Кэролин Крафт

На пороге легенды

1

Еще не было шести часов и в окнах только-только забрезжил рассвет, когда и без того короткий сон Берти Рейн был жестоко нарушен. В комнату, невесть каким образом, попала муха. И толстая, судя по всему. До сей поры не подавала и признаков жизни, но вдруг принялась громко надоедливо зудеть и метаться между окном и кроватью. А самое удовольствие ей, видимо, доставляла возможность пробежаться по лицу и рукам Берти, пощекотать торопливо, но так, чтобы пробрало до самых нервов.

Поначалу Берти еще пыталась смириться — вставать ей не хотелось, чтобы не сбить сон. Устав отмахиваться, укрылась с головой одеялом. Но духота не позволяла уснуть, да и отчаянное мушиное гудение все равно пробивалось — при полной тишине в доме и за окнами любой звук становился громоподобным. Даже плеск крови в висках.

— И откуда ты взялась на мою голову?! — Берти в раздражении откинула одеяло. Вчера был трудный день, она поздно легла. А теперь — какой тут сон?

Как и следовало ожидать, нарушительница почти сразу затихла, и невозможно было понять, из какого места ее басовитое гудение донеслось в последний раз. Берти снова взглянула на часы подумать только, назойливая крылатая зараза отняла от сна целый час!

Берти вздохнула и потянулась к выключателю торшера. Муха тут же прилетела на свет, и представилась отличная возможность ей отомстить. Но неожиданно раздался телефонный звонок.

— Господи, кто это еще?!

Она потянулась к стоявшему у изголовья телефону. Сняла трубку, но так неловко, что та упала на место.

Ну вот, теперь думай-гадай, кто бы это мог позвонить мне среди ночи? — рассердилась на себя Берти.

Что, если это мама или отец? Вдруг что-нибудь случилось с малышкой Ивонн? Вот уже полгода, как ей приходилось, когда наваливались дела, оставлять трехлетнюю дочь у родителей. Хотя Берти вчера вечером слышала ее милый тоненький голосок, казалось, она уже стала забывать, как выглядит дочь. Даже заехать некогда. Тоже мне, мать называется…

Тут же проснулся ворох мыслей в свое оправдание — ведь я сейчас целиком отдаю себя работе, чтобы потом все было хорошо! Вот расправлюсь с делами… Надо лишь потерпеть!

Что же, позвонить родителям? Но если это не они?

Спят себе спокойно, а я их разбужу. Мало того, заставлю волноваться. Нет, лучше не стоит.

Телефон молчал.

Берти мысленно перебирала разные варианты. Конечно, вполне могло быть так, что кто-то ошибся номером. А если нет? Что, если это звонил профессор Вансберг? Но вроде бы вчера основная работа была закончена, и никаких особенных дел сегодня не предвиделось.

К тому же я и так собиралась прийти на работу пораньше…

А если это был Декстер… и он хотел попросить прощения? Это невероятная мысль, но что, если так?! Может быть, мне тогда перезвонить самой? Но в какое же глупое положение я попаду, если у Декстера даже и в мыслях не было повиниться?

О том, как Декстер, ее коллега по работе и друг в одном лице, фактически подставил ее, Берти не могла вспоминать без стыда. Неделю назад она должна была сделать доклад на конференции. Но вдруг оказалось, что та информация, которую Декстер так благодушно предоставил ей, была попросту взята им у бывших коллег по Принстонскому университету. И только благодаря чуду Берти узнала об этом раньше, чем могла бы озвучить во всеуслышание свой доклад. Просто в коридоре столкнулась с Патриком Рэмзи, бывшим товарищем по альма-матер, работающим ныне в Принстоне. Он приехал на конференцию в качестве гостя и хвастовства ради обмолвился насчет свежих наработок своих коллег. Вот тогда Берти и поняла, что запросто могла сесть в лужу, — обвинения в присвоении чужих идей были бы неизбежны. А так — сослалась на сильную головную боль и ушла с заседания. И только потом излила гнев на Декстера. Как он мог, человек, которого она считала своим другом, так поступить с ней?

— Да этот твой Рэмзи — напыщенный болван. Я с ними работал на равных правах и могу распоряжаться своими знаниями, как хочу. Они бы ничего не доказали, если бы ты выступила первой. Хоть в суд подавай — ничего бы не доказали!

— Ты просто хотел самоутвердиться за мой счет!

— Не волнуйся, малышка, я бы не дал тебя в обиду! — Вот и все, что Декстер смог ответить на ее обвинение.

Неприятно расставаться с иллюзиями. Предатель! Чего он добивался? Поставить ее в дурацкое, унизительное положение? Но почему?! Неужели из-за желания подсидеть?

Берти допускала, что это было случайностью, что Декстер просто не знал, что ответить, и что у него была своя правда. И этот вопрос: «предательство или так получилось?», оставшийся без ответа, не давал ей покоя. Иногда настигал днем во время работы. Перед сном и по дороге на службу. И вот сейчас — посреди ночи.

Впрочем, уже было утро, хоть и раннее, и следовало заняться собой. Но Берти не могла побороть лень. Она посмотрела на телефон. Он по-прежнему молчал. И муха уже не гудела, а лениво ползала по торшеру, потирая лапы, — видимо, от удовольствия, что не дала Берти поспать.

Через десять минут Роберте надоело лежать. К тому же в голову лезли нехорошие мысли. О предательстве Декстера. И о собственном предательстве — по отношению к дочери.

С неохотой она встала и поплелась на кухню. Она знала, что выглядит плохо, и не было ни малейшего желания подходить к зеркалу. Разве что перекусить, да скорее на работу. Работа — это все! Работа — это жизнь! Дела помогут отвлечься. Лишь бы Декстер не попадался на глаза. Пока он не извинится, она будет считать его предателем…

Загнав автомобиль на стоянку, Берти убедилась, что прибыла на работу раньше других сотрудников. Охранник у входа, приветствуя ее, многозначительно улыбнулся, из чего Берти заключила: этот мужлан в форме считает ее закоренелой и безнадежной трудоголичкой, на которую он и миллионы прочих «нормальных» мужчин никогда бы не клюнули. Что ж, если быть честной перед самой собой, так оно и есть. Когда счастье женщины только в работе — вряд ли можно назвать такую женщину счастливой.

Воспользовавшись лифтом, Берти поднялась на свой этаж, прошла пустынными коридорами. Было еще рано, и кое-где пришлось включать свет. Голосами эти стены заполнятся еще только через час, и можно в спокойной обстановке заняться делами. Вот только тошно на душе и никакого предвкушения удовольствия от работы, как это бывало раньше.

И вместо того, чтобы отдаться делам, Берти, включив компьютер, залезла в Интернет почитать свежую прессу. На глаза ей попалась заметка о метеорите, упавшем на юге Австралии. Вчера в их отделении только об этом и говорили. Университет должен направить на Зеленый континент двух специалистов, и Берти полагала, что уж кому-кому, а ей билет обеспечен! Такие командировки не были редкостью. Поехать должен и Декстер, но профессор что-то в последнее время с ним не в ладах. Но это и хорошо, если Декстер не поедет… Так ему и надо, предателю!.. Тогда кто? Впрочем, конкретного решения профессор еще не оглашал.

Она посмотрела на стол с пробирками и анализаторами — ни стекляшки, ни приборы не вызывали ни малейшего желания работать. Закрыв поисковик, Берти запустила игру-головоломку и увлеченно принялась раскладывать сложную комбинацию.

— Привет! — раздался вдруг голос за спиной.

Берти не успела испугаться. Она сразу поняла, что это Клаудия — только она имела обыкновение появляться тихо и незаметно. И не определишь — нарочно или это у нее просто так получается?

— Так вот ты чем занимаешься? — насмешливо произнесла Клаудия, поправляя свои длинные и шикарные каштановые волосы.

Иногда Берти казалось, что Клаудия догадывается, что этот нехитрый жест (призванный производить впечатление больше на мужчин) для ее коллег-женщин — как ножом по сердцу. Дамы в их отделении в основном были дурнушками, и, по разумению Клаудии, глядя на нее, должны были умирать от зависти.

Но Берти не считала себя красавицей и никакого дискомфорта по этому поводу не испытывала, так что жесты Клаудии должного эффекта на нее не оказывали.

Она хотела возразить в том же язвительном тоне — мол, собственно, рабочий день еще не начался, чем хочу, тем и занимаюсь!.. Но на лице Клаудии застыла такая явственная насмешка, что Берти решила промолчать.

— Говорят, в Сиднее сейчас отличная погода, — произнесла Клаудия, заняв кресло возле стола, заставленного колбами и мензурками. Закинула одну ногу на другую.

На что она, интересно, намекает, говоря про Сидней? Это что, вопрос с подвохом? — недоумевала Берти.

Меж тем Клаудия, заметив ее удивление, тоже вытянула физиономию и произнесла с явной озадаченностью:

— А ты разве не в курсе?

— В курсе чего?

— Шеф летит в Австралию сам и берет меня с собой. Ведь это я его ассистент.

Если бы в эту минуту выдержка изменила Берти, то какая-нибудь мензурка с красителем обязательно устряпала бы безупречный светлосерый костюм Клаудии.

Но для чего они нужны, эти хорошая выдержка и воспитание, когда такая несправедливость?!

Она едет вместо меня! — Только сейчас до Берти дошла вся чудовищность сказанного. Этого не могло быть! Но Клаудия не из тех, кто бросается словами.

— Профессор Вансберг вчера сказал, что после того конфуза с докладом… ну ты понимаешь… ты и Декстер себя дискредитировали. На вас полагаться нельзя, — как бы виновато произнесла Клаудия, но Берти-то прекрасно знала, что никакой вины эта особа испытывать не может по определению.

Она едет вместо меня! И это после того, как я целый месяц плохо спала ночами! После того как выполнила несколько испытаний по новым методикам профессора и он прилюдно хвалил меня и называл самым перспективным специалистом! А ведь мне так нужна эта поездка! Зачем были эти бессонные ночи?! И как я теперь буду смотреть в глаза дочери? А родителям?

Теперь результатами изысканий воспользуются другие. И не кто-то, а Клаудия, которая, по определению Берти, относилась к категории «лизунов» — то есть тех особ, кто готов доказывать свою преданность начальству любыми, даже самыми сомнительными способами.

И, что самое интересное, комар носа не подточит! Никто из директората никогда не обвинит профессора Вансберга в том, что он исповедует принцип личных симпатий. В их научном бюро не может быть собственных и независимых изысканий — здесь не частная лавочка, и пусть каждый сколь угодно мнит себя Эдисоном, он выполняет распоряжения начальства. А Декстер и Берти в самом деле оконфузились на конференции, доклад не представили, фактически подставили бюро. Так что формально шеф абсолютно прав…

Так она думала, пока Клаудия, с блеском торжества в глазах, сидела напротив, не собираясь никуда уходить. Хотя испариться на ее месте было бы сейчас правильным решением. Выдержка выдержкой, но…

И когда Клаудия, посмотрев на часы, поспешила к себе, Берти Рейн выскочила из кабинета, забежала в дамский туалет, где заперлась в кабинке и все-таки разрыдалась.

Не сдерживая себя, ревела, как девчонка. Как школьница, провалившая все мыслимые экзамены. Бумажные платочки не справлялись с потоком слез.

Щелкнул замок входной двери, раздались шаги, клацнул замок соседней кабинки, и Берти пришлось на десять минут (они показались бесконечными) затаиться, хотя позывы к рыданию никуда не исчезли. Она давилась слезами, меняла намокавшие платочки один за другим. Скопившееся за месяц напряжение, казалось, желало излиться в один момент. И когда опять послышались удаляющиеся шаги, затем щелчок и снова тишина — Берти громко заплакала, хотя уже и не так горестно, как в первую минуту.

Уже несколько успокоившись, она не стала приводить себя в надлежащий вид — глаза красные, лицо опухшее, и ничего с этим не поделаешь. Все увидят — ну и пусть! Не отсиживаться же до вечера.

Ей срочно хотелось поделиться с кем-нибудь переживаниями, не держать все в себе. Но с кем? Кроме Декстера другой кандидатуры не было. И она выложила ему все, как есть, даже не рассчитывая особо на поддержку, лишь бы только избавиться от разрывающей душу обиды. Как она и предполагала, Декстер отнесся к ее рассказу с присущей ему прохладцей.

— Не волнуйся, переживем.

До самого обеда, всякий раз, когда она проходила по коридору или заглядывала в общий зал лаборатории, Берти казалось, будто коллеги как-то странно смотрят на нее. Она видела в их глазах разные эмоции — то сожаление, то осуждение или насмешку. Так и до паранойи недалеко. Хотя вполне возможно, что здесь постаралась Клаудия. Поэтому следующую половину дня Берти старалась не высовываться из своего рабочего закутка.

Вечером Берти стала собираться домой и выглянула из своего кабинета, проверить — не «рассосались» ли коллеги. И вдруг столкнулась с самим профессором Вансбергом. Пробормотав приветствие, она хотела вернуться к себе, но профессор сказал, что как раз шел за ней и что Декстер уже сидит в его кабинете.

— У меня к вам серьезный разговор, — произнес шеф. — Пойдемте.

Профессору Вансбергу было шестьдесят лет — не так уж много — и обычно его лицо не выглядело морщинистым и усталым. Но не сегодня.

Берти не было его жалко. Вероятно, профессор намерен сказать о своем непростом решении лично, с глазу на глаз, но как-то так получилось, что Клаудия узнала обо всем первой и тут же поспешила выложить перед Берти козыри. Интересно, если рассказать старичку о нетактичном поведении ассистентки, это его расстроит? И в какой, хотелось бы знать, момент он шепнул Клаудии на ушко, что та едет в Австралию, — вчера вечером после работы или в более интимной обстановке?

Декстер поджидал в профессорском кабинете и, по мнению Берти, выглядел чересчур уж спокойным, как будто уже смирился с заранее предугаданным решением начальства. Он посмотрел на Берти виновато, но тут же спрятал взгляд.

Профессор Вансберг издалека заходить не стал и удивил сотрудников неожиданной откровенностью.

— Тут у нас ходят слухи… — Он запнулся и кашлянул в кулак. — Слухи, будто я… как бы это сказать помягче… Будто я насаждаю фаворитизм. Не знаю, откуда они берутся, но лично мне это неприятно. Очень неприятно, — повторил профессор и почему-то странно посмотрел на Берти. — Когда я подбирал кандидатуры для поездки, мне было трудно принять решение. Я знаю, вы оба рассчитывали на поездку. Но после вашей выходки на конференции возник вопрос — поймет ли меня начальство? Но, опять же, учитывая слухи, о которых я уже говорил, я решил…

Профессор Вансберг сделал многозначительную паузу.

— В общем, в Австралию поедут Декстер и Клаудия.

— Декстер?! — Берти даже подскочила.

С одной стороны, она была рада за Декстера. С другой — недоумевала. Если шеф вдруг решился проявить милосердие, то почему бы не к обоим?

Она посмотрела на Декстера, ища поддержки, но тот снова отвел взгляд.

— Вы, видимо, плохо слышите, мисс Рейн, — улыбнулся профессор, но не понять — благодушно или с иронией. — А на будущее хочу сказать, что не потерплю людей, которые потворствуют распространению слухов насчет меня.

— Но я… — Берти не успела даже ничего сказать, как профессор Вансберг остановил ее жестом.

— Вы для меня очень ценный специалист, и мне хочется, чтобы вы не занимались ерундой, а работали.

Берти казалось, что весь мир летит в тартарары. Как он мог подумать такое о ней? Никогда она не распространяла слухи. Единственное — пожаловалась Декстеру на Клаудию…

Берти снова выжидающе посмотрела на Декстера. А тот по-прежнему делал вид, что не замечает ее взгляда и что внимает каждому слову шефа.

Ах, вот оно что! — осенило ее. Декстер ведь уже сидел в кабинете, когда профессор пришел за ней. Значит, он все и выложил начальнику.

— Вы поняли меня, мисс Рейн? — услышала она голос шефа.

— Да, — ответила она, чувствуя комок в горле.

Даже не заметила, как снова очутилась в коридоре. И Декстер был рядом.

— Вот уж не думал, что шеф так на тебя попрет, — произнес он.

— Не думал? — усмехнулась Берти. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? Это ты рассказал ему о нашем разговоре?

Декстер кивнул.

— Я хотел только помочь тебе. Сделал, как лучше.

Ну разве не гад? Каков подлец!

— Ты всегда считаешь, что знаешь, как сделать лучше, но меня никогда не спросишь! — сказала она со злостью и направилась к себе, желая поскорее собраться и уйти домой.

— Роберта!.. Берти!.. — окликнул Декстер, но она даже не обернулась.

Казалось, ничто не могло вернуть ей хорошего настроения. Вечером, когда Берти была уже дома, лежала на своей кровати, укрывшись теплым пледом, и обдумывала свое положение, она неожиданно пришла к выводу, что раз уж поездка в Австралию накрылась, она теперь сможет заняться воспитанием дочери, как говорится, «вернуться а семью».

Но благие мысли и соблазн подчас идут рука об руку — вечером по электронной почте она получила письмо, показавшееся любопытным. Не иначе, это был подарок судьбы.

Года два назад она вступила в переписку с ребятами из клуба любителей астрономии при Дулутском отделении университета Миннесоты — они занимались самостоятельным поиском метеоритов и как-то обратились в их центр за помощью, после чего Берти не раз давала им полезные советы. Но на этот раз письмо было не от ребят, а за подписью некоей миссис Гофф из дирекции университета.

Наспех, пропуская строчки, Берти прочитала письмо:

«Уважаемая мисс Рейн! Обращаюсь к Вам по просьбе членов астрономического клуба при нашем университете. С некоторыми из ребят вы уже знакомы. Они поставили задачу найти упавший в древности метеорит, который упоминается в одной старинной индейской легенде. Когда-то, больше сорока лет назад, его искал один из основателей клуба, наш старый преподаватель Клайв Мелли. Но так и не нашел… И вот ребята-энтузиасты решили, что у них получится найти тот метеорит и разгадать тысячелетнюю загадку… Теперь «беглец из космоса» в их руках… Наш студент Итан Холдер, недавно избранный главой клуба, считает, что доверить изучение найденного метеорита лучше всего именно Вам… Если Вы сможете этим заняться, это будет очень большая удача для нас…»

Итан Холдер — ну конечно! Это один из тех студентов, с которыми она переписывалась.

Она задумалась.

Почему бы не поехать?

Это единственный реальный шанс сменить обстановку. Ну и что из того, что Дулут — глухая провинция? Работа есть работа — она поможет отвлечься от переживаний.

Тем же вечером Берти позвонила профессору Вансбергу и попросила дать ей две недели на очень интересные изыскания (когда она произносила эти слова, то едва не расплакалась).

И ничуть не удивилась тому, что шеф с легкостью согласился, да еще предложил обратить это в служебную командировку.

2

Еще вчера, до того как она прочитала письмо, Берти хотела забрать малышку Ивонн домой — ночных бдений теперь уже точно не предвидится, и домой она возвращаться будет вовремя. Но поездка в Дулут заставляла отказаться от этих планов. Был еще один вариант — взять Ивонн с собой. Но эта идея страшила. Сумеет ли она одновременно уделять внимание и дочери, и работе? Отношение к делу может быть только серьезным — никакие личные обстоятельства не должны мешать. Этому принципу она следовала всю свою сознательную жизнь. Хотя в последний месяц-два в голову лезли разные мысли вроде того, что она поступает не как «настоящая» мать. Что нельзя приносить ребенка в жертву своей карьере и что это лишь кажется, будто нельзя совместить несовместимое — надо этому учиться, и тогда сложное покажется простым.

Но ведь учиться — не означает кидаться сразу в омут… А что, если я не справлюсь? Оказаться плохой матерью и провалить работу — разве это выход? Так что пусть Ивонн еще немного поживет с бабушкой и дедушкой.

Единственное, чего безумно хотела Берти, — повидать дочь. И потому решила заскочить к родителям перед дорогой. Позавтракав, она погрузила в машину вещи и выехала из гаража. Остановилась за оградой и, обернувшись, задержала взгляд на осиротевшем доме. Никогда она его не любила — он был слишком велик для двоих.

Берти посмотрела на указатель топлива. Надо заправиться. Еще предстояло проехать больше сорока миль.

При виде родительского дома Роберта Рейн всегда окуналась в воспоминания. Вот и сейчас, едва показался у дороги выложенный из песчаного камня забор и крыша дома за ним, она ощутила себя той Берти, которая с учебы возвращалась домой на каникулы. Дома ждали уют и спокойствие, любимая комната, где она могла оставаться в одиночестве сколь угодно долго — после бурной жизни в кампусе она первое время наслаждалась тишиной. Братья на тот момент давно обзавелись своими семьями — с Берти у них была слишком большая разница в возрасте. И неустанная любовь родителей, если так можно выразиться, легла на ее плечи. Не нужно было беспокоиться даже о том, где и чем перекусить, — мама так заботилась о ее питании, что обратно Берти возвращалась с обязательной прибавкой дюйма-другого в талии.

Вспомнив об этом, она улыбнулась — как же она тогда переживала, едва фигура выбивалась из строгих рамок! До слез и клятвенных заверений заклеить рот пластырем, которые, правда, никогда не исполнялись. Ей тогда казалось, что от этого зависит все в этой жизни. А в понятие «все» входило, в том числе, и знакомство с потенциальным женихом. Но сейчас, особенно после рождения дочери, ее трудно назвать худышкой. Конечно, иногда Берти хотелось выглядеть так же великолепно, как девушки с обложек глянцевых журналов, но она давно рассталась с иллюзиями насчет своего тела.

Но вот матери ее — миссис Рейн, несмотря на возраст, всегда удавалось держать себя в тонусе. Если в чем Берти и завидовала ей — так в этом уж точно. И потому, едва мама встретила ее на пороге, Берти не могла не заметить вслух, как хорошо та выглядит.

— Кручусь как белка, разве тут поправишься? — улыбнулась миссис Рейн и поцеловала дочь.

С лестницы донесся топот маленьких ножек, и в холл вбежала Ивонн. С замиранием сердца Берти заметила то, чего не замечала раньше, когда забирала малышку на выходные. Что дочка изменилась — немножко вытянулась, лицо уже совсем избавилось от младенческих черт. Волосы заплетены в две косички (с короткими волосами она больше походила на мальчика). Представить только, думала Берти, за последние недели я ничего этого словно и не замечала. Да что там недели — четыре месяца прошло с тех пор, как она первый раз на целую неделю оставила дочь у родителей.

— Мамочка! — закричала Ивонн и прыгнула в ее объятия. — Ты пиехала заблать меня?!

Внутри все перевернулось от этого восторженного вопля. Обнимая дочь и едва сдерживая себя, чтобы не расплакаться, Берти посмотрела на мать. Взгляд миссис Рейн был понимающим — ей не нужно было слов.

— Иветт, крошка, не все так быстро, — сказала миссис Рейн. — Мы же договаривались о пяти месяцах, а прошло только четыре. У мамочки еще четыре недели в запасе. Или даже пять.

— Мне уже скова будет цетыли! Ияз-два-тли-цетыли-пять!.. — пересчитала Ивонн по пальцам и словно забыла о своих переживаниях. — Мама, смотли, я ситать умею! — И она показала, как умеет считать до десяти.

— Мы мамочке еще не то покажем, когда она снова приедет… — Миссис Рейн взяла внучку на руки.

Берти с благодарностью посмотрела на мать. Теперь уже сомнений не было — она может со спокойной душой оставить малышку у родителей.

И все же осадок в душе оставался. Подумать только — ей нужно всего две недели. Не месяц — не будет она ждать этого срока. Вернется за Ивонн сразу после поездки в Дулут. И вроде бы эти две недели ничего не могут решить. Но как тяжело осознавать себя предательницей.

Они прошли в гостиную, сели на диван. Пользуясь тем, что Ивонн увлеклась привезенными игрушками, после двух часов за рулем, Берти наконец смогла вытянуть уставшие ноги.

— Мам, это в последний раз. Я обещаю, — шепнула она.

— Меня уже соседка, миссис Ковачек, спрашивала: а что, ваша дочь не собирается воспитывать своего ребенка? — передразнивая голос соседки, докладывала миссис Рейн. — А я ей сказала: правда ли, миссис Ковачек, что ваш сын лечится от наркомании у доктора Уоллеса? Она и заткнулась.

— Лучше бы ты с ней не ссорилась, — вздохнула Берти, вспомнив несносный характер миссис Ковачек. — И чего она в чужую жизнь лезет?

— Своей нет, вот и лезет.

Берти только сейчас вдруг сообразила, что до сих пор не видела отца.

— А, кстати, где папа?

— Попросили подменить на дежурстве, так что ты его сегодня не увидишь.

Мистер Рейн работал на местной электростанции, и ночные смены не были редкостью. Берти вспомнила, с каким нетерпением всякий раз ждала отца с дежурства, — как будто чего-то недоставало в доме. И всегда с радостью просыпалась поутру, когда его «форд», въезжая во двор, так осторожно шуршал покрышками и тихо урчал мотором, как будто не хотел никого разбудить в доме.

Берти испытала укол совести. Ее-то родители всегда были рядом…

— Ты уж его поцелуй за меня. — Она приникла к плечу матери, а та обняла ее, поцеловала в лоб.

Заметив, что этот праздник любви может состояться без нее, малышка Ивонн бросила игрушки и, подбежав к дивану, полезла к взрослым. Ее крохотные коленки и локотки не знали пощады, но мама и бабушка с радостью приняли ее в свою компанию. А вскоре Ивонн уснула, и миссис Рейн смогла спокойно поговорить с дочерью. Она рассказала о том, как скучает по ней малышка, как переживает отец. Поведала обо всех домашних заботах. А потом огорошила неожиданным, без всякого перехода, вопросом:

— Как у тебя дела на работе?

— Все в порядке, мам, не волнуйся, — с некоторым напряжением ответила Берти. Меньше всего она желала, чтобы мать выпытывала у нее подробности. Врать не хотелось.

Похоже, прозорливая миссис Рейн это прекрасно поняла, потому что сказала одну фразу, стоившую многих сотен нравоучений.

— Роберта, мы с отцом и Ивонн верим в тебя.

— Спасибо, мама. — Они поцеловались.

Вскоре настало время расставаться. Берти растормошила малышку Ивонн, принялась щекотать ее и в этой приятной обеим возне призналась, что уезжает.

Казалось, малышка вот-вот заплачет, но миссис Рейн удалось предотвратить, как она выразилась, «фонтан слез». И она взяла с Ивонн обещание, что к приезду матери они подготовят какой-нибудь сюрприз…

К вечеру Берти уже была в Грин-Бей, меньше чем за три часа преодолев расстояние от Чикаго. Можно было попасть в Миннесоту и более коротким путем, но ей хотелось проехать именно вдоль Великих озер — любуясь красотами побережья.

За Грин-Бей, там, где шоссе уходило на запад, Берти воспользовалась минутой, чтобы передохнуть, и остановила машину на площадке при съезде с автострады.

Весна еще только начиналась, и погода стояла не совсем теплая, дул ветер, иногда порывы были так сильны, что машина вздрагивала. Но это не мешало Берти оценить великолепный вид на озеро.

Окончательно просыпалась от спячки природа, и подступавшие к берегу холмы, совсем недавно освободившиеся от снега, были покрыты свежей зеленью. Над водой суетливо кружились и о чем-то своем кричали птицы. Да и само озеро впечатляло своей величавой суровостью. Берти казалось, что перед ней не просто какой-то там большой пресноводный водоем, а настоящее бескрайнее море. Благодаря затянутому туманом горизонту создавалось именно такое впечатление.

То, что я смотрю на эту красоту одна, — не так страшно, думала Берти. Беда в том, что некому рассказать об этом великолепии, не с кем поделиться впечатлениями, так, чтобы тебя поняли и не посчитали за романтически настроенную дурочку.

Глядя сквозь стекло на холодный, но восхитительный в своей первозданности пейзаж, Берти вдруг расплакалась…

Личное несчастье Роберты Рейн состояло в том, что она никогда не была замужем. Ее ребенок был плодом спонтанной, бурной, скоротечной любви. По насмешке судьбы избранником ее сердца оказался мужчина, недостаточно мужественный для того, чтобы оставаться рядом с одной женщиной долгие годы, не говоря уже о признании отцовства. Пережив разочарование, Берти не хотела о нем даже вспоминать, не то что заниматься поисками исчезнувшего с горизонта папаши. Сначала помогали родители, а потом она и сама стала зарабатывать достаточно хорошо, чтобы чувствовать себя независимой. Был еще один мужчина, но он не сумел растопить сердце Берти.

Вскоре судьба свела ее с Декстером. Он некоторое время подбивал клинья, но скоро сдался, наткнувшись на холодный отпор однажды обжегшейся Берти. Но, так как им удалось сохранить взаимное дружеское расположение, однажды после корпоративной вечеринки, когда Декстер вызвался проводить Берти до дома, у них случился банальный секс прямо на полу в прихожей, на собственных одеждах. Связь эта, хоть и продолжалась дальше, была отнюдь не романтической, скорее являлась «неотложной скорой помощью» — без прелюдий, без долгих ласк, чисто по потребности тела, когда совсем уж допекало одиночество. Другого Берти от этих коротких встреч и не ждала. Декстер был скрытным, непредсказуемым и ненадежным. Когда Берти пыталась представить его в роли мужа, отца семейства и долго раскручивала эту картинку, то это заканчивалось тем, что ее разбирал истерический смех. Причем нередко в присутствии Декстера. Но объясняться в такие минуты она не спешила — зачем обижать человека.

Тяжко было осознавать, что шанс так и прожить жизнь в одиночестве очень велик. Пока Берти была увлечена делом, думы о своей судьбе не так уж давили, но вот стоило вчера случиться неприятности на работе, и проблема встала с новой силой.

Мучило ее и не совсем четкое понимание того, чем она должна заняться сейчас. Да, есть задумка заняться исследованиями — но насколько это окажется серьезным? Едва ли метеорит из Миннесоты окажется интересным. Если от его поисков отказались почти полвека назад, значит, он и не представлял особого научного интереса. И как бы ей ни хотелось доказать свою состоятельность перед профессором Вансбергом, а если повезет, утереть нос коллегам, — на деле это не что иное, как самообман.

Никому она ничего не докажет и не утрет.

Не повернуть ли обратно? Если сейчас выехать на шоссе, через полмили будет разворот — а спустя три часа она вернется в Чикаго… И завтра, как ни в чем не бывало, появится на работе.

Буду заниматься рутиной, исполнять чужие приказы, делать вид, что все замечательно. Восхищаться профессором Вансбергом. Вместе с Декстером радоваться, что работает под таким руководством…

Но едва Берти вспомнила о Декстере, ни о каком досрочном возвращении уже не могло быть и речи. Две недели не видеть его рожу и не слышать — это ли не радость?

Она решительно завела машину и вырулила на шоссе. Проезжая мимо указателя разворота, даже не взглянула на него.

3

— Итак, миссис Пимен, вы говорите, что вас похитили именно с целью… — Майкл Боу закашлялся, не зная, стоит ли ему самому произносить эти слова.

Миссис Пимен, старуха с болезненно желтым цветом лица и опалыми щеками, хитро посмотрела на него и закончила начатую им мысль.

— Да, именно с целью надругаться надо мной. Сексуальный контакт! Это вы хотели сказать, — не спрашивая, но утверждая, произнесла она.

Майкл посмотрел на диктофон, лежавший перед старушкой на столе… Пускай пишет, черт с ним. Он не живой, не покраснеет. Майкл уже не сомневался, что бабка немного «с прибабахом». И сдвиг по фазе у нее явно на сексуальной почве.

— Они положили меня на стол… Ну, если это, конечно, можно назвать столом. Все-таки, знаете, у них ведь космический корабль… — продолжала миссис Пимен. — Я хотела сама раздеться, но они настаивали…

Майкл делал вид, что слушает. На самом деле ему очень хотелось уйти. Но в таком случае обиды с ее стороны не избежать.

— Вы слышите меня?!

— Да-да, миссис Пимен, — кивнул Майкл и снова стал смотреть ей в глаза.

В таких ситуациях ему всегда не хватало решительности. Но ведь эти старушки, несмотря на всю свою видимую беспомощность, на деле способны на многое. Если надо, подключат какой-нибудь комитет престарелых, общество по «взаимопониманию со старушками» и заклюют любого, кто смеет насмехаться над ними. С этим он уже сталкивался. Тут важно вытерпеть, довести беседу до конца. Если ей так нравится, пусть болтает.

Майкл Боу был «охотником на пришельцев» — так он себя величал с тех пор, как уфология стала его страстью. Круги на полях, свидетели и участники «похищений», поиск неведомых артефактов — все это было в его ведении. Но процент успеха не мог быть весомым — немало людей просто находились под воздействием массового психоза или сознательно вводили в заблуждение таких, как он, преследуя цель стать знаменитостью. Как максимум — на целый мир или страну, как минимум — на весь штат… или хотя бы на собственной улице.

— …И вот заходит такой красивый парень. Высокий, стройный. Зелененький, большие глаза… и уши, как у эльфа…

— Зелененький? Вы сказали — именно зелененький? — не выдержал Майкл. Он едва сдерживал улыбку.

— Молодой человек, если бы я врала, я бы сразу сказала вам об этом! — с какой-то даже злостью произнесла миссис Пимен. Видимо, Майкл со своим встреванием сбил ее, и она теперь не может вспомнить, на чем остановилась. Что ж, в ее возрасте бывает. Миссис Пимен забеспокоилась. — Может быть, вы мне подскажете, что я в последний раз говорила? Перемотайте-ка свою штуковину! — велела она и покрутила пальцем, как будто у Майкла был не цифровой, а кассетный диктофон.

Майкл «перемотал».

— Надо же, какой у меня скрипучий голос, — искренне подивилась старушка. — Вот у мужа моего был голос хоть куда! Бывало, как заорет…

Тоска во взгляде Майкла не осталась незамеченной.

— Молодой человек. Как вас там… Вы считаете, что я спятила?..

Этого еще не хватало! Обычно с таких фраз все и начинается. Теперь надо использовать все свое умение разруливать конфликты.

— Миссис Пимен, мы говорили о похищении. Я записываю каждое ваше слово. Мне важны любые подробности, — уверенно произнес он.

— Все-таки вы очень приятный молодой человек, — неожиданно миролюбиво улыбнулась старуха. — Почти как тот… Кстати, он был похож на моего мужа в молодости. Такой же баловник… Только зелененький…

Через полчаса Майкл вышел на улицу, где у тротуара был припаркован его «лендровер». Дочь Джессика, рыжеволосая девочка десяти лет, в нетерпении выскочила из джипа.

— Ну как? Что-то ты пропал… — Смотря на него, она щурилась от лучей предзакатного солнца. Ее огненные кудрявые волосы чуть развевались на ветру, и сама она походила на маленькое милое солнышко.

— Я бы тому идиоту с заправки рой шмелей в штаны засунул! Зря только время потеряли.

— Не ругайся, Майк. Чему ты меня учишь? — У Джессики, несмотря на возраст, глаза иногда теряли ребяческий огонек и становились похожими на глаза мудрой женщины. В такие минуты Майклу становилось стыдно, и он сам чувствовал себя ребенком.

— Ты как всегда права, милая. — Он потрепал дочь по вихрастой, давно не стриженной головке.

Надо бы заглянуть к парикмахеру. Интересно, есть в этом паршивом городке порядочный цирюльник? Впрочем, не до стрижки. Для апреля сегодня был на удивление теплый день, но близится ночь, скоро начнет холодать, и пора найти подходящее место для ночлега.

Майкл заметил, что к ним приближается полицейская машина. Что-то копы слишком долго собирались. Обычно, когда в небольшом городке появляется кто-нибудь незнакомый, они уже тут как тут.

Когда седан с характерной раскраской поравнялся с ними и остановился, из машины вышел молодой офицер необычно доброжелательного вида.

— Чем-то могу быть полезен, сэр? — спросил он и тут же, не дав ответить, посмотрел на дом и воскликнул: — А! Так вы были в гостях у миссис Пимен?!

Парень явно был в курсе старухиных отклонений и смотрел на Майкла понимающе и немного снисходительно.

Джессика сделала шаг вперед.

— Мы журналисты, собираем необычные истории, — сказала она.

— Журналисты? — подмигнул ей коп, после чего посмотрел на Майкла.

Уже давно Майкл подметил — стоит назваться журналистом, и люди тебя воспринимают куда проще, нежели если ты представишься уфологом, как есть на самом деле.

Пока Майкл решал, какое издание, где печатались его материалы, лучше всего назвать, чтобы оно было известным этому деревенскому увальню, как Джессика нырнула в салон и вскоре протянула копу глянцевую страничку со статьей отца и фотографией на четверть страницы. Обычно это оказывало нужный эффект.

— Ну теперь понятно, почему вас заинтересовала миссис Пимен. Только вы не по адресу, — снова подмигнул коп, на этот раз Майклу.

— Мы уже поняли, — ответил он. — Не подскажете, где здесь ближайший мотель или гостиница?

— Если хотите, могу подсказать адресок, где вас примут совершенно бесплатно. Скажете, что от Боба.

Коп нацарапал в блокноте схему проезда и подписал: спросить Клайва Мелли.

— Он, правда, тоже старичок своеобразный, но, в отличие от миссис Пимен, в полном порядке. — Вырвав листок, он протянул его Джессике.

— Большое спасибо, — поблагодарил Майкл и на всякий случай спросил: — Думаете, стоит?

— Он старик интересный. Старожил и тоже уйму разных историй знает. Может, отыщете что-нибудь и для себя. Добро пожаловать в Литтл-Фолс! — Парень козырнул на прощание.

Когда полицейская машина исчезла за поворотом, Майкл повернулся к Джессике.

— Оказывается, эта дыра называется Литтл-Фолс. — Он открыл Джессике дверь. — Ну что, поехали искать дом Клайва Мелли?

Нужный им дом был почти полностью спрятан за тяжелыми разросшимися деревьями, возраст которых вполне мог исчисляться сотней лет — с дороги сквозь частокол огромных стволов было видно лишь угловое окно первого этажа. Место дикое и запустевшее. Можно было запросто проехать мимо, но указатель утверждал, что никакой ошибки нет — номер совпадал с тем, который назвал полицейский по имени Боб.

Майкл свернул на грунтовую дорожку и направил машину к дому. Из тени кустов выскочил лохматый пес, но, преследуя джип, не стал гавкать, как это делают многочисленные шавки, которых полно встречается на дорогах, а неторопливо засеменил рядом, лениво позевывая.

Наконец показался и дом — он произвел на Майкла удручающее впечатление. Ни одной красивой линии — простой, обшитый досками двухэтажный старый особняк, покрашенный в какой-то неопределенный мрачный цвет. То ли синий, то ли баклажанный. Разве что белые рамы окон придавали немного живости.

Из пристроенного сбоку дома гаража с открытыми воротами вышел старик. Он был в замасленном комбинезоне. Посматривая на незнакомую машину, неторопливо протирал руки ветошью. Пес подбежал к нему и только теперь гавкнул, как бы говоря: вот, привел гостей, встречай!

— Здравствуйте! — Первой из двери высунулась Джессика и выскочила из машины.

Майкл даже не успел крикнуть ей, чтобы осторожнее была с собакой. Но пес уже подбежал к девочке, и, когда Майкл выбрался наружу, Джессика и собака уже успели выказать друг другу полное расположение. Девчурка трепала пса за ухом и что-то говорила, а тот, глядя на хозяина, улыбался во всю пасть.

— Он добрый! — сказала Джессика Майклу.

— Ты все-таки поосторожнее, — погрозил он пальцем.

Тут вспомнил, что забыл поздороваться с хозяином.

— Извините! Я Майкл Боу, — представился он. — А это моя дочь.

— Джессика! — откликнулась девочка.

— А я Клайв, — ответил старик, кинул ветошь куда-то в темноту гаража и протянул Майклу ладонь. — А вы, наверное, тот самый Майкл Боу, который собирает разные невероятные истории?

— Вы меня знаете?!

Нечасто бывало так, что его узнавали люди.

— Увлекаюсь, — сказал старик. — Читал ваши статьи.

— Ваш адрес нам дал Боб. Полицейский, — пожимая его руку, неуверенно произнес Майкл. — Вы его знаете?

— Как не знать. Он мой сын.

Возникла неловкая пауза. Майкл уже пожалел, что не поехал искать гостиницу. Что Боб, что Клайв — странная семейка.

— Мой Боб кому попало адрес не дает. — Дружеским тоном старик словно пытался заверить, что причин для беспокойства нет. — Пойдемте в дом.

Гости и пес последовали за хозяином. Разглядывая его кряжистую спину, Майкл пытался угадать возраст старика. С равным успехом ему могло быть и шестьдесят, и восемьдесят лет.

На пороге их встретила пожилая женщина — хозяйка, миссис Мелли. Женщина окружила Джессику вниманием и первой ввела в дом. Майкла старик задержал вопросом:

— В шахматы не играете? — сказано это было, словно старик очень огорчился бы, окажись это не так.

Майкл кивнул. И почти сразу старик взял гостя в оборот. Видимо, в этом и заключалась своеобразность, о которой говорил его сын Боб. У Майкла создалось впечатление, что партия в шахматы была своего рода пропуском или подтверждением того, что сын не ошибся, подбирая своему отцу собеседника-партнера. Да и вообще, «старый Клайв», как сам называл себя хозяин, оказался отнюдь не старой калошей, а симпатичным и словоохотливым дядькой.

Они устроились в гостиной за самодельным шахматным столиком. Старик достал из ящика потертые деревянные фигуры. Через полчаса Майкл, проиграв две партии, располагал довольно подробными сведениями о генеалогическом дереве Мелли и Фримэнов, к чьему славному роду в девичестве принадлежала хозяйка. Вскоре в комнате появились Джессика и миссис Мелли. Девочка уже освоилась и помогала хозяйке собирать на стол. Они с отцом подмигнули друг другу, после чего Майк снова погрузился в игру.

Вскоре Джессика присоединилась к ним. Почувствовав на шее ее теплое дыхание, Майкл повернулся к дочери и подсадил на подлокотник кресла.

— Что, тяжело? — спросила она.

— Да, скверная ситуация, — подтвердил Клайв, глядя на вновь нарушенные позиции Майкла.

— Мистер Мелли, а можно, я подскажу папе?

Старик с удивлением посмотрел на девочку, но с готовностью разрешил приблизиться к доске.

— Вот сюда надо поставить. — Она показала на слона, а затем на место, куда, по ее мнению, отец должен был сделать ход.

— Ну-ка, попробуй! — с улыбкой поддержал Джессику Клайв.

Она сделала ход. А потом еще два. Лицо старика вытянулось от изумления.

— Шах и мат! Ну и ребенок! Просто вундеркинд! Слышь, мать! — крикнул он. — Иди сюда!

Подошла миссис Мелли. Разъясняя ей ситуацию, Клайв явно искренне гордится тем, что десятилетний ребенок сумел ему показать мастер-класс.

— Слушай, Майкл. Тебе ее нужно показать кому-нибудь в Миннеаполисе. Или прямо в Нью-Йорк ехать. Это же дар!

— Нельзя. Она еще ребенок. Мы и так не каждому показываем свои способности, верно? — Майкл обнял Джессику.

— Ну что, у меня все готово! — объявила в этот момент миссис Мелли.

Не переставая восхищаться пережитой минутой, Клайв повел гостей к столу.

Майкл давно не был в такой дружеской, почти семейной обстановке, и, когда была выпита рюмка домашнего вина, а затем другая, он заметно расслабился. Последний раз так хорошо ему было много-много лет назад, когда он еще почти не знал жизни.

Для ночлега хозяйка заботливо приготовила комнату на втором этаже. Джессику быстро сморило. Задумчиво глядя на спящую дочь и намереваясь тоже лечь в кровать, Майкл вдруг услышал стук в дверь.

Это был старик Клайв.

— Не помешаю? — спросил он.

— Нет. — Майкл понял, что старик требует общения. В общем-то, незначительная плата за ночлег. Спать все равно не хотелось. А вот поболтать — почему бы и нет…

— Не буду ходить вокруг да около, Майкл, — начал Клайв. — Ты специалист по уфологии. А значит, не будешь смеяться надо мной. Ты как будто специально подъехал… Можешь считать это совпадением, но, на мой взгляд, случайностей не бывает. Так что, готов ты услышать историю Клайва Мелли?

— Готов, — ответил Майкл.

— Тогда пойдем вниз, я тебе кое-что покажу.

И старик отвел его в гараж. Когда он включил свет, Майкл удивился тому, как много фотографий, газетных вырезок, посвященных НЛО, развешано по стенам. Среди этого собрания он обнаружил и пару собственных статей.

— Так, значит, просто увлекаетесь? — спросил он.

— Это часть моей жизни… — Клайв показал на ряд пожелтевших газетных вырезок с крупными, кричащими заголовками. — Что, любопытно? — спросил он. — А теперь слушай. У местных индейцев есть легенда о «сыне Солнца», упавшем на землю много столетий назад. По ней выходило, что этот самый сын по какой-то своей надобности захотел уничтожить людей. Но хитрый вождь, основатель племени, послал в него стрелу, и сын Солнца сорвался с огромной высоты, озарил все небо от горизонта до горизонта, а потом шмякнулся так, что разорвался на части — руки-ноги рассыпались по лесу, голова упала в болото. А из кишок посыпались злые духи огня, которые стали убивать все живое вокруг, пока шаманам не удалось вызвать проливной дождь…

Замолчав, старик выжидающе посмотрел на Майкла.

— Теперь скажи, это ничего не напоминает тебе? — спросил он. — Ведь ты человек в теме. К тебе и обращаюсь.

— Похоже на падение космического объекта. Корабль или метеорит.

— В точку! — воскликнул Клайв. — Я тоже сразу подумал — не могла легенда возникнуть на пустом месте. Это наверняка свидетельство падения. Либо метеорит, либо НЛО. И чтобы доказать это, нужно было найти фрагменты. Индейцы даже называли место, где это случилось. И мы с друзьями: я, мой друг Питер Холдер и еще двое студентов, Ник Салливан и Миллард Хант, как сошел снег, отправились на поиски. Тем же летом, неподалеку от старых торфяных выработок, мы откопали несколько глыб с очень большим содержанием железа. У меня тогда был старенький армейский металлоискатель — он здорово на них реагировал. И у меня сразу возникли сомнения — не осколки ли это метеорита? Уж слишком однородной была структура, как будто это неизвестный сплав, пускай даже пострадавший от времени…

Сделав паузу, Клайв показал на фотографию, висевшую на стене, и включил настенную лампу, чтобы Майклу было лучше видно.

Это был групповой снимок. Четверо мужчин стоят, соприкасаясь плечами, — в потертой рабочей одежде, со своими лопатами и мотыгами похожие на пионеров-поселенцев Запада. В одном из них без труда можно было узнать Клайва Мелли. На заднем фоне — две палатки и густой хвойный лес.

— Шестьдесят пятый год. А вот это Питер Холдер, человек, который был мне близким другом. — Клайв показал на своего соседа по снимку. — Его внук Итан сейчас заведует тем самым обществом любителей астрономии, которое мы основали вместе с Питером…

Старик вдруг замолчал, собираясь с мыслями. Майкл ждал. Он уже знал, что прикоснется сейчас к самой сути исповеди Клайва Мелли.

— Мы хотели исследовать те осколки. Но не успели — через две недели меня и Питера должны были забрать в. армию. Так мы попали во Вьетнам. А через год и те двое ребят, что были с нами, угодили туда же. О Салливане и Ханте я знаю только, что оба погибли в одном бою. Питера демобилизовали раньше меня по ранению, а потом я узнал, что он умер через год после возвращения на родину, — треснувшим голосом произнес Клайв. — Я же вернулся только на третий год.

Он вдруг направился к воротам гаража и выглянул на улицу. Что-нибудь послышалось, подумал Майкл. Но старик оперся плечом на створку и уставился в звездное небо. Майкл подошел и встал рядом, стараясь его не тревожить и ожидая продолжения.

— Не поверишь, — проговорил Клайв Мелли, — с того времени всякий раз, как на звезды смотрю, так всегда думаю о Питере и о ребятах. Еще о тех камнях, что мы нашли. Как было бы здорово заняться их изучениями, если бы не эта проклятая война… Когда я вернулся домой, камни куда-то пропали — родители мои переехали сюда, на эту ферму, а те осколки, что валялись в моей комнате, видимо, приняли за булыжники, да и выкинули. Пока память о друзьях была свежей, я не мог заставить себя вернуться в лес и уже в одиночку отыскать новые образцы. Только на седьмом году предпринял первую попытку. Но все впустую. Несколько лет искал, пока не отчаялся.

Старик присел на скамеечку рядом с гаражом, подвинулся, освободив место для Майкла.

— Своим ученикам я часто рассказывал о загадке индейской легенды, — продолжил Клайв Мелли. — Один из них, Сэм Хайнц, наконец созрел для того, чтобы продолжить поиски. Сегодня ему помогает Итан Холдер, внук Питера. Как-то они приезжали ко мне, расспрашивали о подробностях тех событий. Ну я что помнил, рассказал. Два года они тоже впустую обшаривали лес. А совсем недавно я прочитал одну очень любопытную статью. По ней выходит, что если точно знать координаты некоторых найденных космических осколков, можно найти место падения основной глыбы. Там сложные расчеты, не буду вдаваться в подробности. В прошлом году я отправился в лес и по памяти все-таки нашел места, где нам с Питером попались те металлические куски. Сделал расчет и понял, что ошибся — не там искал. Зато теперь я знаю точно, где искать тот метеорит из индейской легенды! Если это метеорит, конечно! Но только не стал говорить этого Итану.

— Почему? — удивился Майкл.

— А если это и вправду окажется банальный метеорит? Что мне за дело до него, если я строил совсем иные гипотезы? Естественно, в разговорах с Итаном и Сэмом я умолчал о своих предположениях, что это могли быть остатки древнего НЛО. Вот ты ответь — ты-то хоть меня понимаешь?

— Мне это знакомо, — кивнул Майкл. — Но разве нет желания разобраться в этом до конца?

— Чтобы разочароваться?

— Чтобы понять.

— Возможно, ты прав. До сегодняшнего дня я и думать об этом не хотел. Но сейчас что-то заставляет меня изменить решение. Думаю, есть в этом и твоя заслуга… Поэтому я хочу тебя, Майкл, попросить встретиться с Итаном. Передашь ему все, что я тебе сейчас расскажу.

— А вы сами?

— Боюсь, что завтра уже передумаю. Так вот, если моя идея верна, на том месте мы найдем что-то невероятное! Если не верна — это будет обычный метеорит… Ну тогда и черт с ним!..

4

Берти пришлось сделать ночевку в Херманс-вилле, а утром, не дожидаясь рассвета, она тронулась дальше на запад, и уже через шесть часов ей открылся вид на гавани огромного порта — это был Сьюпириор. За ним показался и Дулут, с его университетом, колледжем Святой Схоластики и, пожалуй, главной достопримечательностью — прокинутым через залив Сент-Луис знаменитым лифтовым мостом, у которого всегда собирались тысячи зевак — посмотреть, как целиком, на огромную высоту поднимается мост, чтобы пропустить в гавань очередной корабль.

Берти вспомнила, что это родина Боба Дилана, знаменитого бунтаря и лирика Америки, и сразу вспомнила его песню «В шуме ветра»:

— Сколько дорог человеку нужно пройти, чтобы его можно было назвать человеком… — напевала она себе под нос. — Сколько можно оборачиваться и притворяться, что ничего не видишь… Ответ, друг мой, в шуме ветра!..

А ветер с озера и вправду шумел и, после каждого удара в кузов, со свистом обтекал машину.

Помня о том, что для начала следует показаться миссис Гофф, Берти не без помощи студентов отыскала главный университетский корпус.

Миссис Гофф оказалась худощавой женщиной лет пятидесяти, в лице и жестах которой ощущалось больше доброжелательности, чем строгости, что было не совсем обычно для студенческого начальства. Но атмосфера университетских коридоров словно вернула Берти в то время, когда она училась. И перед миссис Гофф она чувствовала себя юной студенткой, какой была когда-то.

— Я думала, вы постарше, а вы такая молоденькая! — встретив ее, удивилась миссис Гофф. — Извините… Это я отправила вам письмо. Но вот уж не думала, что вы так быстро приедете. Вы где-нибудь устроились уже?

Вопрос этот был задан явно не из праздного любопытства, но Берти слишком утомила поездка, чтобы тон миссис Гофф ее насторожил.

— Нет еще, — ответила она.

— Ну и хорошо! — Похоже, ее ответ порадовал собеседницу.

Если бы Берти знала, какой неприятный сюрприз ждет ее, вряд ли она удостоила бы миссис Гофф ответной улыбкой.

— Вам нужно встретиться с Сэмом Хайнцем! — с воодушевлением произнесла та. — Он наш преподаватель биологии, большой любитель походов. Он и организовал ребят на поиски. Сэм как раз сегодня приехал из лагеря в город. Я убедительно советую вам с ним поговорить.

Она вывела Берти в коридор, показала, куда нужно идти.

Сэм Хайнц, как и следовало ожидать от большого любителя походов, оказался рослым мускулистым мужчиной лет тридцати. В другое время Берти, возможно, и обратила бы на него внимание, но сейчас любой представитель противоположного пола был ей безразличен.

Узнав, кто такая Берти, Сэм Хайнц удивился ее приезду.

— Вы только что от миссис Гофф? И она отправила вас ко мне?

Берти кивнула.

— Ясно, — усмехнулся Сэм. — Наша добрая начальница решила свалить все на меня.

В ответ на вопрошающий взгляд Берти он предложил ей присесть и поспешил объясниться:

— Вы уж простите, что так получилось. Неувязка вышла. Миссис Гофф немного поторопилась отправить вам письмо с приглашением. И я даже знаю, кто ее на это надоумил. Уверен, это была инициатива Итана Холдера. Вообще-то Итан — один из лучших моих студентов. Считает себя самым классным искателем метеоритов. Неплохой парень, но изредка его заносит…

Берти поспешила его перебить.

— Подождите, подождите… Ничего не понимаю! Вы мне лучше скажите, когда приступить к работе? Как он хоть выглядит, этот метеорит? Какого размера? Где он? — засыпала она его вопросами, чтобы подвести разговор к делу.

— Метеорит?! — как будто удивился Сэм. — Разве вы не поняли? Мы его не нашли. И я готов свернуть лагерь! Я ей об этом говорил сегодня утром! — с возмущением сказал он. — Вам она и этого не сказала?!

Берти казалось, что она шла себе, шла по гладкому тротуару и вдруг — раз! — поскользнулась и вляпалась в грязную лужу!

— То есть как? Но мне же писали…

— Да вы не переживайте, найдем! Болота и лес перероем, докопаемся! Раньше все вручную делали, а сегодня у нас и техника другая, и методы современные.

Вот что такое — настоящая катастрофа. Приехала сюда, полная надежд, а они рухнули в одночасье.

— Я пропала… — прошептала она.

Теперь понятно, что подразумевалось под фразой «беглец из космоса у нас в руках», — всего лишь игра слов. И совершенно ясно, почему так поразилась миссис Гофф ее быстрому приезду. Метеорит еще не найден, а специалист по его изучению уже тут как тут! Вот и решила свалить объяснение с гостьей на Сэма Хайнца.

— Да вы не расстраивайтесь так. Тут есть некоторые мысли, — успокаивал ее Сэм. — Вчера, например, Итан разговаривал с неким Майклом Боу. Сказал, что он хороший специалист, тоже намерен поучаствовать. У Майкла вроде какая-то идея есть. Может быть, мы возобновим поиски. Не сегодня, так завтра…

Это ничуть не успокоило Берти. К тому же она и понятия не имела, кто такой этот Майкл… Впрочем… Вроде бы это имя ей показалось знакомым.

— Простите, как вы его назвали?

— Боу. Майкл Боу. Вы его знаете?

— Кажется, что-то слышала, — ответила Берти.

— Не переживайте. Если получится, через неделю-другую мы отыщем метеорит и свяжемся с вами.

— Неделю?! — Она даже вскочила со стула. — Вы же только что говорили — не сегодня-завтра!

— Так я же образно!

Берти села на место.

Надо было созвониться, поговорить — корила себя она. А я кинулась, как дурная рыбка на пустой крючок! Боже, с кем я связалась — с дилетантами. Едва ли они когда-нибудь найдут этот метеорит…

— Я говорил Итану, что рановато еще, а он не послушался, — ворчал Сэм. — Но, если уж вы приехали, почему бы вам, правда, не остаться? Этот Майкл Боу вроде толковые вещи говорит. Он какой-то знакомый Итана, у него остановился. Может, вы пообщаетесь с ними обоими?

Берти задумалась.

Возвращаться к профессору с пустыми руками — это никуда не годится. Но ведь время в запасе есть! За эти дни что-нибудь, да изменится.

— Так что вы решили? — спросил Сэм.

— Я хочу встретиться с Итаном, тем более что мы заочно знакомы. И с этим… Майклом…

— Боу, — подсказал Хайнц. — Пожалуйста. Я вам дам адрес Итана и даже нарисую, как проехать.

Благодаря карте Сэма уже через каких-то двадцать минут Берти подъехала к дому Холдеров.

Когда она позвонила, из дома донесся приглушенный женский голос:

— Минуточку, сейчас открою!

Минуточка растянулась надолго. Берти уже подумала, что о ней забыли, и собралась позвонить еще раз, как на пороге появилась женщина. Старше среднего возраста, на вид типичная домохозяйка — поверх домашнего халата передник, волосы туго стянуты в пучок. Едва она открыла дверь, на улицу вырвались запахи готовящейся еды. Даже полотенце забыла оставить. Заметив оплошность, хозяйка перекинула его через плечо.

— Простите, что долго не открывала. Боялась, пирог сгорит.

Берти представилась.

— Ой, так вы — Роберта Рейн?! — Хозяйка вышла за порог. — Итан мне про вас рассказывал! Я его мама! Ой, да вы проходите!

Миссис Холдер говорила с такой теплотой, что ее слова подействовали на душу Берти как бальзам. Хоть кто-то искренне рад ее появлению.

Хозяйка по-матерински обняла Берти за талию и заставила войти в дом.

— Вот только Итана нет! Он ушел. К нему важный гость приехал! — докладывала миссис Холдер. — Хочет принять участие в их экспедиции. Ребята ищут древний метеорит, правда, у них ничего не выходит. Итан такой расстроенный был в последнее время. Места себе не находил. Еще бы — он хотел продолжить поиски, которыми занимался его дед, мой отец. Как-нибудь я вам расскажу о нем. Я так переживаю за сына… И если бы не Майкл Баум!..

— Майкл Боу? — поправила Берти.

— Ой, верно! Все путаю фамилии. Так вы его знаете? — радостно спросила хозяйка. — Он на время остановился у нас. Такой обаятельный мужчина! Просто мечта любой женщины. Я вам по секрету скажу — уверена, что он холост! Хоть он и не желает об этом говорить. Он вам очень понравится.

Берти перехватила ее проницательный взгляд. Казалось, сейчас хозяйка добавит: ведь вы, милочка, наверняка тоже не замужем, я это хорошо вижу!

Но, к счастью, миссис Холдер быстро сменила тему.

— Они с Итаном поехали покупать снаряжение. Вообще-то Итан раньше не знал Майкла Боу, — тараторила хозяйка. — Но оказалось, что Майкл знает Клайва Мелли, а тот позвонил Итану и сказал, что приедет от него человек. Вы знаете Клайва Мелли?

Продолжая болтать, она провела Берти на кухню, усадила за стол, расставила посуду для чаепития.

— Он приехал сегодня утром. Оставил у меня свою дочь, а сам отправился по делам. Он — это Майкл, — уточнила миссис Холдер. — А вы, наверное, тоже хотите к ним присоединиться? Ведь, если я не ошибаюсь, вы занимаетесь исследованием метеоритов, верно? Итан мне рассказывал. У него от меня секретов нет, такой хороший мальчик!

Берти терпеливо слушала. В монолог хозяйки она не успела бы вставить и слова. Миссис Холдер тем временем вынула из холодильника фруктовый десерт, шоколадную пасту, достала из плиты свежеиспеченный пирог, а из плетеной корзинки, накрытой полотенцем, очень аппетитные на вид булочки. Разрезала пирог. Запахло так приятно, что Берти почувствовала нестерпимый голод.

Расставив на столе угощение, миссис Холдер громко крикнула:

— Джессика! Спускайся на кухню!

Через пять минут, когда Берти уже успела съесть одну булочку и нацеливалась на кусок пирога, с лестницы послышался топот детских ног, и в кухню вбежала девочка лет десяти. Рыжеволосая, очень симпатичная и милая. Она замерла на пороге, не сводя взгляда с Берти.

— Это Роберта Рейн. Она знает твоего папу! — сказала миссис Холдер, обращаясь к девочке. — А это Джессика!

Сама Берти в этот момент ощутила себя самозванкой и уже не была столь уверена в том, что имя Майкла Боу ей о чем-нибудь говорит.

— Мне только знакомо имя твоего папы, но лично мы никогда не встречались, — понимая, что лгать не пристало, сказала она девочке.

— А вы, наверное, та самая Роберта Рейн? — улыбнулась Джессика. — Майкл вас тоже знает!

— Да?! — Берти недоумевала, откуда ребенку известно ее имя. И что значит — та самая?

Джессика улыбнулась ей и села рядом. Берти постаралась, чтобы и ее улыбка не выглядела кислой. Впрочем, сам вид девочки способен был развеять грусть.

Зазвонил телефон, и после короткого разговора миссис Холдер объявила, что Итан с Майклом задерживаются.

— У них какие-то дела объявились. К вечеру будут. А вы где-нибудь устроились? — поинтересовалась она у Берти.

— Нет еще.

— Оставайтесь у нас. Места много. С тех пор, как старшие дети разъехались, дом совершенно пустой. Даже малыш Итан все больше на учебе да в своих походах!..

5

Чувствуя усталость, Берти не решалась лечь на идеально заправленную кровать, еще не веря, что ей придется ночевать в таких домашних условиях. Это казалось непривычным — обычно в ее распоряжении были гостиницы. Да и работать приходилось по четкому распорядку… А сейчас все так неопределенно.

Балкон в ее спальне выходил на внутренний двор. Берти открыла дверь, и свежий, пахнущий цветами воздух ворвался в комнату. Пройдя к перилам, Берти облокотилась на них и внизу, на каменной дорожке, петляющей по двору, увидела миссис Холдер и Джессику — хозяйка показывала маленькой гостье свои владения. В какой-то момент девочка обратила свой взгляд на дом и, заметив Берти, приветливо махнула ей. Берти улыбнулась и помахала в ответ. Миссис Холдер заметила их бессловесный диалог и позвала Берти присоединиться к ним. Но в этот момент с улицы раздался шум автомобиля, и хозяйка побежала к воротам. Очевидно, приехали Итан с Майклом Боу.

Берти вернулась в комнату. Ей было неловко спускаться в гостиную без приглашения. Но вскоре в коридоре послышались шаги девочки.

— Мисс Рейн, можно к вам? — донесся сквозь дверь голосок Джессики.

— Да, конечно! Проходи.

Девочка проникла в комнату, как лучик света проникает в темное помещение, — глядя на него, можно только радоваться. Рыженькая, немного забавная из-за растрепанных, торчащих во все стороны буйных волос.

— Пойдемте вниз. Там все собрались, — сказала она. — Я люблю, когда много народу и все разговаривают. А вы?

— Смотря о чем разговаривают, — уклончиво ответила Берти.

— Лишь бы не ссорились, — деловито произнесла Джессика.

Улыбнувшись, Берти склонилась к ней.

— Ты очень милая. Тебе кто-нибудь это говорил?

Она хотела взять Джессику за руку, но девочка неожиданно сама схватила ее и потянула к выходу.

— Да пойдемте же! Нас ждут, — поторопила она.

В гостиной царила приятная обстановка. Хотя на улице еще не стемнело, легкие шторы были закрыты, сквозь них пробивался закатный свет, настраивая на душевное спокойствие. Мягко светились расставленные по углам торшеры.

Двое мужчин, услышав шаги Берти, немедленно повернулись к ней. Хозяйке даже не потребовалось представлять их.

Итан Холдер, молодой веснушчатый парнишка лет двадцати с небольшим, очень походил на свою мать. Такой же веселый, жизнерадостный, с доверчивым выражением лица и, возможно, такой же говорливый.

Взгляд Берти переместился на лицо Майкла Боу. Определенно симпатичен, если не сказать больше: густые темные волосы, высокий лоб, приятно пухлые губы, отчетливо очерченный подбородок.

Берти заметила, что Майкл смотрит на нее с интересом, но не совсем так, как это делают обычно мужчины, — казалось, он излишне взволнован, будто не ожидал такой встречи. В то же время Берти сомневалась, что могла встречать его раньше.

Почему я посчитала, что мне знакомо его имя?

Теперь Берти была уверена, что ошиблась. Никогда она не видела этого человека.

Итан вскочил с места и подошел к ней. Он был смущен.

— Мисс Рейн, я так благодарен, что вы решили приехать сюда, но… вы уж простите меня! Вы, наверное, сердитесь, что я ввел вас в заблуждение?

Он еще что-то пробормотал, но совсем уже себе под нос, так что она ничего не расслышала.

— Ну ладно. Вы тут разговаривайте, а я пока приготовлю ужин, — напомнила вдруг о себе миссис Холдер и произнесла с укоризной: — Малыш, что же ты не пригласишь гостью сесть? Заставил приехать и даже не позаботишься?

Она покачала головой и вышла.

Итан кинулся исполнять наказ матери. Схватился за кресло на колесиках, потянул на себя, но как-то неловко. Кресло отъехало в сторону, а сам Итан едва не распластался на полу. Он замер с растерянной улыбкой, неотрывно глядя на гостью.

Берти ненароком заволновалась — не произвела ли она на молодого человека впечатление? Этого еще не хватало. Хватит того, что Майкл Боу смотрит на нее во все глаза.

Справившись наконец с креслом, Итан подвинул его к Берти и пригласил присесть.

— Понимаете, вышла ошибка. Мы не там искали. И если бы не Майкл Боу, пришлось бы свертывать поиски. Но… вот, может быть, Майкл расскажет? У него есть одна идея, благодаря которой мы наверняка найдем метеорит в ближайшие дни! Правда, Майкл?

Берти снова посмотрела на Майкла Боу. Миссис Холдер была права — он действительно очень привлекательный мужчина.

— Это не моя заслуга, — произнес Майкл. — Я лишь посредник.

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент миссис Холдер, вернувшись в гостиную, громко заявила, что все серьезные разговоры подождут окончания ужина.

Берти заметила, как смущенно улыбнулся Майкл, когда его перебили. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей очень хочется узнать, сколько ему лет. Выглядел он постарше нее и не производил впечатления человека, всю жизнь проведшего на одном месте, — возможно, на его долю выпали суровые испытания. И насколько они изменили его, каким этот человек был раньше — хотелось прикоснуться и к этой тайне.

— Итан, пойдем, поможешь мне! — требовательным материнским тоном произнесла миссис Холдер и вместе с сыном покинула комнату.

В гостиной воцарилась тишина. Даже Джессика сидела в сторонке тихо, как мышка. Берти посмотрела на нее, улыбнулась, дождалась ответной улыбки. Затем ее взгляд сместился на Майкла, и она заметила, что он тоже внимательно смотрит на нее. Этот момент встречи взглядов длился не больше секунды — оба они отвернули головы в стороны, как будто опасались дать понять, что заинтересованы друг другом.

В последнее время Берти редко обращала внимание на мужчин. Быть может, потому что не задавалась целью познакомиться с кем-нибудь. А чтобы при встрече взглядов (как сейчас!) испытать смущение? — Она забыла, когда с ней такое происходило последний раз. Но Майкл Боу заставил всколыхнуться чему-то в ее душе.

Бывает ли любовь с одного взгляда? Такого ей никогда не доводилось испытать. С первым своим мужчиной Роберта Рейн познакомилась в студенческие годы, и, хотя их отношения позже сопровождались бурными эмоциями (по крайней мере, с ее стороны), все начиналось с обыкновенной симпатии. Что уж говорить о других встречах… Она не помнила, чтобы они вызывали такой душевный подъем.

С кухни долетел голос миссис Холдер.

— Вы там не заскучали?

— Нет! — ответила за всех Джессика.

А Берти ловила себя на мысли, что ей снова хочется посмотреть на Майкла Боу. Она могла бы, наверное, преодолеть робость и улыбнуться незнакомому человеку в такой ситуации, но сейчас ей это казалось не под силу. Поэтому взглянула лишь вскользь, но этого оказалось достаточно, чтобы заметить — он по-прежнему не сводит с нее глаз.

Майкл Боу занял все ее мысли. С рассеянностью поглощая блюда, приготовленные миссис Холдер, Берти боялась поднять на него взгляд. Слушала невнимательно и, если кто-то обращался к ней с вопросом, переспрашивала. Когда миссис Холдер поинтересовалась, не больна ли она, Берти пожаловалась на затяжную поездку.

— Ну конечно! Вы же хотите спать! Ой, простите меня, такую невнимательную! Еще погода такая. Давление меняется. Я давно заметила, что иногда плохо себя чувствуешь, если не поспишь днем, — нашла новую тему для разговора хозяйка.

А Берти и вправду почувствовала себя нехорошо. И снова это было доказательством чего-то невероятного, происходящего в душе. Если от волнения стало дурно — что бы это могло значить?

Она извинилась и вышла из-за стола. Миссис Холдер вызвалась проводить ее до комнаты. По дороге с беспокойством поинтересовалась — не стоит ли вызвать врача?

— Нет, нет! Пройдет! — наотрез отказалась Берти.

Оставшись в одиночестве, она прилегла, не раздеваясь, на постель. Она думала о Майкле. Почему этот человек так запал ей в душу? Она вовсе этого не хотела… И почему ей так знакомо его имя? В душе Берти поднималось чувство досады за какой-то забытый поступок, и она была уверена, что это каким-то образом связано с именем Майкла. Думая об этом, она не заметила, как уснула.

Когда Берти пробудил шум ветра за окном, оказалось, что проспала она всего какой-то час без четверти. Ей было лучше. Волнение улеглось, и Берти захотелось выйти на балкон.

О том, что еще не совсем ночь, можно было судить по светящимся окнам на первом этаже, под балконом. Берти встала у перил там же, где и днем. Заслышав вдруг шаги, обернулась и увидела рядом Джессику. Сначала она удивилась, затем поняла, что балкон тянется вдоль всей стены и на него выходят двери всех комнат, расположенных на этой стороне дома.

— Мисс Рейн, вам уже лучше?

— Да, спасибо.

Уже было свежо. Видя, что Джессика поеживается от холода, Берти привлекла девочку к себе и обняла.

— Ты тоже решила подышать свежим воздухом?

— А я уже давно сижу у себя в комнате. Увидела, что вы на балконе, и подумала — вам, наверное, невесело одной.

— Теперь нет.

— А какие вы знаете звезды? — спросила Джессика и протянула руку, показывая на небо.

Берти показала ей несколько созвездий, имена которых помнила наизусть.

— А я бы хотела побывать там, — произнесла мечтательно Джессика.

— Боюсь, тебе бы не понравилось это путешествие.

Они недолго полюбовались ночным небом, и Джессика пригласила Берти к себе в комнату.

Когда-то это была детская — на полках сохранились некоторые игрушки. Старые, какие делали в пору детства Берти. Они напомнили ей о собственном родительском доме. Берти взяла с полки плюшевого зайчика и показала его Джессике.

— У меня был такой же!

Но девочка даже не взглянула на игрушку.

— А вы понравились моему папе, — произнесла вдруг она. — И он вам тоже.

— С чего ты это взяла? — чувствуя, что краснеет, Берти натянуто рассмеялась.

Жаль, в спортивном костюме, в который она переоделась, не было карманов. Сейчас Берти просто не знала, куда деть свои руки — всегда, когда волновалась, она теребила пальцы, а раньше, бывало, даже царапала ногтями кожу ладоней. Слава богу, от этой дурной привычки избавилась, но беспокойные руки по-прежнему ее выдавали.

Берти не хотелось, чтобы Джессика поняла ее состояние. Увидев детский стульчик, она села на него, просунула ладони между коленями и плотно сжала.

— С чего ты взяла? — повторила она.

Джессика подняла глазки вверх, как будто задумалась. Посмотрела на Берти и улыбнулась.

— Он никогда не смотрит так на женщин, как сегодня смотрел на вас. Уж я-то знаю.

— Как? — Берти не смогла сдержать любопытства.

Она никогда не подозревала, что взгляд человека можно не то чтобы спародировать, а по-настоящему повторить. Глаза Джессики неожиданно расширились, она смотрела на Берти не мигая и даже чуть приоткрыла рот. В точности так же, как и ее отец тогда, в гостиной.

— И ты думаешь, это что-то значит?

Зачем я это говорю? Какое ей дело, девчонке…

— Вам он тоже понравился, — со знанием дела сказала Джессика. — У вас тоже взгляд был…

Ну это уж слишком!

— Милая, давай-ка сменим тему, — оборвала ее Берти, придавая своему голосу сердитость.

Но девочка и не думала отступать. Джессика мило улыбалась, но глаза ее были хитро прищурены.

— Вы в последнее время только и думаете о том, почему вам кажется, что вам знакомо его имя. Разве нет?

— Как?.. Постой, постой. Откуда ты это знаешь?

— Знаю, но только, когда вы вспомните, вам это не понравится. Вы будете очень недовольны! — ответила Джессика и вдруг сразу потеряла интерес к разговору.

Впечатленная таким откровением, Берти совсем забыла о своих руках. Неожиданно почувствовала боль в правой ладони, разжала кулак и увидела: так и есть, хватанула кожу ногтем. Теперь долго заживать будет.

Что же это за девочка такая? Как она вообще могла догадаться о ее мыслях? Наверное, я и вправду выглядела слишком глупо, и все было написано на лице. А дети, они ведь такие проницательные.

Между тем Джессика достала свой рюкзачок, раскрыла его и, перевернув, высыпала на пол содержимое. Из вороха выбрала черный фломастер и блокнот для рисования.

— Вы умеете рисовать лошадь? — спросила вдруг она.

Но Берти не расслышала этот вопрос.

Среди тех вещей, что Джессика высыпала на пол, а теперь складывала обратно, была вырезка из журнала. Немного мятый листок мелованной бумаги лежал у ног Берти — словно девочка ненамеренно отделила его от прочих предметов. А может быть, все-таки нарочно — для того, чтобы Берти обратила внимание. Это был тот самый лист, который Джессика показывала полицейскому из Литтл-Фолс.

Берти скосила взгляд и увидела фотографию Майкла Боу. Прочитав название статьи, она поняла, почему ей казалось, что она знает его имя и фамилию.

«ДАВАЙТЕ ВЕРИТЬ В ЧУДО!» — призывал заголовок, и она вспомнила, что примерно полгода назад по прочтении вот этой самой статьи выступила с разгромной отповедью в адрес автора. Это было на популярном интернет-ресурсе, где в яростную порой полемику вступали как апологеты идеи НЛО, так и их непримиримые противники. В число вторых входила Берти. Ей, как ученому, неприятны были попытки некоторых личностей пудрить людям мозги — она всегда считала уфологов хитрецами и мистификаторами…

Так вот вы кто такой, Майкл Боу. Удачливый лжец, делающий себе имя на высосанных из пальца фактах, которые и фактами-то не назовешь.

В его статье Берти возмутило то, с какой легкостью Майкл Боу призывал читателей, как он выразился, «довериться сердцу», перестать с пренебрежением относиться к разным чудесам, к существованию НЛО и всего, что с этим явлением связано, искать в себе сверхъестественные возможности. Но, кроме того, — поменьше доверять официальной науке, которая (и это выражение Берти тоже хорошо запомнила) «сама не может ни в чем разобраться». Мол, ученые только и делают, что пытаются все вогнать в рамки открытых на данный момент законов.

Помнится, она употребила тогда немало нелестных эпитетов. Да и сейчас в ее душе поднималась волна протеста. Что он делает здесь? Что я делаю здесь, если этот человек собирается участвовать в поисках метеорита, да еще выдвигает какие-то идеи? Что он вообще в этом понимает?

Она перехватила взгляд Джессики и без труда перевела: мол, ну что я говорила насчет недовольства?

— Так он… Вот этот… Майкл Боу… и есть твой отец? — делая непроизвольные паузы, спросила Берти, будто и так не понятно было, что фотография и оригинал — одно лицо.

Она более требовательно посмотрела на девочку, словно хотела лишний раз убедиться, что яблоко от яблони… Но Джессика была такая хорошенькая, и дурные мысли разбежались в один миг. Ладно, кто бы ни был Майкл Боу, дочь его не в ответе. Надо срочно сменить тему.

— Прости, о чем ты меня спрашивала? Про какую-то лошадь?

— Я спросила, умеете ли вы рисовать лошадь?

— Не умею, — призналась Берти.

— Зато я умею! Хотите, я вас научу?

Берти невольно рассмеялась.

— Научи.

Джессика ловкими движениями вывела несколько линий, которые сложились в фигуру лошади, склонившейся над невидимой травой, которая появилась позже. Берти подумала, что, наверное, любой смог бы нарисовать так, если набить руку по шаблону, как в самоучителях. Она и сама когда-то в детстве любила альбомы из серии «нарисуй сам».

Но затем Джессика поразила ее своим умением — на том же листке, рядом с уже нарисованной лошадью, девочка изобразила ковбоя. Молодого парня, сидящего под кроной дерева и держащего в руке цветочек ромашки.

— Он спешит догнать свою девушку, которую увезли в город родители, и думает о ней, — сказала Джессика. — Но лошадь устала, а он так заботится о ней, что не может заставить скакать через силу. Хоть и знает, что наверняка опоздает.

После такой невероятной истории Берти обязана была взглянуть на картину по-новому. И была поражена, что каким-то образом девочке в своем рисунке удалось передать неуловимую грусть и усталость ковбоя — в его позе, как будто взмокших волосах, в том, как он держал цветок, — не просто нюхал его, а подробно рассматривал, желая найти в нем интересующий его ответ.

— Как это у тебя получается?

— Я подумала, что было бы неплохо, если бы у этой печальной лошади появился не просто хозяин, а друг.

— Невероятно!.. Тебя кто-то учил рисовать?

— Нет, просто Майкл часто оставляет меня одну, а мне нравится рисовать все подряд.

— Почему ты называешь его Майкл?

— Папа — это по-детски. А я уже взрослая. Ну… почти…

Берти не знала, что сказать. Она посмотрела на часы и спохватилась — время прошло незаметно, а между тем уже близится полночь.

— Тебе, наверное, спать надо. Отец даже и не догадывается, что мы не спим.

— Надо, — вздохнула девочка и опять удивила Берти своим предложением: — А хотите, я вам расскажу перед сном сказку?

— Расскажи. Только ты сначала ляг.

Берти помогла Джессике переодеться в шерстяной пижамный костюмчик. По его затасканному виду и малому размеру поняла, что девочка привыкла к кочевой жизни и материнского внимания ей явно недостает.

Берти вспомнила о своей дочери, и приступ жалости к обоим детям — к Джессике, которая лежит в постели чужого ей дома, и к Ивонн, которая, быть может, уже давно спит в доме своей бабушки за сотни миль отсюда, — сковал ее сердце, защипал глаза слезами, готовыми пролиться наружу.

— Спасибо, вы добрая, — раздался в тишине голос Джессики. — Вы не думайте, мой папа тоже хороший. Он вам понравится.

Берти хотела возразить — мол, не стоит говорить об этом. Но девочка вдруг поднялась на кровати, протянула к ней руки, и, когда Берти послушно склонилась, Джессика обняла ее и поцеловала в щеку. Берти на миг показалось, что это собственная дочь целует ее — так всегда делала малышка Ивонн перед сном, когда они были дома.

Все произошло неожиданно, и Берти некоторое время еще оставалась под впечатлением. Она и не заметила, как Джессика снова очутилась под одеялом.

— Ну что ж, ты обещала рассказать сказку, — взволнованным голосом напомнила Берти.

Джессика не шелохнулась, и Берти поняла, что девочка уже спит. Она дотронулась ладонью до густых рыжих волос и нежно погладила. К тихому сопению ребенка примешивался стук насекомых, привлеченных светом лампы и бьющихся в стекло.

Берти тихонько отворила дверь и выскользнула во влажную темноту. До этого она не слышала, что пошел дождь, и теперь с удивлением увидела, что сырая трава под балконом таинственно поблескивает, отражая свет окон нижнего этажа.

6

Дойдя до своей двери, Берти вдруг вспомнила, что забыла выключить светильник у Джессики. Яркая лампа может разбудить ребенка!

Она повернула назад… и замерла. Словно в театре теней, на шторе, закрывающей балконную дверь детской спальни, отразилась мужская фигура.

Не подозревая, что его видно снаружи, Майкл Боу неподвижно застыл у входа. Он явно собирался выйти на балкон.

Берти попятилась, схватилась за мокрые перила, но рука соскользнула, и она стукнулась бедром. Раздавшийся глухой стук привлек внимание Майкла. Берти увидела, как он поднял край шторы и посмотрел сквозь стекло на улицу.

Не понимая, зачем она это делает, Берти метнулась к стене. Очутившись в нише дверного проема, нашарила ручку и потянула дверь на себя. Но та не поддалась. Берти надавила — бесполезно. Тогда она скользнула дальше — к концу балкона — и вжалась в угол.

По полу растеклось пятно света — выйдя из комнаты Джессики, Майкл Боу оперся на балконные перила локтями и в задумчивости замер, глядя вниз.

Берти притихла.

А меж тем дождь припустил. Балкон был под навесом, но порывами ветра на него забрасывало брызги. Мало того — ветви растущего у дома дерева, колеблясь на ветру, стряхивали с себя воду. И прямо на Берти. Через редкие решетки перил брызгало и в спину.

Если так пойдет дальше, я промокну насквозь! Если вам, мистер Боу, все равно, то я-то могу простудиться!..

Она, конечно, могла бы обозначить свое присутствие, но тогда Майклу пришлось бы задаться совершенно справедливыми вопросами — что она здесь делает и к чему такая таинственность? А Берти не хотелось оказаться перед ним в глупом и смешном положении. Хотя видел бы сейчас ее кто-то со стороны, животик бы надорвал.

Берти надеялась, что не слишком выделяется на фоне стены. И если Майкл обернется, то, быть может, не заметит ее. Но положение казалось невыносимым. Жутко хотелось переменить позу, плюс ко всему откуда-то сверху, с крыши навеса принесло огромную каплю. Она угодила Берти прямо за шиворот — такая тяжелая и тягучая, что сразу подумалось о большом неприятном слизне. Берти с детства боялась этих гадких созданий и сейчас едва сдержала крик отвращения.

Ей так хотелось, чтобы Майкл Боу скорее исчез и дал ей возможность вернуться к себе в комнату, перетрясти одежду и убедиться, что холодит спину всего лишь капля воды и ничего более. Ну почему она так холодит?!.

Но Майкл Боу не торопился уйти. Застыл в глубоко задумчивой позе, и непогода его нисколько не смущала.

Господи, пусть он уйдет, а я снова попробую открыть дверь, она, наверное, просто разбухла. Поскорее!..

Берти поправила затекшую ногу, но, видимо, неловко шевельнулась. Скрипнула доска, и Майкл Боу повернулся.

— Кто здесь?

Он шагнул в ее сторону.

— Мисс Рейн, это вы?!

Теперь уже не было смысла прятаться.

Берти выпрямилась и сделала шаг навстречу мужчине, но ушибленная нога подвела — непроизвольно подвернулась. Теперь уже точно Берти свалилась бы, не подхвати ее вовремя Майкл Боу. Но сделал он это так неловко, что одна ладонь очутилась у Берти под животом, а другой он схватился за ее грудь.

— С вами все в порядке?

— Да, конечно! — Берти грубо вывернулась из его объятий.

— Значит, мне не показалось, — смущенно пробормотал Майкл, поняв причину такой реакции. — Я услышал стук и вышел на балкон. Простите, я вас не заметил… — Он немного помолчал и пояснил: — Я к Джессике заходил, она спит. Думал, и вы уснули.

— Еще спросите, что я делала на улице…

— Что вы делали на улице? Прохладно, сыро…

— А вам-то что? — резко спросила Берти. — Может, мне тоже нравится стоять под дождем.

— Извините. — Майкл смотрел на нее, но выражение его лица было не понять.

Берти ощутила, как холодок на спине снова зашевелился.

— Мамочка… — прошептала она, поняв, что ее подозрения оправдываются самым неприятным образом.

Пошевелила плечами, но внезапно испугалась, что только сделает хуже, раздавив так неудачно попавшего за шиворот слизняка.

Только не паникуй!..

А как не паниковать?

Видимо, Майкл Боу заметил ее телодвижения. Приблизился и снова задал тот же идиотский вопрос.

— С вами все в порядке?

Берти казалось, что она сейчас впадет в истерику. Представить, что какое-то мерзкое существо ползает по твоей спине…

Холодок на спине переместился куда-то вниз…

Майкл Боу так и не понял, почему она завизжала.

И почти сразу после ее крика хлопнула дверь внизу, на первом этаже. Недавно погасший свет в окнах соседнего дома снова зажегся.

Внизу на дорожке показалась фигура Итана. Наспех накинув одежду, он выбрался на улицу. Кто-то из соседей окликнул его через забор:

— Что случилось?

Но прежде, чем чужие взгляды обратились к балкону, Берти что есть сил дернула дверь в свою спальню, и, когда та поддалась, схватила Майкла за руку и втолкнула в комнату. Он даже не сопротивлялся, настолько был обескуражен происходящим.

Она сразу же захлопнула дверь и, перегнувшись через перила, махнула Итану рукой.

— Мисс Рейн, это вы? — крикнул Итан. — Что стряслось?!

— Все в порядке! — дрожащим голосом ответила она. — Мне показалось, что я увидела летучую мышь!

Это было идиотское объяснение, вот уж кого она в жизни не боялась! Но ничего другого в голову не пришло.

Еще никогда Берти не охватывала такая злость — и на себя, и Майкла Боу. Ни разу она не попадала в такое странное положение. Преглупейшее! Завтра над ней будут смеяться не только хозяева, но и соседи.

Впрочем, ее переживания оказались напрасны.

— Все в порядке! — крикнул Итан бдительному соседу и вернулся в дом.

Берти, уже совсем продрогнув от дождя и ветра, собралась тоже укрыться в комнате, но вспомнила о Джессике. Вдруг своим криком она разбудила ребенка? Она подошла к двери и в полоске света увидела Джессику — девочка крепко спала. Похоже, шум с улицы ничуть не потревожил ее, да и свет лампы не очень мешал. Осторожным шагом, чтобы не скрипели балконные доски, Берти направилась к своей двери. Помня, что та разбухла, снова дернула хорошенько. Когда хлынувший из комнаты воздух окатил ее теплом, Берти задрожала.

Оказавшись в темноте комнаты (шторы плотно завешены, свет не включала, как проснулась), она осмотрелась — Майкла нигде не было. Не понимая, куда он мог деться, повернулась обратно к двери и неожиданно уткнулась в его фигуру, выплывшую из угла.

— Фу, как вы меня напугали!.. Вы что, специально прятались?

— Специально? Какого черта вы это сделали?! — возмущенно прошипел он.

— Не шумите, пожалуйста, — громко прошептала Берти, чувствуя теплоту и близость его дыхания. — Нас могут неправильно понять. И ребенка разбудите.

Надеясь, что он видит, она показала на стенку.

— Какого черта вы это сделали? — уже более тихо повторил Майкл.

— Что вы заладили! — с возмущением откликнулась она. — По-вашему, мы должны были оба остаться на улице? И что тогда подумали бы о вас Итан и его сосед?

С таким же успехом Берти могла бы сказать «про нас», но решила, что так будет точнее. Все-таки это Майкл Боу во всем виноват! Нечего таскаться по ночам по балконам.

Майкл воздел руки и покачал головой, выражая таким образом свое негодование. Однако смолчал.

— Почему вы закричали? — совсем тихо, но все еще сердито пробубнил он.

Вопрос заставил Берти вспомнить о своей беде.

Она повела плечами. Холодок вроде пропал. И не понятно — значило ли это, что она раздавила слизняка, или что тот неведомым образом исчез. А то и вовсе ей все показалось. Но удостовериться, какой из вариантов верен, не представлялось возможным — сейчас ничто не заставило бы ее по своей охоте сунуть руку под одежду.

Она снова пошевелилась — нет, кажется, все-таки что-то есть. Только теперь уже не холодит, а колется. Берти передернулась от отвращения.

— Вы не могли бы мне помочь? — жалобным голосом обратилась она к Майклу, с подозрением наблюдавшему за ее ужимками.

Она много отдала бы, чтобы увидеть — покраснел ли он, когда она изложила ему свою просьбу. Но в комнате было темно.

— Можно, я включу лампу? — спросила она.

Он пробурчал, но не протестовал. Свет показался таким ярким, что в первый момент заставил обоих зажмуриться.

— Это чтобы вам было видно. Только вы не смотрите, — смущенно пробормотала Берти, не подумав о том, как эти две противоположные просьбы соотносятся друг с другом.

— Тогда выключите свет! — сказал Майкл.

— Извините. Просто я хотела сказать, что повернусь спиной. Только у вас, наверное, руки холодные. Боюсь, я снова закричу… — И она сглотнула вязкую слюну, даже не смея представить, что же там такое может беспокоить ее спину.

Покалывание стало сильнее. Наверное, там и не слизняк вовсе. По меньшей мере, какой-нибудь жук с большими жесткими крыльями, который хочет выбраться на свободу.

— Ой-ой! Давайте скорее!

— Черт знает что… — пробурчал Майкл и, потирая друг о друга, стал согревать ладони.

Она повернулась к нему спиной, обняла руками шею и осторожно стала собирать кофточку и майку под ней в складки, подтягивая их к плечам. Колючесть сместилась куда-то между лопаток. Она хотела поторопить Майкла, но представила себе его лицо — вот уж, наверное, ошарашен.

В принципе, ее догадка недалека была от истины. Глядя на ее спину, Майкл уже протянул было ладони, но в нерешительности замер.

— Вы уверены? — спросил он.

— Ой, ну скорей же! — в нетерпении взмолилась Берти. — Я бы и сама, но не дотянусь… Ну как вам объяснять-то еще?!

Когда его руки дотронулись до ее кожи, они оба вздрогнули. Практически в один миг, но первая, конечно, Берти. Она не видела его движений и не могла предсказать момент касания, потому и вздрогнула — от неожиданности. А за ней и Майкл, который по-своему истолковал ее реакцию — подумал, что у него, наверное, недостаточно теплая рука…

Был в этом прикосновении еще и чрезвычайно волнующий момент, который осознали оба, но это произошло чуть позже, когда они смущенно посмотрели друг на друга, и Майкл положил ей в руку отломанную веточку с большим листом.

— Спасибо… — Берти постаралась придать силу своему ослабевшему голосу. — А я думала, что это слизень.

У Майкла в горле словно что-то застряло. Он ничего не ответил, просто кивнул. Пожалуй, нужно было уходить. Естественно, через балкон. Но прежде он хотел задать очень интересующий его вопрос.

— Простите меня за любопытство. Но вы ведь та самая Роберта Рейн… Из комитета по изучению метеоритов?

Словно пытаясь выместить на нем досаду за собственную неловкость, Берти с вызовом произнесла:

— Не знаю, что подразумевается под вашим «та самая», но я действительно Роберта Рейн. Единственная и неповторимая! Другой вы не найдете.

Не зря говорят, что лучшая защита — это нападение. После такой отповеди Майкл Боу может сколько угодно собираться с мыслями. Интересно, на что он рассчитывал, — что она всплеснет руками и воскликнет: «Ну конечно же, я та самая… А вы тот самый Майкл Боу… Какая прелесть!»

— Я должен извиниться перед вами, — сказал Майкл. — Вот уж не думал, что моя статья вызовет такой гнев со стороны ученого.

Берти стало вдруг стыдно. Кто из них должен извиняться? Ведь, в отличие от нее, он ни слова плохого себе не позволил в ее адрес. И на гневливый отклик написал вполне добродушный ответ. Только Берти была так разозлена, что ей и в голову не пришло повиниться. Если я не права, то это еще не значит, что обиженный мною человек сам без греха, — так она считала…

Берти заметила, как Майкл потянулся к ручке двери.

— Подождите… Это я должна перед вами извиниться.

Вот так вот неожиданно, по иронии судьбы, Берти столкнулась с человеком, которого, по сути, оскорбила в пылу негодования. Невидимый в Интернете противник оказался вполне осязаемым и даже очень симпатичным человеком. Что он теперь думает о ней? Наверное, посчитает взбалмошной идиоткой?

Майкл приблизился. Теперь их лица разделяли считанные дюймы. Впервые они могли подробно рассмотреть друг друга. Разглядывая лоб, губы, но боясь заглянуть в глаза Майкла, Берти ощущала уже знакомую нервную дрожь. А Майкл видел только ее глаза, пусть и не желающие соединиться с его взглядом, — но такие глубокие, очаровательные.

— Я сегодня общался с Сэмом Хайнцем, — произнес он. — Итан познакомил нас. И Сэм рассказал мне, что вы были очень расстроены, узнав, что метеорит не найден. Скажите, вам действительно так важно исследовать этот метеорит?

Берти еще не до конца сумела подавить в себе желание противоречить.

— Мне важно исполнить свою работу, — сухо сказала она. — Затем я и приехала сюда.

Майкл был серьезен. Ее колкость его не задела.

— Но, я так понимаю, это имеет для вас решительное значение?

Берти рассердила его проницательность, но лишь немного — она здорово устала от выпавших на день эмоций.

— Вы правильно поступили, что не уехали сразу, — сказал Майкл. — Итан сегодня уже упомянул, что я могу помочь найти метеорит. И я рад, что могу сделать это для вас.

Берти так и подмывало поинтересоваться, что же в ней особенного, что он готов на такую жертву? Но вместо этого спросила:

— Как вы его найдете? Это же все равно что искать иголку в стоге сена? Целой группе не удалось, неужто вам одному под силу?

— Просто у меня есть одна идея. Дело в том, что Итан и Сэм Хайнц не там искали. Но благодаря одному человеку я, кажется, знаю, где искать метеорит… — Майкл замялся, как будто решая, стоит ли говорить правду. А потом произнес те же самые слова, которые услышал от Клайва Мелли и с которыми, по идее, следовало быть осторожным. — Если это вообще метеорит, — добавил он.

Теперь для Берти все стало предельно ясно — Майкл Боу в своем репертуаре. Ну разумеется — как же иначе перевести его слова: дескать, если это не метеорит, то, разумеется, инопланетный космический корабль, утопший в окрестных болотах!

Как всегда, когда что-то вступало в жесткое противоречие с ее мировоззрением, возмущение не заставило себя долго ждать.

— Послушайте, мистер Боу! Лучше бы вы оставили свои чудесные байки для читателей ваших статей!

Майкл с огорчением принял ее восстание. Он заметил, что ее глаза сейчас полны негодования, но по-прежнему прекрасны. Растерянная улыбка сползла с лица Майкла.

— Это то, чему вы призываете верить безоговорочно? Чему вы учите вашу дочь? — приглушенным голосом нажимала Берти. — Сколько ей лет? Она уже скоро будет девушкой, но сейчас похожа на маленького ребенка. Она ходит в школу? Или вы об этом не думаете? Ей жить в суровом, серьезном мире. А вы…

— Во-первых, я сам знаю, что нужно моей дочери, и она получает то образование, которое ей нужно. Во-вторых, я не занимаюсь пустяками, — жестко сказал он, едва удерживая свой голос в рамках шепота. — Я пытаюсь познать то, что вы (он намеренно выделил это слово, вкладывая в него глобальный смысл) отрицаете заранее, даже не пытаясь изучать! А я учусь находить необычное даже в привычных вещах. И знаю, что Джессика живет тем же самым.

Берти устало вздохнула. Надо было переварить сказанное, а это был нелегкий процесс. Ее смущала одержимость Майкла — когда слова произносят с такой уверенностью, это заставляет задуматься. Ведь он совсем не производит впечатления сумасшедшего.

— Извините, — сказала она.

Майкл пожелал ей спокойной ночи и открыл дверь.

— Подождите, — снова остановила она его. Ей вдруг захотелось сказать ему что-нибудь хорошее. — У вас очень красивая дочь, — похвалила она. Отчасти это помогло избавиться от смущения.

— Она похожа на свою мать, — грустно улыбнувшись, произнес Майкл.

И хотя Берти распирало от любопытства, она не решилась спросить о матери девочки, потому что он вспомнил о ней с таким явным огорчением.

Майкл ничего больше не сказал, лишь попрощался и вышел на балкон.

Оставшись одна, Берти пришла в уныние.

Ей казалось странным противоречие между строгим характером Майкла, его истинно мужской красотой, решимостью и этой истовой увлеченностью откровенно глупыми идеями. Раньше люди верили в чудеса, и их можно было понять — жизнь была невыносимо тяжела и беспросветно скучна. Однако что сейчас заставляет людей, подобных Майклу, отвергать могущество человека в познании мира и верить в никем не доказанные идеи? Все эти удивительные истории про пришельцев из космоса — да кто их видел? Есть хоть один человек, россказням которого можно доверять?

Да, ей была не по душе его увлеченность фантастическими бреднями, но, с другой стороны, никогда еще Берти так не будоражило общение с мужчиной. Конечно, ситуация, в которой они оба оказались, была нелепа сама по себе, но нельзя отрицать, что цепь случайностей заставила Берти испытать давно позабытое чувство волнения. После того как Майкл помог ей избавиться от «слизня», после того как великодушно предложил свою помощь, она ощущала себя заговорщицей против целого мира, не подозревающего, какая буря эмоций беснуется в ее душе. Она не могла знать, испытывал ли что-то похожее Майкл, но для нее эти минуты стали откровением.

Откликнувшись на воспоминание, тело Берти сладостно содрогнулось. Она вспомнила прикосновение Майкла, которого в первый момент так испугалась. В волнении проснулись недавно испытанные ощущения — как его приятно прохладная ладонь осторожно поднимается вверх по ее спине, словно боясь напугать или обидеть резким, неосторожным движением. Как медленно возвращается, найдя причину беспокойства.

Не было никаких сомнений — ей нравился Майкл Боу, какие бы там ни выдумывала она отговорки и как бы ни пыталась привлечь на свою сторону здравый смысл. А тело ее мечтало о большем, нежели осторожные прикосновения. В то же время Берти боялась, что так нежданно проснувшееся в ней чувство останется безответным. Она готова была отдать многое, лишь бы узнать, что думает об этой минуте сам Майкл.

А Майкл Боу, вернувшись в комнату Джессики, вышел в коридор и, стараясь ступать очень тихо, прошел к себе. Он долго не мог уснуть. Обычно, чтобы окружающая обстановка не мешала памяти рисовать образы, ему достаточно было закрыть глаза, но сейчас и этого не требовалось — над городом царила ночь, шел дождь и в комнате было темно. Майкл лежал на спине, смотрел в черноту потолка, и его воображение рисовало длинные волосы Роберты Рейн, ее пальчики, державшие поднятую в складки кофточку, ее обнаженная спина с еле заметной полоской позвоночника…

Его память воспроизвела все это с идеальной точностью. Он даже мог назвать количество и расположение ее родинок. Вспомнил и то, как приятная теплота разлилась в паху, когда Роберта вздрогнула под его прикосновением, и как, откликнувшись на ее дрожь, напряглось его тело, разжигая давно позабытое возбуждение. А дальше — бесконечное движение его ладони по гладкой и нежной коже. Как будто вновь проигрывая то волнение, Майкл вспомнил, как очутившуюся под ее одеждой веточку сначала принял за бретельку лифчика…

А ведь она не носит бюстгальтера, подумал Майкл. И вдруг, осознав нелепость своих мыслей, сердито оборвал себя. Не о том ты думаешь! Не о том…

Уже засыпая, он пообещал себе, что не будет поддаваться чувствам. Ему нравилась Роберта Рейн, однако привязываться к ней он не намерен.

7

Поутру Майкла разбудили шаги в коридоре и тихие голоса. Похоже, о чем-то шептались Джессика и мисс Рейн. Затем голоса сместились за стену, где была лестница, и окончательно стихли. Посмотрев на часы, Майкл понял, что уже давно пора вставать.

Одевшись, он вышел в коридор и на всякий случай заглянул в соседнюю комнату. Джессики там не было, и он постучался к мисс Рейн — никто не ответил. Дверь оказалась не заперта, и Майкл, преодолевая внутреннее колебание, вошел в комнату.

Едва только он увидел балконную дверь, раздвинутые шторы, лампу на столе, как вчерашнее волнение вернулось к нему. Майкл замер на пороге, совершенно не думая о том, что если Роберта Рейн вернется, она застанет его врасплох.

Постепенно спокойствие вернулось к нему. И Майкл, притворив дверь комнаты, спустился вниз.

Он застал миссис Холдер за поливкой цветов.

— Ой, здравствуйте, мистер Боу! — воскликнула она. — Вы не слышали шум вчера? Я только уснула. А мисс Рейн как закричит!

— Да, я слышал. Кажется, ей что-то почудилось?

— И не говорите. Итан сказал, что летучая мышь. И я ничуть не удивляюсь. Знаете, раньше у нас на чердаке их было столько, что по ночам спать невозможно было. Но на самом деле они милые зверушки. Я мисс Рейн так и сказала — не надо их пугаться. Мои ребятишки в детстве любили наблюдать за ними.

— А, кстати, где мисс Рейн? — поинтересовался Майкл, опасаясь болтовни хозяйки и одновременно радуясь тому, что никаких подозрений насчет вчерашнего миссис Холдер не испытывает.

— Они с вашей дочкой пошли во двор. Ищите их за домом! Знаете, с утра такое жаркое солнце. Даже не поверишь, что вчера шел дождь. Ночью так дуло! А сейчас ни ветерка — и солнце! Все высохло. Для нашего Дулута так непривычно!..

На заднем дворе Майкл увидел Роберту Рейн и Джессику. Они лежали на расстеленном по траве коврике и увлеченно играли в «слова». Магнитные буквы на доске уже составили небольшой кроссворд.

Они даже не заметили, как он подошел. Подставив солнцу спины, Джессика и Роберта лежали, тесно придвинувшись друг к другу.

Должно быть, Джессика удивила мисс Рейн своим умением составлять сложные слова, потому что Роберта вдруг издала возглас восхищения.

— Ничего себе!.. Дискредитация! И ты знаешь, что это такое?

— Это значит очернить или замарать человека так, что ему никто не верит. Иногда люди сами себя дискри… — запнулась Джессика, потом без ошибок повторила слово по слогам: — дис-кре-ди-ти-ру-ют!.. — и, закончив, протяжно вздохнула.

Майкл заметил, как нахмурилась Роберта, словно вспомнила о чем-то нехорошем. Но тут же лицо ее разгладилось.

— Откуда ты берешь такие слова?! — спросила она.

Майкл давно был привычен к разным талантам дочери. Но для Роберты, вероятно, все это было в диковинку, настоящим откровением.

— Я много разных слов знаю, — сказала Джессика. — Про отца и его друзей часто говорят, что они дискредитируют себя.

— А он что говорит на это? — услышал Майкл.

— Я вам скажу, только вы не ругайтесь! Ладно?

— Обещаю!

Джессика прильнула к мисс Рейн и прошептала ей что-то на ухо. Реакция Роберты поразила Майкла — она вдруг мотнула головой, откинулась назад, разметав свои длинные волосы, и засмеялась — красиво и громко. Ей вторил тоненький, звонкий и немного смущенный смех Джессики.

Майклу стало любопытно, что же такое сказала Джессика. Наверное, что-то ужасное — иногда, в редком порыве гнева он позволял себе крепкие выражения, забывая о присутствии дочери. Сейчас ему стало стыдно, но мысль об этом быстро отступила — он невольно залюбовался Робертой. Молодая женщина была очаровательна сейчас, и смех ее казался кристально чистым, очень добрым, хоть и затрагивал его персону.

Вскоре Майкл сообразил, что если мисс Рейн обернется, то он окажется в двусмысленном положении. И он отступил назад, спрятался за угол дома.

Он выждал минуты две и вернулся, намереваясь вести себя так, будто ничего не видел и не слышал. Но Роберты и Джессики уже не было. На коврике лежали оставшиеся без присмотра буквы.

— Пап! Мы здесь!

Он повернулся — Роберта и Джессика сидели в тени раскидистого куста, должно быть, им надоело греться на солнце. Недавно распустившиеся листья были уже достаточно крупными и давали густую тень, а потяжелевшие ветви свисали так низко, что заметить под ними людей можно было только, если присматриваться. Потому он и не увидел дочь и Роберту. Зато они, вне всяких сомнений, наблюдали за ним. Это было похоже на заговор.

— Вы нас искали? — Выпрямив спину и отряхнувшись от налипших на одежду почек, Берти первой выбралась из тени на свет.

Они неотрывно смотрели друг на друга, пока требовательные возгласы Джессики не вывели их из оцепенения.

— Помогите! Да помогите же! — кричала Джессика. Ее пышные волосы запутались в ветках.

Оба поспешили на помощь, да так торопливо, что, потянувшись к нижним ветвям, крепко сшиблись головами.

Пока взрослые потирали ушибленные лбы, Джессике удалось выпутаться самостоятельно.

У Майкла выше правого глаза раскраснелось огромное пятно, что заставило Берти позабыть о своей боли. Она приблизилась и осторожно дотронулась до его лба. Вопреки ожиданию, Майкл не отдернулся. Наоборот, прижал ее руку своею ладонью, как будто желая, чтобы ее прикосновение не кончалось. Но тут же опомнился, освободил.

— Спасибо, — сказал он с заметным волнением. — У вас холодные пальцы. Отрезвляет.

— Осторожнее же надо быть! — воскликнула Джессика. — Что я, сама бы не выбралась? Маленькая, что ли?

От ее слов Берти разобрал смех. И Майкл снова отметил его хрустальную чистоту.

— Вы все еще сердитесь на меня? — спросила Берти.

— А что было? Я что-то пропустила? — встряла девочка.

Джессика требовала внимания, так и норовила встать между ним и Робертой. Майклу пришлось схватить ее и заставить сесть рядом с собой.

Глядя на благодушное лицо Майкла, Берти совершенно не верилось в то, что она могла испытывать по отношению к нему дурные мысли. Особенно ее поразила та теплота, с которой Майкл обнял неожиданно притихшую дочь и поцеловал ее в затылок.

— У вас замечательная девочка, — сказала Берти.

Она испытала укол совести. Я-то ведь не отважилась взять с собой Ивонн. А вот Майкл, небось, не держит в голове таких переживаний… Интересно, что думает на этот счет мать девочки? Было бы любопытно посмотреть, что это за женщина? Он ведь так ничего и не рассказал о ней. Вероятно, странная, если позволяет так обращаться с девочкой. Уж я бы на ее месте…

Берти оборвала себя. Господи, неужели я ревную?..

От самоосуждения ее отвлек голос Майкла.

— Я к вам с серьезным разговором, — сказал он. — Вы вчера хотели знать, как я найду метеорит.

Берти кивнула.

— Это можно назвать невероятным совпадением, — сказал он. — Три дня назад я не имел ни малейшего представления о том, кто такой Сэм Хайнц или Итан Холдер. Ничего не знал о Клайве Мелли, который мне рассказал о метеорите…

Он чуть было не сказал «и о вас тоже», но вовремя остановился.

— А кто такой Клайв Мелли? — поинтересовалась Берти. — Мне говорила о нем миссис Холдер.

— Старик. Он живет в Литтл-Фолс, неподалеку отсюда…

— А! Это тот самый человек, который был настолько одержим идеей найти метеорит, что заразил ею своих студентов и основал астрономический клуб. Ведь так?

— Да, все правильно, — ответил Майкл. — Но тут есть один нюанс.

Он задумался — стоит ли выкладывать эту историю именно в том виде, в каком поведал ему старик. Но решил оставить за ней право — верить или нет. И рассказал Роберте все, что узнал сам, — о старой индейской легенде, о том, как Клайв Мелли с друзьями пытался найти тот самый космический объект, который вполне мог оказаться свидетельством древнего контакта.

— Я понимаю, вы подобным вещам не верите, — вздохнул он. — Но я же никого не заставляю. Ладно, пусть это будет метеорит. Но я не досказал вам свою историю. Так вот, мы с Джессикой проезжали через Литтл-Фолс и…

Замолчав, Майкл вспомнил одну подробность того дня.

«Пап, мы как поедем? Повернем налево или направо? Я хочу направо», всплыл в его сознании голосок Джессики. И он увидел себя за рулем автомобиля, остановившегося перед дорожной развилкой, — надо было решать, куда повернуть. И тогда он решил послушаться Джессику, как это часто делал.

И вот теперь он спрашивал себя — не причастна ли Джессика к его встрече со стариком Клайвом и ко всем остальным, последовавшим за этим событиям?

Эта мысль показалась Майклу откровением. Вот оно — то, чего я всегда так боялся! Похоже, ее дар выходит за рамки обычной странности…

— Продолжайте, я слушаю! — Голос Берти вернул Майкла в реальность.

— Да… Так вот, Клайв сказал мне, что некий Итан Холдер, нынешний глава клуба, все-таки хочет найти, где упал тот огненный болид, и посвятить его находку своему деду — одному из основателей клуба. Итан даже приезжал к старику, чтобы узнать побольше о событиях пятидесятилетней давности. Но по какой-то причине Клайв не захотел посвящать его в свою тайну. И только, когда я очутился в его доме, старик вдруг решился все рассказать, но так, чтобы Итан ничего не знал о его гипотезе. Итан ведь такой же, как и вы, упертый материалист. Не обижайтесь…

— Ничего, — сказала Берти. Ей даже начинала нравиться его одержимость.

— Клайв пожаловался мне, что все эти годы думал над тем, как бы добраться до этого метеорита. И он воспользовался одной теорией.

Майкл посмотрел по сторонам и отломил веточку жасмина, растущего возле дорожки. Его предосторожность заставила Берти улыбнуться.

— Не бойтесь, я никому не скажу, — шепнула она.

Берти наблюдала за тем, как на небольшом пятачке песка возле дорожки Майкл чертит сложную схему. Какие-то линии, кружки, пунктиры. Потом он начал объяснять.

— Вот это — тот самый лес, о котором гласит индейская легенда. В шестидесятых Клайв с товарищами нашел там несколько осколков с большим содержанием железа.

— Железа? — перебила его Берти.

— Да. Это что-то значит?

— Разумеется. Дело в том, что железные метеориты достаточно редки.

— Как бы там ни было, они нашли фрагменты здесь, здесь и вот здесь, — Майкл поочередно ткнул в плотно соединенные три кружка на схеме.

Наблюдая за движениями его руки, Берти думала о том, что Майкл не так уж плох в роли авантюриста-искателя. Хорошее качество для ученого. Жаль только, не туда направлено.

— По теории, которой воспользовался Клайв, получается, что другие осколки нужно искать в этой части леса. Здесь находятся старые торфяные выработки. И если мы найдем там хоть пару осколков, то основную часть того самого «сына Солнца», — Майкл намеренно не стал называть его метеоритом, — нужно искать вот здесь!

— Кажется, все так просто, — сказала Берти. — Но ведь надо еще додуматься! Нам повезло с Клайвом Мелли!

У Берти были так широко раскрыты глаза, что Майклу показалось, в них можно утонуть. Ему с трудом удалось преодолеть позыв сказать ей, как она чудесна, — ведь это не относилось к делу. Да и вообще, стоит ли переводить взаимоотношения на новый уровень, если скоро им суждено расстаться?

Майкл вздохнул.

— Вот именно, — сказал он. — Нам остается только попасть туда. Теперь вы мне верите? Клайв Мелли знает, где искать этот чертов метеорит! А я приведу вас туда!.. Если это, конечно, метеорит, — добавил он уныло, заранее догадываясь о ее реакции.

— Вы опять? Я же предупреждала!

— Да, опять! Я вам, как настоящему специалисту, как ученому, который понимает, что такое, когда ты увлечен идеей, просто как человеку доверился! Если это окажется метеорит — джек-пот срываете вы. Если это что-то необычное — я пожинаю свои лавры. Так вот, мы оба помогаем друг другу. Только бизнес и ничего личного.

— Хорошо, хорошо! Я не спорю, — смиренно пробормотала Берти, ошеломленная его натиском.

Майкл снова ткнул веточкой в схему.

— Итану я предложил первым делом обследовать вот это место. — И он обвел на песочной карте небольшой участок. — Это самое ближнее место отсюда и не больше пяти квадратных миль. Для того чтобы обнаружить хотя бы следы, много времени не понадобится. Клайв сказал, там когда-то добывали торф и туда ведет заброшенная дорога. Думаю, на моем джипе можно проехать.

— И этот район до сих пор не обследовали? — недоверчиво сощурилась Берти.

— В те годы не было такого оборудования, как сейчас. А сегодня это никому не нужно. Кроме одержимого Итана и Сэма Хайнца…

В данную минуту Майкл Боу казался человеком, которому можно доверять. По крайней мере, он честно признал, что не отрицает ее целей, если она не будет вторгаться в его сферу. Да бог с ним, пусть верит в своих инопланетян.

— Вы уж простите, что я был так эмоционален. Так что же вы скажете, мисс Рейн?

На губах Майка застыла кроткая улыбка, одновременно заключавшая в себя и доверчивость и готовность принять любое ее решение, даже отрицательное. Даже при всех своих заблуждениях он был невероятно привлекателен сейчас. И ни разу еще мужчина не смотрел на нее так! Даже не верилось, что только что он мог быть чем-то возмущен.

Берти завороженно смотрела на него почти с минуту, прежде чем опомнилась.

— Да, конечно. Я согласна. Только мне нужно подготовиться к поездке в лес. И, пожалуйста, больше не употребляйте фразу «если это вообще метеорит».

Майкл снисходительно улыбнулся.

— Мы отправимся туда завтра. Пока мы с Итаном подготовим список всего необходимого, предупредим Сэма, что планы изменились. А вы съездите в магазин, купите все, что вам нужно.

8

После разговора с Майклом Берти ощущала приятное чувство душевного равновесия. И его увлечение теперь не казалось ей таким уж из ряда вон выходящим. Единственное, что беспокоило, — она ничего не знала о его личной жизни. Можно ли рассчитывать на какие-то отношения, если окажется, что он не одинок? Но, кажется, миссис Холдер говорила, что Майкл холост. А она из породы тех женщин, которые все знают, а если не знают, то догадываются с определенной точностью. Но как же тогда мама Джессики, о которой Майкл упоминал?

И вдруг догадка озарила Берти — несчастная женщина умерла! И они, Майкл и Джессика — отец и дочь, остались одни. Так вот почему он так одержим своей верой в нематериальное! Теперь все понятно.

Эта неожиданно открывшаяся ей истина, заставила Берти пересмотреть все свои мысли о Майкле Боу. И она окончательно убедилась, что влюблена в него.

Поэтому, когда Майкл пригласил подвезти ее до магазина, она с радостью согласилась.

— Подождите, я только узнаю у миссис Холдер, где тут ближайший супермаркет, — сказала она.

— Нет необходимости. Я знаю где.

Уже садясь в машину, Берти подумала о том, как же она доберется с вещами обратно. Но желание быть рядом с Майклом, ощущать его присутствие оказалось сильнее.

Поездка оказалась короткой, и разговоры были о погоде да о достопримечательностях города, которых за эти пятнадцать минут встретилось не так уж много. Но и все равно Берти было приятно.

Остановив машину на парковке, Майкл предложил ей дождаться его.

— Вы наверняка здесь пробудете не меньше часа. Я съезжу за Итаном, и мы заберем вас на обратном пути.

Берти согласилась. Она включила сотовый, которым вчера воспользовалась лишь однажды, чтобы позвонить маме, и дала Майклу свой номер.

Она уже открыла дверь, готовясь выйти, как на глаза вдруг попался плакат, рекламирующий детскую одежду.

— Вы не будете возражать, если я что-нибудь куплю Джессике?

Задавая этот вопрос, Берти ожидала, что Майкл воспримет его как-нибудь не так. Но Майкл отнесся к этому на удивление спокойно.

— Я знаю, что не всегда забочусь о ней так, как нужно, — признался он. — Поэтому спасибо, если вы примете участие.

— Отлично! — не скрывая радости, сказала Берти.

Майкл обещал позвонить ей, когда подъедет к магазину. Когда он отъехал, за спиной Берти раздался сигнал клаксона. Она отскочила и обернулась. На освободившееся место заехала красная машина спортивного типа. Из открывшейся двери вышла элегантная женщина в строгом красном костюме (под цвет авто) и в темных очках.

— Будьте осторожнее! — сказала она. Сняв очки, женщина посмотрела вслед «лендроверу» Майкла, затем взглянула на Берти. — Я заметила, он красивый мужчина! Нетрудно заглядеться.

Берти показалось, что женщина смотрит на нее с интересом — вполне возможно, она стала свидетельницей их с Майклом диалога.

Красивый! — Ей хотелось согласиться с незнакомкой и что-нибудь сказать в ответ. Но та уже направлялась к супермаркету.

Берти еще раз посмотрела вслед Майклу — его машина уже скрылась за перекрестком. Обернувшись, она увидела, как незнакомка уверенно поднимается вверх по ступеням. Берти поспешила за ней — ей хотелось спросить, где какие отделы находятся, чтобы не блуждать. Но, глядя под ноги, она потеряла женщину из виду.

Правда, ни с какими сложностями ей столкнуться не пришлось. Обходя отделы и постепенно наполняя тележку, Берти запаслась всем необходимым. Выбрала и подарки для Джессики — несколько футболок с шортами и симпатичную ночную пижаму подходящего размера. Не забыла про игрушки — ее внимание привлек набор для показа фокусов. Для Джессики — в самый раз, решила она. Оставалось только подобрать себе подходящую верхнюю одежду для похода. Собственно, то, ради чего она и оказалась здесь.

С этим возникла загвоздка. В отделе туристических товаров она зависла надолго. То ей не нравился цвет предлагаемой одежды, то материал. Раздражаясь с каждой минутой, помня о том, что Майкл, может быть, уже освободился и собирается позвонить, она извела и себя, и продавцов, которые уже и не рады были такой привередливой покупательнице.

Помощь пришла неожиданно — в лице той самой женщины в красном, с которой Берти встретилась на парковке. Женщина как раз вошла в отдел и поспешила прийти на выручку, заметив, как Берти, уже отчаявшись что-нибудь подыскать, в немой позе застыла перед рядами одежды.

При искусственном свете незнакомка казалась чуть старше, но все такой же яркой и стильной. Как оказалось — еще и участливой.

— Поверьте, лучше этого костюма вы ничего не найдете… — Она подвела Берти к нужному ряду, предложила пощупать ткань и на глазок выбрала размер. — Я с детьми иногда хожу в походы и, поверьте, знаю, о чем говорю. Сейчас еще холодные ночи, и вам будет в нем очень комфортно, даже если не удалось развести костер. А днем, если жарко, можно отстегнуть эту подкладку, — показывала она. — Защита от насекомых, много карманов, все как положено. Отличный выбор! — подытожила женщина.

— Да, — как завороженная, пробормотала Берти. — Теперь бы еще какую-нибудь обувь.

Казалось, энергия незнакомки передалась и продавцам — те заулыбались, не скрывая своей радости, что и покупательница уйдет довольной, и деньги за товар пойдут в кассу. Не прошло и десяти минут, как у Берти было все необходимое.

— Спасибо, вы мне так помогли, — с благодарностью улыбнулась она незнакомке. — Как вас зовут?

— Пэтти Мэддокс.

— А я Роберта Рейн. Берти.

Она подумала, что, наверное, неплохо бы обзавестись такой знакомой. В Дулуте ведь придется пробыть еще неизвестно сколько времени.

— Я так благодарна, что вы мне повстречались. Майкл сказал, что заедет за мной, а я даже еще не все купила, — простодушно призналась она.

— И вы переживаете, что вашему парню придется ждать?

Берти кивнула, не найдя в себе сил признаться, что Майкл не ее парень. К сожалению. И вообще, разве можно назвать такого мужчину столь легкомысленным словом — парень.

— Он очень симпатичный мужчина, — заметила Пэтти. — Должно быть, ваш парень, — она напирала на это слово, — сильно расстроился бы, попади вы под мою машину! Простите, я не хотела вас обидеть, — улыбнулась она. — Наверное, я вам немножечко завидую.

Берти рассмеялась.

— Чем я могу отблагодарить вас? — спросила она. — Давайте пообедаем вместе? Я только не знаю, где здесь можно перекусить.

— Большое спасибо. Я просто рада была вам помочь. Но ваше предложение мне лестно.

— Тогда подождите минутку, я отдам вещи в камеру хранения…

— Хорошо, а потом спускайтесь вниз, на первый этаж. Там увидите вывеску семейного ресторана. Спросите Пэтти Мэддокс — вам подскажут.

И, улыбнувшись, женщина ушла.

А Берти направилась к кассе.

— Какая милая женщина! Надо же, нашелся совершенно посторонний человек, способный помочь бедной девушке… — Она произнесла это с юмором, чтобы продавцы не восприняли ее слова в качестве укора.

— Это не милая женщина… И она не посторонняя, — хмуро ответил паренек на кассе. — Это миссис Мэддокс, наша хозяйка.

— Хозяйка? — удивилась Берти.

— Ну да. Владелица всего вот этого… — Паренек сделал круг руками, и стало ясно, что он подразумевал не отдел туристического снаряжения, а целиком магазин, со всеми его этажами, лестницами, парковкой.

— Надо же…

И все равно Пэтти — милая женщина. Не каждая вот так запросто будет общаться абы с кем, да еще и вида не покажет, что она хозяйка огромного магазина. Не прикрикнула на продавцов ни разу. Надо будет с ней обязательно подружиться!..

Пристроив покупки в камере хранения, Берти отправилась в ресторан. Она искренне удивилась, заметив, что Пэтти Мэддокс уже поджидает ее у входа.

— А я только что узнала, что вы, оказывается, здесь самая главная! — призналась Берти.

— Надеюсь, это не изменило вашего мнения обо мне в худшую сторону? — засмеялась Пэтти.

— Нет, что вы! Наоборот!

Сквозь ярко освещенный просторный зал, где значительная часть помещения была отведена под развлечения для детей разного возраста, они прошли в ресторан.

— Вот и наш столик. Десерт, фрукты, сок… Если хотите что-то еще, только скажите!

Берти зачарованно смотрела на угощение.

— Я вовсе не хотела грабить вас!

— Можете считать это подарком от моего магазина девятьсот девяносто девятитысячной покупательнице! Или миллионной — как хотите.

Берти не стала спорить, хоть ей и казалось необычным такое проявление щедрости. Вот что значит разочароваться в людях. Не так просто изменить свое мироощущение…

Еще утром, проснувшись, Берти подумала, что с появлением Майкла ее жизнь начинает совершать крутой поворот. Как будто ей удалось поймать свою удачу. Берти не находила все это странным — как будто счастье свалилось за просто так, на дармовщину. Понимала — уверенность в будущем еще нужно заслужить. Но сегодня впервые она не вспомнила ни о профессоре Вансберге, ни о Клаудии с Декстером. Сегодня же впервые у нее появилась очень симпатичная ей знакомая. А ведь у нее никогда не было подруг, с которыми можно было поделиться личным — по крайней мере, с поры взросления. Пэтти совершенно покорила ее своей открытостью, полным отсутствием снобизма. Именно о такой подруге мечтала Берти. Как жаль, что они живут в разных городах.

Они завели непринужденный разговор двух женщин, которым было что рассказать друг другу. У Пэтти — бизнес, взрослые дети, любящий муж-адвокат, как выяснилось в разговоре. У Берти — дочь и еще одна девочка, ставшая ей небезразличной. И человек, звонка которого она сейчас ждет с удовольствием. Помня о Майкле, Берти положила телефон на стол, чтобы долго не искать, когда раздастся звонок.

В общении с Пэтти время прошло незаметно.

— Ну что ж, пожалуй, мне пора. Скоро должен подъехать мой друг, — сказала Берти, надеясь, что на этом их знакомство не закончится. Поэтому, когда Пэтти взяла с нее обещание встретиться в ближайшие день-два, Берти, даже не раздумывая, согласилась.

Зазвонил телефон.

— Наверное, ваш Майкл, — сказала ей Пэтти, мягко улыбаясь.

Берти потянулась за трубкой и, даже не глядя на экран, да еще и сама того не заметив, включила громкую связь.

Но это был не Майкл.

— Декстер?! — удивленно воскликнула Берти, узнав голос.

— Привет! Ты где? Меня вчера весь день не было на работе. Отлучился по делам, только сегодня вернулся. И тут вдруг узнаю, что ты смоталась! Что происходит?!

— Декстер, я не считаю нужным тебе что-то объяснять, — сухо сказала Берти.

Тот молчал. Она уже хотела закончить разговор, но вдруг услышала:

— Между прочим, я хотел перед тобой извиниться.

— За что? — как будто не понимая, спросила Берти.

— И за конференцию, и за то, что шеф на тебя наехал… За все! Знаешь, я отказался от поездки. Сегодня у меня был серьезный разговор с профессором…

— Ты немножко опоздал. Я ждала этих слов от тебя раньше, — перебила его Берти. — Не сейчас.

— Я сожалею… Но я ведь просто рассказал ему обо всем и не думал, что он так отреагирует. Если бы я сказал это тебе позавчера, ведь ты бы мне не поверила, но я ничего плохого не хотел! Просто так получилось.

— Я тебе и сейчас не верю. Извини…

— Ну что с тобой поделаешь… Как к тебе подступиться? Ты же вся такая правильная. Если уже что решила — не перешибешь! Берти! Не клади трубку!.. Где ты?!.. Я все равно узнаю! — слышала она, торопливо выискивая пальцем кнопку отбоя.

Обойдусь без извинений!

Друзья не делают гадости за спиной, чтобы потом оправдываться…

Берти сидела, понурившись. Ей хотелось раздавить телефон, который посмел окунуть ее в то неприятное прошлое, которое, казалось, навсегда осталось за спиной.

— Что-то случилось? — спросила ее Пэтти.

— Это не Майкл, — только и сказала Берти, поняв, что ее новая подруга все слышала.

— Еще один поклонник? — спросила Пэтти, но тон ее был благожелательным.

— Да, когда-то я считала его своим другом и хорошим человеком, — нехотя ответила Берти.

Пэтти уговорила ее задержаться. Они еще немного потрепались, прежде чем расстаться, хотя Берти еще некоторое время испытывала досаду, что ее новая знакомая оказалась невольной свидетельницей разговора с Дэкстером. Но постепенно дурные мысли отступили на второй план. А потом позвонил Майкл, и снова все стало хорошо!

Итан и Майкл ждали ее возле машины. Первым делом, еще только устроившись в салоне «лендровера», Берти поделилась с мужчинами своими впечатлениями от похода в магазин. И о новой приятельнице.

— Хорошее знакомство никогда не помешает, — согласился Майкл. — Как ее звать?

— Пэтти Мэддокс.

— Как? — переспросил он.

— Пэтти Мэддокс, — громче повторила Берти, чтобы он расслышал.

— Я ее знаю. Она мать моего бывшего одноклассника, — с заднего сиденья подал голос Итан.

— Что ты говоришь? — повернулась к нему Берти. — Как тесен мир.

— Действительно… тесен… — поддержал ее Майкл.

На миг Берти показалось, что он неподдельно удивлен откровением Итана, как будто не задумывался об этой истине раньше. А ведь, если разобраться, она сама и подозревать не могла, что повстречает Майкла Боу, человека, который заставит ее сердце волноваться. Притом, что их заочное знакомство было не очень-то и приятным. Мир не только тесен — он еще и непредсказуем.

9

Чтобы продемонстрировать Джессике подарки, Берти повела девочку в свою комнату.

— У меня для тебя сюрприз! — сказала она, похлопывая по большому пакету. Перевернула его над кроватью и вытряхнула.

Купленные в магазине вещи — одежда, игрушки — разноцветным ковром высыпались наружу. Рассматривая их, Джессика поначалу не решалась к ним притронуться.

— Это все мне?

— Кому же еще. Не думаешь ли ты, что я собираюсь это носить? — Из вороха одежды Берти вытащила пижаму.

Заметно было, что Джессика очарована сюрпризом, как любая девочка на ее месте. По всей видимости, только природная сдержанность не позволяла ей хватать вещи и восхищаться, как это обычно делают дети.

— Спасибо, я вам тоже сделаю что-нибудь доброе! — сказала Джессика. — Хотите, научу лошадь рисовать? Или считалочки сочинять?

Поняв, что все это не то, девочка задумалась.

Она посмотрела на коробку с игрушками для фокусов. Смешной рыжий клоун улыбался с картинки. Джессика показала ему язык и перевернула — чтобы не подсматривал.

— Я вам тоже покажу один фокус. Только вы Майклу не рассказывайте! Уговор?! А то он сердиться будет. Он не любит, когда я это делаю. Говорит, что чужим людям нельзя показывать, но вы ведь не чужая…

Берти даже и в голову не могло прийти, о чем речь. Она с готовностью согласилась исполнять все распоряжения Джессики.

— Сейчас я возьму вас за руки, а вы закроете глаза. Будет немного кружиться голова и, может быть, даже заболит, но вы не пугайтесь, ладно? А потом я вам расскажу, что видела! Но вы и сами увидите. Люди иногда видят, если они способны.

Полностью уверенная, что это какая-то невинная детская игра, Берти подтвердила свое согласие. Девочка встала перед ней на колени и велела Берти занять такую же позу.

Она послушно подала Джессике обе свои руки. Закрыла глаза.

— Не так! Ладони вверх и немножко опустите голову. Правильно. А теперь ждите.

Берти улыбнулась. Она слышала учащенное дыхание Джессики, чувствовала шевеление ее пальцев, касавшихся ладоней. Было немного щекотно. Она ожидала, что сейчас девочка выкинет какую-нибудь озорную штуку. Но вдруг Берти показалось, что она теряет равновесие, как будто сейчас упадет навзничь. Испугалась, хотела раскинуть руки, чтобы сбалансировать тело, но не смогла и пошевельнуться. Дыхание Джессики куда-то исчезло.

Зашумело в голове, и почти сразу чернота в глазах сменилась тусклым призрачным свечением — откуда-то сверху, как через окошко, струился свет. Добрый и ласковый, он удалялся и казался недоступным. Было полное ощущение, что Берти провалилась и падает в глубокую яму. И тотчас после падения и болезненного удара в грудь не комната и девочка оказались перед ней, а какие-то поросшие слизью стены. Хотелось закричать и позвать на помощь, но крик застрял в внутри — что-то ледяное и вязкое обволокло ее тело, лишило сил.

И вдруг ощущение, что она находится в глубокой ледяной яме, сменились другими.

Это было воспоминание из детства. Маленькая озорная Берти бежит за старшими братьями. Весна, растаял снег и образовал огромные по детским меркам озера воды. Шустрые мальчишки строят запруду, подражая своему отцу, который работает на настоящей гидроэлектростанции. Берти хочется им помочь, и она бежит следом, таща за собой какую-то палку. Набухшая от воды насыпь дрожит под ногами, вдруг обваливается, и Берти падает в ледяную воду. С ее маленьким ростом даже четыре фута глубины оказываются смертельной ловушкой. Воздух между складками одежды еще держит девочку на плаву, но это ненадолго. Не чувствуя дна, Берти кричит от страха и все больше погружается в ледяную взбаламученную грязную воду, которая на миг проглатывает ее. Пузырясь, страшно шумит в ушах пена, но девочка, бултыхая руками и ногами, находит в себе силы выскочить и глотнуть воздуха. Берти уже не может кричать, но слышит чьи-то голоса. Ледяная глубина тянет ее обратно, и нет уже сил сопротивляться. И вдруг что-то огромное, шумное падает в воду рядом с Берти. Чьи-то крепкие руки подхватывают ее. Грязная вода отступает, и добрый голос отца, который непонятно каким образом оказался рядом, проникает сквозь все еще звенящий шум в голове: «Я здесь, милая, здесь! Я с тобой!».

Я снова могу дышать!..

И как тогда, в далеком детстве, Берти отчаянно, с хрипом втянула в себя воздух, глотая его, как будто боясь, что это последний шанс вдохнуть живительной силы.

Кто-то тряхнул ее за плечо — наверное, отец. Но если раньше ей казалось, что она ощущает его присутствие рядом, то сейчас поняла — его нет здесь. Хотелось плакать и кричать. Звать на помощь, но снова ледяная пещера или колодец… страшные слизкие стены вокруг…

Качнувшись, Берти раскрыла глаза, увидела перед собой взволнованное лицо девочки и сначала не поняла, где вообще находится. Ощущение реальности возвращалось медленно. Не верилось, что это видение — всего лишь чудовищное воспоминание о давно пережитом. Но затем память, будто щелчком, вернула ее в комнату дома миссис Холдер. Берти услышала мужской голос и подняла взгляд.

Возмущенный Майкл навис над Джессикой, тряс ее за плечи.

— Я тебе что говорил?! — бухал в голове Берти его сильный голос. — Не смей так делать!

— Я не думала, что так получится! — плакала девочка. — Я хотела увидеть только хорошее…

Все еще находясь под впечатлением увиденного, Берти попыталась встать с колен, но не удержалась и упала. Майклу пришлось поднять ее, усадить на кровать. В приказном тоне он велел Джессике выйти из комнаты.

У Берти все еще кружилась голова, и она вдруг почувствовала, что ее сейчас стошнит. Она прижала ладонь ко рту, вырвалась из объятий Майкла и выскочила в коридор, а оттуда в туалет. По пути увидела обеспокоенные лица Итана и миссис Холдер, стоящих на лестнице, но сейчас ей ни до кого не было дела.

Вчетвером они терпеливо сидели в гостиной, молча переглядываясь и прислушиваясь к звукам на втором этаже. Когда скрипнула дверь и послышались шаги, все как один обернулись.

Берти, очевидно, не решалась показаться на глаза и позвала только Майкла. Голос ее был болезненным, слабым, и Майкл ощутил острую жалость.

— Да, Берти, иду! — крикнул он и быстро взбежал по лестнице.

Она ждала его в комнате.

Когда Майкл вошел, он увидел, что купленные Робертой детские вещи и игрушки, еще недавно разложенные на постели, переместились на стол. И сложены с заботливостью, подметил Майкл.

Берти стояла у открытой двери на балкон. Вышла, и он последовал за ней. Перегнувшись через перила, Берти сделала несколько глубоких вдохов, с удовольствием вбирая ноздрями душистый, немного сладковатый запах цветущего сада. Солнце спряталось за домом, и в тени воздух был прохладен.

Майкл молча наблюдал за ней.

— Извините, что так получилось, — произнесла она и выпрямилась.

Приблизившись, Майкл заглянул в ее лицо. Берти еще была бледна, и он беспокоился.

— Вы уверены, что не хотите прилечь?

— Нет, — ответила Берти, все еще смотря в сад.

— Что вы увидели? Если это не секрет, конечно.

Она повернулась к нему и, нахмурив лоб, как будто вспоминая, сказала:

— Случай из детства. Я тонула, и мой папа спас меня.

Должно быть, это ужасно, представил Майкл, вспомнив смертельную бледность лица Берти.

— И все? — со сдержанной настойчивостью поинтересовался он.

— Нет, что-то еще, вначале и потом… Но я не помню.

— Джессика сказала, что хотела увидеть что-то хорошее, — сказал Майкл. — Видимо, у нее не получилось. Она сама напугана.

— И она сказала вам, что видела?

— Нет. Но вам, если вы спросите, расскажет все до мельчайших подробностей.

Берти вздохнула.

— Я ведь никогда не верила ни во что подобное. Но как это у нее получается?

— Не знаю, — Майкл повел плечами. — Я ей запрещаю, и обычно она слушается, но вот сегодня… — Голос Майкла принял оттенок усталости.

— Вы только не ругайте ее, обещаете мне? — сказав это, Берти дотронулась до его плеча.

Этот жест показался Майклу таким милым, что он невольно взял ее руку и прижал к своей груди. Нежно погладил. Она не отняла.

Ветер взметнул волосы Берти, и небольшая прядь прилипла к ее губам. Майкл подметил, что Берти стала похожа на милую девчушку. На ее лице можно было прочесть еще не растраченную доверчивость.

— А я попрошу вас, чтобы вы никому не рассказывали о том, что произошло, — попросил он. — Для Итана и миссис Холдер я найду объяснение.

— Хорошо. Если вы разрешите, я немножко побуду одна?

— Да, конечно. — Майкл кивнул. — Я пойду.

— Хочу набраться сил, — поспешила объяснить Берти. — Завтра ведь нам ехать. И передайте Джессике, что я немного посплю и позову ее. Мы еще не все подарки рассмотрели.

Она отстранилась, и Майкл с неохотой отпустил ее руку.

Холдерам он объяснил, что Берти что-то не то съела, когда обедала днем в ресторане. И это объяснение вполне удовлетворило хозяев. Но нужно было еще поговорить с дочерью.

Он позвал Джессику во двор, и они уединились на том же самом месте, где еще утром девочка с Робертой играла в буквы.

— Мисс Рейн просила, чтобы ее какое-то время не беспокоили, — сказал он. — Она плохо себя чувствует, хочет вздремнуть.

— Она сердится на меня?

Майкл пригнулся, опустившись до уровня роста Джессики, и обнял девочку за плечи.

— Нет. Ты ей очень нравишься. И она сказала, что сейчас отдохнет немного и позовет тебя к себе. Ты хочешь?

— Правда? — нахмурив бровки, спросила девочка. — Хочу. Она мне тоже нравится. Майкл, скажи, а она может стать моей мамой? Помнишь, я тебе рассказывала…

— Ладно, ты слишком много задаешь вопросов, — остановил ее Майкл, для которого эта тема всегда была больной. — Лучше ответь, чем ты планируешь сегодня заняться?

Майкл редко испытывал стеснение перед Джессикой, но сейчас ощущал себя в сравнении с ней мальчишкой, таким обвиняющим был ее взгляд.

Он ждал ответа.

— Сегодня не знаю, а завтра хочу поехать с вами, — сказала девочка, немного смягчившись.

— Вот как, — озадаченно пробормотал он. — Это исключено!

— Почему?

— Потому что мы все будем заняты делом и некому присматривать за тобой. Останешься с миссис Холдер.

Девочка всхлипнула.

— Джесс, или ты сейчас прекратишь, или я отныне перестану брать тебя с собой! Устрою в какой-нибудь пансионат. Как это тебе понравится?

Майкл кривил душой — на самом деле он давно уже обдумывал эту мысль и понимал неизбежность такого решения. Не может ведь он до бесконечности держать девочку при себе. Когда Роберта обвиняла его в этом, она была совершенно права. Джессике надо учиться, жить в обществе нормальных людей, привязанных к постоянному месту. Имеющих свою маленькую родину, в конце концов. Да и с него, наверное, хватит скитаний. Ради ее счастья он готов пожертвовать смыслом своего существования.

И это он понял тотчас после того, как в ответ на его слова Джессика воскликнула с болью в голосе:

— Ты сейчас злой! И я с тобой больше никуда не поеду! Буду жить одна!

Майкл стал перед дочерью на колени, обнял за худенькие плечики и прошептал:

— Скажи мне, что происходит? Ты не больна?

Не дождавшись ответа, Майкл протяжно вздохнул.

Ему никогда не нравилось то, что происходило в такие минуты с девочкой. Виной всему, конечно, ее необычное свойство предугадывать события. Дар этот был спонтанным, не поддавался прогнозу, да и не всегда сама Джессика четко понимала, к какой именно тайне окружающего мира ей удавалось прикоснуться, и подобные «сияния» гораздо чаще доставляли психологический дискомфорт, чем помогали жить. К тому же дар приходилось тщательно скрывать. По счастью, Джессика осознавала, какую опасность может представлять оброненное ненароком и не при тех людях слово — пока не было ни единого прецедента, чтобы ее особенность заинтересовала кого-то недостойного. Даже едва начав членораздельно говорить, она словно чувствовала, кому и когда можно довериться. Нет, не случайно у нее всегда был взрослый, удивительно мудрый взгляд. Но этот взгляд иногда пугал Майкла. Во многом из-за этого они избегали долго находиться среди одних и тех же людей. Он учил ее сдерживать свои спонтанные позывы, но вот сейчас она нарушила табу. Хорошо, что Берти не тот человек, которого можно опасаться. Но что, если девочка когда-нибудь ошибется?

Переживания за дочь были самой уязвимой стороной Майкла — теперь он чувствовал, что едва ли скоро сможет справиться с этими мыслями.

— Пообещай мне, что ты больше не будешь делать так, — строго сказал он. — Ни при мисс Рейн, ни при ком.

— Ладно.

— Ну-ка улыбнись! — Он ласково потряс ее за плечи.

— Не хочу, — надула губы Джессика.

— А если бука тебя пощекочет? — Майкл сложил два пальца в «козу» и ткнул дочь в живот.

Она вяло улыбнулась.

— Я уже большая. Не смешно.

— Это верно. Знаешь, иногда мне кажется, что из нас двоих взрослая — это ты.

Джессика обняла Майкла. Он взял ее на руки и поднял. И сразу приятное воспоминание посетило его.

— Джесс, ты помнишь, как мы заблудились на кукурузных полях в Канзасе — прямо как в романах Кинга. Выехали на какую-то ферму, где у меня сломался стартер? Там жили старик со старухой, но хозяин только что уехал и должен был вернуться только назавтра. Помощи ждать было неоткуда, и я велел тебе остаться с женщиной, а сам пошел до ближайшего города? Ты тогда натерла ногу, и мне пришлось бы нести тебя на руках. Я бы не успел вернуться до ночи. Я знаю, ты плакала, и тебе было очень тяжело и страшно оставаться впервые без меня. Но я, пока шел, ни на миг не забывал о тебе. И вернулся не с пустыми руками. Помнишь те леденцы? Мне их дал продавец на заправке. Они тебе так понравились…

Джессика молчала. Но она, конечно, должна была прекрасно помнить ту историю.

— Если бы кто-то узнал, что я позволяю себе так воспитывать ребенка, нас бы давно разлучили, — тихо произнес Майкл. — Я знаю, наверное, я не самый лучший отец…

Джессика еще крепче обхватила его руками.

— Ты самый лучший, — зашептала она, прижимаясь к нему, ее теплые щеки были мокрыми от слез.

— Я обещаю тебе, что мы начнем новую жизнь, — сказал он. — Вот только расправимся с этим делом. Я хочу отыскать этот чертов метеорит. Он мне нужен. И мисс Рейн тоже.

Он погладил дочь по спине.

— Итак, какие у тебя планы на завтра? Остаешься с миссис Холдер?

Джессика кивнула.

— Только будь умницей.

— Хорошо… — Губы Джессики дрожали. — Только и ты пообещай мне, что постоянно будешь думать не только обо мне, но и о мисс Рейн. Ты не должен оставлять ее одну!

Майкл убедился, что взгляд Джессики очень серьезен.

— Твои предчувствия? — спросил он. — Ты что-то видела?

Она кивнула.

— Что, все настолько серьезно?

Джессика пожала хрупкими плечиками.

— Я не знаю. Мне показалось, что она плакала и звала на помощь. Но это было перед тем, как я увидела мисс Рейн такой же девочкой, какой я сама была. Я боюсь, что с ней что-то случится, — произнесла Джессика, и глаза ее были полны слез. — Она мне очень нравится. Кажется… я ее очень люблю!

Майклу не удивительно было слышать эти слова, учитывая, как привязалась девочка к Роберте. Да и его мысли постоянно соскальзывали на образ этой симпатичной, быть может, иногда немного резковатой, но все-таки милой женщины, у которой есть какая-то своя, неведомая ему грусть. Похоже, она сама изрядно хлебнула предательства или жестокого равнодушия. А такие люди уже не склонны к измене.

— Я обещаю, — сказал он Джессике и посмотрел на часы. — Ой, ну ладно, у меня еще есть дела!

— А куда ты?

— Много будешь знать, скоро состаришься.

— А я знаю, — хитро улыбнулась Джессика и вытерла остатки слез. — Ты к той женщине, которая могла бы стать моей мамой. Помнишь, ты мне рассказывал о ней?

— Она не могла бы стать твоей мамой, — уверенно сказал Майкл. — Для этого нужно любить не только себя.

Он потрепал Джессику по головке и отпустил с рук.

Вскоре Майкл стоял у дверей того самого супермаркета, куда днем отвозил Берти, и терпеливо ждал красный «феррари», который, как ему сказали в офисе, должен появиться с минуты на минуту.

Четверть часа назад, войдя в супермаркет, Майкл обратился к первому же служащему с вопросом, где он может найти Пэтти Мэддокс. И его сразу направили в административный отдел.

— А вы по какому вопросу к миссис Мэддокс? — поинтересовался какой-то тип в строгом костюме.

— По личному, — сухо ответил Майкл.

— Оставьте, пожалуйста, заявку. — Тип показал ему на пластиковый ящик с прорезью. — Мы с вами свяжемся.

Майкл усмехнулся.

— Она что, большая начальница?

Тип чуть не поперхнулся собственной слюной. Покраснел — то ли от гнева, то ли от недостатка кислорода. Прокашлялся и сказал, чеканя каждое слово:

— Миссис Мэддокс — владелица нашей компании!

— Вот как? — Майкл присвистнул. — Тогда передайте ей, что ее бывший муж требует аудиенции.

У типа, казалось, глаза вылезут из орбит.

— Хорошо, миссис Мэддокс сейчас нет в офисе, но я позвоню ей, передам вашу просьбу, — сказал он и куда-то исчез на несколько минут, после чего вернулся и сообщил, что Майклу придется немного подождать. Предложил посидеть в зале рядом с приемной, но Майкл сказал, что выйдет на улицу.

И теперь он, всматриваясь в территорию парковки, с нетерпением ждал появления красной машины.

И как он мог не узнать в той женщине Пэтти? Неудивительно — столько лет прошло. А ведь, когда привез сюда Берти Рейн, он заметил «феррари», на удивление терпеливо выжидающий, пока он высадит пассажирку. Еще тогда Майкл обратил внимание на дороговизну машины и блестящий новенький лак. Сидевшая за рулем женщина в красном тоже вроде была ничего себе, но на ней-то он как раз и не заострил внимание. Все мысли его были только о Роберте.

Он окинул взглядом территорию парковки, большой сквер с летними аттракционами, зеркальный фасад многоэтажного магазина.

Неужели Пэтти исполнила свою давнишнюю мечту? Что ж, ее можно поздравить. А вот я — исполнил ли я свою собственную мечту?

Не успев вздохнуть, Майкл услышал, что его позвали.

Он обернулся. Это была она — Пэтти Мэддокс собственной персоной. Когда-то Патриция Боу.

Она неплохо выглядела для своего возраста. По-прежнему стройная, с короткой стрижкой, делавшей ее еще моложе, — вполне сойдет за тридцатипятилетнюю. Он мог с уверенностью сказать, что Пэтти не прибегает к пластической хирургии. Уж кто-кто, а она всегда с презрением относилась к тем женщинам, которые с готовностью отдавали себя в алчные руки дельцов от медицины.

— Ты неплохо выглядишь, — сказал он вместо приветствия.

Пэтти качнула головой.

— Знаешь, ты никогда не умел делать комплименты. Они выглядят в твоих устах как оскорбление.

— Извини, я должен был сказать — отлично выглядишь, но ведь ты поняла, что именно я хотел сказать.

— Это твоя извечная беда, Майкл! Ты так и не понял, что люди не могут читать твои мысли. И не должны расшифровывать твои слова. Пожалуй, только я еще помню, как тебя воспринимать!

Сделав шаг, Пэтти сократила дистанцию до минимума. Протянула руку и провела ладонью по его воротнику и плечам, как будто стряхивая налипшие пылинки. Майкл не стал отстраняться, хоть и видел в этом жесте надуманную заботливость.

— Ладно, оставим эту тему. Я здесь совсем по другому вопросу.

Он уже понял, что Пэтти знает, о чем пойдет речь, — ей плохо удавалось делать недоумевающий вид.

— Что тебе понадобилось от мисс Рейн?

Пэтти недовольно поморщилась.

— Мисс Рейн?! Боже, как официально! Ты хочешь сказать, что еще ни разу не поцеловал эту крошку? И вы не лежали в обнимку в тесной кровати?..

— Перестань!

— Если ты созрел для того, чтобы наконец снизойти до общения со мной, то мог бы мне хотя бы не приказывать и не затыкать рот!

Майкл заметил, что на них обращают внимание проходящие мимо посетители.

— Потому что ты говоришь глупости! — сдавленным голосом произнес он.

— Глупости?! Не ты ли говорил мне глупости тогда, много лет назад? И, кстати, давно ли ты сменил ту шлюшку на эту Берти Рейн? А она-то сама знает об этом?

Майкл почувствовал, как сами собой сжимаются его кулаки. Конечно, он никогда не позволил бы себе ударить женщину. Но его жест не ускользнул от Пэтти.

— Стукни, — спокойно сказала она. — И загремишь в кутузку, но не как тогда, на четыре месяца, а подольше. Видимо, тебе понравилось.

Майкл зло встряхнул руками.

— Послушай, я не ругаться сюда пришел.

— А зачем же? — с ехидной улыбкой спросила Пэтти.

— Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты держалась подальше от этой женщины.

— Этой женщины… Мог бы назвать ее по имени. Вот как ты уважаешь ее.

Ощущая, что теряет силы, что Пэтти вытягивает их из него, подобно кровожадному вампиру, Майкл решил, что надо завязывать разговор. Зря он пришел.

Но неожиданная догадка озарила его.

— Я понял, почему ты так реагируешь!

И он мстительно улыбнулся во весь рот, сам ошеломленный своей догадкой.

— Ты просто все еще жалеешь, что тогда прогнала меня и позволила быть свободным! Что я не принадлежу тебе, как принадлежит тебе вот это все!

— Перестань кричать! Ты ставишь меня в неловкое положение.

Майкл рассмеялся.

— Ну конечно! Конечно! Пэтти Мэддокс не может оказаться в неловком положении. Точно так же как не могла этого Пэтти Боу, а раньше, до того, как она вышла замуж за болвана Майкла, не могла себе этого позволить маленькая, но перспективная девушка по имени Пэтти Киттон.

— Убирайся, ты и вправду болван!

После этих слов Пэтти резко развернулась и уверенным шагом, не оборачиваясь, звонко цокая каблуками, направилась к дверям собственного магазина.

— Вот и поговорил, — усмехнулся Майкл, глядя ей вслед.

Он заметил, что на него все еще продолжают смотреть случайные зеваки. Есть такая порода людишек, для которых любое происшествие — развлечение.

— Концерт окончен! — объявил он, поднимая руки.

Собрался уже вернуться на парковку, но передумал. Остановился, снова посмотрел на двери, где скрылась Пэтти, и побежал за ней, надеясь, что догонит прежде, чем ее маленькие офисные крысы перекроют ему вход.

Он остановил Пэтти у эскалатора. Схватив за руку, оттащил в сторону.

— Ты что себе позволяешь?! — зло выкрикнула она.

Тут же подбежал охранник, но Пэтти зыркнула на него, и послушный цербер вернулся на место.

— Извини, я не хотел ни кричать, ни обижать тебя. Все наши ссоры должны остаться в прошлом. Ведь мы нормальные люди!

Она с сомнением посмотрела на него.

— Видимо, ты и вправду изменился, если первым просишь прощения. Я тоже была слишком резка! Ведь ты даже не поинтересовался, как дети. Сразу напал.

Майкл молчал. Кто на кого напал — еще вопрос! Он уже успел забыть, что она ловко умеет переводить стрелки.

— Поднимешься ко мне? — предложила Пэтти.

Майкл согласился.

Ее кабинет был обставлен мебелью светлых тонов. Даже кресла сверкали белизной кожи, как будто в них положено было садиться только в стерильно чистой одежде. Так всегда она любила — так же было когда-то и у них дома. Майкл находил в этом что-то больничное, это был не тот уют, которого он желал, но сейчас обилие света и чистоты настраивали на нужный лад.

Приглашая сесть, Петти показала ему на круглый стеклянный стол с расставленными кругом креслами. Майкл занял одно и, чтобы не нарушить гармонию чистоты, снял куртку, кое-где замызганную машинным маслом, и положил на колени. Меж тем Пэтти позвонила по селектору и попросила принести кофе.

— Как ты живешь? — спросила она, присаживаясь напротив.

— Спасибо, хорошо.

— Все так же скитаешься? У тебя прибавилось шрамов.

Ее рука протянулась через стол и дотронулась до руки Майкла.

— Жизнь такая. А как поживает твой муж?

Ее рука скользнула назад.

— Хорошо поживает… Но ты так и не поинтересовался детьми.

— Я знаю, что у них все замечательно. При такой-то матери! — Он сдержал усмешку, чтобы не вызвать снова гнев Пэтти.

— У меня с Полом как-то вышел разговор о тебе.

— Представляю, что ты про меня наговорила, — не сдержался Майкл.

— Не волнуйся. — Она улыбнулась. — Когда ты ушел, они уже были достаточно взрослыми, чтобы иметь свое суждение. Так что мне не пришлось ничего приукрашать или, наоборот, выдумывать то, чего не было.

— А как Лидия? У нее появился парень?

Пэтти вздохнула.

— Раньше был, теперь нет.

— Что так?

— Он оказался не слишком хорошим молодым человеком.

— Так решила она, или это твое мнение?

— Ну почему ты ершишься? Она девочка большая и сама знает, с кем ей дружить.

Принесли кофе. Майклу не хотелось пить, но он взял чашку из вежливости. Пригубил немного — напиток оказался горячим. Он даже обрадовался этому и отставил чашку в сторону.

— Кстати, почему ты так редко общаешься с детьми? Хоть бы звонил им почаще. Раз в год мог бы и приехать.

Майкл удивленно покачал головой. Его не отпускало ощущение, что в комнате накапливается электричество.

— Как странно ты говоришь. Сначала перекрыла мне кислород, засадила в кутузку, а теперь спрашиваешь почему.

— Согласна, я была тогда не права! Но разве ты не мужчина, чтобы добиваться своего?

Да, так разговор далеко зайдет, подумал Майкл. Я же во всем и виноват. Впрочем, я вины с себя не снимаю — надо было идти до конца. Но только чем бы это кончилось? И вообще — что за разговор для замужней женщины. Когда у женщины все хорошо, вряд ли она станет искать виноватых. Все ли в порядке у нее на семейном фронте?

И в голове Майкла созрел вопрос.

— А что, Гаррис все еще хочет от тебя ребенка?

Он не вкладывал в эти слова ничего дурного, но это был грубый ход. И Майкл пожалел о том, что сказал.

— Ах ты, паршивец! — Она вскочила с кресла, зацепив локтем чашку. Кофе опрокинулся, но, по счастью, не на одежду.

Глядя на разливающееся по полу пятно, Пэтти дрожащим голосом проговорила:

— Ты специально прикидывался овечкой, чтобы задеть меня побольнее?! Прекрасно знаешь, какой это больной для меня вопрос! Я уже не в том возрасте!..

— Извини! — Майкл вскинул руки.

Только что он видел перед собой женщину, которая хотела казаться сильной и крепкой бизнес-леди. И не ожидал, что Пэтти разревется.

Она потянулась за сумочкой, вытащила платок и уголком стала утирать слезы, чтобы не размазать косметику. Повернулась к нему спиной.

— Ты все сделал для того, чтобы довести меня, — всхлипывала она. — Тебе это удалось!

— Ну прости, я не то сказал.

Майкл смотрел на ее дрожащую спину, и на миг показалось, что он заблуждается, ища в ней врага, — перед ним снова та Пэтти, с которой он прожил когда-то почти пятнадцать лет, не подозревая, что может столкнуться с предательством.

Он подошел к ней, желая успокоить словами, но Пэтти вдруг повернулась, вскочила и обхватила его руками. Тесно прижалась. Майклу не нравилось то, с какой хищной энергичностью она это проделала, но он не стал отклоняться от ее объятий, радуясь, что теперь она не видит в нем врага. Но, правда, у него возникло легкое ощущение вины — ведь он не испытывал к Пэтти никаких чувств. И если она на что-то рассчитывает…

— Ах, Майкл, — услышал он ее голос, — если бы ты знал, как я жалею, что мы расстались. Когда я увидела тебя вчера, во мне все перевернулось…

— Вчера?!

— Да, ты был с каким-то парнишкой. Кажется, он раньше учился в одном классе с нашим Полом. Вот видишь, я до сих пор говорю «нашим».

— Подожди… — Майкл отстранил ее руки. — Ты видела меня вчера, но не подошла. А сегодня каким-то образом вдруг оказалась на парковке в тот же момент, когда я привез Берти. А потом завязала с ней знакомство. Не странное ли это совпадение?

— Нет ничего странного. И знакомство, как ты выражаешься, я с ней не завязывала. Она сама захотела пообедать со мной.

— Пообедать? С чего бы это?

— Я помогла ей с покупками. Это мой профессиональный долг. Я как раз зашла в отдел…

— Признайся лучше, что следила за нами обоими!

— Если ты считаешь меня способной на это — пожалуйста, как тебе угодно. Я не обижаюсь.

Пэтти снова сделала попытку приласкаться к нему. Но Майкл отступил на шаг. Она недовольно хмыкнула.

— Между прочим, эта твоя особа не такая уж невинная мышка. При мне она разговаривала с каким-то парнем. Довольно любезно… Ты думаешь, я вру? Если хочешь, назову его имя. Его зовут Декстер. Спроси у нее как-нибудь на досуге, кто это такой? Похоже, он без ума от нее.

— Ничего я не буду спрашивать. Я тебе не верю.

— Как знаешь. — Она отвернулась. — Я тебя больше не держу.

— Прощай!

Выходя, Майкл хлопнул дверью, это получилось не по его воле — сквозняк. Но Пэтти наверняка подумала, что он зол. Ну и ладно. Может быть, это и к лучшему.

10

Следующим утром «лендровер» Майкла, снаряженный всем необходимым и с четырьмя людьми на борту (к ним присоединился Сэм Хайнц), по дороге через территорию индейской резервации отправился в глубь глухого соснового леса, со слов Сэма буквально усеянного топями, о коварстве которых он предупреждал перед поездкой.

А на первый взгляд лес был красив, хотя и мрачноват. Здесь росли сосны разных видов. Некоторые — идеально прямые, на вершине их гладких, почти без единого сучка, стволов красовались хвойные шапки, кажущиеся снизу небольшими, хотя на самом деле не хватило бы и дюжины людей, чтобы обхватить их, дружно взявшись за руки. Другие сосны были приземистые, кривые, но их стволы и ветви, вычурно изгибаясь, принимали совершенно фантастические формы, а на концах не просто раздваивались, а расходились тремя, четырьмя, а то и пятью макушками. Невольно именно эти деревья, которые могли бы показаться уродливыми, притягивали взгляд, заставляли любоваться собой.

Не прошло и часа, как автомобиль очутился на безлесном пятачке, где их поджидала еще одна машина — старенький армейский джип с тремя людьми на борту. По лицам нетрудно было распознать в них индейцев — еще вчера Сэм Хайнц похвастался, что нанял для группы проводников. В ковбойских шляпах и в современных элегантных куртках, вооруженные рациями, эти трое ничуть не походили на своих далеких предков. Теперь они должны были сопроводить их до места.

Давно изучив повадки своего «лендровера», Майкл уверенно следовал за машиной проводников и позволял себе где-то прибавить газу, а где-то притормозить или вывернуть руль порезче. После того как углубились в резервацию, дороги, можно сказать, не стало — к заброшенным торфяным разработкам вела старая, давно исчезнувшая подо мхом гать. Только кое-где торчали вздыбившиеся полусгнившие бревна, мешавшие проехать. Но в целом путь оказался не слишком сложным. И уже через полчаса показались первые небольшие холмы и ложбины явно искусственного происхождения — давно заброшенные карьеры.

Когда машины остановились, Сэм отправился поблагодарить провожатых. Всучил им несколько мятых десятидолларовых купюр. Те радостно заулыбались, пожали каждому руку, включая Берти, погрузились в свою машину и укатили обратно.

— А мы найдем дорогу назад? — побеспокоилась Берти.

— Не волнуйтесь. Все записано на навигатор. — Майкл показал ей карманный прибор, на дисплее которого отразился пройденный маршрут. — Домой вернемся тем же путем.

Берти осмотрелась вокруг.

Черный лес окружал их стеной. Добрая половина деревьев удивляла толщиной замшелых стволов, свидетельствовавших о прожитых веках. Солнце пряталось под могучими кронами, чуть колыхавшимися от дуновения ветра. Здесь же, у самой земли, воздух был неподвижен.

— Тут когда-то добывали торф! — показывая на выгрызенные в земле ложбины, Сэм Хайнц повторил уже всем известный факт.

— Здесь и пещеры встречаются, — добавил Итан.

Чтобы прогнать овладевшее всеми угрюмое настроение, вызванное мрачным пейзажем, Сэм Хайнц решил подбодрить друзей шуткой:

— Внутрь пещер мы, конечно, не пойдем, нам ни к чему, но осторожность проявить не мешает. Будем держаться вместе. Мало ли, вдруг здесь прячутся какие-нибудь драконы!

Майкл хмуро усмехнулся. Итан хихикнул, Берти его поддержала. Но ей вдруг пришло в голову, что драконы-то здесь явно не прячутся, а вот медведи запросто могут. Чем какая-нибудь пещера — не подходящее место для берлоги?

Она поделилась своими переживаниями с мужчинами.

— Последнего медведя здесь видели лет десять назад, — сказал Сэм. — Но проявить осторожность, конечно, не мешает. Если что — кричите!

— Спасибо, успокоили, — пробурчал Итан и подмигнул Берти. — Я тоже боюсь медведей.

— Ладно, давайте о деле! — оборвал Сэм пустопорожний разговор.

Итан отставил смех и по-деловому сложил руки на груди.

— Конечно, — начал он, — если бы метеорит упал совсем недавно, сохранилось бы много следов. Но сегодня, когда прошли века, сложно визуально определить место падения. Думаю, мисс Рейн со мной согласится. Если это был достаточно крупный объект, то, в отличие от этих вручную вырытых карьеров, — Итан показал на неглубокий извилистый овраг, — он должен был оставить после себя кратер… Возможно, сейчас он напоминает мелкое озерцо или лужу. В общем, обращаем внимание на любые изменения в ландшафте.

После того как Итан закончил вводную речь, он помог Сэму достать из машины металлоискатели. Их было четыре — для каждого.

— Ну что, с чего начнем? — спросил Сэм. — Может, обследуем возле карьеров?

— Нет, кроме каких-нибудь банок, ножей, вилок там ничего не найдем, — заметил Итан. — Там, где были люди, обязательно остается мусор. Хоть сто лет назад, хоть сегодня. Но какую-нибудь историческую ценность вполне можно отыскать.

— Ладно, залезем туда попозже. Вдруг и вправду золото найдем. Останки золоточешуйчатого дракона, — сказал Сэм. — Вдруг это он гробанулся с неба, а индейцы не за того приняли.

Всем пришлась по душе его шутка, и они рассмеялись.

Берти посмотрела на Майкла — тот скромно молчал. Заметив ее взгляд, он улыбнулся.

— Сейчас все в наших руках, мисс Рейн! — сказал он. — Как вы и желали!

Берти же ощутила, что ей приятно видеть его рядом.

— Ну что ж, четыре металлоискателя, — подытожил Сэм. — Будем двигаться одним рядом или разделимся на группы?

— Мы можем каждый взять свой участок, — предложил Итан.

В голове Майкла словно раздался щелчок — он вспомнил о своем обещании Джессике не оставлять Роберту одну.

— Берти, может быть, я пойду вместе с вами?

— Зачем? — удивилась она. — Я и сама справлюсь!

— Но все же, — промямлил Майкл, ловя на себе взгляды Итана и Сэма.

Не мог ведь он, в самом деле, настаивать — это только рассердило бы ее. Да и потом, Берти взрослая женщина — что может случиться?

Ну а вдруг? Джессика просто так говорить не будет. Думай, думай…

— И все же я настаиваю, — сказал он.

Сэм Хайнц смотрел на него с лукавинкой, словно подозревая, что может за этим стоять (и он прав, черт возьми! — подумал Майкл).

Ну а в глазах Берти читалось недоумение.

— Майкл, вы зря беспокоитесь, — сказала она. — Я знаю, как обращаться с металлоискателем и что я должна делать.

— Ладно, Майкл прав, — неожиданно поддержал его Сэм. — По одному идти небезопасно. Будем двигаться парами — Майкл и мисс Рейн, и мы вдвоем с Итаном. Идем две мили параллельными курсами на некотором удалении. Затем каждая пара возвращается назад с небольшим смещением. И постепенно мы сдвигаемся ближе друг к другу, — показывая, он начертил в воздухе зигзагообразную линию. — Так можно перекрыть большую территорию.

С помощью компьютера Итан рассчитал и ввел в навигаторы каждого координаты маршрутов движения по предложенной Сэмом схеме, а также места встречи.

Первыми выдвинулись Итан с Сэмом. Меньше чем через минуту стоящие плотной стеной деревья целиком скрыли их от взглядов Берти и Майкла. Изредка слышен был только треск ветвей под ногами.

— Я все-таки решил вас не послушаться, — сказал Майкл через минуту молчаливого шествия.

— Вы так переживаете за меня или за цель нашего путешествия? — спросила Берти. Голос ее звучал немного насмешливо.

— Что бы я ни сказал, вы останетесь при своем мнении.

— Это правда. Но все равно спасибо. — Ее голос удивил его мягкостью.

И они пошли рядом, плечо к плечу, сканируя металлоискателем каждый свою сторону.

Несколько раз Майклу приходилось поддерживать Берти, когда она ненароком ступала на высохшую ветку или запиналась. Веточкой снимал паутину, попадавшуюся на пути. Берти воспринимала эти жесты помощи благосклонно.

Интересно, что она скажет, если я спрошу про Декстера? Но Майкл отогнал эту мысль, связанную с желчным характером Пэтти Мэддокс. Все-таки нехорошо подозревать человека только на основании чужих слов. Да и потом, он ведь так о Берти ничего толком и не знает. Какое ему дело…

Далее пошел сухостой, идти стало гораздо труднее. Майкл, уже не стесняясь, шагал впереди, подгибая или ломая сучки, помог Берти перебраться через валежник.

— А все же спасибо вам, я бы точно где-нибудь шлепнулась, — поблагодарила Берти после того, как он в очередной раз спас ее от падения.

— Я чувствовал, что здесь будет сложный участок, — как бы равнодушно ответил Майкл.

— Давно я не была в лесу, только когда стажировалась, — оправдывалась Берти. — А теперь все больше в лаборатории. Я впервые ищу метеорит, А до этого только их исследовала.

Навигатор показывал, что они прошли почти с полмили. И вдруг Майкл услышал, как сработал металлоискатель Берти.

— Кажется, что-то есть! — воскликнула она.

Провела рамкой еще раз.

— Вот в этом месте!

Заметно волнуясь, Берти показала на дно небольшой ложбинки. Чем не перемена в ландшафте, о которой говорил Итан.

Оба сбросили с плеч металлоискатели и опустились на колени в густой, пружинящий мох. Майкл достал складную лопату и первым делом стал сдирать верхний слой. Мох с трудом поддавался, не позволяя так просто открыть свою тайну. Несколькими ударами пришлось рассечь его и снять куском дерна. Майкл несколько раз несильно воткнул лопату в обнаженную землю, пока не услышал долгожданный металлический звук.

— Посмотрим, что за сюрприз нас ждет, — взглянув на Берти, заулыбался он.

— Не томите же, ну!

Взрыхлив землю лопатой, Майкл подцепил спрятавшийся в земле предмет и, подковырнув его, стал помогать себе руками.

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка!.. — радостным голосом возопил он, вытягивая «сокровище».

Им оказался насквозь проржавевший топор.

— Тьфу ты, зараза!!!

Берти засмеялась, глядя на округлившиеся глаза Майкла. Он был так разочарован, что ей даже стало жалко его.

— Отрицательный результат тоже результат! — сказала она. — Значит, теперь наши шансы возросли. Идем дальше?

— Идем! — кивнул Майкл, хотел бросить топор обратно в ямку, но передумал и положил в рюкзак. — Продам, как антиквариат!

Ничего не найдя более, они прошли весь маршрут и, уже приблизившись к заданным координатам, где следовало подождать остальных, услышали крик Итана. Он был на месте.

— Эге-ге-гей! — крикнула Берти. — Итан, как у тебя дела? А где Сэм?

Паренек что-то крикнул им, но слов было не разобрать.

— Похоже, нашему малышу повезло больше! — воскликнул Майкл, заметив у Итана какой-то предмет в руке.

— Как у вас дела? — спросил Итан, подойдя ближе.

— А ты? Как у тебя?

— Что нашел? И где Сэм? — не отставала Берти.

— Сэм сейчас подойдет. Велел мне встретить вас.

Майкл и Берти в нетерпении обступили его, желая, чтобы Итан скорее показал свою находку.

— Что это? — Майкл первым взял в руку непонятный предмет.

Это была облипшая грязью пивная банка, сдавленная в гармошку чьими-то мощными руками. Надписи и картинки на ней давно потеряли цвет, но еще можно было прочесть, сколько градусов принял на грудь неизвестный им человек уйму лет назад.

Вскоре появился Сэм. По его безрадостной улыбке видно было, что и ему похвастать нечем.

— А я вот что нашел.

И он показал обрывок полусгнившей брезентовой стропы с карабином и регулировочной скобой.

— На парашютную похоже. Я авиаспортом два года занимался, — уверенно сказал Майкл. — А парашюта не было? Вдруг это вражеский шпион?

— Ага. Японский камикадзе долетел до Миннесоты, — оценил шутку Сэм. — Спрыгнул с парашютом в лес, обрадовался, что его не переломало о деревья, и решил спрыснуть это дело пивком.

— А почему не сакэ? — шутливо удивился Итан.

Их дружный смех не мог прогнать досаду неудачи. Если поиски ничего не дадут, значит, придется двигаться дальше — сканировать окружающее пространство до упора, пока хоть что-то дельное не обнаружат. А то и вовсе останется вернуться ни с чем.

— Ну что, попытаемся еще? — Майкл снял с плеча металлоискатель. — Может, все-таки теперь пойдем одним рядом? Да и время на встречу тратить не придется.

Никто не возражал. Итан снова рассчитал маршрут. Следуя ему, они обнаружили несколько «звенящих» мест. И все пустые. Следующий после короткого отдыха проход ничего не дал. Второй тоже. Да и третий подарил сплошные железки.

Они протаскались по лесу больше четырех часов, здорово устали, но ничего путного не нашли.

— Все без толку! — грустно подытожила Берти.

— Может, разобьем лагерь и заночуем? — предложил Сэм.

— Мама беспокоиться будет, — подал голос Итан.

— Надо было ее с собой взять, — по обыкновению пошутил Сэм Хайнц, но на этот раз никто не улыбнулся.

Больше всех удручен был Майкл.

— Да, надо ехать в город, — сказал он. — А завтра вернемся и начнем сначала. Только чуть больше углубимся в лес.

— А что толку? — воскликнула Берти. — Ваша идея не оправдалась! Все это ерунда. Все ваши индейские космические корабли. Они улетели!

Майкл нахмурился. Он же просил ничего не говорить при Итане.

— Мисс Рейн… Если вы не захотите поехать, мы сами справимся. Я вам дал обещание…

— Можете забрать его себе, — раздраженно произнесла она и, пряча слезы, отвернулась, а потом зашагала к машине.

Майкл хотел последовать за ней, но Сэм вдруг остановил его.

— Пусть побудет немного одна. Она слишком огорчена.

Провожая Берти взглядом, Майкл почувствовал прикосновение к плечу. Это был Итан.

— Мистер Боу. Я слышал, мисс Рейн сказала что-то про космический корабль. Выходит, Клайв Мелли не оставил свою идею?

Майкл кивнул.

— Почему же вы не сказали сразу? — Итан усмехнулся.

— Сам-то как считаешь? — буркнул Майкл.

— А, в общем-то, вы правы, мистер Боу! Иногда мне кажется, что я чересчур упертый в своем мнении.

Майкл все ждал взрыва негодования, но Итан казался на удивление спокойным.

— Видите, старик Клайв даже не решился сказать мне самому, — с грустью признал Итан. — Через вас это сделал. Чем не повод задуматься для меня… Ну вот что! Раз мы уже взялись, отказываться нет смысла. Предлагаю продолжать поиски, пока не найдем хоть что-нибудь.

Он предложил обсудить завтрашний план действий. Но Майклу не терпелось покинуть их с Сэмом. Надо было скорее найти Роберту и поговорить с ней. Поэтому он не стал задерживаться и пошел к своему автомобилю.

Впоследствии Майкл не раз думал о том, что могло бы случиться непоправимое, задержись он хотя бы на несколько секунд дольше.

Он вышел на поляну, где стояла машина, однако Берти там не нашел.

— Роберта! — позвал он, сначала негромко, затем, не дождавшись ответа, крикнул, сложив ладони в рупор: — Берти! Где вы?!

Подошли Итан и Сэм. Он им объяснил, что случилось.

Они тоже принялись ее звать.

Никогда Майклу еще не было так скверно. Влажные глаза Джессики возникли перед ним как наяву, а в ушах звучал жалобный детский голосок: «…пообещай мне, что постоянно будешь думать не только обо мне, но и о мисс Рейн!».

— Господи, только не это… — прошептал он и бросился к зеву ближайшего торфяного карьера.

11

Чтобы справиться с огорчением, Берти решила побродить немного вокруг заброшенных карьеров. Конечно, шансы малы, но ведь осколок метеорита запросто может найтись и где-нибудь здесь. Она подхватила металлоискатель и направилась в сторону почерневших от времени срубов, за которыми виднелись обросшие кустами овраги.

Далеко заходить не собиралась — страшновато, а вот рядом побродить можно. Один бог ведает, какие сюрпризы могут скрываться вокруг. Как раз и время пройдет, позволит успокоиться.

Лес в этом месте был вырублен в виде дугообразной просеки. Самый дальний конец ее отсюда едва виднелся, но Берти решила сразу пойти именно туда. Лучше потом двинуться назад к машине.

На полпути она засомневалась — правильно ли поступила, что не предупредила остальных? Но потом продолжила путь. Решила, что, когда мужчины вернутся к машине, они окликнут ее и она вернется.

Но просека неожиданно оказалась длиннее, чем она определила поначалу. За небольшим холмом, на котором одиноко росла молодая сосенка, прятался еще один участок когда-то вырубленного леса, теперь плохо различимый из-за обильной молодой поросли.

Стоя на холме, Берти осмотрелась вокруг и убедилась, что новых открытий больше гарантированно не будет. Тогда она спустилась к подножию и направилась по этой короткой, но едва различимой просеке. Уже подходила к концу ее, как вдруг земля под ногами всколыхнулась и Берти, не успев даже ахнуть, провалилась вниз…

— …Мисс Рейн! Мисс Рейн!!! — надрывались Итан и Сэм.

— Да подождите вы, не орите! — Майкл стукнул одного за другим по плечу. — Вдруг она сама зовет нас, а мы не слышим.

Они прислушались. Но гнетущая тишина лишала надежд. Не было слышно даже птичьих криков.

— Что делать, мистер Боу? — запричитал Итан.

— Не паникуй! — сухо сказал Майкл, хотя и сам находился на взводе.

Обстоятельно обдумывать ситуацию было некогда, но было понятно одно — Роберта Рейн не просто так не отзывается. Она достаточно взрослая женщина, чтобы из-за огорчения не вести себя подобно ребенку.

— Значит, так, — сказал он. — Возможно, она ушла далеко и не слышит нас.

— Зачем ушла? Почему? — с надрывом вопрошал Итан.

Майкл поискал возле «лендровера» — четвертого металлоискателя не было. Значит, Берти взяла его с собой.

— Сколько здесь карьеров?

— Не меньше десятка, — прикинул Сэм. — И еще, возможно, шахты. Здесь не только торф добывали. Пытались полезные ископаемые искать.

Майкл визуально разделил просеку на три части.

— Значит, так, мы с Сэмом обследуем здесь, — он показал. — А ты, Итан, идешь к тому концу! Кричи, зови ее, ищи любые следы. Понял?

— Понял, мистер Боу.

— И осторожней! — крикнул Майкл ему вслед.

…Когда Берти открыла глаза, ей тотчас насыпалась под веки пыль. Глаза сразу защипало, закололо невыносимо. Она хотела протереть глаза пальцами, но что-то крепко держало обе руки. Ни поднять, ни пошевелить.

Берти повернула голову, и острая боль пронзила позвоночник от шеи до поясницы.

Отчаянно моргая, она старалась очистить глаза от грязи. Слезы текли ручьем, она видела призрачный свет, но точно понять, где она находится и что же все-таки произошло, было невозможно.

Наконец, преодолевая резь в глазах, ей удалось открыть их достаточно широко. Теперь она увидела пятно света наверху, а затем в полумраке обрисовались очертания сломанных бревен, образовывавших когда-то свод заброшенной шахты. Часть из них угрожающе нависала прямо над ней.

В подтверждение опасению Берти, одно бревно вдруг сдвинулось с места, покачнулось. Сначала с него посыпалась земля вперемешку с травой, а потом и само бревно заскользило вниз и сорвалось с десятифутовой высоты.

Берти отчаянно зажмурилась, ожидая удара, который сейчас уничтожит ее. Но бревно упало рядом, окатив Берти волной брызг.

Вода!

Откуда здесь вода?

И только сейчас она поняла, что угодила в грязную жижу. Помня о боли в спине, опустила взгляд вниз и увидела блестящую поверхность, в которой отражался струившийся сверху свет. Она поняла, что находится в затопленной подземными водами шахте. На грудь и руки давит большое бревно, тоже упавшее сверху и придавившее ее. Настолько пропитавшееся сыростью, что его совершенно не держала вода.

Берти не чувствовала ног. Она попыталась пошевелить ступнями, и ей это вроде бы удалось, но в то же время стало ясно, что ноги ее, погруженные в липкую, топкую грязь, едва ли могут служить надежной опорой. И в эту грязь она погружается — медленно и неизбежно…

— Помогите!

С ужасом Берти услышала собственный хрип. Еле слышный… даже самой не разобрать.

Страх, липкий, как грязь, державшая ноги, лишил ее надежды. Неужели она больше никогда не увидит Ивонн?

Маму?

Майкла?

Джессику?

Образ рыжеволосой девочки, к которой она успела привязаться, неожиданно встал перед ее глазами. И она вспомнила, как Джессика хотела показать ей фокус, а на деле — Берти увидела то, что должно было с ней произойти!

Это было предупреждение! Все как тогда — в детстве! И если никто не придет на помощь…

— Помогите! — снова подала голос Берти, но он был слишком слаб.

Она почувствовала, как холод протек сквозь губы — грязная вода подступила ко рту. Хотела отплюнуться, но мерзкая жижа, пропахшая плесенью и запахом тления, попала в горло. Берти закашлялась, не в силах остановить рефлекс. Судорожные движения заставили ее погрузиться почти с головой.

Из последних сил она сделала рывок, позабыв о возможной боли. Спустя секунду она вынырнула и снова закричала, понимая, что ей только кажется, что она кричит. Но с этой попыткой ей все же удалось немного приподняться над поверхностью. Однако ее снова пронзила боль, и Берти на миг потеряла сознание…

Ей показалось, что она видит лицо Джессики — девочка совсем рядом и склонилась так близко, что щекочет ее лицо волосами…

Очнувшись из забытья, Берти увидела, что это не волосы, а кусок дерна с травой, державшийся на плаву и ткнувший ее в щеку…

— …Мистер Боу! Ее нигде не видно! — крикнул Итан.

Майкл подбежал к нему.

— А вы, вы нашли ее?! — рыдал Итан, требуя ответа. — Надо что-то делать! Ну что вы стоите?!

— Успокойся, сынок! — рявкнул на него Сэм Хайнц.

— Ты все осмотрел? — теперь уже Майкл кричал, но требовательно, жестоко, преодолевая искушение ударить Итана.

— Да… вроде бы… — испугавшись его взгляда, вымолвил паренек.

Майкл схватил его за плечо, не думая, что причиняет острую боль, развернул силком, и Итан послушно побежал рядом с ним к холму.

Ее там нет! — хотел крикнуть Итан, который вконец обессилел от невыносимого психологического давления, от элементарной усталости и просто от боли.

— Давай, малыш, не раскисай! Осмотрим еще раз!

Они втроем пробежали уже осмотренную Итаном просеку и, остановившись у подножия высокого холма, убедились, что Берти здесь нет.

По пологой части холма Майкл взобрался наверх. Увидел, что просека, которую они исследовали, здесь не кончается — за холмом виднелась другая ее часть, густо поросшая новым лесом. Но вряд ли Берти решилась пойти туда — слишком плотно стоял молодняк. Да и едва ли она могла так быстро сюда дойти, если пошла с металлоискателем.

Майкл ощутил, как невыносимо давит в груди.

Неужели это все?

— Теперь нам придется выискивать шахты! — крикнул снизу Сэм.

Майкл спустился обратно.

Он смотрел на плачущего Итана — плечи паренька вздрагивали после каждого всхлипа.

— Но она же не могла просто исчезнуть… — проговорил Итан, размазывая сопли.

— Не могла, — согласился Майкл, чувствуя, что и у него на глаза накатываются слезы.

И вдруг он услышал отчаянный крик. Он прилетел из-за того самого холма, где он только что стоял. Холма с обваленными краями и растущей на верхушке молодой сосной…

Берти показалось, что девочка могла бы ей помочь, но она так далеко. Так недоступна!

…Джессика, я умираю.

Меня уже никто не спасет…

…Никакое чудо.

Я никогда не верила в чудо…

В очередной раз вынырнув из омута беспамятства, Берти услышала голос Майкла. Он показался ей близким.

Майкл!

Но как дозваться его, если она даже не способна крикнуть так громко, чтобы преодолеть глубину кровожадной глотки.

И вдруг она услышала крик.

— Майкл! Майкл! — Крик был так силен, что у Берти на миг заложило уши.

Она могла бы подумать, что это она сама кричит, но непреодолимая сила уже снова потянула ее вглубь, скрыла с головой. И даже сквозь холодную плоть грязи она слышала этот, невероятно похожий на детский и очень знакомый голос:

— Майкл! Майкл!..

— Джессика?! — Майкл тряхнул головой, не веря собственному слуху.

Да нет, это же Берти!!!

— Вы слышали?

Итан перестал вздыхать, замер и вслушался.

— Ничего не слышу.

Майкл был уверен, что крик повторился. Но Итан и Сэм стояли, растерянно глядя на него и не предпринимая никаких действий.

— Вы что, глухие?! — взревел Майкл.

Он бросился на холм. Сэм за ним.

С холма Майкл скатился вниз, ворвался в густую поросль мелких сосен и почти сразу увидел огромную дыру в земле.

— Стой! — крикнул он Сэму, чересчур быстро подскочившему к яме. Схватил его за шиворот и отбросил в сторону. — Упадешь ведь!

Теперь, уже ясно видя цель, Майкл лег на живот и приблизился к краю провала. Внизу он увидел собственное отражение в блестящем, покрытом зыбью круге.

— Берти! — крикнул он в глубину, вкладывая всю силу своих легких, так что эхо зазвенело в ушах.

И тотчас всплеск ответил ему. На миг из мертвой водной жижи, разбив отражение на мелкие брызги, показалось что-то живое и раздался протяжный вздох.

Поняв, что каждая секунда стоит жизни, Майкл быстро отполз от края, вскочил на ноги. Он огляделся кругом и, заметив длинную молодую сосенку на холме, кинулся к ней, доставая на ходу нож.

Несколько движений отточенной стали, и обреченное молодое дерево умерло. Казалось, оно протяжно вздохнуло, обняв землю разлапистыми ветками. Но Майкл не слышал этого, только жуткий всплеск звучал набатом в его голове…

Таща за собой тонкий, но крепкий ствол, Майкл сбежал вниз. Крикнул Итану и Сэму, чтобы придержали. Опуская сосну в зев шахты, он молил лишь об одном — чтобы хватило длины.

Снизу опять долетел вздох.

— Берти, держись! — крикнул он. — Я иду!

Крепко обхватывая ствол, Майкл спускался все ниже, ниже к самой воде. Словно сам Создатель вел его сейчас, зная, что от каждого движения зависит дарованная им когда-то жизнь. Очутившись внизу, у поверхности воды, Майкл широко расставил ноги, упер их в углы сруба шахты — была только одна надежда, что бревна выдержат. Он опустил руку в грязь, уже точно зная, что секунды назад именно в этом месте видел движение. И сразу же нащупал длинные волосы. Руки его скользнули еще ниже, и Майкл нащупал плечо Берти, схватился за ее комбинезон и потянул наверх.

Ощутив его силу, тело молодой женщины затрепетало, словно помогая ему. Что-то хлюпнуло, и снова раздался протяжный и такой долгожданный вздох. Майкл не видел лица Берти, не мог повернуться — нельзя было мешкать. Но главное он уже знал: самое страшное позади!

— Давай, девочка! Давай! — тянул он Берти, совершенно не задумываясь, на сколько хватит сил.

Гнилая древесина хрустела под ногами, но он уже освободил Берти от того бревна, которое давило ей на грудь, и она судорожно схватила его за шею обеими руками.

— Молодец! Крепче! Крепче!

Беспощадная подземная сила, казалось, не желала отпускать пленницу. Напрягая жилы, превозмогая боль в коленях, Майкл схватился за срубленную им сосенку и, подтягиваясь, стал выпрямлять согнутые ноги. Свежая смола, словно истекающая кровь, покрывшая умирающее дерево, не давала рукам скользить.

Снова раздался вздох, в котором ему послышалось собственное имя.

— Потерпи чуть-чуть. Уже почти все! Только держись. Расставь ноги. Вот так! Смелее!

Сруб стонал, но еще держал. Майкл помог Берти схватиться за ствол сосны. И крикнул, запрокинув голову:

— Сэм, держи крепче, если бревна провалятся, мы утонем! Итан! А ты беги к машине. Неси веревку! Только осторожнее, твою душу! Если куда-нибудь тоже провалишься, мы обречены!

С наслаждением слыша тяжелое дыхание Берти, он обнял ее одной рукой:

— Ты только не шевелись сейчас. Опасно… Я держу тебя.

Она кивнула — это он понял по движению мокрых волос — и еще крепче обхватила его шею. Теплое дыхание коснулось его кожи, подняло в душе Майкла волну чувств, вселявших силу и уверенность. И он понял, что это и есть то самое извечное чувство любви. Не той, которая рождается из желания плоти, а той, которая исходит из глубин души и не требует взамен никакой награды. Если нужно, он отдаст свою жизнь…

Время, пока Итан отсутствовал, показалось вечностью.

— Майкл, у меня уже нет сил! — крикнул сверху Сэм.

— Держи, Сэм, держи! — молил Майкл, слыша кряхтение наверху и опасный треск под ногами.

Он услышал голос Итана. Упавший вниз конец толстой веревки обжег его щеку. И Майкл несказанно был рад этой боли.

— Обвяжи за какое-нибудь дерево!

— Сделал! — долетел крик Итана.

— Берти! — Майкл губами нащупал ее ухо.

— Майкл… — снова с протяжным вздохом произнесла его имя она, и слезы потекли по ее щекам, смывая полосками грязь с лица.

— Ты как, в порядке?

Она кивнула.

Он отпустил сосну, опоясал Берти веревкой, велел ей держаться крепко и, прежде чем крикнуть мужчинам, чтобы тянули, нежно поцеловал в грязную щеку.

— Давай! — крикнул он вверх.

Веревка напряглась, и Майкл помог Берти — подставил ладони под ее ноги и стал давить вверх, покуда хватало длины рук.

Не позволяя ничего видеть, сверху сыпалась земля с травой, с потревоженных бревен падали гнилые щепки и труха, доносилось тяжелое дыхание Итана и Сэма.

Вскоре все шорохи стихли, и Майкл понял, что Берти спасена.

— Она здесь! — подтвердил крик Итана.

Его слова придали Майклу сил и решимости на последний рывок. Он отпустил уже почти до уровня груди затопленное тело сосны и, схватившись за брошенную ему веревку, стал карабкаться вверх. Это оказалось не так уж легко — даже при том, что половину работы за него делали Итан с Сэмом. Руки скользили, и пару раз он скатывался вниз, теряя спасительные дюймы веревки. Но двое наверху тянули и тянули его вверх. Так, дюйм за дюймом удаляясь от опасности, он наконец перевалился через край провала и с наслаждением вцепился пальцами в густой влажный мох.

Он ничего не видел, только слышал голоса Итана и Сэма, которые что-то спрашивали, но что — понять невозможно. Грязный пот залил глаза, невыносимо щипал. Чуть позже возникли расплывчатые очертания деревьев, смутно — фигуры Итана и Сэма. Силуэт Берти — совсем близко.

— Майкл… — услышал он ее голос и почувствовал прикосновение.

— Я в порядке!

Берти склонилась над ним и благодарно прижалась щекой к спине. Хотела сказать что-то очень важное, но силы покинули ее. Ощущая, как уходит земля из-под ног, Берти, словно сквозь сон, услышала встревоженный голос Итана:

— Что с ней, мистер Боу?

— Кажется, она потеряла сознание…

12

Когда Берти проснулась, она с удивлением обнаружила себя лежащей на кровати в большой, уютно обставленной спальне. Между неплотно закрытыми шторами пробивался яркий солнечный свет.

Она не могла понять, где находится. Если это дом миссис Холдер, то почему комната другая, не та, в которой она провела предыдущую ночь?

Берти приподнялась, слегка морщась от вполне уже терпимой боли в спине, и кровать огласила комнату жутким скрипом. Как будто по сигналу за стеной раздались шорохи, донеслись шаркающие звуки тапочек, дверь открылась, и на пороге появилась миссис Холдер. В цветастом халате и с большим подносом в руках. Запах дымящегося кофе почти тотчас заполонил комнату, и Берти поняла, что жутко голодна. Она была так рада снова очутиться в гостеприимном доме, что в первый момент, увидев миссис Холдер, едва не заплакала.

— А я сидела и ждала, когда вы проснетесь — сказала хозяйка.

Берти показалось, что у миссис Холдер какой-то странный взгляд. Вспомнив, из какой передряги ей удалось спастись, Берти с испугом прикоснулась к своему лицу и волосам, уверенная, что они чудовищно грязные.

Но, вопреки ее ожиданию, кожа и волосы были чисты. Она с недоумением рассматривала свои руки. Белы, разве что не безупречны — под ногтями еще осталась грязь. Как и любая женщина на ее месте, Берти застыдилась и спрятала ногти, сжав пальцы в кулаки, надеясь, что, как только хозяйка уйдет, она устранит это досадное недоразумение.

— Вот, пожалуйста, завтрак, — сказала миссис Холдер, ставя поднос на табурет у кровати. — Как перекусите, можете спать дальше. Я заберу потом.

Берти осмотрела себя и заметила, что на ней лишь тонкая ночная рубашка. Она просунула руку под одеяло и убедилась, что ничего другого на ней нет.

— Это вы меня вымыли? — спросила Берти, преодолевая смущение.

— А вы не помните? Ну да… Когда вас привезли, вы были словно бы в полусне. Знаете, как лунатики ходят… Хотели вас в больницу отправить. Но доктор Пайс, наш сосед, сказал, что ничего страшного. И вымылись вы сами, только мы с Джессикой немного помогали, — докладывала миссис Холдер. — А потом Джессика с вами сидела, за руку держала, пока вы не заснули… Но вы отдыхайте. Вам надо спать, набираться сил. После такого-то! Как Джессика приедет, я скажу, чтобы заглянула к вам. Она просила!

…Джессика!

Берти закрыла глаза, и образ девочки возник перед ней. Словно и сейчас она услышала ее голос: «Майкл! Майкл!».

Рыжеволосая милая девочка оставалась в городе, за десятки миль от шахты, где едва не утонула Берти, — она не могла призвать никого ей на помощь. Здравый смысл утверждал, что такого не может быть в принципе. Но сердце и память подсказывали Берти, что ей ничего не приснилось, — все так и было. Там, в чудовищной трясине, силы настолько покинули ее, что она едва ли смогла бы произнести хоть что-нибудь громче мышиного писка…

Хозяйка собиралась выйти из комнаты, когда Берти схватила ее за руку.

— А где сейчас Джессика?

— Они с Майклом ненадолго отлучились куда-то. Итан попросился с ними. Похоже, что-то замышляют. Не иначе, готовят вам какой-то сюрприз.

— Сюрприз?

— Да, и заводилой у них Итан. Правда, он очень хороший мальчик?

— Замечательный, — улыбнулась Берти.

— Если бы вы видели, как он переживал… — Миссис Холдер едва не заплакала. Она отерла глаза воротником халата. — Мне и самой подумать страшно. Простите…

И теперь она уже точно заплакала. А чтобы Берти не видела ее слез, поспешила уйти.

Берти снова легла и закрыла глаза.

Майкл — если бы не он, я бы точно погибла. Если бы не он… Если бы…

И снова она вспомнила о Джессике.

«Майкл! Майкл!..»

Этот безумный крик, разрывающий пространство затопленной шахты, заключавший в себе невероятную энергию, до сих пор стоял у нее в ушах и, наверное, останется в памяти на всю жизнь.

Я молила о чуде, проклинала себя за то, что никогда не верила в чудо. И оно свершилось!

А потом… Та страшная боль в спине… Ей казалось, что она точно что-то сломала, а теперь уже почти не болит… Может, это тоже Джессика? Она сидела с ней, держала за руку. Может, она и лечить может?

Господи, если бы не Джессика…

Милая Джессика, как мне хочется обнять тебя и спросить: могло ли быть все это на самом деле?

…Ты еще сомневаешься? — услышала она внутренний голос.

И, уже не пытаясь спорить с собой, Берти незаметно уснула.

— …Мисс Рейн, — позвал чей-то голосок.

Берти обожгло изнутри, когда она поняла, кому принадлежит этот голос.

— Джессика!

Не успела она повернуться, как девочка припала к ее груди, рыжие густые волосы приятно защекотали подбородок. Берти присела, но, чувствуя себя не в силах встать на пол, позволила девочке вползти на кровать, крепко обняла ее, расцеловала: в лоб, в щеки, в губы.

— Я так соскучилась, что не удержалась, — сказала девочка, поглаживая Берти по руке. — Вы не сердитесь, что я разбудила вас?

— Нет, конечно.

— Тогда ладно, — прощебетала Джессика. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — ответила Берти.

— А можно, Майкл к вам зайдет? Я сейчас его позову!

Соскочив с кровати, даже не спрашивая разрешения, как будто была уверена, что возражения не последует, девочка выбежала из комнаты.

Берти взволнованно повернулась к открытой двери. Хотела все-таки встать и встретить Майкла, не выглядя беспомощной страдалицей, но вспомнила, что одета неподобающе, и полезла обратно под одеяло.

Когда Майкл Боу вошел в комнату, сердце Берти готово было вырваться наружу.

— Привет, — сказал он негромко.

От внимания Берти не ускользнуло, что все его движения были нарочито осторожными, будто Майкл боялся потревожить ее лишним шумом.

— Мы все так волновались, — произнес он, чувствуя, как разрастается беспокойство. Пока Берти находилась в беспамятстве, несколько раз звонил ее телефон. Два звонка были от мамы Берти и еще три — от другого человека. Он должен сказать и об этом.

Когда Майкл увидел на дисплее надпись «Декстер», он вспомнил вдруг, как упоминала Пэтти это имя, и подумал, что его бывшая жена права — он ничего не знает о Берти. Вероятно, Декстер — это ее друг. Возможно, не только друг.

За столько лет одиночества он уже забыл, что такое любить. И вот сейчас, когда, казалось, наступил момент, способный изменить его жизнь, оказывается, ему не на что надеяться. Берти вполне может быть и замужем.

Но и все равно он был рад, что судьба подарила ему эти минуты.

— Вам звонили несколько раз, — все-таки нашел он в себе силы признаться. — Мама… и еще… Там было имя. Декстер.

Майкл смотрел на ее лицо и ждал реакции.

— Декстер? — Берти поморщилась. — Надо будет стереть его телефон из памяти.

— Похоже, что вы не очень-то рады ему? — Майкл обнажил в широкой улыбке белоснежные зубы.

Берти протянула руку, прося без слов, чтобы он подошел. Майкл приблизился, и его пальцы ощутили горячее прикосновение ее ладони. Кожа Берти казалась такой нежной, что ему неловко было прикасаться к ней своими грубыми, заскорузлыми руками — он сильно ободрал их вчера.

Она крепко схватила его ладонь обеими руками и потянулась лицом к ней, припала губами. Ее прикосновение обожгло Майкла, он был поражен этим поступком Берти и в первый момент вздрогнул, а потом боялся пошевелиться, чувствуя, как его рука, осыпаемая поцелуями, постепенно становится мокрой от слез, а пальцы его, повинуясь ее желанию, трогают и ласкают ее губы, щеки, лоб.

Свободной рукой он тихонько и очень нежно дотронулся до ее склоненной головы и провел ладонью по волосам.

— Спасибо вам, спасибо… — повторяла Берти, а Майкл успокаивал ее, гладил по голове, по плечам и, отбрасывая стеснительность, прижимал к себе.

Берти готова была просить прощения за все свои мысли, слова и поступки, которыми могла обидеть Майкла ранее. И потому ей были приятны его ласковые прикосновения, утверждавшие, что между ними преодолена грань отчуждения и никаких особенных слов извинений сейчас не нужно.

Когда она немного успокоилась и притихла на его плече, Майкл продолжал обнимать и гладить ее, теперь уже обеими руками. Мокрым лицом Берти прижалась к его шее, и ее разгоряченное дыхание вызывало у Майкла ощущения, близкие к ознобу, но это была необычно приятная дрожь.

Берти притихла. Майклу показалось, что она уснула.

Он тихо позвал ее по имени, и Берти откликнулась движением — рука ее взметнулась вверх, обвила его шею. И с той же силой, как и тогда, в шахте, Берти потянулась к нему всем телом.

Майкл увидел ее лицо — покрасневшее от слез, но необычайно милое и приветливое. Блестящие пухлые губы, чуть вздернутый носик, слипшиеся длинные реснички — он готов был покрыть их ответными поцелуями. Немного не хватало решимости, но он вдруг вспомнил, что однажды они оба уже оказались в достаточно интимной ситуации, когда ему пришлось «спасать» Берти от веточки. К тому же и Берти, казалось, прекрасно поняла его желание: «Я согласна», — говорил ее взгляд.

Ощутив губами и языком теплую влажность ее рта, Майкл почувствовал, как Берти всем телом подалась к нему, и он с благодарностью принял ее — одно плавное движение его рук, и молодая женщина очутилась у него на коленях. Майкл осторожно прижал ее к себе, как самое драгоценное сокровище. Все это время их чувственный поцелуй не прекращался. Сквозь тонкую рубашку, надетую на Берти, Майкл чувствовал нежность подрагивающего в его объятиях тела, волнующую упругость ее груди… Он с упоением ощущал ее теплое дыхание, тонкий аромат волос… и мечтал о той нежной близости, что когда-нибудь между ними наступит.

Кто-то с громким топотом вошел в комнату, но Майкл и Берти были слишком увлечены друг другом, чтобы дать волю опасению оказаться перед кем-либо в неловком положении.

Но это была Джессика. До сей минуты девочка стояла в коридоре, ожидая приглашения, но отец все не показывался. Ей надоело ждать, и она, не таясь, проникла в комнату.

Поняв, почему в комнате так тихо, Джессика подбежала к взрослым и замерла, наблюдая за этой невероятной для нее сценой — не так уж часто она видела подобное, да и то, если в мотелях, где они останавливались, был бесплатный телевизор. Но одно дело, когда кто-то целуется в вымышленной истории, другое — когда это происходит в жизни, да еще с самым родным человеком.

— Вы целуйтесь, целуйтесь! — воскликнула Джессика, улыбаясь во весь рот, когда отец и Берти повернулись к ней.

Она стояла перед ними, по-деловому скрестив руки на груди, выставляя на обозрение редкие зубки и находясь в каком-то своем, непонятном взрослым ребячьем удовольствии.

Вскоре в комнату осторожно заглянула миссис Холдер. К тому моменту они уже сидели на кровати втроем — Берти и Майкл, прижимаясь друг к другу плечами, а Джессика разместилась у них на коленях. Кровать отчаянно и противно скрипела, быть может, потому и привлекла внимание сконфуженной хозяйки.

— Какая чудная сцена! — умилилась та, проходя в спальню. — Когда-то и мы с мужем были так нежны с детьми. А разве их теперь посадишь на колени? В одном только Итане фунтов полтораста будет!

Она засмеялась. Майкл, Берги и Джессика поддержали ее дружным хохотом. Правда, слова миссис Холдер неожиданно напомнили Берти о собственной малышке, которая сейчас не с ней. Еще неизвестно, сколько она провалялась в постели — вдруг не одну ночь. Боже!.. Ивонн, мама и отец — они все беспокоятся о ней. Мама уже звонила!..

— Прости, Майкл, мне срочно нужно позвонить…

Майкл терпеливо ждал, пока Берти закончит разговор с родными.

— У тебя есть дочка, — произнес он, когда она отключила трубку и в задумчивости уставилась на дисплей телефона.

— Что? Ах, да… — улыбнулась Берти, но улыбка почти сразу сползла с ее лица.

А вдруг это вызовет какое-то негативное отношение со стороны Майкла? — спохватилась она, совершенно забыв, что он абсолютно не похож ни на одного из тех мужчин, с которыми она встречалась за те годы, что растила малышку Ивонн. Быть может, в этом тоже была доля невезения — она всегда встречала мужчин только одной категории. Им было наплевать на тот факт, что у нее есть маленькая дочь, а значит, наплевать и на саму Берти, поскольку ребенок занимал большую часть ее жизни. Таким был, к примеру, Декстер, который ни разу даже не попытался улыбнуться ребенку. Точно таким же — мужчина до него, с которым Берти познакомилась через год от начала одиночества. С ним она не прожила и месяца.

— Да, у меня есть маленькая дочка, Ивонн, ей скоро будет четыре года, — сказала она, заглядывая в глаза Майкла, словно пытаясь в них разглядеть след равнодушия к сказанному.

— Замечательно, — улыбнулся Майкл. — Когда дети маленькие, это самое прекрасное время в жизни. Так говорил мой отец, и я с ним полностью согласен.

Берти почувствовала, что снова плачет. Господи, ну что я за дура, что так подумала о нем…

— Я, наверное, что-то сказал не так? — Майкл дотронулся до ее плеча.

— Нет-нет… — Она прильнула к нему и обняла. — Я просто очень рада, что встретила тебя…

— А я еще сомневался, надо ли ехать в этот чертов Дулут, — неожиданно произнес Майкл. — Тогда бы я тоже не встретил тебя.

Не хватало всего трех слов. Всего лишь трех, но способных изменить целый мир…

— Я люблю тебя, — услышала Берти.

— И я люблю тебя, — ответила она и зажмурилась, когда их губы вновь соединились. Почему она закрыла глаза, Берти и сама не могла бы ответить, но с закрытыми глазами она словно стала частичкой невидимого мира, где нет предметов и плоти, а существуют только чувства, энергия и сила, рожденные из вечного и божественного начала.

— Я люблю тебя… — И говорить, и слушать эти слова они готовы были бесконечно…

Вечером они допоздна засиделись во дворике миссис Холдер. Уже стало темнеть, дул легкий ветерок. Берти рассказывала Майклу историю своего приезда в Дулут.

— …Я хотела бросить все. Мне было так плохо, что решила — лучше уеду на время куда-нибудь подальше. Они так мне все были противны в тот момент. И профессор, и Клаудия, и Декстер. Но сейчас мне кажется, что я люблю даже их. Так хорошо мне никогда еще не было!

Она склонилась к Майклу и нежно поправила его взбившиеся от ветра волосы. Он перехватил ее руку и поцеловал ладонь, пальчики.

— А я сегодня, пока ты спала, думал… Я думал — если эта женщина не свободна, то мне уже ничего и никогда не светит в этой жизни.

Наслаждаясь его прикосновениями, Берти вспомнила, что хотела задать очень важный вопрос.

— Майкл, скажи… Ты рассказывал, что услышал мой крик… А тебе не показалось, что это был голос Джессики?

Она почувствовала, что Майкл напрягся.

— Я не хотел тебе говорить… Когда мы вернулись в Дулут, миссис Холдер сказала, что малышка лежала весь день с высокой температурой. У Джессики был сильный жар и бред. Я вбежал в дом — но ей уже стало легче. Мы померили температуру — все оказалось в порядке. И глаза ясные, здоровые. Но она все еще была мокрая, и одежда мокрая, и волосы — как будто окунулась в воду. А миссис Холдер потом мне сказала, что она в бреду кричала. Громко-громко… звала меня. Я велел хозяйке не говорить тебе пока ничего, чтобы не беспокоить…

Слушая его, Берти будто снова очутилась там, в шахте:

— Майкл! Майкл!.. — звал на помощь неистовый голос.

— Она будто знала, что должно было произойти страшное, — говорил Майкл, — но, вероятно, не понимала до конца. Предупреждала меня, а я повел себя как последний болван, позволил тебе уйти одной…

— Это поразительно! — прошептала Берти и поежилась от неприятного воспоминания. — Но ведь все уже позади.

Она прильнула к нему спиной, Майкл угадал ее желание и обнял ее. Руки его легли Берти на живот, и она стала гладить их, нежно ощупывая каждую корочку на израненных ладонях.

— Бедный, бедный Майкл… Почему ты не хотел мне этого рассказать раньше?

— Я боялся. Что ты не поверишь. Ведь ни Сэм, ни Итан ничего не слышали. Только я один! Теперь ты понимаешь. У нее дар! Только никому не рассказывай…

— Глупый… Я уже не такая. Это раньше я ни во что и ни в кого не верила. Только в свою работу, будь она неладна. Все только работа, работа. Про дочку свою совсем забыла… Хотя, правда, мне и сейчас хотелось бы работать, быть полезной, но совсем по-другому, вкладывать в это иной смысл.

— Не волнуйся. Будет тебе работа. Сэм Хайнц сегодня нанял кучу народа. Мы продолжаем поиски.

— Так вот о каком сюрпризе говорила миссис Холдер! — Берти слишком резво вскочила и зашаталась от головокружения, но Майкл успел подняться и уже держал ее на руках.

— Я же обещал найти метеорит для тебя, — сказал он.

— Для меня?! — игриво спросила она и поцеловала его в губы.

— А для кого же еще? — сказал Майкл и, уже не страшась, добавил: — Если это, конечно, метеорит. Но, думаю, все-таки он. Ничего не попишешь…

Реакцией на его слова стал задорный смех и ласковые поцелуи, которыми Берти наградила его руки.

— Ты все знаешь обо мне, а я о тебе и о Джессике ничего не знаю. Я хочу все знать о вас. Расскажи…

И Майкл, собравшись с мыслями, поведал свою удивительную историю.

13

— Когда-то я совершенно не задумывался о тех вещах, которые мы считаем чудесными, если хочешь, волшебными… Для этого у меня были достаточно трезвомыслящие родители. Нужные игрушки, правильное кино, бейсбол, футбол, хоккей. И никакого волшебства. В отличие от многих детей, уже в трехлетнем возрасте я знал, что Санта-Клаус и пасхальный зайчик — всего лишь добрая выдумка.

— Бедный Майкл!..

(Поцелуй).

— Не перебивай…

(Еще один поцелуй).

— …В двадцать лет у меня уже было все разложено по полочкам. Не поверишь, но еще во втором классе я держал специальный блокнот, где все было расписано — когда я получаю новую ступеньку в секции по бейсболу, какими знаниями мне нужно овладеть, чтобы считаться всесторонне развитым человеком, когда оканчиваю школу, колледж, университет. Даже… когда я должен жениться.

— Это ты знал во втором классе?

— Нет, чуть позже. В четвертом.

(Смешок и поцелуй).

— Да, в четвертом. И я даже знал, кто станет моей женой.

— Кто же? И где она сейчас?

— Я же говорю, не перебивай… Ее звали… Впрочем, я не буду называть имя. Нет желания…

(Чуть заметный вздох облегчения).

— Она была самой заметной девочкой в классе. Красивая, высокая. Блондинка, но не глупая. По всем предметам только высшие оценки. Она всегда старалась выглядеть на все сто — белозубая улыбка, безупречные платья, дорогая машина на выпускной — подарок от родителей. К тому моменту я уже не сомневался, что она станет моей женой… Ты ревнуешь? Не ревнуй. Она оказалась… Впрочем, я не буду употреблять это слово…

Майкл поморщился, снова заставляя себя погрузиться в прошлое.

— Еще в четвертом классе мне так хотелось, чтобы она заметила меня. А я, несмотря на все свои планы, мечты и успехи в секции бейсбола, был тогда невзрачным коротышкой. В классе были два парня, которые считали только себя вправе общаться с ней. Как уж они делили между собой роль воздыхателей, не знаю, но только любого, кто смел заговорить с прелестницей, сурово наказывали. Невозможно было справиться с ними — оба рослые, сильные. И меня, как осмелившегося однажды нарушить вето, ожидала расправа. Они подстерегли меня в раздевалке спортзала. Я зашел туда перед уроком, на меня накинули какую-то тряпку и при полном молчании одноклассников стали бить. Но эти двое не знали, что у меня есть тот самый план, от которого я не мог отступить. Я боялся не боли, не разукрашенного до неузнаваемости лица, не позора, не ругани учителей и родителей, не испытывал страха перед теми, кто меня бил, — я боялся только одного — потерять самоуважение. Да, вот с такой неожиданностью им пришлось столкнуться. Что там боль… Когда я схватил одного за ногу и укусил, он отпрыгнул и завизжал, как поросенок, и это придало мне сил. Я сорвал тряпку и бросился на второго, с силой толкнул его. Когда тот упал, снова кинулся на первого. Потом опять на второго… Кусал, бил кулаками, ногами, царапал… со стороны, может быть, это выглядело смешно. Однако им было не до смеха. Их было двое, но они ничего не могли сделать…

Майкл вздохнул, и Берти крепче прижалась к нему.

— Так я завоевал право быть с ней рядом. Мы оказались похожи — она была столь же одержима в желании выстроить свою идеальную жизнь. Отчасти, возможно, нуждалась в единомышленнике. И на тот момент я полностью выполнял эту роль. Мы окончили вместе школу, поступили в один колледж. Вместе потеряли невинность — я думаю, не потому, что нам так хотелось, а потому, что так было нужно… С успехом окончили университет. Поженились. Через год после окончания последнего курса у нас родился первенец — мальчик, Пол, за ним — девочка, Лидия. Прекрасная здоровая американская семья… А потом произошло нечто невероятное…

Берти поняла, что с этой частью рассказа у Майкла связаны серьезные переживания, потому что голос его приобрел новый оттенок. Она слушала его, затаив дыхание, боясь потревожить малейшим движением.

— Это случилось в Алабаме. К тридцати пяти годам я был самым молодым совладельцем фирмы по установке морозильных систем… Это была фирма с годовым доходом в полусотню миллионов долларов… Ты мне не веришь? Ну конечно, теперь обо мне этого не скажешь…

(Поцелуй: верю!)

— …Мы поставили оборудование на огромный молочный завод в Алабаме. Холодильные агрегаты. В Алабаме тогда стояла неслыханная жара, и наш босс очень переживал за гарантию. Меня отправили туда, чтобы никаких накладок не вышло. До Бирмингема я долетел самолетом, а там взял в прокате машину, чтобы через полштата добраться до нужного мне места. Уже был вечер, и дорога была пустынной. А ночью случилось это…

Майкл мог и сейчас вспомнить ту ночь до мельчайших подробностей.

Он выехал из Бирмингема и через два часа заметил, что не посмотрел на указатель топлива, когда брал машину. Как так получилось и куда смотрел? Как назло, до этого он проехал мимо заправки, а теперь ни одной по пути. Возвращаться? Нет, не хочется терять время.

Чтобы не заглохнуть где-нибудь, Майкл старался экономить топливо — сильно не гнал, под горку позволял машине скатываться самой, не касаясь педали газа. И вот, когда автомобиль спустился с очередного холма, двигатель заглох. Майкл посмотрел на указатель и удивился, что стрелка не на нуле. Это было странно — ведь автомобиль стоял не на уклоне, а почти горизонтально. Он постучал по доске приборов, но стрелка не шелохнулась. Попробовал завести мотор, стартер лишь пожужжал впустую, а потом и вовсе перестал реагировать на поворот ключа.

Он вышел из машины и осмотрелся — по правую и левую стороны от дороги расстилались поля с кормовыми травами, в сумраке казавшиеся бескрайними. Его удивило, что вокруг было очень тихо, как перед грозой, хотя на небе не было ни облачка — солнце уже зашло, но у горизонта все еще сохранялось белесое свечение. Пощелкивания остывающего двигателя — вот и все звуки. Не слышно было даже щебета птиц и стрекота насекомых.

Майкл вернулся к машине, дернул ручку капота. И только собрался открыть его, как слева вдруг вспыхнуло зарево. Он повернулся и зажмурился от яркого радужного сияния. Свет как неожиданно вспыхнул, так же неожиданно и погас. Но, открыв глаза, Майкл понял, что ослеп. Не до конца — он еще различал поднесенные к лицу собственные ладони, но дальше ничего не видел.

Сначала он подумал, что такой яркий свет могла дать вспыхнувшая сухая трава на меже между полем и дорогой, но вспомнил, что еще не осень и стебли, несмотря на жару, должны быть достаточно сочны и крепки. Потом он решил, что какие-то проказники катаются по чужим угодьям на машине с мощными прожекторами — такое он видел не раз. Но и этот вариант отпал — вокруг по-прежнему стояла тишина, а между тем шорох собственных подошв по асфальту он отчетливо слышал.

Зрение постепенно возвращалось. Он уже видел машину, край дороги, когда заметил, что в поле продолжает что-то светиться. Наверное, все-таки пожар!..

И Майкл кинулся с насыпи, еще не зная, что, собственно, он может предпринять. И надо ли? Не проще ли позвать кого-нибудь на помощь. Но, опять же, — кого? Да и машина заглохла.

Сбегая вниз, он поскользнулся, проехал на копчике до самого края насыпи (ночная трава и вправду оказалась сырой) и крепко стукнулся о корягу.

Он лежал на спине, испытывая боль внизу позвоночника и в затылке, и не мог пошевелиться — удалось только повернуть голову и увидеть, что возвышающийся над посадками радужный огонек приближается.

Майкл снова сделал попытку подняться, но был словно прикован к земле. Теперь он наконец услышал звуки — кто-то, громко шурша травой, шел сюда через поле. Ему стало страшно — казалось, что происходит что-то необъяснимое и невозможное. Как и многие взрослые, для укрепления нервов он иногда смотрел какой-нибудь фильм ужасов. Любил читать ужастики Брэдбери, Маккамона, и сейчас в сумке на пассажирском сиденье у него лежало свежее издание Стивена Кинга — собирался почитать на ночь.

Но впервые в жизни его сознание разделилось на две части — одна, прагматичная, присущая члену цивилизованного общества, отступила на второй план, а другая — первобытная суть получеловека-полуживотного, со всеми его страхами и предрассудками, взяла верх.

Когда огонек приблизился настолько, что отчетливо показался над краем поля, Майкл приготовился увидеть нечто ужасное.

Из поля на межу вышли три фигуры. Майкл отчетливо видел каждую из них. Но пристальный взгляд обратил на центральную — это была женщина, одетая в странный балахон, оставлявший неприкрытыми только лицо и руки. Несмотря на бесформенность одеяния, при каждом дуновении ветра ткань облепляла тело, и видно было, что у женщины стройная юная фигура. Быть может, потому его мужской взгляд и зацепился за нее в первую очередь.

Но вот двое ее спутников, придерживающих женщину за локти, на первый взгляд должны были производить отталкивающее впечатление — большеголовые, длиннорукие, они чем-то походили на червей, по иронии эволюции обретших голову и конечности. Если и были на них одежды, то такие, что не поймешь, одежды ли это или просто складки на коже. Их половая принадлежность тоже не поддавалась определению.

Но от этих двух, так непохожих на людей существ исходила добрая энергия, и страх Майкла постепенно уходил.

Он вдруг подумал, что стал жертвой чьего-то жестокого розыгрыша. Дополняло нереальную картину яркое радужное пятно над головами троицы — оно походило на фонарь, освещавший дорогу, и плыло по воздуху само по себе.

Может быть, думал Майкл, я так здорово треснулся, что помутился разум?

Но фигуры были так живы и выразительны, что невольно заставляли поверить в себя…

— Все это время я так и не мог пошевелиться. А потом вместо огонька вдруг вспыхнула радуга. Самая настоящая радуга, но только в ночи, на небольшом пятачке рядом со мной. Я был заворожен этим явлением. Когда радуга исчезла, двое длинноруких пропали. И женщина осталась одна. Ее силуэт едва угадывался впереди. Когда я почувствовал, что вновь могу шевелиться, то поднялся и направился к ней.

Было темно, и я не видел ее лица. Только услышал голос: «Мне нужно домой. Отвезите меня домой…».

— А где ваш дом? — спросил Майкл.

По голосу он понял, что это молодая девушка, значительно моложе его, быть может, даже школьница.

Она назвала точный адрес — так, будто неустанно повторяла его про себя долгое время, как заранее заготовленную фразу.

Майкл знал, где это, — перед тем, как выехать из Бирмингема, он тщательно изучил карту, и названный городишко был неподалеку. Всего двенадцать миль в сторону от шоссе.

Но машина сломана!

Вдвоем с девушкой они поднялись по склону. К удивлению Майкла, у автомобиля горели габаритные огни. Он открыл водительскую дверь, повернул ключ — двигатель завелся с полоборота.

— Фантастика, — произнес он и сразу заткнулся, поняв, что этим словом можно охарактеризовать все, что произошло за эти минуты…

— Потом оказалось, что прошли не минуты — два с половиной часа. И ни одной машины за это время! Даже при том, что я не сомневался в своем здравомыслии, этот факт можно было объяснить опять-таки столкновением со сверхъестественным.

Помню, что меня все подмывало спросить ее — кем же были те два типа, похожие на червей. И не привиделись ли они мне все-таки? Но почему-то я боялся задать этот вопрос. Усадил ее в машину рядом с собой. Когда на минуту включил салонный свет, впервые смог разглядеть ее лицо и убедился в том, что она молода. На вид не больше восемнадцати лет. Очень хорошенькая, но взгляд какой-то отстраненный, затуманенный.

По шоссе я проехал не больше трех миль, когда увидел заправку. Попросил работника залить полный бак и тронулся дальше. Но в этот момент девушка стала выходить из своего странного полусонного состояния. Она испуганно посмотрела на меня, спросила, кто я. Мне нечего было ответить, кроме правды. Узнав, что я инженер, еду по делам, а сейчас везу ее, как она просила, домой, она несколько успокоилась. Но, правда, всю дорогу задавала один и тот же вопрос.

«Вы не бросите меня?» — Она спросила это, наверное, раз пятнадцать.

Корю себя, но, когда мы въехали в городишко, я уже начал испытывать раздражение.

По указателям я быстро нашел улицу и нужный дом. К тому же она подсказывала. Уже было утро, но городок спал. И все же из дома на шум вышел мужчина средних лет, худощавый, с заспанным лицом — я уж потом понял, что это было лицо человека, измученного переживаниями. А в тот момент я сообразил только, что это отец моей незнакомки — они были очень похожи.

Что-то крича, он подбежал к машине, все свое внимание обратив на дочь. Только раз посмотрел на меня, да и то с таким гневом и даже с ненавистью, что мне стало не по себе. Потом из дома высыпали еще пятеро — мужчины и женщины разных возрастов. Они сначала оторопели, увидев девушку, а потом бросились к ней. А она что-то им говорила, с радостью принимала объятия и поцелуи. Не знаю почему, но в тот момент я решил ретироваться. Завел двигатель и дал газу.

Через два дня я прочитал в местной газете статью о том, что в соседнем городе произошла невероятная история — после шести лет отсутствия в семью вернулась девушка, которую считали похищенной. Виновными местные острословы считали гостей либо с Сириуса, либо с Тау Кита. Вскоре все местные издания протрубили эту историю на разные лады и все больше потешались над несчастной и ее семьей. Из газет я и узнал ее имя и настоящий возраст — ее звали Джессика, и ей было двадцать два года…

— Джессика? — прервала его рассказ Берти.

— Да, это мать Джессики. Девочка носит ее имя.

— Прости, что я вмешалась, продолжай, пожалуйста…

— На третий день ко мне заявились полицейские. Кто-то из соседей записал номер машины. Семья Джессики выдвигала обвинение в похищении в мой адрес. Инициативу проявлял отец — я не зря угадал в нем ненависть. Он словно пытался выместить на мне все свои жизненные неудачи, включая газетный скандал и невозможность ходить по городу, не привлекая к себе внимания зевак. Но дело было прекращено, ведь глупо было винить в похищении того, кто никогда не был в Алабаме. Пока шло расследование, мы с Джессикой почти не общались, но я заметил какой-то дискомфорт в ее душе, словно она считала себя лишней, чужой всем, несмотря на то что вновь обрела семью. Сознание ее будто застыло на возрасте примерно пятнадцати-шестнадцати лет — видимо, на моменте исчезновения. Естественно, она принимала все близко к сердцу. И я впервые задумался над ее вопросом, которым она надоедала мне всю дорогу: «Вы не бросите меня?». Я-то сначала малодушно посчитал, что она просто боялась, не высажу ли ее из машины.

А через две недели я вернулся в Дулут…

— Как в Дулут? — не удержалась Берти. — Разве ты жил здесь?

— Жил и работал. Пока у меня была семья. Но после той встречи все пошло наперекосяк. Эта история не выходила у меня из головы. Я стал плохо спать ночами, часто и на виду у всех погружался в глубокую задумчивость, стал меньше уделять внимания работе — естественно, все это не могло не сказаться на отношении со стороны прочих совладельцев фирмы и, прежде всего, босса. Поняв, что нельзя держать это внутри, я рассказал все жене, как единственному человеку, которому я мог довериться.

Она подняла меня на смех! Да еще и взревновала! При каждом удобном случае подкалывала, требуя, чтобы я рассказывал о прекрасных марсианках из местных баров, с которыми якобы проводил время в Алабаме. Мы стали часто ссориться, даже при детях. Однажды она собрала вещи и сказала, что едет на три дня к своей сестре. Забрала детей. На следующий день я опоздал на работу, и секретарша босса, она относилась ко мне с пониманием, призналась, что мне грозит увольнение. Самого в конторе не было. Она сказала, что босс уехал домой и звонил недавно оттуда. Я поехал к нему, чтобы поговорить лично. Увидел машину во дворе, дверь была не заперта. Я знал, что босс недавно развелся и живет один. Ну и зашел без приглашения. А там… а там моя жена расхаживала почти голышом по гостиной. Как у себя дома… Когда спросил про детей — сказала, что оставила у сестры.

В общем, конец семейной жизни…

Мой бывший босс поспособствовал тому, чтобы Пола и Лидию оставили при ней. Я долго переживал, сопротивлялся, но ничего не мог противопоставить их энергичной деятельности. Дошло до того, что меня посадили на четыре месяца за хулиганскую пьяную выходку… Да, я пил тогда крепко, но поневоле завязал — за решеткой не очень-то разгуляешься.

Когда освободился, решил уехать куда подальше. И в голове почему-то все чаще стали появляться образы ночных полей Алабамы. Странная ночная радуга. Три фигуры, одна из которых была девушкой… Джессика… С ее: «Вы меня не бросите?»…

И я поехал в Алабаму. Нашел тот городок, нашел дом Джессики. Ее отец, едва увидел меня, — набросился с кулаками, и нас едва разняли соседи. Оказалось, Джессика снова пропала. Вскоре после того расследования и моего отъезда.

И я поневоле превратился в детектива. Мне удалось узнать, что в последний раз Джессику видели возле той заправки, где мы останавливались под утро. Она была в машине с каким-то парнем. И вроде бы находилась там по доброй воле. К сожалению, мужик с заправки не запомнил номера, и я не знал даже, где искать эту машину. Знал только, что они поехали на север. Но что это давало?

«Вы не бросите меня?» — понимаешь, вот эта фраза, она теперь вызывала у меня боль. До слез.

С того момента я и стал собирать любую информацию о необычных событиях. И верил многим из тех людей, которых так привыкли поднимать на смех. Исколесил практически все штаты. Собирал любые свидетельства необычного. Не раз попадал в полицию — почему-то некоторые копы прямо-таки из кожи вон лезут, лишь бы укатать таких, как я, в камеру, хотя бы на пару часов…

Прошло почти полгода, и я оказался в Хьюстоне — принимал участие в открытой конференции по вопросам уфологии. Это был большой зал на несколько тысяч человек. И вот в этой толпе я увидел Джессику.

Мое сердце никогда не колотилось с такой силой, мне едва не стало дурно. Сразу подойти к ней не удалось, и я потерял ее из виду, но, поскольку имя мое значилось в списке выступающих, я рассчитывал увидеть ее со сцены.

Наплевав на свое выступление, я искал в зале ее лицо. И в тот момент, когда увидел ее, мне стало так легко и свободно, будто у меня снова появился смысл жизни. Закончив выступление, я пробрался к ней, и мы вышли из зала. И я вдруг заметил, что она беременна — возможно, на последнем месяце. Она и без того была милая, а сейчас и вовсе светилась счастьем и добротой. Обняла меня, как самого дорогого человека на свете. Я расспрашивал ее, она рассказывала о своей жизни и уже не производила впечатления глупенькой — в ней появились взрослость, степенность и рассудительность. Удивительно, она ничего плохого не сказала о том подонке, который, пользуясь ее детской доверчивостью, увез, соблазнил, а потом бросил, узнав о беременности. Сейчас ей помогала какая-то женщина, похоже, из тех сердобольных, что имеют обыкновение сами находить горемычных бедняг, нуждающихся в заботе.

Я предложил ей уехать со мной и напомнил о ее же словах. Но она отказалась и как-то нахмурилась, словно мое предложение не пришлось ей по душе. «Я не хочу ломать вашу жизнь», — сказала она. А я не нашел в себе сил настоять.

В Хьюстоне я пробыл пять дней. Нашел дом, где она жила. Познакомился с хозяйкой — действительно милой женщиной, пенсионеркой, да еще одинокой. Она мне сказала, что намерена оставить все Джессике, так что за судьбу ее не стоило и волноваться. Сама же Джессика словно избегала меня. А я корил себя за то, что в день нашей встречи не понял ее просьбу.

Через год я снова приехал в Хьюстон. Все это время писал письма, звонил по телефону, но ответы не приходили, а телефон не отвечал — то ли изменился номер, то ли Джессика намеренно дала неправильный.

Помню, с каким нетерпением я ехал к ее дому. С какой радостью встретила меня хозяйка. Она сказала, что Джессика благополучно родила девочку, назвала своим именем. И даже устроилась на работу — уже с месяц как.

Была пятница, последний рабочий день, я решил дождаться ее, но потом подумал, что лучше приехать назавтра, в субботу, когда она выспится и будет полна сил. Оставил хозяйке цветы, большую коробку конфет и уехал… Я не думаю, что это была моя ошибка. Видимо, все уже было предопределено в тот момент.

Рано утром в гостиницу позвонила хозяйка — я оставил ей свой телефон. Она сказала, что Джессика в больнице. После аварии. В тяжелом состоянии. Назвала адрес. Я рванул туда.

Оказалось, что хозяйка после того, как я ушел, позвонила Джессике и сообщила о моем приезде. Когда Джессика возвращалась домой, она, наверное, была чересчур взволнована и не заметила, что слева на перекресток на красный свет мчится здоровенный грузовик. Он буквально смял ее машину.

Джессика находилась в полубреду, когда ее доставили в больницу. Очевидно понимая, что уже не выживет, Джессика сказала хозяйке и врачам, что я — отец ее ребенка. И я понимаю почему — ведь я был единственным человеком, который напрямую прикоснулся к ее главной тайне. Уверен, в этом не было случайности, а одна сплошная предопределенность.

Прошло несколько месяцев после того, как я усыновил девочку. Нашел работу в Хьюстоне, снял жилье, несмотря на то что по хозяйкиному завещанию дом теперь доставался девочке. Но мы часто приходили к ней в гости. И вот как-то неожиданно заявился тот, кого можно считать настоящим папашей младшей Джессики, — редкостный подонок. Как уж он отыскал нас, ума не приложу, но требовал с меня денег, отказа от отцовства и все такое. Лез в бутылку, но драться мне не хотелось — я уже знал, чем это могло закончиться. А вот он был дураком, и после одного звонка хозяйки в полицию его отправили в кутузку.

Но с того момента мне было неспокойно, и как только представилась возможность уехать, мы с Джессикой отправились путешествовать по штатам — я тогда как раз начал писать статьи и зарабатывал достаточно, чтобы вести кочевой образ жизни. Джессике было два года, и она проявляла редкую для ребенка ее возраста самостоятельность.

Когда ей исполнилось пять, стали проявляться необычные способности. Началось с того, что однажды Джессика повредила ножку. Когда я принялся жалеть ее, она заревела, но, оказалось, не от боли — сказала, что ей не хочется долго оставаться в машине одной, без меня. Л у меня и в мыслях не было так поступить — я же не сумасшедший какой-нибудь. Ну посмеялся над ней. А на следующий день у меня сломалась машина, и мне действительно пришлось оставить ее одну у чужих людей, чтобы не тащить по жаре за собой. В следующий раз ей удалось предсказать снежный ураган. Мы тогда ехали в Сиэтл через Каскадные горы. Дорога была жуть — потом по телевизору сообщили, что несколько людей серьезно пострадали в крупной аварии. Она иногда предвидела, если где-то пройдет торнадо или шквальный дождь. Постепенно я утвердился в ее необычных способностях. И уже не думал, чтобы где-то поселиться постоянно. Мы с Джессикой потому и не можем жить рядом с одними и теми же людьми. Такой дар ребенка рано или поздно откроется. Кому-то просто станет любопытно, кто-то захочет использовать этот дар в корыстных целях…

Возможно, дар Джессики — наследие ее матери. Кто были те существа, зачем они похитили девушку и зачем вернули обратно? Почему именно я оказался на том месте? Была ли в этом связь? Вопросов много, ответов нет… Знаешь, мне кажется странным, что многие не задумываются о том, что мы — не одни во Вселенной. Иное было бы просто глупо — столько звезд во Вселенной, что наделять правом жизни лишь Землю — величайшее из заблуждений!

— Я об этом не задумывалась, — сказала Берти. — Раньше…

И они долго молча смотрели в ночное небо, усыпанное мириадами звезд, из которых доступна невооруженному взгляду лишь ничтожная часть…

14

На следующий день мужчины объявили, что отправляются в новый лагерь, организованный Сэмом Хайнцем. Берти хотела поехать с ними, но Майкл настоял, чтобы она осталась в Дулуте.

Чтобы не заскучать, Берти предложила Джессике прогуляться. Когда, после недолгих сборов, они вышли на улицу, к дому подъехал красный «феррари». За рулем была Пэтти Мэддокс. Она окликнула Берти, заставив ее обернуться, и помахала рукой.

— Это Пэтти Мэддокс, моя новая знакомая! — Берти ответным взмахом руки поприветствовала ее.

Пэтти вышла из машины и уверенным шагом направилась к ним.

— Вы куда-то уходите? Хорошо, что застала! Мне нужно было с вами встретиться.

— Но как вы меня нашли?! — удивленно и в то же время с радостью воскликнула Берти.

— Это не такая уж великая тайна. Дулут не Нью-Йорк, и здесь почти все друг друга знают. Моя дочь училась вместе с сыном миссис Холдер.

Пэтти словно только сейчас заметила Джессику.

— Какая милая девочка! — улыбнулась она. — Ваша дочь?

— Это дочь Майкла.

— Ах, Майкла? Как тебя зовут, милая?

Пэтти протянула руку. Но Джессика отстранилась.

— Я вовсе не милая! Вы ошибаетесь.

— Джессика! — одернула девочку Берти.

— Дети порой такие максималисты, — натянуто рассмеялась Пэтти. — Это я хорошо помню по своим. Ну так что, Берти, мы едем или нет?

Берти немного смутил чересчур напористый тон Пэтти. А тут еще Джессика взбунтовалась.

— Я не поеду!

— Почему?

— Она мне не нравится! — громко произнесла она.

— Как это некрасиво! — с наигранным возмущением воскликнула Пэтти. — Говорить так в моем присутствии.

— Извините, — пробормотала Берти и отвела Джессику в сторону. — Что случилось?

— Я не поеду.

— Это я уже поняла. Но что за поведение?

— Она мне не нравится, — повторила Джессика.

— Значит, не поедешь? Даже ради меня?

Девочка мотнула головой.

— И как ты представляешь себе, я буду отдыхать и знать, что ты где-то одна, скучаешь и думаешь, что я тебя бросила. Джессика, ты хоть понимаешь, в какое положение ты меня ставишь? Если я откажу Пэтти, ей будет неприятно. Если поеду без тебя, буду переживать.

— Не переживайте. Я помогу чем-нибудь миссис Холдер. Она обрадуется. А перед этой тетей, если хотите, я могу извиниться.

— Правда?

Берти напряженно наблюдала, как Джессика, подойдя к Пэтти Мэддокс, скромно потупилась и пробормотала слова извинения.

— Ничего, милая, я не сержусь! — Пэтти все-таки удалось потрепать Джессику по вихрастой голове.

Повернувшись, девочка скорчила недовольную мордочку и, направляясь к дому, прошла мимо Берти, даже не поглядев в ее сторону.

— Я сейчас! — сказала Берти и последовала за Джессикой.

Убедившись, что миссис Холдер не будет возражать и займет чем-нибудь девочку, Берти вернулась на улицу.

— С характером девочка, — произнесла Пэтти, открывая ей дверь машины.

Берти кивнула, как бы соглашаясь, хотя в душе ее назревал протест. Она уже сомневалась, правильно ли поступает. Но Пэтти удалось сгладить ситуацию.

— Я, наверное, тоже неправильно повела себя. Все-таки к ребятишкам подход нужен.

— Да, Джессика сложная девочка.

— Это верно. Но она и вправду очень славная! Мне она понравилась.

После этих слов Берти окончательно оттаяла.

Садясь в машину, она даже не поинтересовалась, куда Пэтти намерена ее отвезти. Полностью доверившись ей, она молча поглядывала по сторонам.

«Феррари» недолго лавировал по городским улицам и вскоре выехал к набережной. Справа открывался вид на бухты озера, и Берти невольно залюбовалась пейзажем. Она вспомнила, как по пути сюда, в Дулут, останавливалась на смотровой площадке, глядела на озеро и жалела о том, что ей не с кем поделиться своими впечатлениями. Теперь у нее есть Майкл — могла ли она тогда представить такое?

Меж тем Пэтти направила машину к стоянке. Она остановилась и попросила Берти выйти из машины. Голос ее удивил Берти волнением и неожиданной резкостью.

— Я кое-что должна вам показать! — сказала Пэтти и направилась к парапету. На ходу протягивая руку, показала на прогулочный катер, шедший в считанных футах от берега.

Ни о чем не подозревая, Берти посмотрела на катер и вдруг среди прочих пассажиров увидела на палубе Майкла. Он стоял рядом с какой-то юной, очень симпатичной девушкой. Похоже, они о чем-то беседовали и улыбались друг другу.

Ощущая, как что-то леденеет в груди, Берти наблюдала за катером. Тот как раз подходил к причалу, через минуту остановился, и пассажиры стали сходить на берег. Майкл и девушка шли в числе последних. Он сошел первым и подал ей руку.

Пэтти убедилась, что спутница смотрит именно на них.

— Это моя дочь, — сказала она. — Точнее, наша с Майклом дочь.

С палубы сбежал паренек примерно одного с Итаном возраста. Присоединился к Майклу и девушке. Втроем они направились к противоположной стороне парковки, где стояла его машина.

— А это Пол. Наш сын, — прокомментировала Пэтти, хотя это и так было понятно. — Да, этот мужчина, который заставил вас влюбиться в себя, мой бывший муж. — Недолго думая, она решила нанести еще один удар, упреждающий. — Наверное, я должна была сказать это раньше. Но в тот момент, когда я увидела вас обоих возле своего магазина, я еще не думала, что решусь на попытку вернуть его в семью. Но сейчас я хочу сказать, что рассчитываю на понимание. Поэтому я и привела вас сюда. Чтобы вы увидели, как Майкл дорожит отношениями с дочерью и сыном.

Берти наконец удалось заставить себя произнести хоть что-то.

— Но он мне сказал, что поехал в лес, в лагерь…

— Как видите, мы не в лесу. Вообще, к его непредсказуемости трудно привыкнуть. Еще он вам, наверное, наплел про чудачку, которую якобы похитили инопланетяне? И что я его выгнала. И вы ему поверили? Сейчас, по прошествии стольких лет, каждый видит свою правду. Я же со своей стороны намерена исправить ошибку. И потому хочу спросить — что для вас важнее, чтобы хорошо было вам или Майклу? Только не вздумайте утверждать, что это не мое дело. Мое, милочка, мое… И я не намерена отступать.

Страдание на лице и наворачивающиеся слезы в глазах Берти ничуть не подействовали на Пэтти Мэддокс. Она продолжала давить:

— Естественно, если вы подумаете о себе, ничем хорошим это не кончится. А я думаю, что Майклу приятно будет вернуться в семью. Мы должны это сделать ради наших детей. Все-таки они еще недостаточно взрослые. Майкл намерен сегодня провести с ними весь день. — И Пэтти добавила, как бы между прочим: — Они сейчас поедут к нам домой.

— Но как же Джессика? — у Берти дрожали губы.

— А что Джессика? Девочка будет жить вместе с нами. Я уже сказала об этом Майклу. Можете спросить его самого.

Если до этого Пэтти выдавала желаемое за действительное, то ответ на вопрос о Джессике был откровенной ложью, направленной на то, чтобы Берти скорее поверила сказанному.

— Поэтому, если вы не хотите мешать счастью Майкла, — продолжала Пэтти, — а я сейчас меньше всего думаю о себе, только о детях и о нем, — уточнила она. — Так вот, если не хотите мешать, то лучше вам оставить его.

Если бы Берти немного задумалась, она неизбежно задалась бы вопросом — почему Майкл с дочерью и сыном один, без Пэтти? И зачем Пэтти доказывать что-то ей, унижать ее, если она так уверена, что Майкл вернется в семью? Эти размышления привели бы к цепи других (например, что мешало Пэтти быть поласковей с Джессикой?), и тогда ложь Пэтти стала бы для нее очевидной. Но в ту минуту Берти не способна была к каким-либо логическим выводам. Она думала лишь о том, что напрашивалась поехать с Майклом. Но он настоял, чтобы она осталась в доме миссис Холдер. Теперь ясно, зачем…

Берти уже не могла справиться со слезами. Но ей не хотелось показывать слабость перед этой женщиной…

Майкл… Зачем он так с ней…

Защемило в сердце, когда она вновь посмотрела в ту сторону, где Майкл со своими детьми стоял у «лендровера». Повернулась, чтобы еще раз взглянуть на Пэтти. Она бы и сама сейчас не сказала, что ожидала увидеть в лице этой женщины — насмешку или сочувствие. Но взгляд Пэтти был непроницаемым.

— Прощайте, — сказала Берти, опуская голову.

Желание поскорее уйти непроизвольно толкнуло ее сначала к стоявшему поблизости «феррари». Но, очутившись перед ярко-красным, горевшим на солнце автомобилем, Берти словно опомнилась, отпрянула от него, как от опасного животного. И направилась к дороге, чтобы поймать такси.

Со стоянки Пэтти хмуро наблюдала за ней. Все чувства словно замерли в ее душе, пока она смотрела, как соперница садится в остановившуюся машину. Она не испытывала ни радости, ни сожаления. Первый шаг сделан, но удадутся ли следующие? — вот о чем думала сейчас Пэтти Мэддокс. И впервые в жизни она испытала серьезное сомнение в том, что у нее все получится именно так, как она хочет.

Когда таксист подъезжал к дому миссис Холдер, Берти увидела припаркованный около тротуара другой ярко-желтый седан с шашечками на борту.

— Остановите возле того такси! — сказала она водителю, и голос ее приобрел уверенный тон. — И не уезжайте. Мне нужно собрать вещи. Отвезете меня на автостоянку в аэропорт. Там у меня автомобиль на хранении.

— Понял, — ответил водитель. — Буду ждать.

Направившись к дому, Берти прошла мимо чужого такси и заглянула в салон. Пассажиров не было, только пожилой мужчина, сидевший за рулем, читал газету. Значит, давно сидит. Возможно, к миссис Холдер приехали гости, но почему тогда машина не уехала?

Зайдя в прихожую, она сначала услышала по обыкновению жизнерадостный голос миссис Холдер, а затем к нему присоединился мужской, показавшийся ей очень знакомым.

Декстер?!

Берти поспешила в гостиную.

Это был он. Сидел на диване рядом с миссис Холдер и слушал воодушевленные речи хозяйки. Едва Берти появилась на пороге, Декстер вскочил, встречая ее смущенной улыбкой.

— Что ты здесь делаешь?! — воскликнула она.

— Я приехал за тобой. Мы оба едем в Австралию!

— Что?

— Ты что, глухая? Шеф признал свои ошибки. Он считает тебя очень ценным специалистом и не хочет портить отношения… — Декстер поморщился, как будто ему неприятно было то, что он сейчас скажет. — Я тоже ошибался. И хочу, чтобы ты меня простила.

Глядя на него, Берти подумала, что, может быть, это и есть тот малый золотник, о котором так много говорят. Не самый лучший человек на свете, но она хотя бы все о нем знает, и вряд ли будут еще какие-то сюрпризы. Когда-то они уже были близки. Может быть, это и есть то счастье, которого она заслуживает?

Но почему так тошно на душе?..

— Я все устроил! — На лице Декстера цвела улыбка. — Билеты уже заказаны. Думаю, мы не только поработаем там, но и здорово отдохнем!..

Казалось, его нисколько не стесняло присутствие миссис Холдер. Берти заметила, что хозяйка смотрит на нее с недоумением. Но стоит ли сейчас объясняться?

— Выйди и подожди меня на улице, — сказала она Декстеру.

Когда он ушел, Берти подошла к миссис Холдер.

— Я думала, это коммивояжер. А оказалось, ваш знакомый…

— Я уезжаю! — перебила ее Берти. — И вовсе не из-за него, — кивнула она в сторону прихожей, куда скрылся Декстер. — Когда появится Майкл, передайте ему… Впрочем, нет. Ничего не нужно!

— А Джессика? — спросила вдруг миссис Холдер.

Душевное смятение овладело Берти. Единственный человек в этом доме, которому просто необходимо все рассказать, — это Джессика.

— Она наверху?

И, не дожидаясь ответа миссис Холдер, Берти направилась к лестнице. Ей показалось, что между перил мелькнула рыженькая головка девочки. Вероятно, та прислушивалась к голосам в гостиной.

— Джессика! — позвала Берти.

Она подошла к двери комнаты девочки. Заперто. Подергала ручку.

— Не входите сюда! — раздался приглушенный голос. — Уезжайте, если так хотите!

— Джессика, открой! Мне нужно с тобой поговорить.

За дверью было тихо.

— Мне очень нужно. — Произнеся это, Берти опустилась на пол и заплакала. — Мне очень плохо.

Послышались шаги, а вслед за тем щелкнул замок. Не вставая с пола, Берти отодвинулась от двери, позволяя Джессике открыть ее.

Выглянув наружу, девочка сначала посмотрела вверх, потом ее удивленный взгляд переместился вниз.

— Почему вы сидите на полу?

Берти не могла ничего ответить. Слезы душили ее.

Джессика вышла из комнаты и, опустившись на колени, обняла ее.

— Я… уезжаю, — с трудом выговорила Берти.

— Но почему?

— Спроси об этом… у Майкла.

— Я все поняла! — выкрикнула Джессика. — Это та женщина! Она сказала про него какую-нибудь неправду!

— Правду, — ответила Берти. — К сожалению, правду. У тебя скоро будет новая мама. Она, наверное, неплохая женщина, добивается своего, это хорошее качество на самом деле.

— Нет! Вы не должны ей верить.

— Но как не верить, если я сама видела, как Майкл…

— Если Майкл что-то делает, значит, так нужно! — даже не выслушав ответ, с жаром выпалила девочка. — Я это знаю!

Берти вытерла слезы, шмыгнула носом. Несколько раз глубоко вздохнула, желая придать себе бодрости.

— Я не хочу об этом больше говорить! — сказала она. — Я лишь хотела признаться, что мне очень приятно было встретиться с тобой. Но я должна уехать.

— Если вы уедете, я убегу! И вы меня никогда не найдете! Ни вы, ни Майкл. Я не хочу жить с теми, кто предает!

— Ну зачем ты так говоришь? Да и куда ты убежишь?..

— Вы мне не верите?

Девочка уже была на лестнице. Берти испугалась ее обвиняющего взгляда. Схватила ее за руку.

— Стой, Джессика!

Но девочка вырвалась и сбежала вниз по лестнице. Берти не успела подняться, как Джессика уже была внизу, в прихожей. Она ударила в дверь так, что та, распахнувшись, с грохотом стукнулась о стену дома. Казалось, тот весь затрясся.

— Джессика! Остановись!

Берти выскочила на улицу. Стоявший на дорожке Декстер встретил ее недоуменным возгласом:

— Что за девчонка! Прямо огненный шарик!

— Ты не остановил ее!

— А почему я должен был это делать?

— Куда она побежала?! — рявкнула Берти.

— Я не заметил… — Растерянно хлопая глазами, Декстер посмотрел по сторонам.

— Почему ты такой?! На тебя ни в чем нельзя полагаться!

Услышав громкие возгласы Берти, оба таксиста выбрались из своих машин. Она подскочила к ним.

— Вы не видели, куда побежала девочка?

— Туда, мисс, — показал один в сторону ближайшего перекрестка.

— Точно?

Второй водитель, тот, который до этого читал газету, а теперь держал ее в руке, тоже показал в ту сторону:

— Все верно, я обратил внимание, мисс! Но она так быстро бежала!

Чтобы лучше рассмотреть улицу, Берти выскочила на середину дороги. Всмотрелась во все стороны, насколько хватало обзора. Какая-то машина подъехала сзади, возмущенно сигналя. Берти взмахнула рукой, как будто отгоняя надоедливую муху.

Девочки нигде не было видно. Берти пробежалась до перекрестка и вернулась назад.

— Что-то серьезное, мисс? — побеспокоился тот водитель, который привез ее сюда. — Может быть, вызвать полицию?

— Да, пожалуй, стоит! Она не шутила… — Берти повернулась к водителю. — Конечно же, вызывайте полицию! Службу спасения, кого-нибудь! Поскорее, пожалуйста!

Вспомнила, что у нее и самой есть телефон, но таксист уже связался и подал ей трубку. Пока Берти объяснялась, давясь слезами, Декстер неотрывно наблюдал за ней.

Второй водитель, тот, что с газеткой, сначала молча стоял в сторонке, а потом обратился к Декстеру:

— А мне что делать?

Декстер сморщился, словно от зубной боли.

— Подождите, вы… — сказал он таксисту и подошел к Берти.

Закончив разговор со службой спасения, она продолжала с надеждой всматриваться в даль, надеясь, что где-нибудь между кустов или оград мелькнет фигурка Джессики.

— Мы не можем ждать, — сказал Декстер. — Оставь это дело полиции. В конце концов, у девчонки есть отец.

— Есть, только он едва ли появится здесь в ближайшее время.

— Это его проблемы. Нам надо ехать.

— Ты в своем уме? Ты хоть слышишь себя?!

Декстер усмехнулся.

— В отличие от тебя, у меня прекрасный слух.

— Ну так что, сэр? — снова подал голос водитель.

— Да подожди ты! — зло прикрикнул на него Декстер.

Заметив, что Берти опять куда-то устремилась, он пошел за ней.

— Что тебе за дело?! Оставь меня! — возмущенно воскликнула она, размазывая по щекам слезы.

— У тебя есть работа! О ней надо думать, — твердил Декстер.

Но Берти, словно не слыша его, продолжала всматриваться в каждую человеческую фигуру.

— Роберта, не прикидывайся заботливой нянькой! — Декстер повысил голос. — Про свою дочь ты ведь не вспомнила, когда поехала сюда!

Эти слова заставили Берти дрогнуть.

— Что?! — Под ее сверлящим взглядом Декстер отшатнулся, едва она двинулась к нему. — Это говоришь мне ты?! Скажи, Декстер, ты когда-нибудь любил? Или ты всегда жил только для того, чтобы тебе самому было хорошо?

Декстер продолжал отступать.

— Оставим этот разговор для моего психоаналитика. А теперь…

Он не успел договорить.

— Заткнись! Тебе лучше убраться! Я никуда не еду.

Декстер посмотрел на таксистов таким взглядом, как будто ему стыдно стало за нее перед ними.

— Я, конечно, могу убраться! Но ты ведешь себя как сумасбродная истеричка.

— Ты не понял? Убирайся!

— Лучше бы ты меня не прогоняла. — Он выждал немного. — Ты не готова передумать?

— Нет.

— Черт! — выругался Декстер и в сердцах стукнул себя кулаком по бедру. — Я как будто знал, что ничего не получится… Значит, ты действительно в него влюбилась?

— В кого, Декстер? Ты-то что понимаешь в любви?

— Его зовут Майкл, верно? Небось, тот еще ловелас с большой дороги.

— Да что ты о нем знаешь, чтобы так говорить!

— Кое-что знаю.

— От кого? Миссис Холдер не могла тебе сказать ничего плохого.

— Не важно. Просто знаю и все.

Берти всплеснула руками.

— Здесь каждый все знает! Только я одна ничего не знаю! Убирайся! — И она даже замахнулась на него, чего никогда не делала в жизни.

Декстер отпрянул.

— Ненормальная! — Он поджал губы, затем выдохнул со злостью и направился к такси. — Поехали! Скорей же! — уже сидя в машине, торопил он водителя и только что не подгонял его пинками.

Когда машина удалилась, Берти вспомнила о своем водителе.

— Вы тоже можете ехать. Сколько я вам должна?

— Нисколько, мисс.

— Но как же так?

— Думаю, мне надо дождаться полицию. Вдруг понадобятся свидетели.

— Спасибо вам. А как же ваша работа?

— Работа не самое главное в этой жизни, мисс, — ответил водитель. — А вы уже всех обзвонили? Она могла к кому-нибудь убежать?

Берти хотела сказать, что ей некому позвонить, но вспомнила о Майкле. Что бы там ни было, она должна сообщить ему.

Набирая его номер, Берти готова была услышать голоса его детей в трубке, а может быть, и голос Пэтти. Сердце сдавливало в тиски, пока она слышала гудки.

— Да, Берти, я слушаю! — Вопреки ожиданию, она услышала только один его голос. Может быть, еще посторонний шум, похожий на гул улицы.

— Майкл, Джессика сбежала! — крикнула Берти, моля себя о том, чтобы не разрыдаться.

— Как сбежала? Куда?

— Из-за меня… Из-за нас!.. Мне тяжело говорить, приезжай скорее! Я хочу, чтобы ты мне сам все рассказал!..

И она все-таки расплакалась в трубку.

— Конечно же, я еду! Но что случилось?! Что я должен рассказать?!

Невыносимо было слышать его голос, и дрожащими руками она отключила телефон.

Только сейчас на улицу вышла миссис Холдер. Пришлось ей рассказать обо всем. Можно было предположить, что старушка запричитает, заохает, но та показала пример выдержки и постаралась подбодрить плачущую Берти добрыми словами. Когда приехали полицейские, водителю пришлось все рассказать самому. Берти была не в состоянии. Она ревела, как девчонка, и не могла найти в себе сил остановиться.

Как в полусне прошли безумные два с половиной часа. Сначала разговор с сержантом, когда она все-таки немного отошла от слез. Потом подъехал Майкл. Пришлось все заново рассказывать ему и снова полицейским, которым важна была каждая мелочь. Через час поступило сообщение, что девочку, похожую на Джессику, видели в соседнем парке с аттракционами. А еще через час доставили и ее саму. Выйдя из полицейской машины, Джессика демонстративно показала, что не намерена общаться ни с Майклом, ни с Робертой. Миссис Холдер пришлось увести ее в дом.

Полицейские уже были в тягость, но они долго не отставали от Майкла, все что-то расспрашивали, записывали, куда-то звонили. Несмотря на гложущую обиду, Берти почувствовала жалость к нему. А еще — острое желание остаться с ним наедине и узнать все, что он скрывал.

Когда же выдалась такая минута и они очутились на крыльце вдвоем, Майкл сделал попытку обнять ее, но Берти отстранилась. И все же она была благодарна, что он не ушел, а молча сел рядышком.

Долго она не могла решиться первой начать разговор. Искала нужную фразу. Потом поняла, что нет смысла ничего скрывать.

— Я видела тебя… — Ее голос надломился. — На катере.

— Так вот в чем дело!

Ей показалось, что Майкл обрадовался ее признанию.

— Я сегодня встретился с дочерью и сыном. И раньше собирался, но сегодня случайно встретился с ними, когда мы с Итаном поехали к Сэму в университет. Ты, наверное, видела нас на набережной. Почему не подошла? Я после прогулки отвез их домой и сразу поехал сюда. Я бы тебя с ними познакомил…

Берти недоверчиво мотнула головой.

— Сегодня приезжала Пэтти Мэддокс, — сказала она и замолчала, оценивая его реакцию.

Майкл нахмурился.

— Я знаю, что она твоя бывшая жена!

— Ты догадалась, или она тебе сама рассказала об этом?

— Она сама.

— Что за женщина! — Майкл стукнул кулаком по колену. — Я ведь просил ее держаться от тебя подальше. Что она наговорила про меня?

— То, что ты сам должен был мне сказать. — Берти усмехнулась. — Я понимаю, ты не давал мне никаких обязательств. Наверное, и я повела себя как наивная дура. Но все же… Зачем ты мне говорил красивые слова, если собирался вернуться обратно в семью?

— Что?! Это она тебе так сказала?! Ей мало того, что я…

Он вдруг побагровел, вскочил, бормоча какие-то гневные и ужасные слова, и направился к своей машине. Берти кинулась за ним.

— Майкл, стой! Что ты собираешься делать? Не нужно! — обогнав его, она загородила собой машину.

— Я хочу поговорить с этой тварью! Пусть она оставит меня в покое!

Гнев кипел в его глазах, и Берти пришлось преодолеть страх, прежде чем решиться обнять его лицо ладонями и заставить посмотреть ей в глаза. И тотчас вся злость, охватившая Майкла, куда-то исчезла. Он поник головой, устало прислонился к Берти.

— Так значит, это все неправда? — спросила она, гладя его волосы. — Наверное, я похожа на истеричку. Прости.

Майкл опустился на подножку джипа. Берти встала с ним рядом и позволила обнять себя за талию.

— Я должен был тебе рассказать обо всем, — смотря снизу вверх, произнес Майкл. — Но посчитал ненужным. В конце концов, кто такая Пэтти Мэддокс? Всего лишь самовлюбленная хозяйка жизни, мечтающая подчинить себе всех, кто окружает ее. Она правда сказала тебе, что я желаю вернуться в «семью»? Нет, ну что за…

Берти ладонью закрыла его губы, не позволяя сорваться проклятью.

— Она несчастная женщина. Нужно пожалеть ее. На такую ложь способны только отчаявшиеся.

— Я бы сказал — заблудившиеся.

Когда после этих слов Майкл поцеловал ее пальцы, Берти ощутила жгучее желание. Ведь это произойдет. Пусть не сегодня — завтра. Но обязательно случится. А долгое ожидание — не так уж плохо, когда любишь по-настоящему…

— А ведь я чуть не уехала, — призналась она. — Если бы не выходка Джессики, так и случилось бы. А тут еще Декстер некстати. Приехал за мной.

— Декстер?

Берти показалось, что в глазах Майкла мелькнул огонек ревности. Она не могла не признать, что ей это приятно.

— Знаешь, мне кажется, что это Пэтти вызвала его. Когда мы сидели в ее ресторане, мой телефон лежал на столе и хорошо было видно номер.

— У Пэтти отличная зрительная память, — с недовольством подтвердил ее подозрение Майкл.

— Значит, это она и была той одноклассницей, о которой ты рассказывал, но так и не назвал ее имя.

— Она самая. И я иногда жалею, что оказался таким дураком, когда увидел в ней мечту своей жизни… С другой стороны, если бы не она, я не сидел бы с тобой сейчас.

Берти были приятны его слова. И она с радостью откликнулась, когда он притянул ее к себе, желая поцелуя. Их поцелуй был долгим, и внимание редких прохожих им не мешало. Чувствуя ласковые прикосновения Майкла, Берти вдруг показалось, что она слышит голос Джессики.

— Господи, мы совсем забыли о ребенке! — покраснев, Берти вырвалась из объятий Майкла. — Она ведь до сих пор обижается на нас.

Майкл посмотрел наверх.

— По-моему, уже нет… — И он показал на открытый проем окна, где виднелась рыжая головка Джессики.

Положив локти на подоконник, девочка оперлась подбородком на поставленные друг на друга кулачки и, дразнясь, высунула язык.

— Неужели вы считаете, что я должна дуться до конца своих дней?! Шутите? Но вы продолжайте, продолжайте. Так приятно наблюдать!

Майкл, шутливо нахмурившись, погрозил ей кулаком.

— Эта девчонка не пропадет! — сказал он, не в силах сдержать улыбку. — Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Надеюсь, теперь ты разрешишь нам поехать с тобой?

Их губы снова слились в поцелуе.

Эпилог

К концу недели первый осколок, претендующий на роль фрагмента «сына Солнца», был найден. Он больше походил на неприглядный черный камень с булыжной мостовой, чем на загадочный космический объект.

На время превратившийся в лабораторию, гараж Холдеров приютил тесную компанию. Помимо Берти и Майкла здесь были Итан и Сэм Хайнц, из Литтл-Фолса приехал Клайв Мелли. Все в нетерпении ждали результатов предварительного анализа.

Персонаж индейской легенды оказался частью метеорита редкого типа. И для Роберты Рейн это была стоящая находка. Даже маленький кусочек гостя из космоса обещал серьезную работу впереди, не говоря уже о самом «сыне Солнца», добраться до которого Итан Холдер и Сэм Хайнц обещали к концу недели.

Когда все отправились в дом, где миссис Холдер в подарок сыну и гостям готовила особенный ужин по столь значительному поводу, Майкл и Берти остались в гараже одни.

Он взял камень из ее рук, опробовал на вес.

— Тяжеленький, — сказал он, и в его голосе слышалась грусть.

Майкл Боу был не то чтобы разочарован — все же цель их поисков полностью оправдала себя, но он испытывал знакомое чувство обмана надежд, связанных с его ожиданиями чего-то несбыточного. Что-то сломалось внутри. Ему казалось, что, даже превратись сейчас этот уродливый камень в обломки космического корабля неземного происхождения, он уже не почувствует особой радости.

Если до сих пор ему не удалось поймать за хвост птицу удачи, значит, это была не та птица…

— Я давно хотел тебя спросить… — произнес он.

Берти смотрела на него с хитрой улыбкой.

— Давно? Мы ведь знакомы лишь несколько дней.

Майкл кивнул.

— А мне кажется, что всю жизнь… — Он обнял ее. — И все-таки это очень важный вопрос. Ты выйдешь за меня замуж?

— Только если ты пообещаешь мне показать то место, где ты увидел радугу под звездами, — рассмеялась она.

— Конечно, обещаю, — сказал он.

— А то мне на миг показалось, что ты готов отказаться от всего, чем жил раньше. Не делай этого.

Она прильнула щекой к его груди, а Майкл задумался.

Берти права. Перейти от небесной романтики к житейской прозе и перестать верить в чудеса? А что наша жизнь — если не чудо. И разве не чудо — наша встреча? И оказаться вместе — это ли не удача?

Мы шли друг к другу. Мы созданы друг для друга. Роберта Рейн и Майкл Боу.

Рейн. Боу.

Рейнбоу… То есть Радуга!

Он вдруг понял, что даже в таком совпадении — маленькое чудо. И с души его как будто сорвался камень — потяжелее найденного осколка.

Content

Кэролин Крафт
На пороге легенды

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Эпилог