадратиком зажигалки.

– Я ведь думал, что вы погибли в том бою с «Вдовами». Обе машины, ваша и вражеская, рухнули на землю в паре миль друг от друга. Сражавшаяся против «Звезды» Элизабет фон Рейнарт разбилась вдребезги, тело выгорело дочиста. Специалисты из Гильдии опознали ее останки по серебристым кусочкам генеральских звезд.

– Фон Рейнарт? – удивленно воскликнул Сергей. – Элизабет фон Рейнарт – живая легенда американской авиации? Не думал, что сойдусь с ней в бою.

– Судьба любит странные выверты! – В голосе Никонова послышались нотки удовлетворения. – Вы знаете, что правительство Венесуэлы выплатило вам наградные в размере трех миллионов амеро за каждую уничтоженную «Вдову». Не выгибайте бровь, полковник, награда адекватна достижению. В свое время фон Рейнарт участвовала в Центральноамериканской войне на стороне Колумбии. По завершении конфликта венесуэльские и бразильские военные обвинили ее эскадрилью во множестве военных преступлений. На людях Элизабет висело избиение крупного гуманитарного конвоя. Март 2025-го помните?

– Помню. Такое сложно забыть, даже если видел по телевизору.

– Элизабет говорила, что ее самолеты сбрасывали бомбы на военные машины. Врала, конечно. На автобусах и грузовиках были ясно различимые красные кресты. Контрас и LARDA мечтали покарать ее в течение десяти лет, но Рейнарт пошла на службу к американцам, а потом и вовсе пропала из поля зрения латиноамериканских спецслужб.

Элизабет вернулась в строй год назад, с полностью перевооруженной эскадрильей. Против «Вдов» у Контрас не было ни единого шанса. Слишком уж заметным было техническое отставание банановых воинов.

– Нас тоже через мелкое ситечко пропустили. Мур погиб, Элисс сбили. Я самолет сохранить не смог. Пиррова победа, одним словом.

Никонов задумался, выпустил изо рта струйку дыма.

– Такова природа войны. Хочешь уничтожить сильного врага, будь готов к жертвам.

– Вы знаете, кто навел на нас «Вдов»?

– Нет, – покачал головой генерал. – Думаю, американцы договорились с Рейнарт в частном порядке. Схватились за последнюю соломинку перед лицом политического и финансового краха. Детали соглашения, как вы понимаете, никогда не всплывут наружу.

Никонов посмотрел на тлеющий кончик сигареты.

– Время уходит непростительно быстро. Только пришел, а уже пора уходить. Ситуация в генеральном штабе ВВС меняется каждую минуту, приходится быть в курсе происходящих событий.

Генерал затушил в пепельнице сигаретный окурок и встал с неудобного стула.

– Поправляйтесь, полковник. Встанете на ноги, перезвоните мне на спутниковый телефон. Обновленному СССР нужны такие люди, как вы. Будущее страны туманно, границы содрогаются от больших и малых конфликтов. Велика опасность военного столкновения с Манчжурией. Специалисты и эксперты воздушного боя нужны нам, как никогда, а вы один из лучших знатоков авиационного дела.

– Сначала эскадрилью восстановить надо. Потери в людях большие, самолетов новых не осталось, многие машины требуют ремонта.

Никонов понимающе зажмурился, запустил руку в карман и передал Сергею прямоугольник визитной карточки.

– Заболтался, чуть про цель своего прихода не забыл. КБ Яковлева занимается выполнением частных заказов на военную продукцию. Естественно, фирма помогает не всем подряд, а лишь нашим союзникам и друзьям. Ваш Як-141 восстановить не удастся, по этому поводу я разговаривал с генеральным. Однако парни готовы собрать для вас парочку Як-143 – усовершенствованных невидимых истребителей 6-го поколения. Цена на них будет большой, но машины стоят того. Вертикальный взлет, высокая маневренность и впечатляющий показатель отражения радиоэлектронных сигналов – это не шутки. Если заинтересуетесь, я постараюсь выбить для вас скидку.

– Звучит заманчиво, – улыбнулся в ответ Сергей. – Эскадрилье давно требуется перевооружение, слишком уж заметным стало техническое отставание от американцев.

– Тогда думайте и лечитесь. Номер спутникового телефона вы знаете, так что друг друга найти сможем.

Никонов пожал Сергею руку, тепло попрощался с Джейн и быстрым шагом покинул палату.

Соколов закрыл глаза и откинулся на подушку, сил на продолжение разговора у него не было.

Трондхейм. Королевский военно-морской госпиталь.

15 мая 2036 года, 20:05

Короткий зимний день подошел к концу. Солнце нырнуло за линию горизонта, его золотистые лучи растворились в сумерках арктической ночи. Полковник взял в руку спутниковый телефон и мысленно вспомнил разговор с Франсуа. В памяти всплыла длинная последовательность цифр – номер предателя.

«Стоит ли получать доказательства измены?! – с болью в сердце подумал Сергей. – Стоит ли обвинять товарища в столь ужасном грехе? Вдруг Франсуа ошибся, и мои предположения не подтвердятся?»

Полковник решился, и его пальцы с легкостью побежали по клавиатуре. Ожидание оказалось коротким, трубку взяли после первого гудка.

– Тюленев слушает.

Соколов замолчал, собираясь с духом.

– Сергей! Почему не отвечаешь? Ты меня слышишь?

– Слышу, Константин.

– Задашь вопрос или сразу трубку повесишь?

– Должен повесить, но все же спрошу. Почему ты нас предал? Какого черта ты подставил под удар своих? Мы же летали вместе, я спасал тебя от смерти, ты меня. Как же так произошло, а?

В трубке послышался кашель.

– Я хотел, как лучше, честно. План Советской операции мне не нравился с самого начала. Серебряков посылал вас на убой, его люди скрывали информацию, вы не могли составить полную картину грядущих событий. Имея связи в среде американских пилотов, я представлял, с чем вам придется иметь дело, и поэтому постарался вывести из строя боевые системы твоих машин. Помнишь сбой, произошедший в ноутбуке Северского?

– Допустим.

– Электричество тут ни при чем. Сбой – моих рук дело, первейший признак заражения системы троянской программой.

– Константин, ты подставил нас под удар, хотя мог бы сказать об опасности во время личной встречи.

– Не мог. За мной велась постоянная слежка. Телефоны прослушивались до самой смерти Бирилева.

– Без ракет мы были обречены на заклание, – продолжал упорствовать Сергей.

Тюленев неловко попытался оправдаться:

– Я не хотел смертей, я всего лишь пытался сорвать вашу арктическую миссию. Если бы мой план удался, Мур был бы жив, а вместе с ним и другие погибшие ребята.

– Провал операции привел бы к распаду эскадрильи!

– Зато люди бы остались в строю. Впрочем, тебе этого не понять. Для тебя самолеты важнее пилотов, ведь так?

Полковник замолчал.

– Молчишь. Не веришь в ложь во имя спасения?

– Мы бы не повернули назад. Кроме того, твой троян продолжал работать и в Арктике.

– Я пытался его остановить, не получилось. Твой друг-компьютерщик вытер из памяти куски защитного кода. Ему спасибо скажи.

– В любом случае, так друзья не поступают.

– У меня не было выбора, Сергей, я пытался вынуть из петли ваши головы.

Мужчины замолчали.

– Это конец? – внезапно спросил Тюленев.

– Думаю да, Константин.

– Тогда прости. Возможно, когда-нибудь ты поймешь мои мотивы.

– Вряд ли.

Сергей нажал на красную кнопку и швырнул телефон в дальний угол палаты. Крышка устройства хрустнула. Телефон издал обиженный звук, по его янтарному дисплею протянулась длинная извилистая трещина.

Линчбург. Белый дом. Резиденция президента САСШ.

15 мая 2036 года, 23:45

На втором этаже манора играл рояль. Порожденная инструментом мелодия то поднималась к недосягаемым вершинам трагедии, то бурным водопадом звуков обрушивалась вниз, в пучину обреченности и отчаяния. Звуковое сопровождение наполняло окружающую суету смыслом, подчеркивало зародившуюся в людях тревогу.

Вице-президент Дж. Б. Уолкер первым покинул Овальный кабинет. На прощание старик громко хлопнул дверью. По лбу Джона бежали капельки горячего пота. Уолкер, тяжело дыша, прислонился к стене и поднял вверх руку, останавливая внимательного охранника:

– Со мной все в порядке, просто устал.

Молодой человек ободряюще посмотрел на чиновника и вернулся на оставленный пост.

«Вот и конец, – подумал Уолкер. – Президент собственными руками подписал себе смертный приговор. Военное положение лишь ухудшит ситуацию, сложившуюся в крупных городах САСШ. Сегодня утром индекс американской фондовой биржи провалился вниз на двадцать процентов. NASDAQ рухнул на все пятьдесят. Топлива не хватает, военные силы страны продолжают пожирать энергетические и финансовые ресурсы, разрушая ослабленную экономику. Помогая ооновцам, мы истратили свой запас прочности, теперь экономическая катастрофа неизбежна. Следом за ней придет и политическая, ведь в советских новостях промелькнули первые упоминания о боеголовке. Нашей боеголовке, с русской маркировкой на серебристом борту».

Размышления Уолкера прервал седовласый сенатор Ньюмэн. Поднявшись по лестнице, мужчина подошел к вице-президенту и пожал старику руку. Новости, добытые конгрессменом, звучали пугающе.

– Биржа в панике, – скрежетал Ньюмэн. – Торги были остановлены двадцать минут назад. В Нью-Йорке черт-те что творится: крики, стрельба, баррикады. Как в двадцатом, только хуже. Намного хуже!

– Я уже знаю, сенатор. – Уолкер распрямился и поправил мятый пиджак. – Сорок минут назад президент подписал указ, мобилизующий национальную гвардию и силы федеральной обороны штатов. Подобными методами президент пытается сдержать пружину экономического коллапса.

– Стратегические запасы топлива исчерпаны?

– На девяносто процентов, и стремительно подходят к концу. Арктического топлива как не было, так и нет: русские уничтожили свои нефтяные вышки и разбили ракетами перерабатывающий завод. Страны Карибского региона взвинтили цены до небес. Видели, сколько стоит автомобильное топливо?

– Нет, я передвигаюсь на вертолете, так безопаснее.

«Болван, – подумал про себя Уолкер. – В отличие от тебя, простые люди путешествуют на машинах, и цена на топливо бьет по их карману. Забытый правительством ветеран обозлится, когда на свою пенсию не сможет заправить старенький «Форд». Выйдя на улицу, он неизбежно столкнется с частями национальной гвардии. Прольется первая кровь и ветеран возьмется за дробовик. Еще один шаг, и люди начнут стрелять друг в друга, движимые жаждой мести».

Уолкер скривился в злобной ухмылке.

– Вот вам совет, Ньюмэн, берите жену, детей, садитесь на самолет и улетайте подальше отсюда. В Канаду или на Аляску. Завтра утром уже будет поздно. Биржи обвалятся, а вместе с обвалом на улицы городов хлынет хаос. Вас сметут…

– Вы хотели сказать, нас сметут! – поправил Уолкера конгрессмен.

– Я сказал то, что сказал. Уносите ноги, пока есть возможность. Я же останусь здесь, кому-то ведь надо страну от развала спасать.

Ньюмэн отшатнулся от вице-президента, нелепо взмахнул руками, а потом сломя голову кинулся вниз по ступенькам.

Проводив сенатора печальным взглядом, Уолкер задумался:

«Надо еще раз позвонить дочери, достучаться до первой жены и поспать. Хорошенько поспать, часов пять или шесть. Завтра будет много работы. Президент с ней не справится, а вот ты, Уолкер, сможешь. Если тебе, конечно, раньше голову не снесут».

Вице-президент посмотрел на часы. До ввода военного положения оставались считаные секунды.

Звуки музыки стихли, на смену им пришел забытый вой тревожных сирен.

Линчбург просыпался в свете пожаров, в реве танковых дизелей, в грохоте льющихся из динамиков приказов и распоряжений.

Президент Блейк стал частью истории. Раскрутившиеся шестеренки войны теперь работали на Уолкера, его мир, его концепцию нового американского будущего.

2011, Екатеринбург – Лондон – Эдинбург – Екатеринбург

Примечания

1

H&K80P Vendetta – складной пистолет-пулемет, разработанный фирмой «Хеклер-Кох» для оперативников специальных подразделений САСШ.

2

EMARCO – техасская корпорация, занимающаяся добычей нефти на тихоокеанском шельфе. Свои нефтяные вышки EMARCO защищает с помощью коммерческих эскадрилий и двух полков колониальной морской пехоты. Правительство САСШ непрестанно оказывает давление на руководителей EMARCO, стараясь сбить цены на сырую нефть и переработанное топливо.

3

Команда поддержки – пиратская группа, ориентированная на перехват тяжелых воздушных целей.

4

KC-135 – специализированный авиатанкер американского производства. На последнем этапе Фазовой войны САСШ продала 80 % парка KC-135 в страны третьего мира. В конце 20-х годов американские машины попали на «черный рынок» Боготы. Три KC-135 стали собственностью радикальных групп, остальные танкеры стали собственностью наемников.

5

Ортханк – жаргонное обозначение диспетчерской башни.

6

Read-only – режим «только для чтения», позволяющий защитить системное ПО бортовой ЭВМ от изоморфных вирусов и других вредоносных программ.

7

РП-32 – многофункциональная импульсно-доплеровская РЛС. ИЛС и многофункциональный МФД РП-32 стоят на передней панели «Фристайла». РП-32 способна обнаруживать цели с ЭПР 1 кв. м на расстоянии до 80 километров. С РЛС сопряжен лазерный дальномер и инфракрасный датчик поисково-следящей системы.

8

ELTA E-2 – коммерческая РЛС израильского производства.

9

J-10 не имеют бортового оборудования, необходимого для успешной посадки на современный авианосец.

10

«Страна снов», или Зона 51 – удаленная часть авиабазы Эдвардс. На территории «Страны снов» расположено соляное озеро Groom Lake. Известно, что Зона 51 используется для испытаний перспективной воздушной техники САСШ.

11

AIM-12 °C-7 – применение более компактной электроники позволило уменьшить длину стандартного приборного отсека AIM-12 °C-1. Освободившийся объём был использован для увеличения топливного заряда ракеты, что позволило увеличить дальность стрельбы AMRAAMа C-7 на 25 километров.

12

Танкеры класса LG2 (водоизмещение 20 000 тонн) предназначены для перевозки сырой нефти.

13

GE-F110-132 – более мощный двигатель, установленный исключительно на F-16E. F-16C/D летают на стандартных силовых установках Pratt & Whitney F100-PW200.

14

NorthStar Technologies – британская фирма, занимающаяся поставкой ракет и боеприпасов для различных коммерческих эскадрилий (по преимуществу английских). В отличие от второстепенных британских поставщиков NorthStar является сертифицированным дилером Raytheon на территории северной и центральной Европы.

15

NWS (Norway Weapon Supplies Corporation) – норвежская корпорация, занимающаяся поддержкой и снабжением коммерческих боевых эскадрилий. NWS – один из трех крупных североевропейских поставщиков топлива, ракет и электронного оборудования, работающий на стороне Арктической корпорации.

16

Угольщик (от англ. Coaler) – Название Ан-72, бытующее среди коммерческих пилотов.

17

RedCoat Guardian – Британское военное агентство, официально обеспечивающее работу контрактников в Северной Африке и ЮАР. Неофициально RedCoat участвует во множестве мелких африканских конфликтов, а также занимается поставкой оружия дружественным военным режимам.

18

ЛСП – лазерная система посадки.

19

Светоскоростной коридор – оптимальный посадочный вектор, формируемый ЭВМ, которая считывает информацию с аэродромной ЛСП, пополняя ее данными, полученными от диспетчера.

20

Внешняя периферийная зона – 50-мильная воздушная зона, пролегающая вдоль восточной границы Канадского Содружества. Зона контролируется БПЛА и тяжелыми перехватчиками Канадского воздушного патруля. Внутренняя периферийная зона обладает шириной 25 миль. Начинаясь у Великих озер, она тянется по северной границе САСШ и охватывает береговую черту Квебека. Контроль зоны в основном осуществляют беспилотные летательные аппараты.

21

Мощность паровых турбин «Провиденса» равна 26 095 кВт (или 35 000 л.с.)

22

Стальная зона – один из нескольких районов Атлантического океана, находящихся вне поля зрения коммерческих спутников-шпионов.

23

Квакер – предполагаемый источник неизвестных подводных звуковых колебаний низкочастотного диапазона. Квакеры фиксировались пеленгационными установками морских судов во время Холодной войны. В период шаткого мира квакеры пропали из океана, но после событий Фазового сдвига их шумовые сигналы вновь появились в Атлантике.

24

as-is (перев. с англ.) – Как есть.

25

«Глаз», «Глаз севера». Так пилоты советской авиации называют Ту-142 (Bear-F) – советский дальний противолодочный самолет (ДПЛС), предназначенный для обнаружения и уничтожения ПЛАРБ противника. Максимальная скорость 855 км/ч, боевой радиус 6000 км, дальность полета 12 000 км, практический потолок 13 500 м.

26

«Оплот» или Mainstay – западное наименование А-50.

27

Grumman F-14D «Tom Cat» – реактивный перехватчик, истребитель-бомбардировщик четвертого поколения с изменяемой геометрией крыла, производства Grumman Aircraft Engineering Corporation. Вариант D – последняя модификация F-14 с двигателями GE F110-400. Аналоговое бортовое оборудование F-14D было заменено на цифровое, на все машины данной версии был установлен перспективный радар APG-71A.

28

Усы – небольшие крылышки, расположенные в передней части фюзеляжа.

29

Экипаж F-14D состоит из двух человек. Первую кабину занимает пилот перехватчика, во второй кабине находится офицер радиолокационного перехвата (Radar Intercept Officer). Офицер управляет оружием истребителя, а также анализирует информацию, собранную РЛС F-14D.

30

Deep Horizon V (или DHV) – океанский комплекс сверхглубокого бурения, построенный в 2017 году корейской фирмой Hyundai Deep Industries.

31

NNA – North American News Agency – Национальное информационное агентство САСШ.

32

Крылатая ракета с вакуумной боеголовкой.

33

Black list – список исключений. В данном случае в black list будут внесены скомпрометированные ключи, перехваченные Соколовым. ID-система, принявшая ключ, описанный в black list, будет считать отправителя ключа – «чужим». Если скомпрометированный ключ не появился в «списке», ID-система считает его «своим». Скорость заполнения black list зависит от размера базы данных и скорости фильтрации корректных значений списка.

34

«Деревянная колодка» – американское название советского подводного активного сонара VI поколения. Западные моряки дали столь странное название прибору, потому что во время работы советское устройство издает звук, похожий на удар двух деревяшек.

35

Вагар (Vagar) – западный остров Фарерского архипелага. На территории Вагара расположена норвежская китобойная база, а также аэродром, способный принимать тяжелые транспортные самолеты.

36

MBT (engl Main Battle Tank) – основной боевой танк.

37

«Радужный мост» (Rainbow Bridge) – план пресечения внутренних беспорядков силами национальной гвардии и военными подразделениями армии САСШ. Rainbow Bridge может быть введен в действие только по приказу президента и лишь в том случае, если под угрозой находится сам факт существования САСШ как независимого государства.

38

AN/AAQ-13 – бортовая контейнерная система, позволяющая осуществлять полет в тяжелых метеорологических условиях при нулевой видимости. В состав системы входит низковысотный радар и система лазерного слежения.

39

Петренко имеет в виду Афганскую кампанию (1979–2004), завершившуюся победой Народной Армии республики Афганистан над кланами моджахедов. В конце кампании большая часть племен перешла на сторону социалистического правительства. До конца сражался лишь Ахмат Шах Масуд, ликвидация которого спровоцировала последующий конфликт с Пакистаном.

40

USS Independence – атомный авианосец класса «Усовершенствованный Форрестол», спущен на воду в 1955 году. Полное водоизмещение: 81 430 т. Длина 320 метров. Стандартная энергетическая установка состоит из 4 паротурбин мощностью 280 000 л.с. Максимальная скорость хода: 32 узла. Авиакрыло авианосца состоит из 90 самолетов. Экипаж 2930 человек (150 офицеров), авиакрыло 2480 человек (320 офицеров).

41

«Хорьки» и «куницы» – машины, занимающиеся радиоэлектронной борьбой. Термин зародился в небе Вьетнамской войны и прижился в сленге американских пилотов.

42

Wild Wiesel – «Дикие ласки». Специальное подразделение ВВС САСШ, предназначенное для борьбы с РЛС и комплексами ПВО. В настоящее время на вооружении «Диких ласок» находятся истребители F-35C.

43

Трекбол – устройство ввода информации в вычислительную систему. Оператор ПК передвигает пальцами шарик, закрепленный внутри трекбола. Валики, взаимодействующие с шариком, обеспечивают перемещение курсора по экрану монитора.

44

Коллер (Caller) – электронное устройство, испускающее дискретный электромагнитный сигнал строго определенной частоты.

45

RF-18C – тактический палубный разведчик, созданный на базе F-18C.

46

ПКР – противокорабельная ракета.

47

E-2D «Advanced Hawkeye» – усовершенствованная версия E-2С, построенная с частичным применением stealth-технологии.

48

Sarah Louise Heath Palin (CVN-82) – тяжелый американский авианосец класса «Джеральд Р. Форд». Закладка корабля произошла в 2021 году, в САСШ. CVN-82 был назван в честь первого президента Северо-Американских соединенных штатов.

49

M3 «Грант» – легкий танк САСШ на воздушной подушке. Выполнен по лафетной компоновке, экипаж состоит из двух человек. На вооружении ООН находятся полностью роботизированные M3A1.

50

Roland-III (3F) – немецкий зенитный ракетный комплекс, предназначенный для непосредственного прикрытия наземных войск от маневренных низколетящих целей (штурмовиков, БПЛА и вертолетов). Получил широкую популярность среди коммерческих боевых подразделений в силу своей надежности и высокой эффективности.

51

M1 «Abrams» – основной боевой танк САСШ (также состоит на вооружении ООН). Танк выполнен по классической компоновочной схеме с отделением управления в передней части машины, боевым отделением в средней части и моторно-трансмиссионным в кормовой. Экипаж состоит из командира, наводчика, заряжающего и механика-водителя. В реалиях 2035 года силы ООН применяют вариант M1A4 (как в управляемой, так и роботизированной модификации).

52

M3 «Грант» – легкий танк САСШ на воздушной подушке. Выполнен по лафетной компоновке, экипаж состоит из двух человек. На вооружении ООН находится полностью роботизированные M3A1.

53

GE – General Electric.

54

UI – User Interface – боевой интерфейс истребителя, проецируемый бортовой ЭВМ на фонарь кабины или на LCD-панель летного шлема.

55

КНРМ – Китайская Народная Республика Маньчжурия.

56

GAU-8/A Avenger – 30-мм семиствольная авиационная пушка на гидравлическом приводе. Эффективная дальность огня – 1 км. Кучность огня на расстоянии 1,2 км по цели радиусом 6 м составляет 80 % попаданий. Изначально пушка использовалась в качестве штурмового оружия A-10. Позже, в середине десятых годов, канадские исследователи сумели вмонтировать GAU-8 в корпус невидимого штурмовика A-12. Вес машины при этом увеличился на 300 кг.

57

Ми-26 (изделие «90») (по кодификации НАТО: Halo) – советский многоцелевой вертолет, крупнейший в мире геликоптер. Разработчик – ОКБ Миля (1979 год). Грузоподъемность – до 25 т полезной нагрузки. Максимальная скорость – 295 км/ч. Вертолёт можно использовать для задач как военного, так и гражданского характера, а также для проведения поисково-спасательных операций.

58

TAWDS (Tactical Amphibious Warfare Data System) – АСБУ, обеспечивающая боевое управление авиацией, оружием, средствами наблюдения и десантными катерами. Устанавливается, как правило, на судах, способных исполнять функции флагманского корабля амфибийной эскадры.

59

Генератор инфракрасных помех представляет собой мощную инфракрасную лампу с вращающимся отражателем, в кожухе из прозрачного для инфракрасного излучения материала. Лампа, как правило, располагается на корпусе защищаемого объекта.

60

EA-18G «Growler» – палубный самолет радиоэлектронной борьбы САСШ, разработан фирмой «Боинг» на базе истребителя F/A-18F «Супер Хорнет».

61

Так подводники САСШ называют боевую надстройку.

1

Мощнейший энергетический кризис 2015 года едва не парализовал индустрию Центральной Европы. Испуганные лидеры государств решили преодолеть энергетическую проблему, сделав ставку на повсеместное использование атомной энергии. В течение 4 лет, вплоть до начала Фазовой войны, в Европе велось строительство 20 атомных электростанций. Одна из новых АЭС была возведена в Тарли. В строительстве станции принимали участие американские и французские подрядчики, имевшие опыт создания и эксплуатации атомных объектов.

2

Chengdu J-10 – китайский фронтовой истребитель, выполненный по аэродинамической схеме «утка» с треугольным среднерасположенным крылом, стреловидным, близкорасположенным к крылу ПГО и однокилевым вертикальным оперением. Самолет оснащен одним ТРДДФ АЛ-31Ф (1 х 12 500 кгс). Воздухозаборник – подфюзеляжный нерегулируемый. Под крылом и под фюзеляжем (на центральном узле) возможна подвеска трех ПТБ.

3

А-50M2 – авиационный комплекс радиолокационного дозора и наведения. А-50 может применяться для обнаружения и сопровождения воздушных целей и надводных кораблей, оповещения командных пунктов и автоматизированных систем управления. Усовершенствованная версия А-50 поступила на вооружение СССР после завершения Фазовой войны, в 2025 году. На борту А-50М2 установлена усовершенствованная РЛС «Вега-М», способная обнаруживать воздушные цели на расстоянии 500 километров. Крейсерская скорость машины – 800 км/ч, практическая дальность – 8500 км, практический потолок 12 000 м.

4

Zyklon – террористическая маоистская группа, финансируемая спецслужбами Манчьжурии. Наибольшую активность Zyklon проявляет в странах Южной Америки и Юго-Восточной Азии. Один из боевых отрядов Zyklon действует в ЮАР, сражаясь на стороне повстанцев. Идеологической платформой «циклона» считается китайский вариант марксизма – маоизм. Лидеры эскадрильи активно поддерживают крупные террористические движения, противодействующие правительствам слаборазвитых стран. Пилоты Zyklon принимали неоднократное участие в пиратских атаках на воздушные конвои. В 2034 году ударная эскадрилья Zyklon совершила налет на нефтяные вышки Texas Oil Company, что послужило началом Второй войны за Мексиканский залив.

5

На последнем этапе Фазовой войны СССР и США инициировали борьбу за космическое пространство. Страны-антагонисты уничтожали вражеские спутники связи и сателлиты-шпионы. В неразберихе взаимного противодействия под ракетные удары противников попали многочисленные коммерческие спутники, модули международной станции «Созвездие», а также корабли других стран, пытавшиеся покинуть атмосферу Земли. // Во время операции «Стальное небо», ноябрь 2021 года, НАСА вывело на орбиту три десятка «блокирующих контейнеров», в недрах которых находились многочисленные стальные обломки. Китайские и советские ПВО уничтожили двадцать американских ракет в атмосфере земли. Остальные снаряды достигли точек назначения и поставили на высоких и средних орбитах завесу смертельно опасного стального «мусора». // «Стальные поля» стали зоной смерти для многочисленных спутников связи и космических кораблей, взлетавших с тропических космодромов. // В настоящее время запуск космических аппаратов сопряжен с многочисленными трудностями и опасностями. Взлетающие ракетоносители могут быть уничтожены остаточными системами вражеской ПРО. Спутник, сумевший достичь орбиты, рискует стать жертвой орбитальной ракеты или врезаться в поле блокирующих обломков.

6

Калифорнийская нефтяная кампания 2032 года. Попытка САСШ навязать Калифорнии добычу нефти на Тихоокеанском шельфе. Противостояние завершилось победой САСШ, тогда как развернувшаяся шельфовая добыча привела к серии аварий на нефтеносных платформах. В мае 2035 года из-за взрыва глубоководной платформы Discovery III шельфовая добыча была приостановлена на неопределенный срок.

7

AIM-120D – данный вариант ракеты оснащен двухсторонней системой связи и усовершенствованной ИНС с коррекцией по спутниковому сигналу. Дальность стрельбы ракеты повышена до 180 километров. В настоящее время AIM-120D имеет ограниченное применение и частенько используется без спутникового наведения. Вариант ракеты AIM-120D-2 может использовать данные, полученные посредством коммерческих систем спутниковой навигации. // Массовое производство ракет типа AIM-120D было прекращено в 2021 году.

8

Broadsword batch 1 – Фрегат УРО (Проект 22), созданный в разгар Холодной войны для несения дежурства на рубеже Гренландия – Исландия – Великобритания и борьбы с советскими атомными субмаринами. Корабли типа «Бродсуорд» были крупнее большинства британских эсминцев и назывались фрегатами лишь по политическим соображениям. Флот MineTech Industries использует старый фрегат первой серии, лишенный ГАС с буксируемой антенной. Водоизмещение 3500 т, скорость хода 29 узлов, дальность плавания (при ходе в 18 узлов) 5180 миль, экипаж 223 человека.

9

«Движение силы» – фракция ООН, сформировавшаяся к 2015 году. Деятели фракции пытались реформировать Организацию Объединенных Наций, которая в 10-х годах XXI века переживала серьезный кризис «самостоятельности». В те годы ООН стремительно утрачивала влияние на политической арене, директивы организации не выполнялись или преднамеренно игнорировались США, СССР и Китаем. // Политики, вступившие в «Движение силы», модернизировали структуру ООН и превратили организацию в успешного «игрока», обладающего собственными геополитическими интересами. Обновленная Организация Объединенных Наций обзавелась собственными мобильными и военно-воздушными силами, которые позволили проводить в жизнь требования Генерального секретаря. // На начальном этапе реформ структурные преобразования спонсировали руководили США. Позже ООН обзавелась собственной финансовой системой, вышла из-под юрисдикции САСШ и стала одной из первых политически значимых транснациональных корпораций.

10

F-22 «Раптор» – многоцелевой истребитель пятого поколения, разработанный компаниями Lockheed Martin, Boeing и General Dynamics. В основу проектирования самолета положен принцип обеспечения повышенной выживаемости за счет реализации принципа «First look – first kill». Штатное оружие «Раптора» располагается во внутренних боевых отсеках. F-22 имеет и внешние подвески, но их применение ухудшает малозаметность самолета. Максимальная скорость: 2100 км/ч, дальность (боевая) 1900 км, практический потолок 22 000 м, показатель ЭПР 0.4 м^2.

11

F-35 «Лайтнинг» II – малозаметный истребитель-бомбардировщик пятого поколения, разработанный американской фирмой Lockheed Martin (Tactical Aircraft Systems) в двух вариантах – для нужд ВВС САСШ (наземный истребитель – CTOL), ВМС САСШ (палубный истребитель – CV). На черном рынке Европы и Америки наемники могут приобрести экспортный вариант машины с возможностью вертикального взлета (версия STOVL). В отличие от F22, F35 не может летать на сверхзвуковых скоростях без использования форсажа, обладает пониженной тяговооруженностью и относительно высоким показателем ЭПР. Максимальная скорость 1700 км/ч, дальность полета 2200 км, практический потолок 18 200 м, показатель ЭПР 0.6 м^2.

12

F-40 «Вуду» II – сверхсекретный американский истребитель шестого поколения, созданный фирмой Lockheed-Martin-Jeneral Motors для нужд ВВС САСШ. В фюзеляже «Вуду» установлен прямоточный реактивный двигатель, способный разогнать истребитель до скорости 8,5, маха. Согласно инсайдерской информации, полученной в недрах Skunk Works (подразделение Lockheed, занимающееся развитием stealth технологий), F-40 может вести высокоманевренный воздушный бой. Истинные характеристики машины неизвестны, поскольку правительство САСШ не разглашает технические данные истребителя. // Воздушная активность «Вуду» ограничена пределами Американских соединенных штатов. Стоит отметить, что пару раз загадочный истребитель видели над Северным морем, машина шла в сторону Британских островов на скорости 4,1 маха. // Предполагаемые характеристики F-40: максимальная скорость 8500 км/ч, дальность полета 1200 км, практический потолок 27 000 м, показатель ЭПР 0,1 м^2

13

Boeing C-14 – реактивный тактический транспортный самолет, выигравший AMST (Advanced Medium STOL Transport) конкурс. Согласно военной доктрине США, C-14 должен был заменить C-130 к началу 20-х годов 21-го века. Развал страны привел к срыву поставок. В цехах фирмы Boeing было собрано всего 32 самолета. Часть уцелевших машин вошла в состав транспортных эскадрилий САСШ. Десять C-14 были проданы частным авиакомпаниям. // Характеристики C-14. Скорость: 811 км/ч, дальность полета: 5134 км, потолок: 13 716 м, грузоподъемность: 37 тонн полезного груза (150 солдат). Вариант C-14B, используемый компанией Oregon Trail, может принять на борт два танка или три грузовика.

14

CF-105 «Arrow» (полное название AVRO CF-105-II) – сверхзвуковой перехватчик с дельтовидным крылом. Представляет собой улучшенную и усовершенствованную версию изначального канадского перехватчика CF-105, оборудованную современными средствами слежения и перехвата воздушных целей. // Максимальная скорость 2154 км/ч. Боевой радиус 660 км. Потолок 16,150 м. Экипаж 2 человека.

15

Sturgeon (проект 637) – ударные АПЛ, находившиеся на службе САСШ во времена Холодной войны. Являясь дальнейшим развитием АПЛ типа «Трешер/Пермит», АПЛ класса «Стерджен» были оборудованы новыми системами шумоизоляции. Кроме того, на борту «Стердженов» были установлены более мощный атомный реактор и обновленная система ГАС. Современные подводники воспринимают АПЛ класса «Стерджен» не иначе как реликвию Холодной войны. Водоизмещение 4266/4777, силовая установка: ядерный реактор с водяным охлаждением «Вестингауз» S5W. Скорость надводного/подводного хода 18/26 узлов. Глубина погружения 400 метров (рабочая). Вооружение 4 торпедных аппарата, 4 ракеты типа «Гарпун», 4 «Томагавка». Экипаж АПЛ 136 человек.

16

Ясень-II (Проект 890, тип Енисей) – новейшая советская многоцелевая атомная подводная лодка, предназначенная для уничтожения океанских АПЛ последнего поколения. Известно, что Ясень-II обладает высокоэффективным сферическим сонаром, способным обнаружить и идентифицировать любую американскую, советскую или китайскую подводную лодку, созданную по технологиям Фазовой войны. // Характеристики Ясеня-II неизвестны, поскольку данный тип АПЛ до самого последнего времени не появлялся за пределами советских территориальных вод. Предположительно, Советский Союз обладает 5 подводными лодками данного класса.

17

C-17 «Globemaster III» – тяжелый военно-транспортный самолет фирмы Boeing, пользующийся популярностью у наемников и элитных коммерческих групп транспортной авиации. C-17 активно применяется для стратегической переброски грузов и войск на передовую. // С-17, борт 5214, был зафрахтован ВВС СССР для решения транспортных задач в рамках Арктического театра военных действий.

18

«Северный вал» – операция по уничтожению лидеров ведущих эколого-террористических группировок. Встреча террористов проходила в высокогорном отеле, в Андах. Советский БПЛА сумел просочиться через локальную систему ПВО и уничтожил отель ракетой класса воздух – поверхность. Эколого-террористические организации не смогли прийти к соглашению о разделе зон влияния и продолжили независимую войну с советскими и американскими нефтяными концернами. Описываемое противостояние продолжается до сих пор.

19

Печально известный акт 14–80 распустил большую часть регулярных военных подразделений САСШ. Задачи государственной обороны были возложены на плечи Национальной гвардии и Коммерческих военных формирований. // Согласно официальной версии акт 14–80 снизил государственные расходы на оборону и сумел уберечь страну от экономического кризиса 2034 года. Исследователи Фазового сдвига считают, что введение акта повысило социальную напряженность в обществе и развязало руки немногочисленным корпоративным магнатам.

20

Огни святого Эльма – разряд в форме светящихся пучков или кисточек, возникающий на острых концах высоких предметов при большой напряженности электрического поля. Огни образуются в моменты, когда атмосферная напряженность поля достигает величины порядка 500 В/м. Явление можно увидеть в грозу или во время воздушных метелей. После массивного взрыва Исландского вулкана Катла (февраль 2036 года) огни святого Эльма регулярно появляются над Северной Атлантикой и большей частью континентальной Европы.

21

Eurocopter AS565 Panther – гражданская версия многоцелевого двухдвигательного AS365 Dauphin. Крейсерская скорость: 306 км/ч. Дальность полета 807 км. Высота полета 5825 м. Вертолет может быть вооружен современными ракетами класса «воздух-воздух» и «воздух-поверхность», американского, французского и китайского производства. «Пантера» состоит на вооружении корпоративных армий и активно применяется наемниками в многочисленных «горячих точках», полыхающих во многих регионах планеты.

22

Sea Harrier FA Mk.2 – британский всепогодный истребитель-бомбардировщик укороченного взлета и вертикальной посадки, предназначенный для базирования на авианосцах и десантных кораблях стран НАТО. Отдел безопасности Консорциума приобрел у англичан удешевленный вариант «Харриера-2». На борту купленных машин не была установлена РЛС AGP65, которая отвечала за сопряжение боевого интерфейса с системой наведения УР «воздух-воздух» AIM-7 и AIM-120. Максимальная скорость 1144 км/ч, практический потолок 15 545 м, боевой радиус 750 км.

23

Jerald R. Ford (CVN-78) – тяжелый американский авианосец, первый в собственном классе. Закладка авианосца произошла в 2012 году, в США, тогда как на воду корабль был спущен в 2021 году под флагом новообразованных Северо-Американских соединенных штатов. // Водоизмещение корабля 100 000. Скорость хода 35 узлов. Авиагруппа авианосца насчитывает 75 самолетов. Jerald R. Ford принимал участие в последних этапах Фазового конфликта, а также обеспечивал безопасность американских кораблей во время Китайско-Тайваньской войны.

Content

Илья Садчиков
Стальной шторм. Арктический блицкриг

Пролог

Глава 1 Сближение

Глава 2 Враждебные контакты

Глава 3 Страна мечты

Глава 4 Призраки

Глава 5 Давление

Глава 6 Глаз севера

Глава 7 Линкольн

Глава 8 Тьма

Глава 9 Отклик

Глава 10 Операция «Пульсар»

Глава 11 Плацдарм

Глава 12 Продвижение

Глава 13 Полет Кондора

Эпилог Шестеренки войны

Примечания