Пенни Джордан

Вечный инстинкт

Пролог

Александр Константинакос — властный и грозный глава международной корпорации морских перевозок, основанной еще его дедом, — стоял в роскошной элегантной гостиной своего дома, расположенного на острове Теополис. В руке он держал фотографию и пристально разглядывал мальчиков-близнецов, изображенных на ней.

Черноглазые, темноволосые, с оливковой кожей, они смотрели прямо на него, а рядом, обняв мальчиков за плечи, стояла их мать. Все трое были одеты в поношенную дешевую одежду.

Высокий, темноволосый, с резкими и мужественными чертами лица, обладающий решительным характером, Александр не шевелился. В ушах его, словно эхо, звучали слова сестры.

— Это твои сыновья, — убеждала она Никоса, их младшего брата. — У них наши фамильные черты, а ты учился тогда в университете в Манчестере.

Александр — Сандер для своих близких — мог больше не смотреть на снимок, который привезла Елена. Она сделала его в аэропорту Манчестера, когда возвращалась домой, погостив в семье мужа. Лица мальчиков врезались в его память.

— Я ничего не знаю о них, — возразил Никос, нарушив тишину, воцарившуюся в гостиной. — Они не мои, Сандер, честное слово. Пожалуйста, поверь мне.

— Они, несомненно, твои, — настаивала Елена, продолжая нападать на младшего брата. — Ты только посмотри на их лица. Никос врет, Сандер. У этих детей наша кровь.

Сандер взглянул на сестру, потом на брата. Они ссорились, как маленькие дети. Между ними было всего два года разницы, а вот Александр был старше Елены на пять лет и Никоса — на семь. После смерти деда он заботился о них, словно отец, и часто выступал арбитром в их спорах.

На этот раз, впрочем, арбитр не потребуется.

Сандер заявил:

— Мальчики — нашей крови, но они — не дети Никоса. Брат говорит правду. Это не его сыновья.

Елена удивленно уставилась на него:

— Откуда ты знаешь?

Сандер, отвернувшись к окну, взглянул на горизонт — туда, где небо сливалось с морем. Внешне он оставался спокойным, но внутри кипел от гнева. В голове всплыли воспоминания, которые, как он думал, были давно похоронены.

— Знаю, потому что это мои дети, — сказал он.

Глаза Елены расширились.

Но не она одна была шокирована. Сандер тоже пережил шок, когда взглянул на фото и немедленно узнал молодую женщину, склонившуюся к двум мальчикам, потрясающе похожим на своего отца, то есть на него. Странно, но на фото она выглядела даже моложе, чем в ту ночь, когда он встретил ее в манчестерском клубе, где частенько собирались молодые футболисты и, соответственно, их юные поклонницы. Александра привел туда деловой партнер, который вскоре оставил его, решив подцепить какую-нибудь девчонку. Он и Александру посоветовал сделать то же самое.

Губы Сандера сжались. Он запрятал воспоминания о том времени так глубоко, как только смог. Стоило ли вспоминать о единственной ночи, проведенной с подвыпившей размалеванной девицей в мало что скрывающих одежках, настойчиво заигрывавшей с ним? В какой-то момент она просто схватила Сандера за руку, явно собираясь затащить его к себе в постель. Правда, таким поступком вряд ли может гордиться мужчина, уважающий себя, — невзирая на смягчающие обстоятельства, сопутствующие той ночи. Она принадлежала к тем девушкам, которые любой ценой добивались внимания высокооплачиваемых молодых футболистов, облюбовавших это место. То были жадные, безнравственные молодые особы, у которых имелось только одно желание: найти богатого любовника, а еще лучше — богатого мужа. Этот клуб, как рассказывали Александру, притягивал их как магнит.

Он занялся с ней сексом совсем не потому, что она ему понравилась. Гнев, возмущение, негодование побудили его к этому. Он злился на девицу — за то, что она привязалась к нему, злился на деда — за то, что тот пытался контролировать его жизнь. Дед не допускал Александра к управлению бизнесом, упрямо отказываясь модернизировать его, и международная корпорация медленно разрушалась. Александр злился на своих родителей. Отец умер больше десяти лет назад, оставив его без всякой поддержки. Мать вышла за него замуж по расчету, а сама продолжала крутить роман с другим мужчиной. В ту ночь гнев настолько овладел им, что совершенно затмил разум, и теперь результат был налицо.

Его сыновья.

Его!

Ни с чем не сравнимое ощущение охватило Александра. Он никогда не испытывал подобные чувства — и уже решил, что не испытает. Он был современным человеком — логичным, сдержанным, чуждым эмоций. И вот теперь где-то глубоко внутри, под самым сердцем, росло мучительное осознание того, что дети должны расти под его крышей. То был древний отцовский инстинкт.

Эти мальчики — его сыновья. И место их здесь, рядом с ним, а не в Англии. Именно здесь они научатся тому, что такое быть сыновьями Александра Константинакоса и его наследниками. Он внушит им чувство ответственности. Интересно, сколько вреда успела нанести им женщина, которая их родила?

Он дал им жизнь и теперь во что бы то ни стало вернет их домой, на Теополис — на землю, которой они принадлежат и которая принадлежит им.

Глава 1

Раздался звонок в дверь, и Руби тихо выругалась. Она занималась уборкой и в данный момент мыла пол, стоя на четвереньках. Кем бы ни был незваный гость, он подождет немного и уйдет. Однако звонок раздался вновь, и на этот раз — более длительный. Кто-то настойчиво нажимал кнопку.

Снова выругавшись про себя, Руби задом выползла из туалетной комнаты, расположенной под лестницей, разгоряченная и взмокшая от пота. Ей совсем не хотелось продолжать уборку, когда сыновья придут из школы. Поднявшись и откинув с лица светлые пряди, Руби направилась к входной двери дома, в котором жила вместе с двумя старшими сестрами и своими близнецами. Она рывком распахнула дверь.

— Послушайте, я… — Руби замолкла на полуслове. Голос ее сорвался, когда она узнала мужчину, стоявшего перед ней.

Шок, страх, гнев, паника… и еще какое-то острое чувство, которое она не смогла распознать, вихрем взбурлили и взорвались, словно петарда. Колени молодой женщины подогнулись — и Руби чуть не упала в обморок от стремительного наплыва эмоций.

Конечно, он был одет безупречно: темно-синий деловой костюм и хрустящая голубая рубашка. На ней же были старые джинсы и мешковатая футболка. Но разве это имеет значение?

Руби пришлось подавить дрожь, грозившую выдать ее. Это лицо, являвшееся ей в дневных грезах и во сне, совсем не изменилось с годами. Он выглядел даже более красивым и мужественным. Темно-золотистые глаза смотрели так же пристально и завораживающе, как тогда. Может, это оттого, что бесшабашная девчонка давно превратилась в женщину, а потому мгновенно поняла, какой потрясающе сексуальный мужчина стоит перед ней?

Она не могла поверить своим глазам — и застыла в молчании. Страх и ужас наполнили ее сознание, а сердце… Нет! Какое бы влияние ни оказал он тогда на ее сердце, Сандер Константинакос не овладеет им во второй раз.

Но все же короткое предательское слово «Ты…» соскользнуло с ее губ, полных и ярко-красных от природы, за что родители и назвали дочку Руби — Рубином. Золотистые глаза Сандера презрительно и надменно блеснули. Эти глаза невероятно подходили правителю средиземноморского острова, который был его домом.

Инстинктивно Руби отступила, попытавшись закрыть дверь, чтобы отгородиться не только от Сандера, но от всего, что окружало его. Однако он опередил женщину. Придержав дверь, Сандер решительно распахнул ее, заставив Руби попятиться в холл, а затем захлопнул, заключив их обоих в маленьком пространстве, пропахшем моющим средством. Запах был сильный, но он не мог защитить Руби от запаха мужчины. Мурашки пробежали по ее коже, заставив зашевелиться волоски на теле. Это смешно! Сандер ничего для нее не значит — точно так же, как в ту ночь она ничего не значила для него… Не надо думать об этом. Она должна сконцентрироваться на том, что происходит сейчас, отбросить глупые воспоминания и выполнить обещание, которое дала близнецам, когда они только что родились, — оставить прошлое позади.

Но Руби и представить себе не могла, что прошлое само найдет ее…

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила она, решив перехватить у него инициативу. — Что тебе надо?

Его губы, возможно, и были совершенными, сулившими чувственное блаженство, но во взгляде не было ничего чувственного: Сандер смотрел на Руби пристально и жестко. Слова его были такими же резкими и холодными, как зимнее манчестерское утро, когда он выставил ее из отеля.

— Я думаю, ты знаешь ответ, — сказал он, и английский язык его был таким же безупречным, как и раньше. — Я приехал за своими сыновьями.

— Твоими сыновьями? — Руби гордилась своими близнецами, заботливо опекала их, и эти слова разъярили молодую женщину. По лицу ее, обычно спокойному, пошли красные пятна, а в аквамариновых глазах вспыхнул яростный огонь.

Прошло шесть лет с тех пор, как этот мужчина взял ее, попользовался, а затем отбросил в сторону — небрежно, словно она… ничто. Дешевая, по случаю Купленная тряпка, которую, разглядев при свете дня, он вышвырнул из-за непригодности. О, конечно, Руби понимала, что за ту роковую ночь ей следует винить только себя. Ведь именно она флиртовала с Сандером, хотя и под влиянием алкоголя. Несмотря на оправдания, которые Руби находила для себя, ей до сих пор было стыдно за свое поведение… Но не за своих прекрасных, обожаемых, любимых сыновей. За них ей никогда не будет стыдно. В тот момент, когда они появились на свет, Руби твердо решила стать матерью, которой они будут гордиться, с которой будут чувствовать себя защищенными. И сколько бы она ни жалела о том, при каких обстоятельствах они были зачаты, никогда не захочет вернуть время назад, чтобы все исправить. Сыновья были для нее всем. Ее сыновья…

— Мои сыновья… — начала она, но Сандер тут же прервал ее:

— Ты хочешь сказать — мои сыновья, поскольку в Греции именно отец имеет все права на своих детей, а не мать.

— Мои сыновья не от тебя, — твердо произнесла Руби.

— Лгунья, — бросил Сандер, достав из кармана фотографию и протянув ей.

Кровь отхлынула от лица женщины. Снимок был сделан в манчестерском аэропорту, куда они приехали, чтобы проводить одну из сестер в Италию, и сходство мальчиков с Сандером было потрясающим и несомненным. Близнецы временами, совершенно непроизвольно, даже держали себя так, как он — надменно и мужественно, — будто на генетическом уровне понимали, кто их отец.

Наблюдая за тем, как Руби то краснеет, то бледнеет, Сандер почувствовал, что победил. Конечно, это его дети. Он понял это в первую же секунду, когда взглянул на фото, сделанное сестрой.

Чтобы найти сыновей, Сандер обратился в частное сыскное агентство, и когда ему сообщили, что Руби — прекрасная мать, посвятившая себя заботе о детях, он нахмурился. Это означало, что добровольно она мальчиков не отдаст. Однако потом Сандер решил, что ее любовь и преданность сыновьям помогут ему достичь цели.

— Мои сыновья должны жить вместе со мной — на острове, который является их домом, а потом достанется им по наследству. По нашим законам они принадлежат мне.

— Принадлежат? Они — дети, а не вещи, и ни один суд не позволит тебе отобрать их у меня.

Руби была близка к панике, но изо всех сил держала себя в руках.

— Ты думаешь, нет? Ты живешь в доме, который принадлежит твоей сестре, а она до сих пор не выплатила ипотечный кредит. У тебя нет собственных денег, нет работы. Ты нигде не учишься. У тебя нет ничего! Я же могу дать своим сыновьям все — дом, хорошее образование, будущее.

Руби была потрясена — Сандер собрал досье на нее. Тем не менее она решила стоять на своем:

— Возможно. Но дашь ли ты им любовь, а также уверенность в том, что они действительно любимы и нужны тебе? Конечно нет. Ты не любишь их, поскольку совсем не знаешь.

Руби сердцем почувствовала, что Сандер сейчас поднимет вопрос, который она не сможет проигнорировать.

— Я понимаю, что однажды они захотят узнать, кто их отец и откуда он родом, — продолжила молодая женщина.

Ей было трудно признать это. Кстати, мальчики однажды поинтересовались, где папа. Она сказала тогда, что их отец живет в другой стране. Эти слова еще раз напомнили о том, какие лишения терпят ее дети из-за того, что она совершенно бездумно зачала их.

Руби отвела глаза от Сандера, инстинктивно пряча свои внутренние страхи. Когда-нибудь ей придется рассказать мальчикам, как они появились на свет, и эта проблема тяжелым грузом давила на сердце. Пока они просто говорили всем, что папа с ними не живет. Руби отчаянно надеялась, что ей удастся скрывать правду до тех пор, пока они не станут достаточно взрослыми, чтобы понять и не осудить ее.

Сандер пробудил тревогу, которую Руби постоянно пыталась заглушить. Больше всего на свете она хотела быть хорошей матерью, подарить своим мальчикам счастливое детство, дать им ощущение защищенности и безопасности. Она растила их в любви и старательно ограждала от проблем и отношений взрослых людей. Именно по этой причине Руби решила больше никогда ни с кем не встречаться. Бесконечная вереница «дядей» и «отчимов» — это не для ее сыновей.

Злость и паника охватили молодую женщину.

— Зачем тебе это нужно? — возмущенно воскликнула она. — Мальчики для тебя ничего не значат. Им уже пять лет, а ты даже не знал об их существовании.

— Это правда. Но насчет того, что они для меня ничего не значат, ты ошибаешься. Они — моей крови, и этого достаточно. Я должен взять на себя ответственность и воспитывать их в своей семье.

Сандер не собирался рассказывать ей о тех древних, первобытных чувствах, которые охватили его в тот момент, когда он увидел фото близнецов. Мужчина до сих пор не понимал самого себя. Ясно было только одно: эти чувства привели его сюда, и он останется здесь до тех пор, пока Руби не отдаст ему сыновей.

— Ведь тебе нелегко растить детей в финансовом отношении.

Неужели Сандер сочувствует ей? Руби очень хотелось рассказать ему о том, какие эмоции охватили ее в тот момент, когда она обнаружила, что беременна. Ей было всего лишь семнадцать лет, а мужчина, который с ней переспал, покинул ее. Это очень тяжело.

Однако она сдержалась, поскольку не доверяла ему.

Сандер широким жестом обвел холл:

— Даже если твоя сестра полностью выплатит кредит за дом, подумай о том, что произойдет, если твои сестры захотят выйти замуж и обзавестись своим жильем. В настоящий момент ты полностью зависишь от них. Как заботливая мать, ты, естественно, хочешь, чтобы твои сыновья получили хорошее образование и смогли обеспечить себе комфортную жизнь. Я дам им и то и другое, а тебе дам денег, чтобы ты могла жить безбедно. Наверное, тебе тягостна необходимость тратить на маленьких детей все свое время.

«Значит, все правильно, он не заслуживает доверия», — подумала Руби, когда до нее дошел смысл предложения Сандера. Неужели он действительно думает, что она продаст ему своих сыновей? Неужели Сандер не понимает, насколько непристойно такое предложение?

Руби очень тщательно продумывала каждое свое слово. Любое искреннее признание может быть использовано против нее. Точно так же, как информация о финансовых трудностях. Поэтому вместо того, чтобы бросить ему в лицо обвинение, она спокойно сказала:

— Близнецам всего лишь пять лет. Сейчас они посещают подготовительную школу, а я планирую продолжить свое образование. Что касается радости и счастья — мальчики доставляют мне такую радость, о которой можно только мечтать.

— Ты простишь меня, если я скажу, что с трудом тебе верю, вспоминая обстоятельства, при которых мы встретились? — учтиво, но жестко произнес Сандер.

— Это было шесть лет назад, и тогда… — Руби запнулась. Не стоит оправдываться перед ним. Ее самые близкие люди — сестры — знали и понимали, что побудило Руби совершить безрассудный поступок, в результате которого появились на свет близнецы. Любовь и поддержка сестер спасали ее все эти годы. Сандеру она ничего не должна и не собирается рассказывать ему о своих подростковых комплексах и слабостях. — Тогда было тогда. — И она твердо добавила: — А теперь — это теперь.

Понимающий взгляд Сандера чуть было не заставил ее сказать: «Ты не прав. Я не такая, какой ты меня считаешь. В ту ночь была не настоящая я». Но здравый смысл и гордость запретили ей произносить эти слова.

— Я буду очень щедр, если ты отдашь мне сыновей, — продолжал Сандер. — Невероятно щедр. Ты еще так молода.

Он был очень удивлен, обнаружив, что в ту ночь, когда они встретились, Руби было всего семнадцать лет. В вызывающей одежде, с ярким макияжем она выглядела гораздо старше. Сандер нахмурился. Он ощутил отвращение к самому себе, когда понял, что затащил в постель столь юную девушку. Если бы он знал, то… Что? Строго отругал бы ее и, посадив в такси, отослал домой? Разве он контролировал себя в ту ночь? Горькая правда заключалась в том, что Сандер тогда был сам не свой. Его мучили гнев, горечь и отчаяние — такого подавленного состояния он не испытывал никогда, ни до, ни после этой ночи. Именно вспышка эмоций побудила его совершить поступок, который, если быть честным, до сих пор задевал его гордость и самолюбие. Другие мужчины, возможно, и бравируют своими похождениями, но Сандер всегда считал себя выше этого. И вот теперь он имеет дело с последствиями своего поступка.

Руби покачала головой:

— Ты хочешь купить у меня моих сыновей?

Сандер понял, что она настроена враждебно.

— Вот чего ты добиваешься! — гневно воскликнула она. — Если у меня и мелькали мысли допустить тебя в их жизнь, то после твоих слов они улетучились. Ни за какие деньги я не стану рисковать эмоциональным здоровьем близнецов, позволив им общаться с тобой.

Слова Руби подействовали на Сандера сильнее, чем он готов был признать. Властный и гордый, он привык к тому, что люди не только повинуются ему, но и восхищаются. Поэтому его больно задело заявление Руби. Сандера никто никогда не критиковал, и никто никогда ему не отказывал — тем более женщина, которая в ту далекую ночь была похожа на маленькую проститутку. Ярко накрашенная и вызывающе одетая, она откровенно и бесстыдно приставала к нему. Сейчас от этой девочки ничего не осталось: женщина, стоявшая перед ним, была одета в потертые джинсы и свободную футболку, на лице ее не было никакого макияжа, волосы свободно падали на плечи. Девочка, которую он помнил, пахла дешевыми духами; женщина, защищающая сыновей, пахла моющим средством. Ему придется поменять свой подход, чтобы оспорить ее возражения.

Быстро изменив тактику, Сандер с вызовом бросил:

— Тебя, возможно, и не интересует то, что я могу предложить тебе. Но, надеюсь, заинтересует то, что я предлагаю моим сыновьям. В тебе сейчас говорят эмоции. Но думала ли ты о том, что они почувствуют, когда вырастут и узнают, что ты запретила им общаться с отцом?

— Это нечестно, — со злостью возразила Руби, ощущая, что Сандер нашел ее самое слабое место.

— Нечестно лишать моих сыновей возможности узнать своего отца, а также культуру страны, которая является их родиной.

— На правах бастардов? — Это было ужасное слово, но Руби пришлось его произнести. — Они займут второе место после твоих законнорожденных детей, и, конечно, их возненавидит твоя жена.

— У меня нет детей и нет жены.

Почему сердце ее забилось так сильно? Ведь ей все равно, женат Сандер или нет, не так ли?

— Предупреждаю, Руби, я собираюсь забрать у тебя своих сыновей. Любыми способами — чего бы мне это ни стоило.

Губы Руби пересохли. Мгновенно она вспомнила истории о том, как крадут детей и вывозят из страны. Сандер — очень богатый и могущественный человек. Очень долго она, глупышка, мечтала о том, что он вернется к ней, и жадно читала все статьи, посвященные Александру Константинакосу. Но жизнь показала, что мечты Руби были пустой фантазией, рожденной потребностью найти человека, который заменил бы ее умерших родителей, стал бы заботиться о ней и оберегать.

Конечно, Сандер материально обеспечит детей гораздо лучше, чем она. И действительно настанет день, как он предрекает, когда мальчики обвинят ее в том, что она лишила их жизни в достатке и, что более важно, воспрепятствовала знакомству с отцом. Мальчикам необходима сильная мужская рука, которая направляла бы и поддерживала их. Руби втайне горевала о том, что ее сыновья растут в женском обществе. Иногда она даже молилась о том, чтобы эта проблема как-то разрешилась.

Конечно, Руби понимала, что детям лучше всего жить с двумя родителями, с матерью и отцом, в крепкой семье, где все заботятся друг о друге.

Но она также знала, какой вред наносится детям, когда стабильность эта рушится.

Ее охватило ощущение, что она стоит на краю пропасти. Решение, которое она примет сейчас, кардинально повлияет на будущее ее сыновей. Хорошо бы сестры были сейчас здесь, но их нет дома. К тому же у них своя жизнь, и, в конце концов, за мальчиков отвечает она. Счастье близнецов находится в ее руках. Сандер хочет забрать их. Он настроен решительно. Он богатый и могущественный человек и без труда убедит всех, что мальчики должны жить с ним. Но она — их мать. И не отдаст ему детей — скорее ради них самих, а не ради себя. Сандер не любит их, он просто хочет, чтобы они жили с ним. Руби сомневалась, что он вообще способен испытывать такое чувство, как любовь. Да, он материально обеспечит их, но детям требуется гораздо больше, чем материальные блага. Ее сыновьям нужна мать.

Если она не сможет противостоять Сандеру, тогда необходимо заверить сыновей, что мама их не бросит. Сандер, конечно, не захочет этого. Он презирает и не любит ее.

Сердце быстро — и слишком громко — забилось в груди, будто протестуя против решения, которое созрело в ее мозгу. Сандера ничто не остановит. Но и она всем готова пожертвовать ради своих детей. Вызов, который Руби собиралась бросить ему, был очень рискованным, но ради своих мальчиков она пойдет на риск. И обязательно выиграет — потому что Сандер никогда не примет условия, которые она собирается выдвинуть. Руби была уверена в этом. Она судорожно выдохнула воздух:

— Ты говоришь, что мальчики должны жить с тобой?

— Да.

— Им всего лишь пять лет, и я — их мать. — Руби надеялась, что голос ее не дрожит от волнения. — Если ты действительно заботишься об их благоденствии, тогда ты должен понимать, что они еще слишком маленькие и не смогут жить без матери.

Она права, вынужден был признать Сандер, хотя и весьма неохотно.

— Тебе надо разобраться, зачем ты хочешь их забрать, Сандер. — Руби продолжала гнуть свою линию. — Надеюсь, твое желание — не мимолетная прихоть богатого человека. И поэтому я отдам тебе детей при одном условии: я поеду вместе с ними — как их мать и твоя жена.

Глава 2

Наконец она произнесла это. Бросила перчатку, так сказать.

В комнате стало так тихо, что Руби слышала, как бьется ее сердце. Затаив дыхание, она ждала. Сандер сейчас откажет ей, иначе и быть не может. И, отказав, он отступит назад и согласится с тем, что мальчики должны остаться с ней.

Стараясь сдерживать охватившую ее дрожь, Руби с трудом верила в то, что отважилась на такое условие. По лицу Сандера она поняла, что ее вызов шокировал его. Однако он мгновенно взял себя в руки.

Женитьба… Сандер молниеносно оценивал ситуацию. Он хочет воспитывать своих сыновей. У него нет сомнений насчет того, что они — его дети. Женитьба на их матери даст ему определенные права на них, но Руби в то же время получит право на его богатство. Именно этого она, конечно, и добивается. После женитьбы очень быстро последует развод, а также щедрое финансовое вознаграждение бывшей супруге. Сандер легко разгадал ее замысел. Правда, она застала его врасплох, однако он должен был предвидеть такой поворот событий.

— Восхищаюсь твоей цепкой деловой хваткой, — сухо ответил он совершенно спокойным тоном, умело скрывая ярость, охватившую его. — Ты отвергла мое предложение о выплате огромной суммы, прикинувшись преданной матерью, а на самом деле замыслила запустить руку в мое состояние.

— Это неправда, — горячо возразила Руби, изумленная тем, как он истолковал ее требование. — Твои деньги ничего не значат для меня, Сандер, совершенно ничего. Тот факт, что ты все измеряешь деньгами, еще больше убеждает меня в том, что тебе нельзя доверять детей.

— Это ты так считаешь, но что подумают они? — надавил на нее Сандер. — Хорошая мать никогда не будет вести себя эгоистично. Она поставит на первое место интересы своих детей.

Как быстро Сандер перевел стрелки на нее! Вызов, брошенный ему, который, по ее убеждению, должен был заставить его отступить, оказался обоюдоострым мечом, и Сандер очень умело нанес ответный удар, выбив у нее почву из-под ног.

— Им нужна мать… — начала Руби.

— Они — мои сыновья, — со злостью прервал ее Сандер. — И я намерен забрать их. И если для этого придется жениться на тебе, я сделаю это. Но не ошибись, Руби.

Его ответ потряс молодую женщину. Она не сомневалась, что Сандер откажется, отступится от своих слов и исчезнет навсегда, оставив их всех в покое, — пойдет на что угодно, но только не женится на ней.

Руби не собиралась выходить за него замуж. Но замужество станет гарантией того, что ее не отлучат от воспитания близнецов.

Брак с Сандером не только даст мальчикам отца, но также защитит ее права как матери. Пока они будут женаты, у близняшек будут и мать, и отец.

Оба родителя. Руби с горечью сглотнула комок в горле. Разве она не проводила ночи без сна, охваченная беспокойством за будущее мальчиков, поскольку у них нет отца?

Правда, не реального, биологического отца, а мужчины, который мог бы заменить его. Ей и в голову не приходило, что Сандер появится на пороге ее дома — после шести мучительных, наполненных терзаниями лет, когда она была вынуждена признать, что ничего для него не значит.

Нельзя сдаваться, решила Руби. Она будет биться за своих сыновей до конца, изо всех сил.

Вскинув голову, молодая женщина с яростью бросила:

— Ну хорошо. Выбор за тобой, Сандер. Если ты искренне хочешь, чтобы мальчики стали твоими сыновьями, тогда ты должен понять, что разлука с матерью нанесет им серьезный эмоциональный вред. Согласись — как бы неприятно это ни было, — что детям нужны оба родителя, которые всегда будут с ними. И ты должен принести себя в жертву — так же, как и я, — чтобы обеспечить им ощущение спокойствия и защищенности, которые возникают при наличии обоих родителей, преданных своим детям и друг другу.

— Жертву?! — возмутился Сандер. — Я обладаю миллиардным состоянием. Едва ли найдется женщина, которая посчитает брак со мной жертвой!

Неужели он действительно верит в силу богатства? Если так, это еще раз доказывает то, что сыновья не должны расти без нее, иначе они тоже поверят, что на свете нет ничего дороже денег.

— Ты очень циничен, — заявила Руби. — Найдется немало женщин, которых возмутят твои слова. Многие женщины ставят любовь превыше денег, многие женщины думают прежде всего о детях. Мне не нужны твои деньги, и я готова подписать соответствующий документ.

— О, ты сделаешь это. Не сомневайся, — холодно заверил ее Сандер. Неужели она считает, что он поверил лжи насчет того, что ее совершенно не интересуют его деньги? — Я не оставлю своих сыновей в руках матери, которая скоро останется без крыши над головой. Матери, которая пользуется добротой сестер, чтобы накормить своих детей, матери, которая одевалась как проститутка и предложила себя совершенно незнакомому мужчине.

Руби вздрогнула, как от удара, но все же ей удалось парировать:

— Разве ты лучше меня? Или сам факт, что ты — мужчина, а я — женщина, означает, что я вела себя хуже, чем ты? Мне было семнадцать лет, а ты был взрослым.

Да, семнадцатилетняя девушка… Разозлившись при этом напоминании, Сандер возмутился:

— Ты явно была одета не как школьница или невинная девушка. И именно ты приставала ко мне, а не наоборот.

А теперь она вынуждает его жениться на ней. Сандер не хотел ни на ком жениться — тем более на такой женщине, как она.

Он видел, как жили его родители: без любви и тепла, с горечью и обидой друг на друга. И Сандер поклялся, что не женится никогда. Эта клятва стала причиной раздора между ним и дедом — деспотом, считавшим, что он имеет право распоряжаться внуком, своей плотью и кровью, будто внук — его собственность, еще один танкер во флотилии, которой дед владел.

Если он откажется от предложения Руби, она получит преимущество. Это Сандер хорошо понимал. Она, несомненно, использует сложившуюся ситуацию против него — в том случае, если дело дойдет до суда. Однако ее упрямство и попытка оказать давление на него лишь усилили решимость забрать у нее сыновей — даже если придется пойти на уловки. Когда они окажутся на острове, Сандер, как отец, по законам Греции получит полное право на близнецов.

Знакомый звук автомобиля, подъезжавшего к дому, и хлопнувшая дверца заставили Руби проигнорировать слова Сандера. Внезапно она осознала, который сейчас час. Близнецы вернулись из школы — их привезла соседка, помогавшая ей присматривать за детьми. Руби поспешила к выходу. Открыв дверь, она вышла, поблагодарила соседку, помогла близнецам забрать портфели и контейнеры для завтрака, сетуя на то, что ни один из мальчиков не застегнул как следует пальто, ведь в марте еще холодно.

Совершенно одинаковые, за исключением крошечной родинки за ухом у Фредди, близнецы уставились на дорогой автомобиль, припаркованный возле их дома, а затем взглянули на мать.

— Чья это машина? — спросил Фредди, округлив глаза.

Руби не ответила. Ну почему она не следила за временем и не избавилась от Сандера до того, как мальчики приедут из школы? А теперь они будут задавать вопросы, на которые она не сможет честно ответить, хотя врать сыновьям недопустимо.

Фредди все еще ждал. Выдавив улыбку, Руби сказала:

— Это просто… один дядя. Пойдемте в дом, иначе вы простудитесь! Почему ни один из вас не застегнул пальто?

— Я хочу есть. Можно мне съесть тост с арахисовым маслом? — с надеждой поинтересовался мальчик.

Арахисовое масло было на данный момент его любимым лакомством.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Руби, мягко подталкивая близнецов к лестнице. — Поднимайтесь наверх, мальчики, — распорядилась она, стараясь держаться как можно спокойнее.

Но дети не двигались и молча смотрели на Сандера, который, казалось, заполнил собой все пространство холла.

Он был высоким, больше шести футов, и в других обстоятельствах Руби улыбнулась бы, увидев, как Гарри запрокинул голову, чтобы взглянуть на него. Фредди неожиданно повел себя как взрослый. Он придвинулся к матери, инстинктивно желая защитить ее. Гарри, заметив это, тоже прижался к ней.

Невольные слезы выступили на глазах Руби. Она расчувствовалась. Ее дорогие мальчики! Они не заслужили того, что сейчас происходит, и виновата в этом только она. Не в силах сдержать себя, Руби опустилась на колени и обняла близнецов. Фредди был более чувствительным, хотя и пытался это скрывать. Мгновенно повернувшись к маме, он обнял ее, уткнувшись лицом ей в шею, а Гарри быстро взглянул на Сандера («Неужели хочет подойти к нему?» — с отчаянием подумала Руби), а затем сделал то же самое, что и брат.

Сандер не шевелился. Увидев близнецов, он немедленно почувствовал, что готов сделать для них все, даже невозможное — в том числе разорвать свое сердце пополам и преподнести им его на блюдечке. Мгновенно вспыхнувшая любовь к детям была подобна цунами, сметающему все на своем пути. Они — его плоть, его кровь. Они — Константинакосы. И все же, наблюдая за ними, он понял, насколько мальчики привязаны к матери. Судя по их позам, они пытались защитить ее. Сердце его наполнилось гордостью за проявленное ими мужество.

Старые воспоминания нахлынули на Сандера: жаркое солнце печет его непокрытую голову, раздаются злобные голоса родителей. Он тоже льнет к маме, как его сыновья, но остается без любящих материнских объятий. Вместо этого мать, резко повернувшись, направляется к своему автомобилю, сильно хлопает дверцей, закрывая ее, а он остается один. Лишь шины шуршат по дорожке, взметая кучу мелких камешков. Тогда Сандер бросается к отцу, но тот тоже отворачивается от него и идет к дому. Его родители настолько погружены в свои жизни, свои разборки и во вражду друг к другу, что у них не остается времени на детей.

Сандер взглянул на близнецов и на их мать. И вновь почувствовал, что готов все отдать ради своих сыновей.

— Хорошо, я на тебе женюсь. Но предупреждаю, что брак наш будет длиться всю жизнь. Я обязан сделать это ради них, — заявил Сандер, глядя на мальчиков.

Если бы Руби не обнимала близнецов, то, наверное, упала бы в обморок от шока и смятения. Она взглянула Сандеру в лицо, надеясь увидеть признаки того, что он совсем не это имеет в виду, но мужчина был спокоен и непреклонен.

Близнецы снова уставились на Сандера. В любой момент они могли начать задавать вопросы.

— Поднимайтесь наверх, оба, — повторила Руби, забирая у них пальтишки. — Снимайте школьную форму, а потом мойте руки.

Близнецы бросились мимо Сандера, намеренно не глядя на него, и стали подниматься по лестнице — парочка крепких здоровых детишек со стройными телами и отцовскими чертами лица под копной черных волос.

— У меня есть два условия, — холодно продолжал Сандер. — Первое — ты подпишешь брачное соглашение. Наш брак заключается для того, чтобы принести пользу сыновьям, а не твоему банковскому счету.

Потрясенная до боли новым свидетельством того, как он относится к ней, Руби смирила гордыню. Она пошла на этот шаг ради мальчиков, и ей надо терпеть. Стиснув зубы, она поинтересовалась:

— А второе условие?

— Ты будешь принимать противозачаточные таблетки. Я наглядно убедился, насколько ты небрежна в этом отношении. У меня нет желания зачать следующего ребенка так же случайно и бездумно, как были зачаты близнецы.

На этот раз Руби не удалось скрыть свои чувства:

— Этого не случится. Меньше всего на свете я хочу снова лечь с тобой в постель.

Она смеет заявлять об этом — после того, что произошло шесть лет назад по ее вине?!

Ее слова чрезвычайно задели гордость Сандера, и ему захотелось наказать Руби.

— Но ты ляжешь в нее — и будешь умолять меня удовлетворить твой сексуальный голод, который для меня очевиден. Ты побывала в руках слишком многих мужчин и не способна контролировать его.

— Нет! Это неправда.

Руби почувствовала, что лицо ее стало пунцовым. Молодая женщина не нуждалась в напоминании о том, как порочно и бесстыдно она отдалась Сандеру. Картины той ночи обжигали ее сознание, а крики наслаждения, которые она издавала, до сих пор раздавались в ушах…

Руки ее жадно прикасались к телу Сандера, губы страстно ласкали его кожу, наслаждались его поцелуями, а запах его тела возбуждал ее. Эти чувственные ощущения, слившись в стремительный вихрь, подхватили Руби и понесли на край Вселенной — или за ее край, — и она оказалась в таком потрясающем месте, что перестала осознавать себя…

Но она никогда не захочет очутиться там снова.

Отогнав воспоминания, которые грозили затопить ее, Руби твердо произнесла:

— Это было… ошибкой. — Она сжала кулаки, словно пытаясь защититься… И увидела его циничный взгляд. — И я не желаю ее повторить. Поэтому я ни за что и никогда не лягу с тобой в постель.

Получив такой отпор, Сандер взорвался. Она лжет, он был уверен в этом. Сандер не был самовлюбленным человеком, однако знал, что женщины находят его привлекательным, а Руби в ту ночь недвусмысленно дала понять, что хочет его. Он предпочитал сам выбирать женщин и охотиться на них, но настойчивость этой девицы окончательно вывела его из себя, а гнев и без того уже бурлил в груди. Именно поэтому Сандер утратил над собой контроль. Из-за деда, а не из-за Руби. Вот почему он забыл обо всем, и осталось лишь желание овладеть ею. Сандер до сих пор не забыл, как закричала Руби, когда в конце концов он вошел в нее, будто она испытала подобное в первый раз. Она цеплялась за Сандера, рыдала от наслаждения, уткнувшись в его плечо, трепетала и содрогалась в его объятиях…

Зачем он сейчас думает об этом?

Ярость, охватившая его, не позволила ему уловить нотку боли в голосе Руби. И прежде чем он смог остановить себя, Сандер схватил женщину в охапку и впился в ее рот обжигающим, властным и гневным поцелуем.

Руби была настолько потрясена, что не смогла сопротивляться. Когда она поняла, что происходит, было уже слишком поздно. Страшно возмутившись, она почувствовала, что теряет контроль над собой и готова дать волю гневу. Однако, к своему ужасу, молодая женщина осознала, что властное прикосновение его губ словно повернуло ключ в замке и отворило дверь, которую она считала закрытой навсегда. Причем Сандер повернул этот ключ с ужасающей легкостью.

Это не должно было случиться. Не могло. Но, к стыду ее, так оно и было.

Паника боролась с желанием, которое вспыхнуло и охватило Руби так быстро, будто раскаленная лава прошла сквозь нее, сметая все на своем пути. Ее губы приоткрылись, пропуская настойчивый язык Сандера, и мучительный стон вырвался из груди. Тело мужчины напряглось. Это было предупреждением об опасности, но Руби лишь еще больше возбудилась, почувствовав, как сладко заныло в низу живота.

Несмотря на гнев, охвативший его, Сандер все же услышал свой внутренний голос, который предупреждал, что именно так все и произошло в тот раз: те же ярость, боль, мучительное желание овладели им. Ведь это невозможно — хотеть ее. И все-таки, подобно некоему мифическому уродливому существу, вроде бы навеки похороненному, страсть с нечеловеческой силой скинула с себя оковы, державшие ее в тюрьме. Сандер облизал податливый нежный рот Руби, предвкушая ответный отклик… Но если он сейчас же не остановится…

Руби содрогнулась от наслаждения, когда язык Сандера стал ритмично и властно играть с ее языком. Соски ее напряглись и затвердели, и она ощутила сладкую боль, пронзившую все тело. Рука Сандера обхватила ее грудь, заставив женщину глухо застонать.

Она была женственная, теплая и чувственная, такая податливая и изнемогающая от желания! «Эта готовность — ловушка», — подумал Сандер. Если он не возьмет себя в руки, то овладеет ею немедленно, сорвав с нее одежду, чтобы ласкать ее обнаженную кожу, погрузиться в глубины… А она обовьется вокруг него и точно так же овладеет им, поддавшись сумасшедшему, мучительному и непреодолимому желанию…

Сандер быстро стянул с Руби футболку. Ощутив его руки на своей груди, она будто вернулась в прошлое. Тогда он раздел ее умело и быстро, покрывая поцелуями, которые отняли у Руби способность мыслить разумно и заставили желать продолжения. То же самое Сандер делал и теперь. Приподняв волосы молодой женщины, он прильнул губами к ее шее.

Руби чувствовала его теплое дыхание на своей обнаженной коже. Языки пламени зажглись внутри — жадные языки страсти, рвущейся наружу, уничтожающей сопротивление. Жаркая дрожь охватила ее, дрожь наслаждения. Груди Руби открыты взору Сандера…

Он не должен делать этого. Он не должен идти на поводу у своей гордости. Но ведь это единственное чувство, которое им руководит сейчас. Огонь, вспыхнувший в крови, порожден злобной гордостью, только и всего.

Ее груди были такими же совершенными, какими Сандер их запомнил. Темно-розовые соски красиво выделялись на бледной нежной коже. Сандер любовался, как они опускались и поднимались вместе с ее учащенным дыханием. Он обхватил одну грудь. Она идеально уместилась в его руке, как и тогда, будто была создана специально для него. Сандер погладил большим пальцем сосок, и тот еще больше затвердел. Закрыв глаза, он вспомнил ту далекую ночь, номер в отеле. Тогда сосок ее так же напрягся от прикосновения его большого пальца, требуя продолжения. Отклик Руби был мгновенным и неистовым, возбудившим до боли его собственную плоть.

Он не хотел ее, совершенно не хотел, но гордость требовала наказать ее и опровергнуть заявление о том, что она не хочет его…

Руби почувствовала, что ее затягивают в прошлое. Тихий протестующий вскрик вырвался из груди женщины.

Сандер резко оттолкнул ее.

Они стояли и смотрели друг на друга, пытаясь справиться с прерывистым дыханием и неутихающей страстью. Откровенная, необузданная и, с точки зрения Руби, отвратительная, она витала между ними.

Оба ощущали ее силу и опасность. Руби поняла это по глазам Сандера, а также поняла, что он видит то же самое в ее глазах.

Ей стало жутко стыдно.

Она побледнела, глаза ее казались огромными на маленьком личике.

Сандер был тоже шокирован силой желания, возникшего неизвестно откуда и грозившего лишить его самообладания. Но он лучше скрывал его, чем Руби, и не был настроен жалеть ее. Трудно смириться с тем, что можно так сильно хотеть женщину.

— Ты будешь принимать противозачаточные таблетки, — холодно повторил он. Сердце его забилось чаще, когда он представил себе, что означают эти слова. Мучительная боль в напрягшемся теле грозила обрушить все сдерживающие барьеры, но ему все-таки удалось справиться с собой и закончить: — Я не стану отвечать за последствия, если ты откажешься делать это.

«Я никогда не чувствовала себя такой слабой», — с дрожью подумала Руби. Причем не физически слабой, но эмоционально и морально. Всего за несколько коротких минут защитная оболочка, которой она окружила себя, исчезла, выставив напоказ ее жуткую слабость. Ведь она не может хотеть Сандера. Это невозможно. Это неправильно!

Тело Руби обмякло, ей стало дурно, у нее кружилась голова… Она разрывалась между желанием и ощущением жгучего стыда оттого, что она это желание испытывает… Дикие мысли крутились в ее голове. Может, стоит попросить у доктора не противозачаточные таблетки, а средство от страсти к Сандеру? Но разве того, как он обращается с ней, недостаточно? Неужели гордость позволит ей терпеть такое унижение?

Она не сможет выйти за него замуж. Паника охватила молодую женщину.

— Я передумала, — быстро сказала Руби. — Насчет того… чтобы выйти за тебя замуж.

Сандер нахмурился. Его первой реакцией было заставить ее изменить решение. Только ради сыновей. Конечно, не из-за мучительного желания, которое все еще пульсировало в нем.

— Значит, будущее наших детей для тебя совсем не важно, как ты заявляла ранее? — бросил он ей в лицо.

Руби попала в сети, которые сама же и расставила.

— Конечно, важно, — возразила она.

— Тогда мы должны пожениться, и ты примешь мои условия.

— А если я откажусь?

— Тогда я переверну земной шар, чтобы отнять у тебя моих детей.

Его угрозы не были пустым звуком, это ясно. Похоже, у нее нет выхода. Придется выполнить его требования.

Сандер победил, однако вкус победы не был таким сладким, как он ожидал.

— У меня много работы, поэтому чем скорее мы покончим с этим делом, тем лучше, — заявил он. — Я подготовлю необходимые бумаги, а также брачное соглашение, которое ты подпишешь. Ты должна…

Шум, донесшийся с верхнего этажа, и последовавший за ним отчаянный крик, заставил их обоих повернуться к лестнице.

Руби стремительно бросилась наверх, в комнату мальчиков, не осознавая того, что Сандер следует за ней. Рывком открыв дверь, она увидела Гарри, рыдавшего на полу, и Фредди, стоявшего рядом с братом. В руках у него был игрушечный автомобиль.

— Фредди толкнул меня, — всхлипнув, пожаловался Гарри.

— Нет, я не толкал. Это он хотел отобрать у меня машинку.

— Давай я осмотрю тебя, — обратилась Руби к сынишке, быстро проверив, не ушибся ли мальчик.

Затем она повернулась к Фредди. Но он не пытался найти у нее утешение. Фредди стоял перед Сандером, который вошел в комнату, и смотрел на взрослого мужчину, ожидая поддержки. А Сандер держал его за руку, словно защищая.

У Руби горло перехватило от наплыва острых чувств. Ей стало мучительно горько оттого, что у мальчиков нет отца, и виновата в этом только она. Она очень любила своих сыновей, но ее любви было недостаточно, чтобы они выросли настоящими мужчинами.

Сандер даже не взглянул на Руби. Его интересовали только близнецы. Он нужен своим сыновьям, и ничто — даже такая малость, как их непутевая мать, — не помешает ему.

Совершенно не замечая того, что происходит между двумя взрослыми людьми, Фредди повторил:

— Это моя машинка.

— Нет, моя, — возразил Гарри.

Мальчики были привязаны друг к другу, но время от времени у них возникали подобные споры, словно они пытались установить, кто из них главнее. Это были обычные детские разборки, но Руби их терпеть не могла.

— У меня есть предложение, — раздался голос Сандера, спокойный и вместе с тем властный, заставивший мальчиков взглянуть на него. — Если вы пообещаете мне не ссориться из-за этой машинки, я куплю каждому из вас новую игрушку и вам не надо будет делить ее.

Руби судорожно глотнула воздуха. В груди ее забурлил гнев. Предложение Сандера было явным подкупом. У нее нет денег, чтобы купить мальчикам понравившиеся им игрушки.

Руби по жадным взглядам темно-золотистых глазок поняла, что все правила о необходимости делиться друг с другом забыты. Гарри взволнованно спросил Сандера:

— Когда… когда вы купите нам игрушки? — Малыш вскочил и прижался к ноге Сандера. — Я хочу такую же машинку, как та, что стоит у дома…

— И я хочу такую же, — согласился Фредди, решительно не собираясь отставать от брата.

— Мы поедем с вами и вашей мамой в Лондон. — Это стало новостью для Руби, но она не успела ничего сказать, поскольку Сандер уже продолжал: — Там есть большой магазин игрушек, где вы сможете выбрать себе машинки, но только если пообещаете мне больше не ссориться.

Две темные головки с энтузиазмом кивнули, и две одинаковые улыбки расплылись на лицах ее сыновей, когда они с обожанием взглянули на отца.

Руби пыталась успокоиться. Глядя на Сандера и своих сыновей, наблюдая за их реакцией, она наглядно поняла, какие потери они несли без него: не материальные, но эмоциональные.

Может быть, ей показалось, но мальчики держались теперь прямее, говорили более уверенно и даже жестикулировали так же, как их отец. Легкая тень печали омрачила ее мысли. Они были уже не только ее детьми, во всем зависящими от матери. Близнецы росли буквально на глазах, и их реакция на Сандера еще раз подтверждала то, что Руби и так знала: им нужен отец. Тем не менее она горделиво вскинула голову, встретив вызывающий взгляд Сандера.

Руби машинально погладила взъерошенные темные кудри ребенка — в тот момент, когда Сандер сделал то же самое. Их руки соприкоснулись. Она немедленно отдернула руку, не в силах подавить воспоминания. Недавно руки Сандера прикасались к ней более интимно, чем сейчас, и в этом прикосновении, кроме желания овладеть ею, было нечто, что она — по наивности и незнанию — сочла страстным влечением.

Эти воспоминания Сандер пробудил в ней своим насильственным поцелуем. В сознании ее всплыли образы, от которых невозможно было избавиться: она ощутила руки Сандера на своем теле, почувствовала его дыхание на своей коже… Но нет, нельзя думать об этом. Она должна быть сильной. Она должна сопротивляться. Он не имеет права возбуждать ее. Она больше не юная девочка. Теперь она женщина, мать, и интересы детей — выше ее собственных.

Глава 3

Голова Руби начинала болеть, в животе возникли спазмы — знакомая реакция на стресс, которая непременно завершится приступом мигрени. Но сейчас не время болеть или проявлять признаки слабости, даже если она плохо спала ночью и проснулась с ощущением тошноты.

Близнецы были одеты теперь в новые свитера и джинсы — подарки ее сестер на Рождество — и были обуты в новые кроссовки, на которые Руби потратила свои драгоценные сбережения, заметив, как хмуро взглянул Сандер на старую обувь мальчиков в свой прошлый приезд, когда его пригласили все обсудить. «Все» означало не только те приготовления, которые он уже сделал, не только их переезд в Лондон, но также и свадьбу. После чего вчетвером они должны отправиться на остров, который станет их домом. Мальчики были слишком взволнованы, чтобы сидеть на месте, и стояли возле окна, ожидая прибытия Сандера.

Приняла бы она другое решение, если бы сестры были дома, Руби не знала. Лиззи и Шарлотта прекрасно относились к ней, помогали деньгами, чтобы она могла сидеть дома с детьми, но Руби прекрасно понимала, что материальная поддержка дается им нелегко. Кроме того, они когда-нибудь влюбятся. И тогда Руби со своими близнецами будет им мешать, потому что сестры считают себя обязанными заботиться о них.

Нет, она приняла мудрое решение. Так лучше для близнецов, которые несказанно обрадовались предстоящему переезду в Лондон и с удовольствием восприняли осторожное сообщение о том, что она выходит замуж за Сандера. Так лучше и для сестер.

Фредди с надеждой шепнул маме:

— У Люка Симпсона есть отец. Он берет его с собой на футбол и водит в «Макдоналдс», и еще он купил ему велосипед.

Факт налицо: все обстоятельства складываются в пользу Сандера. Руби не могла даже отказаться от поездки в Лондон под предлогом того, что мальчикам надо ходить в школу, поскольку дети были отпущены на пасхальные каникулы.

Когда они приедут на остров, мальчики будут посещать англоязычную школу, сообщил Сандер. В эту школу ходят дети тех жителей, которые хотят, чтобы их чада выросли в англоговорящей среде.

Обсуждение будущего состояло из вопросов и ответов. Руби задавала вопросы, Сандер отвечал. Руби поняла, что Сандер предпочитает жить на острове, которым его семья владеет уже несколько веков, хотя компания Константинакоса, занимающаяся морскими перевозками, имеет представительства в самых крупных портах мира, в том числе в Англии. Сандер также рассказал, что второй человек в компании, его младший брат, изучает интернет-технологии и живет в Афинах.

Когда речь зашла об образовании мальчиков, Сандер, к великому облегчению Руби, заявил, что решительно не хочет отдавать их в интернат. В свое время они всей семьей отправятся в Англию и будут жить там, пока мальчики не окончат университет, а затем вернутся на остров.

Кроме младшего брата, у Сандера есть сестра — та самая, что привезла ему фотографию близнецов.

Так же как и младший брат, она живет в Афинах вместе со своим мужем.

— Значит, на острове поселимся только мы с тобой и мальчики? — осторожно поинтересовалась Руби.

— Ведь это нормально, не так ли? — заметил он. — Настоящая семья, включающая отца, мать и их детей.

Наверное, это было очень глупо, но Руби еще не задумывалась над тем, как они будут жить. Может быть, она боялась об этом думать?

Ей легче было заниматься текущими делами, чем терзаться эмоциями, переполнявшими ее.

Теперь, в ожидании Сандера, написав сестрам письма, где она объясняла все, потому что была не в состоянии поговорить с ними по телефону, Руби чувствовала, что в висках у нее стало ломить, а живот скрутило от волнения. В сумочке лежали противозачаточные таблетки, которые Сандер велел ей принимать. Руби хотела было поспорить с ним, убедить, что она не собирается вступать в сексуальные отношения, но женщина все еще испытывала ужас при воспоминании о том, что произошло между ними в холле. Это было подобно огненной вспышке, мгновенной и ослепительной, которую невозможно контролировать. И Руби в тот момент почувствовала себя такой слабой и уязвимой, что совершенно потеряла власть над собой.

У них не будет других детей, предупредил ее Сандер. А хочет ли она детей от него — от мужчины, который не уважает ее, не испытывает к ней никаких добрых чувств и конечно же не любит? Ни о какой любви и речи нет. Наверное, она долгое время обманывала себя, окутывая чисто физическое влечение романтическим флером. Ее слишком часто посещали глупые мечты, свойственные наивным девочкам-подросткам. Пока Сандер не поцеловал ее, Руби была твердо уверена в том, что он никак не может подействовать на нее, никогда не пробудит в ней сексуального желания. Однако жгучий поцелуй, которым ее одарил Сандер, мгновенно уничтожил ее защиту.

Слабым утешением было то, что Сандер тоже был близок к тому, чтобы утратить самоконтроль. Возможно, это самая жестокая шутка из тех, которые природа может сыграть с двумя взрослыми людьми. Воспламенив в них желание, сломавшее все барьеры, матушка-природа оставила их безоружными перед этой страстью, которой они всеми силами противились. Если бы Руби могла вырвать желание из своего тела, она сделала бы это. Это был враг, поселившийся внутри ее, которого она должна уничтожить.

— Он приехал!

Ход ее мыслей прервал взволнованный крик Фредди. Оба мальчика бросились к двери, рывком открыли ее и стали прыгать от восторга, когда из автомобиля вышел Сандер. Он был одет в повседневную одежду: черную рубашку-поло, брюки цвета хаки и темно-желтую кожаную куртку, но было в его облике нечто, вызывающее уважение со стороны других мужчин и непреодолимое притяжение женщин, неохотно признала Руби. И не потому, что он был красив. Многие мужчины красивы. Нет, в Сандере было нечто еще — аура силы, смешанной с неукротимой мужской сексуальностью. Руби ощутила ее, когда была наивной девочкой: именно поэтому она потянулась к нему. И сейчас, став взрослой и достаточно мудрой для того, чтобы все понимать, она по-прежнему ощущала этот магнетизм, грозивший накрыть ее опасной волной.

Дрожь прошла по телу женщины, и Руби обхватила себя руками, чтобы скрыть предательски напрягшиеся соски. «Но ведь это не из-за Сандера, — уверила она себя. — Нет, просто холодный ветерок подул из открытой двери».

Взгляд Сандера, задумчиво блуждавший по телу Руби, остановился на ее груди. Словно дикая пума, сидевшая на цепи, страсть стала рваться наружу, царапая когтями его внутренности. Сила желания была настолько велика, что Сандер напряг мускулы, сдерживая его.

За последние две недели ему не раз приходилось испытывать мучительную боль в паху. Она овладевала им, возбуждала и почти сводила с ума.

Ни одна женщина до сих пор так не действовала на него. Внутренний голос шепнул Сандеру: «Беги от нее» — и он чуть было не поддался ему.

Но он увидел близнецов, бегущих к машине, и все мысли о бегстве от Руби мгновенно улетучились. Его сердце дрогнуло, наполнившись любовью. Присев на корточки, он протянул к ним руки.

Наблюдая за этой сценкой, Руби почувствовала, как горло ее сжалось. Щемящие чувства охватили женщину. Отец со своими сыновьями, он обнимает их, защищает и любит. Она не имеет права лишить этого близнецов, с болью была вынуждена признать молодая женщина.

Обнимая своих сыновей, Сандер сознавал, что они для него — самая большая ценность в жизни, независимо от того, как он относится к их матери.

— Мама сказала, что мы можем вас звать папой, если захотим. — Это сказал Фредди.

Сандер всегда был уверен в том, что полностью владеет своими эмоциями, однако сейчас они грозили переполнить его.

— А вы хотите? — спросил он у близнецов, еще крепче обнимая их.

— У Люка из нашей школы есть отец. Он купил ему новый велосипед.

«Меня тестируют», — понял Сандер, не в силах отвести взгляда от Руби.

— Отец Люка ходит с ним вместе на футбол и водит его в «Макдоналдс», — подтвердила молодая женщина.

Он взглянул на близнецов:

— Велосипеды куплю, если только мы найдем такие, которые подойдут по размеру, и на футбол, конечно, сходим. Что касается «Макдоналдса» — ну если мама вам разрешит.

Руби разрывалась между двумя чувствами: облегчением и негодованием. Любой посторонний человек решил бы, что Сандер воспитывает детей с самого рождения. На ее взгляд, он не мог придумать лучшего ответа.

— Ты готова? — спросил Сандер холодным и отстраненным тоном — именно так он обычно разговаривал с ней.

Руби взглянула на свои джинсы и свободный свитер. Джинсы были заправлены в сапоги, которые сестра подарила ей на Рождество. Без сомнения, Сандер привык к обществу совсем других женщин — потрясающе красивых, одетых в стильную дизайнерскую одежду, украшенных драгоценностями. Эти женщины, наверное, долго чистили перышки, чтобы понравиться ему. Тоскливое чувство одиночества, возникшее из ниоткуда, больно укололо Руби. Красивая одежда, не говоря уже о дизайнерских нарядах, была роскошью, которую она не могла себе позволить. Кроме того, эти наряды очень непрактичны.

— Да, мы готовы. Мальчики, надевайте пальто, — скомандовала она, направляясь в холл, чтобы забрать чемодан, и с трудом удержала равновесие — близнецы чуть не сбили ее с ног, стремглав бросившись к двери.

Сандер крепко сжал руку женщины, не дав ей упасть, но шок от его прикосновения оказался настолько сильным, что Руби застыла на месте. От этого прикосновения она могла упасть скорее, чем от толчка мальчиков, промчавшихся мимо нее.

«Рука у нее тонкая и хрупкая по сравнению с крепкими ручонками сыновей, — подумал Сандер. — И лицо измученное, будто она недоедала в последние дни». В душе появилось ощущение некоей потери, которое он пытался отогнать…

Сандер стоял позади Руби, но она явственно ощущала тепло его тела, запах одеколона. Ее охватил страх, грозивший перерасти в панику. Она увидела, как взгляд Сандера обратился на ее губы, и затрепетала…

Было очень легко отдаться желанию, которое зажглось в нем: овладеть ею быстро, легко и разнузданно, так, как она когда-то предлагала ему себя. Сандер представил себе, как она обвивает его ногами, льнет к нему… Он жаждал немедленного неистового облегчения, избавления от неимоверного напряжения… И это могла дать ему только Руби.

Могла… Но разве ему нужен дешевый, низкопробный секс — и с женщиной, которая сама предложила ему себя в ту ночь, когда они впервые встретились?..

Тихий мучительный стон Руби, отстранившейся от него, заставил Сандера вернуться к реальности.

— Это твой чемодан? — хмуро спросил он, взглянув на потертый чемодан, стоявший на полу.

Руби кивнула, и губы Сандера презрительно скривились. Конечно, она стремится подчеркнуть свою бедность. Брак откроет ей доступ к банковскому счету, на котором полно денег. Несомненно, она уже планирует, как будет транжирить их. Сандер вспомнил о том, как радовалась мать, тратя деньги его отца на дорогие наряды и драгоценности. Ребенком он восхищался ее красотой и не замечал развращенности, скрывающейся под потрясающей внешностью.

Сандер хотел было проигнорировать откровенный намек Руби и позволить ей приехать на остров со старым чемоданом. Но в таком случае он накажет не только ее, но и своих сыновей. Кроме того, он не собирался делать свой брак предметом слухов и сплетен, а сплетничать будут обязательно, если наряды Руби не будут соответствовать его богатству и положению в обществе.

— Наша свадьба состоится в пятницу, — сказал Сандер. — В субботу мы вылетаем на остров. Ты принимаешь противозачаточные таблетки?

— Да, — подтвердила молодая женщина.

— Можешь это доказать?

Вспыхнув от возмущения, Руби нервно, дрожащими руками принялась рыться в сумочке. Достав упаковку с таблетками, она показала Сандеру несколько пустых ячеек — это было подтверждением того, что таблетки она уже принимает.

Если у Руби и оставалась слабая надежда на то, что Сандер устыдится и извинится перед ней, она мгновенно улетучилась. Удостоив ее лишь коротким кивком, он усмехнулся:

— Теперь, выполнив свои обязательства, ты, наверное, ожидаешь, что я выполню свои? Обеспечу тебя средствами, чтобы ты заменила свой единственный старый чемодан, купила себе пару-тройку новеньких и набила их нарядами?

Откровенный цинизм в сочетании с насмешливым тоном больно кольнул самолюбие Руби. Гордость ее и так уже была уязвлена. Словно соль насыпали ей на кровоточащую рану.

— Твое единственное обязательство передо мной — это быть хорошим отцом для мальчиков.

— Нет, — холодно поправил он. — Это мое обязательство перед ними. — Сандеру не понравился ответ Руби. Он ожидал совсем другого. Эта фраза не соответствовала тому образу, который сложился в его голове. Руби никак не вписывалась в сценарий, который он создал. Согласно этому сценарию, она должна быть никудышной матерью, что давало бы ему право презирать ее. — Тебе нет нужды приносить себя в жертву. — Она не желает исполнять роль, которую он приготовил для нее? Он все равно докажет свою правоту. — Моя жена должна одеваться соответствующим образом… Только не так, как ты была одета, когда соблазнила меня. Напоминаю: ты — моя жена, а не проститутка.

Руби не нашла слов, чтобы отразить оскорбительный удар. Но в его милости она не нуждается.

— У нас с мальчиками достаточно одежды. И нам больше не нужно, — твердо сказала она.

Она смеет отрицать то, что очевидно? Следует преподать ей урок, который она запомнит на всю жизнь. Она будет носить одежду, купленную на его деньги. Сандер вынужден жениться на Руби, чтобы стать законным отцом своих сыновей, но он не позволит ей забыть о том, что она относится к тем женщинам, которые охотно продают свои тела богатым мужчинам — в погоне за роскошными нарядами и легкими деньгами.

— Достаточно одежды? В одном чемодане? — с издевкой уточнил Сандер. — Для всех троих? Моя жена и мои сыновья должны быть одеты подобающим образом, а не как…

— Не как… кто? — с вызовом спросила Руби.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? — с насмешкой поинтересовался он.

Потертый чемодан был отправлен в багажник роскошного автомобиля, близнецы посажены на сиденья и надежно пристегнуты ремнями.

Решение принято — но все-таки Руби замешкалась в дверях, оглядываясь назад.

— Где твое пальто? — Вопрос Сандера отвлек ее.

— Мне оно не нужно, — пробормотала Руби. На самом деле у нее просто не было хорошего зимнего пальто, но она не собиралась признаваться в этом Сандеру, тем более после того, что он сейчас сказал. Он ждал, открыв дверцу автомобиля. Поежившись на холодном мартовском ветерке, Руби заперла входную дверь. В висках у нее больно ломило. Она села в автомобиль. В салоне пахло дорогой кожей — совсем не так, как в такси, которое везло их с Сандером в отель той роковой ночью…

Ее губы пересохли.

Мальчики увлеченно смотрели телевизор на заднем сиденье, Сандер сконцентрировался на дороге, положив руки на руль. «Теперь не время думать о той ночи», — сказала себе Руби. Но было слишком поздно — воспоминания нахлынули на нее, сокрушая все на своем пути…

Смерть родителей стала для нее жутким потрясением, а вскоре после этого старшая сестра, Лиззи, решила продать их родной дом. Руби не знала тогда, что родители умерли, оставив большие долги. Сестра, оберегая ее, не говорила об этом, и потому Руби считала, что она продает дом, поскольку собирается переехать в Чешир и открыть там собственный бизнес. Злясь на сестру, Руби намеренно подружилась с девочкой, которая очень не нравилась сестре. Лиззи осуждала родителей, совершенно не следивших за Трейси, и саму Трейси тоже. Всего лишь на полтора года старше Руби, Трейси была гораздо опытнее, носила короткие обтягивающие юбки и шорты, красила волосы в желтый цвет и пользовалась яркой косметикой.

Руби не признавалась самой себе — и тем более сестре, — что она была шокирована некоторыми откровениями Трейси. Главная цель жизни ее состояла в том, чтобы подцепить парня-футболиста. Трейси выяснила, где находится клуб, который облюбовали игроки манчестерской команды, и предложила подруге отправиться туда вместе с ней.

Руби не хотела, но, когда она попыталась отказаться, сказав, что сестра, наверное, ей не разрешит, Трейси подняла ее на смех, назвав маленькой девочкой, которая ничего не может сделать без разрешения сестры. Конечно, Руби стала это отрицать, а Трейси заявила, что поверит ей только в том случае, если она пойдет вместе с ней в клуб.

Тогда Руби было всего лишь семнадцать лет, она была чистой и наивной девушкой. И вдруг мир перевернулся вверх дном, поскольку произошло событие, которое она была не способна контролировать. И не важно, как часто потом сестры объясняли ей, что это был совершенно естественный бунт, и она не должна винить себя за то, что случилось. Руби знала, что глубоко внутри она всегда будет чувствовать себя виноватой.

Перед тем как отправиться в Манчестер, Трейси пообещала Руби создать ей «новый облик» и налила стакан водки, смешанной с апельсиновым соком. Напиток мгновенно ударил девушке в голову, так как раньше она никогда не пробовала алкоголь. Руби настолько опьянела, что не стала противиться подруге, которая настояла на том, чтобы она надела ее короткую юбку и облегающую блузку, а затем разукрасила ей лицо — точно так же, как себе: жирно подвела глаза, наложила на ресницы несколько слоев туши, ярко накрасила губы и нанесла на них блеск.

Девушка, смотревшая на Руби из зеркала, — с взъерошенными волосами и ярко-розовыми губами, — была настолько незнакомой, что она под воздействием водки с соком с изумлением уставилась на собственное отражение.

Да, ей было всего семнадцать лет, и она вспомнила об этом, когда увидела, как Трейси кокетничает с вышибалой у входа, уговаривая его пустить их в клуб. Ни сестра, ни родители не пустили бы Руби в такое место, но она очень боялась, что Трейси начнет смеяться над ней и станет презирать за то, что она в последний момент передумала.

Руби видела, как в клуб входили другие девушки — в обтягивающих кофточках и коротких юбках, открывавших загорелые ноги, — и инстинктивно поняла, что будет чувствовать себя здесь не в своей тарелке.

Внутри было жарко и душно. Зал был набит девушками, пришедшими сюда с той же целью, что и Трейси.

Трейси отказалась от предложения Руби сесть за дальний столик, насмешливо бросив:

— Не будь дурой, там нас никто не увидит.

К ним подошли несколько парней, когда они остановились возле стойки бара. Трейси покачала головой, проигнорировав их приставания:

— Они для нас — ничто. Это мелкая рыбешка.

Она купила им выпивку. Поначалу коктейль показался Руби совершенно безобидным. Она жадно сделала первый глоток — из-за жары. Но вскоре мысли ее затуманились, и Руби почувствовала себя совершенно дезориентированной. Коктейль опьянил ее больше, чем водка с апельсиновым соком.

В помещении было шумно и многолюдно, и у девушки заболела голова. Она чувствовала себя здесь чужой и одинокой. Все ее чувства под влиянием винных паров неимоверно обострились: Руби снова вспомнила о смерти родителей, и ей стало отчаянно горько.

Трейси заговорила с каким-то молодым человеком, намеренно проигнорировав подругу и повернувшись к ней спиной.

Неожиданно Руби охватила мучительная тоска о доме — том доме, который она потеряла. Ей очень хотелось, чтобы в жизни ее появился человек, который заботился бы о ней, защищал бы… Который любил бы ее, а не сердился, как старшая сестра. И в этот момент, окинув взглядом зал, она увидела Сандера.

Было нечто в его облике, отличающее его от других мужчин, сидевших в баре. Он выглядел гораздо приличнее, чем остальные: в строгом костюме, с тщательно уложенными темными волосами. Он излучал уверенность и силу, и Руби мгновенно потянулась к нему… Сандер показался ей неким спасительным островком в море несчастья и хаоса. Она глаз не могла отвести от него, и когда он взглянул на нее, рот Руби пересох от желания с ним заговорить, и ей пришлось облизать губы кончиком языка. Увидев, что Сандер заметил это движение, Руби поняла, что он выделил ее среди всех девушек, присутствовавших в баре. В ее замутненной алкоголем голове возникло убеждение, что между ними существует связь… Руби решила, что он зовет ее к себе, что их встреча — знак судьбы, и когда она будет вместе с ним, он избавит ее от всех страхов и будет заботиться о ней и беречь, как когда-то делали родители.

Руби не помнила, как подошла к Сандеру. Она помнила лишь свои ощущения. Ей казалось, что ее захлестнула бурная волна, и она пытается выплыть на тихое место. Девушка улыбнулась Сандеру, и ей почудилось, что она давно знает его…

Конечно, это было какое-то наваждение. Она не знала ничего, с горечью признала Руби, отгоняя от себя мысли о прошлом и потирая ноющий висок.

Сандер свернул на автостраду, и машина, набрав скорость, рванула вперед.

Глава 4

Сандер высадил их возле отеля «Карлтон Тауэр» на Слоун-стрит. Для них был приготовлен огромный номер из трех спален, каждая — со своей собственной ванной комнатой, и примыкавшей к ним просторной гостиной.

Руби почувствовала себя жутко неуютно, когда они прошли через холл, мимо элегантных женщин, пьющих чай и окруженных дорогими дорожными сумками. Но молодая женщина моментально забыла о них, как только, оказавшись в номере, поняла, что Сандер будет жить вместе с ними.

Сердце ее быстро забилось, тело внезапно напряглось. Она слишком остро ощущала присутствие Сандера. Несмотря на то что их разделяло несколько футов и он был полностью одет, Сандер оказывал на нее такое воздействие, будто стоял очень близко и прикасался к ней. А звук его голоса заставлял ее ощущать теплое дыхание мужчины на своей коже.

Сандер поднял руку, указывая на спальни, и сказал:

— Я попросил, чтобы в одной из спален поставили двойную кровать для близнецов.

Руби показалось, что кто-то нежно обхватил ее грудь. Соски напряглись под кофточкой, пока она отчаянно пыталась справиться со своим непослушным телом. И почему это с ней происходит? Она счастливо прожила без всякого секса почти шесть лет.

Это всего лишь реакция на воспоминания, и все. Ее влечение к Сандеру принадлежит прошлому, и ему нет места в настоящем. Однако Руби понимала, что это неправда. Она просто не желала верить, что Сандер способен пробудить в ней такую страсть. В животе у нее заурчало, и к головной боли прибавилась тошнота. Еще в дороге Руби почувствовала себя совершенно разбитой, и когда они остановились на автозаправке, ей пришлось купить дорожный комплект с зубной щеткой и пастой, чтобы освежить рот. Сейчас у нее было лишь одно желание — полежать в темной комнате, но это, конечно, было невозможно.

— Мы с тобой разместимся в двух других спальнях, — продолжал Сандер. — Полагаю, ты захочешь поселиться в той комнате, которая ближе к мальчикам?

— Я могу поселиться вместе с ними, — ответила она. Зачем? Чтобы избавить себя от нежелательных воспоминаний? — Тебе не стоило брать трехместный номер.

— Если бы я взял двухместный номеру в отеле решили бы, что ты будешь спать в моей кровати, со мной, а не с близнецами, — ответил он.

Мгновенно еще один образ вспыхнул в ее голове: два обнаженных тела, сплетенных на большой кровати, руки мужчины обнимают и ласкают тело девушки, и голова ее откинута назад в неистовом экстазе. Руки Сандера… Ее голова… Руби стало жарко. Воспоминания вызывали у нее панику. Возможно, здесь действует тот же механизм, что и в случае с жертвами ужасной катастрофы? В мозгу их время от времени вспыхивают образы случившегося, которые они не в состоянии контролировать. Эти образы всплывают в ее сознании лишь потому, что Сандер совершенно неожиданно появился на пороге ее дома и заставил вспомнить о давнем событии, которое сыграло в ее жизни столь драматичную роль.

К облегчению Руби, в гостиную ворвались близнецы, которые обследовали номер. Гарри подбежал к матери и воскликнул:

— Знаешь что? В нашей спальне есть телевизор и…

— Телевизор будет выключен, когда вы ляжете спать, — твердо сказала Руби, с облегчением возвращаясь к привычным материнским обязанностям. — Вы знаете порядок. — Руби строго контролировала время, которое мальчики проводили перед телевизором. Она предпочитала, чтобы дети читали или играли.

Слова Сандера насчет комнат засели в голове. Когда он сказал «моя кровать», сердце ее забилось так, что стук его стал отдаваться в ушах. Но почему? Ведь Руби совершенно не хотела делить с ним эту самую кровать, Сандер для нее ничего не значит. Это все — результат того, что он был ее единственным сексуальным партнером, а она была неискушенной женщиной. И поэтому Руби отреагировала на слова «моя кровать» так, словно была девочкой-подростком, краснеющей при любом упоминании того, что хоть приблизительно имеет отношение к сексу.

— Полагаю, оставшуюся часть дня мы посвятим тому, чтобы купить мальчикам подходящую одежду для жизни на острове. Мы можем прогуляться до «Харродса» или взять такси, если ты пожелаешь, — сказал Сандер.

У Руби не было сил ходить по магазинам, но она решила не допускать никаких проявлений слабости. Сандер тут же объявит, что она плохая мать, если не желает порадовать сыновей обновками.

Возможно, на пути попадется аптека, где она сможет купить что-нибудь от головной боли. У нее так давно не было приступов мигрени, что Руби не имела при себе соответствующих лекарств. Решительно игнорируя приступы тошноты, она кивнула и поморщилась от боли.

— Мальчикам нужна летняя одежда, — продолжал Сандер. — Уже в марте температура на острове поднимается выше двадцати двух градусов, а летом превышает тридцать.

Через два часа Руби разрывали противоречивые чувства: она злилась оттого, что Сандер пресекал все ее попытки выбрать более дешевую одежду, чтобы уменьшить затраты, и раздувалась от гордости за своих детей, вызывавших восхищенные улыбки продавцов. Руби была вынуждена признать, что мальчики в одежде из новой летней коллекции выглядят просто неподражаемо.

В качестве награды за хорошее поведение Сандер повел детей в магазин игрушек, где купил им такие технически совершенные машинки, что близнецы потеряли дар речи.

Все время, пока они ходили по магазинам, Руби подмечала восхищенные взгляды женщин, оборачивающихся в сторону Сандера. Эти женщины несомненно были бы счастливы выйти за него замуж, да еще в двухдневный срок, признала она, и сердце ее екнуло.

— Сегодня вечером у меня назначено несколько деловых встреч, — предупредил Сандер, когда после посещения магазинов они прогуливались в парке. Руби охотно согласилась отправиться в парк, надеясь на то, что свежий воздух немного утишит головную боль.

Приняв к сведению сообщение Сандера, она стала следить за близнецами, которые бежали впереди.

Сандер продолжал:

— Но перед моим уходом в отель прибудет ювелир с коллекцией обручальных колец. Завтра утром ты посетишь салон красоты, а продавец-консультант поможет тебе выбрать новый гардероб. Пока ты будешь занята, я пойду с мальчиками в исторический музей, чтобы они не скучали.

Руби, остановившись, повернулась к нему, глаза ее вспыхнули от гнева.

— Мне не надо идти ни в какой салон красоты, я не желаю делать новую прическу, мне не требуется новый гардероб. Спасибо большое. И уж точно мне не нужно обручальное кольцо.

Она лжет, конечно. Или думает, что сможет вытянуть из него больше, если притворится, что не хочет ничего…

Не замечая, что Сандер задумался, Руби продолжала:

— И если моя внешность тебе не нравится, извини. Потому что она нравится мне.

Поспешив вслед за близнецами, Руби старалась не замечать, как плохо она себя чувствует. Но, даже не видя Сандера, она знала, что он идет вслед за ней. Женщина ощущала его близость всем телом, но упрямо не желала поворачиваться к нему.

— У тебя есть два пути, — холодно сообщил Сандер. — Либо ты сама выбираешь себе одежду, либо будешь носить ту, которую подберут работники магазина. Став моей женой, ты не можешь одеваться так, как сейчас. Ты выставляешь напоказ свое тело, причем делаешь это настолько демонстративно, что даже не носишь пальто. Несомненно, ты жаждешь облегчить мужчинам доступ к тому, что так откровенно предлагаешь.

— Это отвратительно — твои слова — и абсолютная неправда. Если хочешь знать, пальто я не ношу потому, что… — Руби замолчала, осознав, что сейчас, в гневе, скажет лишнее.

— Почему?

— Потому что я забыла взять его с собой, — запинаясь, произнесла она. На самом деле она просто не могла позволить себе купить пальто — близнецы росли очень быстро, и им постоянно требовалась новая одежда. Но Руби не собиралась говорить об этом Сандеру, потому что совершенно не хотела испытать еще большее унижение.

И как он решился жениться на такой женщине, как она? Сандер пришел в ярость. Ему было бы гораздо проще отобрать у нее близнецов, если бы в отчете, полученном от частных сыщиков, было бы указано, что она — плохая мать, пренебрегающая своими материнскими обязанностями. Но в отчете, однако, ничего подобного не содержалось: наоборот, сыскное агентство сообщало, что Руби — прекрасная и заботливая мать, а это означало, что близнецы, лишившись ее, будут очень страдать. Поэтому Сандер не был готов разлучить мальчиков с ней.

Проигнорировав объяснение Руби, он продолжал:

— Мальчики приближаются к тому возрасту, когда они будут оценивать внешность других людей и прислушиваться к мнению окружающих. Скоро они окажутся в совершенно новом для них окружении, и я не думаю, что ты хочешь затруднить их адаптацию. Семья Константинакосов — самая богатая и влиятельная на острове, а я — ее глава. И в мои обязанности входит посещение различных светских раутов. В качестве моей жены ты тоже будешь на них присутствовать. Кроме того, моя сестра, ее подруги и жены моих сотрудников, живущих в Афинах, — очень стильные и следящие за модой женщины. Они быстро поймут, что наш брак — фиктивный, если ты будешь одеваться так, как сейчас. И это отрицательно скажется на наших сыновьях.

Наших сыновьях… Руби показалось, что чья-то огромная рука сжала ее сердце. Сандер не желает принять во внимание тот факт, что он совсем недавно узнал о существовании близнецов, а потому не имеет права судить, что для них хорошо, а что — плохо. К сожалению, бессмысленно говорить ему об этом. Он победил. Снова победил, была вынуждена признать Руби. Она прекрасно понимала, что он прав: в этом обществе ее будут судить по внешнему виду, и если она останется в старой одежде, это действительно скажется на близнецах. Мнение ровесников очень важно для детей. Руби знала, что даже маленькие дети хотят быть «такими же, как все», и не отличаться от сверстников. Ради своих мальчиков она примет деньги от Сандера, даже если ей придется смирить свою гордость.

Руби ненавидела собственную беспомощность и зависимость от сестер. Она любила их и была бесконечно благодарна им за то, что они сделали для нее и близнецов, но порой ей было очень тяжело. Ей было недоступно чувство самоуважения, которое возникает тогда, когда человек сам финансово обеспечивает себя. Руби надеялась, что, когда мальчики начнут посещать среднюю школу, она получит образование, которое позволит ей в конце концов найти работу. И вот теперь она попала в еще большую финансовую зависимость — от другого человека. Однако гордость придется усмирить. Самое главное — счастье ее детей, ее чудесных мальчиков.

Она не просила Сандера высказывать мнение насчет ее наружности и не просила у него денег. Ей уже двадцать три года, и тем не менее она по-прежнему беспомощна и унижена. Руби была готова заплакать.

Чтобы скрыть свои чувства, она поспешила вслед за близнецами, крикнув им, чтобы они далеко не убегали. Близнецы, повернувшись, согласно кивнули.

Руби не поняла, как это произошло. Возможно, она двигалась слишком быстро. В висках возникла острая боль, и молодая женщина пошатнулась. Она, наверное, упала бы, если бы Сандер мгновенно не отреагировал. Он подхватил ее, прижав к себе, не дав упасть на землю.

Руби будто перенеслась в прошлое. Обстоятельства, конечно, были совсем другими, но тогда она тоже споткнулась — и Сандер подхватил ее. Хотя тогда причиной ее шаткой походки были огромные каблуки на туфлях, которые заставила ее надеть Трейси, а также воздействие выпитых коктейлей. Но результат был тот же самый. Как и тогда, она ощущала ровное биение сердца Сандера, в то время как ее собственное сердце замирало и судорожно билось, словно пойманная птица. Руби, почти перестав дышать, была не в силах оттолкнуть руки, державшие ее. Она остро ощущала близость мужчины, запах его теплой кожи, под которой напряглись мускулы, его мужскую силу, физическую и эмоциональную, но больше всего — собственную потребность находиться в его объятиях. Тогда она дрожала, но сейчас… Ее охватила паника. Это не имеет никакого значения! Сандер — ее враг, и с этим врагом ей придется делить своих сыновей, потому что он — их отец. И он, не скрывая, презирает ее.

Руби решительно начала высвобождаться из его рук, однако Сандер еще крепче прижал ее к себе.

Он и прежде заметил, что она худая, но только теперь, держа ее в объятиях, почувствовал косточки под ее кожей и понял, насколько хрупкой была Руби. Женщина дрожала, несмотря на то что утверждала, будто ей не нужно пальто. Неужели она отказывала себе во всем, чтобы накормить и одеть своих сыновей? Сандер обнимал своих мальчиков и знал, какие у них крепкие и сильные тела. Энергии у них было предостаточно, и это говорило о том, что у близнецов прекрасное здоровье. Но ведь именно их здоровье волнует его, а не здоровье их матери, напомнил себе Сандер. Он терпит ее возле себя исключительно ради сыновей.

Тем не менее… Он взглянул на лицо Руби. Кожа ее была бледной — бледнее, чем шесть лет назад. Очевидно, это объясняется тем, что тогда она чрезмерно накрасилась, а сейчас на лице нет никакой косметики. Скулы, возможно, в то время выступали резче, а вот губы по-прежнему полные и нежные — губы чувственной сирены, которая знала, как выгодно использовать свое тело. Сандер не испытывал никаких иллюзий по поводу того, почему Руби в тот вечер подошла к нему. Он слышал, как она обсуждала это с подружками богатых футболистов. По-видимому, Руби не смогла подцепить спортсмена, поэтому решила переключиться на него.

Сандер нахмурился, не желая сравнивать хрупкую и уязвимую женщину, которую он сейчас держал в объятиях, с накрашенной и скорее раздетой, чем одетой девицей. Она не стоит того, чтобы переживать за нее. И почему он должен о ней беспокоиться? Она нисколько его не заботит. Когда Руби попыталась высвободиться, лучи мартовского солнца, прорезав серый сумрак, высветили ее худенькое личико и огромные глаза. Сандер увидел, насколько красивы ее светлые волосы, как безупречна кожа. Ему вдруг совершенно не захотелось отпускать ее. Но, противясь самому себе, он отпустил руки.

Именно потому, что это произошло быстро и неожиданно, Руби ощутила такое… смятение. Молодая женщина не решилась даже в мыслях употребить слово «одиночество». С какой стати она должна чувствовать себя одинокой? Она хочет быть свободной. Объятия Сандера совсем не привлекают ее. Последние шесть лет она совсем не думала о них. К тому же он сейчас почти оттолкнул ее.

Начался дождь. Руби поежилась и подозвала сыновей. До отеля они добрались в такси. Она усадила мальчиков между собой и Сандером, чтобы случайно не прикоснуться к нему. Ей надо думать только о будущем своих сыновей. Их счастье гораздо важнее, чем ее собственное счастье. Кстати, близнецы легко привыкли к Сандеру. «Конечно, в этом немаловажную роль сыграло обещание дорогих игрушек», — с горечью подумала Руби, понимая, что сыновья еще слишком малы для того, чтобы объяснить им: родительская любовь не измеряется дорогими подарками. Руби также понимала, что на нее теперь возложена еще одна миссия: она должна проследить, чтобы мальчиков не испортило богатство отца, чтобы они не остались глухи и слепы к тому, что происходит в жизни обычных людей.

Оказавшись в гостиничном номере, Руби закрылась в ванной и попыталась принять две таблетки от головной боли, которые она купила по дороге, зайдя в аптеку под предлогом того, что ей нужна зубная паста. Однако в желудке возникали спазмы при одной мысли о том, что таблетки надо проглотить.

Превозмогая слабость и головную боль, молодая женщина искупала близнецов после того, как они поели, и уложила их в постели.

Через несколько минут после того, как мальчики уснули, в отель прибыл ювелир, которого вызвал Сандер. Он вытащил из портфеля обитую бархатом шкатулку.

Поставив шкатулку на кофейный столик, ювелир открыл ее — и Руби едва сдержала восхищенный вздох, увидев сверкающие кольца.

Все они были прекрасными, но что-то заставило ее отпрянуть от такого богатства. Она не должна носить столь драгоценное украшение. Кольцо — символ любви и верности, которые и являются самой большой драгоценностью в жизни, а будущий брак сулит ей лишь пустоту и одиночество.

— Выбирай, — бесстрастно произнес Сандер, даже не взглянув на кольца.

Бесценные сокровища лежали перед ней, но Руби проявила полное безразличие. Сандер нахмурился. Его мать любила драгоценности. Он увидел ее словно наяву — сидевшую за туалетным столиком перед выездом в свет и любовавшуюся роскошными браслетами от Картье, сверкавшими на запястьях.

— Это плата за твое рождение, — сказала она сыну. — Твой дед настоял на том, чтобы отец купил мне их — как напоминание о том, что я дала жизнь наследнику рода Константинакосов. Слава богу, ты не девочка. Твой дед счел бы меня ничтожеством, если бы родилась девочка. Запомни, Сандер, на будущее: чем дороже драгоценности, которые ты даришь женщине, тем покладистее она будет и тем больше ты сможешь потребовать от нее. — Мать рассмеялась, надув ярко-красные губы, взглянула на себя в зеркало и добавила: — И зачем я выдаю тебе наши женские секреты?

Его прекрасная, недалекая, жадная мать… Дед выбрал ее в жены для своего сына из-за аристократического происхождения. Она вышла замуж, потому что ненавидела бедность, в которой жила ее семья. Когда Сандер подрос, он понял, что его интеллигентный и утонченный отец подвергается унижениям со стороны ближайших родственников. Дед, презирающий сына, заставил его вступить в брак с нелюбимой женщиной, а жену интересовал исключительно его банковский счет. Сандер поклялся, что никогда не последует по стопам отца и не допустит, чтобы подобное случилось с ним.

На что надеется Руби, притворяясь, что ей не интересны эти кольца? Она мечтает получить нечто более дорогое? Сандер со злостью взглянул на украшения, рука его потянулась к кольцу с самым маленьким бриллиантом. Он хотел наказать молодую женщину и выбрал для нее самое дешевое кольцо из представленной коллекции, но в этот момент его взгляд остановился на другом кольце, рядом с первым: два прекрасных бриллианта переливались на свету.

Чувствуя себя слишком плохо и не имея сил для выбора обручального кольца, Руби вздохнула с облегчением, когда увидела, что Сандер сам выбирает кольцо. Она желала одного: чтобы это отвратительное представление поскорее закончилось.

— Вот это, — коротко бросил Сандер ювелиру, и голос его был хриплым оттого, что он злился на себя за проявление минутной слабости.

Но не Сандер протянул кольцо Руби, а ювелир. Она неохотно надела его, почувствовав, как холодный металл обхватил палец, но глаза ее расширились, а сердце забилось в груди, когда она как следует рассмотрела кольцо. Два идеальных бриллианта немного отстранялись друг от друга и все же соприкасались. Близнецы-бриллианты для их сыновей-близнецов. Горло Руби сжалось, глаза против воли обратились на Сандера. Она не могла сдержать эмоции. Но в глазах его не было тепла — лишь холодная жесткость, которая заставила женщину застыть.

— Прекрасный выбор, — одобрил ювелир. — Каждый камешек весит два карата, и они практически одинакового качества. И конечно, эти бриллианты добыты честным путем, как вы и требовали, — сообщил он Сандеру.

Эти слова застали Руби врасплох. Ей и в голову прийти не могло, что Сандер будет интересоваться тем, каким путем добыты бриллианты, — но его, оказывается, это волнует. И что это значит? Неужели она составила о нем неправильное представление? «Это ничего не значит», — с яростью сказала себе Руби. Она не собирается менять свое мнение о Сандере. Почему же? Потому что боится увидеть его в другом свете и стать более уязвимой, чем сейчас? Нет, этого не случится.

Руби еще больше затошнило от подступившей к горлу паники. Ей стало немного легче, когда ювелир ушел. Вскоре после него Сандер отправился на деловую встречу.

И Руби наконец-то смогла лечь в постель — перед этим, конечно, заглянув к близнецам.

Глава 5

— Прекрасные волосы, густые и блестящие, но как они кудрявые, я предлагаю вам сделать градуированную стрижку, — сказал старший мастер-стилист, изучив волосы Руби.

Она кивнула в ответ: молодую женщину нисколько не заботило, как ее подстригут. Руби все еще чувствовала себя неважно, голова по-прежнему болела, а по опыту она знала, что мигрень может продлиться два и даже три дня.

Когда стилист, закончив работу, отступил назад и спросил: «Вам нравится?» — Руби, взглянув на себя в зеркало, была вынуждена признать, что потеряла дар речи, увидев свою новую прическу. Искусная рука мастера превратила копну непослушных кудрявых волос в изысканную и стильную прическу. Волосы, изящно обрамляя лицо, красивой волной падали на плечи. Подобные прически Руби видела у женщин, пивших чай в холле отеля вчера днем. То был обманчиво простой стиль, олицетворяющий богатство и элегантность.

— Мне… нравится, — устало произнесла она.

— Ее легко поддерживать, и она восстанавливается после мытья головы. Вам повезло, что у вас натуральные светлые волосы.

Поблагодарив мастера, Руби направилась к выходу. По крайней мере, сегодня утром ей удалось съесть несколько бутербродов, а две таблетки немного успокоили головную боль.

Теперь ей предстояло посетить салон красоты с гидромассажной ванной. При входе в салон Руби ощутила на себе взгляды сидевших в холле женщин. Должно быть, их удивил контраст между ее новой элегантной прической и поношенной одеждой. К тому же на лице Руби не было ни грамма макияжа.

Как ни хотелось ей признавать, но это правда: внешний вид людей имеет большое значение, особенно для женщин, которые судят друг о друге исключительно по внешности. Меньше всего на свете Руби хотела, чтобы близнецы страдали от того, что другие женщины презрительно относятся к их матери. Даже маленькие дети очень чутко подмечают подобные вещи.

Сделав глубокий вдох, Руби вскинула голову и прошла через холл.

Через два часа, покидая салон вместе с персональным консультантом, прибывшим для того, чтобы пройтись с ней по магазинам и помочь выбрать новую одежду, Руби, не сдержавшись, снова быстро взглянула в зеркало. Она все еще не могла поверить, что молодая женщина, отражавшаяся в нем, действительно она. Ногти ее были тщательно обработаны и покрыты лаком модного темного приглушенного цвета, брови выщипаны и подведены, на лицо был наложен макияж — такой сдержанный и изысканный, что казалось, его совсем не было. Но в то же время глаза ее стали больше и темнее, а губы выглядели более упругими и нежными. Руби налюбоваться не могла на свое совершенное лицо. Конечно, она никогда не признается Сандеру, но процесс создания нового облика доставил ей удовольствие — после того, как она преодолела смущение, когда работники салона стали порхать над ней. Теперь Руби чувствовала себя молодой красивой женщиной, а не матерью-наседкой, беспрестанно тревожащейся о детях.

— Я правильно поняла, что вам нужна одежда для постоянного проживания на острове, а не только для отдыха? И кроме того, вы будете присутствовать на деловых встречах, а также посещать светские рауты? — Не дождавшись ответа Руби, консультант продолжала: — Вам повезло, совсем недавно к нам поступила новая коллекция летней одежды, а также несколько дизайнерских комплектов для отдыха и путешествий. Поэтому, несомненно, мы подберем для вас все, что нужно. А что касается вашего свадебного платья…

Сердце Руби дрогнуло. Почему-то она не предполагала, что Сандер сочтет нужным купить для нее свадебное платье.

— У нас будет очень скромная церемония, — предупредила Руби даму-консультанта.

— Для любой женщины день свадьбы — незабываемое событие, — настаивала та. — Ни одна женщина не забудет, какое на ней было платье, когда она выходила замуж за любимого человека.

«Эта дама думает лишь о том, какую прибыль получит ее магазин, — напомнила себе Руби. — Поэтому не стоит так близко к сердцу принимать ее слова». Тем более что она не любит Сандера, а он уж точно не любит ее. И то, в чем она будет на церемонии бракосочетания, совершенно не имеет значения, потому что ни он, ни она не собираются вспоминать тот день, когда поженились. От этих мыслей у нее сбилось дыхание, а сердце заныло. Почему? Ей двадцать три года, у нее два замечательных пятилетних сына. Она давно уже перестала мечтать о романтической любви, считая ее неким эквивалентом шоколада: очень сладким — но лишь на короткое время, пока держишь его на языке, — и вызывающим пагубную зависимость. Лучше не злоупотреблять сладостями, а соблюдать разумную и полезную диету. Она обожает своих сыновей, она привязана к сестрам. Эти чувства будут сопровождать ее всю жизнь, а романтическая любовь — Руби была уверена — всего лишь иллюзия.

Мальчики были в восторге от посещения исторического музея. Они радостно держались за руку Сандера, трогательно и благодарно прижимались к нему, звали папой и откровенно радовались тому, что пришли сюда с ним. Так почему же он остро ощущает отсутствие Руби, будто ему чего-то не хватает? «Потому что я переживаю за мальчиков, — твердил себе Сандер. — Потому что я беспокоюсь, что они заскучают без нее, вот и все».

Не совсем осознавая, что она делает, Руби накупила много дорогих нарядов — гораздо больше, чем собиралась. Каждый раз, когда она пыталась отказаться от покупки, консультант уговаривала и убеждала ее, что вещь эта просто необходима. Даме было велено подобрать для Руби одежду, которая могла понадобиться в самых различных ситуациях. И конечно, все вещи были великолепными: прекрасно скроенные брюки и шорты из кремового льна с сочетающимися по цвету шелковым жилетом и рубашкой из хлопка-жатки, струящиеся шелковые платья, атласные и хлопковые блузки, официальные платья для коктейлей и более непринужденная, но такая же немыслимо дорогая одежда для отдыха и пляжа. Были приобретены также туфли — для любой надобности и под каждый наряд — и нижнее белье: узенькие полоски из шелка и кружев. Руби сначала хотела отказаться от сексуальных вещичек, пожелав приобрести что-то более практичное, но они каким-то образом оказались в кипе «самых необходимых вещей», как назвала их консультант.

Теперь осталось приобрести лишь свадебный наряд. Эффектным жестом развернув перед Руби кремовое платье, к которому прилагался жакет-болеро, консультант горделиво произнесла:

— Из новой коллекции Веры Вонг. Короткое и приталенное, это платье идеально подходит для свадебной церемонии, вы также сможете носить его после свадьбы, как коктейльное платье. Оно было сшито на заказ для другой дамы, но оказалось ей мало. Уверена, вам оно прекрасно подойдет. А рюши словно специально созданы для вашей фигуры.

Дама, скорее всего, имела в виду, что романтические рюши, украшающие шелковое платье, скроют ее худобу, догадалась Руби.

Платье было красивым, элегантным и женственным, и такое свадебное платье, без сомнения, любая женщина запомнила бы на всю жизнь. Но именно поэтому Руби не хотела его брать. Консультант терпеливо ждала ее ответа.

Платье прекрасно сидело на молодой женщине. Скроенное мастерской рукой, оно облегало ее так, что талия казалась гораздо уже, чем она была в реальности, придавая тем самым соблазнительную форму фигуре. Когда Руби посмотрела в зеркало, ей показалось, что в нем отражается настоящая невеста. Этой невестой могла быть и она… если бы ситуация была иной. Если бы Сандер любил ее…

Потрясенная, Руби качнула головой и принялась снимать платье, отчаянно стараясь избавиться от жестокой реальности.

— Нет, я не хочу его, — заявила она обескураженной даме-консультанту. — Пожалуйста, уберите это платье. Я надену что-нибудь другое.

— Но оно идеально вам подходит…

Однако Руби отрицательно помотала головой.

Она переодевалась в примерочной комнате, когда туда заглянула консультант. В руках дама держала белую теплую куртку с капюшоном.

— Я чуть не забыла, — сказала она Руби. — Ваш будущий муж предупредил, что вы случайно забыли дома пальто и вам понадобится что-нибудь теплое, пока вы находитесь в Лондоне.

Руби молча взяла у нее куртку, отороченную пушистым мехом, стильную и. элегантную.

— Это модель нашего нового дизайнера, — сообщила консультант. — Она итальянка, ученица Прады. Мы сейчас запускаем эту модель в производство.

Руби склонила голову, чтобы дама не догадалась о чувствах, охвативших ее. Сандер может притворяться перед всеми, что заботится о ней и искренне верит в то, что она забыла пальто дома, но на самом деле в глубине души он презирает ее. Он явно догадался, что у нее просто нет зимнего пальто, когда она стала дрожать от холода во время вчерашней прогулки в парке.

Возвращаясь в отель в новой красивой куртке, Руби чувствовала себя несчастной. Новая прическа и стильный макияж не смогли изменить состояние ее души. Руби по-прежнему испытывала глубокое чувство вины из-за своего прошлого. Изысканная одежда была притворством — точно таким же, как и ее брак с Сандером.

Притворством для нее, но не для близнецов. Они никогда не узнают, какие муки испытывает их мать. Меньше всего на свете она хотела бы, чтобы они выросли с ощущением того, что она принесла себя в жертву ради них. Мальчики должны верить в то, что мама счастлива.

Руби хотела сразу пройти в номер, однако оценивающий взгляд дамы, стоявшей в вестибюле, а затем ее легкая улыбка, явно говорящая о том, что Руби не может сравниться с ней, задела гордость молодой женщины, и она, изменив решение, направилась в кафе при отеле.

Вышколенный официант провел ее к маленькому столику, стоявшему на самом видном месте, посреди зала. Руби предпочла бы спрятаться где-нибудь в темном уголке. Желание самоутвердиться мгновенно улетучилось, она была смущена и чувствовала себя очень одиноко. Руби не привыкла бывать в обществе одна. С ней всегда были мальчики или кто-нибудь из сестер.

Когда подошел официант, чтобы принять заказ, Руби попросила принести чай. Она не ела целый день, но не испытывала голода, поскольку была слишком взволнована.

Кафе постепенно наполнялось. В зале появились несколько красивых женщин и группа бизнесменов в деловых костюмах. Один из вошедших так внимательно взглянул на Руби и так тепло улыбнулся ей, что лицо ее вспыхнуло.

Она собиралась налить себе чашку чая, когда увидела близнецов, спешивших к ней. За ними следовал Сандер. Его волосы, как и волосы мальчиков, были мокрыми, будто он только что вышел из душа. Сердце Руби запрыгало в груди. Рука ее задрожала, и ей пришлось поставить чайник на стол. Мальчики, подбежав, наперебой стали рассказывать ей о том, где они были, но Руби, как ни старалась сосредоточиться на болтовне сыновей, глаз не могла отвести от Сандера. А он смотрел на нее.

Не ее новый облик заставил его резко остановиться. Прическа и макияж были лишь внешним лоском, который подчеркнул то, что Сандер и так уже знал — с того момента, как Руби открыла перед ним дверь своего дома. Он знал, что она обладает редкой и изысканной красотой.

Совсем другое чувство заставило его остановиться. При виде женщины, сидевшей за столиком, и мальчиков, льнувших к ней, он испытал необыкновенное ощущение мужской гордости. Это были его сыновья и их мать. Но Сандер гордился не только близнецами, он гордился всеми ими вместе. Они были единым целым, принадлежали друг другу — и принадлежали ему. Сандер потряс головой, пытаясь избавиться от незнакомых чувств и злясь на себя. Эти чувства совершенно противоречили его настрою по отношению к Руби. Что с ним происходит?

Молодая женщина, затаив дыхание, ждала, что скажет Сандер насчет ее внешности. Ведь он остановился как вкопанный, когда увидел ее. Однако Сандер, подойдя к столику, только нахмурился и строго спросил, почему она не заказала какое-нибудь блюдо.

— Потому что мне достаточно чашки чая, — ответила она.

Неужели ему не понравилась ее новая прическа? Может быть, поэтому он выглядит таким мрачным? Но она конечно же не задаст ни одного вопроса. Руби повернулась к мальчикам:

— Вам было интересно в историческом музее?

— Да, — закивал Гарри. — А потом папа повел нас поплавать.

Поплавать? Руби обеспокоенно взглянула на Сандера.

— В отеле есть бассейн, — объяснил он. — Так как мальчики будут жить на острове, мне надо убедиться в том, что они хорошо плавают.

— Папа купил нам новые плавки, — сообщил Фредди.

— С ними должны быть два взрослых человека, когда они плавают! — не сдержавшись, возмутилась Руби. — Ребенок может захлебнуться за считанные секунды и…

— Там был дежурный спасатель, — прервал ее Сандер. — Мальчики прекрасно чувствуют себя в воде. Наверное, умение плавать заложено в них генетически. Мой брат участвует в соревнованиях по плаванию в составе юношеской сборной Греции.

— А у мамы другие волосы, — неожиданно заявил Гарри.

Руби смутилась. Теперь, наверное, Сандер скажет что-нибудь о ее новом облике, хотя бы намекнет, одобряет он его или нет. Ведь именно он был инициатором ее похода в косметический салон. Но Сандер невозмутимо заметил:

— Надеюсь, ты приобрела все, что тебе понадобится. У нас не будет больше времени для посещения магазинов. На следующий день после брачной церемонии мы вылетаем на остров.

Руби кивнула. Глупо расстраиваться из-за того, что Сандер ни одного слова не произнес по поводу ее преображенной внешности. Очень глупо, даже опасно. Высказал он одобрение или нет — это вообще не должно ее волновать.

Мальчики, наверное, голодны, а она устала. Она — их мать, и ей гораздо важнее сосредоточиться на этом, а не мучиться вопросом, что думает Сандер по ее поводу.

— Я пойду с мальчиками в номер и накормлю их, — сказала она Сандеру.

— Хорошая мысль. А мне надо согласовать несколько вопросов с представителями компании «Эмбасси», — отрывисто бросил он, коротко кивнув.

— А как насчет ужина? — Во рту у нее мгновенно пересохло, поскольку Сандер промолчал. Руби почувствовала, что задала очень неприличный вопрос — будто попросила его лечь с ней в постель.

Злясь на себя за то, что она дала Сандеру повод предположить, что она хочет поужинать вместе с ним, Руби с усилием проглотила комок в горле.

Почему простой вопрос молодой женщины снова пробудил в нем те чувства, которые он только что испытывал? Сандер взбесился. На секунду он представил, как они ужинают вдвоем. Вдвоем?! Конечно, вчетвером, потому что из-за близнецов — и только из-за них — он снова впустил эту женщину в свою жизнь. Он никогда не позволит себе попасться в ловушку женских чувств, будь они материнскими или любовными. Ему хорошо известно, что эти чувства мгновенно возникают из ниоткуда и так же быстро исчезают в никуда.

— Я ужинаю сегодня с одним старым другом, — солгал Сандер. — И не знаю, когда вернусь.

«Со старым другом», — сказал Сандер. Может быть, он собирается поужинать с женщиной? С любовницей, например? Руби терялась в догадках, пока мальчики допивали чай, а она заставила себя немного поесть. Она очень мало знает о жизни Сандера и совсем не знает его друзей. Постепенно ее стала охватывать паника.

— Мама, давай посмотрим на остров, — предложил Фредди, встав перед ноутбуком и пытаясь открыть его.

— Нет, Фредди, не трогай его, — встревожилась Руби.

— Все в порядке, мамочка, — заявил Гарри с потрясающей — и такой знакомой — мужской уверенностью. — Папа сказал, что мы можем посмотреть.

Фредди включил компьютер — как многие дети, близнецы умели прекрасно пользоваться новейшей техникой. Прежде чем Руби успела что-то возразить, на экране возник остров в форме полумесяца, с горным хребтом по центру.

В юные годы после встречи с Сандером Руби пыталась узнать о нем как можно больше, отказываясь верить, что она для него — всего лишь девушка на одну ночь.

Она выяснила тогда, что остров, чьим ближайшим соседом был Кипр, множество раз переходил из рук в руки, что в жилах Сандера со времен Крестовых походов течет мавританская кровь. Нынешние жители острова, однако, считают себя греками. Ей также стало известно, что семья Сандера правит островом на протяжении многих веков и что его дед во время Второй мировой войны создал компанию, занимающуюся морскими перевозками, обеспечив островитян работой и сделав их богатыми. Но когда Руби поняла, что она ничего не значит для Сандера, она перестала разыскивать информацию о нем.

— Вам пора идти в душ, — твердо сказала она сыновьям.

Когда они сидели в кафе, им доставили новую одежду и очень красивые новые сумки. Руби намеревалась, уложив мальчиков в постель, заняться распаковкой и укладкой вещей, чтобы подготовиться к поездке на остров.

Но лишь только мальчики были выкупаны и уложены, она снова подошла к ноутбуку, будто ее кто-то тянул за руку. Мысли ее не покидал соблазнительный образ острова.

Почти не осознавая, что делает, она кликнула мышкой красный маленький кружок, означавший столицу. Появилось несколько свернутых картинок. Руби открыла первую из них, и на экране появилась ослепительно белая крепость, возведенная на краю скалы, над сине-зеленым морем, с башнями в мавританском стиле, устремлявшимися в небо. Открыв другие картинки, Руби увидела фасад того же здания, выполненный в традициях классической греческой архитектуры. Стражи были одеты в традиционную голубую униформу с белыми рубашками.

На других фотографиях были песчаные пляжи, раскинувшиеся возле подножия скал, маленькие бухточки для рыбаков и горы со снежными вершинами, поросшие дикими цветами. Контрастом явились снимки оборудованных по последнему слову техники доков и маленьких городков с ярко-белыми домиками и затененными улочками. «Невозможно остаться равнодушной к этим картинам», — призналась себе Руби. Но в то же время ее не покидала тревога — настолько чужим выглядел этот остров по сравнению с тем, к чему она привыкла. Правильно ли она поступила? Руби ничего не знала ни о семье Сандера, ни о его жизни, а ведь на острове она будет полностью зависеть от него. Однако, если она не поедет с ним, он попытается отнять у нее сыновей, в этом Руби не сомневалась. Именно поэтому ей придется смириться.

Руби почувствовала, как в душе ее поднялась яростная волна материнской любви. Сыновья значили для нее все. Их благополучие — нынешнее и будущее, — их счастье для нее важнее всего и, конечно, важнее унизительного и невольного влечения к Сандеру. Во рту у Руби пересохло. В семнадцать лет она еще могла оправдать себя тем, что попала под воздействие его сексуальной притягательности, но сейчас ей не семнадцать лет. И не важно, что у нее после него не было мужчины. Хотя он, несомненно, переспал с множеством женщин после того, как столь безжалостно вычеркнул ее из своей жизни.

Руби взглянула на экран, не в силах подавить желание набрать в поисковой строке имя Сандер. Это не было любопытством, ни в коем случае. У нее есть сыновья, о которых она должна заботиться.

Глаза женщины расширились, когда она наткнулась на информацию о том, что Сандер в настоящее время является правителем острова — а именно королем. Хотя, как было написано в статье, он, в отличие от своих предков, предпочитает более демократичные формы правления.

Родители погибли в авиакатастрофе, когда Сандеру было восемнадцать лет. Самолет пилотировал кузен его матери. Руби вздрогнула будто от удара электрического тока. Они оба стали сиротами почти в одном и том же возрасте. Родители Сандера, как и ее, погибли в результате несчастного случая. Если бы она знала об этом, когда они встретились в первый раз… Но разве что-либо изменилось бы тогда? Нет, ничего.

Сандеру сейчас тридцать четыре года, ей — двадцать три. Он находится в расцвете сил. По телу Руби пробежала дрожь — словно любовник лизнул ее чувствительную кожу. В голове мгновенно закружились образы: загорелая рука Сандера обхватывает ее обнаженную грудь, язык облизывает напрягшийся сосок. Легкая дрожь превратилась в мучительное содрогание. Руби попыталась отогнать от себя соблазнительные картины и закрыла ноутбук. Она снова почувствовала тошноту. Нетвердой походкой молодая женщина направилась в ванную.

Глава 6

— Объявляю вас мужем и женой.

Все было кончено. Обратной дороги нет. Руби била дрожь, но она решительно не желала показывать Сандеру, насколько расстроена.

Расстроена?! Тело ее трепетало под кремовым платьем от Веры Вэнг, которое Руби отвергла, однако консультант включила его в список покупок, и женщина поняла, что ей придется надеть его. Все-таки это ее свадьба. Дрожь, которую она едва могла сдержать, не прекращалась. Что с ней происходит? Чего она ждала? Поздравлений и цветов? Заверений в вечной любви? Ведь она вышла замуж за Сандера — того самого Сандера, который даже не взглянул на нее во время брачной церемонии, состоявшейся в каком-то отдаленном, никому не известном бюро регистрации. Он наглядно продемонстрировал Руби, насколько «страстно» хочет видеть ее своей женой. Впрочем, не больше, чем она его — своим мужем.

Сандер взглянул на левую руку Руби. Кольцо, которое он только что надел на палец жены, казалось немного великоватым, хотя по размеру оно точно подходило ей. Руби была очень хрупкой, а теперь, похоже, еще больше похудела. Но почему это должно его волновать?

Нет, это его нисколько не беспокоит. Женщины склонны притворяться, чтобы обмануть других. Руби — прекрасная мать, любящая и заботливая, и без нее мальчикам будет плохо. В этом возрасте Сандеру была очень нужна мать. Горькие чувства охватили его, вызвав тоскливые воспоминания.

После смерти родителей он часто задумывался о том, почему отец охотно удовлетворял финансовые запросы жены. Потому что любил ее? Да, любил, хотя и не признавался в этом, а она использовала любовь мужа против него. Сандер поклялся, что его никогда не постигнет подобная участь.

И все же он теперь женат на женщине, которая отдалась ему так искренне и страстно, что до сих пор, по прошествии многих лет, он не может забыть об этом. И он будет дураком, если позволит себе снова сблизиться с ней. Он не допустит, чтобы это произошло.

В отель они возвращались на такси — и всю дорогу молчали. Руби знала, что у Сандера на сегодня еще назначены деловые встречи, поэтому с облегчением думала о том, что сможет побыть одна и обдумать свое новое положение. Она в очередной раз напомнила себе о том, что, собственно, сама вынудила Сандера жениться на ней.

Сандер проводил ее до номера и оставил, не сказав ни слова.

Мальчики были перевозбуждены, они явно устали. Пребывание в Лондоне стало для них волнующим событием. Короткий сон им совсем не помешает, а ей поможет избавиться от спазмов в желудке и головной боли.

Сняв свадебное платье и надев удобный домашний халат, Руби уложила близнецов. Убедившись, что они уснули, она прошла в ванную комнату и, порывшись в сумочке в поисках лекарства от головной боли, случайно нащупала противозачаточные таблетки. Хотя Сандер и заставил ее принимать их, она не позволит ему затащить ее в постель. Эти мысли вызвали новый приступ головной боли, но, к счастью, сейчас Руби не тошнило.

Она была так измождена, что после ванны у нее не хватило сил вытереться, не говоря уже о том, чтобы надеть ночную рубашку. Совершенно голая, мокрая, она забралась под одеяло и мгновенно уснула.

Руби проснулась, охваченная каким-то ноющим тревожным чувством. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать: ее встревожила тишина. Близнецов не было слышно. Как долго она спала? Сердце ее сильно забилось, когда, взглянув на часы, женщина поняла, что прошло три часа после того, как она уложила мальчиков спать. Что случилось?

Дрожащими руками откинув одеяло, Руби схватила полотенце, которое бросила возле кровати, завернулась в него и босая побежала в комнату близнецов.

Она была пуста. Сердце Руби замерло.

На подгибающихся ногах она металась по номеру, открывая двери и зовя мальчиков, даже проверила, заперта ли входная дверь. И все это время воображение ее рисовало ужасные картины.

В ужасающей тишине, царящей в гостиничном номере, — только родители знают, какой зловещей может быть тишина, если не слышны детские голоса, — Руби без сил опустилась на диван.

Наверное, Сандер их увез. Другого объяснения нет. Он вернулся, когда она спала, и воспользовался этим. Ведь он не хотел на ней жениться — точно так же, как она не хотела выходить замуж за него. Все, что его интересовало, — это мальчики. Его сыновья. И теперь он украл их у нее.

Может быть, они уже летят в самолете на остров? Его остров, на котором Сандер устанавливает свои законы и откуда Руби никогда не сможет забрать сыновей. Между прочим, их паспорта находятся у него. «Юридическая формальность», — сказал он, и она по глупости согласилась с ним.

Шок, горе, страх и ярость охватили молодую женщину, но сильнее всех чувств была тревога за сыновей и злость на Сандера, который мог причинить им вред.

Вдруг Руби услышала какой-то звук. Это открылась входная дверь. И тут же раздались знакомые голоса.

Близнецы!

Руби мгновенно вскочила, боясь, что звонкие детские голоса ей почудились. Но вот сыновья уже здесь, в гостиной. Они бегут к ней и радостно сообщают:

— Папа повел нас в кафе попить чаю, потому что ты спала.

От них пахло свежим холодным воздухом, который они принесли с собой.

Опустившись на колени, Руби прижала к себе крепкие детские тельца, не в силах вымолвить ни слова. Близнецы были ее жизнью, ее сердцем, всем.

Сандер стоял, глядя на нее, и она вспомнила, что единственной одеждой, прикрывавшей ее тело, является полотенце.

Вернувшись в спальню, Руби сбросила полотенце, схватила чистые трусики и старый велюровый халат. Она была слишком взволнована и хотела как можно быстрее вернуться к сыновьям, поэтому совсем не думала о том, как она выглядит и что подумает о ней Сандер. Он не увез мальчиков на остров, но ощущение потери, которое Руби испытала, не могло пройти бесследно. Теперь, как никогда, она еще больше была уверена в том, что сделает все возможное, пойдет на любые жертвы — лишь бы не разлучаться с сыновьями.

Руки ее дрожали, когда она завязывала пояс на халате. Из гостиной донесся звук включенного телевизора, и когда она вернулась назад, мальчики сидели рядышком и смотрели мультфильм, а Сандер расположился за маленьким столом перед включенным ноутбуком.

Сандер и Руби молчали, и напряжение, возникшее в воздухе, без всяких слов свидетельствовало о том, какую враждебность испытывают они друг к другу.

Головная боль прошла, сменившись ноющим чувством вины. Через час Руби читала книгу накормленным, выкупанным и уложенным в постель мальчикам. Она смотрела, как дети сладко засыпают после вечерней сказки. Сегодня произошло то, чего с ней никогда не случалось. Она так крепко заснула, что не слышала, когда Сандер пришел и забрал ее сыновей. Как такое могло произойти? Почему она утратила бдительность?

Больше она их не покинет и останется с ними на всю ночь.

Дверь спальни открылась. Мгновенно напрягшись, Руби прошептала:

— Что ты хочешь?

— Я пришел пожелать спокойной ночи своим сыновьям.

— Они спят. — Она встала и направилась к двери, собираясь закрыть ее, но Сандер придержал дверь, оттеснив жену, и за дверью, таким образом, оказалась она. Он подошел к спящим мальчикам и поцеловал их.

Руби направилась в свою комнату. Но прежде чем скрыться в ней, она не выдержала и, повернувшись к Сандеру, заявила:

— Ты не имел права забирать мальчиков, не спросив меня.

— Они — мои сыновья, так что право я имею. А что касается того, чтобы сообщить об этом тебе…

Сообщить, а не спросить, отметила Руби. Испытанный ею шок сменился гневом.

— Ты спала, — продолжал он.

— Ты мог разбудить меня. Ты должен был разбудить меня! Как мать я имею право знать, где находятся дети.

— Ты имеешь право, я имею право… А как насчет их прав? Разве они не имеют право на мать, которая думает прежде всего о них, а не о себе? Неудивительно, что женщина, по ночам развлекающаяся с мужчинами, спит днем. Зная тебя, я уверен, что ты этим самым и занималась.

Руби стало дурно от его слов. С гневом она воскликнула:

— Зная меня?! Ты вообще меня не знаешь. И твои отвратительные предположения ко мне совершенно не относятся. Я никогда не уходила ночью, чтобы развлечься с мужчинами, и не оставляла сыновей. Я уснула потому, что плохо себя чувствовала, хотя, конечно, ты мне не поверишь. Ты предпочитаешь оскорблять меня, а не выяснять правду.

— Я на собственном опыте знаю, какая ты.

Щеки Руби вспыхнули.

— Ты судишь обо мне по одной короткой встрече, когда я была…

— Слишком пьяна и не ведала, что творила?

Его циничное замечание больно задело Руби. Много лет она корила и винила себя за то, что тогда произошло. А Сандер только усилил болезненное ощущение вины. Руби яростно замотала головой.

— Я была слишком глупа и наивна. Я придумала волшебную сказку, которая превратилась в фильм ужасов, — с горечью произнесла она. Охваченная гневом, не в силах сдержаться, молодая женщина добавила: — Ты напрасно изливаешь на меня свое презрение, потому что я сама презираю себя — за то, что поверила, будто ты какой-то особенный.

Руби почувствовала, что у нее закружилась голова. На нее нахлынули воспоминания той давней ночи. Они были такими живыми, что Руби перестала владеть собой. Она жаждала найти в объятиях Сандера тепло и защиту, которых лишилась, хотела привязать его к себе, но попыталась добиться этого самым примитивным образом — отдалась ему.

— Не разыгрывай драму, — насмешливо бросил Сандер. — Это совершенно ни к чему, поскольку я не сомневаюсь — это обман.

— Ты сам обманываешь себя! — горячо воскликнула Руби.

— Ты осмеливаешься обвинять меня в самообмане? — с угрозой поинтересовался Сандер, наступая на нее. Руби попятилась назад — и так быстро, что наступила на кончик пояса от халата. Ткань мгновенно поддалась, потянувшись вслед за пояском, и обнажила бледную округлость груди и темный сосок.

Сандер первым увидел это — прежде чем Руби поняла, что произошло. Голос его стал приглушенным, когда с циничной ноткой он произнес:

— Значит, вот что тебе нужно. Ты нисколько не изменилась.

— Нет! — отчаянно воскликнула Руби, но крик ее был заглушен жестоким и яростным поцелуем, а также хлопком закрывшейся двери. Шансов на бегство не осталось.

Умелые руки быстро сорвали с нее халат, а губы по-прежнему неистово осыпали ее рот поцелуями. В зеркале Сандер видел обнаженную стройную спину женщины. Ее нежная кожа в неярком освещении напоминала ему внутренность раковин, которые он находил на пляже возле своего дома. Против воли в голове Сандера всплыли воспоминания о той ночи: Руби трепетала в его объятиях, потом содрогалась, умоляя о ласках и мгновенно возбуждаясь от каждого легкого прикосновения. Распутница, даже не пытавшаяся скрыть свою похоть, откровенно наслаждавшаяся его ласками, умолявшая удовлетворить ее…

Сандер проник языком в ее рот так яростно, будто пытался таким образом избавиться от воспоминаний. Ее чувственные нежные губы плотно обхватили его, приглашая исследовать затаенные уголки. Простые белые трусики, которые были на Руби, раздражали его. Сандер хотел раздеть ее догола, а заодно сорвать с нее ложь и обман, которыми она прикрывалась. Он заставит ее сознаться, кто она такая на самом деле, покажет ей ее истинную сущность.

Он быстро оставил Руби без всяких защитных покровов. Ее фигура была идеальной — насколько может быть идеальной женская фигура. «Если добавить несколько фунтов, она станет совершенной», — подумал Сандер. С тонкой талией и пышными бедрами, с длинными стройными ногами, будто созданными для того, чтобы чувственно и жадно обвить торс мужчины в жажде получить удовольствие. Груди Руби были полными и упругими, и Сандер помнил, как отзывчивы ее соски. Когда он обхватил их губами и пощекотал языком, она закричала в экстазе.

И зачем он терзает себя воспоминаниями, когда она здесь, принадлежит ему, и тело ее трепещет в его объятиях, предчувствуя наслаждение?

Руби была обнажена и находилась в его полной власти. Она могла бы возмутиться, оттолкнуть мужчину, однако тело ее хотело иного. Оно жаждало Сандера.

Некая темная сила овладела ею, подавив разум и гордость и пробудив страстное желание, с которым Руби не могла совладать.

Оказавшись в объятиях Сандера, она словно стала совсем другой женщиной — неистово страстной, безудержно чувственной, желающей лишь одного: отдаться ему и взамен получить его.

Такова, наверное, ее судьба: подчиняться Сандеру. Овладев ее ртом в неистовом поцелуе, он затем с такой же чувственной неистовостью стал покрывать поцелуями шею молодой женщины, задержавшись в том месте, где пульсировала жилка, безрассудно выдавая ее возбуждение.

Ему было мало смотреть на обнаженное тело Руби, прикасаться к нему. Сандер хотел почувствовать ее целиком. Она пробудила в нем такое мучительное, настойчивое желание, что он уже не мог остановиться. Он должен завоевать ее, подчинить себе, доставив ей наслаждение. Мужчина хотел, чтобы сначала получила удовлетворение женщина. Он мечтал услышать ее стоны, говорящие о том, что она жаждет его, и лишь потом отдаться собственной страсти.

Сандер попался в шелковые сети древнего, как мир, чувства. Это было какое-то сумасшествие — лихорадочное, одержимое, — от которого он был не в силах избавиться.

Подхватив Руби на руки, Сандер отнес ее на кровать. Он видел, как расширились и потемнели от восторга глаза женщины при виде его возбужденного нагого тела, выдавая ее с головой.

Теперь Руби превратилась в женщину, ведомую темной силой страсти. Дыхание ее учащалось с каждой минутой, а в низу живота усиливалось томление.

Взглянув на Сандера, Руби увидела в его глазах такое же желание. Он опрокинул ее на спину, обхватив руками груди. Он чувствовал, что она хочет его, и принялся удовлетворять ее эротический голод — горячими губами и языком. Сандер ласкал ее груди до тех пор, пока она не выгнулась в изнеможении, застонав от невыносимого наслаждения.

Ощущение его руки, проникшей между ее ног, мало назвать приятным. Оно было просто необходимым.

Лоно Руби стало влажным, готовым принять его, как и прежде. Но на секунду недоверие к женщинам снова всплыло из подсознания. Ему больше не нужны нежеланные дети.

— Таблетки… — начал Сандер.

Руби кивнула.

Загорелое тело его блестело от пота… Все чувства Руби, обострившись до предела, сконцентрировались на Сандере. Это напугало ее шесть лет назад и пугало теперь.

— Да, я их приняла, — пробормотала она.

— Клянешься?

— Клянусь…

Сандер уловил страсть в ее дрогнувшем голосе. Руби сгорала от нетерпения — так же, как и он. Ему приходилось сдерживать себя с самой первой минуты, как только он увидел ее. Мучительное влечение к ней насмехалось над ним, когда он пытался отрицать его, а теперь оно захлестнуло Сандера с головой, и огонь, вспыхнувший внутри, грозил поглотить мужчину. Сейчас для него, кроме этого желания, не существовало ничего. Он оказался во власти столь мощной силы, что ему пришлось подчиниться.

Они двигались в такт, и слова им были не нужны. Ярость и вожделение, охватившие их, боролись между собой, а ритм страсти нарастал. Тело Руби с радостью приняло его, когда он вошел в нее, словно меч в ножны. Оно требовало, чтобы Сандер двигался резче и быстрее — туда, откуда они смогут вместе взлететь на небеса, а затем спуститься на землю.

И вот он наконец произошел — потрясающий взрыв чувственного напряжения, охвативший Руби и Сандера, излившего в нее семена новой жизни. Только на этот раз не будет никакой новой жизни, потому что она принимает таблетки.

Они лежали рядом в темноте, и в наступившей тишине слышалось их прерывистое дыхание.

Теперь — когда все было кончено — Сандер, обретший способность мыслить трезво, вынужден был признать правду: он поддался своей страсти. Он был не в состоянии контролировать желание, которое Руби пробуждала в нем. Оно овладело им сейчас и овладеет снова. Понимание этого больно задевало гордость мужчины.

Не глядя на нее, он бесстрастно произнес:

— С этого момента я становлюсь единственным мужчиной, с которым ты будешь заниматься сексом. Тебе понятно? Моя жена не должна позорить меня, предлагая себя другим мужчинам. И для того, чтобы удержать тебя от соблазна, я буду следить за тем, чтобы твои непомерные сексуальные аппетиты были удовлетворены.

Сандер понимал, что слова его — лишь маска для прикрытия собственных слабостей. Ему была невыносима мысль, что Руби спит с другими мужчинами. Он был не в состоянии обуздать свою тягу к ней — несмотря на то что презирал себя за это.

Руби почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Унижение было нестерпимым. Она хотела объяснить Сандеру, что с ней произошло нечто невероятное, когда она оказалась в его объятиях. Она готова была поклясться чем угодно, что другие мужчины не оказывают на нее подобного воздействия. Она даже собиралась признаться, что Сандер — единственный, с кем она занималась сексом. Но молодая женщина понимала, что он не станет ее слушать.

Позже, оставшись в одиночестве, Сандер попытался разобраться, почему в ту секунду, когда он прикоснулся к Руби, у него возникло желание овладеть ею. Причем желание было настолько сильным, что оно подавило его сопротивление, и Сандер не устоял. Эта женщина пробуждала в нем необыкновенные чувства, и Сандер, хотя и неохотно, был вынужден это признать.

Глава 7

Зная, что Сандер богат, Руби предполагала, что они полетят на остров в лайнере первого класса. Но она не ожидала, что они окажутся в невообразимо роскошном салоне частного самолета, на борту которого будут единственными пассажирами. Однако именно это и произошло. Стюардесса повела мальчиков на экскурсию в кабину пилота. Руби и Сандер сидели в салоне одни. Женщина любовалась кожаной кремовой мебелью и белоснежными коврами.

— Такой самолет и его содержание, наверное, стоят кучу денег, способных накормить сотни голодных семей, — не сдержавшись, бросила она.

Ее замечание, в котором скрывался намек на обвинение, заставило Сандера нахмуриться. Он никогда не слышал такого от своей матери — насчет сотен бедных семей, — и поэтому слова Руби больно резанули по нервам. Вроде бы мелочь, но он не смог проигнорировать ее.

К собственному удивлению, Сандер занял оборонительную позицию:

— Это не мой самолет. Я вхожу в сообщество бизнесменов, которые совместно владеют этим лайнером и пользуются им, когда необходимо. А что касается бедных, то на острове существует система социальной защиты, благодаря которой никто не голодает, и все дети получают образование в соответствии с их способностями. У нас также имеются бесплатное медицинское обслуживание, хорошее пенсионное обеспечение. И то и другое было создано моим отцом.

И почему он должен оправдываться? Да еще перед Руби?

Вечером самолет наконец-то приземлился на острове. Окрестности были окутаны тьмой, и лишь взлетно-посадочная полоса была ярко освещена. Когда они сходили по трапу, их окутал теплый и влажный средиземноморский воздух. Легкий ветерок ворошил волосы близнецов, которые прижимались к Руби, внезапно потеряв уверенность в себе. Маленький автобус подвез их к зданию аэровокзала, где Сандер обменялся теплыми рукопожатиями со служащими. Затем они направились к лимузину, ожидавшему их. Сандер посадил в автомобиль сонных детей, устроив Гарри у себя на коленях и свободной рукой прижав к себе Фредди, а Руби осталась в одиночестве. Ей некуда было девать руки, привыкшие обнимать близнецов. Она очень хотела привлечь их к себе, но не стала делать этого, не желая тревожить их сон.

К счастью, ее больше не мучила головная боль, сопровождавшаяся ощущением тошноты, однако Руби по-прежнему чувствовала себя не очень хорошо.

Лимузин быстро мчался по шоссе, потом свернул на извилистую дорогу, и молодая женщина увидела мерцающее в лунном свете море. С другой стороны дороги возвышались скалы, которые в конце концов закончились старой крепостной стеной с большими воротами. Они проехали мимо высоких башен, затем — по мощеной улочке, которая, расширяясь, выходила на большую площадь.

— Это главная площадь города, и перед нами — королевский дворец, — сообщил ей Сандер.

— Мы будем здесь жить? — нерешительно спросила Руби.

Он покачал головой:

— Нет. Дворец используется лишь для торжеств и официальных церемоний. После смерти деда я построил загородную виллу. Меня не интересуют пышность и роскошь. Самое главное — благосостояние граждан. Так же считал мой отец. Не думаю, что островитяне будут уважать меня, если я не буду уважать их.

Руби отвела глаза. Его слова заслуживают восхищения, но разве она может позволить себе восхищаться Сандером? Достаточно и того, что она не в силах совладать с желанием, которое он пробуждает в ней.

— Этот город, наверное, очень древний, — сказала женщина, решив сменить тему.

— Да, — согласился он.

Всегда, по возвращении на остров, Сандера охватывали противоречивые чувства. Он любил эту землю и людей, живущих на ней, но в сознании постоянно всплывали горькие воспоминания детства.

Пытаясь их отогнать, он сконцентрировался на другом:

— Сюда приплывали на торговых судах египтяне и финикийцы. Они торговали и с нашим ближайшим соседом, Кипром. У нас, как и на Кипре, имеются большие залежи меди, и за остров велась жестокая борьба. Династический брак положил конец распрям. Это традиционный способ решения территориальных споров… — Сандер умолк, взглянув на Руби. Ему показалось, что она издала какой-то звук.

Молодая женщина, не сдержавшись, заявила:

— Представляю, какие ужасные чувства испытывали бедные невесты, которых заставляли вступать в такие браки.

— Полагаю, насильственные браки были отвратительны не только невестам, но и женихам.

Голос Сандера прозвучал так резко, что близнецы зашевелились во сне, заставив мать внимательно взглянуть на них, но все же она воинственно возразила:

— Исторически мужчины имеют в браке больше прав, чем женщины.

— Право свободного выбора имеют все люди, независимо от пола. Это право заложено в человеческой натуре, и его надо уважать превыше всего, — настаивал Сандер.

Руби с изумлением взглянула на него:

— И ты можешь говорить это после того, как силой заставил меня…

— Ведь ты сама настояла на браке.

— У меня не было выбора.

— Выбор всегда есть.

— Но не для матери. Мать прежде всего думает о детях.

Молодая женщина говорила убежденно, однако Сандер счел ее утверждение фальшивым. Он бросил на Руби такой презрительный взгляд, что она покраснела с головы до ног, вспомнив о том, как крепко уснула, оставив близнецов без присмотра.

Отвернувшись от нее, Сандер разозлился. Руби, наверное, считает, что может его обмануть. Она уверяет, что настояла на браке с ним исключительно ради своих сыновей, но он точно знает, что она жаждет попользоваться его богатством.

«Но ты предупредил, что ей придется подписать брачное соглашение, и она не получит ничего в случае развода», — услышал Сандер внутренний голос, неожиданно вставший на защиту Руби.

Близнецы любят ее. Они бы не проявляли такой любви, если бы Руби была плохой матерью. Сандер тоже любил свою мать в этом возрасте. Но он редко видел ее — она совсем не уделяла ему внимания. Мать была для него прекрасной дамой — прекрасной, но совсем чужой. Он тосковал по ней, жаждал увидеть, а когда наконец они встречались, Сандер испытывал постоянную тревогу, желая угодить маме, но боясь внезапных вспышек раздражения, когда он нечаянно прикасался к ее роскошной одежде. Анна, которая сейчас хозяйничала на вилле, была ему гораздо ближе, чем родная мать, да и всем остальным тоже…

Анна тогда постоянно находилась с детьми, как Руби — с близнецами. Сандер был вынужден признать, что просто невозможно притворяться заботливой матерью двадцать четыре часа в сутки. Значит, женщина любит и деньги, и своих детей? Это трудно представить. Сандер разгневался. Что с ним происходит? Он прекрасно знает, какова Руби. Так зачем искать оправдания ей?

Сандер, отвернувшись от Руби, взглянул в темное окно автомобиля. Мальчики прижимались к нему, их тельца приятно согревали его. Это его сыновья, и он любит их безоглядно, без всяких условий, — независимо от того, кем является их мать. И только ради них он стремится найти что-то доброе в Руби. Именно поэтому он готов согласиться, что она — хорошая мать. Разве любящий отец не мечтает об этом для своих детей? Особенно когда он не понаслышке знает, что такое — расти без материнской любви…

Ей показалось, или ее сыновья теперь действительно больше тянутся к Сандеру, чем к ней? Ощущая себя несчастной, Руби отвернулась к окну. Город остался позади, и теперь они ехали по дороге, тянувшейся вдоль моря. Высокие острые скалы сменились пологими холмами.

Слишком поздно и слишком эгоистично жалеть о том, что Сандер вторгся в ее жизнь, решила молодая женщина.

В лимузине воцарилось тягостное молчание. Воздух, казалось, был пропитан презрением Сандера и ее непреходящим чувством вины. Именно вина — за то, что Руби столь беспечно и бездумно зачала детей, — частично явилась причиной того, что она оказалась здесь. Вина и безмерное желание дать детям счастливое, ничем не омраченное, защищенное детство в семье с двумя любящими родителями. Такое детство было у нее. Но родители погибли, и Руби лишилась покоя. Сердце ее защемило от давней, хорошо знакомой боли и отчаянной надежды на то, что близнецов минует подобная участь…

Отодвинувшись в угол роскошного, обитого кожей сиденья, Сандер смотрел в темноту. Его окружили призраки прошлого. При жизни деда семья их жила во дворце, и дети были лишены возможности общаться с родителями и с дедом, пока взрослые не позовут их к себе. И все же дед каким-то образом постоянно был в курсе того, что происходит с внуками. Он регулярно посылал за ними и отчитывал за провинности и изъяны поведения, перечисляя все их детские «преступления».

Его сестры и братья боялись деда, но Сандер, старший сын и в будущем наследник, быстро понял, как следует себя вести. Лучшим способом было противостояние деду. Гордость Сандера закалилась в борьбе, когда дед, насмехаясь, всеми способами пытался уязвить и унизить внука.

Школа-интернат в Англии, а затем университет подарили Сандеру благодатную передышку от давления и придирок деда. Но после того как Сандер закончил образование и стал заниматься семейным бизнесом, между ними началась настоящая борьба.

Для деда самым главным в жизни было продолжение династии и семейного бизнеса. Сын и внуки являлись лишь пешками в его руках. Сандер в детстве постоянно слышал разговоры о том, какая невеста — из богатых наследниц — ему лучше всего подойдет. Однако поведение матери, а также учеба в школе и университете укрепили его решимость не вступать в подобный брак. Сандер не позволит деду женить себя насильно — как тот женил его отца.

Дед и внук много спорили насчет этого. Старик постоянно пытался заставить его встретиться с очередной богатой невестой, которая, по мнению деда, достойна стать матерью следующего наследника. В конце концов, разозлившись до предела, Сандер заявил деду, что тот напрасно тратит время, и он никогда не женится, тем более у него уже есть наследник — младший брат.

Тогда дед пригрозил лишить его наследства, а Сандер ответил, что не боится этого и поищет работу у одного из конкурентов их компании. На несколько недель дед затих, и Сандер вздохнул спокойно: старик наконец понял, что внук не позволит контролировать себя. Но затем, накануне отъезда в Англию, где он планировал встретиться с очень важными клиентами в Манчестере, Сандер выяснил, что дед собирается использовать его отсутствие для того, чтобы сообщить прессе о предстоящей помолвке своего внука с молодой вдовой, владелицей флотилии. Кроме всего прочего, Сандеру было известно, что у вдовушки имелись серьезные недостатки: вереница любовников и пристрастие к наркотикам. Но это, конечно, деда не интересовало.

Сандер схлестнулся с дедом, и оба сильно разозлились друг на друга. Старик отказался идти на попятную, и внук предупредил: если он публично объявит о помолвке, то Сандер так же публично опровергнет ее.

К тому времени, когда Сандер приехал в Манчестер, гнев его не остыл, а стремление жить своей жизнью только окрепло. Он решил, вернувшись в Грецию, оборвать все нити, связывавшие его с дедом, и начать свой собственный бизнес практически с нуля.

И в таком состоянии, обуреваемый опасной смесью чувств, Сандер встретил Руби. Она смотрела на него с другого конца многолюдного зала. Волосы ее были тщательно взбиты, а губы чересчур сильно накрашены и обведены. Короткая юбчонка открывала стройные ноги, упругие округлые груди были словно выставлены напоказ. На первый взгляд она ничем не отличалась от десятков выискивающих добычу легкодоступных девиц, которые приехали в клуб лишь потому, что в нем любили собираться молодые футболисты.

Сандер оказался в этом клубе, поскольку его пригласил один человек, предложивший помощь в налаживании связей с нужными людьми. Сандер открывал собственное дело, и эти связи ему были необходимы. Но прямо в клуб неожиданно позвонил давний друг Сандера и осторожно посоветовал ему думать прежде всего о своих интересах. Сандер мгновенно сообразил, что деду каким-то образом стали известны планы старшего внука. Значит, кто-то предал его! Гнев — на деда, на тех людей, которым он напрасно доверял, — охватил Сандера, воспламенив кровь. Словно лава, бурлящая в вулкане, этот гнев хлынул наружу, сметая все на своем пути. И на этом пути оказалась Руби. Сандер мог использовать ее так, как хотел. Она жаждала этого.

Ему достаточно было окинуть ее долгим циничным взглядом, и она тут же подошла к нему. Она льнула к мужчине в переполненном зале, от нее пахло водкой и мылом. Сандер запомнил это. От других девушек, развлекавшихся в клубе, пахло дешевыми духами. Он предложил ей выпить, но она покачала головой, глядя на него с откровенным вожделением, и это отсутствие самоуважения еще больше разозлило Сандера. Почему девушки предпочитают использовать свои тела, а не мозги, чтобы утвердиться в жизни, и отдаются мужчинам не столько за деньги, сколько в надежде стать подругой богатого человека?

В его жизни не было места для подобных подруг, но в данный момент он испытывал невероятную ярость. Напряжение буквально разрывало его изнутри, и он решил использовать секс с Руби как лекарство. Взяв бокал — не первый за этот вечер, — Сандер допил коктейль одним глотком, затем повернулся к ней и сказал:

— Пойдем…

Машина подпрыгнула на ухабе, и близнецы проснулись.

— Мы приехали? — сонным голосом спросил Гарри, и Сандер, отвлекшись от своих мыслей, вернулся в реальность.

— Почти, — ответил он. — Мы свернули на дорогу, которая ведет к вилле.

Лимузин так резко повернул, что Руби, повалившись на бок, чуть не стукнулась головой о дверцу. Близнецы, в отличие от нее, нисколько не пострадали, потому что находились в надежных руках отца.

Он любит мальчиков, но не любит жену.

Руби пронзила боль, и это застало ее врасплох. Неужели она ревнует его к сыновьям? Конечно нет. Меньше всего на свете она хочет оказаться в объятиях Сандера.

Машина миновала кованые чугунные ворота и ехала теперь по длинной подъездной аллее, обсаженной кипарисами.

В конце аллеи располагалась квадратная площадка, покрытая гравием, а за ней — сама вилла. В приглушенном свете были видны ее элегантные линии и пропорции в стиле модерн.

— Анна, приглядывающая за домом, приготовила все необходимое для тебя и близнецов. Она, а также Джордж, ее муж, который привез нас сюда, заботятся о вилле и садах. У них есть своя собственная земля за гаражным блоком, отделенная от виллы, — сообщил Сандер, когда машина остановилась на гравийной площадке.

Практически в ту же секунду дверь виллы отворилась, и на пороге появилась высокая, хорошо сложенная женщина со спокойным, невозмутимым лицом. Ее темные волосы были чуть тронуты сединой.

Руби ощутила горечь, увидев, что близнецы, ухватившись за руки Сандера и будто совсем не замечая ее, пошли вместе с отцом к этой женщине. Улыбка, которой она одарила Сандера, была полна любви и радости, и Руби с изумлением увидела, что он нежно обнял женщину. Руби никак не ожидала этого. По-видимому, Анна была для Сандера больше чем просто экономкой.

Анна наклонилась, чтобы поздороваться с мальчиками, но не стала их обнимать, а ждала, с одобрением отметила Руби, когда те сами к ней подойдут.

Сандер слегка подтолкнул близнецов и сказал:

— Это Анна. Она заботилась обо мне, когда я был маленьким, а теперь позаботится о вас.

Мгновенно в Руби взбурлил протест. Ее сыновья не нуждаются в Анне и ни в ком другом. У них есть мать, и она должна заботиться о них. Выступив вперед, Руби обняла мальчиков за плечи и тут же была обезоружена теплой улыбкой Анны. Экономка восприняла ее жест с одобрением, не увидев в нем вызова или предостережения.

Когда Сандер представил экономке Руби, назвав ее своей женой, стало очевидно, что для Анны это не являлось новостью. Интересно, что он сказал родным, а также знакомым по поводу близнецов? Как объяснил, откуда у него взялись два мальчика и жена? Руби это было неизвестно. Но Анна явно обрадовалась появлению у Сандера сыновей, уже обожала их, готова была баловать, ублажать и потакать им во всем.

— Анна покажет виллу, а также накормит тебя и мальчиков, — произнес он, обращаясь к Руби.

Затем Сандер обратился к Анне на греческом языке. Она, просияв, энергично кивнула, а он повернулся и, миновав холл, исчез в дверях из темного дерева, контрастирующего с белой стеной.

Глава 8

— Сначала я покажу вашу комнату, — сказала Анна, — а потом, возможно, вы захотите выпить чашечку чая, прежде чем осмотреть виллу.

В Анне ощущалось нечто теплое, доброе, материнское, и первоначальная враждебность Руби мгновенно улетучилась, когда они стали подниматься по мраморной лестнице. Близнецы шли между ними.

Поднявшись наверх, они оказались на просторной галерее, и мальчики с надеждой взглянули на Руби.

Покачав головой, она начала:

— Нет. Никакой беготни в доме…

Но Анна радушно улыбнулась:

— Теперь это их дом, и пусть они бегают. Конечно, если вы им позволите.

— Хорошо, побегайте, — разрешила Руби.

Ей было приятно, что Анна поняла потребность маленьких детей выпустить пар. Обе женщины взглянули вслед мальчикам, бросившимся наперегонки.

— Смотрю на них — и словно вижу Сандера в таком же возрасте, за исключением… — Анна умолкла, и улыбка исчезла с ее лица.

— За исключением чего? — настороженно спросила Руби, опасаясь любой критики в адрес своих драгоценных сыновей.

Будто догадавшись, о чем подумала молодая женщина, Анна похлопала ее по руке:

— Вы хорошая мать — все видят это. Ваша любовь к сыновьям отражается в их улыбках. Мать Сандера была совсем другой. Дети были для нее обузой, и все они, особенно Сандер, очень рано поняли, что от матери бесполезно ждать любви и утешения.

Руби представила себе маленького несчастного Сандера — ребенка с печальными глазами, одинокого и страдающего от недостатка материнской любви.

Близнецы подбежали к ним, прервав откровения Анны насчет детства Сандера. Сочувствие Руби к маленькому мальчику, который страдал от холодности матери, мгновенно отошло на задний план, когда она узнала, что ее сыновья будут спать вдвоем в своей собственной спальне.

Почему она испытала тревогу и страх? Руби задала себе этот вопрос позже — после того, как Анна помогла ей уложить близнецов. Она сидела в кухне и пила, по настоянию Анны, свежезаваренный ароматный чай. Сандер ясно дал ей понять, что их брак будет включать сексуальные отношения. Так чего же она боится?

Извинившись перед Анной, Руби сказала, что хочет проверить, спят ли близнецы. Они могли проснуться и испугаться совершенно незнакомой обстановки.

Спальня близнецов, так же как и спальня, предназначенная для нее и Сандера, выходила окнами во двор. Под окнами начинался длинный бассейн, тянувшийся почти до самого моря. Но если в спальне Сандера была застекленная дверь, ведущая в сад, окружающий бассейн, то в спальне мальчиков имелось только окно. За заботу о безопасности детей Руби была бесконечно благодарна ему. Плавательный бассейн и два пятилетних мальчика-сорванца представляли собой опасную смесь, которая обеспокоила бы любую заботливую мать.

С близнецами было все в порядке. Они крепко спали, громко посапывая и повернувшись друг к другу. Любовь к ним наполнила сердце Руби. Но когда она наклонилась к ним, чтобы их поцеловать, то увидела не своих сыновей, а другого ребенка, в чьих черных глазах — совершенно таких же, как у ее мальчиков, — читались боль и злобная гордость. То были глаза Сандера. Руби задумчиво нахмурила брови. Прежде она считала, что Сандера не мучает душевная боль. Но обстоятельства, в которых вырос ребенок, оказывают влияние на всю его жизнь. Молодая женщина искренне верила в это, потому и впустила Сандера в жизнь своих сыновей. Так что же случилось с его болью? Может, она спрятана глубоко внутри? В печальном, кровоточащем уголке сердца, который никогда не перестанет болеть? То была самая тяжелая рана — отсутствие материнской любви.

Смущенная собственными мыслями, Руби оставила спящих сыновей. Она устала и сама хотела спать. Сердце ее стало неровно биться. Хотела спать? Вместе с Сандером? В одной постели?

Внутренняя отделка виллы была великолепной. Комната для гостей, которую Анна показала Руби и в которой та предпочла бы остаться на ночь, была элегантно отделана в стиле модерн и обставлена строгой мебелью в белых и серо-коричневых тонах. Стены украшали средиземноморские пейзажи, их голубые и зеленые краски красиво оттеняли общий фон.

Из комнаты близнецов Руби направилась в комнату, предназначенную для них с Сандером — но совсем не для того, чтобы взглянуть на большую кровать и дать волю воображению, дразнившему ее. Она уверяла себя, что всего лишь собирается распаковать свои чемоданы. Однако, открыв дверь, она увидела, что чемоданы исчезли. Сквозь открытую дверь ванной комнаты доносился острый лимонный запах мыла и слышался шум льющейся воды.

Сандер убрал ее чемоданы? Может быть, он заявил Анне, что не желает делить с ней свою постель? Чувство облегчения смешалось с протестом. Руби нравилась Анна, и она не хотела, чтобы экономка думала, будто Сандер отвергает ее. Это было бы унизительно. Более унизительно, чем рыдать в одиночестве, изнемогая от желания к мужу.

Руби взволнованно переступила с ноги на ногу, а затем замерла, когда из ванной вышел Сандер.

Бедра его были обернуты полотенцем. Тело было влажным после душа. Он отбросил белое полотенце в сторону и стоял теперь полностью обнаженным. Руби залюбовалась загорелой фигурой с широкими плечами, мощными мускулами груди, твердым бугристым животом. Черные завитки, покрывавшие грудь Сандера и узкой дорожкой спускавшиеся вниз, еще больше подчеркивали его мужественность, и Руби не смогла отвести от них глаз. Она была зачарована этой чувственной картиной.

Не надо смотреть на него! Не надо вспоминать, не надо чувствовать! Но она уже не владела собой. Всего лишь взглянув на Сандера, молодая женщина ощутила желание, которое захлестнуло ее с головой. Кровь стала медленно закипать. По телу пробежала горячая волна.

Ее собственная страсть обескуражила Руби. Она прожила шесть лет, не испытывая никаких сексуальных потребностей, а сейчас, едва взглянув на Сандера, почувствовала непреодолимое и, казалось бы, чуждое ей желание, которое грозило поглотить ее. Мысль об этом жгла тело, учащала пульс, бьющийся где-то в низу живота…

«Это Руби виновата в том, что я хочу ее», — сказал себе Сандер. Именно она — с ее нежным ртом, призывным взглядом, ненасытной потребностью — виновата в том, что он не в силах сдержаться. Это из-за нее он теряет контроль над собой и своими эмоциями.

Они словно попали в шторм, и смерч грозил поглотить их обоих. Руби чувствовала, как давит на нее их взаимное влечение друг к другу. Ее охватил страх. Она не хотела этого. Ей было очень стыдно. Оторвав взгляд от Сандера, она стремительно направилась к двери, охваченная паникой. Но Сандер опередил ее. Он преградил ей дорогу, и Руби, наткнувшись на него, испытала шок.

Слезы гнева — на себя, на него, на мучительное желание, переполнявшее ее, — навернулись на глаза, и Руби, сжав кулачки, стала колотить по его груди. Сандер схватил ее за запястья.

— Я не хочу это чувствовать! — плача, воскликнула она.

— Но ты чувствуешь это. Ты хочешь меня, — хрипло произнес Сандер, закрывая ей рот страстным и жестким поцелуем.

Вкус ее губ пробудил в нем огонь, который он был не в силах обуздать. Руби тихо застонала, когда он целовал ее, и задрожала в его объятиях. Это чуть не свело Сандера с ума, все окружающее перестало для него существовать, все мысли исчезли из головы. Он страстно жаждал удовлетворить Руби, и ему казалось, что он рожден именно для этого.

Каждый стон, который она издавала, малейшее содрогание ее тела, любое движение в ответ на его ласки возбуждающе действовали на него. Сандер мечтал стать для нее единственным мужчиной. Бледная шелковистая кожа женщины пробудила в нем желание вновь и вновь прикасаться к ней. Рукам его уже были знакомы ее упругие груди, но Сандер хотел снова ощутить их в своих руках. Его губы, язык и зубы уже возбуждали темные припухшие соски, но сейчас он собирался доставить ей еще одно удовольствие. Он хотел положить руку на плоский живот Руби и услышать, как она сдавленно вскрикнет, будто не совладав с собой. Он хотел раздвинуть стройные ноги женщины и услышать тихий стон, сорвавшийся с ее губ. А он насладится, лаская повлажневшее лоно, ожидающее его…

Волны страсти охватили Руби, все глубже затягивая ее в чувственный омут. Она как будто была неопытным пловцом, попавшим в глубокие воды. С каждым прикосновением кончика его языка к самому чувствительному местечку Руби все глубже погружалась в этот омут, пока в мире не осталось ничего, кроме горячих прикосновений языка Сандера.

Позже, когда она стала ритмично двигаться вместе с ним, побуждая его взорваться от напряжения, Сандер понял необычайно ясно: Руби несомненно влечет к нему, но и его неудержимо тянет к ней.

Глава 9

Сидя в тенистой беседке, увитой виноградом, Руби наблюдала за тем, как близнецы плещутся в бассейне под бдительным присмотром Сандера. Прошло шесть недель с тех пор как они приехали на остров, и мальчикам полюбилась их новая жизнь. Они обожали Сандера. Он оказался хорошим отцом, вынуждена была признать Руби. Он уделял сыновьям время и внимание, но важнее всего была его любовь. Руби взглянула в сторону дома. Анна скоро должна принести ланч. Неожиданно холодок пробежал по ее спине.

Сегодня утром Руби убедилась в том, что она беременна. Завтраки, которые она не могла съедать по утрам, усталость, охватывавшая ее днем, небольшое увеличение грудей — все могло иметь иное объяснение, но к этому теперь прибавилась и задержка месячных.

Сердце ее затрепетало. «Больше никаких детей», — предупреждал Сандер. Он заставил Руби принимать противозачаточные таблетки. Она и принимала их, не пропустив ни одной, но симптомы у нее те же, что и при беременности. Сандер разозлится, конечно, и даже разъярится. Но что он сможет сделать? Она — его жена и забеременела от него, хотя он против этого ребенка.

Руби почувствовала, что к горлу подступила тошнота, а на лбу выступила испарина. Судя по всему, Анна уже подозревает что-то. Анна оказалась ангелом, обожавшим детей, — она стала для них почти бабушкой. К тому же Анна в свое время заменила мать Сандеру, его сестре и брату. А теперь она заметила, что Руби быстро устает и чувствует себя неважно, и взяла на себя заботу о близнецах, добродушно похлопав молодую женщину по руке, когда та пыталась объяснить свое состояние переменой климата.

Сандер позвал близнецов из бассейна. Анна принесла ланч. Руби решительно отмела от себя все тревоги.

Прежде Сандер редко работал дома, но с тех пор как на острове поселились Руби и мальчики, он обнаружил, что предпочитает не появляться в офисе. Чем это вызвано? Он хочет проводить время со своими сыновьями или… с Руби? Чепуха! Дурацкий вопрос.

Сандер со злостью попытался сконцентрироваться на экране компьютера, стоявшего перед ним. Сегодня днем он обнаружил, что ему трудно отвечать на письма, пришедшие по электронной почте. Потому что он думает о Руби? Если и думает, то лишь потому, что разговаривал утром с Анной, и та отметила, какая Руби хорошая мать.

«Хорошая мать и хорошая жена, — вот что она сказала. — Ты счастливый мужчина».

Анна прекрасно разбиралась в людях. Она никогда не любила его мать и защищала детей от гнева деда, насколько могла. Она искренне любила Сандера — собственно, в детстве он другой любви и не знал. Экономка всей душой полюбила Руби — женщину, которая очень похожа на его мать, о чем Анна не догадывается.

Сандер нахмурился. Для него не была секретом финансовая хватка Руби — точно такая же, как у его матери. Но он также видел, как она обращается с близнецами, и был вынужден признать, что Руби — любящая и заботливая мать, безоглядно и великодушно отдающая свою любовь детям… Точно так же, как она безоглядно и великодушно отдавала ему себя.

О чем он только думает? Он глупец, если начинает верить в ее искренность. Руби ничего не отдает ему. Лишь слабак или дурак может так думать, а Сандер не является ни тем, ни другим. Он всего лишь не может совладать со своим вожделением, и это свидетельствует о мужской слабости самого дурного толка.

Как бы Сандер ни отрицал это, суть в том, что он не мог забыть Руби. Память об их первой встрече, словно заноза, сидела в его сердце, и сидела очень глубоко. Ее нельзя было вытащить — любое неосторожное движение вызывало боль.

Сандер овладел тогда незнакомой девушкой и использовал ее, чтобы избавиться от ярости, кипевшей в его груди после ссоры с дедом. Причем он оправдывался тем, что она сама недвусмысленно предложила ему себя.

В ушах Сандера в тот вечер раздавался крик деда. Он видел, как опускается на стол его тяжелый кулак — в страшном гневе на то, что внук перечит ему…

Сандер нервно поерзал на стуле. Слишком поздно вспоминать о той последней ссоре с дедом и о том, что последовало дальше. Слишком поздно… Но прошлое не отпускало его. Оно наполнило настоящее непрошеными воспоминаниями, и он снова перенесся в Манчестер, в гостиничный номер, и смотрел, как Руби спит, прижавшись к нему.

В сером предрассветном сумраке послышался звонок мобильного телефона. Руби пошевелилась, не желая его отпускать, когда он встал с кровати, но так окончательно и не проснулась.

Звонила Анна. Ее волнение и шок передались Сандеру через сотни миль. Она сообщила, что нашла деда без сознания на полу в офисе и сейчас его везут в больницу.

Сандер действовал быстро. Разбудив Руби, он грубо приказал ей убираться из его постели, из его номера и из отеля. Он снова излил на нее свой гнев, к которому теперь примешивалось чувство вины, вызванное телефонным звонком.

Сандер не забыл, как Руби выглядела — шокированной и непонимающей. Несомненно, она ожидала от него гораздо большего, чем нескольких часов, проведенных вместе в постели. Потом слезы выступили на ее глазах, и она попыталась прильнуть к нему. Раздраженный тем, что девушка играет не по правилам, Сандер оттолкнул ее, достал из куртки кошелек и вынул из него несколько хрустящих пятидесятифунтовых купюр. Он еще больше разозлился, когда она стала разыгрывать истерику, попятилась от него, замотала головой, глядя так, будто он наступил на котенка. Она явно ожидала получить более щедрое вознаграждение за услуги.

Его короткое: «Одевайся, если не хочешь, чтобы администрация выставила тебя на улицу голой», — подействовало. Правда, несмотря ни на что, Сандер проводил Руби до выхода, посадил в такси, убедился, что она действительно уехала, и только затем начал готовиться к отъезду.

Позже он узнал, что дед его умер, так и не доехав до больницы, от второго обширного инфаркта.

В кабинете деда Сандер нашел документ, над которым тот работал, когда у него начался приступ. Это была статья для газеты, рассказывающая о том, что Сандер готовится объявить о своей помолвке. Чувство вины мгновенно улетучилось. Чувство вины, но не гнева. И все же Сандер до сих пор горевал о нем.

После смерти деда он еще раз поклялся никогда не жениться.

Злой рок посмеялся над ним — семена его судьбы уже были посеяны, и не только посеяны, но и дали всходы.

Сандер снова повернулся к компьютеру, но это было бесполезно. Поток воспоминаний о роковой ночи, проведенной с Руби, словно хлынул в открытую дверь, и теперь ее было невозможно закрыть.

Гостиничный номер с темной мебелью был сумрачным и тихим, тяжелые занавеси не пропускали шум улицы, но в то же время усиливали звук прерывистого дыхания Руби. Груди ее поднимались и опускались под обтягивающей, с большим вырезом кофточкой. Свет от лампы — включенной, когда расстилалась кровать, — падал на выступающие соски. Когда Руби увидела, что Сандер смотрит на них, она подняла руку, будто защищаясь от его взгляда. Сандер помнил, что этот бесхитростный жест взбесил его. Руби явно притворялась порядочной девушкой, хотя он прекрасно знал, кто она такая. Сандер разозлился на нее не меньше, чем на деда. Столкнулись два гнева и, объединившись, удвоили натиск Сандера, пробудив в нем дикое желание овладеть этой потаскушкой.

Он подошел к Руби, опустил ее руки вниз. Ее тело слегка дрожало в его объятиях. Помедлил ли он, пытаясь справиться с яростью, охватившей его, или ему просто хочется считать, что он помедлил?.. Нет, Сандер не мог справиться с собой, взять себя в руки, обуздать эмоции. Это было отвратительно. Но Руби — он это запомнил — придвинулась к нему ближе, а не отступила назад, и тогда он стащил с нее блузку вместе с бюстгальтером, обнажив груди. Его действия были инстинктивными, порожденными больше гневом, чем страстью, но вид нагой девушки, ее обнаженных грудей идеальной формы превратил его гнев в столь же сильное желание. Сандер мечтал об одном — прикоснуться к ним, поласкать их, облизать языком призывно напрягшиеся соски.

Они оба прерывисто вздохнули, будто почувствовав одно и то же стремление, одни и те же мысли. Воздух между ними, казалось, вибрировал от возникшего напряжения. Затем Руби издала тихий стон, возникший где-то в глубине горла, и это был сигнал. Сандер окончательно утратил власть над собой. Он схватил ее и принялся целовать — без всяких слов. Да они и не были нужны. Он чувствовал, как она трепещет в его руках, не разжимая губ — специально для того, чтобы подразнить. Но то была известная любовная игра, и Сандер не стал насильно раздвигать ее губы языком. Он принуждал Руби сделать это нежными, короткими поцелуями, и она наконец судорожно обхватила его затылок, вцепилась в волосы и приоткрыла губы, застонав от желания…

Сандер не забыл ощущение триумфа и ту страсть, которая охватила его. Такого он никогда не испытывал — ни до, ни после Руби. Конечно, это состояние было вызвано злостью на деда, только и всего. А Руби здесь ни при чем. Ни одной женщине не удавалось оказывать на Сандера подобное воздействие. Но, может быть, он просто остерегался женщин, которые способны так возбудить его?..

«Лучше вернуться к воспоминаниям, чем размышлять», — решил Сандер.

Они целовались, и он чувствовал, как обнаженные груди Руби упираются в его грудь. Просунув руку, он слегка отодвинул девушку и сжал ее груди… Тело его содрогнулось с необычайной силой. Ему было мало просто облизать ее затвердевшие соски, почувствовав, как трепещут они от дразнящего прикосновения. Ему всего было мало, пока он не обхватил один сосок ртом и не стал покусывать его, еще больше возбуждая Руби.

Девушка вскрикнула и задрожала. Быстро задрав ее юбку, Сандер запустил руку в неожиданно скромные, простые белые трусики и сжал упругие ягодицы. Охваченный страстью, порожденной гневом, он отнес Руби на кровать и принялся осыпать поцелуями ее накрашенный губной помадой припухший рот, одновременно срывая с себя одежду. В нем горел огонь — огонь ярости, — и Сандер совсем не думал о девушке, чье тело распростерлось под ним. Он знал только одно: овладев этим телом, он испытает облегчение.

Руби обвила Сандера руками и уткнулась лицом в его плечо, когда он разделся донага. Она притворялась, что ей стыдно смотреть на него. Но Сандер не был заинтересован в таких играх. Для него девушка была просто средством получить разрядку. А насчет того, что он чувствовал, когда она прикасалась к нему… Мускулы его напряглись при воспоминании о том, к какому результату привели ее интимные ласки. Его тело уже не могло ждать и не нуждалось в дальнейшей стимуляции. До этой ночи Сандер считал, что такое просто невозможно…

Он нахмурился. К чему ворошить прошлое? Сандер, повернув к себе монитор, попытался просмотреть почту, но не смог сконцентрироваться на работе. Разум отказывался повиноваться, в памяти вновь всплывали воспоминания, и их невозможно было отогнать. Снова и снова перед мысленным взором появлялась Руби. Он опять вернулся на шесть лет назад, в Манчестер, в гостиничный номер. Сандер закрыл глаза…

В смутном свете тело Руби казалось алебастровым, кожа ее была гладкой, без единого изъяна, тело — изящным и женственным. Свет от лампы падал на мягкий холмик между ее ног, скрытый белыми трусиками, и Сандер быстро стянул их. Он взглянул на спутанные волосы, падавшие на лицо девушки, и был удивлен, обнаружив, что она — натуральная блондинка. Сей факт слегка обескуражил его, поскольку это не сочеталось с внешним видом Руби — ярким макияжем и вызывающей одеждой.

Но если натуральный цвет волос Руби противоречил его мнению о ней, то ее срывающийся голос, наполненный благоговейным страхом, вызвал у Сандера презрение.

Сгорая от нетерпения, он вошел в нее. Руби напряглась, взглянув на него широко раскрытыми потемневшими глазами, в которых блеснули слезы — разумеется, фальшивые, — когда он надавил сильнее, неожиданно ощутив сопротивление. Сандер тогда совершенно не владел собой…

Он вернулся мыслями в настоящее. То, что произошло между ним и Руби, не было случайным эпизодом или поступком, которым можно гордиться. Он старался не вспоминать об этом, главным образом, потому, что воспоминания эти вызывали у него отвращение. Как нечто гнилое, они приносили с собой дурной запах, который невозможно было не замечать. Если Сандер строго осуждал Руби за ее поступок, тогда он должен осуждать и себя — особенно теперь, когда ему известны последствия этих нескольких секунд необузданной страсти.

Да, он сожалеет о том, каким образом были зачаты его сыновья. Он должен был дать им лучшее начало жизни.

Но почему эти мысли мучают его сейчас?

Потому что глубоко в душе Сандер считал себя виноватым за то, как он обошелся с Руби. Ведь ей было всего семнадцать лет.

Но тогда он не знал об этом. Он думал, что она гораздо старше. А если бы знал?..

Сандер встал и принялся расхаживать по кабинету. Затем остановился, припомнив еще один эпизод. Как только он отпустил Руби, она убежала в ванную, а Сандер отвернулся к стене, хотя прекрасно понимал, насколько такое поведение не соответствует его высоким моральным стандартам. Однако, несмотря ни на что, он хотел поскорее забыть обо всей этой истории и о Руби тоже. Девушка вышла из ванной и легла рядом с ним. Кожа ее была прохладной и влажной, когда она, слегка дрожа, прижалась к его спине. Но Сандеру она была больше не нужна. Она сослужила свою службу, и он предпочел бы спать один. Но все же Сандер почему-то повернулся и обнял ее — и почувствовал, как тело ее напряглось, а затем расслабилось в его руках.

Руби уснула, положив голову ему на грудь, протестующе бормоча каждый раз, когда он хотел отодвинуться, поэтому всю ночь напролет он не выпускал ее из своих объятий. Неужели она что-то сделала с ним? Оставила неизгладимый отпечаток на его теле, на его чувствах? Много лет подряд Сандер внезапно просыпался среди ночи, ожидая увидеть Руби рядом с собой и ощущая потерю…

Сандер в волнении подошел к окну, открыл его и вдохнул свежий воздух.

Почему на него нахлынули воспоминания? Явно не из-за короткого замечания Анны, что Руби — хорошая мать. «Хорошая мать и хорошая жена», — напомнил он себе.

Зазвонил мобильный телефон. Взяв трубку, Сандер нахмурился, увидев на экране имя своей сестры.

— Сандер, мы возвращаемся из Америки. Когда ты привезешь Руби в Афины, чтобы я могла познакомиться с ней?

Елена любила поболтать, и Сандер лишь через несколько минут смог закончить разговор, согласившись взять с собой Руби, когда поедет по делам в афинский офис.

Глава 10

Необходимо еще раз убедиться в том, что она беременна, и если это так, следует признаться Сандеру. Она не должна затягивать с этим делом. Но ведь не одна она виновата, в конце концов. Их было двое, и она принимала противозачаточные таблетки.

«В то время я плохо себя чувствовала, — напомнила себе Руби. — Кроме того, обстановка в Лондоне была нервозной, а это может снизить эффективность таблеток». Сандер конечно же поймет ее… А если нет? Если он обвинит ее в том, что она намеренно не выполнила его приказ? Но разве были у нее причины для этого?

Она скажет ему об этом сегодня вечером, когда уложит мальчиков спать.

Приняв такое решение, Руби начала расслабляться, но вдруг увидела Сандера, идущего в сторону патио. Он явно искал ее. Сердце женщины защемило от ощущения вины. Может быть, он сам догадался? По крайней мере, тогда они смогут открыто и разумно обсудить этот вопрос. Но Сандер всего лишь сообщил Руби, что звонила его сестра, которая хочет с ней познакомиться. Поэтому завтра утром они поедут в Афины и останутся там на ночь. Руби струсила. Втайне она желала, чтобы Сандер догадался обо всем сам и ей не пришлось бы признаваться ему, что она снова беременна.

Но он не догадался, и Руби отложила разговор до возвращения из Афин. Сандер, конечно, разозлится, но Руби утешала себя мыслью, что он любит близнецов и потому, как бы ни гневался на нее, полюбит и этого ребенка.

— У меня есть небольшая квартира в Афинах, в которой я останавливаюсь, когда приезжаю в главный офис по делам. Мы остановимся там. Близнецы останутся на острове, под присмотром Анны.

— Останутся здесь?! — пылко воскликнула Руби. — Я не расставалась с ними с их рождения.

Она не лжет, понял Сандер. Он попытался представить, что его собственная мать отказывается от поездки в столицу с ее шикарными дорогими магазинами, чтобы провести время со своими детьми, и признал, что это было невозможно. Мать ненавидела жизнь на острове, старалась как можно реже бывать на нем, а Сандера отослали учиться в Англию, как только ему исполнилось семнадцать лет.

— Елена хочет как следует познакомиться с тобой, а у меня назначены деловые встречи. Мальчикам будет гораздо лучше на острове вместе с Анной, чем в шумных Афинах. — Когда Руби прикусила губу и глаза ее потухли, он продолжил: — Уверяю тебя, что ты можешь положиться на Анну. Если бы я ей не доверял, ни за что не оставил бы мальчиков с ней.

Взгляд Руби прояснился.

— О, я знаю, что могу положиться на твое мнение, когда дело касается близнецов. Ты их сильно любишь.

Ее заявление оказало на Сандера необычайное действие. Словно яркий солнечный луч проник сквозь черное грозовое облако. Ему стало радостно от этих слов. Он ощутил, что они едины, что Руби… доверяет ему. Она не сомневается, что он примет правильное решение в отношении их сыновей. Незнакомые доселе эмоции охватили его, и Сандер ощутил чуждое ему стремление подхватить ее на руки и прижать к себе. Он сделал к ней шаг — и остановился, так как вмешалось его чувство самосохранения.

Не догадавшись об эмоциях, которые охватили Сандера, Руби вздохнула. С близнецами, оставшимися под присмотром Анны, ничего не случится. Так почему же она хочет взять их собой? Может быть, для того, чтобы их присутствие успокоило ее перед встречей с сестрой Сандера? Если бы у них был нормальный брак, Руби поделилась бы своими опасениями с Сандером… Если бы у них был нормальный брак, она уже рассказала бы ему о том, что ожидает ребенка, и эта новость принесла бы радость и счастье им обоим…

— Вам понравится Елена, хотя я много раз говорила ей, когда она была маленькой, что она болтает без умолку и не дает другим людям вставить слово. — Анна покачала головой.

Экономка помогала Руби собирать вещи для поездки в Афины. Она предложила свою помощь, как подозревала Руби, главным образом потому, что видела нервозность молодой женщины и хотела приободрить ее.

— Елена очень гордится своими братьями, особенно Сандером, и будет рада, что он женился на вас, когда увидит, как вы его любите.

Руби уронила туфли, которые держала в руках, и низко наклонилась, чтобы поднять их с пола. Это позволило ей скрыть шок, отразившийся на ее лице. Разве она любит Сандера? Что заставило Анну так убежденно заявить об этом? Она нисколько не любит его. Конечно нет. Кроме всего прочего, разве он давал ей повод любить его?

Но разве для любви нужен повод? Что побудило ее тогда, в Манчестере, обратить на него внимание? И почему сердце ее тогда дрогнуло, будто Сандер за невидимую ниточку потянул его к себе — и ее вместе с ним?

Это было всего лишь наивное, глупое чувство молоденькой девушки, отчаянно пытавшейся найти сказочного принца — героя, который избавит ее от горя.

Анна ошибается. Несомненно. Но когда Руби, взяв себя в руки, снова взглянула на экономку, она поняла — по теплому сочувствию, которое сквозило в ее глазах, — что сама Анна так не считает.

Неужели такое возможно? Неужели она полюбила Сандера, не осознавая этого?

Когда Руби шесть лет назад узнала о том, что беременна, она наивно поверила в то, что близнецы зачаты в любви. А этот новый ребенок — разве он не заслуживает того, чтобы быть зачатым в любви?

— Вам понравится Елена, — повторила Анна, — и она полюбит вас.

* * *

Руби вспоминала эти слова несколько часов спустя, когда их самолет приземлился в афинском аэропорту. В зале прибытия навстречу им поспешила молодая темноволосая женщина — необыкновенно стильная. Глаза ее прикрывали изящные солнцезащитные очки.

— Сандер! Я боялась, что опоздаю. Сплошные пробки и сильнейший смог! Неудивительно, что наши драгоценные античные здания находятся в страшной опасности. Андреас просил передать тебе, что с тайваньским контрактом все в порядке… О, и я хочу пригласить вас обоих сегодня к себе на ужин. В непринужденной обстановке…

— Елена, ты — как скорый поезд. Остановись и позволь мне представить тебе Руби. — Голос Сандера был твердым, но насмешливым.

Сестра его рассмеялась и, повернувшись к Руби, совершенно обескуражила ее, стремительно заключив в объятия:

— Анна сказала мне, что Сандеру очень повезло, что он женился на вас. Сгораю от желания увидеть близнецов. Какая я умница, что заметила их в манчестерском аэропорту! Если бы не я, вы с Сандером никогда бы не помирились и не воссоединились.

Они вышли из здания аэропорта. Сандер сказал:

— Позволь мне сесть за руль, Елена. Я хорошо помню, что произошло, когда ты вела машину и болтала без умолку.

— Ах, пожалуйста. — Елена, надув губки, передала ему ключи, потом сообщила Руби: — На самом деле я не виновата. Другой водитель не должен был парковаться на этом месте.

Анна оказалась права — Руби уже готова была полюбить Елену. Ее золовка щебетала без перерыва, а Сандер вез их по забитым транспортом улицам Афин.

Елена, видимо, уже выспросила брата об их истории. С ее слов Руби поняла, что Сандер придумал версию, по которой близнецы были зачаты во время долгих прочных отношений, а не за одну короткую ночь. Это был великодушный поступок с его стороны. Великодушный и мудрый. Оберегающий близнецов и оберегающий ее. Теплая волна, поднявшаяся внутри ее, возможно, была ощущением счастья, не так ли?

Афинская ночь была теплой, легкий ветерок ласкал кожу Руби, когда они с Сандером вышли из такси и направились к роскошному современному зданию, в котором находились апартаменты Константинакоса. Вечер они провели у Елены и Андреса, в их загородном доме, а завтра утром должны были вернуться на остров. Конечно, Руби жаждала поскорее увидеть близнецов, но… Возможно, она просто обманывала себя, но неужели Сандер сегодня действительно вел себя совсем по-другому? Он стал относиться к жене добрее и теплее, и молодой женщине показалось, что она находится на пороге чего-то особенного и восхитительного.

Сандер взглянул на Руби. На ней было бледно-розовое шелковое платье с отделкой серого цвета. Бретельки, облегающий лиф, изящная юбка. Платье подчеркивало женственность ее фигуры и демонстрировало загар, приобретенный за несколько недель, проведенных на острове. Сегодня вечером, наблюдая, как Руби разговаривает с его сестрой и ее мужем, улыбаясь и смеясь, Сандер почувствовал гордость за свою жену и влечение к ней как женщине. Что-то — он не мог еще понять что — стало меняться. Возможно, он сам тоже начал меняться. Почему? Потому что Руби была хорошей матерью? Потому что она поняла, что ему можно доверить заботу о близнецах? Потому что сегодня вечером она была интеллигентной и остроумной — к некоторому его удивлению? Руби была совершенно не похожа на его мать и всех других женщин, которых он знал.

Сандер пребывал в растерянности. Пока ясно было лишь одно: он очень хотел заняться любовью со своей женой.

Заняться любовью с Руби как со своей женой… Достаточно простые слова. Однако совсем недавно, в день свадьбы, подобная мысль показалась бы ему смехотворной…

Сандер взял Руби за руку. Оба молчали, но сердце женщины забилось так сильно, будто стремилось выскочить из груди. Надежда, которую она отчаянно пыталась подавить, начала крепнуть.

Когда они вошли в лифт, Руби мысленно стала молиться: «Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пожалуйста, пусть все будет хорошо для… для всех нас». Она включила в молитву новую жизнь, которую носила в себе.

Ей необходимо во всем признаться Сандеру. Сегодня Руби забежала в аптеку и купила тест на беременность — чтобы проверить свои предположения еще раз. Когда они вернутся на остров, она сделает тест — и тогда скажет Сандеру. Тогда, но не теперь. Пусть сегодняшний вечер будет особенным. Она решила подарить его себе. Сегодня она займется любовью с Сандером, зная, что любит его…

В небольшой гостиной Сандер снял пиджак, бросив его на спинку кресла. Рубашка его натянулась от этого простого действия, подчеркнув мышцы спины, и Руби задержала на них взгляд, ощутив знакомое сладкое томление в низу живота, быстро распространившееся по всему телу. Ей вдруг стало не хватать воздуха. Руби учащенно задышала, и грудь ее вздымалась и опускалась под платьем, соски при трении о ткань еще больше напряглись. Когда Сандер, выпрямившись, повернулся к ней, он увидел рельефные бугорки, будто пытающиеся прорвать материю. Его тело немедленно отреагировало на такую провокацию, усилив желание, которое он и так уже испытывал.

Руби отругала себя. Если она будет вот так стоять, Сандер решит, что она делает это специально, чтобы соблазнить его. Руби мечтала не об этом. Она не хотела, чтобы он считал ее женщиной, которая жить не может без секса. Пусть свершится чудо. Пусть Сандер скажет, что не может противиться ей, что обожает и любит ее.

Руби быстро повернулась к двери, не желая, чтобы муж увидел ее лицо, но, к ее изумлению, он тихо произнес:

— Ты выглядела сегодня прекрасно в этом платье.

Сандер делает ей комплимент?!

Руби не могла пошевелиться. Она смотрела на него, разрываясь между желанием и недоверием.

Сандер подошел к ней, прикоснулся к бретелькам ее платья, спустил их, обнажив плечи жены, и с нежностью произнес:

— Но так ты выглядишь еще прекраснее.

Эти слова вроде бы ничего не значили, но в то же время значили все. Руби задрожала с головы до ног, не смея дышать, когда Сандер расстегнул ее платье и оно упало на пол, а затем, приподняв ее личико, поцеловал в губы.

Она — в объятиях Сандера, и он целует ее, а она целует его в ответ, обнимает его, ощущая, как все сомнения и страхи уходят, словно вода в песок, вытесняемые любовью к нему.

Ощущение рук Сандера, ласкающих ее, все больше возбуждало Руби, и она жаждала принести дань могущественному и властному завоевателю. Его легкие прикосновения заставляли ее содрогаться в предвкушении наслаждения. Руби мечтала, чтобы он ласкал ее именно так — без горького привкуса гнева. В самом потаенном уголке души молодая женщина лелеяла эту мечту, боясь признаться в этом самой себе. Она мучительно хотела его, изнемогая от желания, и запрещала себе это. Но сегодня, в объятиях мужа, Руби сбросила цепи, в которые заковала себя.

Она застонала от наслаждения, когда почувствовала, как палец Сандера прикоснулся к ее соску. Сладкая и мучительная жажда охватила Руби. Сейчас она желала одного: чтобы Сандер раздел ее и ласкал взглядом, руками, губами, наслаждался ее телом. А потом, возбудившись до предела, она вознесется с его помощью на небеса.

Именно так все и происходило в ту давнюю ночь, в Манчестере, когда ее захлестнули небывалые ощущения. Они были настолько острыми, что Руби даже не заметила, как потеряла девственность…

Она принадлежала ему, и Сандер ликовал от этого древнего первобытного ощущения. Тело его пылало, изнемогая от страсти, но он хотел продлить удовольствие — насладиться не спеша, чтобы запомнить на всю оставшуюся жизнь. Подняв Руби на руки, Сандер понес ее в спальню, и взгляды их встретились в полумраке.

— Я никогда не забывал о тебе — ты знаешь об этом? Я не мог выбросить тебя из головы. Помню, как ты трепетала, когда я прикасался к тебе, помню запах твоей кожи, твое учащенное дыхание.

Руби и сегодня не удалось выровнять дыхание, когда Сандер погладил ее шею, а затем провел пальцами по спине:

— Да, ты трепетала точно так же.

Молодая женщина беспомощно пролепетала, превозмогая всплеск желания, что она не выдержит этого, однако Сандер, проигнорировав протест, осыпал поцелуями ее плечи. Руби выгнула спину, не скрывая наслаждения. Он взял ее руку и принялся целовать запястье, а потом — изгиб локтя.

Сандер никогда не предполагал, что способен испытывать подобные эмоции. Руби столь чутко откликалась на его ласки, что все барьеры, которые он воздвигал вокруг себя, окончательно рухнули.

Он целовал ее губы, раздвигая их языком, до тех пор, пока Руби, содрогнувшись, не прижалась к нему всем телом. Ощущение было мучительно сладостным, и Сандер с трудом мог вынести его.

Руби перестала осознавать себя под жаркими, чувственными и властными поцелуями мужчины. Эти поцелуи пронзили ее острыми иголочками возбуждения, который впились в тело, превратив смутное мучительное томление, бурлящее где-то глубоко внутри, в открытую пульсирующую страсть. Груди жаждали его прикосновения, соски набухли и трепетали, будто созревшие плоды. Она хотела ощутить его руки на своем теле — поглаживающие, ласкающие, удовлетворяющие невероятную жажду и превращающие ее в жаркий поток наслаждения. Но Сандер вместо этого отодвинулся от нее, покинул в тот момент, когда она отчаянно нуждалась в нем. Руби замотала головой, и ее немой протест выразился в тихом стоне.

Сандер медленно поднялся, и женщина, опустив взгляд, оценила степень его страсти. Она, слегка приоткрыв рот, облизала губы кончиком языка. Взгляд ее затуманился.

Сандер стал нетерпеливо расстегивать рубашку. Руби придвинулась к краю кровати, встала на колени и помогла ему снять рубашку. Она склонилась к его груди и стала целовать кожу, обнажавшуюся с каждой расстегнутой пуговицей, а затем провела кончиком языка по ключице, вдыхая призывный запах мужского тела, содрогавшегося под ее ласками. Грудь Сандера была мускулистой, с темными и плоскими сосками. Руби ласкала его тело и покрывала поцелуями, спускаясь все ниже и ниже.

Сандер вздрогнул, будто его пронзил ток, мгновенно парализовавший тело. Он снял брюки, пока Руби исследовала его, и затем сорвал последнее, что оставалось на нем из одежды. Обхватив Руби, он с жадностью принялся целовать ее лицо и губы.

Ощущение обнаженного тела Сандера уничтожило остатки комплексов и запретов Руби. Обхватив его шею, она прильнула к нему, возвращая поцелуи с такой же страстью, и вскрикнула от наслаждения, когда руки его легли на ее грудь.

Именно этого требовало его сердце, признал Сандер. Эта женщина — самая лучшая из всех. Руби — все, что он хотел, и даже больше. Мужчина вновь и вновь исследовал ее шелковистое упругое тело.

Сандер гордился тем, что он — искусный любовник, но такого он не переживал никогда. Он не был готов к тому, что испытает сильнейшее желание, грозящее сокрушить его самоконтроль. Он хотел доставить удовольствие каждой частице тела Руби, доводить ее до экстаза снова и снова. Он хотел стать ее единственным мужчиной. Он хотел именно эту женщину, и страсть его возрастала, когда он услышал ее частое дыхание, прерываемое вскриками наслаждения, и принялся ласкать упругие груди.

Руби выгнулась навстречу Сандеру, обхватив руками его затылок, чтобы прижать еще крепче к себе. Она думала, что он уже довел ее до пика чувственного удовольствия, но ошиблась. Теперь, когда между ними не осталось никаких барьеров, стало ясно, что прежние занятия любовью были лишь тенью того, что она испытывала сейчас. С каждым прикосновением губ Сандера в ее теле вспыхивали искры невыносимого возбуждения, ускоряя и без того быстрый пульс. Вскоре ей стало недостаточно выгибаться навстречу ему. Поэтому, раздвинув бедра, Руби еще теснее прильнула к Сандеру и застонала от облегчения, когда он в ответ на ее порыв прижал руку к ее лону.

Сандер почувствовал лихорадочное биение ее пульса. Его охватило неистовое желание овладеть Руби мгновенно и страстно, и он почти утратил власть над собой, когда палец его прикоснулся к средоточию ее женственности.

Это было то, чего так жаждала Руби. Словно вспышка молнии прошла сквозь нее. Женщина почувствовала, как тело ее открывается навстречу ему. Пальцы Руби сжали руку Сандера, ногти вонзились в кожу, но он и без того понял, как она хочет его. Руби застонала и, изогнувшись всем телом, забилась в конвульсиях. Однако Сандер не сомневался, что он способен доставить ей еще большее наслаждение.

Руби, лежа на спине, испытывала необыкновенное блаженство, когда губы Сандера целовали ее распростертое тело. Это была нежная ласка после горячего взрыва. Руби даже не подозревала, что чувственное желание может возродиться, до тех пор, пока губы Сандера не прикоснулись к низу ее живота, и голод, который, как она думала, был удовлетворен, снова дал о себе знать. Женщину окатила новая волна страсти, и это шокировало ее.

Но Сандер не останавливался. Он заставил Руби вновь потерять голову и отдаться ему. На сей раз мужчина подвел ее к грани чего-то неизведанного. Мучительно ощущая потребность в Сандере, Руби дотронулась до него, но он покачал головой и приглушенно сказал:

— Нет. Не надо. Позволь мне самому сделать это.

Сандер накрыл Руби своим телом и медленно проник внутрь…

Она никогда не забудет тот первый раз, когда он доставил ей это наслаждение и раскрыл его тайну. Сначала Руби испытала мгновенную острую боль, от которой у нее перехватило дыхание, и замерла на несколько секунд, но затем ее собственное возбуждение требовательно заявило о себе, и она расслабилась, чтобы впустить его глубже — точно так же, как это происходило сейчас…

Именно этого мучительно жаждала ее плоть — ощущения завершенности и целостности. Руби, обхватив Сандера, прижала его к себе, подаваясь навстречу и ускоряя свои движения в соответствии с его ритмом.

Он пропал, понял Сандер. Его самообладание, его сдержанность исчезли бесследно, отняв волю. Он мог лишь подчиняться мощному желанию, которое овладело им и понесло с неистовой силой.

Он слышал свой крик, в котором смешались мучительное блаженство и триумф. То был крик мужчины, самца. Они оба балансировали на грани безумия…

Руби еще продолжала слегка содрогаться от блаженства, когда она молча лежала на груди Сандера и слушала, как биение их сердец постепенно успокаивается.

«Сегодня между нами произошло нечто особенное, очень ценное», — подумала Руби, и сердце ее переполнилось любовью.

Глава 11

Близнецы совершенно спокойно отнеслись к возвращению родителей, и это без всяких слов доказывало, что они прекрасно провели время с Анной, горестно отметила Руби.

Молодая женщина зашла в спальню — переодеться после дороги. Сандер направился в свой кабинет, чтобы проверить электронную почту.

Но Руби нужно было не только переодеться.

Сумочка лежала на кровати. Открыв ее, Руби достала тест на беременность, который купила в Афинах. Руки ее слегка дрожали, когда она распаковывала его, а глаза блеснули от нахлынувших чувств, пока женщина внимательно читала инструкцию. Шесть лет назад, проводя такой же тест, она трепетала от страха, с ужасом ожидая результата.

Теперь Руби тоже волновалась, но совсем по другим причинам.

Многое изменилось с того времени, когда она заподозрила, что снова забеременела. Анна тогда сказала, что Руби любит Сандера. Молодая женщина сначала хотела опровергнуть ее. Но теперь она знала правду. Конечно, она любит Сандера.

Может быть, этот ребенок выстроит мост между ними, если она, смирив гордость, поведает Сандеру о своих чувствах? Неужели ей будет трудно умолить его принять ее любовь? Убедить его в том, что этот ребенок должен родиться у счастливых и любящих родителей? Сандер обожает близнецов. Он, конечно, полюбит и этого ребенка. Твердя себе, что у Сандера хватит любви на всех детей, Руби прошла в ванную комнату.

Десять минут спустя она все еще стояла в ванной, не сводя глаз с контрольных линий на узкой полоске теста. Собственно, Руби и так все знала, но сейчас перед ней было наглядное подтверждение. Против воли Сандера она зачала ребенка, несмотря на то что регулярно, каждый вечер, принимала противозачаточные таблетки, помня о своем обещании при вступлении в брак. Может быть, этот ребенок, зачатый вопреки всему, является подарком судьбы, который послан им обоим? Положив руку на свой еще плоский живот, Руби сделала глубокий вдох. Она должна сказать об этом Сандеру — и чем скорее, тем лучше.

Внезапный детский крик — злой и обиженный — заставил женщину уронить бумажную полоску на мраморный пол и выбежать в сад. Как Руби и предполагала, мальчики поссорились из-за игрушки. Фредди пытался отнять ее у Гарри, а Гарри плакал и кричал. Анна, встревоженная воплями, выбежала вслед за Руби, и обе женщины быстро разрядили ситуацию.

Когда близнецы успокоились, Анна невозмутимо произнесла:

— У вас будет полно забот, если вы снова родите близнецов.

Руби лишь покачала головой. Похоже, экономка давно не сомневалась в том, в чем молодая женщина уверилась только что. Об этом свидетельствовали домашние имбирные бисквиты, регулярно появлявшиеся утром на столе вместе с некрепким чаем. Такая диета помогала справиться с тошнотой.

Сандер отодвинул стул и поднялся. Они приехали на виллу всего лишь час назад, а он уже испытывал настоятельную потребность видеть Руби. Вместе с этим пришло понимание того, что ему действительно недостает ее — и не только в постели. Он почувствовал себя слабым и уязвимым — а это ощущение Сандер инстинктивно отвергал. И все же, открыв дверь кабинета, он широкими шагами направился по коридору в спальню.

Руби возилась в саду с близнецами. Сандер вполне может переодеться и присоединиться к ним. Ведь он — их отец. И если он спешит в сад скорее для того, чтобы побыть с Руби, а не со своими сыновьями, это известно лишь ему одному. Страх перед женским предательством, живущий в нем всю жизнь, нельзя преодолеть всего лишь за несколько коротких недель. Близкие люди — такие, как Анна и Елена, — могут восхищаться Руби и считать ее хорошей женой, но Сандеру требуются более весомые доказательства этого. Пока он ей не доверяет.

Он понял, что Руби здесь была, по открытой сумочке, лежавшей на кровати, но лишь приняв душ и переодевшись, Сандер заметил распакованный тест на беременность.

Первое, что увидела Руби, вернувшись в спальню, был костюм Сандера, брошенный на кровать. Сердце ее замерло от страха и чувства вины. Она направилась в ванную — и резко остановилась, увидев Сандера с полоской теста в руках.

Его взгляд ничего не выражал, будто Сандер не мог поверить в то, что видит. Но в этих глазах сейчас вспыхнет гнев, поняла Руби, когда Сандер перевел взгляд на нее:

— Ты беременна.

Это было обвинение, а не вопрос, и Руби задрожала.

— Да, — подтвердила она. — У меня были подозрения, но я хотела еще раз проверить, прежде чем сказать тебе. Перед нашей свадьбой ты велел мне принимать противозачаточные таблетки, потому что не хочешь больше иметь детей. И я принимала их. — Руби ждала ответа, однако Сандер молча глядел на нее, и она запаниковала. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Ты любишь близнецов, и этот ребенок, твой ребенок, тоже заслуживает любви.

— Мой ребенок? Если, как ты уверяешь, ты принимала таблетки, он не может быть моим. Мы оба знаем это. Ты на самом деле считаешь меня дураком и надеешься убедить в том, что этот щенок, зачатый тобой и одним из твоих многочисленных любовников, которым ты с наслаждением отдавала свое тело, — мой сын? Если это так, то не я дурак, а ты дура. Руби, ты корыстная, лживая, аморальная и жадная женщина.

Слова взрывались, словно очередь из пулемета, разрушавшая все вокруг. Руби, окаменев, неподвижно стояла на месте. Внешне она казалась спокойной, но в глубине души женщина была смертельно оскорблена.

— Ты явно знала о том, что беременна, когда требовала, чтобы я женился на тебе, — яростно бросил Сандер.

А ведь он действительно дурак. Он почти поверил ей и начал менять свое мнение насчет женщин. Он предположил даже, что, возможно — всего лишь возможно, — был не прав в отношении нее. А она лгала ему. И он должен быть наказан за то, что утратил бдительность и забыл о тех защитных барьерах, которые воздвиг вокруг себя. Горькие и злые мысли царапали душу Сандера острыми отравленными когтями.

— Я думал, что ты выходишь за меня замуж лишь для того, чтобы попользоваться моими деньгами, но я ошибался. Мне не удалось разглядеть глубинную подоплеку твоего аморального поступка.

Руби больше не могла это выносить.

— Я вышла за тебя замуж ради наших сыновей! — с гневом заявила она. — И ребенок, которого я вынашиваю сейчас, тоже твой. Да, я принимала таблетки, но, если ты помнишь, я плохо себя чувствовала, когда мы были в Лондоне. Я считаю, что именно поэтому смогла забеременеть. В некоторых обстоятельствах плохое самочувствие способно снизить эффективность таблеток.

— Очень убедительное объяснение, — злобно усмехнулся Сандер. — Неужели ты считаешь, что я действительно поверю в это, зная тебя? Ты вышла за меня замуж не ради близнецов, Руби.

— Это неправда, — возразила Руби. Какое право он имеет так плохо думать о ней? К боли примешался гнев. Сандер назвал себя дураком, но именно она оказалась дурой. Потому что любила его и надеялась, что достучится до его сердца с помощью своей любви.

— Я знаю тебя, — повторил он, и, услышав эти слова, Руби почувствовала, что терпение ее лопнуло.

— Нет, ты не знаешь меня, Сандер. Все, что ты знаешь обо мне, — это твое личное предвзятое мнение. Когда малыш родится, я сделаю тест на ДНК и докажу, что он или она — это твой ребенок, а также настоящий брат или сестра близнецам. Но к тому времени ты уже не сможешь узнать и полюбить своего сына или дочь, Сандер. Я не допущу, чтобы мои дети росли с отцом, который так обращается с их матерью. Ты любишь близнецов, я вижу это, но когда они вырастут, то переймут твое отношение ко мне, твою подозрительность и будут относиться так ко всем женщинам. Я не допущу, чтобы мои сыновья выросли в той же обстановке, что и ты — не умея распознавать любовь, не умея ее ценить и даже не видя ее.

Ты знаешь, в чем заключается мой самый страшный грех? В котором я раскаиваюсь больше всего? В любви к тебе, Сандер. Ты постоянно попрекаешь меня моим поведением в тот раз, когда мы впервые встретились, твердя, что я — распутница, которая сама привязалась к тебе. Но правда состоит в том, что мне тогда было семнадцать лет и я была девственницей. О да, ты можешь недоверчиво усмехаться, но так оно и есть: я была наивной и безрассудно глупой девочкой, которая после смерти родителей жаждала найти любовь и защиту, которые потеряла. Так вот, эта девочка убедила себя, что мужчина, сидевший на другом конце переполненного зала, — ее спаситель, герой, способный избавить ее от горя, боли и защитить своими объятиями. Вот в чем состоит мое преступление, Сандер: я идеализировала тебя и создала образ прекрасного принца, которым ты никогда не был.

А что касается других мужчин, в чьих объятиях, по твоим словам, я побывала, то их вообще не существует. Ни одного. Неужели ты действительно думаешь, что я могла поверить какому-нибудь мужчине после того, как ты поступил со мной? Да, своим поведением я, наверное, заслужила, чтобы ты считал меня глупой. Ты хотел тогда преподать мне урок, как я догадалась. Мне кажется странным только одно: почему ты никак не хочешь признать, что твой урок был успешным.

Я потребовала жениться на мне по единственной причине — я не сомневалась, ты откажешься и оставишь нас в покое. Но потом, поняв, что ты готов на все, лишь бы забрать близнецов, я согласилась выйти за тебя замуж. Дети должны расти в крепкой, любящей семье, с двумя родителями, которые не намерены расставаться. Я не раз говорила тебе об этом. Я выросла в такой семье и, естественно, хотела того же для своих сыновей.

То, что ты сейчас сказал, меняет все коренным образом. Я не хочу, чтобы ты отравлял мальчиков недопустимыми взглядами на жизнь. Младенец будет их настоящим братом или сестрой, но я уже сомневаюсь, что результат экспертизы ДНК убедит тебя в том, что это правда. Короче говоря, ты просто не желаешь в это верить. Тебе доставляет удовольствие думать обо мне самое худшее. Возможно, у тебя даже есть потребность в этом. Мне просто жаль тебя. Моя обязанность как матери — уберечь всех моих детей. Близнецы — очень умные мальчики и быстро поймут, что ты не принимаешь малыша. Отец для них — пример, и они, возможно, скопируют твое поведение. Так вот, я не допущу, чтобы это произошло!

Сначала Сандер решительно отверг гневную тираду Руби. Однако постепенно сквозь защитный барьер, предохраняющий от боли, живущей в нем с детства, стали пробиваться ростки чего-то нового. Они были такими слабыми, что Сандер, казалось, мог вырвать их с корнем. Но когда он попытался избавиться от них, сделать это было нелегко. В глубине души Сандер давно мечтал избавиться от цепей, сковывавших его и мешавших воспринимать реальность такой, какая она есть. Неужели какая-то часть его хочет принять сторону Руби? Борясь с раздиравшими его противоречивыми чувствами, Сандер отчаянно пытался найти выход.

«Это худшее из того, что могло случиться», — вздохнула Руби. Она предполагала, что Сандер разозлится, но ей не могло прийти в голову, что он откажется признать ребенка, которого она зачала от него. Ей следует возненавидеть его за это. Он достоин ненависти.

Надо как можно скорее покинуть остров. Но она не уедет отсюда без сыновей. Близнецы, конечно, будут ужасно скучать по Сандеру, но Руби и мысли не допускала, что они вырастут такими же, как он. Что они будут думать и чувствовать как их отец. Она не позволит, чтобы яд его горечи проник в их сознание.

Руби отвернулась. Глаза ее застилали слезы, но Сандер не должен видеть их.

— Нам не стоит продолжать этот разговор, — сказала она. — Ты никогда не изменишь свое мнение. Тебе, похоже, доставляет удовольствие думать обо мне самым наихудшим образом.

Не дожидаясь ответа, Руби направилась во двор, стараясь как можно быстрее уйти из спальни, прежде чем эмоции хлынут через край и из глаз польются слезы.

Сандер смотрел, как она уходит, и в душе его по-прежнему боролись противоречивые чувства. Руби дошла до мраморной лестницы, которая вела в нижнюю часть сада.

Усиленно моргая, чтобы сдержать навернувшиеся на глаза слезы, молодая женщина сделала шаг вперед, пропустила одну ступеньку и, споткнувшись, полетела вниз.

Сандер видел, как она упала и покатилась по мраморным ступенькам. Он выскочил из спальни и стремительно бросился к жене.

Она лежала в самом низу, у подножия лестницы. И была в сознании — пока. Когда Сандер с тревогой склонился над ней, Руби с мукой прошептала всего лишь два слова:

— Мой ребенок…

Глава 12

— Кажется, она приходит в себя. Руби, вы слышите нас?

Ее замутненное сознание постепенно прояснилось, и перед глазами возникли какие-то белые фигуры. Это были две медсестры и доктор. Все трое улыбались ей. Больница… Она в больнице?! Мгновенно Руби охватила паника.

— Все хорошо, Руби. Вы упали, покатившись по лестнице, но теперь все хорошо. Пришлось давать вам успокоительные средства в течение нескольких дней, чтобы тело ваше отдохнуло. Вы были очень слабы, находились на грани нервного срыва. Вам необходимо расслабиться.

Расслабиться… Руби положила руку на белую простыню, плотно прикрывавшую ее. Похоже, она лежит под капельницей.

— Мой ребенок? — простонала молодая женщина.

Медсестра, стоявшая ближе к ней, вопросительно взглянула на доктора.

Она потеряла ребенка. Падение с лестницы — теперь Руби вспомнила его — убило ее дитя. Боль пронзила все тело. Она уронила ребенка. Она не уберегла малыша — ни от падения, ни от гнева его отца. Руби оцепенела. Она почувствовала такую слабость, что не могла даже заплакать от горя.

Медсестра похлопала ее по руке. Доктор ободряюще улыбнулся:

— С вашим ребенком все в порядке, Руби.

Не веря своим ушам, она взглянула на них:

— Вы просто успокаиваете меня, да? Ведь я потеряла ребенка!

Доктор повернулся к сестре:

— Пусть Руби убедится. — Затем он обратился к молодой женщине: — Сейчас сестра сделает УЗИ, и вы сами увидите на экране, что с ребенком все хорошо. Это гораздо лучше любых заверений. Вам нельзя расстраиваться.

Через час Руби снова лежала в палате, с восторгом разглядывая снимок, который ей дали: малыш был цел и невредим.

— Вам и ребенку повезло, — сказала медсестра, заглянув через несколько минут к ней. — Вы очень сильно ударились головой, и когда вас осмотрели в больнице на острове, врачи боялись, что образуется гематома. А это означало, что пришлось бы прервать беременность. Ваш муж отказался дать согласие. Он распорядился доставить вас сюда, в Афины, и пригласил специалистов из Америки. Ваш муж заявил, что вы никогда не простите ему, а он никогда не простит себе, если ребенка не удастся спасти.

Сандер так сказал? Руби растерялась. Неужели это правда?

— Господин Константинакос скоро будет здесь, — продолжала сестра. — Он хотел остаться вместе с вами, в больнице, но профессор Смитсон рекомендовал ему поехать домой и отдохнуть, пока вы не придете в сознание.

Как только она произнесла эти слова, дверь отворилась — и на пороге появился Сандер. Сестра благоразумно удалилась из палаты, оставив их одних.

— Мальчики?.. — с тревогой произнесла Руби.

— Они знают о том, что ты упала и тебя увезли в больницу «на поправку». Они скучают, конечно, но Анна окружила их вниманием и заботой.

— Медсестра только что сказала мне, что именно благодаря тебе сохранили моего ребенка.

— Нашего ребенка, — тихо поправил ее Сандер.

Руби не знала, что говорить — или думать, — поэтому заговорили ее эмоции. Слезы хлынули по щекам молодой женщины.

— Руби, не надо! — взмолился Сандер. Он подошел к изголовью кровати, взял Руби за руку, теперь уже свободную от повязки — в капельнице она больше не нуждалась. — Когда я увидел, как ты катишься по ступенькам, то осознал, что независимо от моих слов и убеждений я люблю тебя. Я понял это, наверное, еще в Афинах, но уверил себя в том, что долго буду сомневаться в тебе. Избавление от сомнений — это длительный и постепенный процесс. И только почувствовав, что могу потерять тебя, я увидел правду. Я намеренно закрывал глаза на нее, ты не ошиблась. Я хотел думать о тебе плохо — и делал для этого все. И именно из-за того, что я боялся любить тебя, из-за ложного чувства гордости ты и наш ребенок чуть не лишились своих жизней.

— Мое падение было случайным.

— Случайность была результатом того, что я упорно отказывался поверить твоим словам. Ты можешь простить меня?

— Я люблю тебя, Сандер. Ты знаешь это. И теперь я хочу только одного — чтобы ты простил себя. — Руби взглянула на него. — Причем простил себя не только за то, как ты относился ко мне. — Неужели она наберется смелости и отважится произнести те слова, которые собиралась сказать? Но если она не использует сейчас эту возможность, то потом пожалеет об этом. Необходимо сделать это — ради него, а не ради себя. — Я знаю, что мать обижала тебя, Сандер.

— Моя мать никогда не любила никого из нас. Мы были для нее обузой — в прямом и в переносном смысле слова. Мой брат, моя сестра и я являлись той ценой, которую мать заплатила нашему отцу за доступ к его богатству, за то, чтобы она могла вести жизнь, которая ей нравилась: роскошную, поверхностную, полную излишеств и развлечений. Мать желала купаться в роскоши за чужой счет. Мы видели ее лишь тогда, когда она приходила к отцу просить у него еще больше денег. В сердце ее не было места для нас и не было желания впустить нас туда.

Руби чуть не заплакала от сострадания к мужу:

— Ты не виноват в том, что она отвергла тебя, Сандер. Изъян таился в ней, а не в тебе.

Он крепче сжал ее руку:

— Я никогда не верил женщинам — возможно, это было следствие моих отношений с матерью. Когда я увидел тебя в манчестерском клубе, то немедленно решил, что ты такая же, как она. Я не желал заглянуть под поверхность. Теперь я понимаю, что в глубине души мне было ясно, какой наивной и уязвимой ты была тогда, но я не захотел это признавать. И я использовал тебя, чтобы избавиться от гнева на деда. Мое поведение было непростительным.

— Нет. — Руби покачала головой. — В тех обстоятельствах это было предсказуемо. Если бы я действительно была опытной девицей, за которую ты меня принял, я догадалась бы, что тобою руководило не только сексуальное желание. Мы оба ошибались, Сандер, но это не значит, что теперь мы не сможем простить друг друга и оставить прошлое позади. Мы оба настороженно относились друг к другу, когда заключали брак. Ты — потому, что тебя не любила мать, а я — потому, что стыдилась того, как повела себя с тобой в первый же день знакомства. Я отдала свою девственность мужчине, который вышвырнул меня из постели и немедленно забыл, удовлетворив свои потребности.

— Не надо… — с раскаянием застонал Сандер. — Я жалею о тех словах, которые сказал насчет нашего ребенка, Руби. Когда ты, прежде чем потерять сознание, прошептала: «Мой ребенок…» — я понял, несмотря на свои подозрения, несмотря на не лучшее мнение о тебе, что этот ребенок мой, и я не позволю воспитывать его никакому другому мужчине. Давай начнем снова? Ты все еще любишь меня — после того, что я натворил?

В ответ Руби, приподнявшись с подушки, нежно поцеловала мужа и, улыбнувшись, сказала:

— Я не могу не любить тебя, Сандер.

* * *

Лишь через месяц Руби, полностью оправившись после падения, вернулась на остров, и с каждым днем в душе ее росло ощущение счастья. Сандер уже доказал ей, что он стал любящим отцом для близнецов. Ныне Руби не сомневалась, что он будет любящим отцом ребенка, которого она носит под сердцем. А еще Сандер постоянно доказывал ей, что он — прекрасный любящий муж.

Лежа рядом с ним в постели, Руби чувствовала, как сердце ее ликует от радости и любви. Улыбнувшись в темноте, она повернулась к Сандеру и нежно поцеловала его в подбородок.

— Ты знаешь, что произойдет, если ты будешь продолжать делать это, — притворно серьезным тоном предупредил он жену.

Руби рассмеялась:

— Я-то думала, что именно я не могу устоять перед тобой, а оказывается, наоборот, — поддразнила она его, еще крепче прижимаясь к нему, и плавные изгибы прекрасного обнаженного тела пробудили в Сандере сладкое и теплое желание.

— Значит, ты считаешь, я не смогу устоять? — поинтересовался он.

Руки его уже ласкали ее, она ощущала на своих губах его теплое дыхание. Руби порывисто прижалась к мужу.

Оно возникало постоянно — восхитительное ощущение предвкушения и жажды, от которого замирало сердце. Руби затрепетала от мысли о том, что он сейчас поцелует ее.

— Я люблю тебя…

Эти слова Сандер выдохнул ей прямо в ухо, а затем повторил их, дыша в губы, и медленно принялся ласкать жену кончиком языка — до тех пор, пока Руби не выдержала и обхватила его голову. Ее губы приоткрылись, и по телу прошла дрожь.

Их учащенное дыхание перемежалось с тихим чувственным шепотом, обещающим взаимное наслаждение.

Руби проявляла свою любовь к нему так естественно и открыто, так страстно шептала слова любви, что ее эмоции, казалось, заполняли все пространство вокруг них, суля нечто небывалое. Сандер теперь понимал, что он интуитивно откликнулся на это свойство Руби с самого начала, в день их первой встречи, а потом полюбил ее — несмотря на то что не хотел признаваться в этом самому себе.

Фигура ее несколько изменилась — у Руби появился небольшой живот, и Сандер нежно поцеловал его.

Глядя на мужа, она поглаживала его затылок. Теперь молодая женщина знала, как много она и будущий ребенок значат для него.

Лежа рядом с женой, Сандер обхватил одной рукой ее грудь, и губы его возбуждающе подразнили сосок. Пальцы другой руки скользнули вниз, проникли между ног, дотронувшись до самого чувствительного местечка. Сандер знал, что Руби очень нравится, когда он ласкает ее там. Она закрыла глаза, прильнув к нему, купаясь в волнах чувственного блаженства. Постепенно оно стало усиливаться, пульсируя, и Руби улыбнулась, ощутив знакомое нарастание напряжения, необузданного сексуального желания, которое Сандер умел продлить — до тех пор, пока оно становилось почти непереносимым.

Они знали, как их тела откликаются друг на друга, они знали, как доставить наслаждение партнеру, знали, как удовлетворить свои самые невероятные эротические фантазии…

Учащенное дыхание Руби свидетельствовало о том, что она вот-вот испытает экстаз. Сандер продолжал свои интимные ласки, собираясь доставить любимой как можно больше удовольствия. Он чувствовал, что с трудом владеет собой, однако не торопился, предвкушая тот момент, когда тела их сольются…

Руби предлагала ему себя с таким чувственным великодушием, что сердце его перевернулось в груди. Сандер взглянул ей в лицо. Ресницы молодой женщины дрогнули, и глаза потемнели от жгучего желания. Сандера охватила почти неконтролируемая страсть, и тело его стало подрагивать от нараставшего возбуждения. Он принялся покусывать ее сосок, чувствуя, что Руби тоже начинает дрожать.

— Сан-дер…

То, как она произнесла его имя, сделало свое дело: нежная мольба о наслаждении, пронизанная чувственным соблазном, смела все барьеры, сдерживавшие его.

Руби неистово содрогалась, ощущая губы Сандера на своем теле — на груди, животе, бедрах, — и в конце концов издала мучительный крик, словно взорвавшись от невероятных ощущений.

Сандер больше не мог терпеть. Он достаточно боролся с собой, чтобы продлить их взаимное удовольствие, не поддаваясь требованиям плоти и нестерпимому желанию. И ему удалось сделать это — удержать их обоих на пике наслаждения, а затем медленно войти в нее. Их тела задвигались в едином ритме, а потом любовники, возбудившись до предела, одновременно содрогнулись в экстазе любви и наслаждения.

Они лежали рядом, и небывалое чувство — облегчения и расслабленности — охватило их. Будто они парили в небесах, в состоянии невесомости.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

— Ты — моя жизнь, мой мир, мой свет во тьме. Ты — моя Руби, и ты для меня — бесценный дар.

Чувствуя себя уютно и спокойно в его объятиях, Руби закрыла глаза. Она знала, что завтра утром, а также послезавтра и всю последующую жизнь она будет просыпаться в объятиях мужа, с таким же ощущением защищенности и любви.

Эпилог

— Руби, она прекрасна!

Горделиво улыбаясь, Руби взглянула на своих сестер, восхищавшихся прелестной племянницей, которой уже исполнился месяц.

Для молодой женщины стало приятным сюрпризом известие о том, что Сандер пригласил ее сестер и их мужей приехать к ним в гости на остров. Это был самый лучший подарок, который он мог ей подарить, не считая, конечно, его любви и их новорожденной дочери.

— Она — вылитый отец, — заявила Лиззи, пользуясь авторитетом старшей сестры, который Руби безоговорочно признавала.

Кроме того, Геба была действительно копией своего отца и братьев-близняшек, хотя Сандер накануне рождения дочки сказал, что он очень хотел бы, чтобы девочка была похожа на свою мать. Впрочем, Руби нисколько не сомневалась, что Сандер не будет возражать, если Геба вырастет такой же черноглазой и темноволосой, как ее отец.

— У нее такой вид, что, похоже, она легко обведет Сандера и мальчиков вокруг своего крошечного пальчика, — вмешалась в разговор Шарлотта, грустно добавив: — Я очень хотела бы понянчиться с ней, но он… — она похлопала по своему объемистому животику, — явно не разрешит мне сделать это. Он сильно брыкается, когда я устаю.

Шарлотта была на седьмом месяце беременности.

— Ах, значит, это точно мальчик!

Руби и Лиззи одновременно произнесли эти слова — и расхохотались, когда их средняя сестра попыталась запротестовать. Ее муж, Рафаэль, стоял рядом с Сандером и мужем Лиззи, Илиосом, с ловкостью бывалого отца державшим на руках двухмесячного сына Перри. Трое мужчин смеялись, о чем-то разговаривая.

— Да, это мальчик, судя по тому, что я видела на последнем снимке, — призналась Шарлотта. Она вздохнула, а затем добавила с нежностью: — Я знаю, это глупо, но я постоянно мечтаю о маленьком мальчике, похожем на Рафаэля.

— И совсем не глупо, — возразила Руби. — Мне очень нравится, что близнецы и Геба похожи на Сандера.

— И я тоже очень рада, что Перри похож на отца, — подхватила Лиззи. — Вот что делает с нами любовь.

Машинально они повернулись и взглянули на своих мужей.

— Замечательно, что наши маленькие детишки примерно одного возраста, — заметила Руби. — Мои близнецы счастливы, что они есть друг у друга.

— Сандер так гордится мальчиками, Руби! И гордится тобой — оттого, что ты вырастила их одна.

— Я не была одна, — горячо возразила молодая женщина. — У нас были вы. Вы поддерживали и любили нас. Я никогда не справилась бы в одиночку.

— А мы никогда не оставили бы тебя одну. Правда, Шарлотта? — спросила Лиззи у сестры.

— Никогда, — согласилась Шарлотта, сжав руку Руби.

На секунду они почувствовали, что их снова только трое, связанных общей трагедией, которую им пришлось пережить, объединенных любовью и преданностью друг к другу. Но Шарлотта вскоре нарушила молчание и мягко сказала:

— Должно быть, у нас есть замечательные ангелы-хранители, которые оберегают нас.

И снова женщины взглянули на своих мужей, а затем — друг на друга.

— Нам очень повезло, что мы полюбили таких необыкновенных мужчин, — проговорила Руби.

— Конечно, необыкновенных. Ведь они считают, что повезло именно им, поскольку они встретили нас. — Лиззи покачала головой. — Совсем недавно мы даже представить себе не могли, что ожидает нас в будущем.

Взгляд, который она устремила на Илиоса, лучше всяких слов говорил о том, как она любит своего мужа. Сестры, заметив ее взгляд, с такой же любовью взглянули на своих мужей.

— Сейчас нам следует поговорить не только о том, как мы счастливы, — продолжала Лиззи. — Нам надо обсудить, что делать с нашим домом. Илиос настоял на том, чтобы выплатить за меня ипотечный кредит, потому что тогда я была убеждена, что вам обеим дом понадобится. Он оформлен на вас двоих, сестрички, как совместная собственность. Но сейчас у каждой из нас есть свой дом, и старое жилище не нужно никому. Я предлагаю отдать его на благотворительные цели. Я уже нашла один фонд, который оказывает помощь одиноким матерям. Если мы пожертвуем наш дом этому фонду, они либо используют его как жилье, либо продадут, а деньги потратят на пособия. Что вы об этом думаете?

— Я считаю, что это — прекрасная идея, — сказала Руби.

— Я согласна, — поддержала ее Шарлотта.

— Значит, решено.

— Есть одна маленькая проблема, — предупредила Руби. — Так как Илиос один выплатил ипотечный кредит, я подозреваю, что Сандер и Рафаэль захотят разделить его расходы.

И снова все трое взглянули на своих мужей и обменялись с ними улыбками.

— Нам всем очень повезло, — вздохнула Руби. Она имела в виду не только своих сестер, но и себя.

Ее муж, покинув Илиоса и Рафаэля, направлялся к ним и услышал ее слова. Остановившись, Сандер возразил:

— Нет, это нам повезло. Нас благословили боги и судьба, послав в подарок любовь трех граций.

Content

Пенни Джордан
Вечный инстинкт

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог