Ирина Мазаева

Огонёк в сердце

Глава 1

Или размышления о том, существуют ли рыцари и драконы

В девять часов вечера Лиза поняла, что она больше не может прочитать ни одной строчки из учебника по истории и что вообще на сегодня уже хватит. Встала с кровати, сладко потянулась и направилась в кухню попить чаю. На кухне, почему-то на подоконнике, сидела Лена с вдохновенно-отрешённым лицом. Кто-то другой мог бы предположить, что она думает о любви, о каком-нибудь симпатичном парне, но только не Лиза. Уж она-то свою подружку знала как облупленную. А потому ничуть не удивилась, когда та задумчиво заявила:

– Я думаю, что драконы существуют.

– Трёхголовые? – улыбнулась Лиза, наливая в чайник воду и ставя чай. – Чай будешь?

– Я в этом совершенно уверена. А знаешь почему? Потому что иначе откуда появилось столько фэнтези? Да просто люди, наконец, поняли, что их мир, знакомый им с детства, не единственный, как хотелось бы думать Дарвину, а вокруг существует великое множество миров. Сначала кого-то первого осенило, как туда заглянуть, потом второго, потом третьего… Да и вообще, почему столько народу с удовольствием читает фэнтези? Потому что мы все знаем о других мирах. На уровне подсознания, конечно. Иногда мы бываем там в наших снах. Или ещё как-нибудь. Они для нас тоже чем-то родные. Отсюда и такой интерес к фэнтези, к эльфам, драконам, рыцарям с замками, и так далее, и тому подобное.

– А мне кажется, что это всё – выдумки писателей. Дети вырастают, а сказки им читать по-прежнему нравится. Вот писатели и выдумали для взрослых мир троллей, эльфов, вампиров, сказочных принцев и принцесс.

– Пусть так. Но только они не просто его выдумали. В смысле, они сначала выдумали его в своей голове, а потом он стал существовать в действительности. Это называется сила мысли. Когда столько людей выдумывает один и тот же мир, он начинает существовать. А потом он уже и сам влияет на людей. Причём не только на его создателей, но и вообще на всех, на всё человечество. Я не удивлюсь, если в один прекрасный день мне в дверь позвонят, я её открою, а на пороге будет стоять рыцарь. Самый настоящий! А внизу, у детской площадки, будет привязан его конь. А в небе при этом – парить дракон.

Лена Давыдова была лучшей подругой Лизы Старковой. Они ходили в один садик, в одну школу, жили на одной улице, в одном доме. И Лиза давно уже знала про все странности Лены. Про её безудержную мечтательность, бесконечные размышления о вечном, об устройстве мира и человека. Иногда ей казалось, что Давыдова бо`льшую часть своей жизни пребывает где-то не в этом мире, а в каких-то других, своих собственных мирах.

Лиза, конечно, тоже постоянно о чём-то мечтала: мечтала выиграть в лотерею миллион долларов, быть представленной королеве Великобритании, встретить своего принца, изобрести вечный двигатель, научиться писать обеими руками одновременно и подняться на гору Фудзияму. Но всё это были, в общем-то, реальные мечты. По крайней мере, гораздо реальнее, чем встречи с рыцарями и драконами.

Давыдова, правда, тоже иногда мечтала о чём-то более приземлённом. Например, больше всего на свете она хотела окончить школу, поступить в университет на факультет иностранных языков, окончить и его и объездить весь мир. Но в её системе мира это было сущей мелочью по сравнению с мечтами о драконах, инопланетянах и вампирах.

– Рыцарь с драконом, говоришь? Главное, чтобы, когда это случится, я оказалась рядом, – Лиза поставила на стол две кружки: свою, яркую, в цветочек, и Ленкину, простую чёрную, и разлила чай. – Потому что это будет называться галлюцинация, и кому-то придётся срочно вызывать тебе психиатра.

– Ты его тоже увидишь. А потому никого не вызовешь, – невозмутимо откликнулась Лена. – Почему ты не веришь в иные миры? – с этими словами она села за стол и взяла в руки кружку.

– Я верю. Просто я знаю, что будет, если поддерживать все эти твои идеи. Ты профантазируешь всю ночь, а мне потом тебя, сонную, придётся тащить на алгебру. И потом, ты же знаешь, что я фэнтези не люблю. По мне, так гораздо интереснее думать, что если другие миры и существуют, то они не такие…

– А какие? – с энтузиазмом откликнулась Лена.

– Какие?.. – вслух переспросила Лиза и…

И вдруг она поняла, что на этот раз ей вовсе не хочется мечтать об иных мирах. На данный момент её вполне устраивал этот. Он был ей настолько интересен, что даже книжки не тянуло читать. И поговорить ей хотелось совсем о другом.

– Ленка! Чай остынет! – ей пришлось хорошенько пихнуть локтем в бок Давыдову, просто чтобы привлечь её внимание. – Ау! Ты где, дорогой друг?

– Что? – удивлённо уставилась на неё Лена.

– Тебе нравится Вася Рябов? – выдохнула Лиза.

Всё началось стремительно. Лиза и её лучшая подруга Лена Давыдова окончили девятый класс в их родной, знакомой с детства школе в посёлке со смешным для чужих, а для своих – привычным и тоже родным, – названием Пряжа. Когда Лиза была маленькой, посёлок ей казался огромным, настоящим большим городом, с магазинами, с администрацией, правлением совхоза «Маяк» в центре и конторой лесопилки на окраине, с больницей и школой, с общественной баней на улице Пионерская и прудом с утками сразу за ней. Лиза жила в настоящем благоустроенном доме на улице Восьмого марта, в двадцать третьей квартире, во втором подъезде, а Лена Давыдова – в тридцать пятой, в третьем. Дружили девчонки ещё с садика и в первом же классе сразу сели за одну парту. Так и просидели вместе все девять классов. Это была самая настоящая девчоночья «дружба навсегда».

Но к своим пятнадцати годам обе уже понимали, что их посёлок – вовсе не город, а маленькая деревня. Сначала они узнали, что рядом есть настоящий большой – целых триста тысяч жителей! – городище, столица республики, Петрозаводск. А потом – что и он, в масштабах страны, – вовсе не «городище», а просто небольшой городок по сравнению, например, с мегаполисом, столицей страны, Москвой. А кроме Москвы, в мире были ещё и другие огромные города. В общем, больше всего подругам хотелось «посмотреть мир», а для начала – просто выехать куда-нибудь из Пряжи. У Ленки, мечтавшей об этом сильнее Лизы, даже карта мира над кроватью висела, и вечерами подруги рассматривали другие страны и мечтали, куда они поедут путешествовать в первую очередь, а куда – во вторую.

Но, как бы ни хотелось Лизе и Лене выбраться за пределы своей Пряжи, предложение их родителей застало обеих девочек врасплох. Однажды обе мамы собрали дочерей вместе и поставили их перед фактом: школа в посёлке отличная, учителя замечательные, но, чтобы у них были шансы поступить в престижный вуз, этого недостаточно. А потому с первого сентября подружки переезжают в Петрозаводск и идут с букетами астр и гладиолусов учиться в университетский лицей. Оказалось, что Лизины тётя с дядей на два года уезжают работать по контракту в Германию, а свою трёхкомнатную квартиру они готовы предоставить в распоряжение Лизиных родителей. Поэтому проблема с проживанием в Петрозаводске уже решена.

Не успели подружки оправиться от изумления, как Ленина мама, тётя Зоя, сообщила им ещё одну новость: с ними вместе будет жить ещё одна девчонка – их дальняя родственница, Катя. Она родом из небольшого городка Сегежа, ей тоже пятнадцать лет, она тоже окончила девятый класс, и её родители тоже решили, что для поступления в хороший вуз ей стоит поучиться в университетском лицее.

Лиза и Лена, хоть и сбитые с толку этими новостями, попробовали воспротивиться: друг друга они знали как облупленных, любили и уважали, а что это будет за Катя, смогут ли они с ней сдружиться и ужиться, им было совершенно неизвестно. Но теперь уже Лизина мама, тётя Света, расставила все точки над «i». По её мнению, подружки были ещё недостаточно взрослыми, чтобы жить отдельно, а Катя, по словам тёти Зои, была вполне самостоятельной, серьёзной и ответственной девочкой.

– Знаю я вас, – сказала она, – вы как дорвётесь до свободной жизни, так у вас в голове тут же никакой учёбы не останется: только мальчики, дискотеки, любовь и прочие глупости. Катя будет вас контролировать. Да и мы со Светланой Николаевной будем вас навещать.

Неизвестная Катя сразу представилась подружкам страшной, отвратительной мегерой, которая примется следить за каждым их шагом, а потом докладывать их родителям. Но долго расстраиваться им не пришлось. Ведь перспектива переехать в настоящий, пусть и не самый большой, по сравнению с Москвой, но всё-таки город, в трёхкомнатную квартиру, где они будут жить – как взрослые! – без родителей, выглядела просто сказкой. Было и радостно, и страшно. Новая школа, новые одноклассники… Будут ли они такими же весёлыми и добрыми, как их прежние? Да и вообще, каково это – жить в городе?

И вот теперь всё у них получилось. Лиза и Лена сидели в кухне, в их собственной – на ближайшие два года – трёхкомнатной квартире, на шестом этаже, в большом спальном районе. Если выглянуть в окно – кругом были такие же бетонные коробки девяти– и шестнадцатиэтажных домов, и один только этот район был по площади, как вся их Пряжа, а по численности населения – раза в три больше.

За окном стоял октябрь. Бабье лето прошло, листья уже стали разноцветными и осыпа`лись, ночи стали холодными и часто лили дожди. В их новом классе – а они все попали в один, гуманитарный, – из двадцати пяти человек тринадцать оказались такими же, как они, приезжими. Прошло почти полтора месяца учёбы, а все так и держались группами: городские – отдельно, деревенские – как называли приезжих, хотя из деревень было всего человека три, включая Лизу и Ленку, – отдельно.

Зато в их «деревенской» группе все, и парни, и девчонки, были просто замечательные: Галя Климкова из Костамукши и Женя Подоляк из Питкяранты, Лёша Вини-Пух из Мелиоративного и другие. Лизе с ними было так же легко и просто общаться, как и с бывшими одноклассниками в Пряже. Они уже обменялись телефонами и зафрендили друг дружку вКонтакте. А по субботам вместе ходили гулять по городу – искать интересные места.

Несмотря на гуманитарный уклон, в их классе было десять мальчиков. Но первое время Лизка, да и Ленка тоже на них не обращали внимания. Новая школа, новый коллектив, новые учителя, непривычные методы преподавания, а главное – скорость этого самого преподавания заставляли их думать только об учёбе. У них в пряжинской школе было принято долго, обстоятельно и никуда не спеша объяснять новый материал. Чтобы его поняли все, даже вечный двоечник Женя Гаврилов. А здесь все учителя ярко, увлекательно, но очень быстро объясняли главное, а потом сразу давали кучу самостоятельных заданий. И если кто-то не успел, не сообразил, что-то прослушал – это были, что называется, его проблемы. Да ещё учителя постоянно задавали каверзные вопросы, заставляли ребят думать, вспоминать всё изученное за предыдущие годы, быстро соображать, анализировать и делать выводы. Лиза и Лена, хоть и были в своей прежней школе почти что отличницами, к этому оказались совершенно не готовы. Адаптироваться к новым методам обучения им было ох как трудно! Поэтому все вечера они проводили за учебниками, прямо за ними часто и засыпали.

И только в октябре, совсем недавно, Лиза вдруг заметила, какой замечательный парень учится в её классе, да ещё и числится в их «деревенской» группе. Его звали Вася Рябов.

Вася – немного кошачье имя, но оно как нельзя лучше подходило ему. В Рябове было много кошачьего. Хитрый, с прищуром, взгляд карих, почти жёлтых глаз. Мягкие крадущиеся движения. И даже то, как он обычно разваливался на стуле за партой – лениво, с видом довольного, объевшегося сметаной кота.

Вася не просто был симпатичным, он ещё был очень весёлым и заводным. На каждый случай у него всегда был припасён анекдот или забавная история. Он умел пошутить так, что даже самый скучный и пасмурный день тут же становился ярким и радостным.

Именно Рябов всегда был заводилой, организатором и идейным вдохновителем их прогулок по городу. Именно он разыскал старое, почти заброшенное и заросшее зеленью кладбище, с красивой, маленькой, выкрашенной голубой краской старинной церквушкой. Именно он нашёл лазейку на территорию огромного грузового порта, после чего они разведали там кучу всяких интересных мест. Именно он «открыл» для них танцевальный клуб «Бруклин» и придумал, как туда можно попадать бесплатно.

И теперь каждую субботу обязательно кто-нибудь из «городских» тоже присоединялся к «деревенским» в этих увлекательных прогулках по городу. И не только из гуманитарного класса, но и из физико-математического, из естественно-химического, из биолого-медицинского и из финансово-экономического тоже. Не только девчонки из их класса, но и из всей параллели хотели пообщаться с Васей. И в последнее время Лизе это как-то очень-очень не нравилось.

Первым Лизиным открытием в новом городе и новой школе было то, что в её классе учится замечательный парень – Вася Рябов. А вторым – что это замечает не только она. Не только Лиза старалась тихонечко встать рядом с кружком, сразу организовывающимся вокруг травящего байки Васи. Очень многие девчонки были не прочь постоять рядом, похихикать, а то и тоже заявить о себе – пошутить в ответ, вступить с Рябовым в шутливую перепалку.

А она, Лиза, этого-то как раз и не могла сделать. Не могла, и всё тут. Ужасно стеснялась. «Краснела, бледнела и потела», как обычно характеризовала это состояние подруги Лена, но ни слова вымолвить не могла. Хотя специально готовилась: читала в Интернете анекдоты, заучивала байки, тренировалась их рассказывать – на своей подруге тренировалась. Дома-то всё у неё получалось. Более того, и в школе, в присутствии девчонок-одноклассниц – тоже. Но стоило рядом оказаться Васе – всё, Лиза превращалась в собаку: смотрела на него умными глазами, всё понимала, а говорить не могла.

– Тебе нравится Вася Рябов?

– Рябов? – переспросила Лена с таким видом, как будто в первый раз услышала эту фамилию. – Ну да, он симпатичный. И весёлый. А что?

– А мне… нравится, – выдохнула Лиза.

– Тебе нравится Вася Рябов? – переспросила Давыдова с таким удивлением, как будто подружка призналась, что она обожает мыть пол в классе или уроки ОБЖ, которые ведёт их контуженный обэжэшник.

Лиза покраснела.

– Но ведь он такой, такой… – и со словами: – Подожди меня, я сейчас, – вышла из кухни.

Вернулась она с тетрадкой и молча сунула её Лене под нос.

– Я представила нас, и вот

Я решила, что мы не пара.

Я решила, что ты – урод,

И не нужен мне даже даром.

Мы по-прежнему вместе гуляем,

Я – с подругой, с друзьями ты,

Ходим, о ерунде болтаем,

Пишем на стенах и рвём цветы.

Я зачем-то тебе улыбалась,

Ты смущался забавно так,

За спиной над тобой я смеялась:

– Недоумок, «красавчик», дурак.

Ты с подругой моей болтаешь,

Твои мысли о ней! – Я чую.

Что со мной? Что я злюсь? Ты знаешь,

Я вдруг поняла: я ревную!..

Что мне делать? Уж ночью не спится!

Карты бросить? Они наврут.

Рассказать? Написать? Напиться?

Ну вот что мне поделать тут?

А ведь я так хотела влюбиться… —

вслух прочитала Лена.

Лиза прослушала свои собственные стихи, прочитанные подругой, и изумилась – как странно и непривычно они прозвучали! Сердце её билось громко-громко, так что, казалось, его слышно на всю квартиру.

– Хорошие стихи, – похвалила Лена. – Мне нравятся. Только я не поняла, когда это он со мной разговаривал?

– В прошлую субботу. Вы вместе заходили в магазин за соком, а мы вас ждали снаружи. Но ты не подумай, я не ревную. Это просто образ такой родился.

– А-а… А почему он «недоумок»? Ты же сама говорила, что он – самый замечательный?

– Недоумок! Конечно, недоумок! – неожиданно даже для самой себя вспылила Лиза. – И вовсе он не красивый, и не замечательный, и вообще, я совсем, ни чуточки в него не влюбилась. Это просто моя лирическая героиня. А не я! – и она выскочила из кухни.

Это было первое её стихотворение «про любовь».

Глава 2

О том, как должна начинаться большая настоящая любовь

До этого были совсем другие стихи.

Дом сгорел. Оплакал дождик свыше,

Пыль и пепел замешав с землёй.

Но осталась шиферная крыша

С небольшой кирпичною трубой.

Всё сгорело: стены, двери, рамы,

Но, презрев закон и здравый смысл,

Нависала гордо и упрямо

Крыша, не желая падать вниз.

Но никто не видел это чудо.

Как увидеть – каждый третий слеп!

Не достроив стены, злые люди

Для мечты воздвигли новый склеп.

Его она написала летом, ещё в Пряже. А ещё два дня назад – вот такое:

На траве под утро проседь,

И всё чаще тянет к маме.

Это ты явилась, осень,

С неба хмурого дождями.

Чтобы скрыть пустую скуку,

Чтоб забыли все о лете,

Ты деревьев злую муку

Превратила в разноцветье.

Только я грущу о лете,

Ведь ты знаешь, знаешь, осень,

Золотые листья эти

Ты сама же в лужи бросишь.

Лиза не знала, хорошие у неё стихи или нет, а вот Лене они нравились. Больше Лиза их никому и не показывала. Потому что ужасно стеснялась того, что ей нравится сочинять. А Давыдова никогда её не ругала, всегда хвалила. Если же и критиковала её творения, то всегда по делу – говорила конкретно, что и где лучше подправить. А главное, она понимала, что для подружки это важно, и поддерживала её в желании писать, за что Лиза ей была очень благодарна.

– Людей надо хвалить. Тогда они становятся хорошими. А если их постоянно ругать? то они и становятся плохими. Всё очень просто, – как-то сказала Лена.

Лиза с этим была абсолютно согласна, поэтому всегда смело показывала свои стихи подруге. Но до этого она никогда не писала про любовь. Потому что просто ни в кого не влюблялась. А показывать кому-то стихи про любовь – даже лучшей подруге! – оказалось совсем не так просто, как про сгоревший дом или про осень.

Лиза и сама не поняла, с чего она вдруг вспылила и почему вдруг убежала из кухни, даже не допив чай. В последнее время с ней вообще творилось что-то странное. Иногда Лиза могла прямо-таки выйти из себя и начать кричать, ругаться, топать ногами, могла «сказать всё» и уйти, хлопнув дверью. Ленкина мама, тётя Зоя, говорила, что это у неё скоро пройдёт, когда закончится подростковый возраст. Ленка тоже уверяла подругу, что с годами та станет гармонично развитой личностью, которую ни за что нельзя будет вывести из себя. А пока ей, наверное, просто приходилось страдать от неожиданно проявлявшегося темперамента подруги.

Да и Лизе иногда приходилось страдать из-за Лены. Ведь Давыдова со всеми своими рыцарями и драконами жила совсем не в этом мире. В любой момент она могла отрешиться от действительности и вообще перестать замечать что-либо вокруг. Ей, казалось, вдруг становилось наплевать на людей. Включая и её лучшую подругу. Лиза могла биться в истерике, рыдать, бить посуду, мылить верёвку – Лена оставалась равнодушной. Просто ничего не замечала. И тогда Лиза чувствовала себя брошенной и не нужной. В Пряже это было не так страшно, потому что дома всегда были мама и старшая сестра Галя. А потом Галя вдруг неожиданно собралась замуж и уехала из посёлка. А теперь вот и она, Лиза, оказалась далеко от мамы – с Леной, которая постоянно уходила в какие-то свои мечты.

Причём Лизе казалось, что Лена тоже была такой не всегда, не с детства. Что в детстве они были гораздо более похожи, и похожи ну совершенно во всём. Были они одного роста, одинакового телосложения, со светло-русыми волосами. Были одинаково мечтательны, впечатлительны и ранимы. А теперь даже внешне они стали разными. За время учёбы в девятом классе Лиза вдруг неожиданно выросла – стала сначала на два-три, а теперь уже на добрых восемь сантиметров выше подруги. А у Ленки изменился цвет волос – они вдруг неожиданно начали темнеть. Нет, в брюнетку она, конечно, не превратилась, но подружек уже больше, как это было раньше, не путали – ни вблизи, ни издалека.

А по поводу их внутренних отличий Ленка однажды выразилась примерно так:

– И вовсе я не поменялась. Мы и раньше с тобой были разные. Просто не замечали этих отличий. Видели друг в друге только те черты, которыми мы похожи. А как быть с теми чертами, которые у нас отличаются, мы просто не знали. А сейчас мы выросли и стали их замечать. И как будто заново начали учиться общаться друг с другом.

Лиза тогда ничего не сказала, но задумалась. Наверное, Лена была права, и они действительно не видели друг в друге никаких отличий, потому что не хотели их видеть. Но тогда это были только слова и мысли. А на деле столкнуться с отличиями подружкам пришлось, оказавшись в одной квартире.

Ленка, например, к ужасу Лизы, вовсе не любила порядок и уют. Ей просто на это было наплевать. Она могла часами рассуждать о колесе Сансары и о том, кем она была в прошлой жизни, серьёзно задумываться о существовании инопланетян, мечтать хоть одним глазком увидеть ангелов или хотя бы домового, в существовании которого именно в этой городской квартире на улице Чкалова она не сомневалась. И сидеть при этом за грязным кухонным столом, рядом с горой немытой посуды и следами дневного приготовления еды, оставшимися на линолеуме. Ленка просто не видела этого беспорядка. А потому, прочитав лекцию об истории психологии в России, она могла запросто пихнуть свою грязную кружку поверх огромной горы грязной посуды в мойке и с чувством полного удовлетворения отправиться учить историю.

Лиза от этого жестоко страдала. Но больше всего от полной бесхозяйственности Ленки страдала Катя. Та самая Катя, которую подружки так боялись, но жить вместе с которой им всё-таки пришлось.

Кате Зайцевой, Ленкиной троюродной сестре из Сегежи, в отличие от Лизы с Леной, уже исполнилось шестнадцать, но училась она с ними вместе, в десятом «Г». Вкупе с высоким ростом – выше метра семидесяти – и, мягко говоря, нехрупким телосложением, – а веса в Кате было килограмм под девяносто, – она выглядела гораздо старше подружек. И действительно, как и предрекала тётя Зоя, она была девчонкой серьёзной.

В комнате у Зайцевой всегда был идеальный порядок. Она всегда знала, что у неё где лежит. Она никогда не просыпала, всегда вставала заранее и делала зарядку. В быту она обходилась минимумом вещей, в одежде тоже – каждый день ходила в одних и тех же джинсах и кенгурухе, разве что футболки меняла. В отношениях с людьми Катя также любила порядок: чтобы всё было ясно, понятно и по правилам.

При первом же знакомстве со своими соседками Катя подробно рассказала подружкам, кто она, где училась, куда собирается поступать, что она любит и чего не любит, а также – как она планирует с ними общаться, и вообще, сосуществовать на одной территории. Из этого рассказа Лиза узнала, что Катя любит историю, собирается поступать на исторический факультет, мечтает быть археологом, любит читать книги, слушать фолк-музыку, а с ней самой и с Ленкой она собирается быть «равноправным партнёром по квартире».

Именно благодаря Кате в коридоре немедленно появились графики поочерёдного мытья кухни, коридора, ванной и туалета, а также санкции, которые будут применяться к той, кто свою очередь пропустит. В холодильнике были строго разделены полки, чтобы никто из них, не дай бог, случайно не положил свой продукт на чужую территорию или, также не дай бог, не съел чужое. В прихожей были определены места для обуви, в ванной – для ванных принадлежностей, и так далее. Лизу поначалу это всё немного ставило в тупик, но потом она привыкла и даже признала, что так действительно удобнее. Ленка же похихикала над этой Катькиной особенностью – всё и вся распределять по местам, – а потом моментально забыла все правила. То есть ставила свои туфли на место Лизиных и периодически съедала йогурты Зайцевой.

Лиза, положа руку на сердце, тоже не особенно-то любила мыть посуду и полы. Но ведь жить в грязной квартире решительно невозможно. Она была готова наводить порядок, но только в соответствии со строгой очерёдностью. Для неё вообще была важна справедливость. В этом она была полностью солидарна с Катей: в своей комнате Давыдова могла делать всё, что угодно, но в местах общего пользования – в кухне, коридоре, прихожей, а также в ванной комнате с туалетом она должна была вкалывать не больше, но и не меньше остальных.

Это – в теории. На практике же пока выходило всегда одинаково: Катя, отчаявшись добиться чего-либо от Лены, высказывала всё Лизе, а та долго ходила за Давыдовой, пытаясь заставить её помыть за собой пол, кастрюлю или ванну, потом делала всё сама, чувствовала себя служанкой при госпоже, обижалась и дулась. До тех пор, пока Ленка этого не замечала. Заметив же, Давыдова едва ли не падала на колени перед подругой, извинялась, клялась и божилась, что в следующий раз сама всё за собой вымоет. Лиза её, конечно же, прощала. И всё начиналось по новой.

В общем, весь сентябрь Лиза переживала крайне смешанную гамму чувств. Это была и радость оттого, что она, наконец, живет самостоятельно, без постоянного вмешательства мамы. И оттого, что она теперь – городская жительница и учится в одной из лучших школ города. Были у неё и самые разнообразные страхи по поводу новых учителей и новых одноклассников: а примут ли ребята их с Леной, а получится ли у них так же хорошо учиться в лицее, как в старой своей школе? Были обиды и злость на Ленку за то, что она оказалась такой непрактичной и бесхозяйственной в быту.

И вот теперь ещё и Вася Рябов…

Судя по тому, что Лиза вдруг начала писать стихи о любви, это было серьёзно.

Вечером Лиза зашла вКонтакт. Никого из её новых одноклассников онлайн не было. Она посмотрела на часы – двенадцатый час. Все, наверное, уже спят. А ей так хотелось поделиться с кем-то сообщением, что она написала новое стихотворение! Лиза зашла в почту, но и там никаких писем не было. Даже от сестры Гали.

Лизе вдруг стало очень грустно. И не оттого даже, что все уже спали, а оттого, что, хоть они с Леной и подружились вроде бы с новыми одноклассниками, и гуляли с ними по субботам по городу, настоящих подруг в новом классе у них так и не появилось. Поболтать о ерунде, попросить списать домашнее задание – это запросто. А вот показать кому-нибудь, той же Гале Климковой или Жене Подоляк, свои стихи или рассказать о том, что ей нравится Рябов, она не могла.

Лиза прежде никогда ещё не влюблялась. И Ленка Давыдова тоже не влюблялась. Катю Лиза не спрашивала, но по всему было видно, что и она никогда не влюблялась, а потому посоветоваться ей было не с кем. Хотя, конечно, какие-то представления о том, как это всё происходит, у неё имелись. Из книг, фильмов, из рассказов тех, кто уже влюблялся.

Лиза была уверена, что всё начинается с заветной искры, которая проскакивает между влюблёнными. Потом они начинают встречаться глазами. Потом их начинает неудержимо тянуть друг к другу. И тогда парень приглашает девушку на свидание. Ведёт её, например, в кафе. Или в кино. Или на каток. Потом они допоздна гуляют, держась за руки. Потом целуются. И с этого момента они начинают встречаться. Эта схема была простой и ясной. Может, немного излишне традиционной, но против традиций Лиза ничего не имела. К тому же она была уверена, что в эту схему всегда можно внести какое-нибудь разнообразие, было бы желание.

Но в жизни почему-то всё оказалось совершенно не так. Проскочила ли между ней и Васей Рябовым искра, Лиза не знала. Просто в прошлую субботу, когда они все сидели на набережной и Вася, как обычно, рассказывал что-то весёлое, Лиза вдруг поняла, что ей ужасно плохо. Что ей грустно и плохо оттого, что в магазин за соком он пошёл с Давыдовой, а потом ещё весь вечер рядом с ним крутилась городская девчонка, их одноклассница, Светка Пахомова. Она на спор с Васей прошлась по парапету над самой водой, а он подал ей руку, помогая слезть. А потом, красуясь перед ней, залез на дерево, и какие-то бабушки обозвали их всех хулиганами.

И ещё Лизе было грустно оттого, что Светка Пахомова была гораздо красивее её. У Светки были огромные голубые глаза и светлые вьющиеся волосы. Она умела красиво одеваться и часто меняла наряды. И ещё, она могла легко и просто заговорить с любым человеком: о чём-то попросить, пошутить или рассказать анекдот. Рядом с городской красавицей Лиза чувствовала себя гадким утёнком, «деревенщиной»: вот она вырядилась, приехала в город, учится в престижной школе, но, по сути, – занимает чужое место.

Лизе не спалось. Она злилась на Светку и мечтала, чтобы та ещё раз решила пройтись по парапету – и грохнулась в воду. Не утонула бы, конечно, но опозорилась бы перед всеми. И чтобы Вася Рябов на неё больше даже не посмотрел. А посмотрел бы на…

На Лизу. Заметил бы её. Стал бы на неё поглядывать. Ведь в ту субботу ей так и не удалось поймать на себе его взгляд. Точнее, иногда удавалось, но это был обычный Васькин взгляд, когда он рассказывал очередную байку и смотрел на всех своих восторженных слушательниц одновременно.

Лиза вновь посмотрела на часы – час ночи. Надо срочно ложиться спать, а этого ужасно не хотелось. Ведь если лечь спать, то скоро наступит завтра, надо будет идти в школу, постоянно видеть Васю Рябова, который на Лизу не обращает никакого внимания. А главное, видеть и Светку Пахомову.

После той субботы в течение всего понедельника Лиза мучительно следила за Рябовым и Пахомовой, но ничего больше такого особенного между ними не заметила. Ей стало легче, но ненамного. Ведь и на неё Вася по-прежнему не смотрел. Но Светка при этом, как она сама же и выражалась, «цвела и пахла» – а Лиза и представить себе не могла, что у неё когда-нибудь будут такие умопомрачительные сапожки на каблуке и что она когда-нибудь решится надеть такую короткую юбку.

Даже не умывшись, не выключив компьютер и не расстелив постель, Лиза свернулась на кровати калачиком и неожиданно быстро заснула.

Глава 3

Судьбоносный день

С недавних пор Лизу мучил только один вопрос: кто она? Кто она, Елизавета Старкова, такая? Ленка её считала весёлой и преданной подругой, лучшей на свете. Мама всегда ругала дочку неумехой, растеряхой и неряхой. Старшая сестра Галя называла её плаксой и неуверенной в себе. Женька Жуков из соседнего дома, по улице Восьмого марта в Пряже, как-то сказал, что она – красивая, а Оля Субботина из её прежнего класса уже год с ней не разговаривала из-за того, что Лиза не дала ей надеть на школьную дискотеку свои любимые туфли.

Папа, который последние три года с ними не жил, а приезжал, в лучшем случае, раз в полгода проведать дочерей, настаивал на том, что ей надо получить хорошее образование. Мама всегда думала так же, как и папа. А сестра Галя уверяла её, что для женщины самое главное – удачно выйти замуж, а если чему-то и надо учиться, то только тому, как ухаживать за собой, как красиво одеваться и ещё, на всякий случай, танцевать. Чего хотела бы сама Лиза – она не знала.

Лиза любила животных, растения, любила читать интересные книги, смотреть фильмы, любила танцевать танец живота, который преподавали у них в Пряже, в Доме культуры. Но кем она хотела быть, она не знала.

В Пряже она частенько захаживала в гости к своей бабушке Зине, брала с полки потёртый томик и залезала с ногами в кресло. Она читала поэзию: Цветаеву, Ахматову, Гумилёва, Маяковского, Есенина, Пастернака, Вознесенского, Шкляревского и многих, многих других. Потом бабушка ставила чайник, они пили чай, а потом говорили о стихах. Цитировали наизусть строчки и целые поэмы. И Лизе было хорошо.

Ей казалось, что в стихах жили какие-то другие люди: смелые, умеющие любить, бороться за своё счастье. А рядом – все те, кого она знала в своей жизни, и они были совершенно не такими: простые люди, размышляющие о мелких бытовых делах. А Лизе хотелось видеть рядом с собой совершенно других людей. И вообще, другую жизнь. И пожалуй, в другое время.

Она тоже, как и Ленка, любила помечтать, но мечты её были немного другими. Она мечтала, как однажды встретит своего принца, который как раз и будет другим. И у неё начнётся новая жизнь. В ней будет множество событий, в ней придётся за что-то бороться, жертвовать собой, распутывать интриги. Она тысячу раз рисовала в своём воображении собственную свадьбу, придумывала фасон своего платья, гадала, сколько у неё будет детей.

Вместе с этим она мечтала о том, что у неё появится много-много денег и она будет жить в огромном собственном доме с садом, оранжереей с экзотическими цветами, и ещё у неё будет собственная конюшня с породистыми – а не как у них в совхозе – лошадьми.

Но кем она, например, хотела бы работать, Лиза не знала. А потому обычно она завидовала Ленке, которая мечтала объездить весь мир и уверенно собиралась поступать на иняз.

Иногда Лизе хотелось быть учителем, потому что ей нравилось, как ведут себя учителя, как они много знают и как некоторые из них хорошо умеют об интересных вещах рассказать. Только работать ей хотелось бы с младшими классами, потому что дети этого возраста ещё верят взрослым, не спорят, а слушают, раскрыв рты.

Иногда ей хотелось стать актрисой. Сниматься в кино. Чтобы прожить не одну – свою собственную – жизнь, а несколько. Много-много чужих жизней. Прочувствовать и печаль, и радость, и страдания, и счастье, и любовь, и горе, и выразить их так, чтобы зрители плакали. Или хотя бы стать танцовщицей и выступать с гастролями по всему миру. Не просто путешествовать самой по себе, а чтобы её приглашали, селили в гостиницах и отелях, встречали в аэропортах с цветами.

Или – художницей. Лиза в детстве проучилась три года в Пряжинской художественной школе, и педагоги всегда говорили её маме, что у Лизы есть несомненный талант.

Иногда же ей казалось, что, может быть, действительно права именно Галя, и не надо читать много умных книжек, как делает Лена, а просто нужно найти себе какого-нибудь хорошего парня, желательно, студента, желательно, из обеспеченной семьи, и тогда все её мечты о собственном доме и саде, о красивой одежде и личном косметологе станут явью?

Но на этом месте, как всегда, возникала загвоздка. Дело в том… что Лиза не считала себя красивой. Каждый раз, когда она смотрелась в зеркало, ей постоянно казалось, что нос у неё слишком простоват, волосы – не очень густые, плечи у неё широковаты, а талия, как говорила всегда про неё старшая сестра, начинается от подмышек и продолжается до колен. Что нет у неё ни симпатичного личика, ни хорошей фигуры. А ещё, она совершенно не умеет одеваться и не умеет себя вести в компании, а попросту говоря, жутко стесняется. А потому, если и встретит она какого-нибудь талантливого, красивого парня из обеспеченной семьи, то он просто не заметит её, пройдёт мимо.

Во вторник между русским и историей Лиза с Леной сидели на подоконнике в рекреации второго этажа.

– Я вчера всю ночь думала о перемещениях в другие миры, – вещала Давыдова, – и я поняла, что…

Но Лиза её не слушала. Ей казалось, что жизнь её кончена – окончательно и бесповоротно. И если уж говорить о перемещениях, то она бы хотела немедленно, сию секунду, повзрослеть, обнаружить себя студенткой университета, высокой, красивой и уверенной в себе, как Светка Пахомова. И чтобы никакой этой самой Светки рядом с ней не было! Да и Васи тоже. А был бы кто-нибудь другой, гораздо красивее Васи, и влюблённый в неё.

У Лены зазвонил мобильный телефон, и она, недовольно прервав свой пассаж о перемещениях во времени, ответила на звонок. Направилась в сторону туалетов, где было потише и можно было поговорить. Лиза осталась сидеть на подоконнике одна.

«Хорошо Ленке, – грустно думала она, – живёт в своих фантазиях. Ей там тепло и уютно. А я тут сиди, мучайся, страдай…»

– Старкова, а вы правда с Давыдовой вместе одни в квартире живёте? Вам предки снимают? – неожиданно раздалось у неё над ухом.

Лиза подняла голову на говорящего и… И чуть с подоконника не сверзилась. Перед ней стоял не кто иной, как плод её мечтаний, страданий и мучений, её лирический герой – Вася Рябов.

– Да… Нет… В смысле, мы ещё с Катей Зайцевой живём, – растерянно промямлила Лиза, краснея и пытаясь оправиться от смущения.

– А где? Можно к тебе в гости напроситься?

Вася Рябов САМ подошёл к ней, САМ заговорил и САМ предложил встретиться вне школы. Обратил на неё внимание!

«Конечно!» – едва не крикнула Лиза, не веря своему счастью, но вовремя взяла себя в руки и более или менее спокойно ответила:

– Приходи. Чкалова, 40—72.

– Я буду в шесть, – хитро улыбнулся Вася и испарился.

– Юнг, Карл Густав, выделил у человека четыре психических функции: мышление, интуицию, чувства и ощущения. Он считал, что в каждом человеке ведущей функцией является только одна из них, при этом есть одна подавленная и две, так сказать, развитых в средней степени. Так вот, у тебя ведущей является функция чувств. Ты совсем потеряла голову со своим Рябовым. Тебе так не кажется? – с этими словами с широкого кухонного подоконника воззрилась на Лизу Лена. – А интеллект у тебя, как мне кажется, слегка подавлен. По крайней мере, сейчас.

Лиза, которая к приходу Васи отчаянно пыталась навести в кухне идеальный порядок, даже половую тряпку отложила и выпрямилась:

– То есть я – дура, да? Так уж прямо и говори, а не приплетай сюда своего Юнга!

– Заметь, это сказала ты! А я этого вовсе не говорила. У меня, например, тоже ведущая психическая функция – не интеллект, а интуиция. Я думаю, я могу предвидеть будущее.

– Так вот и предвидь его! Если ты мне ещё раз скажешь, что я – дура, предвидь, что дальше случится, – грозно сообщила Лиза, упирая руки в бока и принимая воинственную позу.

– Почему ты так остро всё воспринимаешь? Просто я хочу сказать, что мы с тобой – разные люди, и теперь я поняла, в чём именно эта разница заключается. Ты живёшь чувствами, для тебя это самое главное в жизни. Катька наша, например, живёт интеллектом, она интеллектуально познаёт мир. Если ты ещё не обратила внимание, то она всегда только рассуждает. Ни чувств у неё никаких, как у тебя, ни божественных откровений, как у меня. А я – мистик!

– Ладно, – Лиза решила не ссориться, – про чувства и интеллект я всё понимаю, а вот если кто-то живёт ощущениями – это как?

– Это другой способ познания мира. Через ощущения: звуки, запахи, прикосновения. Это наша Светка Пахомова. Она вся сосредоточена на красивой одежде, вкусной еде, порядке и уюте. Она…

– Хочешь, я скажу, какая у тебя функция подавлена? Ощущения! Ты питаешься чёрт-те как, посуду за собой не моешь, порядок не наводишь, ещё немного – и ты перестанешь мыться и свою одежду стирать!

– Но ведь это такие мелочи. Главное в человеке – его душа, возможность общаться со Вселенной, с Богом.

– Это значит, что, пока ты общаешься со Вселенной, я должна убирать за тобой, мыть посуду и полы, да? Я тебе домработница, что ли? – снова вскипела Лиза.

– Я тебя не просила. И потом, ты же не для меня стараешься, а для своего Васи.

– Могла бы и помочь. Или хотя бы поговорить со мной не о Юнге, а о Рябове. Иначе… Давай, предвидь своё будущее!

– Васе до Юнга… – начала было Давыдова, но, видимо, всё-таки увидела ожидающую её участь – получить по шее мокрой половой тряпкой, и быстро пошла на попятную: – Хорошо, давай о Рябове. У Рябова твоего точно не интеллект является ведущей функцией. Ладно, ладно. Что ты мне хотела про него сказать?

Лиза вздохнула, присела за стол:

– Лена, я ничего не понимаю. Объясни мне, пожалуйста, только без Юнга, что происходит? С чего это он вдруг решил напроситься ко мне в гости? – и задала главный, мучавший её больше всего вопрос: – Как ты думаешь, Я ЕМУ НРАВЛЮСЬ?

– Надо подумать, – как она обычно отвечала в таких случаях, откликнулась Давыдова и на сей раз. – Всё это, конечно, странно. Вы особо и не общались, и вдруг он в гости напрашивается. Достаточно бесцеремонно!

– В смысле?

– Ну, не знаю… Это ведь город, здесь так не принято, мне казалось…

– Но ведь у нас-то все запросто ходят друг к другу в гости!

– Но мы и знаем все друг друга с детства. И потом, а зачем он придёт?

– Зачем? – Лиза об этом как-то не подумала. – Как зачем? Просто так. Пообщаться… Я ведь ему нравлюсь, да? Правда?

– Наверное, – осторожно протянула Ленка, – никто не ходит в гости к тем, кто им не нравится…

– Да не так нравлюсь, не по-дружески, а… А как девушка…

– По-дружески – это тоже неплохо. Для начала.

– Для начала, – мечтательно вздохнула Лиза. – Мне так хочется с ним посидеть, поговорить о чём-нибудь таком… – и тут её взгляд упал на кухонные часы: – пять вечера! Боже ты мой! – и она в ужасе подскочила. – А я ещё не оделась, не накрасилась, и на кухне чёрт-те что творится!

– Ладно, иди одевайся, а я пол домою, – милостиво предложила Лена. – Постараюсь развить в себе функцию ощущений.

– Спасибо, Леночка. А ещё ты… ты не могла бы в шесть сходить куда-нибудь прогуляться? В магазин, например? Катьки до девяти точно не будет. Так что мы бы с Васей вдвоем посидели… А?

– Ладно, поняла. Не буду мешать твоему счастью. Только помни, что у тебя, кроме чувств, есть ещё и голова на плечах.

– Мне так страшно, Ленка…

– Не переживай. Всё будет хорошо. Только постарайся не молчать, а разговаривать. Задавай ему вопросы. А то ты про своего принца толком ничего и не знаешь: кто он, откуда, что ему нравится.

– Ленка…

– Что ещё?

– А это будет настоящее свидание?

– Да ну тебя! Просто человек в гости зайдёт.

– Фу, какая ты, – в шутку обиделась Лиза, – могла бы сказать: да, это будет твоё первое настоящее свидание!

– Хорошо, пусть это будет твоё первое настоящее свидание, – улыбнулась Ленка. – Только постарайся совсем не потерять голову от счастья.

Без десяти шесть Лиза была одета, накрашена и полностью готова ко встрече со своим героем.

– Не знаю уж там, какая у меня функция подавлена, но точно не интуиция, – сказала она сама себе, разглядывая в зеркале своё отражение, – я на сто процентов уверена, что сегодня – мой судьбоносный день!

Ей было легко и радостно. И Светка Пахомова, и то, что Вася до этого не обращал на Лизу никакого внимания, – всё это быстро вылетело у неё из головы. Теперь ей казалось, что та самая схема, в которую она верила с детства, как раз и сработала: искра проскочила, и их с Рябовым неудержимо потянуло друг к другу.

Ей хотелось одновременно петь, плясать, сочинять стихи. Потому что душа её ликовала. А ещё хотелось позвонить всем-всем и рассказать, что к ней вот-вот, с минуты на минуту, должен прийти Вася Рябов – самый замечательный парень на свете.

И ещё ей было немного страшно. Ведь это в первый раз. Сможет ли она быть хорошей хозяйкой, интересной собеседницей? Понравится ли она ему? Влюбится ли он в неё без памяти? Столько вопросов одновременно крутилось у неё в голове! А потому, когда запиликал домофон, Лиза подскочила к нему и не смогла ничего ответить, просто нажала на кнопку с ключиком и с замирающим сердцем услышала, как сначала открылась, а потом захлопнулась за вошедшим в подъезд Рябовым дверь. Она отперла замок и стала ждать.

Лифт подъехал, его двери раскрылись, послышались шаги по площадке… Лизино сердце сначала учащённо забилось, а потом вдруг совершенно замерло. Входная дверь распахнулась, и…

На пороге стоял самый настоящий рыцарь. В кольчуге поверх чего-то, похожего на рубаху, и в самом настоящем шлеме с забралом. И с огромным мечом в руках.

– Привет, – донеслось из-под шлема.

Лиза в ужасе захлопнула входную дверь.

Никакого рыцаря в доспехах в обычной шестнадцатиэтажке спального района быть не может! Это – галлюцинация! Причём не её, Лизина, а галлюцинация Давыдовой. Это к ней должен был прийти рыцарь с конём и драконом. Вот ведь какая ошибка вышла…

Лиза прислушалась. За дверью было тихо.

«Показалось, – подумала она. – Так вот наобщаешься с этой придурочной Давыдовой – ещё не то померещится!»

Лиза решительно распахнула дверь, чтобы удостовериться в обмане зрения.

На пороге стоял всё тот же рыцарь.

– Слушай, пусти, а? – предложил он и решительно шагнул в квартиру.

А Лиза… Снова испуганно захлопнула дверь. Точнее, попыталась это сделать. Дверь была металлическая, и тут же раздался звук удара металла о металл. А потом, как пишут в газетах, послышалась нецензурная лексика. После чего дверь распахнулась, и грозный рыцарь с немного съехавшим набок шлемом всё-таки вошёл внутрь.

– Ты что, больная?! Это же я, Явор! – и он решительно вошёл в квартиру и отодвинул Лизу в сторону, пребольно схватив её за плечо.

– Не трогай меня! – возмущённо взвизгнула она, вырываясь. – Больно же!!!

– Ты что, с ума сошла?! Мы же договаривались!

– Я с тобой ни о чём не договаривалась! – расставила точки на «i» Лиза и, потирая плечо, мрачно посоветовала: – Так что можешь убираться вместе со своим конём! И дракона прихватить не забудь!

Однако рыцарь даже не пошевелился. Шлем почти совсем скрывал его лицо, и по нему ничего нельзя было понять. Лиза на всякий случай решила объясниться:

– Понимаешь, меня в последнее время и реальность вполне устраивает. Я не готова к путешествию по параллельным мирам.

И тут… в дверь позвонили.

«Вася! – оборвалось всё у неё внутри. – Ещё не хватало, чтобы он увидел здесь Ленкину галлюцинацию!»

– Быстро! – скомандовала она и решительно затолкала растерянного рыцаря в огромный хозяйский шкаф-купе.

«О боже, у меня в шкафу любовник!» – почему-то подумала она, не к месту вспомнив бесконечные рябовские анекдоты из серии «возвращается муж из командировки…».

Но делать было нечего – дверь следовало открыть. Лиза так и сделала. На пороге стояли… две какие-то старушки.

– Страшное время настаёт, и только тому уготована жизнь вечная, кто уверует в Иисуса Христа Бога нашего, – скороговоркой хором затараторили они.

И тоже стали прорываться в квартиру мимо вторично сбитой с толку Лизы.

– Возьмите, девушка, у вас ещё всё впереди, вы должны узнать о Царствии Божьем! – бабки попытались впихнуть ей в руки какие-то брошюрки. – В пятницу вечером мы собираемся по адресу…

– Не трогайте меня! – завопила в ужасе Лиза. – Не надо мне никаких книжек. Что вам вообще нужно?! – Бабки – это для неё на сегодня был уже явный перебор.

Однако старушки оказались на редкость настойчивыми и непоколебимыми. Они продолжали хватать её за все места, теребить и вещать в оба уха – уже не хором, а вразнобой – про её личную обязанность прийти к ним на собрание.

– Да отпустите же вы меня! – взмолилась Лиза.

И тут дверь шкафа отворилась, и оттуда, к изумлению всех присутствующих, включая саму Лизу, которая в преддверии своего первого в жизни свидания умудрилась моментально выкинуть из головы своего потустороннего гостя, вывалился средневековый рыцарь. Он сделал шаг по направлению к приставучим старушкам, поднял меч и трубным голосом изрёк:

– А вы готовы пострадать за веру?!

Лиза ни разу в жизни не видела, чтобы пожилые женщины бегали с такой скоростью, да ещё и перепрыгивая через три ступеньки разом. Только брошюрки с изображением библейских сцен разлетелись по всей лестничной площадке.

– Не люблю сектантов, – пояснил рыцарь.

– Почему ты ещё здесь?! – схватилась за голову Лиза. – Я сошла с ума, да?

– Мне уже кажется, что это я сошёл с ума. Это Чкалова, 40—72?

– Да.

– А ты – Катя?

– Так ты что – Катина галлюцинация? – удивилась Лиза, до сих пор уверенная, что он перепутал её с Леной.

– Сама ты – галлюцинация. А ты, кстати, кто? – и тут, наконец, он снял шлем и…

И оказался… каким-то инопланетянином. У земных людей, по крайней мере, Лиза никогда не видела таких идеально круглых, сине-красных, в пятнах, лиц с маленькими узенькими глазками. Первым её порывом было попросить пришельца немедленно – и поскорее – надеть шлем, но, почему-то посчитав это неприличным, она промолчала. Вместо этого пришлось ей представиться:

– Я – Лиза. Мы тут живём втроём: я, Лена Давыдова и Катя Зайцева. А ты – к Кате? Но если ты к Кате, что ты на меня-то кидаешься?

– Прости, пожалуйста, но я почему-то был уверен, что ты – Катя. Я ведь с ней через вКонтакте познакомился, я не знаю, как она выглядит в жизни. На аватарке у неё не фотка, а картинка из «Властелина колец».

– А, так ты – толкиенист! – облегчённо вздохнула Лиза. – Я про вас слышала.

– Я – реконструктор. Мы костюмы шьём, бои устраиваем, праздники.

– А-а… Только Катя раньше девяти часов вечера не появится. Так что ничем помочь не могу. До свидания, – Лизе не терпелось избавиться от малоприятного на вид собеседника.

– Жаль, – Явор погрустнел и замялся, но уходить не спешил, – а, это… Можно я её подожду?

– Она будет через три часа! – Лиза взглянула на кухонные часы, их хорошо было видно из прихожей: они показывали шесть тридцать, а ВАСИ РЯБОВА НЕ БЫЛО. Внутри у неё всё похолодело.

– Ну и что? Я подожду, – между тем заявил гость.

– Нет уж, давай ты потом зайдёшь. И вообще, приличные люди сначала звонят, а потом приходят. И ещё: ты всегда прямо в костюме по улицам бродишь, людей пугаешь?

– Я с тренировки. Тор случайно мой рюкзак прихватил, у меня там цивильная одежда, телефон и деньги. А Катя давно меня в гости приглашала, и адрес я знал наизусть. Да мы тут рядом и собираемся, в школе искусств.

– Ну, нету Кати, нету. Понимаешь, ко мне должны прийти, – Лиза почему-то покраснела. – У меня дела.

– Можно я хоть позвоню от тебя Тору, а? Чтобы он мои вещи привёз, – взмолился Явор.

– Ай, делай, что хочешь! – махнула рукой Лиза и всучила ему трубку стационарного телефона: она вдруг поняла, что Вася Рябов к ней не придёт, это была всего лишь очередная Васькина шутка.

Глава 4

О клубе исторической реконструкции

За полтора месяца совместного житья Лиза с Катей так и не подружилась. Они просто жили вместе. Как добрые соседки. Общалась Катя с обеими подружками вежливо, по-приятельски, иногда поддерживала какие-то их разговоры, но и не более того. И они в ответ не лезли к ней с расспросами: Лена пребывала, как обычно, в своём мире, а Лизе это попросту было неинтересно. Тем более что виделись они достаточно редко. В последнее время Катя как-то совсем редко появлялась в местах общего пользования: либо она сидела в своей комнате, либо её просто не было дома. В их новом классе она тоже ни с кем не подружилась и на субботние прогулки по городу не ходила.

Так бы, наверное, оно и продолжалось, если бы к Зайцевой неожиданно не заявился рыцарь. То есть, Явор. Едва за ним захлопнулась дверь, как Лиза сразу и начала умирать от любопытства. Ведь это значило только одно: нелюдимая Зайцева где-то завела себе новых – и, судя по всему, очень интересных – знакомых!

Но первой вернулась домой не Катя, а Лена, поэтому Лиза именно в неё и вцепилась со своими расспросами:

– Как ты думаешь, кто это был?!

Она уже вкратце рассказала подруге про явление средневекового рыцаря и позорное бегство старушек, оказавшихся неспособными пострадать за веру.

– Явор-то? – переспросила Лена. – Так ведь Катька говорила, помнишь, что она через вКонтакте познакомилась с местными реконструкторами. Она же историком мечтает стать, ей всё это интересно. А у них целый клуб, «Скёль», мне кажется, называется. Не знаю толком, чем они занимаются.

– Да? А я что-то не помню, чтобы она об этом рассказывала… Интересно, а они там все такие страшные, как этот Явор? В жизни такого урода не видела. Вот не повезло чуваку!

– А этот Тор, который его рюкзак забрал, тоже страшный?

– Да я толком и не разглядела. Явор сам ему дверь открыл, и они быстренько смылись.

– А я бы с ними познакомилась, – заявила Ленка. – Мне интересно. Никогда не видела парней в средневековых костюмах. Да и вообще, мне всегда нравится, когда у людей увлечение есть.

– Да ну их, – отмахнулась Лиза. – Они мне чуть всё не испортили.

– Ах да, – всплеснула руками Ленка и задала самый главный вопрос: – А Вася-то приходил?!

Лиза немного помедлила с ответом…

– Приходил.

– Ну, как всё прошло?

– А непонятно, – честно призналась Лиза.

– ?

– Знаешь, зачем он приходил?

– Зачем? Слушай, прости, пожалуйста, но мне есть охота… Может, пойдем в кухню?

Подружки переместились в кухню, где Лена немедленно поставила чайник, вытащила кастрюлю и уселась чистить картошку. А Лиза просто села за стол и подпёрла рукой щёку.

– Что-то я не вижу радости в твоих глазах, – констатировала Давыдова.

– Я думала, что я ему нравлюсь… – грустно протянула Лиза.

Ожидая свою безответную, но уже имевшую все шансы стать взаимной, любовь, Лиза навела идеальный порядок в своей комнате и – вне Катиного графика – в кухне, в прихожей и даже, на всякий случай, в ванной комнате. Всё это, правда, скорее, было чем-то нервным: она никак не могла решить, куда Васю приглашать, чем его развлекать и что конкретно о себе она должна ему рассказать, чтобы он тут же проникся её индивидуальностью? И только гадала: с чем он придёт? Принесёт ли ей цветы? Или конфеты в коробке? Или что-нибудь ещё к чаю? Или какой-нибудь интересный фильм на флешке? И плюшевого мишку? Или… Или это будет полный сюрприз для неё?

Потом заявился несимпатичный Явор, спутав все её планы. Да ещё и упорно не хотел уходить, потому что кто-то, видите ли, случайно унёс его рюкзак! Время шло, Васи Рябова не было. Лиза совсем было уже отчаялась и готова была прибить так некстати подвернувшегося ей под руку рыцаря, как сначала его друг с вещами всё-таки пришёл, а потом, едва за ними захлопнулась дверь, раздался звонок в домофон. И, как ни странно, через час после заявленного времени, объявился Рябов.

Первое, что увидела Лиза, снова вся такая красивая, взволнованная и влюблённая, распахнув входную дверь, были огромные полиэтиленовые пакеты. И что-то сразу подсказало ей, что это – не подарки.

– Приветик, пройти-то можно? – поинтересовался Вася, проходя мимо неё и разуваясь. – Ух ты, какая большая квартира!

– Проходи, проходи, – залепетала Лиза. – Вот туда. Там моя комната. Или в кухню? Чаю?

В посёлке к ней приходили мальчики из её прежнего девятого «А». Они приходили посидеть в Интернете, скачать фильмы или попросить помочь им с контрольной по английскому. В общем, всегда по каким-то делам. А Вася Рябов пришёл просто так, без дела, к ней самой. Поэтому Лиза окончательно растерялась.

Вася же между тем подхватил свои мешки.

– Слушай, Лизок, ведь у вас же есть стиральная машина?

– Да, конечно…

– Я у тебя постираю?

Лиза едва не расплакалась.

Что значит – постираю?! Она так ждала его, так волновалась, переживала, а он? А он заявился к ней постирать какие-то свои грязные носки! Это было так… неромантично.

Но вслух она ничего не сказала. Точнее, постаралась ничем не выдать своего разочарования, а просто кивнула и направилась в ванную комнату. В конце концов, не могла же она ему отказать? Ведь ей было совершенно не жалко – пусть стирает. Да и порядок в ванной, получается, она навела не зря.

– Может, чаю? – всё-таки предложила она, когда бельё было загружено, а машина запущена.

– Слушай, а пожрать у тебя ничего нет?

«Пожрать» было. И тут Вася рассказал ей всё о себе. Что сам он родом из Костамукши. Родители настаивают, чтобы он получил хорошее образование, а он понятия не имеет, кем хочет быть. Какой-то Гена ему сказал, что круто быть журналистом, а потому Рябов пошёл в гуманитарный класс. За сочинения в его костамукшской школе у него всегда были хорошие оценки, поэтому его взяли. Только вот имя и фамилия у него для журналиста какие-то не звучные, простоватые. А потому он решил взять себе псевдоним: Вольдемар Побережский-Береговой. Только родители пожмотничали снимать ему квартиру, поэтому сняли только комнату в общежитии. А в общежитии не то что стиральной машины нет, но и душ – всего один на этаж. Рассказывая всё это, будущий журналист Вольдемар съел всё, что Лизой, Ленкой и Катей было заготовлено на неделю вперёд, а потом забрал свои уже чистые носки и, довольный, отчалил восвояси. Всё это Лиза и пересказала Лене.

– Он хоть извинился за опоздание? А «спасибо» за стирку сказал? – спросила та.

– За опоздание не извинился. А «спасибо» сказал. Только я что-то не понимаю: а что это вообще было?

Лена посолила закипавшую картошку.

– Хорошо хоть, я в продуктовый магазин зашла. А то голодная, как волк, а вы мне такой сюрприз устроили…

– Я же не знала, что он всё съест… – вяло попыталась оправдаться Лиза, – зато он увидел, какая я хорошая хозяйка, щедрая.

– А он, прости меня, конечно, за прямоту, по-моему, очень меркантильный товарищ! Мог бы и шоколадку, худо-бедно, какую-то принести. В знак благодарности, хотя бы. Или здесь ему что – бесплатный банно-прачечный комбинат и бесплатная столовая в одном флаконе?

Лизе очень захотелось возмутиться, сказать, что всё не так, что просто ему тоже очень одиноко в новом городе, без родителей и друзей, он не знает, как обустроить свой быт, и что она готова ему помогать совершенно бесплатно, но… Но какая-то правда в Ленкиных словах всё-таки содержалась. Однако она быстро отогнала эту мысль. А вслух сказала:

– Он такой красивый…

– Что в нём красивого?

– Всё! Высокий, стройный. У него длинные красивые пальцы. Ямочка на подбородке. И очень длинные ресницы. Такие красивые глаза…

– Ну здесь, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет. Он, конечно, симпатичный, но не более того, – Ленка нарезала колбасу и быстро сделала два бутерброда. – Будешь?

Лиза кивнула и взяла один.

– Хорошо, что он тебе не нравится. А то я бы с ума сошла от ревности.

– Ладно, поживём – увидим. Он наверняка хороший человек. Просто немного неотёсанный, – сжевав бутерброд и обнаружив, что картошка уже сварилась, милостиво согласилась Лена. – Зато с ним всегда весело и интересно. А вот и Катя идёт.

В двери действительно заскрежетал ключ, затем она распахнулась, и на пороге появилась Зайцева.

– А к тебе Явор приходил! – сообщила соседке новость Лена, опередив Лизу.

– Да? Как?!

Пришлось Лизе ей всё рассказать.

– Ну вот, как жаль, что меня не было… – расстроилась Катя. – А ему точно его вещи привезли? Всё хорошо? Ну почему ты не разрешила ему дождаться меня?!

– У меня было свидание, – после некоторых размышлений решилась всё-таки сказать правду Лиза. – Понимаешь, он бы нам помешал.

– У тебя было свидание?

– Да. А твой Явор сказал, что он ещё придёт, только в следующий раз сначала договорится с тобой, – увильнула от разговора о своей личной жизни Лиза, но Катя и не настаивала.

– Пойду посмотрю, может, он мне уже вКонтакте отписался.

Но подружки её не отпустили: Зайцевой пришлось рассказывать им о её реконструкторах.

Выяснилось, что клуб на самом деле называется «Скёль», там есть самые разные люди, девчонки и парни от четырнадцати до почти что тридцати лет. Они шьют старинную одежду, основываясь на исторических источниках. Некоторые – местную, карельскую, финскую или вепсскую, другие – скандинавскую, причём век тоже можно выбрать, можно взять себе X—XI, а можно и более поздние века – XIV—XVII. В клубе есть ещё секция «Жизнь огня», её участники тренируются, а затем показывают огненные шоу. Все члены клуба устраивают собственные и принимают активное участие в городских праздниках, на которых, как правило, девушки демонстрируют занятия традиционными ремёслами, а парни участвуют в показательных боях. Кроме того, они постоянно ездят на фестивали.

Катя мечтает вступить в клуб, но для этого надо сначала «пошиться» – сшить себе одежду и обувь, согласно выбранной эпохе и стране. Всё это шьётся по старинным выкройкам и только из натуральных тканей и кожи. А на натуральные ткани и кожу нужны деньги. Поэтому Катя пока что изучает покрой и тренируется на старых тряпках. Затем она планирует начать шить одежду за плату тем участникам клуба, кто сам не умеет держать иголку в руках, а на вырученные деньги купить ткань и уже одеться самой.

– У меня уже стало получаться! – гордо призналась Катя. – Я и дома иногда что-то шила младшей сестре, и вообще, мне всегда шитьё нравилось. Так что пара хороших заказов – и на вырученные деньги я смогу пошиться сама. Я уже и ткань присмотрела! А пока пояса плету из ниток. У меня уже один купили! И хожу на тренировки парней поглазеть, как они дерутся. Так интересно…

– Ух ты, – обрадовалась Лена, – а можно с тобой? Я тоже хочу в клуб «Скёль»!

– Да, конечно, – согласилась Катя. – Хочешь, я тебя в следующий раз с собой возьму?

– Возьми! А ты, Лиза, пойдёшь с нами?

– Не знаю, – неопределённо отозвалась та. – Может быть…

Все эти реконструкторы и их битвы Лизе были не очень интересны. Точнее, интересны, но не настолько, чтобы тратить на них время. Все её мысли были заняты Васей Рябовым. Ей не терпелось снова увидеть его и понять: нравится ли она ему или нет?

Вечером Лиза долго не могла заснуть. Она уже напрочь забыла, что Рябов приходил к ней постирать свои вещи. Ей казалось, что это всё-таки было настоящее свидание. Ведь она была такая красивая, и они так хорошо посидели в кухне! Он, как и в школе, был милым и смешным, рассказал ей, как другу, всё о себе. И теперь, несомненно, он будет и дальше приходить к ней в гости, будет звать её в кино и кафе, и у неё впервые в жизни появится самый настоящий парень.

Лиза не заметила, как в голову ей сами собой пришли строки стихотворения. Она включила ночник, взяла из стола тетрадку, куда записывала стихи…

Я – рыцарь, я закован в латы,

В бой рвётся конь, железом звеня,

Но, не спросив, легко пришла ты

И кормишь с рук моего коня.

Теперь я робок, а раньше был смел,

И ты, казня за грехи и ошибки,

Легко берёшь меня на прицел

Милой своей улыбки.

Что железо и что броня,

Разве спрячешься за забралом?

Копья взглядов найдут меня

Даже под ведьминым одеялом.

Теперь я робок, я пленный теперь,

Я разжимаю железную длань.

Зачем выбирать: любовь или смерть?

Последняя – это лишь первой дань.

Лиза с удивлением перечитала написанное. Во-первых, до этого она никогда не писала стихи от лица парня, а во-вторых, ей вовсе не это хотелось написать. «Подумаю об этом завтра», – решила она и мгновенно, даже не выключив ночник, заснула.

Глава 5

Настоящее свидание

«Что ты делаешь сегодня вечером?»

Раньше Лиза даже представить себе не могла, что такая простая фраза, написанная на тетрадном листке небрежным летящим почерком, может вызвать у неё целый фейерверк чувств. Не смея поднять запылавшее лицо, она покосилась в сторону Васи, сидевшего, как и они с Леной, на последней парте, но через ряд. Рябов тут же хитро улыбнулся ей, подмигнул и изобразил рукой в воздухе, как будто он пишет – отвечай!

Кровь ещё сильнее бросилась ей в голову. Сердце билось так, что, казалось, слышно было даже в рекреации, мысли прыгали и путались.

Вася написал ей записку! Он хочет встретиться с ней вечером! И это после того, как целых три дня после его странного визита к ней – чтобы постирать – между ними не происходило ровным счётом ничего, кроме обычной Васиной болтовни и её восторженного слушания его анекдотов.

И снова были и радость, и страх, и ещё куча каких-то чувств, Лиза и названий-то их не знала.

Лена заглянула через её руку в листок и показала большой палец: здорово!

«Ничего», – прыгающей рукой вывела Лиза на том же самом листке и послала его обратно.

Прошла целая вечность, прежде чем листок вновь вернулся к ней.

«Давай куда-нибудь сходим».

«Давай».

И опять – целая вечность до ответа.

«В семь у кафе «Виноград». Буду ждать!»

«Хорошо».

Лиза сидела ни жива ни мертва. Она так этого хотела, так хотела, чтобы Вася пригласил её в кафе, и это случилось.

ЭТО СЛУЧИЛОСЬ!

За окном шёл дождь, историчка что-то вещала у доски, кто-то записывал, кто-то занимался своими делами – всё, казалось, было как обычно. Но Лизе вдруг показалось, что мир стал таким чудесным! И что жизнь – прекрасна и удивительна.

«Он пригласил меня на свидание в кафе!!!» – написала она прямо в тетрадке по истории и пододвинула её Ленке.

«Счастливая. Поздравляю!» – написала та.

Кафе «Виноград» находилось в пяти минутах ходьбы от их дома, но Лиза опоздала минут на двадцать. Потому что волновалась ещё больше, чем перед приходом Рябова к ней в гости.

Вася стоял у входа, спрятавшись от мелкого противного дождика под козырьком, с букетом астр в руках.

– Это тебе! – первым делом он вручил ей цветы.

– Спасибо, – Лиза взяла их и стояла теперь с цветами в одной руке и мокрым раскрытым зонтом в другой, не зная, что делать дальше.

– Пошли внутрь! – скомандовал Вася, забрал у неё зонт, закрыл его и широким жестом распахнул дверь. – Заказывай, что хочешь! – когда они уселись за столик, предложил он, передавая ей меню.

Лиза попросила чаю и пирожное. И то и другое – самые дешёвые из ассортимента кафе. Взять что-то подороже и повкуснее ей показалось неприличным: а вдруг он подумает, что она меркантильная? Вася заказал себе кофе. А когда заказ принесли, он небрежно бросил на стол пачку сигарет.

– Ты куришь? – удивлённо спросила Лиза: раньше она не видела, чтобы Рябов курил.

– Балуюсь. Хочешь?

– Нет, – испуганно отказалась она, – я не курю.

Кругом были только взрослые, поэтому Лиза чувствовала себя немного неуютно.

– Да ладно, расслабься. Деревня ты, деревня! В городе все ходят в кафе, это круто. За окном – дождь, а мы тут сидим в тепле, наслаждаемся жизнью. В жизни всегда есть место для праздника. Нужно только уметь в это место попасть, – хохотнул он. – Крутое кафе, да? Смотри, какой стильный дизайн.

Лиза в дизайне кафе ничего не понимала, а потому просто согласилась с Васей, кивнув.

– Круто жить в городе. Без предков. Ходи, куда хочешь, делай, что хочешь. И никто не нудит тебе в ухо: делай уроки, делай уроки!

– Да, это здорово! – согласилась Лиза и попробовала отхлебнуть чай, но он оказался горячим.

Вася же подчёркнуто манерно закурил. В красивом кафе, с чашкой кофе и сигаретой он показался Лизе каким-то взрослым, старше её и умнее. Она и сама почувствовала себя совсем взрослой, ведь она оказалась в кафе, с парнем, и могла сидеть с ним здесь сколько угодно, не боясь маминых упрёков из-за позднего возвращения домой. К тому же в полумраке заведения Рябов выглядел ещё симпатичнее и таинственнее.

Лиза поймала себя на мысли, что она почему-то очень сильно волнуется – сидит и крутит на пальце колечко. И ужасно боится сказать что-нибудь не то, сделать что-нибудь не то…

Едва Лиза об этом подумала, как… Как тут же уронила своё колечко в горячий чай и совсем растерялась.

– Что делать, если блондинка кинет в вас кольцом? Мгновенно убегать, потому что в руке у неё – граната! – моментально среагировал Вася.

Лиза хихикнула, чтобы скрыть смущение.

– Да ладно, чай остынет, выпьешь его и найдёшь на дне сюрпрайз! – успокоил её Вася и тут же начал рассказывать очередную байку:

– Вчера услышал – полчаса смеялся, и это – не байка, это реальный случай. Чувак такой, нормальный, он уже универ заканчивает, в общаге мне рассказал. Это с ним и его друзьями на самом деле произошло. Прикинь, сидели они вечером тусовкой, и тут лампочка перегорела. Ну, заменили. И тут одна девчонка сказала, что если лампочку-«грушу» в рот засунуть, то потом её обратно не вытащить, потому что, типа, там какое-то давление во рту создаётся, и ни туда ни сюда. А с ними один пацан, Валера, сидел, тоже уже взрослый, техникум закончил, работает, так он пришёл после другой вечерины, и ему весело, в смысле, кривой он уже, как саксофон, был. Так он и давай спорить, что он сможет её изо рта вытащить. Ну, взял и засунул. Засунуть засунул, а обратно она не вылезает! Они её всей тусой тянули-тянули, по-разному пробовали – не получается. Ладно, решили ехать в травмпункт. Ещё транспорт ходил. Приехали, ловят медсестру. «Вот, – говорят, – у парня лампочка во рту. Вытащить не можем». Медсестра сначала им не поверила, потом увидела и в истерике побежала за хирургом. Тот приходит, смотрит и вдруг как ребрами обеих ладоней по тому месту, где нижняя челюсть соединяется с черепом! У Валеры рот открывается широко-широко, лампочка выскакивает, а чувак так и остается с открытым ртом. Хирург объясняет, что это нормально, просто мышцы были изрядно напряжены, а теперь, наоборот, они сильно расслаблены и сокращаться какое-то время не будут. Но, типа, часа через три он уже опять дальше трындеть сможет. Ладно, все счастливы, хирурга поблагодарили, он им лампочку на память вручает. Обратно в общагу им уже на такси пришлось ехать. У одного рот не закрывается, а другие ржут, как кони. Водила не выдержал: «Чё с вами такое?» – спрашивает. Друг Валеры объясняет, что тот лампочку в рот засунул, а вытащить не смог. Водила не верит, его убеждают, а он не убеждается. Видит – у чувака в руках лампочку и, недолго думая, в рот её пихает! А она, естественно, не вытаскивается. Водила на чуваков с ненавистью смотрит, а сказать, понятное дело, ничего не может. Разворачивается, и все опять едут в травмпункт. И тут их гибэдэдэшник тормозит. В машине два придурка ржут, как кони, у третьего рот не закрывается, а у водилы во рту цоколь от лампочки торчит – понятно же, что все пьяные в стельку, включая водителя. гибэдэдэшник вытаскивает алкотестер и требует: «Дыхните!», а как водила дыхнёт-то с лампочкой?! Чуваки клянутся и божатся, что он трезвый. Гибэдэдэшник, естественно, не верит: кто же в трезвом виде будет ездить с лампочкой во рту? В общем, все вместе едут в травмпункт, ловят медсестру и посылают её за хирургом. Приходит хирург, проводит процедуру извлечения лампочки. Водиле очень много чего хочется сказать чувакам, но – никак.

В этот момент Лиза уже, что называется, лежала под столом от хохота, но коварный Вася, который, казалось, вовсю наслаждался произведённым эффектом, продолжал:

– Гибэдэдэшник к нему с алкотестером, а тот трезвый. Гибэдэдэшник говорит: «Ладно, везите меня обратно». Только отъехали они от травмпункта, как он не выдержал, попросил лампочку ему показать. «Странно, – говорит, – стандартная лампочка-то». Никто ничего и подумать не успел, как он – р-раз! – и в рот её себе. Думал, наверное, что он-то сумеет её вытащить. И, понятно, она застряла! Шофёр толком ржать с открытым ртом не может, но трясётся изо всех сил от радости, что гибэдэдэшник тоже опозорился, сидит теперь, как дебил, с лампочкой во рту. Короче, в третий раз они в травмпункт поехали. Двое с отвисшими челюстями, один с лампочкой, один ржёт уже до истерики и только один ещё в состоянии говорить. Ловят медсестру, с трудом приводят её в чувство и посылают за хирургом. Приходит хирург, долго матерится, вытаскивает лампочку и разбивает её об стол. «Задолбали вы меня!» – говорит. Все уже сроднились, обнимают гибэдэдэшника, радуются, что его тоже от лампочки избавили. Вдруг в кабинете, куда ушёл хирург, гаснет свет. Странные звуки… Выходит хирург с лампочкой во рту. Кто-то из них ещё был в состоянии побежать, поискать медсестру…

С Лизы уже давно всё смущение как рукой сняло. Давно она так не смеялась!

– А что у нас-то вчера было! – легко и непринуждённо начала она. – Я тебе вчера забыла рассказать…

И она пересказала ему историю с рыцарем и старушками-сектантками: а вы готовы пострадать за веру?! Теперь уже Вася смеялся, а довольная собой Лиза радостно улыбалась.

– Да ты врёшь, это байка! – смеялся Вася.

– Да правда! Фу, ты мне не веришь, – в шутку обижалась Лиза, – а это было на этой неделе, честное слово!

Потом они обсудили школу, учителей и новых одноклассников. А когда чай и кофе были выпиты, заказаны ещё раз и снова выпиты, а пирожное съедено, Вася предложил пойти и прогуляться. Тем более что дождик уже прошёл. Стемнело, и фонари яркими жёлтыми пятнами отражались в мокром асфальте. Плавно кружились в воздухе осенние листья, но, как ни странно, было достаточно тепло и безветренно.

Они прошлись по шоссе, которое окольцовывало Лизин спальный район: по одну сторону были дома, а по другую – настоящий дремучий сосновый лес.

– Смотри, какое красивое розовое зарево над городом – Лиза даже остановилась и завороженно уставилась на облака.

– Деревня ты моя, – Рябов смело шагнул к ней и обнял за плечи, – это отражение городских огней в небе.

– Как всё прошло? – с нескрываемым интересом осведомилась Лена, едва Лиза появилась дома.

– Замечательно… – мечтательно ответила та.

– Целовались?

– Угу.

– Что, правда?! – Ленка даже на стуле подскочила.

– Да. Это был мой первый поцелуй…

– Так вы теперь встречаетесь? Вы – парень и девушка?

– Он взял мой телефон. И предложил вдвоём, без одноклассников, куда-нибудь прогуляться в субботу.

– Здорово! Только… – Лена замялась. – Мы же… помнишь, Катя сказала, что она пригласила нескольких участников клуба «Скёль» к себе, то есть к нам в гости, мы хотели с ними познакомиться. С этим твоим Явором… Тором…

– Явор – не мой. Он вообще урод, – отмахнулась Лиза. – Зачем мне какие-то реконструкторы, когда у меня есть Вася?

– Я не знаю… Я думала, тебе интересно.

– Мне интересно. Но это как-нибудь потом. Мы с Васей пойдём гулять! Вдвоём!

– Как знаешь. Я пошла спать. И тебе то же самое советую: школу, к сожалению, никто на завтра не отменял, – с этими словами Давыдова встала, сладко потянулась и направилась в свою комнату.

– А я ещё посижу, почаёвничаю, подумаю о смысле жизни, – решила Лиза: уж чего-чего, а спать ей точно не хотелось.

Она уже чувствовала, что где-то рядом звучат её новые стихи. Сходила в свою комнату, принесла тетрадку и карандаш, которым обычно записывала тексты. Залезла, как Давыдова, на подоконник, чтобы видеть розовое небо.

Чудо, которому имя – ты.

Счастье, вложенное в ладони.

В детских рисунках – невиданные цветы.

В маковом поле – кони.

Знаю, серьёзною надо быть,

А мой весёло-щенячий возраст…

Я так хочу тебе подарить

Все до одной – звёзды.

От всех бед на свете смогу уберечь.

И пусть печаль тебя не затронет.

Ведь, даже если железом жечь,

То я не разожму ладони.

Глава 6

О том, какие бывают муки любви

– Если перемещать точку, получится прямая, если перемещать линию – плоскость, а это уже двухмерное пространство. Перемещать плоскость – получим тело, трёхмерное. А если перемещать тело? – Лена захлопнула учебник по геометрии и уставилась на вошедшую Лизу.

Лиза долила в чайник воды и включила его.

– То есть ты хочешь сказать о возможности четырёхмерного пространства? Но как перемещать тело, куда?

– Если линия перемещается, продолжая себя, плоскости не будет, будет просто длинная линия. Перемещение должно быть из себя, за пределы себя… Только вот как перемещать тело за пределы себя?

– В том-то и дело, что тело бесконечно, и перемещаться ему некуда.

– Просто мы не можем себе всё это представить, – вздохнула Лена. – Разве что во времени…

– Время и пространство, конечно, взаимосвязаны, но и взаимно противоположны, – веско выдала Лиза услышанную где-то фразу и предложила: – Может, закончим на сегодня с уроками и попьём чаю?

Лена кивнула, согласившись с последним предложением, но от спора не отступила:

– Значит, ты думаешь, что время, как четвёртое измерение, не работает? Но вот ты, к примеру, была вчера, есть сегодня и будешь завтра.

Лиза разлила чай, пододвинула Лене её кружку.

– А вот и нет! В пространстве я знаю, где я была, где нахожусь и где буду через минуту, или завтра, или через неделю. И это зависит от меня. Смотри: оп! – она подошла к подоконнику и за руку стащила с него подружку. – И вот так! – и они обе сели к столу. – А если говорить про время, то есть только прошлое, настоящее вообще непонятно где, потому что каждую секунду начинается будущее. А будущее вообще неизвестно. А значит, его не существует. Потому что ни я, ни ты не можем быть ни в чём уверены.

– А вот и нет! Я, например, точно уверена, что у меня завтра не вырастет третья рука! И у тебя, кстати, тоже.

– Да уж, я надеюсь, – улыбнулась Лиза. – Хотя с тобой с ума можно сойти. Если у тебя из-за учебника геометрии такие мысли появляются, то что будет, когда мы начнём в университете философию изучать! Всё, что угодно, вырастет – нога, рука!

Но Лена пропустила всё это мимо ушей.

– Хорошо! Давай представим так: жизнь – это дерево. Я по нему лезу. Наверх. Знаю точно, что были корни. И знаю, что будет вершина. А дальше… Дальше небо. Жизнь без меня.

– Если жизнь – это дерево, то тогда должна быть возможность перемещения не только вверх, но и вниз. Если вдруг понадобится.

– Машина времени?

– Нет, просто перемещение в нём.

– Нет уж, это было бы ужасно, если бы люди научились возвращаться. Им бы всё время казалось, что совершённое можно сделать лучше. Или вообще всё изменить. А ведь ошибка цепляется за ошибку. И они лезли бы всё дальше и дальше в прошлое. А потом бы просто топтались на одном месте. И никакого движения вперёд.

Лиза обдумала это предположение и согласилась:

– Да, наверное, хорошо, что машину времени так ещё и не изобрели.

– Хотя… – судя по Ленкиному вдохновенно-отрешённому лицу, ей в голову опять пришла какая-то гениальная мысль, – хотя… Если исходить из общности времени и пространства, то человек ведь не сразу в пространстве начал передвигаться с помощью машин, правильно? Сначала он пошёл пешком, потом поехал верхом. Может быть, и во времени не нужно сразу пытаться изобрести машину времени, а сначала попробовать пешком?

– То есть, не пешком, не ногами, а просто без помощи каких-либо устройств, используя только собственные силы?

– Да… – Ленка подпёрла голову руками и задумалась.

– Ну что, Лиза, ты с нами? – на кухне появилась Катя.

Это была суббота, поэтому имелось в виду вечернее чаепитие и знакомство с ребятами из клуба «Скёль».

– Не-а, у меня дела, – мечтательно улыбнулась Лиза: Вася должен был позвонить ей в районе четырёх; они собирались прогуляться.

– Жаль. Хорошие ребята. Тебя не было в среду, Явор снова приходил. Мы наконец-то с ним в реале встретились. Я для него уже пояс плету. Он сегодня придёт. С ним будут Тор, Рудик, Хельга и Тойни. Они все уже в университете учатся, на первом курсе, кроме Хельги, она в одиннадцатом классе, в школе искусств.

– У меня – дела! – вновь с важностью заявила Лиза.

– А мы будем блины печь, да, Ленка?

Давыдова с трудом оторвалась от своих раздумий о перемещении во времени и вернулась в эту реальность:

– Что? Блины? Ах да, конечно!

– Девочки, я бы вам помогла, но мне пора мыться, одеваться, краситься – в общем, наводить полный марафет, – Лиза допила чай и упорхнула из кухни.

В полчетвёртого Лиза уже была при полном параде. А у её соседок дым стоял коромыслом. Стоило Кате отлучиться из кухни, как Ленка, конечно, напрочь забыла о блинах, снова улетев в свои эмпиреи. В итоге, блин превратился в обуглившийся комочек, на всю квартиру пахло горелым, сковородка не отмывалась, а до прихода гостей из клуба девчонкам (по крайней мере, Давыдовой) тоже хотелось успеть приодеться и накраситься.

Лиза поплотнее прикрыла дверь в свою комнату: она уже накрасила ногти, поэтому ничем им помочь не могла. Сидела за компьютером, вяло шарилась вКотакте и через каждые две минуты проверяла, не отключился ли у неё вдруг телефон, не кончились ли на нём деньги – ждала звонка.

Само собой, она постоянно лазала на страничку к Васе. Но у него, в отличие от других, там не было почти никакой информации. Родился в Костамукше, учился в Костамукшской школе номер два. Пара песен в аудиозаписях, несколько роликов – отрывков из «КВНа» и «Камеди Клаба» в видеозаписях, да бесконечные фотоальбомы с бывшими одноклассниками, точнее, большей частью, с одноклассницами. Последние снимки Лиза предпочитала игнорировать, ведь это его прошлое, а его настоящее – это она.

Лиза вяло шарилась вКонтакте на Васиной странице, как вдруг… Натолкнулась на ещё один его фотоальбом, который назывался… «25 октября 2011 года, МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ». Лиза едва на стуле не подпрыгнула от радости. Ведь, в отличие от всех остальных, у Рябова на странице не стояла дата его рождения. Лиза умирала от любопытства, не зная, кто он по гороскопу, а спросить его напрямую почему-то стеснялась. А тут – такая удача!

Вася по гороскопу был Скорпионом. Лиза моментально сориентировалась и открыла сразу насколько астрологических сайтов.

«Скорпион – знак любви и смерти», – прочитала она на одном из них. «Упрямство и вспыльчивость свойственны этому знаку, он обладает воинственным характером, его решения безапелляционны, в борьбе он не знает жалости ни к себе, ни к людям», – на другом. «Скорпион очень скрытен, и горе тому, кто узнает все его секреты», – на третьем. И самое главное она тоже вычитала на третьем сайте: «Скорпионы очень эмоциональны, они нуждаются в любви, они жаждут её, они просят её, короче говоря, любовь – это их жизненное горючее».

«Я хоть и не Скорпион, но тоже могу сказать себе, что любовь – моё жизненное горючее», – улыбнулась сама про себя Лиза: с Васей Рябовым гороскоп сулил ей не просто обычную любовь, но настоящую, роковую.

Часы показали четверть пятого. Вася всё не звонил. С кухни уже не пахло горелым, оттуда доносились ароматы настоящих вкусных блинчиков. Но Лиза предварительно плотно пообедала, напилась чаю с печеньем, и никакого слюноотделения, как у собаки Павлова, у неё не произошло. Ей вообще было не до еды: она ждала звонка.

«Для Рака, – а Лиза была Раком, – благоприятен союз с Рыбами, Девой, Скорпионом; эти знаки легко могут ужиться, потому что они хорошо понимают друг друга», – сообщил очередной сайт. Лизе это читать было очень приятно.

И тут её вдруг осенило: 25 октября НАСТУПАЛО НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ.

Собирается ли Вася праздновать свой день рождения? Кого он позовёт? Где всё это будет происходить? И, наконец, что ему подарить?! Одни вопросы – и никаких ответов. «Я сегодня его расспрошу и всё узнаю!» – попыталась успокоить саму себя Лиза. Она посмотрела на часы: без пятнадцати пять, – и заволновалась: Вася не звонил. Не будучи в силах усидеть в своей комнате, Лиза поскреблась к Ленке.

– Да-да! – откликнулась та.

У Давыдовой на кровати валялись все её наряды, а сама она, в одном белье, восседала в компьютерном кресле и сосредоточенно, пребывая в муках выбора, обозревала свой гардероб.

– Лена-а… Вася не звонит! У него в четверг день рождения! – на одном дыхании выпалила Лиза.

– Да? А который час? Ух ты, уже почти пять! Скоро ребята придут, а я ещё раздета! – Ленка подскочила с кресла. – Что ты переживаешь, он же в прошлый раз, когда приходил стирать, на час опоздал. Может, он и сегодня задерживается. Позвонит, не отчаивайся раньше времени. А день рождения – это здорово: повеселимся.

– Да? Ты думаешь, он позвонит?

– Конечно! Куда он денется: влюбится и женится! Держи хвост пистолетом. А надену-ка я вот это платье… А не позвонит, так посидишь с нами. К нам три парня придут. Взрослых, студентов. Я прямо сама не своя! Даже волнуюсь.

– Лена! Какие студенты?! У меня свой парень есть!

– Если он – твой парень, значит, обязательно позвонит, – Ленка надела выбранное платье и принялась судорожно рыться в косметичке.

Лиза вздохнула: может, она и правда зря паникует раньше времени? Ленке было явно не до неё, так что остаётся ей, как вернуться в свою комнату и снова сесть за компьютер.

И тут вдруг Лиза поняла, что сейчас к ней в дом придут какие-то незнакомые люди, в том числе парни. А она тут сидит, как дура, дёргается, проверяет мобильный, ждёт звонка. Вдруг они начнут к ней приставать, звать её к ним за стол? Она поняла, что не хочет никого видеть. Кроме Васи Рябова, конечно. И отправилась в прихожую, одеваться.

– Уже уходишь? – поинтересовалась, пробегая мимо неё, Катя.

– Да, мне уже позвонили, – соврала Лиза.

Выглядеть жалкой нервной девчонкой, ожидающей звонка от парня, который всё не звонит, ей не хотелось. Это – во-первых. Во-вторых, она не сомневалась, что, стоит ей выйти в подъезд… В крайнем случае, спуститься вниз на крыльцо, как Вася позвонит, и окажется, что он уже давно ждёт её внизу.

– Лена, я пошла! – крикнула она и вышла из квартиры.

Но Рябова внизу не было. И телефон молчал.

Лиза дошла до ларька, купила батончик «Баунти». Вася не звонил. Она уселась на скамейку на остановке. Какая-то весёлая компания парней и девчонок примерно её возраста или чуть постарше шумно загрузилась в троллейбус. Две бабульки уехали на автобусе. Лиза осталась одна.

Солнышко зашло за тучки, задул ветер, и, вообще, резко похолодало. Вернуться домой Лиза не могла – ей не хотелось видеть незнакомых реконструкторов, которых она стеснялась. Она решила сама позвонить Васе.

«Конечно, это парень должен звонить девушке, а девушка должна делать вид, что ей всё равно, – вздохнула она, – но, если я не позвоню ему прямо сейчас, не услышу его голос, я… я… я умру прямо здесь!»

Гудки шли один за одним, но… Но Рябов так и не ответил.

«Странно, может, я перепутала время? – подумала Лиза. – Может, мы договаривались на пять? Или на шесть? Может, он ещё занят и не слышит звонков, и надо просто подождать?»

Но ждать было ужасно холодно. Лиза влезла в первый подошедший троллейбус – благо у неё был проездной – и уселась на высокое сиденье на заднем колесе. «Перезвоню через десять минут», – решила она.

Двери закрылись, и полупустой троллейбус плавно покатил по широкому проспекту в центр города. Проехал мимо автовокзала, железнодорожного вокзала, выехал на центральный проспект…

За окном мелькали дома, машины, горели огни реклам, призывно светились витрины магазинов, куда-то спешили или, наоборот, бесцельно прогуливались люди. Газоны были усыпаны осенней листвой… А ведь они с Васей как раз и собирались погулять по городским паркам, походить по щиколотку в листве. Вася сказал, что он любит сгребать листья в кучу, а потом ложиться на них и смотреть в небо. А Лизе показалось очень странным, что можно вот прямо так ложиться на листья в городском парке, где ходят люди, но тут же ей очень захотелось полежать рядом с Васей на мягкой куче ярко-рыжих, жёлтых, коричневых и красных осенних листьев…

Она снова набрала его номер.

«Абонент временно недоступен», – безучастно отозвался женский голос в трубке мобильного телефона.

Не веря услышанному, Лиза набрала ещё раз.

«Абонент временно недоступен».

«У него кончились деньги», – поняла Лиза и тут же по-настоящему испугалась, что они сегодня не встретятся, что он… МОЖЕТ НЕ ПОЗВОНИТЬ.

– Девушка, это конечная, троллейбус дальше не пойдёт! – встряхнула её за плечо кондуктор.

Лиза вышла наружу и с удивлением уставилась на одинаковые деревянные бараки вокруг, на одинокий ларёк на остановке и явно нетрезвую компанию рядом с ним. В этом районе она никогда не была, да и вообще, не представляла, где она оказалась. Ей стало одиноко и страшно. А ещё – очень-очень холодно от пронизывающего ветра.

– О, девка, у тебя десяти рублей не будет? – раздалось со стороны ларька.

Но тут, на Лизино счастье, стоявший рядом троллейбус с другим номером зажёг огоньки, а потом подъехал к остановке и открыл двери. Она пулей вскочила в салон и снова влезла на высокое заднее сиденье.

Вновь и вновь она набирала Васин номер, но всё тот же безучастный голос отвечал ей, что абонент временно недоступен. Ей уже было всё равно, что он увидит, что она названивала ему да ещё столько раз. Она не могла оторваться от телефона, пока и этот троллейбус не доехал до своей конечной остановки и уже другая женщина-кондуктор не попросила её выйти. Лиза пересела на очередной с другим номером.

«Интересно, это и есть «муки любви», или под этим имеется в виду что-то другое? – подумала она: на душе было муторно и одиноко. Но думать дальше на эту тему ей не хотелось. – Он, наверное, мечется, ищет, где бы положить денег на телефон, – попыталась саму себя успокоить Лиза. – А как только положит – тут же перезвонит».

Но время шло, а долгожданного звонка всё не было. «Вася, ты где? Тебя ждать сегодня?» – набрала она, непонятно зачем, – ведь телефон же был отключён – эсэмэску. И вдруг… ей пришло ответное сообщение, что послание доставлено. Лиза тут же кинулась звонить. И – о чудо! – услышала гудки: значит, Вася положил деньги и включил телефон! А потом… а потом абонент просто скинул звонок. Лиза тут же набрала номер снова, но… опять услышала голос женщины-автомата. Это Вася выключил телефон.

Глава 7

Васин день рождения

– Лена, он мне так и не позвонил… – Лиза едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

– Подожди, ну что ты так убиваешься, может, он просто был занят, ты его увидишь в понедельник, и он всё объяснит. Пойдёте гулять в другой день, – утешала её верная Давыдова.

Все гости давно уже разошлись по домам. Катю они оставили мыть посуду и заперлись в Лизиной комнате.

– Всё ещё хуже, Ленка: он отключил телефон, он сбрасывал мой вызов…

– Ты уверена, что это он сбрасывал?

– Да… Мне так кажется… А кто же ещё?

– Не знаю… Может, что-то случилось?

– Ничего не случилось, просто он меня не любит…

– Подожди, а где ты была всё это время? Ты же пришла в одиннадцать вечера.

– Я ездила на разных троллейбусах, пока они не перестали ходить… – и тут Лиза всё-таки разрыдалась.

Лиза ездила на троллейбусах по всем городским районам и думала, думала… Чем она могла обидеть Васю? Что она сделала не так? Чем больше она размышляла, тем сильнее верила, что она ему не пара. Ведь она – кто? Девчонка из деревни, самая обыкновенная, не очень красивая, в простой немодной одежде с рынка. Не то что городская Светка Пахомова! А кто такой Вася Рябов? Самый красивый мальчик во всей параллели и самый популярный парень, и его внимания добиваются все девчонки, а большинство из них гораздо красивее, чем она, Лиза.

– Я бы тоже расстроилась, если бы парень, который мне нравится, назначил мне свидание и не пришёл… – призналась Лена и осторожно погладила подружку по плечу. – Только ты не права, что ты хуже городских. Ты лучше и красивее всех их, вместе взятых! Ну и что, что он хорошо рассказывает анекдоты – разве это самое главное в человеке? Может, он злой. Или глупый. Или… или ещё какой-нибудь.

– Вася хороший! Это я – уродина! И всё правильно, что так и вышло. Меня не за что любить. Мама мне всегда говорила, что я – неряха, что я рассеянная, и что я плакса, и говорю невнятно…

– Почему невнятно-то? – перебила Ленка.

– Потому что у меня всегда каша во рту…

– Да нет у тебя никакой каши!

– А мама говорит, что есть! Она меня никогда не понимает!

– Я тебя понимаю! Странная у тебя мама…

Но Лиза только отмахнулась:

– Вася – красивый, весёлый, он романтичный, он водил меня в кафе, цветы подарил! Он гораздо лучше меня, а я – ничтожество. Я ему не пара. И он это понял. И теперь всё кончено. Я его не стою. Я сама всё испортила.

– Так, стоп. Что это ещё такое?! Ты – не ничтожество. Чем ты хуже остальных? Да ты даже лучше!

– Легко тебе говорить! А ты даже не знаешь, какая я плохая. Мама говорит, что я просто хорошо маскируюсь под хорошую.

– Боже, какая чушь!

– Это не чушь, это правда! – даже немного вышла из себя Лиза. – Ты просто хочешь меня утешить, а потому врёшь!

– Лиза! Ты что, правда, думаешь, что я тебе вру?! – Лена встряхнула её за плечи. – Я ведь тебя с детства знаю. Ты меня никогда не предавала, не подводила. Ты… ты добрая! Умная! И весёлая! И просто ранимая, а не плакса!

Лиза немного успокоилась, но всё ещё продолжала всхлипывать:

– Но ведь он не позвонил… И сбрасывал мой звонок.

– Просто у него что-то случилось. Зачем зря гадать?

– И что мне теперь делать? Может, мне ему вКонтакте написать, спросить, что случилось?

– Мне кажется, не надо… – неуверенно сказала Лена. – Нельзя на парней вешаться. Надо подождать, пусть он сам подойдёт к тебе в понедельник и объяснится.

– Я не доживу до понедельника…

– А ты возьми себя в руки.

– А я не могу! Я – слабая. По крайней мере, не такая сильная, как ты. Это ты можешь взять книжку и забыть обо всём мире, а я – нет. Я всё время о нём думаю.

– Может, тебе просто надо лечь спать? Ведь говорят, что утро вечера мудренее.

– Я не могу спать!..

– Давай тогда о чём-нибудь другом поговорим. Чтобы отвлечься от Рябова. Хочешь, я тебе о ребятах из клуба расскажу?

– Расскажи… – после некоторой паузы согласилась Лиза, вытирая слёзы.

Ленка тут же радостно начала:

– Они такие хорошие, интересные! И Явор, которого ты описала, как урода, совсем и не урод. Просто он в тот день подшлемник не надел, а ему по голове мечом «прилетело». Вот у него лицо и распухло. А сейчас уже почти всё прошло. Он симпатичный… И друг его, Тор – Женя Лапин, – такой, такой… Очень симпатичный. Мне он понравился… – Лена вдруг замолчала.

Лиза высморкалась, посмотрела на неё и… заметила, что подружка немного покраснела.

– Ты влюбилась? – невесело спросила она. – Не надо этого делать. Это только в кино всё красиво, а в жизни… А в жизни – только муки любви.

– Да нет, что ты, я не влюбилась, – тут же открестилась Лена. – Просто интересный парень. На матмехе учится, в этом году поступил, местный.

– И что?

– Ничего. А ещё с ними Рудик был, Рудольф, ему всего шестнадцать, а он тоже уже в университете учится! На историческом. Столько всего интересного про город нам рассказал… И девчонки с ними пришли весёлые. Тойни учится на филфаке, изучает ещё и скандинавские языки, а Хельга – в школе искусств, в одиннадцатом классе, она на гитаре играет. Мы здорово посидели. Они меня тоже в клуб позвали. А Катя предложила собрания клуба у нас устраивать, а то все с родителями живут или в общаге, а у нас места полно, и мы никому не помешаем. Я тоже согласилась – пусть приходят. А ты не против?

– Мне всё равно.

– Может, тебе с ними пообщаться? Они…

– Вася лучше! – отвлечься от мыслей о Рябове у Лизы явно не получалось.

– Ладно. Доживём до понедельника, посмотрим, что он скажет, – согласилась Лена.

Легко было сказать: доживём до понедельника! А как до него дожить? Лиза всю ночь, почти до самого рассвета, не могла уснуть. Написала небольшое стихотворение:

Я нашла упавшую звёздочку

И повесила к потолку на ниточку…

Сделала абажур из цветной бумаги.

Пусть все думают, что это – лампочка.

Ведь им незачем знать.

Да они всё равно не поверят.

И только после этого смогла забыться во сне, полном каких-то кошмаров.

А в понедельник Рябов сказал:

– Ну ты, Старкова, даёшь: двадцать семь непринятых вызовов! Ты чё, весь вечер не знала, чем заняться, как только мне названивать?

Лиза опешила:

– Но ведь мы же договорились…

– О, чёрт! Я и забыл. Точно, мы должны были с тобой куда-то сходить. Извини, совсем забегался. Да ладно ты, не куксись. У меня в четверг день рождения. Сходим все вместе в кафе. У меня к тебе, кстати, есть дело. Давай, я наберу тебя вечером, попозже? После школы я тут пацанам обещал помочь в одном деле… – Вася таинственно замолчал.

– Конечно-конечно, – тут же согласилась Лиза, изо всех сил стараясь удержать улыбку на лице. – Я просто беспокоилась, не случилось ли что, вот и звонила. У меня тоже дела. Мы с Давыдовой в клуб «Скёль» вступили, и у нас теперь…

Но Рябов её перебил:

– Вот и отлично. Значит, я вечером звякну?

Не успела Лиза хотя бы кивнуть, как он тут же деловито куда-то направился. А она осталась стоять столбом посреди рекреации, где он к ней подошёл.

– Ну-ну… – неожиданно оказалось, что весь этот разговор слышала Светка Пахомова, которая едва ли не за спиной у Лизы стояла.

Лиза даже вздрогнула. Но красавица тут же невозмутимо направилась прочь. А Лиза озадачилась: что бы означало это «ну-ну»?

– Он извинился, сказал, что забыл про назначенную встречу, сказал, что у него дела, и обещал позвонить вечером. Как ты думаешь, он позвонит? – усевшись за парту, тут же поделилась с подругой своими переживаниями Лиза. – А ещё он пригласил меня к себе на день рождения!

– Безответственный он, конечно, но нельзя же сразу вычёркивать его номер телефона из мобильника, правда? – согласилась Давыдова. – Думаю, позвонит. Сам ведь подошёл, объяснился…

– А Пахомова всё слышала. Такая недовольная ушла… – уже шёпотом продолжила Лиза, потому что прозвенел звонок, в класс вошла учительница.

– Пусть знает наших! Не видать ей Рябова! – одними губами, почти без звука произнесла Ленка.

Поздно вечером Вася не просто позвонил, а сообщил, что он стоит внизу, у подъезда. Лиза как на крыльях тут же слетела вниз.

– Прогуляемся, – предложил Рябов, и они медленно направились вдоль дома.

– А какое у тебя ко мне дело? – спросила Лиза.

– У меня в четверг день рождения…

– Что тебе подарить?

– Айпод.

– Айпод? – растерялась Лиза: этого устройства она никогда не видела, но читала о нём и знала, что стоит он недёшево. – Но у меня нет таких денег…

– Ой, деревня… Я же не прошу, чтобы ты мне его подарила. Это же город. Тут принято скидываться на подарок. Я хочу всех своих друзей позвать. Как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Даже если каждый мне по двести рублей подарит, то уже хорошо. Предки тоже добавят, и айпод в кармане.

– Как ты хорошо придумал, – оценила Лиза. – Я всегда так мучаюсь с подарками. Только Ленке знаю что дарить, а остальным – прямо с ума сойти, как трудно придумать. А тут всё просто и понятно.

– Вот об этом я с тобой и хотел поговорить. Я уже пригласил всех в четверг в кафе, в «Виноград», где мы с тобой сидели. Только вот про деньги мне, сама понимаешь, не очень удобно говорить. Давай так: ты им об этом скажешь, организуешь сбор средств на мой новый айпод. Ведь на кого я могу положиться? Только на тебя. Ты ведь – мой самый лучший друг.

Лизу, конечно, больше бы устроило, если бы он назвал её своей девушкой, но и от его «ты – мой самый лучший друг» у неё потеплело в груди.

– Конечно! Я всё сделаю! – с жаром откликнулась Лиза.

– Я в тебя верю, – улыбнулся Вася и приобнял её за плечо, – знаешь, что? А давай встречаться? Ты будешь моей девушкой?

И снова полночи Лиза не спала. Да и как тут уснёшь?! Ведь у неё теперь на самом деле есть свой парень. Они с Васей встречаются! По-настоящему! У него будет день рождения, они все пойдут в кафе, и он при всех будет обнимать её и танцевать только с ней. И пусть Светка Пахомова умрёт от зависти и злости! Это будет её, Лизин, день, её победа.

Во вторник на уроке литературы Лиза пустила по рядам записку: «Вася мечтает об айподе. Давайте все подарим ему по двести рублей, чтобы его мечта стала реальностью! Передай другому». А на перемене ещё и поговорила с большинством ребят сама, убеждая, что дарить деньги – это нормально, ведь с подарком так трудно угадать.

– А к нам в четверг Тор с Рудиком придут, – расстроилась Лена, узнав, что Вася не будет откладывать празднование своего дня рождения на выходные, а собирается отметить его в четверг.

– Так пусть придут в пятницу, делов-то, – отмахнулась Лиза. – Это же ВАСИН ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.

– Это для тебя он ВАСИН ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, а для меня просто Васин день рождения. К тому же меня он лично не приглашал. И Катю тоже не звал.

– Да он же всех зовёт. Он вчера событие вКонтакте создал. Посмотри, у тебя наверняка уже есть приглашение.

– А вдруг Тор с Рудиком не смогут в пятницу? Катя Рудику пояс доделала, а я… Я, в общем, обещала сплести пояс Тору. Не за деньги, а просто так.

– Но ты ведь не умеешь?

– Мне Катя показала, как это делается.

– Так, – Лиза хитро посмотрела на подружку, – мне кажется, кто-то всё-таки влюбился…

– Да я так просто, – отмахнулась Лена. – Это ты влюбилась, поэтому тебе и кажется, что все кругом тоже влюблены. Хорошо, мы постараемся передоговориться с парнями на пятницу.

В четверг в пять часов вечера все нарядные и весёлые собрались в «Винограде». Лиза с удивлением и неудовольствием отметила, что пришли в основном девчонки. Принесли, как она всех и просила, конвертики с деньгами. Вася прямо-таки светился от удовольствия и счастья.

Посетителей в кафе было мало, поэтому им разрешили сдвинуть столы. Все шумно расселись. Лиза быстро заняла место рядом с именинником и немного успокоилась. Пусть все девчонки не сводят с него глаз, но ведь сидит-то рядом с ним именно она, Лиза Старкова!

Рядом с ней за столик пристроилась Лена. А Катя на торжество не пришла. Как и Светка Пахомова. Лизе это показалось немного странным: почему вдруг первая красавица решила пропустить такое важное мероприятие? С одной стороны, Лиза была этому рада, ведь ревность к Светке ещё была жива в её сердце, с другой – расстроилась: ей хотелось полной и окончательной победы над соперницей, ведь теперь Лиза была официальной девушкой Васи.

– Заказывайте! – щедро предложил Рябов.

И все шумно стали заказывать коктейли, чай, пирожное и мороженое – кому чего хотелось.

– Заяц, что тебе заказать? – прошептал ей в самое ухо Вася.

– Не знаю… Что-нибудь… – растерялась Лиза.

– Эх ты, деревня. Сейчас я тебе такое закажу…

А потом они с Васей танцевали. Прямо при всех. Под грустную и очень красивую мелодию. Кружились в полумраке по пустому танцполу. И Лизе казалось, что в мире нет больше никого из людей, что есть только она и Вася Рябов, самый лучший парень на свете.

– Знаешь что? – снова прошептал ей в самое ухо Вася. – А давай сбежим ото всех? Зачем они нам? Нам так хорошо вместе…

Взял её за руку и увёл из кафе.

Глава 8

В которой Лиза умудряется поссориться с Катей

Любовь – это огромные качели,

И никогда не знаешь наперёд,

Что упадёшь к земле на самом деле,

Что вслед за этим снова будет взлёт.

От этого мучительно и сладко:

Когда не знаешь, что от завтра ждать.

Любовь – это прекрасная загадка,

Которую мне вышло отгадать.

Вечером в четверг Лиза с Васей гуляли почти до одиннадцати, пока ему кто-то не позвонил, и Вася, сославшись на дела, не ушёл. Но Лизе и этого было достаточно. Она была полна счастьем до краёв. Казалось, больше и лучше и быть не может. Больше просто не влезет в неё. Они расстались на крыльце её подъезда. Вася снова поцеловал её и обещал позвонить.

В пятницу он не пришёл в школу.

Лиза волновалась весь день, но вКонтакте на её встревоженное сообщение он тут же отписался: «Со мной всё отлично. Не волнуйся. Позвоню», и она успокоилась. И была спокойна до восьми вечера. А потом не выдержала. Когда он позвонит? Впереди выходные! Лизе ужасно хотелось вновь увидеть его. А потому она написала ему вКонтакте: «Вася, привет! Давай сходим завтра в Выставочный зал, там в шесть часов будет открытие выставки. Я тебя приглашаю)». И он ответил: «О’к, я за тобой зайду в пять двадцать». Он согласился!

– Ленка, мы завтра пойдём на выставку картин! Там будет фуршет. Мы с ним вместе выпьем шампанского! Раньше я никогда не была на фуршетах, а шампанское пила только на Новый год, и то капельку! – Лиза влетела к Ленке в комнату.

– А ты уверена, что вам разрешат выпить шампанского на выставке, вы ведь несовершеннолетние… – засомневалась та.

– Вася что-нибудь придумает. Я не об этом. Он меня любит. Я тебе говорила, что мы встречаемся?!

– Двадцать пять раз.

– И ещё в двадцать шестой скажу: мы встречаемся! Ты же сама видела, как мы вчера танцевали!

– Романтично. Я за тебя рада. На самом деле.

– А уж как я за себя рада, – улыбнулась Лиза. – А когда к вам Рудик с Тором придут?

– Завтра.

– Как-то ты спокойно об этом говоришь. К тебе же придёт твой любимый Тор!

– Я рада, – улыбнулась в ответ и Лена.

В субботу вечером в квартире запиликал домофон. На часах было пять. С одним накрашенным глазом Лиза пулей рванула открывать дверь. Но на пороге стоял не Вася, а два парня. Один из них был высоченным и тощим, как жердь, наверное, это и был Рудик, в во втором она узнала Тора. С ними была девушка.

– Привет! – поздоровались гости.

– Привет, – отозвалась Лиза. – Проходите.

– О, привет! Привет! – это в прихожей появились Лена и Катя.

Лиза отправилась докрашивать глаз. Но руки её плохо слушались. Ей казалось, что Вася опять не придёт. Что время будет идти, а его телефон вновь окажется отключён, а она будет сходить с ума, как в субботу… Лизе уже заранее хотелось плюнуть на всё и убежать куда-нибудь далеко-далеко.

«Мы же встречаемся! Он больше не будет меня подводить! Это было один раз и то – случайно! – успокаивала она саму себя. – Любовь – это огромные качели…» Как приятно взлетать на них до небес, но как ужасно постоянно думать о том, что за взлётом последует и падение.

– Ну почему обязательно должно случиться что-нибудь плохое? – у самой себя вслух спросила Лиза, но ответа не было.

И тут вдруг запиликал домофон. На негнушихся ногах она прошла по коридору в прихожую и ответила:

– Да?

– Старкова, это я!

Это был Рябов. А значит, ничего плохого точно не должно было случиться. Лизино сердце заколотилось изо всех сил. Она заранее открыла дверь… Пока ехал лифт, казалось, прошла целая вечность. И вот Вася вывалился на лестничную клетку… с мешками, ещё бо`льшими, чем в прошлый раз, когда он приходил стирать.

– Привет, заяц! – Вася ловко притянул её к себе и чмокнул в щёчку.

После чего по-деловому скинул обувь и куртку и, словно был у себя дома, направился в ванную комнату. Он снова пришёл к ней стирать!

– Вася, но мы же собирались идти на открытие выставки? – робко напомнила Лиза.

– Да ну их, эти картины. Давай лучше дома посидим, чаю попьём, а? Твои на месте?

– Да, Катя и Лена у себя, у них гости…

Лиза расстроилась, но лихорадочно пыталась успокоиться и убедить саму себя в том, что дома посидеть – это тоже очень романтично.

– А что у тебя есть поесть? – загрузив с Лизиной помощью бельё и запустив машину, Рябов направился в кухню и распахнул дверцу холодильника.

– У меня есть борщ. Хочешь?

– Я хочу эти милые котлетки.

– Это Катины.

– Какая разница? Что вы, как буржуи живёте? Не подруги, что ли?

– Мы… – Лиза не знала, как объяснить Васе, что это чужое.

– Или тебе для меня жалко? Так я сейчас пойду в магазин и такого себе накуплю, что вам и не снилось. И мне для вас всех ничего было бы не жалко.

– Мне для тебя ничего не жалко! – быстро выпалила Лиза, испугавшись, что он уйдёт.

– Отлично, – обрадовался Рябов и, не успела она и глазом моргнуть, как он уже сунул сразу три котлеты разогреваться в микроволновку.

У Лизы всё похолодело внутри: что она потом скажет Кате, было совершенно непонятно.

– И вообще, что вы с Давыдовой нашли в этой Зайцевой? Вы такие красивые, женственные, а она – мужланка. Упёртая. И совершенно некрасивая. Я её вообще, как девушку, не воспринимаю, – Вася уже уселся за стол.

Лиза нарезала и подала хлеб, кетчуп.

– Может, ты картошки хочешь?.. – робко предложила она, чтобы не обсуждать Катю.

– А картошку я и в общаге поем, – улыбнулся Вася. – А ты-то почему не ешь?

– Я уже поела, спасибо.

– Садись тогда. Посиди со мной. Мне так приятно, когда ты рядом.

Лиза зарделась и присела рядом с ним на краешек табуретки.

– А почему тебя вчера в школе не было?

– Заяц, есть такая поговорка: меньше знаешь – лучше спишь. Не дуйся. Я тебе, правда, не могу сказать. У нас с пацанами одно дело было… Помнишь, мне в четверг позвонили? Ну да ладно. А что у тебя ещё есть в холодильнике?

Лизе пришлось показать.

– Я считаю, что девчонка должна уметь хорошо готовить, – заявил Вася, вытаскивая из холодильника огурец. – А тем более та, которая будет со мной. Я ведь люблю хорошо поесть. А ты неплохо готовишь. Я ещё в прошлый раз это заценил. Ты у меня – хорошая хозяйка!

Лиза снова зарделась. Не потому, что – «хорошая хозяйка», а потому что – «ты у меня».

– Мне приятно тебя накормить, – сказала она.

Ей уже было совершенно всё равно, что скажет Катя. В конце концов, она может сбегать вечером в круглосуточный супермаркет, купить котлеты и поджарить их для Кати.

– Я сначала на тебя даже внимания не обратил. Что, думаю, за деревня? – продолжал Вася. – А теперь вот разглядел: ты – особенная. Ты так тонко всё чувствуешь. Так ужасно жить в мире, где все глупы, слепы, где никто тебя не понимает. А ты понимаешь. Ты ведь меня понимаешь?

Лиза его понимала, да ещё как! Ведь она чувствовала то же самое: что все слепы и глухи, что никто её не понимает.

– Конечно. Я тоже так хотела встретить родственную душу…

– Душа моя, налей мне, пожалуйста, чаю, – улыбнулся Вася своей хитрой кошачьей улыбкой.

– Конечно! – и Лиза кинулась разливать чай.

– Мне было так одиноко в этом городе… А тебе?

– Мне тоже!

– Я, вообще, по жизни, очень одинокий. Никто меня не понимает. Думаешь, почему я всё время всех смешу, рассказываю байки – думаешь, это мне так весело? Нет! Просто люди злые, им ничего нельзя рассказывать, они тут же плюнут в душу. А поэтому я ношу маску. А на самом деле я – не такой.

– Я тоже! – обрадовалась Лиза. – Я тоже такая одинокая. Ленка вся в своих мечтах и теориях, Катя только о своём клубе и говорит, а я… Я тоже ношу маску. Как будто я – такая же, как все.

– Ты не такая как все, ты особенная!

– Ты тоже особенный, Вася…

У Лизы всё внутри дрожало. Она ни разу ни с кем не говорила о своём одиночестве. Только писала стихи. Да и те показывала только Давыдовой. А тут вдруг оказалось, что в этом мире есть ещё кто-то, такой же одинокий, как она. И ещё он сказал ей, что она – особенная. Ей такого раньше никто не говорил.

– Конечно, особенный! Я – будущий великий журналист Вольдемар Побережный-Береговой. Ты думаешь, я – трепло? – Лиза так не думала, но он даже не дал ей слово вставить. – А вот и нет! Я уже был в редакции одной крупной газеты, и меня взяли в неё внештатным корреспондентом. Вот так! Я скоро начну статьи писать.

– Я тоже хочу быть журналистом. Внештатным корреспондентом! – Лиза вдруг поняла, что тоже всю жизнь мечтала стать журналистом. – А можно я с тобой?

– Не смеши меня. Разве из тебя выйдет журналист? Журналист должен быть пробивным, упорным, а ты трусливая. Да к тому же тут ещё и талант нужен.

– Да?.. – расстроилась Лиза, как будто решение вопроса – стать ей журналисткой или нет – зависело исключительно от Рябова, а он ей это запретил.

– Да ничего страшного. Девушка такой и должна быть. Терпеть не могу настырных баб.

– Я не такая!

– Поэтому ты мне и нравишься. Хочешь, кстати, я тебе свой новый айпод покажу?

Вася достал свою новую игрушку и пустился объяснять и демонстрировать Лизе её возможности.

– Какая ты счастливая, Лизка, – вздохнула Ленка. – А Тор вчера полчасика всего у меня посидел, объяснил, какой он хочет пояс, и ушёл. И деньги обещал заплатить. Сказал, что бесплатно не возьмёт.

В воскресенье утром подружки сидели в кухне и пили чай.

– Что, прямо так и ушёл? – сочувственно поинтересовалась Лиза.

Она действительно была счастлива. В висках стучало только одно: он – её родственная душа, он так же одинок, как и она.

– Да. И вообще, он какой-то странный был. Может, я ему не нравлюсь, потому что я маленького роста? Я ведь ему и до плеча не достаю. Коротышка…

– Какая же ты коротышка? Ты и сейчас нормального роста. Вспомни физкультуру. Ниже тебя ещё куча человек.

– Так уж и куча…

– Но ведь есть же! И ещё, ты забыла, что человек растёт до двадцати пяти лет. За десять лет, ты знаешь, как ещё вымахать можешь!

– Ты же видела мою маму. Да и папу.

– Это – ерунда. Знаешь, что такое «акселерация»? То-то и оно! Что это за глупости?

– Эта девушка… которая была с парнями, это… Это девушка Тора.

– У него есть девушка?! – почему-то эта мысль – что у каких-то парней уже могут быть девушки – Лизе даже в голову не приходила.

– Вот и я не ожидала. Она тоже уже студентка. Не то что я – мелочь пузатая, – вздохнула Лена.

– Но ведь, может, это у них несерьёзно? Может, она просто его… подружка. С чего ты взяла, что они встречаются, как парень и девушка? – бросилась утешать подругу Лиза.

– Они точно встречаются. Она его постоянно трогает, обнимает, берёт за руку.

– Прямо при тебе?!

– А что такого?

– А он её?

– И он её…

– Надо срочно что-то придумать. Мы…

Но договорить Лена не успела, потому что входная дверь открылась, и в прихожую вошла Катя:

– Гони, Старкова, восемьдесят шесть рублей. Сожрали мои котлеты – хоть бы разрешения спросили! Мне, думаешь, жалко? Просто ведь мы договорились – жить по правилам!

Лиза до смерти испугалась: к концу вечера она напрочь позабыла про съеденные чужие котлеты и в магазин, конечно же, не пошла.

– Прости, пожалуйста. Я сейчас отдам…

– И вообще, что у нас вчера за постирушки были? Рябову что, своё грязное бельё стирать негде?

– Негде. Он же в общежитии живёт, – тут же вступилась за Васю Лиза. – Тебе стиральную машинку жалко?

– При чём тут «жалко»? Просто мне это странно. Это ведь уже не в первый раз. Он что, постоянно к нам теперь ходить будет: стирать, всё съедать?

– Он ко мне ходит! А мне не жалко!

– Мне кажется, парни так себя вести не должны.

Катя уже разделась, разложила принесённые продукты, перевела дух и уселась рядом с подружками за столом.

– Мои знакомые всегда придут, принесут чего-нибудь к чаю, а Рябов…

– Слушай, Катя, если тебе не нравится Вася, так и скажи. Просто ты ему… завидуешь! – неожиданно для самой себя Лиза повысила голос.

– Девчонки, вы что?! – встряла до этого молчавшая Лена. – Ну, пришёл Рябов, ну постирал, правда, и что тут такого? А прикиньте, мы бы жили в общаге, где бы мы стирали бельё? Руками в раковине?

– Да, всё дело в том, что мне не нравится Рябов, – Катя проигнорировала высказывание Лены и уставилась на Лизу. – Он – пустой человек. Постоянно рассказывает свои дурацкие анекдоты. А в душе у него ничего нет.

– А вот и есть! Просто ты… ты – чёрствая, грубая, ты – мужланка! А Вася… Он такой ранимый. Он – как я!

– Это он сказал, что я – мужланка? Слово-то какое нашёл…

– Это… Это я так думаю. Что, у меня своего мнения нет?

– Замолчите, обе! – почти выкрикнула Лена. – Девочки, послушайте себя, что вы говорите?! Лиза! Катя – наша подруга! И пусть ей не нравится Вася – это её право.

– Пусть она при мне не говорит о нём плохо, – буркнула Лиза.

– Я вообще больше не буду с тобой разговаривать! – Катя встала и ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

Глава 9

В которой Лиза ссорится с Леной

– Вася! Ты был совершенно прав. Катя действительно мужланка. Она видит только твою маску, а душу – нет. Она вообще ничего вокруг не видит и в людях не разбирается.

В воскресенье вечером Лиза с Рябовым шли по парку. Было уже совсем темно, горели фонари. Было тихо и безветренно. То там, то здесь на скамейках сидели парочки или целые компании. Где-то вдали кто-то пел под гитару.

– Как ты можешь так говорить о своей подруге? Просто ей трудно понять, кто есть кто. А ты сразу на человеке клеймо ставишь! Надо просто перестать с ней общаться. Только не осуждать. Что ты как маленькая? Пусть живёт, как хочет, – назидательно закончил свою тираду Вася.

Лиза не ожидала такой реакции. Она хотела, чтобы он похвалил её за то, что она увидела, какая Катя на самом деле. Но и тут Вася был прав: конечно, не стоило осуждать людей просто из-за того, что они – другие. Лизе стало стыдно за то, что она обидела Катю.

– Да, ты прав, – вслух согласилась она.

– Но ведь и она не права. Как она может судить о других? Значит, она считает, что я – пустой человек? Ладно, припомним. А вообще, давай не будем о ней говорить? Пусть живёт, как хочет. Не хочет общаться с тобой – и не надо. Зачем она тебе? Главное, мы же нашли друг друга? Правда, заяц? – и он легонько щёлкнул её по носу.

– Да.

Лизе очень захотелось, чтобы он её обнял, но Вася, казалось, уже думал о чём-то другом.

– Дай мне обещание, что ты никому не скажешь. Пусть у нас будет своя маленькая тайна.

– Хорошо. Я никому не скажу.

– И даже Давыдовой.

– И Давыдовой тоже.

– Мне кажется, она тоже какая-то… странная.

– Она – хорошая!

– А я и не говорю, что она плохая. Просто она… Тебе не пара. Подожди, молчи! Она не такая, как ты. Она – обыкновенная. Таких много. «Заучек», которые всегда только и делают, что учат уроки. Она, наверное, золотую медаль хочет получить, да? Доказать всем, что она умнее их? Теории какие-то вечно высказывает. А всё в этом мире уже давно доказано, и всего всё равно не узнать. И потом, ведь она же не умнее тебя. Тогда зачем выпендриваться?

– Да она не выпендривается! – защитила Лиза свою подругу.

– Я не так выразился, прости. Просто она немного не от мира сего. Она… непрактичная. Слишком умная. Такая умная, что с ней скучно. Вот ты – живая девчонка. С тобой интересно, весело. Ты всегда хохочешь. А она… Нет, ты, конечно, можешь с ней дружить, я тебе не запрещаю, но просто не говори ей лишнего. О нас. Пусть у нас будет тайна, хорошо?

Лиза хотела было ещё раз заступиться за Лену, но желание срочно узнать про их общую тайну перевесило:

– Я ей ничего не скажу. Обещаю!

– Я могу тебе доверять?

– Конечно!

– Ты меня не предашь, как все остальные?

– Никогда!

– Лиза, у меня сейчас такие трудности… Я тебе всего сказать не могу, но… Просто верь мне. Ты же мне веришь?

– Верю!

– Дай мне сто рублей в долг, а?

– Конечно! – Лизе так хотелось сделать для Васи что-нибудь хорошее, что сто рублей в долг показались ей сущей мелочью. – Вот, на, бери, – она раскрыла кошелёк.

– А двести?

– Пожалуйста!

Лиза чувствовала себя такой взрослой, сильной, способной понять другого, помочь ему. Ей было так приятно Васино доверие. Ведь он – Скорпион по знаку зодиака, человек, которому трудно доверять людям. А он выбрал её. И раскрыл ей душу. И попросил о помощи.

– Я тебе отдам завтра, хорошо? Или во вторник. Мне просто пару дней надо прокантоваться. А потом выгорит одно дельце… Прости, заяц, я тебе пока про него ничего сказать не могу, но потом…

– Можешь ничего не говорить, – великодушно разрешила Лиза, – ведь я тебе верю.

– Спасибо, заяц, солнце моё! – Вася подхватил её на руки и закружил.

– Мы так здорово погуляли! Мы снова целовались! – прыгала Лиза на одной ножке, как маленькая.

Час назад она вернулась домой, они заперлись в комнате Давыдовой, и Лиза уже успела пересказать подруге все события и разговоры этого вечера. Точнее, почти все. Кроме их маленькой тайны.

– Я за тебя рада, – Лена сидела, поджав колени к груди и обняв их руками. – Ты не подумай, я правда за тебя рада.

– Да что ты такая грустная?! Увидишься ведь ты со своим Тором. Он симпатичный, интересный. Ну и что, что у него девушка? Сегодня она есть, завтра – нет.

– Он меня старше почти на два года. Я для него кто? Ре-бё-нок. У него там полный университет красивых, высоких, взрослых девиц. Ты же видела его девушку. Её Женя зовут. Как и его. Он – Женя, она – Женя. Они подходят друг другу. И ещё она – красивая…

– А кто мне говорил, что всё это – красивая-некрасивая, высокая-невысокая, худая-полная – полная ерунда? Что надо верить в себя и держать хвост пистолетом?

– Я. Хорошо это говорить кому-то. А вот самой себе почему-то не получается… – вздохнула Лена. – Слушай, Лиза, а ты веришь в бога?

Лиза озадачилась. Ей хотелось продолжать говорить о Васе Рябове, а вовсе не о боге.

– Ну… Он, наверное, есть, – высказала предположение она.

– Мне так интересно… Представляешь, люди однажды договорились и стали считать, что где-то есть некто, кто управляет их жизнью. У кого можно что-то попросить. И кого обязательно надо потом, после того, как он исполнит желание, поблагодарить. Я тут, знаешь, что поняла? Я очень хочу побывать в Иерусалиме. Сходить в храм Гроба Господня, где находится плита, на которой воскрес Иисус Христос. И в Гефсиманский сад, где проходила Тайная вечеря. Пройти по крестному пути… Мне кажется, там можно понять…

– Что понять?

– Не знаю. Всё понять. Я всё-таки верю, что Иисус Христос жил на самом деле.

– К тебе бабульки с брошюрками прорвались? – сочувственно-иронично поинтересовалась Лиза.

– Какие бабульки? А, свидетельницы Иеговы. Нет! При чём тут они? Просто мне стало так интересно… Представляешь, собирается куча людей в специальном здании, молится, желает всем добра, мира во всём мире. Сколько положительной энергии вырабатывается! Это как электростанция. А потом эта положительная энергия где-то хранится. А когда кому-то становится плохо, когда у него заканчиваются силы, то можно подключиться к этой энергии и решить свои проблемы.

– То есть, это всё-таки не бог решает все проблемы?

– И он тоже. Может быть, бог – это и есть эта хорошая энергия? Каждый раз, когда мы совершаем добрый поступок, положительная энергия в мире увеличивается, бог становится сильнее, и мы, таким образом, не просто помогаем какому-то конкретному человеку, а вообще – всему человечеству…

Лиза, которая уже перестала прислушиваться к привычным Ленкиным умствованиям, услышав последнюю фразу, оживилась. Ведь она же сегодня помогла Васе! И, как выяснилось, вообще всему человечеству. Ей тут же захотелось поделиться с подругой своей радостью, но в следующую же секунду она вспомнила, что ведь это их с Рябовым маленькая тайна, раскрывать которую Давыдовой нельзя ни в коем случае. И она промолчала. Лена же, казалось, уже и не нуждалась в собеседнике:

– Мне кажется, что бог…

Но Лиза вновь отключилась. Это ей было как-то неинтересно. По крайней мере, сегодня. Потому что сегодня они так замечательно погуляли с Васей, потому что он снова называл её «заяц» и «солнце моё», и «душа моя», и это было так… романтично! Волнующе. Ведь её так никто никогда не называл. А ещё он, расставаясь, назвал её «мой малыш»…

Лиза похвасталась этим Лене, но та почему-то пропустила всё мимо ушей. Она вся была в своих обычных теориях и мечтах. Стоило Лизе поймать себя на этих мыслях, как тут же в душе её вспыхнула обида. Ведь это уже не в первый раз такое происходит: Лиза, вся в эмоциях, как обычно, что-то долго и сбивчиво рассказывала подруге, вспоминая подробности, разыгрывая самые важные сцены, а та сидела с немного даже равнодушным лицом, вроде бы и слушала…

«Для неё всегда были важнее она сама, её переживания, теории, мечты, фантазии, книги, а не я. А я – живой человек! – подумала Лиза. – Вася прав, она немного не в себе. Никогда ничего смешного не расскажет. Только свои теории. Как же с ней скучно!»

– …И вот я думаю… – между тем продолжала Лена.

– Лена! – перебила её Лиза. – О чём ты говоришь? Ну вот о чём? Ну какое это имеет значение? У меня такие события в жизни! У меня впервые свой парень появился! Мне так нужна поддержка. Я хочу, чтобы меня выслушали хотя бы. А тебе до меня и дела нет! Я вообще не понимаю, зачем тебе я? Ты мне хочешь доказать, что ты умнее меня? Зачем ты постоянно какие-то теории придумываешь? В бога, между прочим, либо верят, либо нет, а не размышляют – а не энергия ли он в специальном резервуаре?

– Что? – не поняла Давыдова.

– Ты опять меня не слышишь? Вот так всегда, всегда! То у тебя плоскости перемещаются, то третья рука отрастает, то ещё что-нибудь. А мы живём здесь, в этом мире, и именно сейчас, в данный момент!

– По-моему, это ты меня не слушаешь, – в ответ на резкие высказывания подруги ответила Лена. – Я ведь о твоём Рябове говорила. Точнее, о любви. Что она берётся из…

Но Лиза снова перебила:

– Ты сейчас-то меня слышишь? Правильно Вася сказал, что ты не в себе. И как я раньше этого не замечала!

– Что ещё он тебе про меня наговорил?

– Ничего особенного. Он умный, он говорит, что не надо людей осуждать.

– А тебе есть за что меня осуждать?

– Ты – чёрствая!

– По-моему, утром у тебя была чёрствой Катя. А вечером уже и я тоже? – нервно хихикнула Лена. – Лиза, что с тобой происходит? Я не понимаю, что случилось?!

– Всё ты понимаешь. Тебе просто тоже Вася не нравится!

Лиза и сама уже не понимала, с чего она затеяла этот скандал, какая муха её укусила, но отступать ей не хотелось. Но и сказать тоже было особенно-то и нечего. Потому что она и сама толком не понимала, чего хочет от Лены.

– Я пойду к себе! – гордо сказала она и тут же осуществила своё намерение.

Лена её не остановила.

– Ну и не надо! – вслух высказалась Лиза, включая компьютер и вылезая вКонтакт.

На часах было почти уже два, давно нужно было ложиться спать, но ей не хотелось. Она и злилась на подругу за то, что та действительно не от мира сего и разговаривает с ней о чём угодно, только не о Васе Рябове. И вместе с тем она чувствовала себя виноватой перед Леной. С чего это она вдруг накинулась на Давыдову? Что хотела сказать? Чего вообще от неё хотела?

– Мама права: я совершенно не умею общаться с людьми, – продолжала Лиза общаться сама с собой. – Я – неумёха, истеричка и просто дура! И как этого до сих пор не заметил Вася? – и тут же испугалась: – А вдруг он заметит?!

И дальше уже мысли поскакали, полетели сами собой: «А вдруг он заметит? А вдруг он поймёт, что я – чудовище? Что я только прикидываюсь хорошей, а сама… А сама мало того, что уродина, так ещё и полная дура. И вообще, не умею с людьми ладить. И столько во мне плохого…»

«На автомате» Лиза вылезла в свои сообщения. Там было… письмо от Пахомовой. Лиза чуть с компьютерного кресла не свалилась: что должно было произойти в мире, чтобы заносчивая Светка вдруг решила обратиться к ней, Лизе Старковой из Пряжи? Лиза открыла письмо…

«Думаешь, он – твой? А знаешь, почему Рябов в субботу, двенадцатого, тебя продинамил? Потому что он гулял со мной!» – высветилось на мониторе.

Глава 10

Таинственный кухонный гость

До четверга Лиза с ума сходила от подозрений. С чего это вдруг Пахомова решила ей написать? Правда ли, что Вася тогда гулял с ней? Если нет, то откуда Светка знает, что он должен был встречаться с Лизой?

Поговорить обо всём этом ей было не с кем, потому что Ленка на неё всё ещё обижалась. Они жили в одной квартире, сидели за одной партой, а были как чужие. Говорили, конечно, о бытовых делах, об уроках, но как-то натянуто. Лиза считала, что Давыдова страдает из-за своего Тора, точнее, из-за наличия у него девушки. Но при чём тут она, Лиза? Ведь она же в этом не виновата. И вообще, она ни в чём не виновата. И в том, что неожиданно вышла из себя и наговорила подруге того, что лучше было бы не говорить, тоже. Ведь Ленка же знает, что у неё просто такая реакция на переходный возраст.

Да и самой Лизе с подругой говорить не хотелось. Потому что это было бессмысленно. Ведь Лена вся в своих фантазиях. Да и Рябов ей, как выяснилось, не нравится. Чем Лена ей может помочь?

Спросить же самого Васю напрямую Лиза не могла. Давала себе слово – сделать это, чтобы не мучиться подозрениями, но – не могла. Хотя они постоянно общались в школе. Вокруг Васи всё реже стал собираться кружок из преданных поклонниц, и всё больше времени он проводил с ней, с Лизой. Всё равно она стеснялась.

Да и к тому же Светка Пахомова, казалось, вообще забыла об их – и Васином, и Лизином – существовании. К четвергу Лизе уже стало казаться, что это сообщение – какой-то глупый Светкин розыгрыш. Она пришла к выводу, что Пахомова всё врёт. Что Светка просто жутко завидует Лизе из-за того, что Вася выбрал не её, Светку, а её, Лизу. А потому и врёт. И плетёт интриги, как в сериалах. Чтобы разлучить Лизу с любимым.

Она пришла к выводу, что и Катя, и Лена тоже ей просто завидуют, и она совершенно права, что честно сказала им, что она про них думает. Ведь они же её сами первые обидели – отозвались плохо о Васе, зная, что она от него без ума.

А в четверг начались каникулы. Все неместные разъехались по домам.

Лиза, Лена и Катя вернулись в Петрозаводск спустя десять дней, в воскресенье днём. Мама за два месяца, которые её дочка жила в Петрозаводске, выбраться в город смогла всего один раз, но зато во время каникул вдоволь с ней наобщалась. Точнее, она как следует её допросила, прочитала несколько лекций о важности учёбы и неважности всего остального. Убедилась, что с Лизой всё хорошо. И теперь у Лизы появилась надежда, что мама не будет больше названивать ей каждый день.

Лиза ужинала, сидя в кухне в гордом одиночестве – обе соседки куда-то ушли, не сообщив ей, куда конкретно и до скольких они отправляются. Но она даже не расстроилась: ужинать одной – тоже хорошо. Тем более что и до каникул они – как-то так получалось – и не ели вместе.

В кухне стоял хозяйский телевизор, и можно было не спеша жевать, слушать его вполуха и думать о своём. О своём Васе. Все эти десять дней они переписывались вКонтакте и несколько раз созванивались. Говорили ни о чём. Лиза уже и думать забыла о глупой Светкиной выходке, поэтому на душе у неё было спокойно и светло.

После ужина Лиза пересчитала деньги, полученные от мамы на месяц. Это был первый Лизин опыт самостоятельного планирования и распоряжения деньгами, а в городе столько соблазнов… В прошлый раз Вася сказал, что она, Лиза, конечно, красивая, но одевается по-деревенски, поэтому ей надо срочно начать менять гардероб. Ну Лиза и начала…

Вася вообще постоянно и громко излагал свои воззрения на девушек: какими они должны быть, как себя вести, что говорить и что носить. Это было очень удобно. Не приходилось самой обо всем догадываться, а всегда можно было послушать и, как выражается Лизина бабушка, намотать на ус. Поэтому Лиза послушно сходила в магазин за новой юбкой. Ведь она же хотела нравиться Васе.

Ещё до ссоры с соседками Лиза успела у каждой из них занять денег. И теперь, вычтя эти суммы из маминых денег на житьё, она поняла, что шиковать ей, мягко говоря, не придётся. Точнее, придётся экономить на всём. А ведь ещё требовалось срочно купить себе новые зимние сапожки на огромном каблуке, как настаивал Вася, а те, в которых она ходила прошлую зиму в Пряже, выкинуть. Но мама ей денег на новую обувь не дала, и как теперь быть, Лиза не знала.

Вечером Катя с Леной вернулись, и не одни, а с шумной компанией. Лиза мельком столкнулась с ними в прихожей – это были ребята из клуба «Скёль». Они шумно набились в Катину комнату. Лизу никто не позвал. Но она и сама к ним не рвалась. Кате нравилась сама идея реконструкции, Лене – Тор, а для неё, для Лизы, эти люди не представляли никакого интереса. Тем более что Вася появился онлайн, и… И первый ей написал.

Вечер пролетел в мгновение ока.

«В твоё окно видно луну? Видно, какая она большая и круглая? Тебе не страшно?» – писала Лиза.

«Вот если бы она была квадратная, я бы испугался (((», – отвечал Вася.

А Лиза ухахатывалась, сидя за монитором.

Он ей скинул пару смешных роликов, ссылку на сайт с анекдотами, и Лиза всё смеялась и смеялась, так ей было хорошо оттого, что где-то там, за другим компьютером, сидит самый замечательный парень на свете и пишет ей сообщения.

И вдруг она решилась – для окончательной победы ей не хватало только одного: заложить завистливую Светку Пахомову. Лизе вдруг очень захотелось, чтобы Вася ей всё-таки ответил, где он был в ту субботу, а потом рассказать ему о кознях своей бывшей соперницы. Но она медлила, пока…

«Помнишь, мы как-то в субботу собирались с тобой погулять, а ты не пришёл. Что ты тогда делал?» – в конце концов, неожиданно выскочило на мониторе.

«В какую субботу?»

«Ну, тогда, двенадцатого октября».

«Ты что, как все женщины, хочешь постоянно меня контролировать?» – пришёл ответ.

«Нет, что ты! – Лиза испугалась. – Я так просто. Просто Светка…» – но дописать она не успела.

«Я думал, ты мне веришь, а ты за мной шпионишь!» – и он устроил ей настоящее выяснение отношений, а потом, обозвав напоследок Лизу стервой, демонстративно перестал отвечать на её сообщения.

Лизу никогда никто ещё стервой не обзывал. Она вообще плохо представляла себе, что означает это слово. И толком не поняла, из-за чего вдруг они разругались, когда всё было так хорошо. Лиза написала ещё несколько сообщений.

«Прости меня, я не хотела тебя обидеть, я тебе верю!»

«Пожалуйста, ответь мне, а то мне без тебя плохо!»

«Хочешь, я приду к тебе? Пожалуйста, давай поговорим!»

«Васенька, пожалуйста, ответь мне! Чем я могу загладить свою вину?!»

И всё в таком духе. Но Рябов молчал.

«Зачем, зачем я решила спросить, где он был в ту субботу?! Уже столько времени прошло, так всё было хорошо. Я же знала, что Пахомова врёт! Я сама всё испортила! Потому что я – НИ-ЧТО-ЖЕ-СТВО!» – корила себя Лиза, а слёзы сами собой наворачивались на глаза. Вот если бы правда можно было перемещаться во времени, она бы тотчас, не задумываясь, вернулась на полчаса назад и ни за что бы не спросила его, где он был двенадцатого…

И тут вдруг на Лизу накатило такое одиночество… На кухне веселились и пили чай Лена и Катя со своими новыми знакомыми – оттуда доносились взрывы смеха и музыка, – а она сидела одна в своей комнате, переживала своё горе, и некому было рассказать о случившемся. И вообще, ей казалось, что, когда Вася перестал отвечать на её сообщения, она осталась одна во всём огромном мире…

«Он меня не любит! – вдруг поняла Лиза. – Он меня бросил!» – застучало у неё в висках.

– Нет, такого не может быть… – попыталась она взять себя в руки, заговорила вслух сама с собой, – это просто размолвка, временная ссора. Завтра мы встретимся в школе, я извинюсь перед ним за свои подозрения, и всё снова будет хорошо, всё будет хорошо…

Но саму себя утешать было трудно. Вот если бы то же самое ей сказала Лена… Но выйти на кухню и позвать подружку Лиза почему-то не могла. Какое-то упрямство, желание что-то неизвестно кому доказать, мешало ей обратиться к Давыдовой за помощью. Лиза включила музыку в своей комнате, чтобы не слышать смеха в кухне. Легла на кровать и свернулась клубочком. Это был её старый, проверенный способ борьбы с ОПН – очень плохим настроением: лечь и немного поспать. Ведь утро вечера мудренее…

К собственному удивлению, Лиза тут же стала проваливаться в сон. И ей казалось, что когда она проснётся, она обязательно увидит на мониторе новое сообщение, и оно будет от Васи, и Вася напишет, что он давно её простил, и назначит ей новое свидание…

Лиза проснулась в полной тишине. Подборка песен уже доиграла, из кухни, и вообще в квартире, не доносилось ни звука. Она взглянула на часы – первый час ночи.

– Ничего себе, прилегла на полчасика, – удивилась Лиза и…

И вспомнила, что случилось перед тем, как она заснула. ОНА ПОРУГАЛАСЬ С ВАСЕЙ!

Очень плохое настроение тут же вернулось. Накатило во всей своей красе. А вКонтакте не было никаких новых сообщений – Вася её не простил.

– Я не буду, не буду, не буду об этом думать, – самой себе вслух сказала Лиза.

Умылась, почистила зубы, постелила постель и залезла под одеяло.

– Надо поскорее снова заснуть. А завтра поговорить с Васей, – вслух же сказала она сама себе.

Но сон не шёл. Отношения, которые обещали стать самыми чудесными на свете, настоящая любовь, которая, наконец, пришла и к Лизе, – всё это оказалось лишь миражом. И мама вновь была права: Лиза была неумёхой, застенчивой, неуверенной в себе; она понимала, что что-то сделала не так, где-то была не права, но совершенно не знала – где и в чём. И чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что всё кончено. Не отношения с Васей, а вообще – всё. Ей казалось, что ничего хорошего больше быть не может. Она настолько бестолковая, что в жизни у неё никогда не будет ни своего парня, ни настоящей подруги. Что никому она не нужна. И даже кем ей быть, на какой факультет поступать, Лиза не знает. Поэтому ничего из неё в этой жизни не получится.

От этих мыслей слёзы сами собой покатились по её щекам. Лиза плакала и плакала, и всё никак не могла остановиться. Она поняла, что уже вообще ничего больше в жизни не хочет. Не хочет, чтобы наступило завтра. Не хочет ни с кем разговаривать. Не хочет идти в школу и получать хорошие оценки. НИ-ЧЕ-ГО.

Подушка быстро промокла от слёз, а Лиза всё не могла остановиться. Ей уже хотелось перестать плакать, потому что и слёзы уже у неё кончились, только на горло изнутри давили какие-то непонятные спазмы, из-за которых почти невозможно стало дышать. Мама в таких случаях шла в кухню, брала специальную маленькую рюмочку, которая стояла в шкафчике на нижней полке, наливала туда воду из графина и капала в неё валерьянку. Лиза почувствовала себя взрослой-взрослой – ведь у неё же настоящие взрослые проблемы! – и решила отправиться в кухню и поискать по шкафчикам: а вдруг у хозяев где-то хранится специальная рюмочка и пузырёк с валерьянкой?

Швыргая носом и шлёпая босыми ногами по линолеуму, в трусах и майке, Лиза появилась в кухне. А когда она щёлкнула выключателем, оказалось, что… она здесь не одна.

Смешно моргая от неожиданно загоревшегося света, за кухонным столом сидел совершенно неизвестный Лизе парень. Перед ним на столе стояла чашка чая. Убитая горем, обнаружить на кухне неизвестного парня Лиза никак не ожидала.

– Ой, – только и пробормотала она.

– Привет, – сказал тоже явно растерянный гость.

И они уставились друг на друга. Лизе показалось, что где-то она его уже видела, но где конкретно – она вспомнить не могла.

– Я думал, тебя дома нет… – первым вышел из ступора парень.

И тут Лиза в ужасе поняла, что выглядит она, мягко говоря, не очень: с опухшим заплаканным лицом, растрёпанная, да ещё и полураздетая. И вообще, почему у неё в кухне ночью сидит какой-то незнакомый человек и пьёт чай, как у себя дома?!

– Что ты здесь делаешь?! Ты кто вообще такой?! – Лиза тут же разозлилась: на себя – за свой дурацкий вид – а она со стыда готова была сквозь пол к соседям провалиться! – и на него – за то, что он застал её врасплох в таком виде.

Первым делом она снова вырубила свет, чтобы он больше её не разглядывал. А затем с криком «Убирайся отсюда!» подскочила к нему, правда, не зная, что делать дальше.

Парень отшатнулся, как будто она действительно могла вцепиться в него и выкинуть из кухни.

– Подожди! Это же я! – он схватил её за руки. – Не кричи!

– Пусти! – прошипела Лиза: будить Лену или Катю ей тоже не хотелось. – Я тебя не знаю и знать не желаю! Убирайся, убирайся отсюда немедленно!

– Не пущу! – прошептал он. – Пока ты не скажешь, что случилось.

– Я тебя ненавижу! – Лиза отчаянно пыталась вырваться, но силы были неравны.

От возмущения из-за самоуправства этого негодяя, посмевшего вломиться в её дом, она даже больше ничего сказать не могла. Слёзы снова стали душить её, перехватывая дыхание. Вместо слов она сумела только замычать. Ведь ко всем её бедам только этого не хватало: чтобы в собственной кухне её застал в дурацком виде какой-то незнакомый парень! От унижения и собственной беспомощности слёзы брызнули у неё из глаз.

– Прости… – не ожидавший этого парень тут же отпустил её. – Я не хотел… Я…

Но Лизе уже было всё равно. Она опустилась на пол, уткнулась лицом в колени и разрыдалась.

– Ну что ты? Ну что случилось? – парень опустился на пол рядом с ней и неловко погладил её по плечу. – Ну не надо…

Лиза дёрнула плечом, скидывая его руку. Ей очень хотелось встать, уйти с гордо поднятой головой, но предательские слёзы всё катились из глаз.

Парень, однако, не отставал:

– Не надо, не плачь, пожалуйста… – он ещё раз потрогал её за плечо, а потом… обнял.

Обнял, прижал её к себе. Не в силах сопротивляться, Лиза послушно уткнулась носом в его футболку. Слёзы прихлынули к глазам с новой силой, а потом вдруг закончились, как-то сразу.

– Это всё бывает. Со всеми. А потом проходит. Надо только потерпеть… – говорил он.

И Лизе вдруг стало так хорошо и спокойно, как не было, наверное, никогда в жизни. И уже ей не казалось, что жизнь кончена, что ничего хорошего с ней больше не случится и что она сама – неумёха.

– Что случилось? – вновь спросил парень.

– Он меня не любит!.. – пробубнила Лиза ему в футболку.

– Откуда ты знаешь?

– Он сказал, что я – стерва, и больше не отвечает на письма.

– А ты его любишь?

– Я его люблю! Мне больше никого не надо!

– Да, плохо быть тобой – тебя обидел любимый человек. Но всё равно надо с ним помириться.

– Я не знаю как.

– Просто спроси, чем ты его обидела, и извинись.

– Да? – Лиза даже голову подняла от удивления и посмотрела на своего собеседника. – Так всё просто?

Глаза её уже привыкли к темноте. В полумраке кухни его лицо выглядело строгим, грустным и очень красивым.

– Да, – кивнул он.

Их лица были совсем близко друг от друга. Лиза почувствовала, что краснеет, опустила глаза… И увидела свои голые ноги и трусики в горошек. Она сидела на полу в обнимку с незнакомым парнем – полуголая! Лиза тут же в ужасе вырвалась и вскочила на ноги.

– Не трогай меня! Не смотри на меня!

Парень тут же покраснел и отвернулся.

– Прости, я…

– Я… Я… – Лиза не нашлась, что сказать, и выскочила из кухни.

Она пулей влетела в свою комнату и закрылась на замок, как будто за ней гнались. Сердце билось так, что, казалось, могло выскочить в любой момент.

– Какой позор! – простонала Лиза. – Откуда он взялся у нас в кухне в два часа ночи?! Увижу завтра Катьку с Ленкой – убью!

Она залезла под одеяло. И, что удивительно, ощущение спокойствия и умиротворения, которое она почувствовала, сидя в кухне с этим типом, сохранялось. Лиза улыбнулась самой себе: ну, увидел её этот парень в растрёпанных чувствах и в неподобающем виде – и что? И вдруг она поняла, что у неё в голове крутятся строчки нового стихотворения.

Лиза тут же схватила тетрадь…

Я узнаю тебя, Пигмалион,

И хочешь, стану глиной на минутку.

Ты был всецело музой поглощён —

Сама себя слепила ради шутки.

Это было то самое состояние вдохновения, когда весь мир перестаёт существовать и больше нет одиночества. Лиза уже не помнила ни про Лену с Катей, ни про их гостей, ни даже про Васю…

Я узнаю тебя, мой Дон Жуан,

И знаю наизусть, уж будь уверен.

И всё страстнее каждый твой роман…

А я – Кармен, и тот дурак, кто верен.

«А я – Кармен! А я – Кармен! – всё пело в Лизиной душе. – И всем я нравлюсь, все меня любят!»

О, Гамлет мой, в твоей руке

Какого бедолаги новый череп?

Так всё-таки не быть? Что ж, вдалеке

Давно уже открыты ада двери.

«Я – Офелия! Только я не собираюсь тонуть! Уходи, если хочешь, уходи!»

Я узнаю тебя, Наполеон.

Ты, верно, ранен, милый, так нежданно?

Но всё равно, конец наш предрешён.

Я на костёр иду, мне имя – Жанна.

Здесь почему-то строчки закончились, но Лиза чувствовала, что это – не конец. Нужен какой-то финал, и финал сильный… Она вскочила, пробежалась от двери до окна и обратно… У неё появилось столько энергии, что, казалось, к ней можно было подключать лампочки и электроприборы… И тут пришло – придумалось – завершающее четверостишие:

Я узнаю тебя во всех веках.

Узнай меня и в выдохе и в вдохе.

Что у тебя на этот раз в руках?

Смотри, как вслед смеются нам эпохи.

Лизе тут же стало спокойно и радостно.

– Вот так! И не нужен мне никакой Вася Рябов!

Она ещё раз перечитала текст. И прямо с тетрадкой в руках заснула.

Глава 11

Серьёзный разговор

Первое, что вспомнила Лиза, проснувшись, это свой удивительный сон. Как она пошла в кухню искать валерьянку, а там оказался симпатичный парень, как она плакала, а он обнимал её и утешал, и как ей и правда стало хорошо и спокойно рядом с ним. Лиза силилась вспомнить его лицо, но у неё это никак не получалось. Вспоминалось только само ощущение от его присутствия.

«Как жалко, что это был лишь сон! – подумала она и тут же спохватилась: – А как же Вася?!»

Её взгляд упал на лежавшую у кровати тетрадку со стихами: «Смотри, как вслед смеются нам эпохи…» Но на свежую голову встречи с ним раз в столетие и в разных обличиях вовсе не показались Лизе чем-то романтичным. Ей нужно было всё, сразу и сейчас.

Вася! Ведь она так глупо поверила Пахомовой – и сама же разрушила свою любовь! Надо скорее бежать в школу, чтобы поговорить с Васей!

Лиза подскочила на кровати… И увидела часы: первый урок подходил к концу. Она выскочила в коридор: ни Кати, ни Лены дома не было. Они ушли в школу без Лизы.

«Предательницы!» – подумала Лиза, на ходу натягивая джинсы.

– Почему вы ушли без меня?! Почему вы меня не разбудили?! – на перемене накинулась Лиза на соседок.

– Мы тебя не разбудили?! – хором ответили те. – Да мы к тебе ломились полчаса, но у тебя была закрыта дверь. Мы вообще не понимаем, как можно так крепко спать, чтобы ничего не слышать!

– Да? – опешила Лиза.

– Да! Мы вообще с тобой хотим серьёзно поговорить! – заявила Катя.

– Ты со мной уже разговариваешь…

Но на эту фразу Зайцева внимания не обратила, она сразу начала по делу:

– Что с тобой происходит последнее время? Ты сама не своя. То плачешь, то на нас кидаешься. Я знаю, что ты сейчас скажешь – что я мужланка, грубо лезу в твою тонкую душевную организацию… Можешь говорить, что угодно. Но мне – нам – не всё равно, что с тобой, потому что мы – твои подруги!

– Лиза, правда, давай поговорим, – вставила Лена.

– О чём? – Лиза никак не могла понять, что такое случилось. – Я… – она хотела возразить, объяснить, но…

Но тут у неё все слова разом вылетели из головы, потому что к ней, явно к ней, направлялся Вася.

– Лиза! А я уже думал, что ты не придёшь. У меня к тебе есть маленькое дельце, – Рябов ловко подхватил её под руку и потащил прочь от Кати с Леной.

– Вася, ты на меня сердишься? Прости, что я поверила Пахомовой. Она – дура. А ты, конечно, прав. Я больше так… – затараторила Лиза, всё ещё не веря своему счастью: он сам подошёл, они всё ещё парень и девушка!

– Заяц, тут такое дело, – проигнорировав её высказывание, начал Вася, когда они отошли в другой конец рекреации. – Я тебе твои деньги могу отдать прямо сейчас. Хочешь?

– Я… – растерялась Лиза.

– Но у меня такие трудности… Надо было помочь одним людям. Серьёзным людям. А теперь у меня небольшие проблемы. Слушай, заяц, только ты одна мне можешь помочь. Знаешь, кто ты для меня? Свет в окне. Правда. Одолжи мне ещё денег, а?

– Да, конечно, сколько? – внутри у Лизы всё пело и ликовало: она – его свет в окне!

– Я тебе всё отдам. Триста.

– У меня сумка в классе.

– Тащи. Я тебя здесь подожду.

Запыхавшись, Лиза почти подбежала к нему и протянула купюры.

– Я люблю тебя, заяц, – просто, как само собой разумеющееся, сказал Вася и потрепал её по волосам.

Лиза не поверила своим ушам: он её любит?! И тут прозвенел звонок.

После последнего урока Лиза, Лена и Катя втроём возвращались домой.

– Лиза, мы серьёзно хотим с тобой поговорить, – снова начала Катя. – С тобой что-то происходит…

– Конечно, происходит, – улыбнулась Лиза, думая о своём: Вася обещал вечером позвонить и устроить ей сюрприз. – Я влюблена!

– Лиза! Люди, когда они влюбляются, становятся лучше, а ты – извини, конечно, – стала хуже.

– Ты Катю обозвала. На меня кидаешься, – пояснила Лена. – А это неприятно.

– Девочки, простите меня, пожалуйста, я больше так не буду! – снова улыбнулась Лиза: жизнь ей казалось прекрасной, ей хотелось всех любить, и чтобы все были счастливы.

– Лиза, мы не сердимся! Мы волнуемся за тебя!

– Девочки, зачем вам за меня волноваться? Я так счастлива!

– Боже, ну почему все, когда влюбляются, превращаются в непроходимых дур, с которыми невозможно разговаривать?! – взвыла Катя.

– Ты просто тоже очень хочешь влюбиться, а у тебя не получается, – пожала плечами Лиза.

– Я хочу влюбиться?! Да мне это вообще не надо! Это вы все помешались на своей любви. Принц! Парень моей мечты! Только и кидаетесь на первого встречного, чтобы всем доказать, что и у вас есть НАСТОЯЩАЯ, БОЛЬШАЯ И ТОЛСТАЯ ЛЮБОВЬ.

– Да, у меня есть настоящая, большая и толстая любовь, и я счастлива. Разве это плохо?

– К кому любовь? К этому пустышке – Рябову?! Что он тебе сделал хорошего?

– Он просто есть, и мне от этого хорошо. Он такой… таинственный. Загадочный. Он…

– Если тебе парень кажется таинственным, то он либо велосипеды ворует, либо наркоман – вот и все загадки, – мрачно выдала Катя.

– Не смей так говорить о Васе! – Если до этого момента Лиза никак не реагировала на её нападки, то на сей раз она взвилась, потому что задели её любимого.

– Ага, всех готова убить ради своего Васечки. Что ты молчишь, Ленка, скажи ей!

– Девочки, давайте не будем ругаться… Пожалуйста, – взмолилась Лена.

– А я с ней и не ругаюсь, – Лиза уже пришла в себя и потому ответила спокойно. – Если ей не везёт в любви, то я тут ни при чём.

– Мне ваша любовь не нужна! – Катя тоже попыталась взять себя в руки, но у неё не вышло, и она почти выкрикнула эту фразу. – Не нужна!

– Лиза, мы просто хотим тебе сказать, что ты так погружаешься в свою любовь, что перестаёшь что-либо замечать вокруг себя. Ты и учиться стала хуже. И уроки прогуливаешь, – снова встряла Лена.

– Лена, это всё ерунда. Наверстаю, – отмахнулась Лиза. – Только вы мне не мешайте, хорошо?

– А мне так вообще всё равно, что там с тобой происходит! – высказалась Катя.

– Ладно, давай вечером поговорим, – предложила Лена.

Вечером к Лизе в комнату постучалась Давыдова.

– Лиза, так нельзя. Ты разве не заметила, что мы все эти дни, когда в Пряже были, не виделись? Я, конечно, обижалась немного на тебя, но… Но ведь ты и правда меня обидела. А мы же подруги. Давай выясним всё раз и навсегда и больше не будем ругаться, хорошо? – предложила она.

– Да, давай выясним. Тебе не нравится Вася и то, что он отвечает мне взаимностью. А мне не нравится, что вы с Катькой плохо о нём отзываетесь. А ведь я не виновата, что вам с парнями не везёт, – сказала Лиза. – Прости, пожалуйста, если я тебя обидела, но давай договоримся, что ты не будешь ничего плохого говорить про моего Васю.

– Хорошо, я не буду ничего плохого говорить про твоего Васю.

– И ещё, я хочу знать, кто это у нас ночевал. Почему вы у меня не спросили разрешения? Мы ведь всё-таки вместе живём.

– Это же был Явор! Мы так весело посидели, что совсем забыли о времени. У него общежитие в двенадцать часов закрывается, а мы спохватились только в первом часу. Вот и предложили ему переночевать у нас. Я пошла к Кате, а он в моей комнате остался. А что случилось?

Лиза немного помедлила – рассказывать или нет об её ночном приключении? – но всё-таки решила промолчать. Спросила только:

– А как это он из урода в такого симпатичного парня превратился?

– Он в тот раз на тренировку шлем без подшлемника надел, а ему по голове мечом дали. Вот лицо и отекло, и синяки появились. Я тебе об этом уже говорила. А сейчас всё прошло.

– А…

– Ты не отвечаешь на мой вопрос, Лиза. Что с тобой происходит? – не отставала Лена.

– А по-моему, я отвечаю: Я ВЛЮБЛЕНА! Что тут непонятного?

– Ладно, хорошо, я больше не буду вмешиваться в твою жизнь.

– Мне вообще странно: то ты и слушать меня не хочешь с моими переживаниями, то вдруг сама ко мне лезешь – что да как?

– А ты много меня слушаешь – с моими переживаниями? – вдруг спросила Лена.

– С какими твоими? – удивилась Лиза. – У тебя нет никаких переживаний, только одни бесконечные теории.

– А ведь я тебе рассказывала про Тора, о том, что у него девушка есть…

– Ах да. А я тебе посочувствовала. Кстати, как там?

– Не знаю теперь, говорить ли…

– Да уж говори, раз начала. А то потом скажешь, что мне на тебя наплевать. С твоими переживаниями.

– Я с ним поговорила… – Лена вздохнула. – Женя – его девушка. Они вместе ещё со школы. У меня нет никаких шансов.

– Ой, как всё ужасно! – всплеснула руками Лиза. И тут же поняла, что… ей как-то не особенно-то и хочется вникать в Ленкины страдания. Но сказать всё-таки что-то нужно. – А других парней в этом «Скёле» разве нет? А Рудик тебе не нравится?

– Рудик мне не нравится. И других мне не надо! Себя вспомни, как ты по Рябову убивалась, а я тебя звала на наши встречи клуба, на других посмотреть.

– Да, точно… – Лиза взглянула на часы: половина десятого, Вася не звонил, а она надеялась, что они сегодня ещё встретятся, хотя бы погуляют по городу. – Знаешь, Лена, прости меня, пожалуйста, но мне надо Васе позвонить.

– Да, конечно, – не стала её удерживать подруга.

К телефону Вася не подошёл, но написал вКонтакте.

«Заяц, ты должна быть терпеливой. Если я не звоню, значит, я занят. А ты должна ждать. Ты же понимаешь, что у меня дела. Верь мне и жди. Завтра увидимся».

«Какая же я, правда, нетерпеливая! – испугалась Лиза. – Как бы снова всё не испортить! Надо научиться ждать».

Ей вообще очень многому требовалось научиться. Надо было научиться красиво, по-городскому, одеваться, и вообще, всегда хорошо выглядеть. Надо было научиться быть всегда весёлой, рассказывать анекдоты и байки. Надо было быть хорошей хозяйкой, быть терпеливой, мягкой и послушной, какой, как говорил Вася, и должна быть настоящая девчонка, будущая женщина. Надо было ни о чём не спрашивать, просто ждать и верить. А ещё – ни о чём не просить. Не жаловаться и не ныть. Всегда помогать, быть рядом, когда это нужно, и не мешать, когда он занят. Требований было столько, что Лиза иногда прямо-таки пугалась – сумеет ли она им всем соответствовать. Раньше, когда она жила в Пряже, всего и сразу от неё постоянно требовала мама, а теперь вот Вася. Ей и самой искренне хотелось соответствовать всем этим требованиям, но почему-то не всегда получалось…

Лиза села за уроки. Ведь было ещё одно самое большое требование: надо было хорошо учиться.

Но не успела она и часа поработать, как вдруг – совершенно случайно! – сунувшись ещё раз вКонтакт, Лиза обнаружила, что кто-то просится к ней в друзья. Она открыла страничку и обнаружила там Явора: он хотел быть её другом. «Добавить в друзья» щёлкнула Лиза, ведь чем больше друзей, тем лучше, тем ты популярнее в сетке.

Явор, который в этот момент был онлайн, тут же отписался:

«Привет, Лиза! Как дела?»

«Хорошо», – ответила она.

«Как твоя личная жизнь? Ты помирилась со своим парнем?»

«Да».

Ей вдруг стало приятно, что Явор переживает за неё. Она вспомнила, как он утешал её в кухне, как ей было хорошо и спокойно рядом с ним.

«Хороший, наверное, парень, этот Явор, – подумала Лиза. – Хотя, конечно, до Васи ему далеко».

«Приходи к нам в «Скёль»!» – пришло сообщение.

Хотела ли она вступать в клуб? Лиза задумалась. Положа руку на сердце, ей были интересны и реконструкция старинной одежды, и праздники, и фестивали, проводимые «Скёлем». Интересно было бы превратиться из Лизы Старковой, девчонки из двадцать первого века, в какую-нибудь девушку периода Средневековья. К тому же, ведь когда-то и она самозабвенно шила платьишки своим куклам, и это занятие ей очень нравилось. Почему бы не сшить себе красивое старинное платье?

Кроме того, «Скёль» – это новые знакомства, общение, новые мальчики…

«Я не знаю…» – отписалась она.

И тут же вспомнила про Катю и Лену. Ведь в «Скёле» теперь её соседки. С Зайцевой ей просто не хотелось лишний раз видеться, а с Давыдовой… Лиза не знала, стоит ли ей вообще продолжать дружить с Ленкой. Может, как раз в клубе она встретит своих новых подруг? Но едва только Лиза подумала об этом, как ей стало страшно: а вдруг Катя и Лена не пустят её в клуб? Катя говорила, что решение о принятии в «Скёль» нового члена обговаривается на собрании, все голосуют «за» или «против». А ведь Зайцева с Давыдовой могут выступить против её вступления, могут рассказать всем, что она, Лиза, не такая хорошая, какой хочет казаться, рассказать всю правду – кто она на самом деле…

Лизе тут же стало грустно-грустно.

«Приходи к нам в клуб!» – написал Явор.

«Я не знаю… – вновь ответила она, – я подумаю».

«Я очень хочу, чтобы ты пришла к нам», – высветилось на мониторе.

Лиза смутилась. Зачем он так активно зазывает её в клуб? Ведь он её совсем не знает…

Глава 12

В которой всё, казалось бы, идёт своим чередом…

Прошло две недели. Вот-вот должна была начаться зима, но снега не было. Температура то опускалась ниже нуля, то снова поднималась, и тогда начал лить холодный противный дождь. Вася всё чаще бывал занят: в школе он вроде бы и общался с Лизой, но по вечерам больше уже не приглашал её ни в кафе, ни просто прогуляться по городу. А у неё было очень тревожно на душе. Лиза забрасывала Рябова письмами вКонтакте, посылала ему трогательные эсэмэски, но отвечал он редко и всегда одинаково: «Заяц, ты должна быть терпеливой. Не навязывайся, я этого не люблю».

С Леной и Катей у неё установились ровные добрососедские отношения: они вместе ехали утром в школу, а вечером – домой, вместе обедали и ужинали. Но больше не было уже между Лизой и Леной прежнего доверительного дружеского общения: ни Лиза больше не рассказывала ей о Васе Рябове, не делилась с подругой своей тревогой и страхами, ни Лена больше не говорила о Торе.

В «Скёль» Лиза так и не пошла. Однажды она решила обговорить этот вопрос с Васей, а он в ответ взорвался морем возмущения:

– Куда?! В какой реконструкторский клуб? Не смеши меня. Кому ты там нужна? Что ты там будешь делать? Или ты там нового парня себе хочешь найти?

– Нет, что ты! – испугалась Лиза. – Просто мне интересно…

– Приличная девушка должна сидеть дома. А не шляться по каким-то клубам. К тому же никакой парень всё равно не обратит на тебя внимания. Посмотри на себя в зеркало! Как ты выглядишь? Нос картошкой. Лицо доярки Дуни. Ни фигуры нет, ни одеваться ты не умеешь. Деревня и есть деревня.

Лиза, не ожидавшая от любимого таких фраз, почувствовала, что губы у неё задрожали… Но Вася продолжил:

– Это ведь я такой добрый, я могу разглядеть за непрезентабельным фасадом душу человека. Это только я вижу, какая ты на самом деле замечательная. А другой – что? Ему наплевать на тебя. На твоё одиночество, на твою ранимость. А я выше условностей. Я готов спуститься до такой девчонки, как ты. Готов тебя понять, оценить. А другой, запомни, не будет этого делать!

И вновь Вася был прав: кто ещё мог бы обратить на неё – такую неуверенную в себе, некрасивую – внимание? Если она и раньше боялась идти в клуб, боялась, что её там не примут, сочтут маленькой, глупой, неумёхой, что над ней все будут смеяться, то теперь окончательно укрепилась в своём решении сидеть дома и не высовываться. Ведь у неё и так было всё для счастья: она жила в городе, училась в хорошей школе, и у неё был свой парень.

Это было её, Лизино, решение, но отчего-то ей стало очень грустно. И одиноко.

Наступила пятница, Вася, как обычно, был занят и не отвечал на звонки. Уроки были сделаны, и заняться ей было совершенно нечем. За окном лил дождь. Зима не спешила приходить. До Нового года оставался всего месяц с хвостиком, но Лизу это совсем не радовало. А ведь раньше она так любила Новый год! В Пряже они всегда отмечали его все вместе. У них дома или у Ленкиных родителей – выпивали немного шампанского ровно в двенадцать ночи. А потом шли гулять с одноклассниками. Или в клуб. А потом возвращались к родителям, которые и сами долго не ложились спать, и не заставляли ложиться подружек…

Лиза очень скучала по своим поселковым друзьям. По маме и сестре Гале. Здесь, в городе, до сих пор всё было для неё чужим и непривычным… После Васиного дня рождения почему-то прекратились их совместные с классом прогулки по Петрозаводску. И вообще, Лизе в последнее время стало казаться, что к ней и к Васе все стали относиться как-то… не то чтобы недоброжелательно, но равнодушно. «Завидуют», – убеждала она саму себя. Но внутренний голос настойчиво твердил ей, что дело не в этом…

Лиза взяла в руки тетрадку со стихами, перечитала их все с самого начала. И тут же пришли новые строчки:

Вот и осень прошла, всё банально и скучно,

Будто кто-то украл и мечты, и волненья,

Что-то сделать бы надо… И дождик, а душно.

Остановка, фонарь и листок объявления.

Только точки и пятна – размокли чернила,

Но осталось – как странно – сквозь ветры и дни,

Там одно только слово отчётливо было,

Как приказ, как мольба, как завет: «По-зво-ни».

Позвони!

Все миры и галактики мимо.

Позвони!

Незнакомый, случайный, любимый.

Позвони!

Но куда? Этот крик без ответа.

Позвони в отзвеневшее жаркое лето.

И тут в дверь постучали. Вошла Лена.

– Лиза, ты что делаешь?

– Ничего! – Лиза спрятала тетрадку за спину; почему-то больше она не хотела показывать Давыдовой свои стихи.

– А завтра?

– Не знаю.

– Слушай, завтра «Скёлю» исполняется пять лет. Мы с Катей пригласили всех к нам. Устроим вечеринку. Ты не против?

– Нет, приходите, – Лизе было всё равно.

– Лиза, мы тебя тоже приглашаем. Ты должна быть с нами. Мы с Катей всё-таки надеемся, что ты станешь членом клуба. И Явор нас всё время спрашивает, что с тобой происходит, почему ты не приходишь в клуб…

– Вы правда хотите меня видеть в «Скёле»? – удивилась Лиза.

– Конечно! Я тебе всегда об этом говорила.

– А я думала, вы всем уже рассказали, какая я… плохая.

– Лиза! Ты с ума сошла?! – Лена, которая до этого успела присесть на Лизину кровать, даже вскочила на ноги от возмущения. – Какая же ты плохая? И как ты вообще могла подумать, что мы за твоей спиной… сплетничаем!

– Вы мне сами с Катей всё это наговорили. Что я стала отвратительной. Мерзкой. На всех кидаюсь. Говорю гадости.

– Мы тебе этого не говорили! Мы только сказали, что в последнее время с тобой что-то происходит нехорошее. Ты действительно нас обидела. Но мы решили взять себя в руки и не обращать на обиду внимания. Потому что я уверена – это всё пройдёт. Просто никуда не уходи завтра. Посиди с нами. Парни обещали принести настоящий скандинавский эль…

– Что?

– Эль – это такой очень вкусный вид пива. Очень лёгкий. Я думаю, ничего страшного не случится, если мы его попробуем. Как настоящие викинги. А ещё мы с Катей будем готовить рыбу. Поможешь нам?

– Я не знаю…

– Лиза! Мы же подруги! Сколько можно ссориться? Сколько можно сохнуть по своему Рябову, который и мизинца твоего не стоит! Сколько…

– Не говори плохо про Васю! – тут же взвилась Лиза.

– Хорошо, хорошо. Завтра мы на тебя надеемся. И не вздумай продинамить праздник, – заключила Лена.

В субботу Лиза послушно встала к плите. Вася ведь всё равно занят… Других дел у неё не было. А поэтому почему бы и не помочь? Лиза и хотела, и боялась познакомиться с членами клуба «Скёль». Ведь они все были старше её. И она никого не знала. И ещё, она очень переживала, из-за того что может не понравиться им. Но общее с соседками дело быстро захватило её. Катя оказалась хорошей поварихой – она весело, подшучивая над Лизой и Леной, отдавала команды.

– Я – капитан кухни! Поварёшки – к бою! – выходило это у неё забавно.

Лена, как обычно, учудила: она умудрилась чихнуть прямо в муку, отчего тут же стала похожа на помесь зомби и привидения. Лиза поскользнулась на листике салата и грохнулась на Катю, которая мужественно выдержала удар и устояла на ногах. В общем, всё шло как-то необычно и весело, как будто Лиза с Леной никогда и не ругались, как будто Зайцева всегда была их третьей лучшей подругой.

К пяти часам всё было приготовлено, вымыто и начищено. В Катиной, самой большой, комнате накрыли на стол. И подружки дружно отправились наряжаться.

Лиза неожиданно для себя поняла, что она… волнуется. Как будто у неё вечером свидание сразу с несколькими мальчиками. Она очень-очень хотела понравиться сразу всем в «Скёле», поэтому она старательно одевалась, красилась и укладывала волосы.

И тут зазвонил телефон.

– Заяц, ты что делаешь? – раздался в трубке знакомый и родной голос.

– Я… – Лиза растерялась. – У нас будет праздник, придут ребята из клуба «Скёль»… Я готовлюсь. Меня тоже позвали… – она замерла, ожидая Васиного осуждения, ведь он был против её общения с реконструкторами.

Но вместо этого Рябов спросил:

– Малыш, ты меня любишь?

В последнее время он часто задавал ей этот вопрос вКонтакте, и Лиза неизменно писала: «ДА, ДА, ДА». Она и на этот раз ответила:

– Да. Я тебя люблю. Больше жизни!

– Ты ведь не променяешь меня на каких-то придурков в рыцарской одежде?

– Я…

Лиза мучительно соображала. Всё внутри её разрывалось: ей очень хотелось тут же бежать к Васе, лично сказать ему о своей любви, побыть с ним, но и оказаться на настоящей вечеринке со множеством новых интересных ребят ей тоже очень хотелось. К тому же с Леной и с Катей у неё вновь начали налаживаться отношения, и ей очень хотелось пообщаться и с ними, узнать, чем они так увлечены.

– А я тебя хотел кое-куда позвать… – грустно сообщил Вася.

– Вася, я очень хочу с тобой встретиться, но…

– А ты – предательница! Тебя пальчиком поманили, а ты и готова бежать, уже хвостиком завиляла! Кто ты для них? Очередная маленькая дурочка, готовая шить им бесплатно одёжки, вязать пояса, только чтобы взрослые ребята пустили её посмотреть, как они машут деревянными мечами!

Это Лиза как-то рассказала Васе, что Лена плетёт Тору пояс. Тогда он сказал, что она молодец…

– Я – не маленькая дурочка! – возмутилась Лиза.

– А кто ты? Не наигралась в игрушки? Тоже хочешь с деревянным мечом побегать? Да что я с тобой разговариваю. Я так тебя люблю, а ты променяла меня на каких-то придурков…

– Хорошо, Вася, не бросай трубку. Я ни на кого тебя не променяю. Ты где? Я сейчас приеду!

– Заяц, я тебя люблю. Давай встретимся на остановке на Чапаева, у магазина?

– Хорошо, я там буду через полчаса.

– Тор с Явором звонили, спрашивали, что купить. Рудик… – Катя и Лена, переодевшись к встрече гостей, наводили последний лоск в квартире.

– Девочки… я… – Лиза не знала, как и сказать, что она уйдёт, но всё-таки заставила себя это произнести: – Я не могу остаться. Я пойду. Мне надо.

– Рябов позвонил? И что у него за чутьё такое! – тут же поняла Катя.

– Да. Позвонил Вася. Он меня любит. И хочет со мной увидеться.

– Лиза, но ты же сама хотела… – расстроилась Лена. – Может, ты с ним завтра встретишься?..

– Я знаю, что вы против моей любви. Но для меня Вася важнее, – стараясь не смотреть на Катю, заявила Лиза.

Давыдова с Зайцевой переглянулись.

– Знаешь что? А пригласи своего Рябова с нами посидеть, а? У нас же праздник. Куда вы пойдёте? На улице так отвратительно, холодно и мокро, – предложила Лена.

Катя хотела было что-то сказать, но Давыдова так выразительно посмотрела на неё, что та промолчала. Лиза ничего не заметила. Она обдумывала это предложение.

Вася, конечно, не согласится, но как бы это было здорово: посидеть всем вместе, попробовать эль, пообщаться… С Васей Лиза чувствовала бы себя гораздо увереннее в чужой компании. Да и он сам, посмотрев на её новых знакомых, может быть, не стал бы о них так плохо отзываться…

– Хорошо, я его позову, – согласилась Лиза.

И тут же в домофон позвонили.

– О! Это наши! – обрадованные Катя с Леной тут же бросились открывать дверь.

А Лиза вернулась в свою комнату и набрала номер Рябова.

– Вася… Слушай, тут тебя тоже пригласили на праздник. Приходи, а? Посидим. Парни принесут эль. Ты когда-нибудь пил эль? – затараторила в трубку Лиза, боясь услышать отказ.

– Деревня, конечно, я пробовал эль.

– Так что? Ты придёшь?

– Ну… Смотреть на этих придурков…

– Пожалуйста!

– Да ладно, так и быть. Хоть поржу, – неожиданно согласился он.

Глава 13

О том, что не все анекдоты – смешные

В Пряже у Лизы была своя компания. Состояла она из её лучшей подруги Лены Давыдовой, одноклассниц Оли Субботиной, которая хоть и обижалась почти год на Лизу за то, что та не дала ей надеть на дискотеку свои туфли, но всё равно простила её и продолжала с ней общаться, Светы Павловой, которая с десяти лет играла на гитаре и всегда пела, когда они собирались вместе, из одноклассников Димы Никитина, тайно влюблённого в Свету Павлову, вечного двоечника, хулигана, заводилы Жени Гаврилова – он немного нравился Лизе и Лене, и многих других. Они вместе ходили купаться на озеро, за ягодами и грибами в лес, зимой – прорывались на дискотеку или просто собирались у кого-нибудь дома попить чаю, поболтать и попеть песни.

Лизе очень-очень хотелось, чтобы в городе у неё тоже появилась своя компания. С одноклассниками, с их «деревенской» группой подружиться у неё почему-то не получилось, поэтому она и верила, и надеялась, и боялась, что опять ничего не получится, думая о ребятах из клуба «Скёль».

В прихожей уже некуда было складывать одежду и ставить обувь, а народ всё приходил. Тор, Явор, Рудик, Хельга, Тойни, Асвальд, Бьёрн, Сигмунд, Ингрид, Сольвейг, Брунхильда – Лиза запуталась в непривычных для неё именах. Тогда вся компания представилась ей своими настоящими именами: Андрей, Саша, Ольга, Оксана, Денис, Женя, – и Лиза запуталась во второй раз. А когда все стали переодеваться в костюмы – уже в третий.

– Ладно, разберёшься! – приободрил её какой-то незнакомый, совсем уже взрослый парень по имени Сигмунд.

Все шумно уселись за стол. Стульев не хватило, поэтому некоторые ребята расположились прямо на полу, предварительно прихватив себе тарелочку и чашку.

Лиза на правах хозяйки заняла два стула и второй предложила пришедшему Васе.

Рябов среди незнакомых и старших по возрасту ребят сначала немного растерялся, но потом к нему вернулась обычная его словоохотливость, и он, как ни в чём не бывало, начал травить свои байки и анекдоты. Лиза была очень рада и горда за него: ведь он снова был звездой компании, самым лучшим! Это был её парень!

Эль оказался очень приятным на вкус. Ребята из клуба поднимали свои «кубки», как они называли разномастные кружки, стаканы и одноразовую пластиковую посуду, и кричали:

– Скёль!

И Лизе казалось, что она на самом деле очутилась в Средневековье…

Рыба, поджаренная тремя подружками, получилась отменной, все ели её да нахваливали. Много вкусностей ребята принесли с собой.

Заговорили о клубных делах. О предстоящем йоле – скандинавском Новом годе, приходящемся на ночь солнцестояния, о дне торжества Великой Тьмы. Он празднуется двадцать второго декабря, в самый короткий день в году, в самую длинную ночь, когда, однако, свет начинает вновь набирать свою силу. Решали, как и где его отмечать, устроить ли показательные бои или город ремесленников, или просто повеселиться в узком кругу.

Лиза слушала, затаив дыхание.

– Какие они скучные, – Вася развалился на стуле и вытащил из кармана пачку сигарет.

Как только всеобщее внимание переключилось с его персоны на клубные дела, он начал раздражаться.

– Вася, у нас не курят, – прошептала Лиза.

– Детский сад, – с этими словами Рябов, отодвинув её с дороги, вышел из комнаты в прихожую и стал обуваться.

– Ты куда? Ты уходишь? – выскочила вслед за ним Лиза.

– Покурю на лестнице.

Вася её не звал, но, сунув ноги в сапоги, она выскочила следом. Лизе было жутко неудобно, что, заглядевшись на новых знакомых, заслушавшись их рассказами, ОНА ЗАБЫЛА О ЛЮБИМОМ.

– Вася, ты не сердишься? Тебе не интересно?

– Ну, прикольные они, но какие-то… шизанутые, – он задумался о чём-то и стряхнул пепел.

– Пожалуйста, не стряхивай пепел на пол. Вон же, пепельница на подоконнике стоит. У нас чистый подъезд, мы тоже с девочками моем полы…

– Что ты мне всё время замечания делаешь? Всё тебе не так! А эти твои реконструкторы все такие из себя правильные, не курят, матом не ругаются, да?

– Они не мои! – открестилась от новых знакомых Лиза. – Просто… Просто… – что сказать дальше, она не знала.

Ей очень захотелось обнять Васю, постоять рядом с ним. Лиза сделала робкий шаг ему навстречу. Вася как бы невзначай отступил, покачнувшись.

– Ладно, мы ещё посмотрим, кто тут круче, – сам себе под нос сказал он.

Вернувшись в квартиру, они застали там «великое переселение народов» – все решили рассесться по-другому, подтащив к столу Катин диванчик. С хохотом и гомоном они толкались, пытаясь убрать с пола – и не забыть при этом, куда! – свои тарелки и «кубки», и только Явор сосредоточенно держался за спинку дивана, размышляя, как лучше его двигать.

Увидев это, к нему тут же кинулся Рябов. Хлопнув его по плечу, Вася громко заявил:

– Соберись, тряпка!

Все тут же обернулись и посмотрели на них.

– Я думал, ты мне помочь хочешь… – не понял Явор.

– А я и помог. Это называется «моральная поддержка», – хохотнул Вася.

Это была его излюбленная шутка, которую он не единожды проделывал в классе. Но здесь почему-то никто не засмеялся.

– Спасибо, не надо, – спокойно сказал Явор.

К нему тут же подошли Тор и Рудик, и втроём они ловко подвинули диван.

Вася немного растерялся. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, он быстро налил себе полный стакан эля и выпил залпом.

– Анекдот! – заявил он, когда все наконец расселись. – Блондинка звонит в авиакомпанию, чтобы забронировать билет. Оператор: «Сколько человек полетит вместе с вами?» Блондинка: «Откуда мне знать? Это же ваш самолёт!». Или вот ещё про блондинок: две блондинки разговаривают. Первая: «Чего бы ты хотела в жизни?» Вторая: «Я бы хотела встретить фею, и чтобы она мне подарила сто тысяч долларов». Первая: «А почему не миллион?» Вторая: «Ну, миллион – это нереально…» Или вот такой. Блондинка на приёме у доктора: «Доктор, у меня в чипсах попался пакетик с надписью «Не есть», а я съела. Я умру?» Доктор: «Ну, все умрут когда-нибудь…» Блондинка: «Все?! Какой ужас! Что я наделала!» – И тут довольный собой Рябов выдал финальное: – Препарируют ученые мёртвую блондинку. Вскрыли ей череп, а там пусто, только поперек какая-то ниточка протянута. Думают: «Что такое?» Взяли и перерезали. А у блондинки уши-то и отвалились, – с этими словами он потянулся к Лизе, взъерошил ей волосы и поцеловал в щёчку.

И повисла тишина.

– Я не поняла, а зачем ты всё это рассказал? – спросила Хельга, поправляя длинные, немного вьющиеся светлые волосы.

– Почему блондинки обижаются на анекдоты про блондинок? Потому что у них не хватает ума понять, что это юмор, – довольный засмеялся Вася.

Лизе тоже никогда не нравились ни эти его анекдоты, ни вечные пассажи на тему «женской логики», но открыто она ему никогда бы не решилась об этом сказать. Да и, положа руку на сердце, ей иногда казалось, что Вася действительно гораздо умнее её…

– Конечно, когда нет никаких других достоинств, люди начинают хвастаться тем, что они мужчины… – вроде бы сама себе сказала Катя.

– Всё это бред. Никто никого не умнее. Всё зависит от самого человека, – сказал Тор.

– Это всё дурацкие, как его… гендерные стереотипы, – вставил Явор. – А наши блондинки, – он приобнял Хельгу и ещё одну светловолосую девчонку, чьё имя Лиза забыла, – самые умные в нашем клубе, самые интересные и творческие.

– Это же был юмор! Какие вы все… скучные! Пойдём, заяц! – Вася развернулся и потащил Лизу за собой прочь из комнаты.

Она послушно пошла следом.

Они вышли на лестничную площадку.

– Смотри, вуаля! – он ловко вытащил из-за спины бутылку с элем. – Мы и без них хорошо повеселимся. Пей, – протянул её Лизе.

– Мне уже хватит, – отказалась она. – У меня и так уже как-то странно шумит в голове.

– Так для этого и пьют! Чтобы было весело. Эти твои реконструкторы даже выпить не умеют, чтобы потом повеселиться. То ли дело наши пацаны в общаге!

Рябов хорошенько приложился к горлышку и закурил.

– Теперь ты и сама убедилась, какие они скучные и глупые. Никакого чувства юмора.

– А мне ребята показались интересными. И… И они правы. Зачем ты рассказываешь такие анекдоты? Анекдоты должны быть смешными, а не унижать других.

– Ты мне будешь объяснять, какие анекдоты рассказывать?! – взревел Вася. – Да кто ты мне такая?!

Лиза испугалась.

– Прости, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло… Я…

Но тут на площадке появилась Катя:

– Что вы тут орёте? Нам не нужны проблемы с соседями. Лиза, иди домой!

– Возьми наши куртки и возвращайся, – скомандовал Рябов.

Лиза вернулась в квартиру.

– Лиза! Ты можешь на меня обижаться, но я тебе всё скажу! – тут же заявила Катя. – Ты же сама видишь, какой он. Зачем он такой тебе нужен?

– А я кому нужна? Скажи мне, кому я такая нужна?! – вдруг сорвалась она.

В прихожую выскочила Лена:

– Что случилось?!

– Мы с Васей уходим!

– Куда?!

– Её надо остановить! – встряла Катя.

– Веселиться!

– Мы тебя не пустим! – Лена вцепилась в куртки, которые Лиза уже успела выкопать из груды одежды. – Не отдам!

Лиза рванула их на себя, но отобрать ей удалось только рябовскую куртку. Её, Лизина, осталось в руках у подружки.

– Я и так уйду! – крикнула она и выскочила за дверь квартиры.

Они с Васей перебежали в подъезд соседнего дома.

– Дай мне! – она протянула руку к бутылке и отхлебнула. – Они все против меня!

– А я тебе что говорил? Ты просто дура, – довольно заключил Вася.

– Я не дура! – вдруг громко возмутилась Лиза и сама испугалась собственной смелости.

– Что? Голос прорезался? Отдай бутылку.

– Я не дура, не дура! Не говори мне так!

– А как тебе говорить? А кто тебе это ещё скажет? Малыш, не сердись, я любя, – Вася притянул её к себе и обнял за плечи. Но тут же отпустил: – Надо это дело перекурить, – и он закурил.

Лиза закашлялась от дыма. Этот подъезд не шёл ни в какое сравнение с подъездом их дома. Здесь почему-то было очень грязно, пол был заплёван, и казалось, что до них здесь успели покурить человек десять: всё было забросано пеплом, окурками, и совершенно было нечем дышать.

– Может, добежим до кафе? – робко предложила Лиза. – Здесь рядом… Я не успею замёрзнуть.

– Какое кафе, заяц? Я тебе что – миллионер? Или для тебя любовь измеряется количеством денег, потраченных на тебя?

– Нет, что ты, конечно, нет, я просто…

– Тогда стой и молчи.

Лиза испуганно замолчала. Не хватало ещё снова поругаться с Васей!

Он докурил.

– А почему у нас такой грустный малыш? Рассказать тебе анекдот? – и он, как ни в чём не бывало, вновь принялся рассказывать анекдоты.

Понемногу разговор наладился. Заговорили про Новый год, не скандинавский, а обычный, наступающий тридцать первого декабря. Лиза знала, что мама ждала её в Пряже, но больше всего ей хотелось встретить Новый год с Васей, ведь как его встретишь, так и проведёшь…

– Я в Костамукшу к друзьям поеду, – тут же разбил все её надежды Рябов. – У меня там кореша. У одного из них хата. Мы так каждый год собираемся. Предки не против. Никто нас не проверяет. Оторвёмся по полной.

– А ты не хочешь здесь остаться? Может, мы вместе… – рискнула спросить Лиза.

– А это мысль… – неожиданно серьёзно задумался над этим вопросом Рябов. – Твои… эти… по домам разъедутся. И у тебя тоже хата будет свободная…

Лиза допила остатки эля, и ей вдруг стало хорошо, весело и спокойно. О чём переживать? Вот он, Вася, с ней вместе. И не нужны ей никакие реконструкторы с их йолем! И он тоже хочет справлять Новый год с ней. Чтобы только он и она, и никого больше…

Как будто прочитав её мысли, Вася притянул Лизу к себе и поцеловал.

У Лизы совсем закружилась голова. И уже непонятно было, то ли ей очень хорошо, то ли… как-то очень странно.

– Жаль, эль закончился. У тебя есть деньги? Я бы сбегал… – предложил Вася.

– Я без куртки и без сумки. Не-а, – вздохнула Лиза и тут же вспомнила, что уже неделю в кармане джинсов у неё болтаются сто рублей. – Есть! На!

– Заяц, я тебя люблю! – Вася ещё раз быстро поцеловал её и бросился вниз по ступенькам.

Лиза осталась одна. Она оперлась о батарею и стала вглядываться через грязное оконное стекло в ночь. Было совсем темно. Но вдруг она различила в воздухе какое-то движение. Это был снег: мелкими крупинками он тихо сыпался на землю.

Прошло двадцать минут, а Васи всё не было.

«Интересно, куда он побежал? В магазин или в ларёк? Где они покупали этот эль? Где он продаётся?» – вяло размышляла Лиза.

От эля ей очень хотелось спать. А от дымного воздуха у неё разболелась голова.

Прошло ещё пятнадцать минут. Рябова не было.

«Подожду его на улице», – решила Лиза, не в силах больше стоять в подъезде.

Снаружи было холодно, но безветренно. И действительно, с неба на землю падал самый настоящий снег.

– Лиза! Лиза! – вдруг раздалось на весь двор.

Лиза вздрогнула и вгляделась в темноту. Со стороны их дома к ней бежали какие-то люди. И тут среди них она разглядела Явора, Тора, Лену.

– Боже, как мы перепугались! – первой на неё накинулась Давыдова. – Ты знаешь, который час?! На улице настоящая зима! Ты без куртки. Телефон твой дома. Что ты здесь делаешь?!

– Васю жду… – как ни странно, Лиза очень была рада видеть и Ленку, и Явора с Тором.

Они волнуются за неё! Она им нужна и важна!

– Где твой парень? – спросил Явор.

– Он… пошёл… по делам, – не стала ничего пояснять Лиза.

– И как давно его нет?

– Не знаю… Давно. Но он скоро придёт.

– Ему Катя звонила. Он сказал, что не знает, где ты, – пряча глаза, сказала Лена.

– А в трубке хихикали какие-то девочки, – добавил Тор.

Глава 14

Или невероятное событие в квартире на Чкалова

– А вот теперь я тебе точно всё скажу! – в Катиной комнате сидели Лиза, Лена, Тор, Явор и Рудик, все остальные разошлись по домам. – Это, извини меня, не любовь, а мазохизм какой-то! Ты что, не понимаешь, что он тебя использует? Он ходит сюда мыться, стирать, поесть на халяву. Он вообще – халявщик! Ты что, не поняла, какую афёру он провернул на своём дне рождения? Он же всех заставил скинуться на подарок, пригласил всех в кафе, а потом смылся. Просто смылся! А ведь обычно именинник, который всех приглашает в кафе, сам же и платит! Все же прикинули, во сколько ему обойдутся посиделки в кафе, и щедро положили ему денег в конвертики. А он всех кинул! Или это, правда, была твоя идея: собрать деньги – и смыться? Он всем сказал, что он тут ни при чём, а это всё ты…

– Это не я! Это он меня попросил, – испугалась Лиза. – И он не смылся, а… А просто предложил нам побыть вдвоём, тет-а-тет…

– Какой романтик! Думаешь, почему он на следующий день в школу не пришёл? Его парни побить хотели! Почуял он, что так просто ему всё с рук не сойдёт, и испугался. Это мы с Ленкой отговорили их его бить. Больно надо мараться! Неужели ты не заметила, что с ним после этого общаться перестали?

– Это он перестал со всеми общаться, потому что у него появилась я! Просто ему со мной хотелось общаться больше! – всю правду она была ещё не готова принять.

– А тебя он, как я уже говорила, просто использует. Не удивлюсь, если он ещё у тебя и деньги занимает! Что-то ты у нас часто стала одалживать. А питаешься сама только картошкой и шпротным паштетом…

Лиза опустила глаза: это была истинная правда – Вася уже был должен ей почти три тысячи.

– Лиза, это правда? – не выдержала Лена.

– У него были проблемы! Серьёзные люди…

– Знаем мы его проблемы, – встрял Тор. – В той общяге на Зелёной, где обитает Рябов, у меня знакомый живёт. Он много чего рассказывает про твоего одноклассника. Выпивают они постоянно, вот и все их проблемы. Дальше рассказывать?

– Не надо, – шёпотом ответила Лена.

Но теперь уже Лиза захотела знать всё.

– Говори!

– И не только с пацанами он выпивает…

– А с кем?!

Тор неожиданно замолчал. Встряла Лена:

– Лиза, мы с Катей его видели со… Светкой Пахомовой.

– Что?!

– Мы туда в магазин ходили, ну и… видели их вместе.

– Я не верю! Но ведь в школе он с ней не общается!

– Честно? Я не знаю почему.

– А я знаю! – снова встряла Катя. – Я об этом в Интернете прочитала. Мне было очень интересно, что с тобой происходит. Я ведь любитель во всём разобраться. Вот я и вычитала. Есть такой тип парней, которые специально ищут неуверенных в себе девчонок, которых и используют в своих целях. Такой парень постоянно говорит своей девушке, что она – ничтожество и должна быть благодарна, что он обратил на неё внимание. А ещё он постоянно рассказывает, как он одинок, как раним, как несчастен, чтобы ей всё время хотелось его спасать.

Это было настолько в цель, что Лиза почувствовала себя раздетой. Они не могли знать, что Вася ей говорил! Они не имели права утверждать, что все его самые тёплые и нежные слова – враньё! Мир рушился. Лиза переводила взгляд с одного на другого, ища поддержки.

– Лиза, ты ни в чём не виновата. Многие попадаются на эту удочку… – осторожно заметил Явор.

– Просто поверь, что это он – ничтожество, – высказался Рудик. – Он же сегодня во всей своей красе проявился. Эти его байки, которые уже давным-давно в Интернете болтаются, эти его пошлые анекдоты… Он ведь только и старается кого-нибудь унизить, чтобы самому и оказаться на его фоне покруче. А это – противно. Это он – неуверенный в себе чувак, который только и делает, что пытается самоутвердиться за счёт других.

– Он ничего не принёс на праздник. А сам бутылку эля – чужую! – украл. Воровать с общего стола – это последнее дело, – заметил Тор.

– Он – манипулятор, – выдала Катя. – Он использует людей ради собственной выгоды, маскируя всё это под заботу, дружбу, любовь. Я же сама слышала, как он с тобой разговаривает: «Заяц, ты меня любишь? Ты мне нужна. Я тебя обожаю! Если ты не сделаешь для меня то-то и то-то, я умру». Это ведь его слова?

Лиза молча кивнула, не в силах сопротивляться дальше.

– А ведь если человек любит по-настоящему, то это он будет спрашивать – а не нужно ли чего-нибудь тому, кого он любит? Прости меня, но твой Рябов тебя не любит. Любит он Пахомову, которую давно уже добивается. Но Пахомова – крутая штучка. И родители у неё при деньгах. Рябов наш ей на фиг не нужен. Но они друг друга стоят. Она им тоже манипулирует, как может.

Лиза почувствовала себя раздавленной. Слёзы сами собой потекли у неё из глаз.

– Зачем вы так со мной? Зачем?.. – прошептала она.

Теперь настал черёд испугаться всем остальным.

– Прости, мы не хотели!.. Мы просто… Ты ведь иначе нас не слушала!.. – затараторили все хором и кинулись утешать Лизу.

Кто-то её обнимал, кто-то гладил по плечу, кто-то принёс воду в стакане, кто-то поправлял ей волосы.

– Ты – самая лучшая! Он тебя не стоит! – вдохновенно убеждал её Явор.

– Я не верю! Я – полная дура! Я – ничтожество! – плакала Лиза.

– Я встану на колени, и ты должна будешь мне поверить! – Тор картинно плюхнулся перед ней на колени. – Я тоже считаю тебя замечательной девчонкой.

Понемножку, потихоньку слёзы, душившие Лизу, отступали. Это было так удивительно, так приятно видеть, что в мире есть люди, которым ты не безразлична, которые по-настоящему беспокоятся о тебе…

– Ах ты, сволочь! – неожиданно прогремел в комнате ещё чей-то голос. – Я так и знала!

Никто и опомниться не успел, как какая-то разъярённая девица подлетела к Тору и… быстро влепила ему пощёчину. Не ожидавший этого Тор, который, обернувшись на голос, начал подниматься с колен, потерял равновесие и завалился на Лизу. Той ничего не оставалось делать, как подхватить его.

– Я так и знала, что ты мне врёшь! Никакого юбилея клуба у вас не было! Это что, твоя новая девка?! – и гостья в упор воззрилась на Лизу.

У Лизы от неожиданности даже слёзы высохли, но зачинщицу скандала она узнала: это была девушка Тора. На празднике её не было, ведь он проводился для своих, для членов клуба, а Женя – так звали его девушку – реконструкцией не интересовалась.

– Не надо, зачем ты так, – мягко попытался остановить Женю Явор, хватая за руку.

Тор между тем поднялся на ноги.

– Женя…

– Сволочь! По малолеткам начал бегать! Так я и знала, чем вы все там в своём клубе занимаетесь! – продолжала бесноваться та. – Отпусти меня! – это уже было сказано Явору.

Она вырвалась.

– Пойдём, выйдём, я тебе всё объясню… – Тор попытался обнять свою девушку и вывести её из комнаты.

– Дай-ка я хоть рассмотрю эту стерву! – Женя вырвалась и вновь уставилась на Лизу.

Лиза совсем растерялась. Во-первых, после того, как папа от них ушёл, она больше не присутствовала на скандалах и, казалось, уже забыла, как это бывает. Во-вторых, ведь она тут совершенно ни при чём – Тор, конечно, симпатичный парень, но она и не думала его уводить у Жени.

– Я… Понимаешь… – Лиза решила, что надо срочно всё объяснить, – дело в том, что я тут… – она решила подняться с диванчика, на котором сидела, – я…

– Ах ты, дрянь! – не успела она опомниться, как Женя неожиданно ловко вцепилась ей в волосы.

И тут началась общая свалка. Тор кинулся оттаскивать свою девушку, Явор почему-то вцепился в Лизу, Катя с Леной бросились колотить Женю, а Рудик кинулся спасать всех, вместе взятых. При этом все что-то кричали, но в общей суматохе никто никого не слушал и не слышал. В конце концов, Тору удалось увести свою Женю. Она выскочила на лестничную площадку, хлопнув дверью, а он тут же выскочил следом. И наступила тишина.

– Что это было?! – первой общее молчание нарушила Катя.

– Это была девушка Тора. Она его жутко ревнует, – пояснил Явор, трогая щёку, на которой остались следы Жениного маникюра.

– Не девушка – торнадо, – вздохнул и Рудик, – мне тоже досталось: она меня под коленку пнула. И как только успела?

– А мне локтем в глаз заехала, – улыбнулась Лена. – Первый раз я участвовала в настоящей драке!

– А у меня теперь причёска: «Я у мамы вместо швабры», – Лизе тоже вдруг стало смешно.

– А я её скрутила одной левой, – Катя гордо продемонстрировала свои бицепсы, – хорошо всё-таки быть большой, а не такой хрупкой, как вы.

– У тебя тоже возле уха кровища, – засмеялся Рудик, – так что и тебе досталось.

– Где? Не может быть!

– Вот здесь! – он подошёл к Кате и аккуратно дотронулся до её лица.

– Тор своей Жене обещал позвонить в одиннадцать, сказал, что будет дома. А пока мы тебя, Лиза, искали, пока утешали, совсем забыли про время… – пояснил Явор. – Она знала, по какому адресу мы собираемся, вот и примчалась выяснить, кто, что и где. Она всегда его контролирует. Только вот как она прорвалась в квартиру?

– Кажется, это я забыла закрыть дверь на замок. Она ведь сама не захлопывается… – потупила глаза Лена.

– Ну что ж, картина происшествия ясна, – резюмировал Явор.

– Пойдёмте, что ли? – предложил Рудик. – Мы уже утомили девчонок своим присутствием.

– Нет, что вы! – бурно заверили их в обратном Катя и Лена.

– Но рога всё-таки трубят. Пора и честь знать. Рудя, можно у тебя переночевать, а? А то у меня снова общага закрылась, и никаких шансов попасть внутрь…

– Конечно!

Парни собрались и ушли.

– Поесть, что ли? Вон, ещё что-то осталось, – предложила Катя. – Что-то я разволновалась.

– И я, – вздохнула Лена, а потом не выдержала и высказалась: – Что он нашёл в этой Жене? Она ведь истеричка! Она самая настоящая стерва. Как можно так себя вести? Он ведь ни в чём, ни в чём не виноват…

– Ты его так любишь? – спросила Лиза.

– Не знаю. Чтобы сказать, что я его люблю, нужно, мне кажется, знать человека, а я ведь Тора совсем мало знаю… Он мне просто очень-очень нравится. Мне хочется видеть его, быть с ним рядом. Сделать для него что-нибудь хорошее… – вздохнула Лена.

– Дуры вы, дуры, вам-то что страдать? У вас вообще всё в жизни отлично. Вы маленькие, хрупкие, женственные, а я кто? – вдруг прорвало Катю. – А кто может влюбиться в меня, а?! Я же совсем не женственная. Мужланка, да, Лиза? Огромная тётя-слон, – и тут случилось невероятное: Зайцева расплакалась!

Лиза с Леной тут же с двух сторон кинулись к ней – утешать. Лизе было ужасно, просто ужасно стыдно перед Катей! Как попугай, повторяя за Васей его слова, она того сама не понимая, угодила подруге в самое больное место. Ведь, как оказалось, все слова Кати о том, что любовь – это глупости, что ей она не нужна, – просто маска, которая помогает ей казаться сильнее, а на самом деле она такая же девчонка, как и они, и тоже хочет влюбиться…

– Катенька, ну не надо, какая же ты тётя-слон? А женственность вообще не от этого зависит. И вообще, нет некрасивых девчонок, для каждой найдётся свой принц… – наперебой тараторили подружки.

– У нас в классе я толще всех парней! Я их больше размером! – плакала Катя.

– Это потому, что в нашем возрасте девчонки опережают в росте парней. Парни ещё тоже вытянутся и потолстеют! – убеждала её Лена.

– Зачем тебе искать своего принца в нашем классе? Ищи кого-нибудь постарше, кто уже вырос! – настаивала Лиза.

– Он на меня не смотрит!

– Подожди! – тут же подскочили на месте подружки. – Так тебе кто-то уже нравится?!

– Нет! Это я так просто, – у Кати даже слёзы высохли.

– Катя! Ты нам не доверяешь? – осторожно спросила Лена.

– Неужели тебе не хочется об этом поговорить? – удивилась Лиза.

– Я дала себе слово молчать!

– Зачем?

Катя вновь вернулась к еде. Вопрос повис в воздухе. Лена тоже подтянула к себе блюдо с последней рыбиной. А Лиза всё не могла успокоиться, так ей хотелось услышать, кто же нравится Кате.

– Он был сегодня у нас? – не выдержала она.

– Это… Это… Рудик.

– Рудик?!

– А что такого? Он, по крайней мере, выше меня ростом!

– Рудик симпатичный, – согласилась Лиза.

– А почему ты думаешь, что он на тебя даже не смотрит? – хитро улыбнулась Лена. – А я вот заметила, как он подошёл сегодня к тебе и показал, где у тебя кровь от Женькиных когтей. Он так на тебя смотрел…

Катя опустила глаза и, как показалось Лизе, даже немного покраснела.

– Всё это чушь.

– Какая же это чушь?!

– Я толстая, и никто меня полюбить не может.

– Знаете, что мне кажется: не только Лиза у нас неуверенная в себе, но и мы с тобой, Катя, тоже как-то не особо верим, что в нас кто-то способен влюбиться без памяти, – заметила Лена. – Я тут на днях, знаете, о чём подумала? Вот откуда эта неуверенность в себе берётся? Лизка, например, постоянно, когда начинает себя гнобить, повторяет: мама мне говорила, что я – неумёха, мама мне говорила, что я – дура, мама мне говорила, что я – уродина, и так далее. И всегда делает вывод: значит, я такая и есть, поэтому ничего у меня в жизни и не получается. А ведь мне тоже – только не мама, а папа в детстве говорил: «Умная, конечно, девка растёт, но какой-то задохлик, бледная, не от мира сего».

– А мне мама всегда говорила: «Хватит есть! Будешь толстой, как корова!» – вставила Катя.

– Вот-вот! А мной вообще родители особенно-то в детстве и не занимались. Им всё время некогда было. Сколько себя помню, всегда я одна сидела и играла вечерами. И так до самой школы, пока с Лизкой не познакомилась.

– Мне мама и до сих пор говорит, что я не такая, как все, что «все кругом – дети как дети, а ты – как неизвестно, кто», – вздохнула Лиза. – И что, я теперь всю жизнь страдать буду?

– Нет! Я тут подумала, что ведь мы сами уже считаем себя не детьми, а взрослыми, так? А потому можем попытаться сами объяснить себе, что мы – хорошие, умные, красивые, женственные, добрые, достойные любви, дружбы и вообще, всех благ.

– Круто. Только как это сделать? – поинтересовалась Катя.

– А вот это я ещё не придумала, – пришлось признаться Лене.

– Надо в Интернете почитать, – решила Катя, – во всём разобраться.

– А пока-то что делать? – спросила Лиза.

– С тобой вообще всё ясно!

– ????

– Бросай ты своего Васю на фиг.

Глава 15

Она же последняя. Йоль

Подружки разошлись по своим комнатам, в квартире стало тихо, но Лизе не спалось. Слишком уж всё изменилось в мире за какие-то два часа. Ну, может быть, не во всём мире, но в её, Лизином, – точно. Она совершенно не могла понять, кому верить. Васе, который постоянно говорит, что он любит её, или Кате с Леной, уверенным в том, что он просто её использует?

Лиза попыталась взять себя в руки и постараться, как всё время говорила ей Ленка, подумать головой. А думать головой – это означает анализировать факты. А факты были не в Васину пользу. Лиза и сама в последнее время понимала, что что-то идёт не так. Что не должен он брать у неё деньги в долг, не должен водить её по грязным подъездам, не должен высмеивать её – действительно в чём-то деревенскую – манеру одеваться, разговаривать… Только ведь так трудно трезво оценивать того, без кого ты жить не можешь! У неё всегда находились для Рябова оправдания…

Лизе опять ужасно захотелось заплакать. Чтобы не разрыдаться, она взяла в руки свою тетрадку…

Мы в подъезде вонючем и гадком,

Как во сне, пробираясь вплавь,

Вся заплёванная площадка,

За окном – ещё хуже явь.

Твои шутки пошлы и банальны,

Я б смеялась, коль было б смешно,

Если б не было всё так печально,

Если б не было мне всё равно.

Разве в этом кошмаре мне место?

Что я делаю в этой дыре?!

Нету мыслей, а мозги – тесто.

Перепуталось всё в голове.

Я пьяна? Но ведь я не пила.

Я вообще не умею пить.

Как же так? Я тебя полюбила?

Как бы так мне тебя разлюбить…

– Меня, как ты говоришь, «просветлило»! – с этими словами, размахивая тетрадкой, рано утром Лиза влетела в комнату к Лене. – Я написала стихотворение – и всё-всё-всё поняла! Я была такая дура, Леночка. А вы – такие молодцы с Катей, что раскрыли мне глаза! И как я могла так обмануться?!

– Боже, который час? – Лена, протирая глаза, села на кровати.

– Какая разница! Вася – негодяй, урод и… и… вообще сволочь! А я… Я так хотела влюбиться, что готова была ни на что не обращать внимания, всё прощать, лишь бы он был рядом, лишь бы у меня был свой парень, лишь бы мне все завидовали. Вот! – Лиза протянула подруге тетрадку. – Я ночью стихотворение написала.

Лена вздохнула, понимая, что поспать ещё ей больше не удастся, и начала читать.

– Стихотворение, честно скажу тебе, не очень. «Дыре-голове» – разве это рифма? Но зато очень хорошо, так сказать, раскрыта тема. Я так сразу и представила, как ты в этом подъезде с ним стоишь. Бр-р! Фу.

– Точно: фу! И как я могла с ним по этим подъездам таскаться?! Всё, с Рябовым отныне покончено раз и навсегда. Пусть он со своей Светочкой гуляет и пьёт в общаге. Отвратительно!

– Здорово! Я за тебя рада. И за себя тоже. За то, что этот кошмар под названием «Вася Рябов» закончился. И больше я не буду, приходя домой, обнаруживать, что вся моя еда съедена этим монстром.

– Обещаю! – торжественно пообещала Лиза. – Вот прямо сейчас напишу ему, что он – негодяй и я его бросаю.

– Может, лучше лично поговорить? Завтра в школе, например…

– Я не дотерплю. Я лучше встречусь с ним где-нибудь сегодня. Пойду ему позвоню, – вроде бы решилась Лиза, но… никуда не пошла.

– Так что же? – спросила Лена.

– Знаешь, я вдруг поняла, что всё это не так просто… Я ведь к нему… привыкла, что ли. И ещё… в нём ведь и хорошие качества есть. Если бы он был, как ты говоришь, монстром, то ведь я бы с ним и не начала встречаться. А ведь он…

– Стоп! – перебила её Лена. – Конечно, в любом человеке есть и хорошие черты, абсолютных негодяев не бывает. Но если ты сейчас начнёшь вспоминать все его хорошие качества, все ваши «светлые мгновенья», то расстаться с ним тебе будет труднее. Только измучаешься вся. А себя надо любить и ценить. Так что давай-ка лучше ещё немного поговорим о том, какой он ужасный и как он подло с тобой поступал.

Настроенная Давыдовой на нужный лад, Лиза набрала номер Васи. Руки предательски дрожали, но этого, к счастью, по телефону не было видно. Один гудок, второй… Лиза повторяла про себя слова, которые они придумали с Ленкой. Третий, четвёртый… Она решилась бросить Васю! Пятый, шестой… А потом на дисплее телефона появилась надпись: «Абонент не отвечает».

Лиза разозлилась. Как это так? Он не берёт трубку, не отвечает! Она вылезла вКонтакт. Онлайн Васи не было. Но ведь он же увидит её послание! И, не откладывая в долгий ящик, – а вдруг она снова дрогнет? – Лиза написала ему сообщение: «Вася, между нами всё кончено. Ты – ничтожество. Ты мне не нужен. Я тебя бросаю!» Пусть так нехорошо, надо всё говорить человеку в лицо, но ведь он так подло поступал с ней, что и она вполне может отплатить ему тем же. Да и писать всё-таки гораздо легче, чем говорить… Нажала «отправить» и… сама испугалась своего поступка.

Неужели это – всё? Конец её первым в жизни отношениям с парнем, её любви?

– А была ли любовь? – грустно повторила Лиза слова Лены. – Любви ведь никакой и не было. По крайней мере, с его стороны. Ведь любить человека и так к нему относиться – невозможно…

– Я это сделала. Я написала ему вКонтакте. Потому что он на звонок не ответил, – отчиталась Лиза подруге. – Теперь всё кончено.

– Ха-ха-хо. Паафаю! – откликнулась Лена.

Она стояла в ванной перед раковиной и чистила зубы. Лиза прислонилась к дверному косяку и, не дожидаясь, пока Давыдова приведёт себя в порядок, продолжила:

– Я прямо так ему и написала, что он – ничтожество! Может, надо было добавить, что он моего мизинца не стоит? – её распирали эмоции. – И что же теперь будет?..

Лена закончила с водными процедурами и сказала:

– Пошли чай пить. Или кофе. Сегодня – воскресенье, можно было спать до двенадцати. А то и до часу. А ты меня в такую рань подняла! А я ведь всю ночь, считай, и не спала…

– А ты почему? – удивилась Лиза.

Подружки устроились за кухонным столом.

– Догадайся. Не у тебя одной бурная ночь случилась.

– Так ты из-за Тора и его сумасшедшей девушки! – осенило Лизу.

– Да, – вздохнула Лена. – У Тора есть девушка, и надо это признать. Как я бы ему ни подмигивала, ничего не выйдет. И даже пояс, который я ему сплела, ничем мне не помог. Увы. Более того, Тор сказал, что эта его Женя против «Скёля», и он, наверное, перестанет заниматься исторической реконструкцией. И мы больше не будем видеться.

– Какой ужас! – испугалась Лиза. – Эта Женя такая противная. Какой она вчера скандал устроила! Даже мне попало. А я тут совсем ни при чём!

– Должно было мне, что ли, попасть? – усмехнулась Лена.

– Нет, я не это хотела сказать. Просто она – дура. И как только Тор может её любить?!

– А как ты любила Рябова?

– Как всё сложно в жизни…

– Угу.

– Ой, Ленка, совсем забыла! Я же тут ещё одно стихотворение написала. Про нас с тобой! Смотри! – Лиза сбегала за тетрадкой:

Мне в этом мире всё – игрушки,

Все, кроме лишь тебя одной,

Моя весёлая подружка

С такой тяжёлою тоской.

И нам нет дела до приличий,

До глупых слов, пустых затей,

Моя безумная сестричка

Не ты ль на свете всех мудрей?

Пока мы вместе – всё подвластно,

Любое горе – не беда.

Мы всем докажем – жизнь прекрасна,

И всех одарим без труда.

Зачем же в мире боль, тревоги,

Несчастья, призраки, дымы…

Как жаль, что мы с тобой не боги.

Как жаль, что боги всё ж не мы. —

Оно тебе посвящается!

– Спасибо. Мне нравится, – откликнулась Лена. – А жизнь, действительно, прекрасна. И она продолжается, несмотря ни на что.

– Несмотря на что продолжается? – в кухне появилась заспанная Катя. – Что вы кричите с утра пораньше? Воскресенье же.

– Я послала Васю! – сообщила ей радостную новость Лиза. – И написала два новых стихотворения. Хочешь, я тебе их покажу?

– А ты пишешь стихи?! – изумилась Катя.

– Да, – призналась Лиза, – немножко.

– Здорово, – оценила Зайцева творения подруги, прочитав их. – А почему ты так долго от меня это скрывала?

– Стеснялась. Я вообще никому их не показываю. Разве что Ленке иногда. Ведь это всё так, это ведь не настоящая поэзия, куда мне…

– По-моему, мы вчера договорились – верить в себя? Или я что-то путаю?

– Да, договорились, – согласилась Лена. – Но мы ведь ещё только учимся этому.

Прошло три недели. Вася, вопреки Лизиным надеждам, вовсе не страдал от того, что она его бросила. Ему даже не было интересно, почему она так поступила. Он тут же стал встречаться с их одноклассницей, Галей Климковой из Костамукши. Лиза, по примеру своих подруг, тоже попыталась предупредить Галю о коварствах Рябова, но та только отмахнулась: «Он тебя бросил – конечно, ты теперь будешь говорить о нём гадости. Это низко!» – и ушла с гордо поднятой головой. «Он меня не бросал!» – попыталась восстановить справедливость Лиза, но ничего из этого не вышло. «Не опускайся до разборок! – хором заявили Катя с Леной. – Будь выше!»

А потом Лиза написала стихотворение.

Кто я? Обыкновенный рифмоплёт:

Умею мысли излагать в стихах

И гордо думаю: «Ах, ах,

Ах, я – поэт! Ах, мне везёт!»

А в чём везёт?

Что мир хочу я изменить

Словами, сложенными в строчки?

Умею по-другому жить

С заглавия и до последней точки?

А в чём ещё везёт?

Что говорю о доброте глухим?

Не сплю ночами, а пишу стихи?

А может, правда, мне везёт…

Что мир прекрасный мне открылся,

Пегас крылатый покорился,

А может, даже от стихов моих

Чуть меньше стало к доброте глухих?..

Кто я? Не рифмоплёт – поэт!

Пусть даже мне всего пятнадцать лет.

И показала стихотворение Лене и Кате; оно им очень понравилось. И самой Лизе – тоже. Потому что она перестала мучиться, решать, кем ей быть в жизни, куда поступать. Она поняла, что её дело – поэзия, и поступать она будет в Литературный институт имени Горького в Москве.

А пока что все втроём они регулярно ходили на выступления клуба, устраивали у себя дома альтинги – собрания, на которых обсуждались клубные дела и новости. Катя уже закончила шитьё своего костюма, Лена только сшила нижнюю рубаху, а Лиза плела пояса, помогала девчонкам с шитьём костюмов для парней – зарабатывала деньги на собственный. Тор действительно из «Скёля» ушёл. Лена внешне ничем не показывала, грустно ей или нет, и старалась больше не говорить об этом. Катя тоже не говорила о Рудике. На альтингах они общались, но, скорее, по-дружески.

Вообще, как-то все перестали говорить о любви. Тем более что других тем для разговоров у них появлялось всё больше. Историческая реконструкция оказалась таким увлекательным занятием, что каждый день им удавалось накопать что-то интересное в Интернете или узнать от своих новых друзей. В клубе были девчонки, занимавшиеся керамикой – они делали посуду по эскизам, срисованным со старинных картин и гравюр. Были парни, работавшие с медью и латунью, они делали фибулы – металлические застёжки для одежды, одновременно служившие украшениями. Были те, кто изготавливал стеклянные бусины по старинной технологии. Всему этому им срочно хотелось научиться.

А потом подошло время йоля.

– У моего дяди есть небольшая турбаза недалеко от города. Я приглашаю всех отметить йоль на ней! – на одном из альтингов объявил Сигмунд, лидер клуба. – Я уже обо всём договорился!

– Ура! – ответил ему хор голосов.

– А мы ещё не пошились… – растерянно сказали Лена и Лиза.

– Чего у вас не хватает? Мы вам всё соберём, не переживайте! – за всех ответила Хельга.

– Ура!

Интерьеры турбазы, выполненные в стиле рыцарского замка – кирпичные стены, массивные деревянные столы, камин и подсвечники на цепях, – как нельзя лучше подходили для празднования йоля. Праздник был в самом разгаре. Все веселились, ели, пили, пели, играли в игры. И только Лизе в какой-то момент вдруг стало грустно. Хельга встречалась с Сигмундом, Тойни с Бьёрном, Сольвейг с Асвальдом – они так трогательно заботились друг о друге на глазах у всех! – а она, Лиза, была одна. Всего каких-то пару месяцев тому назад она поверила, что счастье возможно, что и её могут полюбить, и всё это оказалось ложью. Ей до сих пор ужасно больно было вспоминать Васю.

Но не успела она глубоко погрузиться в свои переживания, как… Дверь в каминный зал распахнулась, и на пороге появился… Тор. Все тут же кинулись к нему.

– Ну не могу я без «Скёля», не могу! Я так ей и сказал. Не могу я без всех вас. Я вас так всех люблю! – заявил он.

Тора тормошили, хлопали по плечу, обнимали.

– Нам тоже тебя не хватало! – громче всех постоянно выкрикивал кто-то.

Лиза искренне обрадовалась его возвращению. Тор казался ей хорошим, серьёзным парнем, на которого можно было положиться. И ещё от её взгляда не ускользнуло, как сразу разволновалась и даже немного покраснела Лена.

– Ну иди же к нему, иди, поздоровайся, – подтолкнула Лиза подругу.

– Я почему-то ужасно стесняюсь… – прошептала та.

– А что тут такого? Можно просто по-дружески подойти.

– Как я выгляжу?

– Отлично! Что главное в жизни? Вера в себя!

И, воодушевлённая, Лена пошла здороваться с Тором.

А на Лизу неожиданно накинулась Катя.

– Пойдём! – и потащила её куда-то. – Надо выйти!

Как оказалось, в кухню.

– Лиза! Ко мне подошёл Рудик. И предложил вечером прогуляться по лесу. Он сказал, что тут рядом есть небольшое озерцо. Лёд недавно встал, снега в последние дни не было, и оно выглядит просто волшебно.

– Здорово! Конечно, сходи!

– Как ты думаешь, я ему нравлюсь? Даже со своими килограммами? А это что будет – свидание? Или просто так, поговорить о чём-то? – засыпала Лизу вопросами Катя.

«Совсем как я, когда влюбилась в Рябова. Как мы все смешно и одинаково себя ведём, когда влюбимся…» – подумала она, а вслух сказала:

– Катя, я не знаю. Думаю, нравишься. Стал бы он приглашать прогуляться девчонку, которая ему не нравится? Наверное, нет.

А потом Лизу выловил… Тор.

– Лиза… даже не знаю, как тебе и сказать… – осторожно начал он.

– Что случилось? – даже немного испугалась она.

– Да ничего, ничего! Просто… Ты не знаешь, а у Лены кто-нибудь есть?

– В смысле?

– Она с кем-нибудь встречается?

– Нет, – Лиза слушала его и ушам своим не верила: ведь если парень задаёт такие вопросы, это означает только одно…

– Как ты думаешь, я ей нравлюсь? – осторожно спросил Тор, не глядя на Лизу.

А та чуть не крикнула: «Конечно, да!» – но сдержалась и ответила как можно спокойнее:

– Мне кажется, да. А ты подойди к ней и пригласи куда-нибудь.

– Куда? Я ничего не могу придумать.

– Знаешь, тут рядом есть небольшое озерцо. Лёд недавно встал, снега в последние дни не было, и оно выглядит просто волшебно, – Лиза и сама не смогла ничего иного придумать, как своровать идею Рудика.

– Здорово! Спасибо! Ты – супер! – и Тор моментально куда-то удрал.

Лиза осталась в кухне одна. Среди кастрюль и сковородок. По привычке она подошла к окну и залезла на подоконник. И все её грустные мысли снова вернулись к ней. Но ненадолго.

– Лиза, вот ты где, – в кухню вошёл Явор. – А ты почему грустишь?

– Да так… – вздохнула она.

Он опять был в костюме, только без шлема. И вновь выглядел… прекрасно, как настоящий сказочный принц. Вот стоит только выглянуть в окно, а там, у коновязи, стоит его конь, а в небе парит дракон. Сама не понимая отчего, Лиза разволновалась.

– Можно? – и он сел на подоконник широкого окна рядом с ней.

– Конечно…

– А помнишь, как мы с тобой впервые увиделись?

– Помню. Я так удивилась, увидев на пороге рыцаря, что в ужасе захлопнула дверь.

– И попала мне по голове!

– Прости, пожалуйста.

– Ничего страшного. Но тогда я так разозлился! Я решил, что ты какая-то… сумасшедшая. И злая. Ведь потом ты ещё меня выгоняла всё время. И в шкаф засунула, – улыбнулся Явор.

– А ты после удара мечом был такой… страшненький. И уходить не хотел. Я решила, что ты урод и нахал, – рассмеялась Лиза.

– Мы так странно себя вели.

– Сама не знаю почему.

– Ты была такая красивая, что я просто не хотел уходить…

Лиза почувствовала, что краснеет. Что-то надо было сказать, но она не знала что. Украдкой она посмотрела на собеседника… Но он волновался не меньше её.

– Слушай, а давай сходим куда-нибудь, прогуляемся. А то сейчас непременно кому-нибудь что-нибудь понадобится на кухне…

– Куда?

– Не знаю… – растерялся Явор. – Я здесь никогда не был.

– А я знаю! – Лизе почему-то стало вдруг очень весело, легко и спокойно. – Тут рядом есть небольшое озерцо. Лёд недавно встал, снега в последние дни не было, и оно выглядит просто волшебно.

Она вдруг вспомнила в мельчайших подробностях тот день. Как она смотрелась в зеркало и думала, что он будет судьбоносным. Он таким и оказался. Не потому, что пришёл Рябов со своими грязными носками, а потому, что она впервые увидела Явора. И пусть Ленка сколько угодно размышляет о подавленных и неподавленных психических функциях. Но она-то, Лиза, теперь твёрдо знает: у каждой девчонки с интуицией всё отлично!

Только почему же она тогда так долго тратила своё время на Васю?..

– Хорошо быть мной, – прошептал ей в самое ухо Явор, когда они почти подошли к небольшому лесному озеру, подёрнутому первым тоненьким прозрачным льдом.

Лиза с интересом покосилась на него, и он продолжил:

– Потому что у меня есть ты…

И тут же в воздухе раздался необычно чистый, высокий, хрустальный звук, как будто бы это озеро могло петь – и вдруг запело.

С берега им махали руками Лена, Тор и Катя, а Рудик, наклонившись, запускал мелкие ледышки, и они скользили по ледяному покрову озера.

Content

Ирина Мазаева
Огонёк в сердце

Глава 1 Или размышления о том, существуют ли рыцари и драконы

Глава 2 О том, как должна начинаться большая настоящая любовь

Глава 3 Судьбоносный день

Глава 4 О клубе исторической реконструкции

Глава 5 Настоящее свидание

Глава 6 О том, какие бывают муки любви

Глава 7 Васин день рождения

Глава 8 В которой Лиза умудряется поссориться с Катей

Глава 9 В которой Лиза ссорится с Леной

Глава 10 Таинственный кухонный гость

Глава 11 Серьёзный разговор

Глава 12 В которой всё, казалось бы, идёт своим чередом…

Глава 13 О том, что не все анекдоты – смешные

Глава 14 Или невероятное событие в квартире на Чкалова

Глава 15 Она же последняя. Йоль