Дэнис Сугру

Русские идут: Как я вырвался из лап ФБР

Две недели назад в международном аэропорту Лос-Анджелеса агенты ФБР арестовали ирландского бизнесмена, которого они выслеживали целую неделю по всей калифорнийской Кремниевой долине, от офисов двух компаний – производителей электроники в Саннивэйл до отеля в Маунтин-Вью, а затем по тихому тупиковому переулку к загородному дому в Сан-Хосе.

……………………………………………………………..

Американские чиновники указывают на этот малозаметный случай как на одно из проявлений тревожащей действительности: несмотря на то что «холодная война» давно закончилась, Россия направляет в США армию шпионов, равную, как минимум, по численности той, которую развёртывал прежний, гораздо более мощный Советский Союз.

«Тайм», 30 января 2005

Выражаю свою глубокую признательность и благодарность следующим лицам:

Бенни и Ирэн,

Брайану и Сюзанне,

Заключённому и его жене,

Моей семье,

без помощи которых я мог бы всё ещё сидеть в тюрьме.

1

Пятница, 21 января 2005 года

Арест

– Вы арестованы, – объявил офицер.

– Да, это выглядит именно так, – сказал К. – И по какой причине? – спросил он затем.

– Не наше дело рассказывать Вам это, – сказал офицер.

Франц Кафка. «Процесс»

– Нагнись и раздвинь ягодицы, – приказал охранник. Это был здоровенный парень ростом не меньше двух метров и сложённый, как танк. Я сделал, как было приказано. Я обернулся и увидел, что он подходит. Он натягивал латексные перчатки на свои огромные лапы, с пальцами размером с рукоятку метлы. Я сжался.

– Кашляни, – приказал он.

* * *

Пятью часами раньше, в 5 часов того же вечера, я сидел в салоне самолета авиакомпании «Virgin Atlantic» в международном аэропорту Лос-Анджелеса, ожидая, когда закроются двери и начнётся долгий перелёт в Лондон, где мне нужно было успеть пересесть на другой самолёт, совершающий более короткий перелёт в аэропорт Шаннон в Ирландии. Я должен был прибыть туда как раз вовремя, чтобы попасть в бар «Белый дом»1 близ города Лимерика на празднование дня рождения моего друга Барни Шихана. Я думал о баре «Белый дом» и о бархатистом вкусе пинты прохладного пива «гиннес».

Лёгкий толчок в плечо прервал мои мечты. Миловидная стюардесса попросила меня пройти вперёд.

– Должен ли я взять свою сумку? – спросил я её, вспоминая об одном случае, когда меня переводили в привилегированный класс в пассажирском самолёте. Я взял свою сумку и последовал за ней. Впереди ожидали четыре человека. Я сразу распознал их: люди из ФБР, похожие друг на друга, как нарисованные через копирку: серые костюмы, коротко остриженные волосы, начищенные до блеска туфли и округлые выступы под пиджаками. Специальный агент ФБР Дэвид Зибер пришёл с поддержкой трех других агентов, чтобы арестовать меня. Четвёрка образовала кордон вокруг меня.

– Вы арестованы, – объявил Зибер, размахивая телефаксным экземпляром документа. «Ордер на арест», – догадался я, и мне на глаза попались слова «незаконный экспорт предметов оборонного назначения».

– Вы имеете право хранить молчание. Всё, что Вы скажете, может быть использовано против Вас в суде. Вы имеете право говорить со своим адвокатом и право на то, чтобы адвокат присутствовал во время любых допросов. Если Вы не можете позволить себе нанять адвоката, то он будет предоставлен Вам за счёт правительства, – зачитал он. Я много раз слышал эти слова в американских полицейских «мыльных» сериалах.

– Повернитесь кругом и сложите руки, – приказал он. Металл врезался в мои запястья. Меня провели обратно через зал отправления. Люди смотрели, а затем отводили взгляд, как если бы вид человека в наручниках мог наложить пятно на их жизнь.

* * *

Меня доставили в небольшое служебное помещение в аэропорту. Сняли наручники, усадили и предложили безалкогольный напиток. Дэвид Зибер остался стоять. Остальные три агента расположились возле двери. Я всё ещё не знал, в чём была проблема, если не считать того короткого взгляда на слова «экспорт предметов оборонного назначения».

Я смотрел на Зибера. Это был мужчина немного старше тридцати лет, среднего роста, худощавый и достаточно презентабельный в костюме агента ФБР и в блестящих туфлях. Он продолжал молчать с озадаченным видом, что наводило на мысль: офицер не был вполне уверен, почему он должен арестовать «этого ирландца». Он ждал, вероятно, что первым заговорю я, чтобы выболтать признание. Но у меня не было никаких мыслей о том, в чём я должен был признаться.

В ордере на арест было слово «экспорт». Ни я лично, ни моя компания «Amideon Systems Ltd.» в Ирландии никогда ничего не экспортировали из Соединённых Штатов. Мы закупали некоторые компоненты оборудования, но экспорт совершали поставщики. Затем – «предметы оборонного назначения». Я смотрел на него с готовностью дать объяснение, но молчание продолжалось.

* * *

– Поясните мне, пожалуйста, в чём проблема, – попросил я.

– Я не могу рассказывать Вам, – ответил он.

Я молчал ещё некоторое время.

– Вы можете задавать вопросы, – предложил он наконец, глядя вниз на свои записи.

Я решил принять его предложение задавать вопросы. «Предметы оборонного назначения» наводили на мысль, что это пушки или бомбы, но моим бизнесом было электронное испытательное оборудование, большей частью предназначенное для промышленных предприятий. Я не мог уловить связь с предметами оборонного назначения. Однако я знал: это должно быть нечто, связанное с каким-то бизнесом, которым мы занимались в Соединённых Штатах. Так что я подумал о нескольких изделиях, которые моя компания закупала в США за последние несколько лет.

– Это шаговый электропривод? – предположил я. Это был проект моей компании двухлетней давности, для которого поставщик, маленькая калифорнийская компания, получила экспортную лицензию США. Это оборудование находилось в «Списке торгового контроля» – перечне оборудования, которое могло служить стратегической помощью другим странам и требовало экспортной лицензии от Министерства торговли США. Поставщик компания «Ventex» получила необходимую лицензию перед тем, как экспортировать изделие в Россию. Вероятно, предположил я, имелось некоторое упущение в документах.

– Нет, – ответил он.

– Может ли это быть компания «Zaores»? – назвал я другую американскую компанию, с которой мы имели бизнес. Я не мог представить себе, почему там могла быть проблема с этим предметом поставки, поскольку не требовалась лицензия, мы совершали лишь очень немного закупок из Соединённых Штатов, и это была одна из них.

– Нет, – ответил он с некоторой раздражительностью в голосе.

Я всматривался в его лицо, чтобы найти какие-нибудь ключи к разгадке, но оно ничего не выражало.

– Не может ли это быть… – предположил я, имея в виду маленькую электронную компанию «American». Мы работали с компанию «American» в течение многих лет и продавали её оборудование в Россию. Вероятно, мы пропустили какой-то бюрократический этап в работе с документами.

– Нет, – ответил он раздражённо – подумайте об этой неделе.

На этой неделе я посещал «Wideband Computers Inc.» – маленькую компанию в Кремниевой долине. Компания «Wideband» разрабатывала демодулятор для одного из наших клиентов. Это был проект, продолжавшийся с конца 2003 года, но его нужно было «довести до ума», прежде чем изделие могло быть продано как законченный продукт. На этой неделе проект продвигался плохо. Я прибыл, ожидая увидеть полностью работающее изделие, и обнаружил, что оно нуждалось в большом объёме дополнительного тестирования, чтобы отыскать дефекты. Я попросил компанию «Wideband» отправить прототип в Ирландию для тестирования маленькой компанией в Дублине под названием «Benetel». Компания «Benetel» уже тестировала более раннюю модель этого продукта, было невероятным, чтобы ФБР могло заинтересоваться демодулятором, законченным лишь наполовину, но я решил спросить.

– Не мог ли это быть демодулятор? – предположил я неуверенно.

– Да, – ответил Зибер. Его лицо стало более расслабленным.

Он сделал паузу, глядя в свои записи.

– Имеет ли демодулятор 64 QAM? – спросил Зибер.

– Да, – сказал я.

– Может быть, он работает с 128 QAM^2? – подсказал он.

– Он может делать это, но подобных испытаний ещё не было, – ответил я.

– Может ли он работать… – он сделал паузу, посмотрел на своих коллег и заглянул мне прямо в глаза, – … с 256 QAM? – спросил он, произнося по отдельности цифры «2», «5», «6» и буквы «Q», «А» и «М» тихим голосом, как если бы они представляли собой некоторый сверхважный секрет американской технологии, и одно лишь повторение цифр и букв должно охраняться от подслушивания.

– Я не знаю. Это никогда не тестировалось, – отвечал я.

Четыре агента ФБР обменялись понимающими взглядами: «Он в наших руках! Он сознался в своём преступлении». Зибер не сказал, что это была причина моего ареста, но я понял тогда по его реакции, что проблема была связана с QAM, и наиболее вероятно, с 256 QAM.

Это наиболее невероятная причина, как я думал. QAM и, в частности, 256 QAM является ключевой частью в кабельных интернет-модемах, в цифровом телевидении и в массе других общеупотребительных изделий. Такие устройства продавались десятками миллионов в США и экспортировались американскими компаниями по всему миру. Перед началом проекта моя компания «Amideon Systems Ltd.» изучила экспортное законодательство США и нашла конкретные статьи, разрешающие устройства с QAM, вплоть до 256 QAM включительно, свободно экспортировать. Мы попросили компанию «Wideband Computers Inc.» получить официальное подтверждение. Компания «Wideband Computers» представила в Министерство торговли США спецификацию устройства, которое она намеревалась разрабатывать, и Министерство торговли подтвердило в письменной форме, что оно может свободно экспортироваться. Это было в октябре 2003 года.

Затем опять, в июне или в июле 2004 года, компания «Wideband Computers Inc.» запросила и получила дополнительное подтверждение от Министерства торговли, что компания может свободно экспортировать это устройство. Причина для проявления такой заботы о проверке в органах экспортного контроля США заключалась в том, что в законе имелся подпункт об изделиях, которые не могли экспортироваться зарубежным клиентам. Следовательно, моей реакцией на его намёк на то, что я был арестован за экспорт устройства с QAM, стало неверие. Я объяснил Зиберу, что QAM является ключевым компонентом в интернет-модемах, в цифровом телевидении и т. п. и рассказал ему о письме из Министерства торговли США. Он не отреагировал на эту информацию.

* * *

– Могу ли я сделать телефонный звонок? – спросил я, думая, что и «право хранить молчание», и «право на телефонный звонок» были фундаментальными в американской юридической системе. Я хотел позвонить семье, чтобы рассказать им, что случилось. Я искал глазами свой мобильный телефон, который они отобрали у меня.

– Я не знаю процедуру, – ответил Зибер, – но Вы сможете сделать звонок из тюрьмы.

– Не хотите ли Вы, чтобы мы позвонили в Ваше посольство? – спросил Зибер, вспомнив про международные конвенции о том, что полиция должна информировать посольство страны иностранного гражданина, если он арестован^3.

– Да, мне хотелось бы, чтобы Вы сделали это, – ответил я.

– Вы уверены в том, что Вы хотите, чтобы мы позвонили? – спросил Зибер с выражением, которое наводило на мысль о его нежелании.

– Да, Вы должны, – подтвердил я.

* * *

– Поберегите голову, – сказал он, когда я не мог справиться с руками, чтобы усесться на заднее сиденье машины. Наручники врезались мне в запястья. Я сидел в углу, чтобы облегчить боль.

– Специальный агент Зибер, резидент в LAX^4, сопровождающий заключённого в ГЦСС^5, одометр 3161,7, – произнёс он речитативом в микрофон. Мы ехали минут двадцать или около того. Он завернул во двор большого здания в центре Лос-Анджелеса. «Зибер, прибывающий в ГЦСС с заключённым, одометр 3 183,4^6, – прошептал он в микрофон.

Я был препровождён из гаражной зоны через стальную дверь в приёмное помещение, в котором была клетка на одной стороне и камеры на другой. Наручники были сняты. Меня провели в клетку и заперли. Мест для сидения там не было. Ввели группу молодых людей в наручниках, сцепленных вместе, и посадили в камеру. В мою клетку посадили уличного оборванца, лет, вероятно, двадцати пяти. Он сел на пол. Его глаза были безжизненны. В приёмное помещение ввели красивую китаянку в возрасте от двадцати до тридцати лет, с завитыми волосами, в наручниках, сковывающих руки спереди, а не сзади, как обычно, вероятно, из уважения к её молодости и красоте. Её посадили в камеру отдельно от группы молодых людей.

– Сегру, – выкрикнул полицейский, неправильно произнеся мою фамилию. Я немного вздремнул стоя.

– Сегру, – крикнул он громче. Я взмахнул рукой. Он открыл дверь клетки.

– Сюда, – сказал он, указывая.

Зашёл агент Зибер.

– Я хотел бы завтра прийти и поговорить с Вами, – сказал он.

– Я буду очень рад поговорить с Вами, – ответил я. Зибер ушёл.

– Повернись кругом и сложи руки за спиной, – приказал охранник. На меня опять надели наручники.

Снова вошёл агент Зибер.

– У Вас есть выбор, – сказал он. – Вы можете пойти в общую зону с другими заключёнными или в одиночную камеру. Вероятно, в отдельной камере будет безопаснее, – посоветовал он, намекая на какую-то ужасную опасность, если бы я находился с другими заключёнными. Я никогда не сидел в тюрьме, но из американских фильмов имел представление об их тюрьмах, криминальных авторитетах, терроризирующих других заключённых, о бандите – пахане и его прихвостнях, гнобивших сидельцев, которые не подчинялись его диктату, о том, что можно быть окружённым бандой в душевой и подвергнуться гомосексуальному насилию. Безопасность одиночной камеры казалась привлекательной. Однако что-то говорило мне, что именно этого хотел Зибер, но это вряд ли пошло бы на пользу мне.

Я читал книги великого русского писателя Солженицына, который провёл восемь лет в советских тюрьмах. Он знал, как заключённых «раскалывали», причём зачастую не силой, чтобы они признавались в самых фантастических преступлениях. Первые несколько дней были критическими, как объяснял он. Заключённый был вырван из привычного окружения. Он был обвинён в ужасном преступлении и брошен в одиночную камеру. Там его разум, сбитый с толку и дезориентированный, доделывал остальное. Большинство людей, лишённых человеческого общения, которое могло бы оказать им поддержку, предоставить некоторую опору для самосохранения в новой и ужасной ситуации, в которой они оказались, приходили к убеждению, что они на самом деле совершили преступление, каким бы невероятным или фантастическим оно ни было, или, по меньшей мере, вошли в сговор для совершения преступления или, возможно, имели замысел о таких действиях и, следовательно, были некоторым образом соучастниками. Люди, которые не могли примирить обвинение с реальностью, могли выдумывать другие, более реальные возможности таких действий и признаваться в них следователям. Наиболее стойких лишали сна с помощью яркого света, охранники постоянно прерывали их сон или принуждали целыми днями стоять на ногах. Измождённую жертву могли поднять среди ночи.

На неё могли давить, чтобы она повторяла свой рассказ снова и снова, и каждый раз ей говорили, что она врёт. Даже самые сильные люди это выдерживали всего лишь несколько дней. Затем следовало предложение: «Сотрудничайте, и Вам скостят срок». «Сотрудничайте, и мы не арестуем Вашу жену (или дочь и др.)». Жертва могла «расколоться» и сознаться.

Это всё было ложью, как объяснил Солженицын в своей фундаментальной книге «Архипелаг ГУЛАГ». Следователи в Советском Союзе не имели полномочий выносить приговор жертве. Но как только они вытягивали из человека признание, он оказывался перед перспективой провести десять лет в тюрьме. Его жена могла быть приведена на допрос и получить такую же десятку за содействие и подстрекательство к преступлению.

Психологическое давление легче было оказывать в одиночной камере. Поэтому я предпочёл присоединиться к другим заключённым.

* * *

Меня провели к лифту и доставили на седьмой этаж.

– Сними одежду, – приказал охранник. Он был большой и чернокожий. Большинство охранников в тюрьме были чернокожими. Причиной этого была, как я узнал, низкая зарплата. Он швырнул мешок на пол.

– Сюда, – сказал он, указывая на мешок. Я разделся и уложил свою одежду в мешок. – Открой рот. Подними язык. – Он снова посмотрел. – Покажи свои руки… левую. – Он посмотрел на мою левую ладонь. – Правую… – Он вгляделся с близкого расстояния в мою правую ладонь. – Подними яйца. – Я приподнял мошонку. Он вгляделся под неё. – Повернись кругом… Покажи левую ступню… Покажи правую ступню. Наклонись вперёд. Раздвинь ягодицы. – Он дал мне трусы, носки, оранжевые штаны в обтяжку с эластичным поясом, оранжевую фуфайку и пару очень тонких парусиновых спортивных туфель на резиновой подошве.

Моим новым домом был блок камер 7-S в Лос-Анджелесском ГЦСС. Блок 7-S состоял из 60 камер, по два обитателя в каждой камере. Через коридор от блока 7-S находился блок 7-N, который представлял собой зеркальное отражение блока 7-S. Блок камер имеет три уровня. На входе в блок 7-S на правой стороне расположен стол, за которым всегда сидит охранник. Напротив стола охранника находится общая зона со столами и скамьями. За этой общей зоной, налево, находится небольшой двор с баскетбольным кольцом. Стальная сетка, натянутая поверх двора, пропускает немного естественного света. Общая зона с охранником находится посередине между нижней и верхней зонами, с тридцатью камерами в каждой. Камеры расположены полукругом, что делает их видимыми от стола охранника. Когда я в тот вечер прибыл в блок 7-S, заключённые уже были заперты в своих камерах на ночь.

– Ты будешь в 58-й, – сказал охранник, вручая мне одеяло и простыню, – поскольку сегодня пятница, и мы не сможем выдать тебе твоё барахло до понедельника.

«Твоё барахло» означало зубную щётку, бритву, мыло, полотенце, подушку и всякое прочее.

Открывание двери камеры разбудило Сантоса, моего сокамерника.

– Твой верх, – объяснил он. – Ты, вероятно, голоден? – посочувствовал он, передавая мне шоколадный батончик.

Я положил простыню и одеяло на верхнюю койку и взобрался наверх. Сон приходил медленно.

2

С 15 до 21 января 2005 года

Посещение Калифорнии

В 1981 году я и мой брат Эоин положили начало нашему бизне-СУ — учредили компанию «Intepro Systems Ltd.», изготовляющую автоматическую электронную испытательную аппаратуру. Я был конструктором аппаратуры, а он – «мозгом» бизнеса. Главными конкурентами в рыночной нише, занимаемой нашим бизнесом, были две американские компании. Одна, основанная техасцем Бобом Коксом (Bob Сох), была названа «Autotest Company», а другая и более успешная была основана калифорнийцем Питером Суорцем (Peter Swartz) и названа «N&H Research», базировалась в Ирвине, в нескольких милях к югу от города Лос-Анджелеса. Обе компании были примерно на два года старше нашей, недавно образовавшейся новой компании, и имели хороший бизнес в Соединённых Штатах и некоторый бизнес в Европе. К 1985 году мы стали доминирующей компанией в Европе и решили бросить вызов нашим американским конкурентам на их собственной территории.

Мы открыли офис в Бостоне, затем в Сан-Диего, непосредственно к югу от компании «N&H Research». Наш бизнес в Соединённых Штатах развивался быстро, и к 1991 году, когда мы продали свою компанию, мы обогнали по объёму продаж и компанию «N&H Research», и компанию «Autotest Company». Ирландская технология стала мировым лидером на этом рынке.

На протяжении тех лет я летал в международный аэропорт Лос-Анджелеса, называемый также «LAX», бесчисленное число раз, либо прямо из Ирландии, либо из нашего бостонского офиса. Оттуда я мог лететь на самолёте в Сан-Франциско, чтобы встретиться с нашим представителем в Кремниевой долине, или взять напрокат машину и поехать на юг в наш офис в Сан-Диего. После продажи компании «Intepro Systems» мои посещения Калифорнии стали менее частыми: несколько раз в год, чтобы встретиться с поставщиками, или, как в этот раз, в компанию «Wideband Computers», которая разрабатывала специальные изделия для наших заказчиков.

* * *

После продажи «Intepro Systems» я привёз свою жену и детей на каникулы, чтобы отпраздновать продажу компании. Мы приземлились в аэропорту «LAX», затем поехали на машине на север в Иосемитскую долину для пешеходных прогулок на несколько дней, затем в Сан-Франциско и обратно через Биг-Сур в Лос-Анджелес, увидев один из его самых живописных и знаменитых районов – Голливуд в первый раз. Во время предыдущих посещений Лос-Анджелеса я был не туристом, а совершал бесчисленные деловые поездки туда и обратно, а потому никогда не бывал в Голливуде.

У меня было представление о Голливуде как о месте с прекрасными зданиями, в чём-то похожем на привлекательный европейский город, центр элегантности и гламура. Я был весьма разочарован. Город выглядел старым и обветшалым. Мы остановились в отеле сразу за Голливудским бульваром, в нескольких сотнях метров от того места, которое могло быть названо центром, и нервничали ночью. Уличное освещение выглядело тусклым, транспорта почти не было, а немногие пешеходы, казалось, передвигались опасливо, как бы показывая, что это – не место для прогулок. Мы не чувствовали себя в безопасности..

* * *

Я прибыл в аэропорт «LAX» в субботу 15 января 2005 года. Вероятно, оглядываясь на прошлое, я должен был понять, что происходит что-то не вполне обычное. На паспортном контроле я увидел жизнерадостного чернокожего мужчину, проверяющего паспорта и мило разговаривающего с людьми, стоящими в очереди перед ним, по мере того как он их тщательно проверял. «Добро пожаловать в Соединённые Штаты», – сказал он даме, стоявшей передо мной, в то время как отдавал её паспорт. Он улыбался, пока брал мой паспорт и с отсутствующим видом вводил данные в компьютер. Скосил глаза на экран и затем посмотрел на меня. Надел очки, водя пальцем по экрану по мере того, как читал.

– Пройдёмте со мной, – сказал он, провожая меня в зону таможенного контроля. Через некоторое время таможенник сопроводил меня к багажной карусели, чтобы получить мой багаж.

– Это всё, что у Вас есть? – спросил он, когда я подхватил свою единственную сумку. Я подтвердил, что это – всё, что было у меня. Трое офицеров обшарили мою сумку. Они задали несколько вопросов о моём маршруте. Я ответил и пошёл своей дорогой.

* * *

Я прилетел в Кремниевую долину в воскресенье и остановился в отеле в Маунтин-Вью. В тот вечер я был приглашённым на обед в дом, находящийся в тихом тупиковом переулке в Сан-Хосе. В течение недели я посетил компанию «Wideband Computer» и ещё одну компанию. Я был разочарован, посещая компанию «Wideband Computer», так как разработка продвигалась плохо.

* * *

Вчера Джордж Уокер Буш прошёл инаугурацию на второй срок в качестве президента Соединённых Штатов. Я прислушивался к его речи и слышал куски из неё, повторявшиеся весь вечер по новостным каналам. Это была проникновенная проповедь, призывающая к свободе человека и к толерантности ко всем обычаям и традициям, которые «очень отличаются от наших собственных». Это была речь, чудесно составленная спичрайтерами Буша, но звучавшая пусто и фальшиво, выходя из его уст.

Сегодняшняя газета «Нью-Йорк Таймс» назвала её «Речь Буша о Свободе» и отметила, что во время своей речи президент произнёс слова «свобода», «вольность» и «свободный» 49 раз. Вслушиваясь в его речь, я удивлялся, неужели он сам верил в слова, которые произносил. То, с чем я не мог примириться: пытки в тюрьме Абу-Грэйб, бессрочное заключение в тюрьму без суда на базе Гуантанамо, выдача людей для пыток и программа шпионажа за обычными гражданами, – всё, чему потворствовал Буш.

* * *

Я вёл бизнес в России с 1989 года, и у меня развилась симпатия к этой стране и к её народу. Так что сегодня я перечитывал речь Буша-младшего, отыскивая ключ к разгадке его намерений в отношении России. Представляется, что отношения между Соединёнными Штатами и Россией снова опустились до уровня «холодной войны». В последнее время это выглядело так, как будто администрация Буша «толкала Америку в конфронтацию и вторую “холодную войну ” с Россией», если процитировать слова Патрика Дж. Бэчене-на, человека, у которого были шансы стать американским президентом, в статье, которую он написал в прошедшем декабре.

Во время «холодной войны» американская политика заключалась в том, чтобы изолировать Советский Союз. Американские силы посредством баз НАТО в Европе и Турции окружали Советский Союз на западе. Американские базы на Тайване, в Таиланде, Корее, Японии и (в течение какого-то времени) в Иране окружали Советский Союз с юга и востока. Советские товаропроизводящие и технологические отрасли промышленности были отрезаны от мировых поставщиков посредством «эмбарго, бойкотов, запретов, ограничений (и) запугиваний тех торговых партнёров» (если процитировать Горбачёва по его книге «Перестройка»).

Окончание «холодной войны» и остановка гонки вооружений были одной из целей Горбачёва, названных в книге «Перестройка». Он делал это почти в одиночку, против американского торможения, но к нему пришла удача, когда популярность американского президента Рейгана быстро упала после скандала «Иран-контрас» и Рейган перебежал на сторону борьбы за мир, чтобы спасти своё слабеющее президентство. Горбачёв добился удаления из Европы ядерных ракет малой дальности и в 1988 году взаимопонимания с американским государственным секретарём Джеймсом Бейкером о том, чтобы заморозить расширение НАТО в обмен на согласие позволить НАТО войти в Восточную Германию. В декабре 1989 года Джордж X. У. Буш и Горбачёв встретились на Мальте и объявили, что «холодная война» закончилась. Или это только так показалось в то время?

Вскоре Советский Союз распался. Американские советники стаями прилетели в Россию и были неотделимой принадлежностью большинства российских министерств. Россия приняла американские рекомендации по финансовой неподкупности, шоковой терапии и согласилась со строгой критикой Всемирного банка, контролируемого Америкой, – с пагубными для себя результатами. Российская промышленность была практически уничтожена. Миллионы россиян умерли преждевременной смертью от нищеты и безысходности. Некоторые из тех «эмбарго, бойкотов, запретов, ограничений (и) запугиваний тех торговых партнёров» были сняты. Торговые ограничения печально известного Координационного комитета по торговой политике между Западом и Востоком перестали действовать. Их заменило соглашение России и западных стран о контроле за распространением оружейных технологий. Однако некоторые ограничения, такие, как поправка Джексона-Вейника, остались. Это отвергало нормальные торговые отношения с Советским Союзом, пока в нем существовали ограничения на эмиграцию. Поправка Джексона – Вейника всё ещё применяется к России, хотя Россия не ограничивает эмиграцию.

Несмотря на некоторые проблемы, тянущиеся с эры «холодной войны», представляется, что Россия заслужила место в клубе крупнейших западных держав. Она в конечном счёте стала демократической страной. Путин был избран вполне заслуженно на второй срок в качестве российского президента. Он достиг невероятного прогресса с тех пор, как принял управление страной от Ельцина. Россияне имеют широкий спектр свобод. Так, например, свободу вероисповедания можно наблюдать в церквах и в возрождении монастырей, в существовании разных конфессий. Журналы «Тайм», «Ньюсуик» и другие, критически настроенные по отношению к российской администрации, можно беспрепятственно купить почти на каждом углу, и по улицам (несмотря на пропаганду, опубликованную в западных журналах и утверждающую обратное) можно, ничего не боясь, ходить днём и ночью.

* * *

Но для американцев «холодная война» не была закончена. Так, экс-директор ЦРУ Джеймс Уолси назвал Россию фашистской страной. Бывший советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский охарактеризовал Путина как «Московского Муссолини».

Организация Североатлантического договора (НАТО), контролируемая Америкой, не осталась в первоначальных пределах. Сейчас ее влияние распространилось на многие бывшие советские страны, непрерывная стена простирается от Балтийского до Чёрного моря. Американские военно-воздушные базы находятся в Узбекистане и Киргизии. В 2004 году происходило дальнейшее развитие событий. Пророссийские правительства в Грузии и в Украине пали и были заменены проамериканскими правительствами, что сравнили со спонтанно прорастающими корнями травы, борющимися за демократию и гражданское общество. В Грузии это было названо «революцией роз», на Украине – «оранжевой революцией».

Патрик Дж. Бэченен разъяснил правду о так называемых «цветных революциях» в своей декабрьской статье. Эти революции не были спонтанными восстаниями, но были искусственно созданы американцами. Стоимость украинской «оранжевой революции» составила, согласно данным Бэченена, 65 миллионов американских долларов, взятых от американских налогоплательщиков через посредство USAID (Разведывательный отдел США), The National Endowment for Democracy («Национальное Пожертвование для

Демократии»), «Freedom House» («Дом Свободы») и пожертвования Джорджа Сороса. Образец «цветных революций» был теперь ясен. Выборы, выигранные пророссийской администрацией, объявлялись коррумпированными. Возникали молодёжные группы, чтобы опротестовывать коррумпированные выборы, и мирные (или не такие уж мирные) демонстрации изгоняли коррумпированное правительство, оно заменялось проамериканским демократическим правительством. В Украине это была молодёжная группа «Пора», в Грузии – «Кмара». Обе они были созданы американскими долларами и искусными американскими PR-компаниями, такими, как «Penn, Schoen and Berland Associates». Иан Трэйнор из газеты «Гардиан» описал способы, как «заменять правительство так ловко, чтобы методы созрели до такого состояния, что стали бы шаблонами для выигрыша выборов у других народов». Теперь Украина и Грузия таким образом перестроены Америкой, и ведутся переговоры о расширении влияния НАТО также и на эти страны.

Россияне сдерживают натиск. Россия начала более пристально изучать то, чем занимаются неправительственные организации (NGO) в России. Их попросили декларировать источники формирования своих фондов и определить свои миссии в России. Некоторые были вынуждены, когда их дела были освещены, покинуть страну. Сорос был выдворен из России. «Фридом Хаус», возглавляемый Джеймсом Уолси, один из главных спонсоров молодёжных групп в Украине и Грузии, почувствовал, что «припекает», и зажил, что Россия не была свободной. На самом же деле не была допущена свобода для организаций, финансируемых американцами, вмешиваться во внутриполитические дела России.

Американская политика по отношению к России начала воздействовать и на мой бизнес. Торговые ограничения, в чём-то подобные ограничениям от СОСОМ, вползали неуклонно, шаг за шагом. Американские бизнесмены были предупреждены, чтобы «были осторожны», когда ведут дела с Россией, от них требовалось всё больше и больше документации о конечных пользователях. Итак, я слушал речь Буша-младшего сегодня утром, выискивая ключи к разгадке того, с чем американцы могут проснуться в следующий раз.

В речи была, по меньшей мере, одна большая ложь. Буш сказал: «и когда душа нации, наконец, заговорит, институции, которые возникнут, смогут отражать обычаи и традиции, очень отличающиеся от наших. Америка не будет навязывать наш образ правления нациям, не склонным к нему. Вместо этого наша цель состоит в том, чтобы помогать другим нациям найти свой собственный голос, достичь своей собственной свободы и прокладывать свой собственный путь». Буш дьявольски лгал. Было ясно, что американский президент склонен к навязыванию своего стиля правления другим странам, вне зависимости от того, стремятся ли они к этому.

* * *

В пятницу утром (21 января) я посетил Бенни и Ирэн, которые живут в Голливуде и являются моими старыми друзьями. Я знаю Ирэн с 1993 года, когда она была гидом моего родственника по Кремлю и московским художественным галереям. В то время Ирэн встречалась с Бенни, американцем, живущим в Калифорнии. Они поженились позднее, в том же году. С тех пор, посещая Калифорнию, я старался выделить время, чтобы навестить их. Уезжая в аэропорт, я предположил, что смогу встретиться с ней и с Бенни, вероятно, через год, поскольку мои визиты в Соединённые Штаты становились всё реже и реже.

Я планировал также встретиться с Брайаном, старым другом моего брата, но недостаток времени не позволил мне нанести этот визит, так что я отправился в аэропорт.

3

Суббота, 22 января 2005 года

Блок камер 7-S

Из дневника

Я проснулся мокрый от пота, которым была пропитана моя простыня. Мой спящий мозг отвергал указанную мне причину ареста и вызывал в воображении другой сценарий. В этом кошмарном сне я видел своих детей – четырёхлетнего сына и шестилетнюю дочь – в комнате моей квартиры в Москве. Сын плакал. Дочь всхлипывала, но старалась успокоить его. Её руки обнимали мальчика, и она приговаривала по-русски: «Тихо, тихо». Они могли слышать голоса людей, кричавших на Гулю, угрожая ей. Затем звуки их ударов по Гуле и её рыдания…

Мне снилось, что они пришли в ту самую пятничную ночь, в действительности рано утром в субботу, вследствие одиннадцатичасовой разницы во времени между Москвой и Лос-Анджелесом, чтобы их обыск совпадал по времени с моим арестом в Лос-Анджелесе, и это была совместная операция ФБР и КГБ. Квартира представляла собой картину разгрома – выдвижные ящики раскрыты, папки с бумагами разбросаны, компьютер уже изъят. Ей предстояло быть доставленной в Лефортовскую тюрьму для более интенсивного допроса, а двоим детям – быть разлучёнными и отданными в детские дома.

Моё пробуждение прервало этот кошмарный сон и перенесло меня в реальный кошмар.

* * *

Я посмотрел вниз.

– С добрым утром, – сказал Сантос, пробуждая меня окончательно от моего прерывистого сна. – Вам лучше пойти и получить завтрак сейчас, иначе Вы останетесь без него.

Сантос сидел на своей койке, конструируя замысловатую рамку для фотокарточки из фольги от конфетных обёрток. На полке лежали миниатюрные коробочки и несколько вариантов рамок. В одну из них была вставлена фотография молодой женщины. Сантос был американцем мексиканского происхождения, вероятно, лет тридцати от роду. Он просидел здесь уже два месяца. Я никогда не разузнавал в подробностях, почему он оказался в тюрьме, так как на эту тему действовало табу у большинства заключённых, но позднее он упомянул, что это его хобби помогало ему удерживать под контролем вспышки гнева. Это был его второй срок заключения.

– Последний раз в тюрьме, – настаивал он.

Камера была шириной около двух метров, со стальной двухъярусной кроватью у одного конца, на которой мы спали. На одной стороне была раковина, а на почётном месте перед стальной дверью камеры, без какого-либо почтения к стыдливости, стоял унитаз. Зеркало не было предусмотрено, но Сантос сконструировал сносное зеркало из весьма тщательно отполированных листков фольги от конфетных обёрток. В двери камеры было окошко из армированного стекла, через которое я в течение ночи мог лицезреть охранника. Крошечное окошко над верхним ярусом кровати позволяло мне видеть улицу. В то субботнее утро снаружи было пустынно.

– Во-первых, – сказал он, – мне нужно ознакомить Вас с тюремным этикетом. – Первое правило относилось к отправлению естественных надобностей: – Не испражняться, когда Вы заперты в камере со своим сокамерником, – уведомил он. – Если Ваш сокамерник находится в камере и нужда становится непреодолимой, то тогда во время этого процесса унитаз должен непрерывно смываться водой, чтобы уменьшить запах. Днём, когда дверь не заперта, следует вывешивать на двери куртку, чтобы обозначить пользование унитазом. Не плевать в раковину.

Подъём происходил в 7:30 утра, причём в период с 9:00 до 10:00 утра заключённых запирали в камерах, чтобы персонал мог провести уборку в общей зоне. Запирание камер на ночь совершалось с 9:00 вечера. Камера должна содержаться в чистоте, кровать должна быть заправлена.

После этого короткого ознакомления мы пошли на завтрак – подали сладкий кекс и кофе.

* * *

– Хай, я – Педро, – сказал человек, когда я садился за стол. – Вы здесь новенький?

Педро – крупный мужчина, ростом, может быть, в 190 см и весом, по меньшей мере, в 140 кг. Ему на вид от тридцати до сорока лет. У него доброе лицо и мягкий, печальный голос. Он был латиноамериканцем (американцем мексиканского происхождения) и сидел в тюрьме за нелегальную иммиграцию в Соединённые Штаты. Большинство латиноамериканцев в блоке 7-S сидели там по такой же причине.

– Позвольте мне дать Вам несколько советов, – сказал он. – Не рассказывайте о своём деле. Здесь есть осведомители, которые передают информацию администрации, получая за это сокращение своего срока. Будьте осторожны.

Тем не менее, он рассказал мне свою историю.

Мать Педро приехала в Калифорнию за несколько лет до его рождения. Её деревня на юге Мексики возле границы с Гватемалой была отчаянно бедна, и деньги, которые она присылала из своего скудного заработка, полученного от сезонной сельскохозяйственной работы, служили большим подспорьем для её семьи. В Калифорнии она встретила мексиканца и вышла за него замуж. Беременность, когда она ожидала рождения Педро, была у неё первой, и, как многие первые беременности, проходила тяжело, так что для родов она вернулась в свою деревню. Через несколько недель она вернулась в США с Педро. Для Педро это был первый и единственный раз, когда он побывал на родине своей матери. После него появились на свет два брата и сестра Педро, и все они были рождены в Соединённых Штатах.

Спустя тридцать пять лет он вступил в брак, в котором родились двое детей. Он имел небольшой строительный бизнес, выполняя, главным образом, работы по реконструкции зданий. Жил в небольшой общине в Калифорнии, в доме, который сам построил.

Но у Педро была одна дурная привычка. Однажды он был задержан полицией, и в багажнике его автомобиля нашли тридцать фунтов марихуаны. Он был признан виновным в обладании наркотическим средством и приговорён к двум месяцам тюремного заключения, которые он отбыл.

Педро прожил всю свою жизнь в США, ходил там в школу, женился, имел детей и создал бизнес. Его два брата и сестра были американскими гражданами, потому что они родились в Америке.

Однако, поскольку он родился в Мексике у матери мексиканки, он был мексиканским гражданином. Он никогда не думал о принятии гражданства США, как он мне рассказывал, просто потому, что он всё время считал себя гражданином США. Это было для него тривиальное осуществление права или что-то вроде этого, как он думал до тех пор, пока суд не постановил, что он должен быть депортирован обратно в свою страну, Мексику. После освобождения из тюрьмы он был доставлен полицейским автомобилем, совершившим короткую поездку к мексиканской границе, и депортирован.

Педро остановился в пограничном мексиканском городке. Он не видел большого смысла в том, чтобы ехать в деревню своей матери, так как никогда не бывал там со времени рождения и никого там не знал. У него появился огонёк в глазах, когда он рассказывал мне следующую часть своей истории. Через несколько дней после прибытия в городок он прогуливался вечерком по улице, увидел, как несколько мужчин грабят женщину, и бросился ей на помощь. Он рассказал, что начал бить их, и они убежали, и я представил себе этого добродушного гиганта, пересекающего улицу, и бандитов, удирающих, чтобы скрыться с его глаз. Женщина была чрезвычайно благодарна ему за помощь, и они провели вместе вечер и ночь как любовники.

Утром она повезла его обратно в США, размахивая своим паспортом гражданки США, когда пересекала границу. Он вернулся к своей семье и возобновил работу. Каждый в общине, включая местную полицию, знал его историю, и все сплотились, чтобы защитить его. Через несколько месяцев он был остановлен агентами ФБР при выборочной проверке водителей автотранспорта. Они провели проверку по его водительскому удостоверению и установили, что Педро был нелегальным иммигрантом. Он получил восемь месяцев тюремного заключения и судебное постановление о депортации. Ему осталось отбыть два месяца по этому приговору, но он, вероятно, проигнорирует постановление о депортации.

– Я должен вернуться к своей семье, – сказал он, – у меня нет другого выбора.

Следующий срок его тюремного заключения будет более длительным.

* * *

Утром я попросил охранника сделать телефонный звонок моей семье.

– Надзиратель вышел, – ответил он, – и вернётся после обеда.

Я ожидал, что встречусь с Зибером, так что снова и снова

прокручивал в голове подробности и был уверен, что мы сверились со всеми экспортными правилами и соблюли их. Я видел письмо от Министерства торговли. ФБР совершило ошибку. К этому времени я был уверен в том, что Зибер пришёл к такому же заключению.

Я ожидал, что Зибер извинится. Он мог бы прийти с одним или двумя другими агентами ФБР, чтобы разъяснить ситуацию.

– Произошла ошибка, – мог бы сказать Зибер. – Мы приносим наши самые искренние извинения. Мы надеемся, что Вы примете билет на полёт первым классом обратно в Ирландию в качестве некоторой компенсации.

Я уже пропустил празднование дня рождения Барни. За восемь часовых поясов к востоку торжество уже началось. Но завтра я буду там, и какую историю смог бы рассказать там!

После обеда я опять пошёл к охраннику, чтобы спросить о моём телефонном звонке.

– Надзиратель ещё не прибыл, – было сказано мне.

Я проверял через каждый час, но не было ни надзирателя, ни Зибера, так что не было возможности сделать телефонный звонок, чтобы дать кому-нибудь знать, где я нахожусь.

* * *

Сидельцы рассказывали мне свои истории. Они расспрашивали о моей ситуации, но я был очень осторожен, потому что получил предостережение от Педро. И они снабдили меня предметами, которых мне не хватало, так как у меня были только простыня и одеяло. Один человек вошёл в мою камеру и дал мне подушку. Вскоре у меня появилась зубная щётка от другого человека, мыло и зубная паста от третьего, бритва и смена одежды. Я получил много пожертвований в виде книг и проводил время за чтением.

Население блока 7-S состояло из трёх групп, которые собирались преимущественно вокруг трёх телевизоров в блоке камер. Латиноамериканцы составляли одну группу, американцы китайского происхождения – другую, а чернокожие – третью. Белые, как принадлежащие к европеоидной расе, были в меньшинстве, и некоторые из белых тяготели к латиноамериканской группе, а некоторые – к китайской. Чернокожие чётко держались отдельно.

Сюрпризом для меня была организация тюремной зоны. Конфликты были редкими. Люди были осведомлены о неписаных правилах тюрьмы и соблюдали их. Каждая группа камер имела своего лидера. В блоке 7-S это был палестинец, в возрасте около тридцати лет, умный, открытый, прирождённый лидер, человек, которого я буду называть Заключённый. Лидер, по крайней мере в ГЦСС, не избирается, насколько я мог определить, но сам принимает на себя роль человека, решающего проблемы с администрацией, проблемы между сокамерниками и разнообразные личные проблемы. Охранники понимали и уважали роль лидера блока камер.

4

С мая 2003 года до 15 января 2005 года

Проект

Ничего не делай в спешке, основательно просматривай каждый шаг и с самого начала обдумай, каким может быть конец.

Эдвард Уимпер.

Первое одобрение Маттергорна в 1865 г.

История того, как я спустился буквально с вершины мира до пребывания в тюрьме, показывает, что может сделать с человеком одновременное увлечение горами и наукой. История началась в горах. Один из поворотных ее пунктов возник непосредственно после того, как я спустился с гор, и мой арест произошёл после того, как я покинул горы, чтобы поехать в Соединённые Штаты.

Турпоход по «Верхнему маршруту» был одним из предметов моей мечты – переход по сложному маршруту летом и лыжный переход зимой, который начинается в Шамони во Франции и заканчивается в Церматте в Швейцарии. Существуют несколько вариантов перехода по «Верхнему маршруту», но тот, который завладел моим воображением, включает подъём из долины Шамони, проход через хижину Альбер-Премьер и по леднику Глясье-дю-Тур и переход через Кол-дю-Тур в Шампе в Швейцарии. Маршрут пересекает ряд долин, переходя из одной в другую через ледники, чтобы спуститься, миновав Маттергорн, в Церматт. Это не альпинистское восхождение на вершину, а скорее переход по сложному горному маршруту, но для безопасности необходимо иметь такое альпинистское снаряжение, как верёвка, кошки и ледоруб. Переход занимает пять или шесть дней, в зависимости от погодных условий.

Август является, как правило, периодом покоя для бизнеса, так что летом 2003 года я выкроил неделю для пешего перехода. Меня сопровождал мой сын Марк. Условия были несколько необычными. Погода была очень жаркой с самого начала лета. Ледники растаяли больше, чем обычно, открывая трещины, которые в другие годы были бы перекрыты снегом или были более узкими. Во время короткого пребывания в Шамони мы могли слышать непрерывный шум вертолётов, доставлявших травмированных альпинистов с гор в больницу, Жандармерия заблокировала обычный маршрут на Монблан, потому что альпинисты на маршруте погибали или получали травмы от камнепадов. Несколькими годами ранее мой сын и я прошли до вершины Монблана по обычному маршруту. Хотя нас заставил понервничать скальный обломок размером с автомобиль, просвистевший мимо нас, когда мы пересекали одну из узких долин, условия были идеальны.

Мы выступили на «Верхний маршрут» с некоторым трепетом, но наше путешествие оказалось очень приятной прогулкой с небольшой опасностью. Через пять дней мы начали движение от хижины Кабин-де-Виньетте и достигли конечного приюта, хижины Кабин-де-Бертоль, сидевшей, как птица, на скале на высоте 3300 метров. Конечный пункт перехода в тот день, согласно карте, находился за ледником Глясье-де-Бертоль. Однако всё, что осталось от ледника, представляло собой каменные обломки и куски льда, торчащие из грязи, подобно рёбрам сломанной грудной клетки, как напоминание о глобальном потеплении климата.

Хижина Кабин-де-Бертоль возвышается над обширными ледяными полями ледника Глясье-дю-Мон-Мин и плато Д’Эренс. Величественный пик Маттергорна был виден над облаками, закрывающими его основание, за которым находился наш пункт назначения – Церматт. В хижине был телефон. Я позвонил Эшвину Моди, через которого я поддерживал контакт с фирмой «Wideband», и обнаружилось, что он должен был в ближайшие два дня проследовать через аэропорт Мюнхена. Я договорился встретиться там с ним. Это должно было житься моей первой встречей с человеком из фирмы «Wideband Computers».

На следующее утро мы выступили в 7:00 утра. От хижины Кабин-де-Бертоль пошли вниз по каменистому гребню и по леднику. Перед нами там была семья Роски – Джеймс Роски с двумя дочерьми в возрасте около девяти и десяти лет, и их проводник Серж Ламберт. Они уже были связаны друг с другом верёвкой. Пока мы связывались, они отвязались. Почти сразу раздался пронзительный детский визг. Одна из девочек провалилась сквозь снежный мост в трещину в леднике и заглубилась по самые плечи так, что её руки перекрывали трещину как мост, а ноги болтались в пустоте, – и смеялась. Мы сделали фотоснимки. Ламберт собрал своих клиентов и повёл их по направлению к Тет-Бланш. Мы направились вниз по леднику Мон-Мин и плато Д’Эренс и далее к Церматту. Оттуда я сел на поезд до Женевы и полетел в Мюнхен на назначенную встречу.

* * *

Проект был начат в мае 2003 года, когда мы получили подсказку о возможности бизнеса с российской организацией «Главный центр радиочастот», которая искала испытательное оборудование. Это была новая структура, созданная на основе старого советского департамента.

Во всём мире спектр радиочастот является дефицитным ресурсом, разделённым на очень маленькие сегменты, чтобы обслуживать потребности радио, телевидения, сотовой телефонии, высокочастотных линий связи, авиации, спутников и аварийных служб. Конкуренция в борьбе за радиочастоты такова, что правительства в 2002 году могли запрашивать миллиарды евро за лицензии на частоты для сотовой связи во время аукционов по продаже лицензий для 3 G-аппаратуры.

Задача «Главного центра радиочастот» заключается в том, чтобы контролировать распределение и использование радиочастот в России и обеспечивать соблюдение международных соглашений. FCC (Федеральная комиссия по средствам связи, США) выполняет аналогичную работу в Соединённых Штатах.

Главная проблема – это множество сигналов, находящихся в общем пользовании. Многие типы сигналов имеют некоторую форму QAM (квадратурная амплитудная модуляция). Но в употреблении всё ещё находятся старые типы сигналов, которые проходят под аббревиатурами PSK, OQPSK и FSK. Поэтому испытательное оборудование должно выделять сигналы различной формы и настраиваться на них. Эта функция называется «демодуляцией», а оборудование, предназначенное для её выполнения, – «демодулятором». Существуют сотни, если не тысячи, поставщиков демодуляторов для конкретных видов использования, но очень мало таких поставщиков, которые поставляют прибор, который может проверять полный диапазон всех типов модуляции. Такие потребители, как FCC и «Главный центр радиочастот», обслуживаются компаниями, которые предоставляют специальные решения задачи. Вот куда мы вносили свой вклад.

Мы подыскивали решения. Мы изучали продукты более чем 150 компаний, главным образом просматривая их интернет-сайты. Мы обзванивали те, которые выглядели обещающими. Мы посещали компании, которые внушали доверие. В июне 2003 года я провёл неделю в Соединённых Штатах, разъезжая по Восточному побережью, чтобы войти в контакт со многими компаниями. Среди тех компаний, которые я там посетил, были компания «L3 Communications» в штате Нью-Джерси и компании «Signia» и «DCS» – обе в штате Мэриленд. Продукты этих трёх компаний были пригодны для применения в наших устройствах или могли быть адаптированы к ним. В Калифорнии я посетил компанию «Applied Signal Technology» (AST) в Саннивэйле и встретился с Кармайном д’Илиа, менеджером по развитию международного бизнеса. Я должен был встретиться с ним ещё несколько раз.

Компания «Applied Signal Technology» была предпочтительным источником продукта. Однако её продукт был устаревшим, так как производственная линия поставщика устарела морально и физически и не могла поддерживаться в рабочем состоянии. Так что компания «AST» не могла изготовить никакие дополнительные демодуляторы. Кармайн сказал мне, что, может быть, имелись немного чипов, «находящихся неподалёку», но они были зарезервированы для основного заказчика.

* * *

Тот факт, что компания «AST» являлась предпочтительным поставщиком, был связан с российским президентом Борисом Ельциным, который посетил Соединённые Штаты в сентябре 1994 года для встречи с Биллом Клинтоном. Это была одна из нескольких важных встреч на высшем уровне, предназначенных для того, чтобы обеспечить помощь России и нормализовать отношения между Россией и Америкой. Государственный Департамент США предоставил России два демодулятора, изготовленных компанией «AST», и после возвращения Ельцина в Россию они оказались в старом министерстве советской эры, занимающемся распределением радиочастот, и затем перешли по наследству в новый «Главный центр радиочастот». Так что русские имели некоторый опыт в использовании демодулятора «AST» и хотели бы получить ещё такие же. Однако модель 945 была устаревшей, и таких приборов больше не было в наличии.

* * *

Представлялись подходящими демодуляторы, производимые компаниями «L3 Communications» и «Signia». Демодулятор от компании «DCS» нуждался в некоторой модификации. Все три компании утверждали, что были заинтересованы в поставке своего оборудования. На протяжении нескольких недель мы обменивались сообщениями по электронной почте о технических вопросах и ценах. Затем наступило охлаждение. Они перестали отвечать на мои сообщения по электронной почте. Невозможно было установить контакт с людьми в компаниях, а на вызовы по телефону не было ответа.

Я звонил людям, с которыми я встречался во время своих визитов. В одной компании мне было сказано:

– Мистер Элген находится в командировке в Европе.

– Могу ли позвонить ему туда? – спросил я.

Барышня ответила:

– Сожалею, сэр, но с ним невозможно установить контакт, пока он в Европе.

– Я могу встретиться с ним в Европе, – предложил я.

– Сожалею, сэр, но это невозможно.

– Мистер Китука находится с торговым визитом в Европе, – объяснила другая компания.

– Нет, он недоступен для контакта… встретиться с ним невозможно.

Я пропустил момент, когда мистер Элген и мистер Китука^7 возвратились на короткое время в США, и обнаружил, что они опять находятся в Европе и контакт с ними невозможен. Эти компании гонялись за крупными торговыми сделками.

Кармайн д’Илиа в компании «AST» не мог участвовать в этой безумной погоне за сбытом, потому что у него не было продукта, готового для продажи.

В сентябре я получил сообщение по электронной почте от компании «L3-Communications»:

От кого: <Joel.Rensel@mail4.L-3 сот. сот>

Кому: <clenis>

Отправлено: Четверг, 04 сентября 2003 года, 16:04

Тема: Касательно: Демодуляторы

«Дорогой Сэр!

К сожалению, я не могу встретиться с Вами. Сейчас существует проблема в отношении возможности продавать наше оборудование в Россию. Мы пытаемся разузнать, можем ли мы, действительно, продавать его в Россию. Когда я узнаю больше, я свяжусь с Вами.

С уважением,

Джоэл»

Такими были последние сообщения от любой из этих компаний.

* * *

Мы просматривали другие возможности. У голландской компании имелось изделие, но оно требовало значительной модификации. Британская компания «Commsonic» и германская компания «Sci-

Worx» обе имели технические решения, но в форме, известной как IP – интеллектуальная собственность, которая представляет собой лишь модели, предназначенные для того, чтобы по ним создавать изделие. Затем мы наткнулись на «Wideband Computers», небольшую компанию в Калифорнии, которая также рекламировала чип, имевший установленный в нём объект IP. Для создания изделия из чипа требуется меньше времени, чем для создания его из чистой IP, так что это выглядело более перспективным.

Я совершил поездку в Калифорнию в сентябре 2003 года, чтобы посетить офисы компании «Wideband Computers» на улице Пэа-Авеню в городе Маунтин-Вью. Боссом компании «Wideband Computers» является Дэвид Брюс Айзексен. Отчасти гений, отчасти гуру QAM, Дэвид является одним из мировых лидеров в загадочном мире QAM. Он имел два уже выданных патента США на QAM и на подходе ещё несколько патентов, ожидающих выдачи.

Компания «AST» находится на расстоянии около двух или трёх миль от компании «Wideband Computers», так что во время этого посещения я позвонил также Кармайну д‘Илиа в компанию «AST».

К октябрю мы решили продолжать работу с техническим решением компании «Wideband Computers». Альтернативы, как представлялось в то время, потребовали бы больше времени. Я возвратился в октябре, чтобы заключить соглашение при условии, что компания должна сначала получить в Министерстве торговли США подтверждение, что она может свободно экспортировать продукт. Спустя несколько недель компания «Wideband Computers» получила это формальное письменное подтверждение. Никакая лицензия не требовалась. Проект был начат, и компания «Wideband Computers» обещала, что в начале 2004 года мы будем иметь для испытания прототипы продукта, который со временем был бы назван «Демодулятор AS2250».

Обозначение «AS» обозначает «Amideon Systems» – мою компанию. Цифры «2250» отражают великие планы, построенные за некоторым числом выпитых кружек пива, вероятно, слишком большим числом. Модель бизнеса, разработанная в пабе, не могла быть ограниченной только некоторым числом демодуляторов для российского рынка. Это был бы гораздо более крупный бизнес.

По мере того, как пиво текло, бизнес рос, чтобы охватывать весь рынок коммуникаций: спутники, мобильные телефоны, цифровое телевидение, Интернет, – множество применений. Спутникам был присвоен номер «1». Россияне получили номер «2» и т. д. Так что первая цифра после букв «AS» обозначала бы рынок сбыта. Остальные три цифры также имели некоторое значение, но оно было утеряно в пивных туманах. Так был рождён большой бизнес, бизнес мирового класса. У других великих компаний, таких, как «Microsoft» и «Apple», были такие же моменты основания.

При разработке всех продуктов возникали проблемы, причём некоторые больше, чем другие. Эта проблема была из категории «больше». Год 2004-й начался с больших обещаний. Как нам было сказано, прототип должен быть готов в феврале. Мы послали наших инженеров, чтобы они поработали в компании «Wideband Computers». Мы командировали нашего маркетингового дизайнера Барри Ланна, чтобы он создал сногсшибательный имидж для нового продукта – чёрный цвет должен был стать всеобъемлющим. Коробка для продукта была интенсивно чёрная, передняя панель демодулятора была чёрная, чтобы на ней выделялись надписи «Amideon Systems» и «AS2250», которые были красного цвета.

Была создана упаковка для отгрузки продукта и составлена брошюра. Мы напечатали только 1000 экземпляров на случай, если рынок не пойдёт в гору так быстро, как ожидается. Мы смогли бы, как мы полагали, позднее допечатать ещё, если бы спрос был высоким. Но проходили месяцы. Новая передняя панель, брошюры и отгрузочные коробки оставались лежать на полке без использования. В феврале стало ясно, что необходимы ещё несколько месяцев доработки. Это была крупная неудача. Наш заказчик был очень опечален.

* * *

У меня и моей киргизской жены есть дом в Киргизии, так что много времени я провожу там. Одним из моих мечтаний было пройти по той северо-восточной части Киргизии, которая образует выступ в сторону Китая. Я много раз бывал на озере Иссык-Куль, но никогда не был в той удалённой части за озером, окружённой горами, увенчанными снежными шапками, перед которыми самые высокие горы в Европе кажутся карликами. Но за ними, за пределами видимости с озера, находятся монстры Тянь-Шаня, самый высокий из которых, Пик Победы, всего лишь на 1400 метров ниже горы Эверест, стоит на границе между Китаем и Киргизией.

Была последняя неделя августа. Я ехал на машине из Бишкека, столицы Киргизии, в Чолпон-Ату, являющуюся главным туристическим городом региона озера Иссык-Куль. Городской музей даёт представление о древней истории этого края. Скифы оставили свой след в погребальных курганах своих царей 3000 лет назад. Один курган, почти сразу за близлежащей границей Казахстана, дал знаменитый погребальный костюм Золотого Человека^8, который может соперничать с погребальной маской Тутанхамона. В поле возле Чолпон-Аты находятся большие каменные глыбы, на которых высечены изображения животных. Человек выпускает из лука стрелу в длиннорогого горного козла, снежные барсы высматривают добычу из-за скал, это изображения, которые датируются скифскими временами. Некоторые из них наводят на мысль о караванах. Всего лишь 2000 лет назад по одной из ветвей «Шёлкового пути» караваны проходили через Чолпон-Ату, перед тем как перейти через горы в Китай.

В более поздние времена, около восьмисот лет назад, монголы преодолели здесь длинный путь, чтобы завоевать Персию и Русь, разрушили города современного Ирана и Ирака и древнюю столицу Руси – Киев, учинив массовую резню их населения^9. В музее представлены также свидетельства об утерянном городе монголов, затопленном поднявшимися водами озера, таинственной Атлантиде Центральной Азии.

Из Чолпон-Аты я сел в маршрутку до Каракола, чтобы встретиться с Денисом Поповым – моим проводником и компаньоном по путешествию. Маршрутка – это мини-вэн, переоборудованный для того, чтобы вмещать около двенадцати человек, но обычно заполненный, по меньшей мере, пятнадцатью пассажирами вместе с их багажом. Маршрутка, в которую я сел, сломалась через несколько миль, передние колёса вывернулись в стороны от сломанной оси. Вторая маршрутка ехала в том же направлении, но она была полностью забита пассажирами и багажом. Я бросил свой рюкзак и сел на него. По дороге мы миновали Светлый Мыс – деревню, где, как говорят, был погребён евангелист Святой Матфей^10.

Я прибыл с опозданием на назначенную встречу с Денисом.

– Вы запоздали, – прокомментировал он. – Боюсь, что мы должны отправиться в путь немедленно. Я купил сало для путешествия, – объяснил он. – Надеюсь, что Вы любите его.

Мы прыгнули в микроавтобус с приводом на все четыре колеса и отправились в путь.

Дорога от Каракола до города Инылчека (Энгличека, на некоторых картах) представляет собой часть национальной автомагистрали, показанной на карте, которая обходит по кругу этот регион, чтобы выйти на южную сторону озера Иссык-Куль. Часть дороги после Инылчека – это фантазия картографов, запланированная автомагистраль, нанесённая на карты ещё до распада Советского Союза. От Каракола до Инылчека, как я знал, она существовала, потому что была построена для перевозки оловянно-вольфрамовых руд из шахт, находившихся вблизи Инылчека. Дорога от Каракола до деревни Ак-Булак представляет собой автомобильную трассу, обозначенную на картах как «А364», наводя на мысль, что она составляет предмет гордости и существует в реальности. В действительности это дорога с твёрдым покрытием, более приметная по выбоинам, чем по фрагментам асфальта, соединяющим их.

Дорога дальше вверх – по долине, считающейся местом, где Тамерлан устраивал в течение нескольких лет свои летние штаб-квартиры. Большие курганы из камней в юго-западной части этой долины, называемой Сан-Таш, что значит «счётные камни»11, служили для Тамерлана способом оценки потерь в военной кампании. Каждый воин должен был в начале кампании положить свой камень в груду камней и убрать при своём возвращении.

От Ак-Булака мы повернули в горы. Оттуда шесть или семь часов пути по грязной дороге до Инылчека. Время от времени мы подпрыгивали на небольших оползнях, которые покрывали дорогу, или объезжали их. Проехали через город Инылчек, где были видны остатки рудообогатительных фабрик и пустые кварталы жилой застройки, и попали в небольшой военный городок, который стоит у основания долины Инылчек. Маленькая группа деревянных домиков поблизости служит базой для альпинистов. Денис и я разделили между собой груз и сразу начали наш пеший поход.

Через три дня мы расположились лагерем на травянистом склоне, возвышающемся над озером Мерцбахера, названного так по имени немецкого альпиниста, который приходил сюда в 1902 году. Озеро уникальное, отличается от других ледниковых озёр тем, что раз в год оно драматически опорожняется, затапливая долину и обеспечивая подъём воды для каскада гидроэлектростанций на реке Нарын. В том году озеро уже опорожнилось. В течение трёх дней мы шли сначала вдоль поймы долины, а затем вверх вдоль ледника. Было жарко. Проблемой был недостаток чистой пресной воды, и один раз мы были вынуждены прибегнуть к употреблению воды, которая имела цвет молока из-за тонкой белой взвеси в ней. Она была вполне приемлема, но оставляла песочный привкус. За ночь погода изменилась. Проснувшись, мы обнаружили, что земля покрыта свежевыпавшим снегом. Ледник Инылчек, бывший за день до этого чёрным из-за морены, теперь стал бельм.

На завтрак опять было сало. Сало – засоленный жир свиньи, обычно со шкурой, – украинский деликатес. Это пищевой продукт с высоким запасом энергии, идеальный для пеших походов с лёгким грузом, но после трёх дней употребления сала на завтрак, сала на обед, толстых ломтей сала, съедаемых на ломте чёрного хлеба на ужин, я испытывал потребность в другой диете.

От озера Мерцбахера продвигались медленнее. Падающий снег превратил наш путь в туннель из снега, покрывающего ледяной пол. Горные пики окрест были невидимы. Денис вёл. Направление движения было вверх, я это знал, но наше точное местоположение не было определено. В ту ночь температура упала до минус 18 градусов по Цельсию.

– Для этих условий, – сказал Денис, когда мы готовили обед в палатке, – у нас есть специальный резерв. Он вынул из своего мешка маленькую бутылочку.

– Это 96 %-ный алкоголь – спирт. – Он сказал: – Выпейте, он согреет Вас.

Я спал хорошо.

На следующий день было 31 августа. Мы потеряли время и находились на некотором расстоянии от базового лагеря «Пик Победы», где предполагали сесть в вертолёт, чтобы спуститься обратно. Ускорили темп движения. Базовый лагерь закрывался 31 августа, и полёт вниз после этой даты не был гарантирован. Погода прояснилась, и мы услышали хлопающий звук лопастей вертолёта, курсирующего вверх и вниз вдоль ледника. Мы прибыли в лагерь под вечер и обнаружили, что он почти полностью демонтирован.

Ещё раз сало на завтрак на следующее утро, и оно меня совершенно «достало». Погода закрыла лагерь для вертолёта. Мы помогали демонтировать оборудование. Ближе к полудню погода улучшилась, но была всё ещё недостаточно хорошей для полётов. Мы рассматривали вариант спуска вниз пешком – четыре дня, если поднажмём. Затем небо прояснилось. Стали видны горные пики. Вертолёт взлетел, как нам сообщили, и стал слышен хлопающий звук его лопастей. Две или три тонны оборудования были быстро загружены, и десять, или около того, пассажиров запрыгнули на ящики и мешки с палатками базового лагеря «Пик Победы 2004».

В тот вечер мы праздновали окончание сезона в альпинистском центре вблизи военного городка. На следующее утро состоялась короткая церемония закрытия альпинистского сезона. Были произнесены речи и спущен флаг. Настроение грустное. За три недели до этого погибли одиннадцать альпинистов. Они вышли из базового лагеря «Пик Победы» 5 августа и были сметены внезапным сходом ледовой лавины, размолотые на кусочки глыбами льда с острыми, как бритва, краями. Были найдены лишь немногие останки.

Мы сели в вертолёт, доставивший нас обратно в Каракол, и этот полёт занял около часа. Через год, 8 августа 2005 года, вертолёт, который перевозил нас в прошлом году, потерпел крушение при взлёте в базовом лагере «Пик Победы». Чудесным образом все двадцать два человека, находившиеся на борту, включая двух пилотов, выжили.

В пешем турпоходе у Инылчека я задержался на несколько дней. В результате чуть не пропустил авиарейс для прибытия к намеченным испытаниям на демодуляторе в компании «Benetel» в Дублине.

* * *

Испытания, проведенные на демодуляторе в сентябре 2004 года, вскрыли несколько проблем. Заключение было таково, что продукт не был готов для поставки. Работа затягивалась ещё на несколько дополнительных месяцев, и мы установили дату для повторного испытания демодулятора. Мне предстояло поехать в Калифорнию, чтобы наблюдать за испытаниями.

Я провёл встречу Нового 2005 года со своей семьёй в нашем доме в Бишкеке в Киргизии. Ясное небо и солнце создали условия для приятного катания на лыжах. Мы направились в Уч-Эмчек^12, находящийся в тридцати минутах езды от города, а на следующий день отправились в Нооруз. Позднее на этой неделе я поехал с друзьями, чтобы проверить лыжные склоны в Орловке, городке в двух часах езды от Бишкека вверх по Чуйской долине. В Орловке в советские времена находился завод по переработке ядерных отходов. Говорили, что материалы, использованные в первой советской атомной бомбе, были переработаны в этом городе.

Однако распад Советского Союза не принёс добра городу, и теперь многое из того, что можно увидеть, представляет собой скелетообразные руины заводов с засекреченными историями.

5

Суббота, 22 января 2005 года

Бар «Белый дом»

Далеко в Атлантическом океане собирались большие полосы дождевых туч, чтобы медленно дрейфовать по ветру к реке Шаннон и осесть навсегда в Лимерике.

Фрэнк МакКорт, «Прах Анджелы»

Хотя я имел в тюрьме только фамилию и номер, у меня, как и других заключённых, была полная событиями жизнь за ее пределами. По мере того, как проходили часы, эта другая жизнь становилась гиперболизированной в моём воображении. Я должен был находиться в «Белом доме» (не в доме американского президента, а в ирландском пабе) на праздновании дня рождения моего друга Барни Шихана.

«Белый дом» – это один из многих пабов в Лимерике, городе, прославленном своими дождями и своими писателями. Большей частью в послеполуденное время, после работы, люди собираются, чтобы выпить пинту пива с другом и затем дрейфовать к своим семьям. Приходят вечерние выпивохи, и бар заполняется дружескими разговорами и звуками «крэйк», которые раздаются при откупоривании бутылки. Это особенный вид ирландского паба, где никто долго не остаётся чужаком. Прибытие нового посетителя будет приниматься с шутками и рассказами, и его история будет выпытываться из него до тех пор, пока не установлено, что он подходит компании. На стенах бара помещены портреты постоянных посетителей, людей, которые были активными в общине или были артистами в широком смысле слова.

Каждую среду здесь постоянно проходят «Встречи» поэтов в «Белом доме». Роль хозяина вечера выполняет Барни Шихан, местный характерный тип и остряк. Поэты-любители проезжают сотни километров, чтобы представить свои стихи, и на многих вечерах в качестве «гвоздя программы», задающего тон, фигурирует гость из зарубежной страны. Эти вечера поэзии транслировались по телевидению, ведутся переговоры о франчайзинге концепции, но пока это является мероприятием только «Белого дома» в Лимерике.

* * *

Мои друзья по «Белому дому» любят пошутить. Барни, кроме ведения вечеров поэзии, хорошо умеет устраивать небольшие проказы. Он является тренером по конному спорту. Однажды он сказал, умасленный, без сомнения, несколькими пинтами пива «гиннес», что со своим опытом обращения с лошадьми он мог бы без проблем ездить верхом даже на слоне. После многих добавочных пинт «гиннеса» его подвыпившие друзья всё ещё отказывались признать, что Барни мог бы ездить верхом на слоне. Были заключены пари. В следующую субботу можно было увидеть Барни, взобравшегося на слона, идущего мимо паба «Белый дом». Он убедил бродячий цирк одолжить ему слона для парада по всему городу. И собрал свои выигрыши по пари.

Когда актёр Оливер Рид умер, его вдова организовала грандиозное мультимедийное мероприятие, чтобы устроить поминки по своему мужу. Оливер Рид находился на Мальте для участия в съёмках фильма «Гладиатор», в котором он играл роль Проксимо. В одном пабе он накупил алкогольных напитков для каждого, затем выпил две бутылки рома в то время, когда моряки с фрегата «Камберленд» Британского Королевского флота занимались армрестлингом. Когда моряки «не смогли получить преимущество и покинули место борьбы», Рид выпил еще несколько стаканов виски, свалился и умер. Его вдова Жозефина перевезла тело мужа обратно в Ирландию, в их большой особняк в георгианском стиле, для традиционного ирландского поминального обряда.

Наши парни из «Белого дома», которые никогда не встречались с мистером Ридом, даже не знали о нём, не получили приглашения, каковой поступок они восприняли как упущение. Лайэм Хэнли, представившийся как преподобный Хэмли, и Барни Шихан, представившийся как его дьякон, прибыли на поминки в маленьком побитом автомобильчике. Хэмли, с бельм воротничком (это была его белая рубашка, надетая задом наперёд) и с кривыми клыками (из магазина предметов для шуток и розыгрышей) объяснил охранникам, говоря с фальшивым британским акцентом: «Ладно, это – маленький секрет, Вы знаете… но когда Оливер (глаза мокрые)… мой дорогой друг Оливер (вздох), был в Англии, снимая свой второй последний фильм, он почувствовал, что конец был близок, и попросил позвать ему исповедника. Это только для Ваших ушей… (тихая пауза), но я думаю, что я предоставил ему некоторое успокоение… Мне так жаль моего дорогого друга (слеза в глазу, лёгкое всхлипывание). Когда я услышал (всхлипывание), я немедленно покинул свой дом в Йорке, чтобы быть здесь для прощания с моим дорогим другом».

Им было указано на место парковки, и они провели вечер, разговаривая с такими светилами, как Рон Вуд из группы «Роллинг Стоунз» и Хоакин Феникс, который снимался в одной из главных ролей в фильме вместе с Ридом. Рид был похоронен на следующий день с бутылкой пива и стаканом на его гробу.

На следующий день раздался стук в мою дверь. Обычно Хэнли давал мой адрес как место, где он останавливался в Лимерике. Человек, который постучался, хотел сделать пожертвование для бедных семей в Йорке, бедственное состояние которых «преподобный Хэмли» описал в предшествующий вечер в подробностях, вызывающих жалость. Я сказал ему, что Хэмли, к сожалению, уехал обратно к своей пастве и что он мог бы проследить его путь, обращаясь к нему через церковь.

У парней из «Белого дома» была неформальная группа, называемая «Птичник». Главарём группы был «Кукушка» Лайэм Хэнли, а в число членов входили «Волнистый попугайчик», «Сорока» и т. д., т. е. названия птиц, которые указывали на характер их обладателя. Однажды «Птичник» решил совершить путешествие по графству Кларе, но все участники нарядились как епископы и священники. Они наняли автобус на день и набросились на пабы по всему графству Кларе, где они характеризовали посетителям свою поездку как «выходной день для духовенства: мы, слава Богу, тоже иногда нуждаемся в перерыве». В отчётах после этого были жалобы на непристойные приближения старшего духовенства к местным женщинам и на их язык, неподобающий для Церкви. Возвратившись в Лимерик после долгих дней пьянства, группа удалилась в местный ресторан, из коего позднее два епископа и священник были выброшены…

* * *

«Белый дом» связан с Россией не только через пишущего эти строки. На стене паба помещён портрет революционера Че Гевары. В 1963 году журналист Артур Куинлен встречал Гевару в аэропорту Шаннон на его пути из Праги на Кубу и привёл его на пинту пива в «Белый дом». Портрет прославляет эту встречу.

Ещё одна достопримечательность на стене бара – это портрет политического деятеля, социалиста Джима Кемми, который был частым посетителем паба «Белый дом». Отсутствует, однако, портрет Шина Бурке, одного из менеджеров кампании, который был патроном бара «Белый дом». О жизни Бурке много писал писатель Кевин О’Коннор, и он описывает Бурке в «Белом доме» как человека, которого «иногда видели покупающим бутылку бренди и опорожняющим её в стеклянную кружку объёмом в пинту, которую он мог выпить за пару часов»13. Шин безвременно скончался от сердечного приступа в 1992 году в возрасте 47 лет, вероятно, от злоупотребления алкоголем.

Бурке родился в доме, находящемся вблизи от «Белого дома». Человек с бунтарским характером, который провёл часть своей юности в реформаторской школе, Бурке переехал в Англию, где быстро оказался втянутым в неприятное дело. Он был отправлен в тюрьму «Уормвуд Скрабе», там встретился с известным советским шпионом Джорджем Блэйком, признанным виновным в 1961 году и получившим срок сорок два года тюремного заключения за шпионаж против британских и американских интересов в пользу Советов. Бурке решил помочь Блэйку бежать.

Блэйк был морским офицером и начал сотрудничать с британской разведывательной службой в конце войны. Свободно владеющий русским языком, он был отправлен на службу в Берлин, чтобы работать против Советов. Будучи двойным агентом, он был связан с КГБ. «Всё, представляющее интерес, что проходило через мой стол, я посылал Советам»14, – объяснял он позднее. Одной из самых больших удач для КГБ был проект Берлинского туннеля. ЦРУ запланировало прокопать туннель под Берлинской стеной и подключиться к кабелям коммуникаций на другой стороне, которые связывали советские базы в Восточной Германии. Блэйк дал знать Советам об этих планах.

Фиаско Берлинского туннеля описывается на сайте ЦРУ в Интернете следующим образом: «Вероятно, одна из наиболее амбициозных операций, предпринятых ЦРУ в 50-е годы, имела успех, несмотря на факт, что КГБ знал об операции даже до того, как было начато сооружение туннеля!» За год туннель собрал огромные количества информации, о которой британские и американские разведывательные службы заявили, что она была чрезвычайно ценна для них. Через год после сооружения туннеля он был случайно раскрыт Советами во время планового технического обслуживания и закрыт. На протяжении последующих лет американцы сосредоточенно изучали информацию, собранную в результате этой шпионской операции.

* * *

Спустя годы, в ответ на фиаско Берлинского туннеля, американская разведывательная служба решила прокопать туннель под советским посольством в Вашингтоне, чтобы подключиться к советским коммуникациям^15. Русские, однако, имели шпиона, работающего на них, который рассказал им о планах спецслужб. Туннель был сооружён и оборудован с огромными затратами средств. И только после ареста старшего агента контрразведки ФБР Роберта Хансена как русского шпиона американцы поняли, что русские в течение десяти лет скармливали им дезинформацию через этот туннель. И это была информация, которую клали на стол американским президентам, чтобы вносить коррективы в их внешнюю политику. Интернет-сайт ЦРУ не упоминает об этой неловкости.

* * *

Шин Бурке отбыл свой срок заключения в тюрьме «Уормвуд Скрабе» в 1966 году и составил план побега Блэйка с помощью двух британских граждан – Пэт Поттл и Майкла Рэндла, участников Британского антиядерного движения, которые отбывали срок заключения в тюрьме «Уормвуд Скрабе» вместе с Бурке и Блэйком за демонстрации против американских ядерных баз в Британии. В октябре 1966 года Бурке перебросил верёвочную лестницу через стену тюрьмы «Уормвуд Скрабе», и Блэйк выбрался по ней на свободу. Его побег создал политическую бурю. После того как Блэйк скрывался в течение нескольких недель, чтобы дать улечься шуму и крикам, Рэндл и его жена перевезли разведчика в Восточную Германию, а оттуда он перебрался в Москву, где и живёт на момент написания этой книги.

Бурке возвратился в Ирландию, чтобы написать книгу под названием «Освобождение Джорджа Блэйка»16, и тратил доход от издания книги до самой своей безвременной кончины. Народ Лимерика описывает его как импозантного мужчину, который любил развлекать посетителей бара рассказами о своих подвигах.

* * *

Пэт Поттл и Майкл Рэндл были публично оправданы только в 1987 году и написали книгу «Как и почему мы освободили Джорджа Блэйка»17. На своём судебном процессе в Олд Бэйли^18, почти через три десятилетия после освобождения Блэйка, Поттл и Рэндл сами вели свою защиту. В некрологе в память Рэндла, помещённом в газете «Индепендент» в 2000 году, так описывается его выступление.

«Это была убедительная и страстная речь не столько о законе, сколько о лжи и лицемерии правительства. Она заканчивалась заключительной частью, которая заставила юридическое сообщество раскрыть рот от удивления: “Да, я помогал Джорджу Блэйку бежать. Я сделал это по чисто гуманитарным причинам. Я считаю, что мы были вправе сделать это. Я сделал бы это снова. У меня нет оправданий и нет сожалений”. Он закончил речь цитированием своего старого наставника Бертрана Рассела: “Помните о гуманности и забудьте об остальном”»19.

Это была самая необычная защитительная речь, поскольку обвиняемый признавал свою вину. В беспрецедентном вердикте жюри присяжных, проявив неповиновение указаниям судьи, признало их невиновными.

* * *

В этот субботний вечер я должен был прибыть в бар «Белый дом», чтобы отпраздновать семидесятый день рождения Барни Шихана. Когда я не появился вовремя, он позвонил моей семье. Никто не знал, где я нахожусь. Я просто исчез.

6

Воскресенье, 23 января 2005 года

Тюрьма

Из дневника

Сегодня я несколько раз пытался позвонить по телефону. Я был доведён до отчаяния желанием дать знать моей семье о себе и выяснить, в каком они были состоянии.

Отговорки были различными. «Придите ещё раз в 11 часов утра – надзиратель будет здесь». Я пришёл в 11 часов утра, затем приходил через каждый час, и, наконец, около 2 часов дня надзиратель прибыл. Он на короткий миг оторвал взгляд от стола и вручил мне бланк.

– Вот, заполните это, – сказал он брюзжащим тоном.

Его голова склонилась вниз, и я понял, что не могу задавать никакие вопросы. Я пошёл обратно в общую зону, и Сантос объяснил мне, что это были формы заявления с просьбой разрешить пользоваться телефоном и тюремным магазином. Я должен был внести в список каждого человека, которому намеревался звонить. Магазин был местом, где можно было купить товары личного пользования, такие, как зубная паста и лёгкие закуски. Но деньги должны быть переведены на счёт до того, как их можно будет использовать. Это должно быть сделано кем-то, находящимся вне тюрьмы. Это был роман «Уловка-22» Джозефа Хеллера^20. Я не мог позвонить без того, чтобы перевести сначала деньги на счёт телефонной компании, и не мог перевести деньги, потому что для этого нужно было сначала сделать телефонный звонок.

* * *

Я сидел и разговаривал с разными людьми. Большинство из них избегало говорить о том, почему они оказались в тюрьме. Я вспомнил совет: «Не говорите о своём деле. Здесь много осведомителей».

Я излагал версию, что моё дело было «относящимся к экспорту», а мои собеседники упоминали лишь что-то похожее на «наркотики» или «иммиграцию». Представлялось, что большинство латиноамериканцев находились здесь за нелегальную иммиграцию, а большинство китайцев – за «наркотики».

Общие темы, исходящие от заключённых: «Вы не оказались бы здесь, если бы у ФБР не выпал жребий на Вас», «Шансы выйти отсюда очень мизерные», «Признаваться лучше раньше, чем позже. Это будет легче», «Вот как работает система. Вы должны признаваться», «Они обладают огромными ресурсами… у Вас нет шанса».

Предлагался совет, чтобы я заключил сделку с ФБР, признав себя виновным в чём-то, и сделал это как можно раньше. Ни один человек не посоветовал мне бороться. Мне было сказано, что борьба невозможна.

– Вы должны сотрудничать с системой, заключить сделку, признав себя виновным. Поговорите со своим адвокатом.

У меня не было адвоката.

* * *

Днём Сантос представил меня Заключённому.

– Они не позволяют ему сделать телефонный звонок, – объяснил Сантос.

Заключённый рассказал мне немного о своей истории:

– Я палестинец, – разъяснил он, – арестованный за отправку денег своему народу в Палестине. Два миллиона восемьсот тысяч долларов, – сказал он с гордостью.

Он проинструктировал меня о том, что может произойти.

– Завтра, в понедельник, Вы будете доставлены в суд, чтобы выслушать обвинения. Завтра это будет всего лишь формальность. Вы должны будете встать, когда назовут Ваше имя, громко выкрикнуть «Не виновен» и сесть. Реальный судебный процесс наступит позднее. Так что у Вас нет надобности в адвокате на завтра.

Позже, когда я находился в своей камере, занятый чтением, вошёл Заключённый. Другой заключённый, уже осуждённый, постучал в дверь и протянул мне пиджак с советом:

– Вам завтра понадобится эта вещь. Это протянется весь долгий день, а снаружи немного холодновато.

Заключённый предложил помочь мне связаться с моей семьёй. Это был уже конец дня в воскресенье, 7 или 8 часов вечера, так что в Европе было раннее утро понедельника. Я написал короткое сообщение и номер телефона моего брата во Франции.

Я написал: «Я нахожусь в Центре содержания под стражей в Лос-Анджелесе. Суд завтра. Свяжись с Брайаном, чтобы нанять адвоката». Заключённый ушел с моим сообщением.

Позднее он возвратился.

– Я позвонил своей подружке, – объяснил он, – и передал ей сообщение на арабском языке. Им потребуется несколько дней на то, чтобы перевести это сообщение с арабского языка, так что это даёт вам небольшой запас времени.

Он кивком головы указал наверх. Я знал, что он принимал на себя некоторый риск. Я знал также, что даже если сообщение достигнет моего брата, было очень мало шансов, что он сможет нанять адвоката на следующий день.

– Это будет долгий день, – сообщил Заключённый, – вызов в 6:30 утра, и затем предстоит ожидание, только ожидание в пересыльных камерах до суда. Явка в суд будет после обеда.

Я спал урывками. Ночные кошмары не переставали будить меня.

7

Понедельник, 24 января 2005 года

Суд

Коблиц не произвёл на меня впечатления типичного парня из ФБР, так как он был человеком маленького роста. Зибер и трое других агентов ФБР, которые арестовали меня в пятницу, были более типичными для персонажа из телевизионных передач о ФБР. Я окинул Коблица оценивающим взглядом и решил, что он был их техническим экспертом. В конце концов, Зибер явно ничего не знал о демодуляторах и QAM, и теперь ФБР имело целый уик-энд для того, чтобы изучить предмет и установить, что это – не секретное оружие, а предмет, который используется в их собственных домах, в Интернете и в цифровом телевидении. На ум пришла мимолётная мысль, что их технический эксперт Коблиц был здесь для того, чтобы разъяснить их ошибку.

Он пришёл сразу после того, как на меня были надеты наручники, а к моим ногам были прикреплены цепи после снятия в энный раз отпечатков пальцев.

– Я хотел бы поговорить с Вами, – сказал он, предъявляя жетон ФБР и быстрым движением открывая его.

– Я был бы очень рад поговорить, – отвечал я.

Он стоял на некотором расстоянии от меня и подал жестом знак тюремному охраннику.

– Доставьте его в комнату для свиданий, – распорядился он.

Мы прошли вперёд, а Коблиц следовал за нами. Комната для

свиданий была помещением, где заключённые садились, чтобы говорить через толстый стеклянный экран с маленькой прорезью внизу. Тюремный охранник приковал меня цепью к сиденью. Коблиц сел на расстоянии.

– Вы имеете право на молчание… – произнёс он монотонно.

* * *

Я рассказал ему о нашем проекте с компанией «Wideband Computers» и о нашем заказчике в России. Я разъяснил:

– У нас есть подтверждение от Министерства торговли США, что мы можем экспортировать этот продукт без лицензии.

– Вы осведомлены о том, что Вы не можете экспортировать ничего выше 64 QAM? – спросил он.

Я посмотрел на него с удивлением, потому что это было просто неправдой. Я подумал, что он играл со мной, и немного разозлился.

– Вы знаете, что QAM, вплоть до 256 QAM, используется во многих обычных предметах… таких, как интернет-модемы, – сказал я, повышая голос.

Я видел пустой взгляд. Человек из ФБР, который, как я допустил, был их экспертом, не имел никакого понятия о том, что я говорил.

Он спросил о новом демодуляторе, который разрабатывала фирма «AST».

– Вы осведомлены о том, что фирма «AST» обращалась за экспортной лицензией для своего демодулятора? – спросил он.

– Я не думаю, что они обращались, – ответил я.

Я был уверен в том, что фирма «AST» не могла обращаться за экспортной лицензией на что-то, ещё не разработанное и которое, следовательно, она не могла выставлять на рынок. Я знал, что лицензия выдаётся только в отношении определённого названного заказчика. Он продолжал задавать вопросы о моём бизнесе, моём персонале и моей жене. Затем он остановился.

– Мистер Сугру, – сказал он – делать ложное свидетельство – это уголовное преступление.

Он отодвинулся подальше от меня и продолжал:

– ФБР не арестовывает человека необдуманно. Вы стоите перед угрозой провести десять лет в тюрьме, – сказал он с притворной ухмылкой. – Мой совет Вам заключается в том, чтобы

Вы поговорили со своим адвокатом о том, чтобы заключить сделку о признании вины (в наименее тяжком из вменяемых обвинением преступлений). Это будет самое лучшее для Вас.

Он ушёл. Я понятия не имел о том, какое ложное свидетельство я мог бы сделать, и у меня было очень смутное понятие о том, что в действительности реально означает «сделка о признании вины».

* * *

Меня провели в суд с наручниками на руках, скованных спереди, и с цепью, связывающей мои лодыжки и обвязанной вокруг талии. Мы, заключённые, сидели позади суда за низким деревянным барьером с вращающейся дверью, ведущей в основную зону суда. Впереди находилась скамья для судьи. Ко мне подошёл человек. Он был растрёпанный, со слегка покрасневшими глазами.

– Вот, – сказал он – подпишите это.

Он был адвокатом, назначенным судом, и это была форма, назначающая его представлять меня. Я посмотрел на него с удивлением ввиду абсурдности его предложения. Коблиц сидел напротив меня. Я посмотрел на него, вероятно, бессознательно ища совета. Он был единственным человеком, которого я знал. Он опять ухмыльнулся. Было ясно, что Мистер Покрасневшие Глаза был тот адвокат, которого упоминал Коблиц.

– Я сам буду представлять себя, – сказал я, вручая ему обратно его документ.

В этот момент из основной зоны суда вошёл человек. Он был хорошо одет и улыбался.

– Дэнис, – сказал он, – я – Марк Харрис, Ваш адвокат. Ваш брат связался со мной.

Я посмотрел на Марка и смог увидеть по его уверенности и поведению, что он уже представился в суде. Он передал мне документ, и я подписал его. Я заметил, что документом обусловлены затраты в 490 долларов в час с предоплатой в 25000 долларов.

– Ваш брат согласился на всё, – сказал он мне, имея в виду то, что нужно для него, чтобы быть моим адвокатом. Я заметил, что соглашение прекращало действие, как только дело поступает в суд.

Я взглянул на Коблица. Его голова была опущена. Улыбки не было.

* * *

Марк дал мне прочитать два документа. Один из них был судебным ордером на наложение ареста на демодулятор, который компания «Wideband Computers» отправила в Ирландию для испытания. Другим был судебный ордер на мой арест. Оба они были написаны Дэвидом Коблицем. Я осознал, что Коблиц был ведущим агентом ФБР в моём деле, и наиболее вероятно, что он никогда не слышал о QAM до тех пор, пока ему не было поручено расследовать дело. В одном из документов содержалось удивительное высказывание. Оно цитировало слова подполковника Димитри Кита Джонса из Агентства национальной безопасности (АНБ), самого засекреченного из шпионских агентств США, что поскольку демодулятор, который мы разрабатывали, может «непрерывно демодулировать сигналы 32-АМ и 64-AM, он подпадает под определение предмета оборонного назначения».

Согласно интерпретации Джонса, все кабельные модемы Интернета и все аппараты цифрового телевидения являются военным оборудованием. «Может быть, – подумал я, – правительство США только что приняло новый закон. Но, вероятнее всего, он неверно истолкован».

– Может ли быть, что Агентство национальной безопасности принимает на работу идиотов? – спросил я Марка.

Он кивнул головой, но не ответил.

8

Вторник, 25 января 2005 года

Тюрьма

Из дневника

Вчера, после судебного слушания, Марк Харрис должен был быстро уехать по новому назначению. «Я навещу Вас завтра», – сказал он мне. Я был очень благодарен ему за то, что он смог приехать в суд, так как мой брат связался с ним только в то утро, и, к счастью, у него было свободное «окно», чтобы присутствовать на слушании.

Путешествие обратно в блок камер было медленным, хотя тюрьма даже примыкает к зданию суда, и расстояние между ними составляет не более чем несколько сотен метров. Несколько часов прошло до того, как мы были доставлены в цепях в комнату для переодевания, где я прошёл через такую же процедуру, как в пятницу вечером.

«Нагнись и раздвинь ягодицы…»

Был уже поздний вечер, когда меня доставили в мою камеру. Мне дали тонкий сэндвич и маленький пакет безалкогольного напитка. Я спал урывками.

* * *

В это утро, около 11 часов утра, охранник объявил:

– Сугру, будь готов встретиться со своим адвокатом.

Меня снова сковали наручниками и цепью и доставили в комнату, заполненную заключёнными, встречающимися со своими семьями. Харрис улыбнулся, он был уже там.

– Приятно снова встретиться с Вами, Дэнис, – сказал он, протягивая руку.

Это его выражение представлялось неуместным в таких обстоятельствах, но я был очень рад видеть его.

– Во-первых, я обязан пояснить Вам, какой срок тюремного заключения Вам предстоит.

Он вытащил несколько страниц и показал мне раздел.

– Вам предстоит провести 56 месяцев в тюрьме, – сказал он мне серьёзным тоном.

Коблиц говорил вполне определённо, что мне светит 10 лет, так что я был счастлив услышать, что буду выключен из жизни меньше чем на 5 лет.

– Позвольте мне вкратце рассказать Вам, что происходит, – продолжал он. – В ближайшем будущем могло бы состояться слушание об освобождении под залог.

Я был удивлён тем, что это могло бы произойти так быстро, но Харрис объяснил:

– Ваш брат в Ирландии добывает деньги для залога.

У Харриса был письменный краткий инструктаж, посланный моим братом. Там в середине файла находилась копия письма от Министерства торговли США. Это была изумительно быстрая работа, проделанная моим братом. Появилась надежда…

– Завтра нам будет нужно, чтобы два гражданина США дали гарантии, – сказал он.

Я предположил, что Брайан мог бы помочь.

– Он уже согласился, – сказал он, – но Вам нужно подумать об ещё одном лице, лучше, чтобы он жил в Лос-Анджелесе.

Единственными людьми, в которых я уверен, были Ирэн и Бенни, живущие в Голливуде, но я не мог вспомнить их адрес или номер телефона, которые были в моём компьютере, отнятом у меня в пятницу. Марк записал столько сведений, сколько я смог вспомнить. Я не верил, что он сможет разыскать их по той скудной информации, которую я ему дал.

Из нашего разговора я узнал, что мой брат был на свободе. Французская полиция не беспокоила его, и он вчера улетел в Ирландию, чтобы встретиться с семьёй. Я узнал также, что у моей семьи в Москве было всё прекрасно. Российская полиция их не посещала, так что мои ночные кошмары были всего лишь сном.

9

С 1989-го до 1992 года

Жизнь в России

Массовая бедность начала рассматриваться как норма.

И всё это происходило на фоне драматического экономического спада, нестабильных финансов и паралича социальной сферы.

Владимир Путин

Я уже упоминал о демодуляторе фирмы «AST» «Модель 945», переданном российскому президенту Ельцину во время его визита в США в сентябре 1994 года. Вопрос, почему американцы подарили специальное коммуникационное оборудование российскому президенту, ставил меня в тупик до моего ареста, который, напротив, дал мне время, чтобы исследовать причину американской помощи Ельцину.

* * *

Я впервые приехал в Советский Союз в мае 1989 года по приглашению группы россиян, с которыми мой брат встретился на выставке в Москве. Это было время гласности. Поощрялись российские компании, открытые для западного бизнеса. Я нашёл восприимчивую среду. Наш бизнес устойчиво рос, но в запуске новых продуктов нас ограничивала нехватка инженеров-конструкторов в Ирландии. Я нашёл одно предприятие в Москве, склонное к идее совместной разработки продукта. Оно могло бы предоставить инженерные таланты, а мы, со своей стороны, – идеи о том, что конструировать. Оно имело бы возможность работать совместно с нами и изучить западные рынки нашей компании, хотя и маленькой, но обладающей обширным опытом международного маркетинга, а мы могли бы иметь возможность узнать о том, что было для нас новым и неизвестным, – о рынке Советского Союза. Подробности были отброшены, и был составлен проект соглашения.

Утром меня провели в офис генерального директора, чтобы обсудить окончательно детали и подписать соглашение. Офис представлял собой длинную комнату, элегантно обшитую деревянными панелями коричневатого цвета. В дальнем конце комнаты был письменный стол, на котором стояли восемь телефонных аппаратов, каждый другого цвета. Позади стола был портрет Владимира Ленина и полное собрание его сочинений в прекрасных кожаных переплётах. Посередине был длинный стол, за которым могли сидеть человек двадцать. Генеральный директор поднялся со своего кресла и прошёл вперёд, чтобы встретить меня. Мы сели, нас было четверо: директор, его помощник, переводчик и я (в то время не говорящий по-русски).

В соглашение были внесены небольшие изменения, и мы подписали его. Встреча заняла, может быть, один час. Я поблагодарил директора и был готов уйти.

* * *

– Не хотели бы Вы немного подкрепиться, – спросил генеральный директор через переводчика, указывая в направлении своего стола, где я видел только телефоны.

Я принял приглашение, думая о кофе, может быть, с бисквитом, который принесет одна из секретарш. Он прошёл за свой стол и открыл маленькую дверь, так хорошо скрытую среди панелей, что стыки были незаметны. Мы вошли, чтобы «немного подкрепиться», и увидели стол, ломившийся от еды: различных салатов, разнообразных салями и мясных нарезок, чёрная икра, красная икра – было, наверно, блюд двадцать с едой. Перед каждым прибором стояла бутылка водки. Начались тосты: за успех нашего предприятия, за Россию, за женщин.

Было запрещено поднять рюмку водки для тоста и поставить ее на стол недопитой. Это был бы, как сказал мне мой переводчик, удар по России, по женщинам или по всему тому, за что мы пили. В течение дня бутылка водки, стоящая передо мной, опустела. Где-то между серединой и последней четвертью бутылки генеральный директор спросил, не хотел ли бы я перейти к основному меню. Я-то думал, что мы уже съели его. Оказывается, то, что мы съели, было только закусками – «стартером» для возбуждения аппетита. Наступил уже вечер, когда обед закончился.

Позднее, когда я лучше узнал генерального директора, он повёл меня на экскурсию по своему предприятию. Там было около 15000 работающих, из которых 1500 – инженеры.

– Сто человек имеют учёные степени докторов и кандидатов наук по электронике, – сказал мне директор.

Число работающих на одном этом предприятии, вероятно, превышало общее число работающих в ирландской электронной промышленности в 1989 году. В Ирландии, наверняка, не было 1500 инженеров-конструкторов по электронике, а во всей стране – только горстка людей со степенью PhD^21 по электронике. Мы совершили экскурсию в цех печатных схем, в литейный цех, где отливались металлические детали, в цех пресс-форм для инжекционного формования пластиковых деталей, и моё изумление росло по мере того, как мы совершали экскурсию по производственному предприятию, изготовляющему микросхемы. Это была законченная модель электронной промышленности в одном производственном предприятии. Я в шутку сказал генеральному директору, что создается впечатление, будто всё, что он берёт со стороны, это только руда и электроэнергия. Он улыбнулся.

– Нет, Вы не правы, – сказал он. – Электроэнергию для себя мы производим сами^22.

* * *

Было много проблем, которые пришлось преодолевать, но результат был отличный. Качество и эффективность конечного продукта превзошли мои ожидания. Советский Союз в то время имел четверть научных работников всего мира. Отличная система образования готовила научных работников и инженеров-конструкторов высшего класса. Советский Союз имел электронную промышленность, здесь работали инженеры, обладающие опытом в высокоразвитой области.

В то время как работа с советскими инженерами-конструкторами была удовольствием, работа с советскими комплектующими была невыносимой, и в конце концов мы отказались от них и использовали только западные детали. Была одна небольшая проблема – просто получение нужных нам компонентов. Не существовало каталогов, по которым можно было бы выбрать и заказать требуемую деталь для доставки на следующий день, что являлось стандартом для Запада. Общепринятый способ получить компоненты в условиях дефицита заключался в том, чтобы послать гонца с несколькими бутылками водки на завод, изготовляющий нужные детали, чтобы подмазать поставку. Затем были проблемы со стандартами. Мы могли найти точные эквиваленты западных компонентов в России, точно с такими же функциями и схемой соединений. Но выводы были расположены несколько ближе друг к другу^23, что означало, что компоненты не могли быть вмонтированы в схему, основанную на западной конструкции. Несмотря на такие проблемы или, может быть, благодаря им, российские инженеры создали для нас конструкцию, находящуюся на самом передовом уровне лучших изделий, имеющихся на мировом рынке.

* * *

Я возвращался в Москву через каждые четыре-шесть недель, чтобы работать над проектом конструкции. Москва в то время была серым городом, где почти отсутствовали бары или рестораны в западном стиле. Должен был пройти ещё целый год, прежде чем западная цивилизация пришла в Москву в форме ирландского паба. Имелись отели, предназначенные для иностранцев, такие, как ужасный «Интурист» в центре города или в такой же степени зловещий «Космос», расположенный дальше от центра, где кровати были стандартного советского производства с планками на боковых сторонах, которые врезались вам в спину, если вы переворачивались, где обычно была раковина, отваливающаяся от стены, или подтекающий унитаз.

Один из этажей в «Интуристе» имел репутацию зарезервированного для КГБ, который, как говорили, имел пост прослушивания, присоединенный к «жучкам», находящимся во всех комнатах постояльцев. Но этот дискомфорт в отелях компенсировало невероятное дружелюбие и радушие рядовых россиян, встречавшихся на улице или во время нашей работы, и оказалось, что я всё больше и больше предпочитаю останавливаться в квартирах моих российских друзей. Впоследствии я уклонялся от «радостей» «Интуриста» и «Космоса» и арендовал для своих визитов квартиру, покупая самостоятельно для себя продукты на рынке и угощая друзей блюдами своего домашнего приготовления и ирландским виски.

* * *

Летом 1992 года я снял квартиру возле Измайловского парка, где мог совершать пробежки тёплыми вечерами, а зимой кататься на лыжах. Советский Союз был ликвидирован в конце предыдущего года, и 2 января на российскую публику в полную силу была «спущена с привязи» экономическая политика, названная «шоковой терапией». «Шоковая терапия» создала широко распространившуюся нищету. Рабочие месяцами ходили без зарплаты, пенсии не выплачивались ещё дольше. Пожилые женщины стояли длинными рядами на улицах, продавая свои скудные пожитки, чтобы купить за вырученное еду. В январе и феврале цены росли на 240 % каждый месяц. Скорость инфляции достигала 2650 % в год^24.

С начала этой реформы было разрешено снятие со счетов в Сберегательном банке только маленьких сумм, т. е. фактически произошло замораживание вкладов, в то время как инфляция уменьшала их реальную стоимость до доли от исходного значения. Одна семья, которую я знал, муж и жена, в возрасте старше среднего, потеряла сбережения всей своей жизни, деньги, хранившиеся на то время, когда они оставят работу, в сумме, равной стоимости двух хороших домов. Их ожидала безрадостная жизнь на пенсии.

Воздействие «шоковой терапии» на российскую экономику было катастрофическим. Капиталовложения в период между 1991 и 1995 годами упали на 78 %25. Из всех отраслей промышленности высокотехнологичные отрасли – стратегически важные для экономического развития и выживания для главных промышленно развитых наций – пострадали сильнее всего^26. Производство электроники в период между 1991 и 1995 годами упало на 78 %. К 1999 году эта отрасль промышленности упала на ошеломляющую величину 92 %, а число работающих снизилось с 5 миллионов человек, работающих, по приблизительной оценке, в конце 1989 года, до 300000 человек к концу 1990 года.

«Шоковую терапию» наиболее разрушительной сделало именно то, как она была проведена. В Китае под руководством Дэн Сяопина экономическая реформа проводилась поэтапно. Сельскохозяйственная реформа началась в 1979 году с повышения цен на сельскохозяйственные продукты. Через два года началась раздача колхозной земли, за которой последовала легализация частной собственности на производственные фонды, частным предприятиям было позволено конкурировать с государственными компаниями. Инвестиции были сфокусированы в меньшей степени на тяжёлой промышленности и в большей степени на лёгкой и высокотехнологичной промышленности. Китайская экономика откликнулась на это средним темпом роста в 10 % в течение 1980-х годов, поднимая миллионы китайцев из страшной бедности.

В отличие от этого в российской «шоковой терапии» цены были внезапно отпущены без того, чтобы сначала позволить развиваться альтернативной, частнособственнической экономике и удалить слабые места из склеротичной государственной системы. Результат для России был противоположным китайскому опыту. Миллионы жителей были превращены из относительно комфортно живущего среднего класса в людей, живущих за чертой бедности. На протяжении следующих лет миллионы умерли от лишений и отчаяния. Рождаемость стремительно падала.

* * *

Горбачёв предупреждал в своей книге «Перестройка» о подобной экономической политике. «Никакое общество никогда не сможет сделать так, чтобы какая-то система экономического управления была заменена за одну ночь другой системой, даже более передовой, как если бы это был некий вид механического устройства»27, – писал он. Перед осуществлением шоковой терапии российское правительство признавало её опасности. В ноябре 1991 года заместитель министра финансов России Андрей Нечаев сказал в интервью: «Давайте будем откровенны. Доходы будут возрастать с отставанием от роста цен. По мере того, как будет снижаться стандарт жизни, будет возникать проблема социально уязвимых групп с низкими доходами»28.

Одним из авторов шоковой терапии был Джеффри Сакс. В январе 1992 года, когда был запущен этот проект, Сакс, как сообщали средства массовой информации, сказал на вашингтонской встрече: «Шоковая терапия имеет шанс на успех, только если Запад предоставит значительную помощь, особенно для фонда стабилизации рубля. К сожалению, маловероятно, что Запад мобилизует средства для такой помощи»29. И всё же, зная, что миллионы будут доведены до бедности, зная, что Запад не предоставит большую помощь, программа начала осуществляться, и результатом явилось, как и предсказывалось, бедствие.

К концу 1992 года продовольственная помощь Запада помогала заполнять бреши в продовольственном снабжении, но она же и разрушала подающее надежды частное российское сельскохозяйственное производство. Джордж Буш согласился снабжать Россию продовольствием, и американские куриные ножки, которые наводнили российский рынок, стали известны как «ножки Буша». Вплоть до времени написания этой книги Россия является единственным крупнейшим рынком сбыта для американских кур. Ирландцы извлекали из этого свою выгоду посредством сброса на российский рынок «субсидированной говядины», которая годами находилась на хранении. «Мясная гора», как это называлось, была создана при помощи субсидий в соответствии с политикой Европейского общего сельскохозяйственного фонда.

Закупки продовольствия были оплачены за счёт займа в 12,5 миллиардов долларов, которые российские налогоплательщики должны были выплачивать с процентами. Одновременно с этой щедрой продовольственной «помощью» от Запада были отрезаны традиционные поставщики продовольствия в Россию. Киргизия, крупный поставщик баранины в Россию, была изолирована от российского рынка, и в течение 1990-х годов огромные стада овец были съедены местным населением. Автор, посетивший Киргизию в 1998 году, видел пустые горные склоны, которые раньше были покрыты стадами пасущихся овец. Одна ферма, которую он посетил, раньше продавала каждый год 30000 голов овец, а теперь имеет только 6000 голов, пасущихся в горах.

Приватизация началась 1 октября 1992 года с выдачи каждому гражданину ваучера номинальной стоимостью в 10000 рублей. Ваучеры можно было продать, обменять на акции в приватизированных государственных компаниях или инвестировать в ваучерную компанию. Возникли свыше 600 ваучерных компаний, рекламирующих невероятный доход, и миллионы людей «инвестировали» свои ваучеры и сбережения в эти компании. Одной из самых печально известных была компания «МММ-инвест», которая стала одной из самых больших в мире финансовых пирамид, известных на Западе как схема Понци^30. Компания «МММ-инвест», перед тем как она пришла к банкротству, предлагала доход на инвестиции до 1000 % в год. Большинство россиян не получили ничего за свои ваучеры. К концу декабря 1992 года были приватизированы почти 47000 государственных компаний.

Программа приватизации, особенно при сбережениях россиян, уничтоженных гиперинфляцией, дала западным инвесторам возможность скупать стратегические предприятия за гроши. Российский историк Рой Медведев в своей книге «Путешествие по эре Ельцина»31 приводит примеры. Американские авиационные компании «Boeing» и «Sikorsky» через российские компании «МММ-инвест» и «Садко-Аркада» купили одну треть вертолётного завода «Миля». Британская компания «Madrima» приобрела 19 % акций Санкт-Петербургского завода «Электросила» с целью (согласно Медведеву) «не помочь заводу, а вытеснить “Электросилу” из традиционных рынков, на которых она продавала свои продукты». Американская компания «Baldwin Enterprises» купила долю в 10 % предприятия «Компонент» через подставную фирму. Предприятие «Компонент» поставляло детали военного назначения «для Генерального Штаба Вооружённых Сил и Контрразведывательной Службы России». В российской прессе появились протесты, когда были проданы предприятия «НИИГрафит» и Московский электродный завод. Эти фирмы «производят уран-графитовые элементы для атомных подводных лодок и электростанций, наконечники для ядерных боеголовок ракет и технологию для самолётов-невидимок типа “Стеле” и для космической программы»31.

Совершая визит за визитом в Россию по делам собственного бизнеса, я видел всё меньше и меньше высококвалифицированных инженеров. Многие эмигрировали в Израиль, некоторые в Германию, большинство в Соединённые Штаты. Для Израиля огромный приток российских инженеров и научных работников стимулировал его высокотехнологичную промышленность и стал катализатором, который запустил израильский бум хай-тека^32.

* * *

В 1991 году, отметил Р. Медведев, когда власть начала выскальзывать из рук Горбачёва, «Директор Центрального разведывательного управления Уильям Уэбстер, Джордж Кольт и другие должностные лица ЦРУ начали энергичную кампанию поддержки Ельцина на совещаниях правительства США». «Во время той весны 1991 года американские разведывательные агентства начали помогать Ельцину совершенствовать его личную безопасность» и «безопасность его системы коммуникаций». В апреле ЦРУ предоставило Бушу секретный меморандум, в котором констатировалось, что «кредит доверия Горбачёва опустился до уровня, близкого к нулевому», и предсказывался «большой сдвиг власти к республикам, если это не будет заблокировано традиционным государственным переворотом». Администрация Буша, начиная с июня, трижды предупреждала Горбачёва о перевороте.

Спустя два месяца начался государственный переворот, известный как «путч», возглавленный ГКЧП. 19 августа Горбачёв был арестован в его резиденции в Крыму. О перевороте было объявлено по государственному радио и телевидению в 7 часов утра того же дня. Ельцин был в Москве и проделал путь к российскому Белому дому, не встретив, как ни странно, сопротивления, и прибыл туда в 9 часов утра. Американская разведка доставила «портативное телефонное оборудование, необходимое для того, чтобы дать возможность Ельцину вести защищенные от прослушивания телефонные разговоры с военными командирами и другими лицами». Это оборудование было важно для того, чтобы нанести поражение путчу.

Заместителю командующего воздушно-десантными войсками генералу Александру Лебедю было приказано во главе батальона тульских десантников взять под охрану здание Верховного Совета РСФСР, так называемый Белый дом. Ельцин поддерживал контакт с командующим ВДВ Павлом Грачёвым, вероятно, используя американское оборудование засекреченной связи. Ельцин позднее писал, что этот телефонный звонок попал «точно к тому лицу, которое было нужно». «Буш приказал также Агентству национальной безопасности сделать доступными для Ельцина отчёты в реальном времени о разговорах, ведущихся Крючковым, Язовым и другими по их специальным правительственным телефонам». В российском Белом доме Ельцин принял на себя командование, объявил путч незаконным и призвал к всеобщей забастовке. Толпы людей собрались вокруг Белого дома и воздвигли баррикады, чтобы защищать его. Путч, начатый для того, чтобы восстановить коммунистическое правление, провалился.

После этих событий Горбачёв подал в отставку с поста Генерального секретаря Коммунистической партии. КГБ официально прекратил существование 6 ноября 1991 года. 25 декабря Горбачёв сложил полномочия Президента СССР. 27 декабря Советский Союз канул в вечность.

* * *

Признав скрытое использование мониторингового оборудования при отслеживании радио– и телефонных переговоров российских заговорщиков, я могу видеть, оглядываясь на прошлое, почему агентства США были заинтересованы в разработке моего демодулятора в Кремниевой долине. Но это понимание пришло очень поздно при моём столкновении с юридической системой США.

10

Среда, 26 января 2005 года

Слушание об освобождении под залог

Федеральный магистрат выпустил Сугру под залог – вопреки возражениям федеральных обвинителей.

Журнал «Ньюсуик», 6 февраля 2005 года

Из дневника

– У тебя нет шансов, – говорил мне Сантос.

Консенсус среди заключённых сводился к тому, что мне никогда не будет дано освобождение под залог. Обвинитель мог сослаться на риск побега. Мои тюремные консультанты сказали мне, что даже если это препятствие будет преодолено, судья может потребовать поручительство от американских граждан, которых я должен буду найти, чтобы они предоставили свои дома в качестве обеспечения.

У меня не было больших надежд, когда я шёл сегодня в суд.

* * *

Вызов на слушание об освобождении под залог поступил в 6:30 утра.

– Сугру, поднимайся на судебное слушание, – прокричал охранник, когда постучал в дверь камеры.

Завтрак состоял из сладкого липкого кекса и маленького картонного пакета с фруктовым соком. Собрались четыре или пять заключённых, идущих в суд из нашего блока камер. Мы выстроились в ряд и соединились с другими заключёнными из противоположного блока камер 7-N. Следующие пять или шесть часов были проведены в ожидании в клетке для содержания заключённых.

Время от времени тюремный надзиратель мог выкрикнуть фамилию.

– Родригес, приготовиться к суду.

Дверь открывалась, и кого-то, который был Родригесом, выводили из клетки, обыскивали и выводили в коридор. Я провёл первый час в молчании, размышляя и осматриваясь, прежде чем заметил Алекса снаружи. Он был среднего роста, в возрасте немного за тридцать, с приятным интеллигентным лицом. Но самой примечательной его характеристикой было то, что он говорил почти безостановочно, подшучивая и делая комментарии.

Я представился. Алекс пояснил, что он ждёт своего освобождения в этот день.

– Как только поступят документы, я выйду отсюда, – обещал он.

Из него выпирала самоуверенность, и в его речи использовался жаргон риэлторов (торговцев недвижимостью). Алекс был арестован восемь месяцев назад за «сговор с целью мошенничества» – в этом деле 30 миллионов долларов были похищены другом риэлтора из банков его клиентов.

– Он не был в действительности моим другом, – охарактеризовал его Алекс, – я лишь встречался с ним от случая к случаю, чтобы выпить пива. Мы работали в одном бизнесе и в действительности были конкурентами.

У друга несколько лет назад произошел конфликт с ФБР, который ожесточил его против этого ведомства. Поэтому, как предполагал Алекс, друг подготовил аферу, чтобы отомстить за обиду. В течение некоторого периода времени друг вывез жену и ребёнка из Соединённых Штатов.

– Без сомнения, по фальшивым паспортам, кто знает, куда, – сказал Алекс.

Он работал в своём бизнесе так, что одновременно совершалось примерно тридцать сделок. По каждой сделке вносился депозит на сумму около одного миллиона долларов, который банки клиента переводили в компанию друга Алекса. Тридцать миллионов долларов были похищены и вывезены из Соединённых Штатов, и все следы денег были потеряны к тому времени, когда это обнаружилось. Друг Алекса исчез. Прошло некоторое время, прежде чем клиенты осознали, что у них проблема. Их банки начали задавать вопросы. На сообщения, оставленные на автоответчике, ответов не было. Проходили недели. Агенты ФБР пришли с обыском в дом друга. Когда они включили его компьютер, на экране появилось сообщение «Fuck off FBI!»33

В компьютере не было ничего, кроме этого. В доме или в офисе не было свидетельств, которые могли бы помочь ФБР. Все следы были стёрты дочиста. Алекс был опрошен, но объяснил, что не имел близких личных отношений с этим парнем и что сожалеет, но «не может помочь». У него не было «никаких соображений о том, где находится его друг».

Через несколько месяцев ФБР дало санкцию на обыск дома Алекса. Кто-то сказал, что Алекс знал местонахождение своего сбежавшего друга. Алекс был арестован как соучастник сговора в мошенничестве. Это происходило за восемь месяцев до того, как я его встретил. Он отрицал всё. Его допрашивали бессчётное число раз. Федералы пропустили его через «детектор лжи», который он прошёл чисто. С самого начала они предложили ему «сделку». Он мог признать себя виновным в меньшем преступлении и был бы освобождён по «отбытии срока заключения», но он отказался. Проходили месяцы. Формально ему не было предъявлено обвинение. Но он не сотрудничал со следствием, как объясняли федералы, не был откровенным, за что подвергся ещё одному испытанию на «детекторе лжи» и выдержал его. Но федералы опять не поверили: ему удалось каким-то образом нанести поражение «детектору лжи».

Он оставался в тюрьме, в заточении, не обвинённый в чём-либо конкретном, но всё же не отпущенный на свободу. Тогда агенты ФБР начали допрашивать его жену.

– Мы арестуем Вашу жену как соучастницу сговора, – объясняли они, – если Вы не будете сотрудничать с нами.

В тот момент он осознал, что выиграть дело не сумеет.

– Если бы я не был таким упрямым, как бык, я мог бы заключить сделку восемь месяцев назад и был бы выпущен.

Он согласился сотрудничать и признал себя виновным в мошенничестве на сумму в 2700 долларов. Эту цифру, как сказал он, «взял с потолка».

ФБР отступилось от его жены. Алекс признал, что если бы он не согласился заключить сделку, был бы заклеймён навечно как уголовный преступник и потерял бы свою лицензию риэлтора.

Он был приговорён к «отбытому сроку», к восьми месяцам, проведенным под стражей в тюрьме. Но он будет освобождён и, как он сказал, уверен, что построит свою жизнь заново. Сегодня он должен был выйти на свободу.

* * *

Составной частью сотрудничества Алекса было соглашение помочь ФБР понять, как осуществлялось мошенничество с недвижимостью. Вот его версия того, что он сказал на одном допросе.

– Я назову завтра три банка, которые скоро столкнутся с мошенничеством, связанным с недвижимостью.

На той стадии он не имел контакта с недвижимостью или с банками в течение нескольких месяцев. На следующий день он назвал три банка.

– В течение следующих одного или двух месяцев вы будете расследовать крупные мошенничества в этих трёх банках, – разъяснил он.

– Как стало возможным для Вас сделать такое предсказание? – спросил я.

– Очень просто, – сказал он, – я смотрел вечером телевизор. Там были рекламные передачи для трёх банков, расхваливающие их ипотечные кредиты, предлагающие неправдоподобные условия, они были безрассудны, готовы на риск.

– Как это работает? Вот так, как это, – объяснил он. – Менеджеры банка получают комиссионные по займам, которые они выдают. Так они сосредотачиваются на своих собственных интересах. Войдите к ним с заявкой на заём в 200000 долларов… маленькие комиссионные… зевота…. Войдите к ним с заявкой на заём в 30 миллионов долларов, и всё, что они будут видеть, только их комиссионные. Это как кость для собаки. Они истекают слюной. Это воздействует на их мозг. Они больше ничего не могут видеть. Таким образом, мы имеем эти три банка, которые готовы на риск, чтобы выдавать займы. Они предлагали квалификацию займа по телефону. И вы сразу становились открытыми для мошенничества. Это так просто.

– Я объяснил это федералам, – сказал Алекс, – но они не поверили мне.

– О-кей, – сказал он агентам ФБР, – я продемонстрирую. Дайте мне телефон на пару часов, и я организую мошенничество на один миллион долларов.

Агенты ФБР посадили его в одном из своих офисов и наблюдали, как он работал с телефонами. Первой проблемой было открыть банковский счёт. Обычно это невозможно без документов, доказывающих вашу идентичность: без паспорта, без рекомендательных отзывов от других банков, без рекомендательных отзывов от вашего работодателя, без вашего номера социального страхования.

Для кого-то открытие счёта на 1000 долларов абсолютно невозможно, для кого-то может быть совершено спокойно открытие счёта на 30 миллионов долларов, как доказал Алекс.

Он позвонил в пару банков, ни один из которых не входил в число трёх банков, намеченных для совершения мошенничества, разъяснил свой бизнес и сказал, что он проводит пару сделок на сумму в диапазоне от 10 до 30 миллионов долларов и что ему нужен холдинговый счёт для хранения депозитов. Да, конечно, он мог бы порекомендовать банк своим клиентам, даже настоятельно… если бы банк мог принять во внимание при расчётах небольшую комиссию для него… Да, он уверен в том, что смог бы сделать так, чтобы его клиенты пользовались этим банком…

Крючок с наживкой был заброшен. Один из банков клюнул.

– Мне нужен счёт немедленно, – объяснил он. – Нет проблем, я перешлю паспорт и рекомендательные отзывы позднее, но мне нужно продвигать дело.

Он получил номер счёта. Прослушивая исполнение этого примера, агенты ФБР были ошеломлены.

Затем Алекс поработал с тремя банками, которые избрал в качестве мишеней. Происходила такая же история: «пара сделок проводится на сумму в диапазоне от 10 до 30 миллионов долларов». Он сослался на некоторые сделки, которые были совершены ранее. «Проверьте их», – посоветовал он. К концу утра он разговаривал с топ-менеджерами по займам. Сделки становились всё горячее по мере того, как он говорил. Алекс намеревался убедить их в том, что его клиенты используют их банки.

– У меня одна сделка закрывается в ближайшие несколько часов. Моему клиенту нужно будет сделать депозит в 1 миллион долларов по сделке в 30 миллионов долларов.

Они обсудили условия. Он позвонил им в ответ пару раз, чтобы прояснить подробности. Алекс чувствовал, что менеджер по займам теряет контроль над собой.

– Проверьте мой счёт, – посоветовал он, давая подробности, – я подожду у телефона, пока Вы будете звонить.

– Да, да… о-кей… – мог он слышать, как менеджер звонил в банк. – О-кей, это подтверждается, – сказал он Алексу, – но мне нужно, чтобы мой руководитель санкционировал перевод денег.

– Это решающий довод, – объяснил Алекс. – Конечно, менеджер по займам не может сделать денежный перевод в 1 миллион долларов без разрешения менеджера банка. В любом случае он должен прикрыть свою задницу. Но теперь Вы должны понять, что он уже не может правильно соображать. Он взмокает. Он думает о том, как потратит комиссионные по займу в 30 миллионов долларов, и всё, что он должен сделать, это переслать малую часть от этого агенту по недвижимости. Если сделка не пройдёт, то должен будет винить самого себя, а агент по недвижимости просто вернёт деньги.

– Он не собирается разъяснять все риски своему боссу, потому что его мозги сейчас отключёны. Я буду поддерживать его действия, пока Вы одобряете это, – предложил Алекс.

Через несколько минут менеджер по займам ответил:

– О-кей, мы проводим сделку, – сказал он. – Деньги будут на Вашем счете примерно в течение часа.

ФБР остановило перевод денег.

* * *

Через некоторое время Алекс спросил о моём деле. Я был осторожен, следуя совету Сантоса много не говорить.

– Это связано с экспортом некоторого предмета в Россию, – объяснил я. – Они утверждают, что экспорт был незаконный.

– Мой совет, – сказал Алекс, – быстро заключить сделку с правосудием, и чем скорее, тем лучше. ФБР не арестовывает человека необдуманно. Они имеют много информации о Вас. Я слышал точно такие же слова от Коблица в понедельник.

– Сугру, приготовиться для суда.

Камера содержания под стражей открылась..

– Лицом к стене, руки вверх!

Я подчинился. Меня обыскали. На мои лодыжки наложили цепь, связывающую их. Мои руки были скованы наручниками спереди. Ещё одна цепь вокруг пояса привязывала наручники к цепи на лодыжках. Меня повели в суд, и я шёл медленно, шаркая ногами.

* * *

Марк Харрис приветствовал меня широкой улыбкой.

– Сегодня, – объяснил он, – мы попытаемся освободить Вас под залог.

Я не был уверен в успехе, так как разговор с Алексом убедил меня в том, что было бы лучше немедленно начать переговоры по сделке о признании вины.

– Марк, может быть, лучше заключить сделку о признании вины? – предположил я.

– Расслабься, Дэнис, – посоветовал он, – мы имеем хорошие шансы на освобождение под залог.

Я огляделся вокруг и увидел Брайана, который улыбался и махал рукой. Я узнал позднее, что он был на связи онлайн (в режиме реального времени) с моим братом через его смартфон «Blackberry» и передавал ему ход судебного разбирательства по мере того, как оно разворачивалось.

– Почётный консул тоже здесь, – сказал мне Марк, указывая на Финбара Хилла, ирландского консула, базирующегося в Лос-Анджелесе.

Он помахал мне рукой. Мой дух воспрянул.

Судья магистрата Стивен Дж. Хиллмен вошёл в помещение суда.

– Продолжайте сидеть, – сказал он в микрофон.

Я заметил, что к кафедре идёт человек.

– Это обвинитель, – сказал Харрис.

Марк Занидес был человеком среднего роста, в возрасте между сорока и пятьюдесятью годами, с редеющими волосами.

– Марк Занидес, обвиняющий от имени правительства США по делу «Правительство США против Сугру», – произнёс он речитативом, в то время как Марк знаком поманил» меня войти в основную зону суда.

Я прошаркал вперёд и сел на скамью возле него.

Судья Хиллмен посмотрел на меня свысока.

– Снимите цепи с этого человека, – распорядился он.

Полицейский вышел вперёд и снял наручники и цепи. Мой дух воспрянул ещё больше.

– Мистер Сугру пытался экспортировать предмет оборонного назначения без лицензии. Это есть преступление, которое влечёт за собой тюремное заключение сроком 56 месяцев. Позиция правительства такова, что мистеру Сугру не должно быть предоставлено освобождение под залог. Он проживает в нескольких странах, частично в Ирландии, частично в России, некоторые периоды времени в Киргизии, а также в Китае. Он имеет также несколько паспортов – два ирландских паспорта и российский паспорт. Позиция правительства такова, что существует риск побега мистера Сугру.

Я прошептал Марку Харрису:

– У меня нет российского паспорта, и я не проживаю в Китае. Я не посещал Китай уже свыше десяти лет.

На задней скамье суда Финбар Хилл прошептал Брайану:

– Вы знаете, – произнёс он, – я имею три ирландских паспорта!

Обвинитель продолжал.

– Наверное, причина ареста мистера Сугру содержится в аффидевите, который имеется у Вашей чести.

Он поднял документ и показал его суду.

– Предмет оборонного назначения был конфискован на прошлой неделе и передан компании, называемой «Applied Signal Technology», которая компетентна для того, чтобы проанализировать это устройство. Было установлено, и я зачитываю из аффидевита, «что блок, если он правильно конфигурирован, способен обнаруживать, принимать, блокировать и непрерывно демодулировать сигналы 32-АМ и 64-AM, и это означает, что он подпадает под определение предмета оборонного назначения».

Он посмотрел на меня свысока и сделал паузу. В суде была тишина.

– Мы полагаем также, – сказал он, сделав паузу в течение точно выверенных секунд, – что устройство может быть способно работать на 128 QAM… и даже 256 QAM.

В то время, как он произносил «256 QAM», смотрел на меня свысока, разделяя буквы.

Марк Харрис поднялся на кафедру.

– Во-первых, Ваша честь, – сказал он, – мы имеем две поправки. Мистер Сугру не имеет российского паспорта. Мистер Сугру также не проживает в Китае. Его последнее посещение Китая было совершено свыше десяти лет назад.

Он сделал паузу для эффекта.

– Версия правительства – это бумага, шитая белыми нитками… Мистер Сугру был снят с воздушного рейса в прошлую пятницу и брошен в тюрьму под самым необоснованным из предлогов… Более того, ясно, что это случай, когда компания делает ложное заявление против своего конкурента. Эта компания – «Applied Systems Technology» – является конкурентом компании мистера Сугру…

Марк Занидес поднялся со своего места.

– Приношу свои извинения суду, – сказал он, – правительство согласится с тем, что мистер Сугру не получал российского паспорта и не проживает в Китае.

Он сел.

* * *

– Я полагаю, что мы ждём других участников процесса, – сказал судья Хиллмен, – известно ли, что они прибыли?

Снаружи двери помещения суда раздалось цоканье каблучков, и вошла Ирэн, разодетая в пух и прах, в туфлях на семидюймовых каблуках. Её муж Бенни следовал за ней. Я улыбался им с середины зала суда. Марк Харрис прошёл назад и пожал им руки.

– Я полагаю, что у Вас есть предложение, мистер Харрис, – сказал судья. – Не можете ли Вы уделить несколько минут времени на переговоры с мистером Занидесом, чтобы прийти к соглашению.

Судья продолжал:

– Я понимаю, что семья подготовилась к тому, чтобы внести залог, и мы видим здесь несколько друзей мистера Сугру, которые готовы дать гарантии.

Прошли короткие переговоры «тет-а-тет».

– Семья подготовилась к тому, чтобы внести залог в 400000 долларов, – объявил Харрис.

– Это значительная денежная сумма, – ответил судья.

– Ваша честь, деньги – преходящая вещь и не дают в этом деле прочную гарантию невозможности побега, – ответил Занидес.

– У нас здесь присутствуют два друга мистера Сугру, граждане США, которые готовы дать личные поручительства по 100 000 долларов каждый, чтобы гарантировать, что мистер Сугру останется в Соединённых Штатах, – объявил Харрис.

Судья Хиллмен:

– Я думаю, мистер Занидес, что этого, несомненно, достаточно.

Занидес сделал паузу. Было ясно, что ему очень не хочется соглашаться. Наконец, он нашёлся.

– Мы согласны, – ответил Занидес. – Но только при условии, что мистер Сугру будет находиться под плотным мониторингом и будет оставлен под надзор названной семьи.

Я полагал, что должно пройти значительное время, прежде чем переведут денежные средства, так как требуется сложная работа с документами. Я был уверен, что пройдёт некоторое время, прежде чем смогут быть депонированы поручительства от Брайана, Ирэн и Бенни, требующие финансовых затрат.

* * *

Я прибыл обратно в блок камер около 7 часов вечера. Вскоре после этого охранник объявил:

– Сугру, получи свои вещи. Ты переводишься в блок 7-N.

У меня было лишь несколько минут для того, чтобы собрать свои пожитки и сказать «прощай» тем, кто был поблизости. Я пожал руку Сантосу. За те несколько имеющихся у меня минут я не смог найти Заключённого, чтобы сказать ему «прощай». Чак, заключённый, с которым я познакомился за день до того, сидел, играя в карты, когда я вошёл.

– Передай привет от меня моему отцу, – сказал он.

Я был отконвоирован напротив, в блок камер 7-N.

11

Пятница, 28 января 2005 года

Блок камер 7-N

Из дневника

Блок камер 7-N представляет собой зеркальное отображение блока камер 7-S. Там такое же число камер, такое же число заключённых, точно такая же планировка – за исключением того, что все предметы поменялись местами. То, что было слева в блоке 7-S, в блоке 7-N располагалось справа. Я сразу увидел отца Чака, играющего в карты. Чак, с которым я расстался, был здоровенным парнем, могучего телосложения, с причёской, которую называют «конский хвост». Человеком, сидящим у стола, был Чак-старший, такой же здоровенный, с такой же причёской «конский хвост». Я вошёл и сказал ему, что его сын посылает ему свои наилучшие пожелания.

На следующее утро я был удивлён тем, что встретил Алекса, так как его должны были уже освободить.

– Канцелярская работа с документами никогда не проходит гладко, – сказал он мне.

Он сидел с американцем китайского происхождения.

– Кен, познакомься сДэнисом, – представил нас друг другу.

Я сел. Кен, как мне предстояло узнать, был лидером блока

камер, парнем, который решал проблемы, возникающие между заключёнными или между заключёнными и персоналом в блоке камер 7-N, т. е. имел такой же статус, какой Заключённый имел в другом блоке.

Он был невысокого роста, со спокойной речью, может быть, лет тридцати. Кен сидел в тюрьме за нелегальное изготовление наркотиков – метамфетаминов. Алекс познакомил меня ещё с одним человеком – Питом, который стал моим партнёром по карточной игре в тюремную версию бриджа. Мы играли против Алекса и Кена.

Я старался войти в режим. Могла пройти неделя, возможно, и больше, прежде чем деньги для залога смогут попасть в нужное место. Должна быть проведена канцелярская работа с документами, несомненно, трудная, вероятно, требующая утверждения судом. Алекс ждал свои документы, как он говорил, когда встретил меня. Он каждый день надеялся, что будет освобождён, но до сих пор не был на воле. Я начал выполнять программу физических упражнений, утром и вечером. В течение дня я читал и играл в карты.

Один из друзей Кена, латиноамериканец, организовал группу изучения испанского языка. Я присоединился к ней в надежде, что выйду отсюда с чем-нибудь полезным, хотя бы с минимальным знанием испанского языка.

* * *

Мой желудок был не в порядке в течение нескольких дней. Я относил это на счёт нервов и пищи. После одной из игр в бридж я упомянул об этом Алексу. Он подумал и объяснил происходящее со мной следующим образом.

– Оглянитесь вокруг себя, – сказал он. – Здесь находятся сто двадцать мужчин. Представьте себе, что может произойти, если у Вас рядом находятся сто двадцать большей частью молодых, сексуально озабоченных мужчин, живущих вместе. Могут произойти неприятные вещи.

Понятно. Вероятно, я реагировал на препараты, которые они добавляли в пищу, чтобы предотвратить неприятные вещи. Я заинтересовался, не сократился ли «он» в размере. В следующий раз, когда появилась возможность, я проверил, и «он» определённо выглядел деградированным.

После полудня в пятницу охранник объявил:

– Сугру, собирай свои вещи, ты выходишь отсюда. Поторопись!

Я собрал свои нехитрые пожитки, папку с некоторыми юридическими документами и сказал «прощайте» тем людям, с которыми познакомился за последние два дня. Алекса нигде не было видно. Я понимал, что он был всё ещё в тюрьме в ту пятницу и мог быть освобождён, самое раннее, на следующей неделе. Я не подумал заранее о том, чтобы записать его контактный номер телефона или адрес электронной почты.

Процедура освобождения была обратной той, через которую я проходил, когда поступал в тюрьму, обошлось без проверки анального отверстия. Я получил свою личную одежду и был доставлен к выходу, где меня ждал Марк. По дороге к дому Ирэн и Бенни я позвонил своему брату, и это был первый прямой контакт со времени моего ареста. Затем я поговорил с другими членами семьи.

Эмоции били через край, когда я впервые после заключения мог говорить свободно, хотя я не был настолько свободен, чтобы покинуть США. Ирэн проявила гостеприимство, устроив великолепный «пир горой»: закуска из креветок, лососина, салат, отварное мясо, хлебцы, кофе. Мы разговаривали. В Москве была полночь, так что я ждал до утра, чтобы позвонить своей жене. Я был в обозримом будущем ограничен в передвижении пределами дома Ирэн и Бенни. Мне было позволено покидать дом на два часа в неделю, чтобы купить личные предметы «первой необходимости», но в течение всего остального времени я не мог перемещаться дальше чем на тридцать метров от центра дома, где в понедельник должна была быть установлена система мониторинга. Моим спальным местом на ближайшее время стал их диван.

Моим компаньоном по комнате был Джон-Пол, их лягушка, подходящая в этих обстоятельствах для того, чтобы считать её неким существом, которое будто накаркало мне, что я окажусь в такой ситуации.

12

Воскресенье, 30 января 2005 года

Домашний арест

Обвиняемому: подчиняться интенсивному предсудебному надзору… участвовать в программе домашнего ареста, которая будет включать электронный мониторинг, домашнее содержание под стражей и домашнее водворение в карцер… и не заниматься никакой предпринимательской деятельностью с компанией «Ameclion (sic)34 System Limited».

Из постановления судьи Стивена Дж. Хиллмена

Ирэн и Бенни живут на расстоянии пятнадцати минут ходьбы от Голливудского бульвара, где у звёзд есть свои имена на тротуаре и где судья Хиллмен лишил меня свободы, приговорив к «электронному мониторингу, домашнему содержанию под стражей и домашнему водворению в карцер». Ирэн и Бенни были моими стражами, поскольку в те выходные дни у меня ещё не было электронной системы мониторинга. Они получили распоряжение держать меня всё время внутри дома.

* * *

В субботу утром я позвонил своей семье в Москву. Никакого визита «органов правопорядка» не было. Никакие из моих ночных кошмаров не были реальностью. Брат звонил в течение недели, но, насколько им было известно, никто в России ничего не знал об этом.

На следующий день я услышал, что первый намёк на проблему появился, когда Барни Шихан позвонил моей ирландской семье в субботу вечером, чтобы навести справки, поскольку я не появился на его дне рождения. Никто не знал, где я нахожусь. Предположили, будто маршрут авиарейса был отклонён, чтобы не пролетать через Нью-Йорк, где была в то время сильная снежная буря, но многочисленные телефонные звонки оставались без ответа. К вечеру воскресенья они заключили, что я был ограблен в Лос-Анджелесе и нахожусь в больнице. Все члены семьи, распределив между собой больницы в регионе Лос-Анджелеса, обзвонили каждую из них. К концу дня в воскресенье они были вполне уверены, что меня там нет. Они допускали, что арендованный мною автомобиль был похищен, а моё тело сброшено под откос в пустыне.

* * *

Подружка Заключённого позвонила, как он и обещал, моему брату в Ниццу около 8:30 вечера в воскресенье. Время в Ницце опережает время в Лос-Анджелесе на девять часов, так что это было 5:30 утра понедельника. Брат сказал мне позднее: «Я не спал в течение следующих тридцати шести часов».

С того самого вечера воскресенья и утра понедельника искали адвоката с соответствующим опытом. Прорыв наступил, когда жена Брайана Сюзанна узнала от одного из своих клиентов о супер-адвокате, который хорошо поработал для них. Мой брат Эоин позвонил супер-адвокату Марку Харрису, который был в тот момент свободен и мог приступить к делу немедленно, и Эоин нанял его тут же.

– 490 долларов в час с предварительным гонораром в 25000 долларов, – сказал ему Харрис.

– По рукам, – ответил он, – в течение часа деньги уже будут в пути, но Вы должны приступить к делу немедленно.

Это произошло уже в 11:30 утра, а судебное слушание было запланировано на 2:00 дня. Харрис направился в суд.

Решив проблему с адвокатом, Эоин выехал из Ниццы в Ирландию. Мы одна большая семья – шесть сестёр и три брата, благодаря нашим родителям все получили высшее образование и хорошо устроены в жизни. Шесть сестёр составляют то, что самый младший из моих братьев называет БОРГ, из телевизионного сериала «Звёздное путешествие» о внеземной цивилизации, в которой все разумы объединены в одно целое для того, чтобы достигать общей цели. «БОРГ» (из «Звёздного путешествия) чудовищно огромен, и невозможно сопротивляться осуществлению решения, которое он принимает.

«БОРГ» (из семьи Сугру) был секретным оружием, которое, к счастью, нам никогда не приходилось вводить в действие, так как для американцев это была бы неравная борьба. «БОРГ» заседал на совещании с вечера понедельника. Ко вторнику, дню слушания об освобождении под залог, он собрал военный фонд в 600000 долларов.

Брайан в ту среду находился в суде со смартфоном «Blackberry». Эоин находился на совещании с БОРГом, так что информация о ходе судебного слушания, шаг за шагом, передавалась им через смартфон Брайана. Ирландская сторона могла предложить 600000 долларов. Харрис порекомендовал меньшую сумму – 400000 долларов. Брайан передал в Ирландию эту замену. Брайан и Бенни внесли в качестве залога ещё по 100000 долларов каждый, и, при нажиме со стороны судьи Хиллмена, Занидес с неохотой принял это предложение.

* * *

Как Брайан оказался вовлечённым в процесс, мне было ясно, – мой брат позвонил ему, но я был очень удивлён тем, что увидел в зале Ирэн и Бенни. Харрис спросил меня накануне, не знаю ли я каких-нибудь людей, проживающих в Лос-Анджелесе. Я предложил Ирэн и Бенни, но не мог вспомнить их номер телефона и точный адрес. Я сказал только, что их дом находился где-то в районе Голливудского бульвара.

Ирэн рассказала мне эту историю в первый уик-энд.

У Бенни был телефон, номер которого не занесён в телефонный справочник, так что его нелегко найти. Однако мать Бенни живёт рядом с Голливудом, и в Интернете можно отыскать её адрес и номер телефона. Ей было 92 года, и она почти глухая. В послеполуденное время она любит поспать и обычно выключает телефон,

но в тот вторник после полудня, когда позвонил Харрис, она забыла выключить его.

– Дома ли Бенни? Это говорит адвокат Дэниса, – объяснил он.

Она записала указанный ей номер телефона, и позже, когда Бенни пришёл, чтобы навестить свою мать, он увидел записанные для него слова: «Бенни, звонил твой дантист». Она услышала слова «Бенни» и «Дэнис» и составила из них сочетание «Benny's dentist» (дантист Бенни).

Ирэн подумала, что это чрезвычайно забавно, и весь уик-энд называла меня «Дантист Бенни», после чего каждый раз следовал дикий смех. Я был очень благодарен тому случаю, что оказался «дантистом Бенни», – без Ирэн и Бенни я всё ещё находился бы в тюрьме.

* * *

В тот уик-энд я услышал также об обыске ФБР в компании «Wideband Computers» и в доме Эшвина Муди.

13

Суббота, 22 января 2005 года

Налёт

Они чуть не потеряли штаны.

Дэвид Айзексен

В субботу утром 22 января, через день после моего ареста, группа наблюдения ФБР расположилась снаружи здания Музея истории компьютеров на Бульваре северной береговой линии, в Кремниевой долине. Согласно сайту музея в Интернете, это «крупнейший в мире и самый значительный музей, предназначенный для сохранения и представления компьютерной революции и её воздействия на человеческий опыт».

Внутри музея хранятся части компьютеров, начиная с самых первых монстров, таких, как «ENIAC», весящий 30 тонн и использующий 17 тысяч электронных ламп с термокатодом, который способен только складывать два числа, до микрокомпьютеров размером в доли дюйма с вычислительной мощностью, невообразимой для пионеров компьютерной техники. В музее показываются образцы микрокомпьютеров, изготовленных до 1996 года, – артефакты, представляющие собой такую же древность для истории микрокомпьютеров, как телеги на конной тяге для истории автомобилей, – образцы, которым во время этой моей истории было всего лишь девять лет от роду. Таковы темпы развития электронной технологии.

Мой любимец в музее – компьютер IBM 1620. Это был первый компьютер массового производства, использующий транзисторы, чтобы заменить ими электронные лампы с термокатодом. Данная модель компьютера, запущенная в производство в 1957 году, была в последующие годы изготовлена в количестве около 2000 штук – огромное число для того времени, но очень маленькое по сравнению с десятками тысяч компьютеров, производимых сейчас каждый день. Я влюбился в этот компьютер в 1971 году, когда изучал электронику в Университетском колледже Корка. Этот компьютер, хотя и устаревший, был сохранён для обучения студентов. Компьютер IBM, занимающий целую комнату, использовал одиночные транзисторы и имел объём памяти в 20000 цифр. В наши дни персональные компьютеры имеют микрочипы с сотнями миллионов транзисторов и памятью в миллиарды цифр.

В экспозиции в музее есть также устройства, которые связывают компьютеры между собой для того, чтобы создавать сети. В 1996 году существовал только Интернет. Основным средством для соединения домашнего компьютера с Интернетом в 1996 году было применение модема коммутируемой линии связи, который посылает и принимает цифровую информацию, используя телефонную линию. Обычный модем в то время имел скорость 9600 битов в секунду – ничтожную по сравнению с сегодняшними модемами, работающими со скоростями в миллионы битов в секунду. Даже тогда, в средневековую эру Интернета, происходила революция, начинающаяся в связях и ссылках Интернета. Начали появляться высокоскоростные модемы, использующие QAM, которые давали невообразимую скорость в 1 миллион битов в секунду.

Агенты ФБР, расположившиеся у здания Музея истории компьютеров, были сконцентрированы на модемах. Они полагали, что шпионы пытались украсть технологию QAM в Соединённых Штатах и контрабандой переправить её в Россию. Однако в фокусе их внимания был не Музей истории компьютеров с его образцами устройств, основанных на античной QAM, которые шпион мог легко украсть.

Через дорогу от Музея истории компьютеров, по адресу 1350 Пеэ Авеню, находилось одноэтажное здание, разделённое на маленькие бизнес-блоки. Блок «С» – это резиденция компании «Wideband Computers Incorporated». Он состоял из одной небольшой открытой зоны и трёх крошечных офисов; один из них сдвоен и использовался как помещение для встреч и заседаний. Он становился чрезвычайно тесным, когда все семь сотрудников компании «Wideband Computers» находились на работе.

Группа наблюдения ФБР заметила четырёх сотрудников компании «Wideband Computers», прибывших на работу в то субботнее утро. Бизнес этой крошечной компании состоит в том, чтобы использовать технологию QAM для создания коммерческих продуктов, сделанных на заказ. Около 10:00 утра группа ФБР внезапно нагрянула в ничего не подозревающую компанию.

* * *

Специальный агент ФБР Майкл Лешновер помахивал ордером на обыск, подписанным судьёй магистрата Ховардом Р. Ллойдом, в то время как агенты рассыпались по офисам компании «Wideband Computers».

– Я думаю, что это то, что Вы ищете, – сказал Дэвид Ай-зексен, открывая выдвижной ящик своего стола, чтобы достать из него письмо от Министерства торговли, разрешающее экспорт.

– Они чуть не потеряли свои штаны, – говорил он мне позже.

Это был повальный обыск. Агентами ФБР были изъяты все

диски с программными продуктами, планы и схемы и законченные или частично собранные прототипы демодуляторов. Содержимое всех компьютеров было скопировано, а резервные файлы собраны вместе. Были скопированы бумажные документы. Был опрошен персонал. Поздно вечером жена Дэвида заехала, чтобы узнать, почему супруг не пришёл домой, и обнаружила, что агенты ФБР всё ещё разносят офис в пух и прах. Она набросилась на них, «разорвала их в клочья», если использовать ирландское выражение «tore into them», вероятно, подсказав им необходимость удалиться.

– Почему бы Вам не пройти ко мне домой, – сказал им Дэвид саркастически, – у меня там есть копии всех этих файлов. Вы могли бы зайти и скопировать их.

Его дом не обыскивали.

Четыре человека из персонала компании «Wideband Computers» были опрошены по отдельности и дали отчёты о проекте и о связях с моей ирландской компанией «Amideon Systems Ltd.» и с российским заказчиком «Главный центр радиочастот».

Опросы персонала компании «Wideband Computers» раскрыли тот факт, что демодулятор может работать при 128 QAM и даже при 256 QAM.

* * *

Пока одна группа ФБР обыскивала компанию «Wideband Computers», вторая группа нагрянула в дом Эшвина Моди. Группой руководил специальный агент ФБР Дэвид Коблиц, ведущий следователь по этому делу. Они застали Моди и его жену дома. Мужа и жену разлучили и допросили. Агенты ФБР услышали, что демодулятор может работать при 256 QAM. Пока Эшвин и его жена подвергались допросу, всё в доме было перевёрнуто вверх дном четырьмя другими агентами ФБР. Были изъяты три рулона плёнки, были вынуты компьютерные диски

Несколько месяцев спустя я встретился с Эшвином, который рассказал мне об ужасе, который он испытал, когда агенты ФБР разлучили его и жену для индивидуального допроса. Протоколы допросов и обыска лаконичны и не отражают эмоций, за исключением одного предложения в отчёте о допросе жены Эшвина, в котором раскрывается её боль.

«Она закончила словами, что её муж был честным человеком», – констатируется в протоколе. Это было заявление жены о характере своего мужа, допрашиваемого в другой комнате, сделанное в его защиту.

Агенты ФБР возвратились в следующий вторник для повторного допроса Эшвина. На протяжении следующих трёх недель группы агентов ФБР опрашивали друзей и людей, имевших дружеские и деловые контакты с компанией «Amideon Systems», по всем Соединённым Штатам. Один американец, с которым мы вели бизнес, передал им все файлы, относящиеся к нашему бизнесу.

– Если мы вернёмся снова, то уже с наручниками, – сказали ему.

Человек в Корее, имевший деловые контакты с нашей фирмой, был допрошен корейской секретной службой. Следователи посещали банки в Европе, где я и моя компания имеем банковские счета. Местный полицейский приходил в наш офис в Лимерике с вопросами от ФБР.

Всё это я узнал позднее, завершая изложение версии журнала «Тайм» о паранойе, распространившейся среди американских контрразведывательных служб по поводу российского проникновения в «секреты» электроники.

14

Понедельник, 31 января 2005 года

«Тайм»

ФБР озабочено растущим числом шпионов Москвы.

Какие секреты они ищут?

«Русские идут», «Тайм», 30 января 2005

Из дневника

Запланированная на это утро встреча с моим «досудебным надзирателем» мистером Майклом Ризом намечена на 10 часов в здании суда в центральной части Лос-Анджелеса. Я пребывал внутри дома все выходные дни, как было предписано. «Они бросят Вас обратно в тюрьму за одно мгновение, проведённое вне дома, – предупредил Харрис. – Не давайте им поводов для этого».

* * *

Риз был человеком в возрасте между тридцатью и сорока годами, как я предположил, с нервным характером, вероятно, приобретённым из-за тесного контакта с клиентурой, предстающей перед судом. Он зачитал мне условия освобождения под залог. «Вы освобождены под залог и помещены под надзор Офиса досудебных служб Центрального округа Калифорнии». Условия моего освобождения под залог включали домашнее содержание под стражей и предписание не заниматься никакой предпринимательской деятельностью с компанией «Amedion (sic!) Systems».

Я должен был подписать форму, соглашаясь с условиями.

Он вынул несколько предметов из выдвижного ящика. Одним из них было следящее устройство, похожее на толстый мобильный телефон.

– Вы должны носить это всё время, когда Вы вне дома. Вы должны подключить это немедленно, как только придёте домой, и позвонить мне, – проинструктировал он меня, показывая мне коробку, демонстрируя, как я должен в одно гнездо подключить телефонную линию, а затем присоединить телефон к другому гнезду. – И Вы должны всё время носить это, – объяснил он, вытаскивая чёрный браслет с большим выступом в середине, который должен был ограничивать мою свободу передвижения зоной диаметром около 30 метров (100 футов) от коробки.

– Поднимите ногу, – приказал он.

Риз прикрепил чёрный браслет к моей лодыжке и защёлкнул его.

– Единственный способ снять это, – объяснил он, – срезать его.

Срезание браслета было одним из тех «мгновений», о которых упоминал Харрис.

Браслет соединён радиосигналом со следящим устройством, которое контролировалось через спутник и непрерывно сообщало о местоположении браслета центральному компьютеру. Если я забреду за пределы зоны, обозначенной Ризом, то компьютер подаст сигнал тревоги в полицию, которая немедленно бросит меня обратно в тюрьму.

* * *

Условия освобождения под залог разрешали визиты к моему адвокату, и я сказал Ризу, что хотел бы посетить Марка Харриса.

– Сообщайте мне по телефону каждый раз, когда Вы посещаете своего адвоката, – проинструктировал он.

Офис Харриса находится близко к зданию суда, так что я пошёл туда пешком.

Я был уверен в себе, собираясь посетить Харриса. В течение выходного дня я решил, что это дело было очевидной ошибкой и что я мог бы вернуться в Ирландию к следующему выходному дню. Какую историю я смог бы рассказать парням из «Белого дома»!

– Ваш брат прислал деньги для Вас, – пояснил Харрис, вручая мне три тысячи долларов.

Мои кредитные карты всё ещё были у ФБР, так что я принял деньги с радостью. У ФБР оставался также мой компьютер. Я объяснил, что мне нужно купить компьютер, и Харрис направил меня в близлежащий магазин, где я купил ноутбук, принтер, сканер и модем.

Я улыбнулся, когда прочитал объявление на коробке модема «High speed 256 QAM Cable MODEM» (высокоскоростной кабельный модем на 256 QAM), вызвавшее у меня чувство удовлетворения. Модем стоил 89 долларов. При модемах 256 QAM, доступных за восемьдесят девять долларов на почти каждом углу, у меня и в мыслях не было сомнения в том, что ФБР совершило ошибку.

Я принёс компоненты своего компьютера в дом Ирэн и Бенни (у которых его не было). Ирэн позвонила интернет-провайдеру, представитель которого должен был прибыть на следующее утро, чтобы произвести установку.

Из дневника

Харрис позвонил мне в конце дня.

– Вы попали в новости, – сказал он мне. – Журнал «Тайм» опубликовал статью о Вас.

Статья «Русские идут» вышла в интернет-издании, опередив печатное издание СМИ.

* * *

Я не был назван в статье, но в этом и не было необходимости. В головном абзаце статьи объяснялось, что «агенты ФБР, которые арестовали ирландского бизнесмена, затратили неделю, совершая рейды по всей Кремниевой долине Калифорнии, от офисов двух изготовителей электроники в Саннивэйле до отеля в Маунтин-Вью и далее по тихой тупиковой улице к загородному дому в Сан-Хосе», – текст, извлечённый из обвинительного заключения, которое я получил от ФБР, теперь является публичной информацией и по мнению тех, чьим интересам она служила, ставит меня в отчаянное положение.

Журнал «Тайм» продолжал: «Экспортёр технологии, согласно документам суда, закупил сложные современные компьютерные компоненты в США, чтобы отправить их в Россию через Ирландию… Должностные лица США указывают на этот малозаметный случай как на одно из проявлений тревожащей реальности: хотя «холодная война» давно закончилась, Россия вводит в действие в США армию секретных агентов, которая, по меньшей мере, равна по численности той, которая была развёрнута старым, гораздо более мощным Советским Союзом».

Я был, согласно журналу «Тайм», российским шпионом, находящимся сейчас «в кадре».

Хорошая журналистская практика предполагает обязательную проверку. Получалось, что журнал «Тайм» не провёл даже самой элементарной проверки. Никто не позвонил в мою компанию, внесённую в список в обвинении. Если бы журнал удосужился проверить данные, то моя компания могла бы показать письмо от Министерства торговли США. Журнал «Тайм», думал я, должен был наверняка иметь это письмо. Внизу письма были фамилия и номер телефона Энтони Ку, директора отдела в Министерстве торговли США, который выдал письмо. Журнал «Тайм» мог бы позвонить мистеру Ку.

Из этого следовало, что это было либо странным падением профессионализма такого респектабельного журнала, либо это было «уткой», которую преднамеренно подбросила разведывательная служба США, осуществлением чёрной пропаганды, в которой я был жертвой.

В статье цитировались неназванные «должностные лица США», «старшие должностные лица разведки США» и «должностные лица». Назван был только один, Дэвид Щади, руководитель контрразведки ФБР. Я не был бы удивлён, что именно Щади оказался источником информации для этой публикации, и если дело обстояло именно так, то чего он хотел этим достичь? Вступить в конфликт с лицом, обладающим такой властью, значило ухудшить мою ситуацию.

15

Вторник, 1 февраля 2005 года

Тимоти Берджер

Средства массовой информации питаются друг от друга, и журнал «Тайм» оказался первоисточником. На следующий день газета «Айриш Индепендент» напечатала на первой полосе: «ФБР задерживает человека за экспорт оборонной техники». Полный отчёт представлен внутри^35. Газета «Москоу Ньюз» напечатала на первой полосе: «Ирландец арестован в США за незаконный экспорт оборонной техники в Россию»36.

Ко вторнику моя семья в Ирландии находилась под интенсивным штурмом средств массовой информации. В Голливуде Ирэн и Бенни боялись решиться на то, чтобы выйти к людям, толпившимся возле дома. Телефон звонил непрерывно, пока мы не отключили его. Ирэн отвечала на все звонки словами: «Мы отказываемся комментировать». Но некоторые люди были захвачены врасплох. Мой брат принял телефонный вызов в своём доме в Ницце и дал комментарий. Каким-то образом они выследили одного из моих партнёров в Румынии и разговаривали с ним. Тимоти Берджер, автор статьи в журнале «Тайм», был проинтервьюирован в то время, как слушателям Ирландского национального радио рассказывали о российском шпионе^37.

* * *

Ведущий:

Необычная история, либо близкая к паранойе после Одиннадцатого сентября, вовлекающая в участие российских шпионов на земле США, либо очень простая бюрократическая неразбериха – в зависимости от того, кому Вы верите. Вчера ирландский бизнесмен был освобождён из тюрьмы в Калифорнии после более чем недельного пребывания в заключении, но ему запрещено покидать штат до предъявления обвинения «большим жюри», которое состоится в этом месяце позднее. Пятидесятичетырёхлетний Дэнис Сугру, который работает в компании электроники, базирующейся в Лимерике, был обвинён ФБР в нелегальном экспорте электрических компонентов в Россию.

Эоин (мой брат)

Я на 100 % убеждён в том, что Дэнис не сделал ничего неблаговидного и что он будет реабилитирован. Я полагаю, что любое действие из начатых там однажды должно будет подвергнуто расследованию.

Тимоти Берджер

Верно, они, очевидно, вели продолжительное наблюдение, и почувствовали, что достигли момента, когда должны были продвигаться дальше, потому что эти операции всегда представляют собой тонкую черту и тонкое балансирование между наблюдением, чтобы увидеть, что происходит, и узнать больше о сети, и прекращением совершаемого, так что они, очевидно, достигли порога, где решили, что они либо должны иметь достаточно информации для того, чтобы произвести арест, либо важнее прекратить происходящее, чем следить за этим дальше.

Ведущий

Должностные лица США теперь инструктируют журнал «Тайм», обращая внимание на последствия того, что Дэнис Сугру мог быть в центре российской попытки проведения операции промышленного шпионажа. Какова его и Ваша реакция на это?

Тимоти Берджер

Мы понимаем, что позиция правительства США такова, что это была российская разведывательная операция с целью заполучить технологию, в отношении которой США не хотят, чтобы её имела Россия.

* * *

В Лимерике еженедельная газета раструбила: «ФБР РАССЛЕДУЕТ ДЕЛО ЧЕЛОВЕКА ИЗ ЛИМЕРИКА»38, напечатав статью вместе с фотографиями моего брата и меня самого и помещений нашей фирмы. В статье содержались дикие высказывания, так что казалось, будто репортёр газеты «Лимерик Лидер» проходил вблизи бара «Белая Лошадь», чтобы собрать дополнительную информацию, и была придумана легенда, приукрашенная некоторыми из моих друзей.

* * *

На протяжении следующих дней я изучал несколько последних американских судебных дел о шпионах и осознал, что столкнулся с возможным пожизненным сроком тюремного заключения. Первая стадия в таких делах – это утечка информации в прессу от «старших должностных лиц разведки США», за которой следуют дополнительные утечки. Статья в журнале «Тайм» выглядела как первая стадия такой кампании. Вторая стадия часто делает намёк на сексуальную девиантность. Представляется, что девиантный секс является индикатором шпиона для американской разведки. Теперь я должен был, с определённой степенью реального страха, всё время находиться в мире шпионажа, чтобы исследовать те его области, которые раньше меня никогда не интересовали, кроме, разве, чтения детективов на досуге. О каких областях девиантности я мог бы вскоре прочитать в вымыслах обо мне?

О Феликсе Блохе, американском дипломате, обвинённом, но никогда не признанным виновным в том, что он – российский шпион, было сказано, что он удовлетворял свои желания в садомазохистском сексе. В отношении Роберта Хансена, коллеги Щади, признанного виновным в том, что он – российский шпион, было сказано, что шпионаж служил для него «попыткой бегства от своих сексуальных демонов». Филипп Эйджи, бывший агент ЦРУ, перевербованный доносчик, был охарактеризован в пропаганде ЦРУ как имеющий «сформировавшуюся озабоченность сексом». О Вен Хо Ли, обвинённом в том, что он – китайский шпион, было сказано, что тот принимал на себя обязанность приготовления пищи в семье, с намёками на то, что это было связано с сексуальными отклонениями.

Я сам люблю готовить пищу для своей семьи и был удивлён тем, что это могло быть преподнесено как инкриминирующий факт.

В понедельник утром я проснулся с верой в то, что смогу оказаться дома в течение нескольких дней. Теперь я понял, что это будет борьба против предназначенного мне срока тюремного заключения, если я не смогу, выверяя каждый свой шаг, идти в ногу с лучшей юридической командой.

16

Среда, 2 февраля 2005 года

Дэвид Щади

Из дневника

Я проснулся мокрый от пота.

В моём ночном кошмаре я был привязан к стулу. Люди кричали на меня, требуя, чтобы я сознался, били меня по ногам резиновыми дубинками. В углу стоял кипящий котёл, нагреваемый на огне. Они сварили бы меня в этом котле, если бы я не сознался.

Семь человек в тёмной одежде и в масках ворвались в дом Бенни и Ирэн. Они выбрали время, когда семьи не было дома. Они затолкали меня в фургон, где срезали с меня одежду. Мои руки были грубо связаны за спиной. На меня надели свободно болтающуюся одежду с отрезанными рукавами. Они вставили мне ушные заглушки и надели мешок на голову. Они перевернули меня и воткнули что-то мне в анус. В заключение они надели на меня подгузник. Я находился в полёте много часов, с двумя остановками. Когда мы приземлились и ушные заглушки были вынуты, один человек объявил с усмешкой: «Добро пожаловать в Узбекистан».

* * *

Я знал, откуда пришли образы, – Моаззам Бегг был освобождён из тюрьмы Гуантанамо на прошлой неделе и сейчас вернулся в Англию. Он был в заключении три года, подвергался ужасному обращению и был освобождён без предъявления обвинения^39. Махер Арар был арестован в аэропорту Нью-Йорка при промежуточной посадке самолёта на пути домой в Канаду. Агенты ЦРУ доставили его самолётом в Сирию, где он был подвергнут пыткам и содержался десять месяцев в одиночном заключении. Он был освобождён в октябре 2003 года без предъявления обвинения и возбудил судебное дело против правительства^40. Американцы похищали людей по всему миру и отправляли их в различные страны для пыток. Одной из этих стран был Узбекистан, соседний с Киргизией, где у меня есть дом. Я читал, как головорезы из ЦРУ подготавливали людей к полёту для передачи в другую страну, – эти подробности заполняли мой ночной кошмар.

Британский посол в Узбекистане выставил на всеобщее обозрение скандал с пытками кипящей водой. В 2002 году Крэг Мэррэй был назначен послом в Узбекистан. Почти сразу он столкнулся со свидетельствами об ужасных пытках, одной из которых было обваривание кипятком до смерти, по меньшей мере, двух людей – Мирзакомила Авазова и Хуснуддина Олимова. Когда он разоблачил это позорное явление, попал под давление со стороны американской администрации. США имели в Узбекистане огромную авиабазу у Карши-Ханабада и не хотели скандала с правами человека, причиняющего огорчения их друзьям в узбекской администрации. Мэррэй был освобожден от должности посла в октябре прошлого года^41.

Определённо, Америка перепоручала Узбекистану проведение допросов под пытками, т. е. совершала своеобразный «аутсорсинг» пыток (под этим термином в бизнесе понимается передача третьему лицу части работы, которую сам исполнитель делать не хочет)42.

* * *

Теперь я немного яснее понял, в чём было дело, – или думал, что понял. Дело было не в QAM или в «незаконном экспорте предметов оборонного назначения» или в «заговоре с целью обмана Соединённых Штатов». Прошло больше десяти дней с тех пор, как ФБР и обвинителю был передан документ, показывающий, что демодулятор не являлся предметом оборонного назначения. И я даже не был его экспортёром. Но обвинитель всё же сильно затягивал дело, чтобы держать меня в тюрьме, и наложил на меня огромный залог и интенсивный электронный мониторинг.

Как бы это ни было неприятно, но журнал «Тайм» и Тимоти Берджер прояснили причины этого странного поведения. Кто-то в Администрации США решил, что я был российским шпионом, или захотел, чтобы люди поверили в то, что я был российским шпионом, чтобы «набить себе цену» и предупредить мировое сообщество о попытках России приобретать технологию посредством шпионажа.

Я чувствовал себя «расходным материалом» в игре, инициированной и разыгрываемой американцами.

Из дневника

К настоящему моменту я основал полный офис в доме Ирэн и Бенни. Судья Стивен Дж. Хиллмен запретил мне любую деятельность с моей компанией, но разрешил использование Интернета. Мой новый модем 256 QAM работал хорошо. У меня был хороший компьютер, принтер и сканер – все инструменты, необходимые для поиска в Интернете. Всякий раз, когда мне попадалась книга, имеющая отношение к моему делу, я немедленно заказывал её из книжного интернет-магазина «Amazon.com».

Моя теория состояла в том, что Дэвид Щади был ключевой фигурой в том, что происходило, и два дня поисков раскрыли информацию, подтверждающую этот тезис. Для того, чтобы понять контекст, нам нужно возвратиться немного назад в историю.

* * *

Предыдущий 2004 год явился катастрофой для американской разведки. 28 января Дэвид Кэй выполнял незавидную задачу рассказать Комитету по делам вооружённых сил Сената Соединённых Штатов, почему он не нашёл оружия массового уничтожения в Ираке^43. Это было, в конечном счёте, причиной того, что Соединённые Штаты вторглись в Ирак и направили сотни тысяч американцев повторить Вьетнам – истощение без славы. Он возглавлял Группу обследования Ирака, которая шла по пятам за американскими войсками, вторгшимися в Ирак в марте 2003 года. Его команда из 1400 экспертов рассыпалась по всему Ираку в места, обозначенные Центральным разведывательным управлением как предприятия по производству химического и биологического оружия и места разработки ядерного оружия. Они не нашли ничего. Там не было ни биологического, ни химического оружия. Там не было также программы разработки ядерного оружия. В тот день Кэй, глядя членам комитета в глаза, сказал: «Мы были неправы почти во всём».

Ровно за год до этого, 28 января 2003 года, Джордж Буш-младший произнёс ежегодную речь «О положении в стране». В этой речи к нации, транслировавшейся по телевидению, он зажил, что у Саддама Хусейна есть химическое и биологическое оружие и действующая программа производства ядерного оружия: Саддам Хусейн «недавно разыскивал значительные количества урана из Африки» и «пытался закупить высокопрочные алюминиевые трубы, пригодные для производства ядерного оружия». Он рассказывал своей стране, что «Саддам Хусейн помогает… членам Аль-Каиды»44.

Спустя неделю государственный секретарь Колин Пауэлл обратился к Организации Объединённых Наций. Он разъяснил с помощью спутниковых фотографий высокого разрешения и переговоров между старшими военными офицерами Ирака, перехваченных Агентством национальной безопасности (АНБ), что Саддам Хусейн имел оружие массового поражения и был готов использовать его. «Мои коллеги, каждое высказывание, которое я делаю сегодня, подтверждается источниками, надёжными источниками. Это не голословные утверждения. Всё, что мы даём вам, это факты и умозаключения, основанные на здравом рассудке»45.

Это была яркая речь, подкреплённая фотографиями с американских спутников-шпионов и перехватами секретных голосовых сообщений. Почти всё это было неправдой.

Информация о том, что Саддам Хусейн помогал Аль-Каиде, поступила от источника с кодовым именем Кэвбол^46. Он был иракцем, который в 1999 году прибыл в аэропорт Мюнхена и попросил политическое убежище, заявив, что он – микробиолог с высшим образованием и работал в Ираке в передвижных лабораториях по изготовлению биологического оружия массового уничтожения.

Германская секретная служба допросила его в 2000 году и передала протоколы допроса американцам. Всё это было ложью. Германские «дрессировщики» характеризовали его как «помешанного». Его друзья называли его «прирождённый врун». Американцы предпочли поверить ему.

Трубы, которые Буш упоминал как «пригодные для производства ядерного оружия», а Колин Пауэлл показывал на фотографиях в Организации Объединённых Наций, оказались не имеющими никакого отношения к ядерному оружию^47.

Заявление Буша, что Саддам Хусейн «недавно разыскивал значительные количества урана из Африки», было основано на поддельных документах, описывающих, как Саддам Хусейн пытался закупить 500 тонн урановой руды из Нигера. Буш послал дипломата Джо Вильсона в Нигер в феврале 2002 года, чтобы проверить рассказ об уране. Вильсон сообщил, что «было весьма сомнительно, чтобы какая-нибудь сделка когда-либо имела место»48. ЦРУ предпочло игнорировать эту информацию.

6 июля, через три месяца после вторжения в Ирак, газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала статью, написанную Вильсоном и озаглавленную «Чего я не нашёл в Африке». В статье резко критиковалось использование Администрацией Буша разведывательной информации, «извращённой, чтобы преувеличивать угрозу Ирака». Неделей позже газета «Вашингтон Пост» опубликовала информацию, полученную в виде утечки от должностного лица из Белого дома, с явной попыткой дискредитировать Вильсона. В статье раскрывалось, что жена Вильсона Валери Плэйм была секретным агентом ЦРУ. Скандал, разразившийся в результате этого, стал известен как «Плэймгейт»49.

Информация, использованная Джорджем Бушем-младшим в речи «О положении в стране» и Колином Пауэллом в его речи в Организации Объединённых Наций, была предоставлена ЦРУ. За две недели до вторжения в Ирак, 20 марта 2003 года, Джордж Буш-младший спросил у директора ЦРУ Джорджа Дж. Тенета, уверен ли он в том, что Саддам Хусейн имеет оружие массового поражения.

– Это дело верное, как «слэм-данк»50, – ответил Тенет.

Он был нечестен. За свою грубую ошибку он стал известен под кличкой Тенет-«слэм-данк». Джордж Тенет, имеющий тучу провалов разведки в Ираке, при всё возрастающем числе убитых и искалеченных американских солдат в Ираке, предпочёл подать в отставку.

Буш назначил на должность директора ЦРУ конгрессмена и бывшего агента ЦРУ Портера Госса. Портер Госс был своим человеком, инсайдером в Белом доме. Ожидалось, что он будет новым «царём» разведки. Тогда введение этого поста широко обсуждалось. Он начал увольнения руководящего состава ЦРУ и ставил на высшие должности своих близких друзей. Это не помогло. Позднее Госс сказал, что ЦРУ было «стадом недееспособных ничтожеств» и «кучкой идиотов»51. Мораль стремительно падала. Опытные агенты ЦРУ уходили массово. Джеймс JI. Пэвитт, который имел 31 год стажа на службе в ЦРУ, заявил газетчикам, что он «не помнит ничего подобного такой порочности и мстительности, которыми сопровождается сейчас битва между Бельм домом и ЦРУ»52. К концу года немногие могли бы сказать, что Портер Госс будет новьм «царём» разведки.

* * *

В июле 2004 года в «Докладе Комиссии 9/II»53 было описано, как 11 сентября 2001 года, при внезапном нападении на Америку, два самолёта врезались в башни-близнецы в Нью-Йорке, а третий – в здание Пентагона в Вашингтоне. Четвёртый самолёт разбился в поле. Были убиты почти 3000 человек. Эти потери превысили человеческие жертвы при внезапном нападении на Пирл-Харбор во время Второй мировой войны. Оба случая – провалы американской разведки.

ЦРУ было сформировано в 1947 году, главньм образом для того, чтобы предотвращать внезапную агрессию иностранных государств, такую, как нападение на Пирл-Харбор. Оно потерпело неудачу в тот день, 11 сентября. Однако ещё более крупная неудача постигла ФБР. За год до нападения на башни-близнецы, когда Мохамед Атта и некоторые из его пилотов проходили лётную подготовку в Соединённых Штатах. ФБР обнаружить их не удалось.

Ответственность за противодействие угрозам национальной безопасности США лежит на контрразведке ФБР. Это подразделение тогда возглавлял Дэвид Щади. Выводы Комиссии 9/11 были мягкими для контрразведки ФБР. Неудача, как было сказано, произошла частично из-за того, что ЦРУ не выполнило свою обязанность передавать информацию в ФБР, и частично из-за недостатка ресурсов для контрразведки ФБР. Доклад рекомендовал назначение «царя» разведки и над ЦРУ, и над контрразведкой ФБР, чтобы координировать их операции.

* * *

При введении нового поста «царя» разведки над всеми агентствами казалось логичным, что кандидатом станет либо глава ЦРУ Портер Госс, либо глава ФБР Дэвид Щади.

К концу 2004 года положение Госса ухудшалось, как мы видели, с каждым новым заявлением раздражённых агентов ЦРУ. Представлялось, что Щади находился на подъёме карьеры. Однако одно из расследований Щади в течение 2004 года вызвало политическую реакцию против его шансов. Он принял вызов мощной группы еврейского лобби – Комитета американо-израильских общественных отношений (AIPAC), и в печати начался мощный поток статей, вылавливающих, как будто тралом, грязь о нём. Было отмечено, что он обвинил молодого еврейского юриста ЦРУ Адама Сиралски в шпионаже^54. Сиралски был изгнан из ЦРУ несмотря на недостаточные доказательства и подал в суд иск против ЦРУ. Щади был обвинён в антисемитизме.

Имелась информация из российских источников, которая наводила на мысль о существовании длительное время «крота» внутри американской разведки. Щади полагал, что «крот» должен быть внутри ЦРУ – старого врага ФБР, – и указал на старшего агента ЦРУ Брайана Келли. Интенсивно собирались сведения о Келли и его семье, и, несмотря на отсутствие доказательств о его сотрудничестве с российскими спецслужбами, он был, тем не менее, временно отстранён от работы. Российским «кротом» оказался коллега самого Щади, старший агент контрразведки ФБР Роберт Хансен^55.

Коньком Щади был Закон об экономическом шпионаже, принятый в 1996 году, чтобы предотвратить кражу американской технологии агентами иностранных государств. Оценки экономических потерь от кражи технологий с 1996 года находились в пределах до 1000 миллиардов долларов^56. Но до сих пор, за девять лет розыска, ни один иностранный агент не был признан виновным в экономическом шпионаже судом США, ни один! Было похоже на то, что контрразведка ФБР была либо потрясающе некомпетентна, либо гонялась за тенями^57.

Одна статья в «Джуиш Уорлд Ревью» в августе 2004 года констатировала, что «мистер Щади… заслужил репутацию в разведывательном сообществе своей погоней за призраками». Эта оценка была верной, с моей точки зрения, но давала слабое утешение.

* * *

Примерно в сентябре 2004 года Кармайн д’Илиа из компании «AST» сообщил о подозрительном контакте с ирландцем^58, который интересовался продуктами компании «AST» посредством электронной почты и телефонных звонков и, в конце концов, нанёс личный визит в компанию «AST». Он хотел закупить продукты компании «AST» для продажи в Россию и сказал Кармайну, что хотел бы посетить компанию «AST» в январе 2005 года.

Расспросы об американских продуктах посредством «электронной почты, телефонных звонков, писем или лично являются в Соединённых Штатах признаком криминального намерения. Это было подчёркнуто в ежегодном, за 2004 год, докладе Конгрессу США об экономическом шпионаже. В нём разъяснялось, что «иностранные бизнесмены, учёные, академические работники и должностные лица правительств из более чем 90 стран продолжают нацеливаться на засекреченные технологии США»59 и что в большинстве случаев они «просто расспрашивали – посредством электронной почты, телефонных звонков, телефакса, писем или лично». Ирландец не только расспрашивал, но и посещал интересующие его компании лично. Это стало весьма подозрительным.

В течение 2004 года в ФБР поступали тысячи подобных сообщений, но приближались президентские выборы, и этой информации дали ход. Кармайн обсуждал подозрительного ирландца со своим другом – подполковником Димитри Китом Джонсом в Агентстве национальной безопасности (АНБ)60. Было вероятно, что именно эта встреча с влиятельным лицом в АНБ выделила сообщение Кармайна д’Илиа из массы других и обратило на себя внимание Дэвида Щади. Человек из АНБ сказал, что речь идет о секретной технологии^61, а Кармайн знал со слов ирландца, что заказчиком был Главный центр радиочастот. Это имело все признаки того, о чём предупреждал Щади, – российские шпионы и экономический шпионаж.

Однако существовал барьер, препятствовавший тому, чтобы ФБР выступало в качестве обвинителя по делу. Судебные дела по экспорту вело Агентство по правоприменению в области иммиграции и таможенных пошлин (ICE agency). Щади разрешил эту проблему, отобрав эту функцю у ICE. Газета «Ньюсуик» прокомментировала, что «ФБР в конце прошлого года инициировало, чтобы это было превращено в главную арену борьбы за влияние при расследованиях, касающихся экспортного контроля»62. Агентство ICE отошло в сторону, и данные дела стали сферой влияния ФБР.

Теперь Щади контролировал расследование судебных дел по экспорту, и в поле его зрения находился первый российский агент экономического шпионажа – я. Изучая ситуацию, я почувствовал, что факт недостаточности доказательства не мог разубедить его.

17

Четверг, 3 февраля 2005 года

Марк Харрис

Мы признаём самоочевидными эти истины, что все люди созданы равными…

История теперешнего Короля Великобритании – это история повторяющихся несправедливостей и узурпаций прав… Чтобы доказать это, позвольте представить факты непредубеждённому миру (включая следующее):

он сделал судей зависимыми только от его воли для лишения нас во многих случаях преимуществ рассмотрения дел судом присяжных…

Из Декларации независимости США

Из дневника

В это утро моя встреча с Марком Харрисом длилась в течение часа. То малое, что я знаю о нём, поступает ко мне, главным образом, из его профиля на сайте его юридической фирмы «Бекк, Де-Корсо, Дэли, Крейндлер и Харрис». Он является акционером в компании и работает «в области сложных гражданских и уголовных судебных дел и внутренних корпоративных расследований». Он был помощником Прокурора США в течение восьми лет и «получил награду от директора Департамента юстиции^63 за превосходную деятельность в качестве Помощника Прокурора США».

Я был рад прочитать, что Харрис работал и в качестве обвинителя и как защитник и глубоко знал процесс. Сайт в Интернете отмечал также, что Харрис является лектором «по адвокатской деятельности и основным вопросам уголовного права» в университете Южной Калифорнии.

Харрис и его компания представили свою позицию в журнале «Супер-адвокат Южной Калифорнии» посредством следующего высказывания: «Успехи возникают даже до того, как начинается судебный процесс: при получении решения о прекращении расследования или при склонении противной стороны к тому, чтобы уладить дело на выгодных условиях». Мой брат, как мне представляется, «напал на золотую жилу» в выборе адвоката.

* * *

– Моя работа – обеспечить, чтобы не было судебного разбирательства, – сказал Харрис, поясняя, что у него было два судебных дела, прекращённых обвинителями, где ответчики были освобождены от обвинения без судебного разбирательства. – Буду откровенным с Вами. Я не могу гарантировать три таких случая подряд.

То, что я узнал об американской юстиции, не очень обнадёживало мое желание скорее уйти домой. В 2005 году рекордное число – 7 миллионов человек, один из каждых 32 взрослых граждан США, находились за решёткой, на испытательном сроке или под честным словом. Показатель частоты заключения в тюрьму, измеряемый числом людей, сидящих в тюрьме, на 100000 населения, в США^64 был более чем в 10 раз больше аналогичного показателя в Ирландии, которая находится примерно на средне-европейском уровне. Показатель частоты заключения в тюрьму в Америке был мировым рекордом. Американцы любили сажать людей в тюрьму.

Для чернокожих мужчин в возрасте от 25 до 29 лет число заключённых в тюрьму составляло 1 на каждые 13 человек. При теперешней скорости роста (средний годовой темп роста в 2,4 % в год) можно вычислить (печальный юмор), что к 2160 году каждый мужчина, женщина и ребёнок в Соединённых Штатах попадут на заметку системы правосудия. Все афроамериканцы и американцы азиатского и латиноамериканского происхождения будут сидеть в тюрьме задолго до этого.

Почти все из этих заключений в тюрьму были совершены без «преимуществ рассмотрения дел судом присяжных» – основного права, требуемого Декларацией независимости. И это совершалось в обстановке, которая «сделала судей зависимыми только от его воли», где местоимение «его» относится не к тирану – королю Георгу III, упомянутому в Декларации независимости, а к его преемнику – Президенту Соединённых Штатов Америки, который назначал и контролировал федеральных обвинителей.

* * *

На протяжении XX столетия, вплоть до 1960-х годов, система правосудия в США была подобна системе наиболее прогрессивных западных стран. Преступление или, по меньшей мере, преступление, не сопровождающееся насилием, рассматривалось как социальная проблема, с которой следует справляться, главным образом, полицейскими силами, работающими с местной общиной. Подход к большинству преступлений мог быть в общих чертах охарактеризован как реформистский. Преступление рассматривалось и как несостоятельность преступника, который должен быть подвергнут исправлению, и частично как несостоятельность общества, которое несло ответственность за исправление обстоятельств, лежащих в основе преступности: бедности, недостатка образования, неравенства или чего бы то ни было иного, что вносит свой вклад в криминальное поведение. Наиболее важное в этом взгляде – это то, что преступник может быть исправлен и что общество принимает на себя риск приёма бывшего правонарушителя обратно в свою среду. Он может отсидеть свой срок в тюрьме, выплатить свой долг обществу и возвратиться в общество, чтобы жить нормальной жизнью.

Преступление тогда рассматривалось Администрацией США как вопрос менеджмента, не центральный для руководства нацией, и делегировался Генеральной прокуратуре как имеющий малую значимость. Системой правосудия управляли ведомство Генеральной прокуратуры и суды, и администрация преуспевала в управлении страной. В 1960-е годы XX столетия всё это изменилось.

* * *

1960-е годы были бурным десятилетием в США. Бунты в Литл-Роке 1957 года, спровоцированные постановлением суда, разрешающим чернокожим посещать школы для белых, породили активность чернокожих в борьбе за гражданские права. Мартин Лютер Кинг был одним из организаторов многотысячного марша за расовое равноправие на Вашингтон. Рабочие места для белых и жилища для белых оказались под прессингом чернокожих, наводняющих города. Гражданские волнения вспыхивали во всей стране. Во время этого десятилетия американская военная авантюра во Вьетнаме потерпела фиаско, а общественная поддержка этой войны падала. Солдаты возвращались из Вьетнама с пристрастием к героину и с карманами, полными «травкой», т. е. марихуаной. Преступность возрастала. При этом нагромождении проблем политиканам США того периода было трудно представлять собой структуру, способную осуществлять вразумительное руководство страной.

Республиканец Барри Голдуотер нашёл эффективную политическую стратегию. Проблема была представлена не как разочарованность нации в непопулярной военной авантюре, не как несбывшиеся ожидания гражданских прав для чернокожих и не как ухудшение социальных проблем, но как преступность. Голдуотер, кандидат от республиканцев на президентских выборах 1964 года, обозначил «преступность на улицах» как тему своей избирательной кампании. Кандидат демократов Линдон Джонсон, чтобы не быть оттеснённым на задний план, немедленно объявил «войну против преступности». Для обоих кандидатов это было ловкое решение, чтобы избежать обращения к более трудным проблемам, лежащим в основе преступности.

Республиканец Ричард Никсон в своей избирательной кампании 1968 года поднял проблему «войны с преступностью», заявив в своём послании о том, что программа создания «Великого общества социального процветания и соблюдения гражданских свобод» Линдона Джонсона, в частности, аспекты его социального благосостояния, явилась тем фактором, который стал главным источником преступности. Никсон разносил Верховный суд за решения, благоприятные для преступников, и набивал суды своими назначенцами, чтобы восстанавливать равновесие.

Был принят закон, который поддерживал эту новую политику. «Сводный акт о контроле над преступностью и о безопасных улицах» 1968 года ввёл многочисленные меры, направленные на то, чтобы бороться с преступностью. Были резко увеличены федеральные фонды. Признания вины были допустимы в качестве доказательств, если судья считал их «добровольными». Правила подслушивания телефонных разговоров и других способов электронного перехвата сообщений были ослаблены, и эти методы агрессивно использовались уже против Мартина Лютера Кинга перед его убийством^65.

Американские президенты приняли на вооружение тему «жёсткости к преступности». Рональд Рейган подчёркивал свою поддержку смертной казни. Джордж Буш-старший объявил «войну наркотикам», а Джордж Буш-младший распространил «войну с преступностью» на международную арену своей «войной террору», переформатировав оппозицию американской внешней политике.

В то время как Администрация США приняла «войну с преступностью» как свою стратегию, роль судей как двигателей социальной политики была урезана. Судьи оказались под нападками за то, что были «мягкими к преступности».

Рональд Рейган подписал окончательный удар по независимой власти судей – «Руководящие указания по вынесению приговоров в США» от 1987 года, которыми были обусловлены приговоры с обязательными наказаниями. Судьи больше не могли свободно трактовать индивидуальные обстоятельства преступления, но были обязаны следовать жёстко определённой схеме. Полномочия судей были сведены к оглашению приговоров, которые им поручено вынести, а право судить, взвешивать индивидуальные обстоятельства перешло к обвинителю, который определял формулу обвинения и приговоры. Обвинитель играл роль и судьи, и жюри присяжных, определяя виновность лица и приговор.

По иронии судьбы эти удары по американской юстиции, полученные ею от Никсона в 1967 году и от Рейгана в 1987 году, были нанесены людьми, которые, по оценке историков, сами являлись ярчайшими примерами преступности на правительственном уровне: Никсон прославился «Уотергейтом», а Рейган – незаконной войной против Никарагуа и сделкой «Иран-контрас».

При минимизации роли судьи в суде и при том, что федеральный и штатный прокуроры действуют как объединённые в одном лице обвинитель, судья и жюри присяжных, количество людей, готовых противоборствовать такому могущественному персонажу посредством отказа согласиться на признание себя виновным, уменьшилось до мизерного количества. Американский «ГУЛАГ» рос.

И таким образом Соединённые Штаты утратили цельность своей системы правосудия.

Из дневника

Во время нашей сегодняшней встречи Марк позвонил Занидесу. Я прислушивался к их беседе. Это был совсем короткий разговор, главным образом, о кухне Занидеса, которую он строил в своём доме. Ничего важного о моём деле не обсуждалось.

Что Харрис делал, и делал хорошо, это вхождение в контакт с обвинителем – небольшой диалог о кухнях, если это нужно «при получении решения о прекращении расследования или при склонении противной стороны к урегулированию спора на благоприятных условиях».

18

Пятница, 4 февраля 2005 года

Шпионы

Из дневника

Сегодня я написал письмо человеку, которого я называю Заключённый, в городской центр содержания под стражей, о том, что я сейчас уже одну неделю нахожусь под домашним арестом, и другому обитателю тюрьмы, Алексу, судьба которого продолжала занимать мои мысли. Совпадений много. Мы встретились как раз перед моим слушанием об освобождении под залог, и Алекс приводил убедительные доводы в пользу сделки о признании вины «чем скорее, тем лучше», такие убедительные, что я должен был попросить Харриса остановить слушание об освобождении под залог и немедленно начать переговоры о заключении такой сделки. Сразу после этого Коблиц повторил такой же совет: «Мой совет Вам – поговорить со своим адвокатом, чтобы заключить сделку о признании вины. Это будет для Вас самое лучшее». Я был в тот вечер выведен из своего блока камер и посажен вместе с Алексом. В конце концов мне показалось странным, что Алекс всё ещё находился в тюрьме в ту пятницу, хотя он, как говорил, подлежал освобождению ещё в предыдущую среду.

На протяжении прошлой недели я прочёсывал Интернет в поисках мошенничеств с недвижимостью, но не нашёл ничего, что соответствовало бы рассказу Алекса. Я обследовал онлайновую базу данных по криминальным случаям в Калифорнии, пейджер, вплоть до даты его ареста – за восемь месяцев, предшествующих дате, которую он назвал мне, – и не нашёл ничего. Разумеется, так как я не знал его фамилию, поиски были неисчерпывающими. Я попросил Заключённого установить контакт с Алексом и «поблагодарить его за помощь, которую он оказывал мне». Я надеялся, что смогу найти связь с Алексом.

Сейчас я веду поиск по каждой теме, которая могла бы помочь мне понять моё дело внутри американской правоохранительной системы. Статьи, распечатанные из Интернета, накапливаются. Сегодня я заказал две книги у фирмы «Amazon»: «Justice by Conset: Plea Bargaining in the American courthouse» («Правосудие no согласию: заключение сделок о признании вины в американском суде») и «Plea Bargaining: The Experiences of Prosecutors, Judges and Defense Attorneys» («Заключение сделок о признании вины: Опыт обвинителей, судей и адвокатов защиты»). Они должны прибыть в начале следующей недели. Теперь, когда я обвинён также в том, что я – российский шпион, мои страхи разгорелись из-за двух недавних шпионских судебных дел, которые я разыскал.

ДЕЛО ПЕРВОЕ

4 ноября 1999 года Дэниэл Кинг, работающий в военно-морской разведке, был арестован и обвинён в шпионаже для России. По всей видимости, он допустил отправку компьютерного диска с военно-морскими секретами в российское посольство в Вашингтоне. В пресс-релизе, объявляющем о его аресте, объяснялось, что Форт-Мид, штат Мэриленд, в котором работал Кинг, есть: «… строго секретное учреждение, где декодируется и анализируется информация из массива, принадлежащего правительству США, которая получена в результате операций глобального электронного прослушивания и перехвата…66

Если он будет признан виновным в шпионаже, может быть казнён, хотя другим шпионам, признанным виновными в последнее время, давали скорее длительные сроки тюремного заключения, нежели смертный приговор».

Кинг не был признан виновным. Он провёл 520 дней в корабельном карцере (военно-морской тюрьме). Ему повезло. Судебное дело очень агрессивно вёл Дэвид Брант, глава Военно-морской службы уголовного розыска, и процесс, почти несомненно, имел бы результатом для Кинга длительный срок тюремного заключения, если бы Брант допустил какую-то оплошность. Кингу был назначен молодой адвокат по имени Мэтью Сидни Фридус, и когда он был назначен для защиты Кинга в ноябре 1999 года, имел только два года стажа. Фридус взялся за защиту в процессе против Бранта, который был старше его (Бранту было сорок с небольшим лет), но то, чего ему не хватало из-за недостатка опыта, он возместил своей энергией.

Кинг до того момента отказывался от адвоката и объяснил Фриду су, что его признание вины было фиктивным и было вытянуто из него после 29 дней допросов, на последней стадии которых он был готов подписать всё что угодно, чтобы прекратить мучение. С этой информацией Фридус вступил в конфронтацию с командой Бранта и получил отпор.

Тогда Брант совершил ошибку, которая, вероятно, спасла Кинга от пожизненного срока заключения в тюрьме. Чтобы поддержать судебное дело в общественном мнении, команда Бранта организовала утечку ложных высказываний, приписываемых неназванным представителям или конфиденциальным источникам, «близким к следствию».

Один из команды Бранта, коммандер (капитан 3-го ранга) Ньюкомб рассказал в передаче «Шестьдесят минут» канала CBS, что «в действительности в деле было изобилие доказательств, подтверждающих факт шпионажа»67. Защита написала письмо Ньюкомбу и потребовала разъяснения. Никаких доказательств в суде не было представлено, и, следовательно, либо высказывание было ложным, либо обвинение скрывало информацию. Позднее было установлено, что программе CBS News были выданы протоколы допросов, чтобы опровергнуть доводы защиты. Существование этих протоколов было скрыто от защиты вопреки обязательным юридическим процедурам.

Из протоколов было раскрыто и позднее доказано магнитофонными записями опросов, что Кинга допрашивали в течение 29 дней подряд в сессиях допросов, длившихся от 12 до 19 часов.

Между допросами его преднамеренно лишали сна. Во время допросов Кинг многократно просил дать ему адвоката и получал отказ. Наконец, после допроса в течение 39 часов Кинг подписал признание вины. На одной магнитофонной записи, раскрытой адвокатом защиты, слышится рыдание Кинга. Он просит, чтобы ему дали возможность пойти спать, но было решено продолжать допрос. «На этих магнитофонных лентах Кинг не способен отличать фантазии от реальности», – констатируется в протоколе Конгресса^68.

Слышно, как Кинг кричит: «Я не знаю, что должен рассказать вам»69, – в то время как агенты давят на него, чтобы он подписал признание вины. Когда протоколы и магнитофонные записи допросов были опубликованы, военно-морское ведомство прекратило дело. Кингу не были принесены извинения. Сообщалось, что после освобождения Кинг «старается чётко отличать фантазию от реальности».

Был громкий общественный протест. Сенатор Шелби потребовал провести слушание в Конгрессе 3 апреля 2001 года, после которого он «особенно критиковал обвинителя за неправильное проведение дела»70, дело поступило на рассмотрение в Специальный комитет Конгресса США по разведке, и комитет услышал выводы: «несмотря на астрономическое расходование ресурсов и несмотря на буквально дюжины агентов из различных правоохранительных органов, разосланных по всему земному шару… несмотря на сотни опросов, несмотря на то, что были разысканы и исследованы каждый предмет личной собственности Кинга, каждая потенциальная база данных информации, [они] не нашли ничего, что могло бы поддержать обвинение».

Это был устрашающий сценарий, и если мой адвокат не будет таким же изобретательным, каким был Мэтью Сидни Фридус…

ДЕЛО ВТОРОЕ

Доктор Вен Хо Ли, натурализованный американский гражданин, родившийся на Тайване, был арестован в декабре 1999 года и обвинён в том, что он – китайский шпион. Ли работал в Лос-Аламосской национальной лаборатории и был обвинён в краже секретов о ядерном оружии США. На слушании об освобождении под залог правительственный обвинитель и агенты ФБР убеждали судью Паркера в том, что Ли скачивал «драгоценности короны» из программы ядерного вооружения США, и представили то, что судья Паркер охарактеризовал как «ясное и убедительное доказательство».

Ли содержался без предъявления обвинения в одиночном заключении в течение 278 дней. К сентябрю следующего года, когда Ли всё ещё сидел в одиночной камере, судья Паркер, полностью рассмотрев доказательство, написал, что «то, что правительство охарактеризовало как “драгоценности короны”71 из программы ядерного вооружения Соединённых Штатов, больше не являлось таковым»72.

Для того, чтобы избежать угрозы пожизненного заключения, Ли согласился на признание вины в «ошибочном скачивании данных ограниченного доступа». Он был освобождён судьёй Паркером по отбытии срока заключения на слушании 13 сентября 2000 года.

Судья Паркер обратил внимание на решение поддержать обвинение, принятое на «совещании в Белом доме в субботу перед предъявлением обвинения в суде». Он продолжал комментировать: «Исполнительная ветвь обладает огромной властью, злоупотребление которой может быть разрушительным для наших граждан», – и закончил слушание извинением.

«Хотя, как я указал, я не имею полномочия говорить от имени исполнительной ветви власти, президента, вице-президента, генерального прокурора или министра энергетики^73, но как член третьей ветви власти Соединённых Штатов, судебной власти… я искренне приношу извинения Вам, доктор Ли, за несправедливый образ действий, посредством которого Вы были посажены под арест исполнительной ветвью власти».

Судья Паркер объяснил, почему он согласился принять признание Ли своей вины в «скачивании данных ограниченного доступа о ядерном оружии на незащищённые компьютеры и магнитные ленты в Лос-Аламосской национальной лаборатории». «Я хочу, чтобы каждый знал, что я согласился на основании информации, которая доведена до меня, о том, что Вы, доктор Ли, столкнулись с определённым риском: жюри присяжных может признать Вас виновным, если придётся приступить к судебному разбирательству. Вследствие этого я решил принять соглашение, которое Вы заключили с исполнительной ветвью власти Соединённых Штатов»74.

Ли вышел на свободу по отбытии срока заключения. Он потерял работу, потому что теперь признан по суду виновным в криминальном поступке, а в Лос-Аламосе не принимают на работу лиц, осуждённых за совершение преступления.

19

Воскресенье, 6 февраля 2005 года

Джон Кили

Из дневника

Одним из решений БОРГа было отправить мужа сестры, Джона Кили, чтобы он вник в ситуацию. Джон является ведущим барристером в Ирландии, что эквивалентно в США званию адвоката, имеющего право выступления в судах, и его мнения весьма приветствуются. Он прибыл вчера в конце дня и встретился с Марком Харрисом, который полагает, что я получу, ничего не поделаешь, пять лет. Они высказывают мнение, что этот срок может быть снижен в результате переговоров, может быть, до трёх лет, но всё же это – очень длительное время пребывания вдали от семьи.

После публикации статьи в журнале «Тайм» газеты в Ирландии и в других странах, осуществлявшие освещение в печати моей «шпионской истории», высказывают мнение, что это было не просто судебное дело о «нелегальном экспорте», но большое шпионское дело, и маловероятно, что правительство США легко отступится от него.

Мы решили, что лучше занять позицию «отмалчивающихся» и избегать интереса со стороны средств массовой информации. Все их попытки приближения к семье должны отклоняться со словами «по comment». Мы хотели избежать «раздувания пожара» в средствах массовой информации и надеялись, что упоминания об этом деле исчезнут из прессы. Когда оно уйдёт из-под публичного яркого освещения, мы будем находиться в более благоприятной позиции, чтобы вести переговоры с государственным обвинением, которое также будет освобождено от давления общественности.

20

Понедельник, 7 февраля 2005 года

«Ньюсуик»

Вчера журнал «Ньюсуик» (Newsweek) сообщил:

Напряжённости в руководстве судебными делами по экспортному контролю всплыли на поверхность только в последний месяц, когда ФБР, после нескольких дней наблюдения в Лос-Анджелесском международном аэропорту, арестовало ирландского бизнесмена Дэниса Сугру по обвинению в попытке экспортировать высокотехнологичный радиоприбор, называемый «эквалайзер/демодулятор» (используется в электронном сборе разведданных), для компании в Ирландии без надлежащего разрешения на экспорт из США.

ФБР предъявило ему обвинение в том, что конечным покупателем было российское правительственное агентство, отмечая, что компания Дэниса Сугру имеет офисы в Москве и в Киргизстане. Но федеральный магистрат выпустил Сугру под залог – вопреки возражениям федеральных обвинителей – и должностные лица органов Внутренней Безопасности частным образом задали вопрос, будет ли правительство, в конце концов, способно установить, что экспорт оборудования, о котором идёт речь, без лицензии, был незаконным, предсказывая, что для ФБР это может закончиться тем, что «его лицо забросают яйцами»15.

* * *

Несмотря на то что журнал «Ньюсуик» наводит читателя на мысль, что указанное дело – ошибка, это не сулит мне ничего хорошего. Теперь американская администрация будет стараться дискредитировать меня, чтобы предотвратить ответную негативную реакцию. В статье содержатся некоторые фактические ошибки. Моя компания не имеет офиса в Киргизии – там у меня есть лишь дом. Демодулятор предназначен не для «электронного сбора разведданных», а для испытания электронных устройств на радиочастотах. Такое неправильное употребление термина показывает, почему в дело было вовлечено Агентство национальной безопасности.

Копаясь в теме «электронный сбор разведданных», я нашёл одного из авторов статьи в журнале «Ньюсуик» – Марка Хозен-бола, работавшего вместе с Дунканом Кэмпбеллом – выдающимся писателем мирового уровня, занимающимся данной темой. Хозен-бол и Кэмпбелл были соавторами расследования, опубликованного в журнале «Тайм-аут» в мае 1976 года, которое вызвало политическую бурю. Статья открывалась словами:

Самая большая британская организация, имеющая шпионскую сеть, это – не МИ-5 или МИ-6, а сеть электронной разведки, контролируемая из сельского городка в Котсволде. Вместе с огромной организацией «Агентство национальной безопасности США», действующей в качестве партнёра, она перехватывает и декодирует сообщения по всему миру.

В результате в феврале 1977 года Хозенбол был депортирован из Британии как представляющий угрозу для национальной безопасности.

Кэмпбелл, британский гражданин, не мог быть депортирован, поэтому он был поставлен под интенсивное наблюдение. Вскоре по распоряжению британской секретной службы Кэмпбелл и два других подозрительных лица были арестованы. Все трое были брошены в тюрьму и в течение двух дней находились без контакта со своими семьями и адвокатами. На квартире Кэмпбелла был произведён обыск, и обширное досье было конфисковано. Обвинённый на основании драконовского Раздела I «Акта об официальных секретах», он столкнулся с угрозой провести тридцать лет в тюрьме. Это был тот самый Раздел I, на основании которого Джордж Блэйк был посажен в тюрьму на сорок два года и был спасён из тюрьмы Шином Бурке, выпивохой из нашего бара «Белый дом».

Кэмпбелл и Хозенбол приоткрыли покров тайны над одним из самых секретных в мире сообществ, члены которого присягнули отрицать само его существование.

Кэмпбелл был обвинён в «сборе информации прямого и непрямого использования для потенциального противника». Его адвокатская команда смогла доказать, что вся информация, которую он собирал, была взята из опубликованных источников. Однако, несмотря на огромную общественную поддержку по этому делу, британский генеральный прокурор определил, что Кэмпбелл должен преследоваться в судебном порядке.

Затем счастье качнулось в его сторону. Председательствующий судья заболел. Новое судебное разбирательство началось в Олд-Бэйли под председательством судьи Марса-Джонса, который заявил, что он был «чрезвычайно опечален» фактом «тиранического судебного преследования», и распорядился, чтобы генеральный прокурор отказался от обвинения по Разделу I. Кэмпбелл и его соответчик Криспин Обри получили условные оправдания судом и доброе слово от судьи Марса-Джонса: «Я уверен, что Вы оба – хорошие журналисты, которых ждёт яркое будущее»76.

* * *

В докладе Европарламенту^77 в 1999 году Кэмпбелл осведомил мировое сообщество о шпионаже США в Европе:

В пределах Европы вся электронная почта, телефонные и телефаксные сообщения регулярно перехватываются Агентством национальной безопасности Соединённых Штатов, передающим целевую информацию с Европейского континента через Лондонский стратегический центр, затем по спутнику в Форт-Мид в штате Мэриленд через ключевой центр в Менуит-Хилл в Норт-Йорк Морс Соединённого Королевства.

Доклад Кэмпбелла спровоцировал реакцию в Европе. Французский министр юстиции Элизабет Гигу предупредила европейские компании: «Сообщения никогда не должны содержать жизненно важную информацию, особенно когда связь осуществляется через спутник»78. Бывший директор Центрального разведывательного управления Р. Джеймс Вулси, поставленный лицом к лицу перед доказательством шпионажа США в Европе, писал в газете «Уоллстрит джорнал»:

Это верно, мои континентальные друзья, что мы шпионили за вами, потому что вы занимаетесь подкупом.

Но вам было бы интересно узнать, что когда мы поймали вас на этом, мы не сказали ни слова компаниям США, конкурирующим с вами. Вместо этого мы идём к правительству, которое вы подкупаете, и говорим его должностным лицам, что нам совсем не нравится такая коррупция^19.

Это было экстраординарное заявление, оправдывающее шпионаж США на основании предполагаемого европейского взяточничества.

Никки Хагер, писатель, занимающийся расследованиями, предоставил другое разумное объяснение, когда он предстал перед Комитетом ECHELON Европарламента в 2001 году^80: «Хорошие примеры шпионажа стандартного типа, о которых люди слышат в публичной информации, это терроризм, транспортировка оружия…». «Они… используются как прикрытие для… преобладающих областей шпионажа, к которым относится политический, дипломатический и военный шпионаж».

Я обнаружил в своём исследовании, что очень засекреченная разведывательная деятельность даёт возможность существования разрыва между публичной политикой, тем, что говорят правительства о своей внешней политике, и… тем, что они фактически делают в своих секретных операциях.

Системы шпионажа, о которых мы говорим, обладают способностью контролировать целые правительства, региональные и международные организации, неправительственные организации и отдельные личности по всей Европе.

* * *

Теперь я догадывался, где были мистер Элган и мистер Китука летом 2003 года, когда они совершали деловые поездки в Европу.

После моих визитов в американсике компании мы, чтобы возбудить их аппетит, стали искать в Европе потенциальных покупателей нашего нового оборудования. Справки, которые наводились осенью после моего визита, показывали, что такая огромная возможность существовала в Европе для европейских частных или государственных заказчиков.

После прочтения доклада Кэмпбелла я понял, что существовал другой огромный рынок для американцев – Европа. Я вспомнил, что одной из особенностей, которой компании Восточного побережья США гордились больше всего, была способность включаться в сигналы с неизвестными характеристиками – свойство, важное для шпионажа, но его не имела наша конструкция.

Думается, что американские компании поставляли оборудование для американских посольств, американских военных и других агентств, чтобы шпионить за европейцами^81 – несмотря на позицию Европарламента, которая была ясно выражена после доклада Кэмпбелла.

21

Пятница, 11 февраля 2005 года

Марк Занидес Часть 1

Из дневника

В это утро Харрис позвонил по телефону, получив уступки от обвинителя Занидеса, который согласился ослабить условия моего содержания под арестом. Теперь я имел свободу передвижения повсюду в течение дня, но должен был возвращаться домой по вечерам. Я мог получить свой багаж, находящийся на хранении в авиакомпании «Virgin Atlantic» со времени моего ареста, и получить обратно свою водительскую лицензию, так что появилась возможность арендовать автомобиль. Это были замечательные новости.

Другие новости были смешанными. Занидес объявил, что он «не готов уйти прочь», что означало, как я понимал, что он не был готов отпустить меня домой даже после того, как журнал «Нью-суик» просигналил, что не было казуса, за который я мог бы отвечать. Разрешение на экспорт, выданное Министерством торговли США, было ошибкой, сказал Занидес Харрису. Он разъяснил, что «у Кармайна было подключённое подслушивающее устройство» и что я «был нечестен с агентами ФБР». Харрис попросил копию файла с доказательствами, на что защита имеет законное право, и Занидес согласился выслать его. В заключение Занидес сказал, что «Сугру имеет пресыщенный и циничный вид».

Раскрытие факта, что «у Кармайна было подключённое подслушивающее устройство», объясняло многое, так как я встречался с Кармайном д’Илиа в компании «AST» за два дня до моего ареста. Мы много говорили о холодной погоде, стоявшей тогда в Калифорнии, и о рецепте, как бороться с простудой с помощью горячего виски. Я ожидал с нетерпением, что смогу прочитать расшифровку записи нашей встречи. Я не мог понять слов «был нечестен с агентами ФБР». Я был честным и откровенным в своих разговорах с агентами ФБР Зибером и Коблицем.

* * *

Мнение Занидеса, что «Сугру имеет пресыщенный и циничный вид», было точным, так как он, вероятно, знал из наблюдения ФБР о моём поиске в Интернете книг, в которых упоминается его имя. Я, конечно, стал «пресыщенным и циничным», так как поиск за последние десять дней предоставил мне весьма релевантную информацию о помощнике прокурора Марке Занидесе.

Среди тысяч таких помощников прокурора его имя вытаскивало на свет поток информации, так как он был ключевой фигурой, связанной с несколькими запросами в Конгрессе США. Его имя связано с кокаином и крэком и со скандалом, который потряс Америку.

* * *

В начале 1980-х годов опустошительная эпидемия крэка пронеслась по Америке из породившей её почвы в Южном Лос-Анджелесе, терзая души многих городов. В течение нескольких лет центры Нью-Йорка, Чикаго и Сиэтла были зонами с предупреждением «Не входить!», со светящимися по ночам стигмами вспышек курительных трубок с крэк-кокаином. Результатом явился огромный рост бездомности, бродяжничества, грабежей, убийств и приговоров к тюремному заключению на длительные сроки.

Кокаин долгое время был наркотиком богатых и знаменитых. При цене в 4844 доллара за унцию в 1979 году, согласно исследованию института Рэнда об уличных ценах^82, он был, по общему мнению, предметом роскоши и подавался на серебряном подносе, чтобы вдыхать его через свёрнутые банкноты с номиналом до 100 долларов. Он не был тем наркотиком, который могли позволить себе люди в Южном Лос-Анджелесе.

Был открыт более дешёвый кокаин, крэк-кокаин, или крэк, для краткости. Смешивание обычной пищевой соды с кокаином и водой и тепловая обработка (варка) смеси давала камнеподобное вещество, которое можно было курить. Название крэк, как говорят, произошло от звука потрескивания, когда его варили. Результатом был наркотик, который давал ощущение опьянения, весьма сильное, но только в течение короткого периода времени, обычно на пятнадцать минут. Наркотик обладал сильной способностью вырабатывать пристрастие, и пользователи будут часто выкуривать дозу за дозой до тех пор, пока не истощится источник снабжения или не закончатся деньги. При испытаниях крысы могли нажимать рычаг, который давал дозу крэк-кокаина, до тех пор, пока не погибали. Он был способен вырабатывать настолько сильное пристрастие, что крысы могли терпеть удары электротоком высокого напряжения, подаваемые вместе с дозой крэка, чтобы получать этот наркотик.

Цена падала, и результатом был огромный рост количества кокаина, поступающего в Соединённые Штаты. Цены кокаина упали с 60000 долларов за килограмм в 1980 году до величины ниже 12000 долларов за килограмм к 1990 году, в то время как новая «технология» позволяла разделять килограмм кокаина на 5000 доз с ценами на улице ниже чем по 5 долларов за дозу. Сочетание новой технологии и низких цен создало рыночную революцию, нацеленную, главным образом, на афроамериканское население.

* * *

Почему эпидемия крэка появилась из Южного Лос-Анджелеса, почему она оставалась преимущественно эпидемией чернокожего населения и почему резко возросшая поставка была неизвестна широкой публике до 1996 года, когда газета «Сан-Хосе Меркьюри Ньюз» опубликовала серию статей журналиста Гэри Уэбба, занимающегося расследованиями. Уэбб писал, что наркоторговая клика региона бухты Сан-Франциско продавала тонны кокаина уличным бандам «Крипе» и «Блудз» Лос-Анджелеса и вносила миллионы прибыли от сбыта наркотиков для повстанцев «контрас» в Никарагуа, управляемых Центральным разведывательным управлением^83.

Соединённые Штаты вели секретную войну с помощью ЦРУ против избранного никарагуанского правительства. Группировки этой секретной армии осуществляли наркотрафик огромных количеств кокаина в Соединённые Штаты. Одно расследование, начатое в 1988 году подкомитетом Сената США, натолкнулось на стену официальной секретности. Сенатор Джон Керри обнаружил, что пилоты самолётов, которых нанимало ЦРУ, доставляли военное оборудование отрядам «контрас» в Центральной Америке и возвращались в Соединённые Штаты с грузами кокаина^84.

* * *

Соединённые Штаты долго поддерживали бесчеловечные режимы, которые были полезны для их интересов, и одной из наиболее диктаторских была династия Сомосы, которая правила государством Никарагуа посредством террора на протяжении тридцати лет. Посол США в Никарагуа (в 1937 году) констатировал, что «не было оппозиции Сомосе вследствие эффективности Национальной гвардии, как такой угрозы репрессий, при которой любой оппозиционер с высокой вероятностью мог быть арестован и избит»85.

В 1976 году католический священник Фернандо Карденал засвидетельствовал перед палатой представителей США «нарушения прав человека, включающие пытки, такие, как удары электрическим током, избиения и изнасилование»86. Он идентифицировал по именам 26 офицеров Национальной гвардии как нарушителей прав человека. Все 26 прошли подготовку в США, и в дополнение к ним 4000 бойцов Национальной гвардии были обучены в Никарагуа советниками из США.

Международная комиссия юристов докладывала о ситуации с правами человека в Никарагуа: «Масштаб убийств и пыток оппозиционеров… был таков, что они не могут рассматриваться только как результаты актов чрезмерного усердия или злоупотребления, совершённых членами Национальной гвардии. Они, скорее, были частью системы правления»87.

В соответствии с новой внешней политикой США в области прав человека при президентстве Картера военная и финансовая поддержка режима Сомосы была сокращена. В результате этого в 1979 году режим Сомосы пал, ему на смену пришло социалистическое правительство Даниэля Ортеги и его сандинистской партии. В заключительные годы правления администрации Картера США поддерживали новое никарагуанское правительство посредством экстренной продовольственной помощи и экономического содействия. На 1981 год Картер подписал ассигнование 75 миллионов долларов для оказания помощи Никарагуа, но были выплачены только 15 миллионов долларов, поскольку 20 января 1981 года вступил в должность Рейган, и новая администрация немедленно сократила всю помощь для Никарагуа.

Рейган относился к Никарагуа иначе, чем Картер. Он рассматривал Никарагуа не как грязную бедную страну, борющуюся за то, чтобы оправиться от опустошений гражданской войны и десятилетий злоупотреблений в отношении прав человека, а как угрозу для Соединённых Штатов. Для него коммунизм был реальной опасностью для Соединённых Штатов, Никарагуа стала слишком «розовой» под управлением Ортеги. В одной из речей в Техасе он предупреждал, что «Никарагуа находится всего лишь на расстоянии двух дней езды от Техаса»88, подразумевая, что никарагуанская армия планировала вторгнуться в Соединённые Штаты.

Вместо гуманитарной поддержки, которую предоставлял Никарагуа Картер, Рейган финансировал части старой Национальной гвардии, называемые «контрас», которые вели партизанскую войну, «пытаясь дестабилизировать Никарагуа посредством кампании террора, направленного против его народа»89. Конгресс США выступал против войны и поставил вне закона любую скрытую военную поддержку, нацеленную на свержение никарагуанского правительства. Рейган продолжал войну тайком, действуя через ЦРУ, в результате чего в ноябре 1986 года разразился скандал «Иран-контрас», когда было раскрыто, что администрация Рейгана нелегально продавала оружие Ирану и направляла выручку на то, чтобы финансировать секретную войну против Никарагуа.

* * *

До конца 1986 года в администрации Рейгана существовали недоброжелательные взгляды на инициативы Горбачёва, направленные на укрепление мира и разоружение. Скандал «Иран-контрас» изменил это и «проложил путь к значительному продвижению в американо-советских отношениях во время последних двух лет правления администрации Рейгана»90, – писал Роберт Гейтс, бывший глава ЦРУ. Первым последствием была драматическая замена высших должностных лиц в администрации президента. Некоторым из тех, которые ушли в отставку или были уволены, позднее были предъявлены уголовные обвинения. Кредит доверия Рейгану был серьёзно подорван.

«Главное воздействие скандала “Иран-контрас” на взаимоотношения внутри США заключалось в том, что нужно было убедить Рейгана, его жену и его ближайших советников в Белом доме в том, что ужасное пятно от скандала может быть смыто только тем, что Президент станет миротворцем, и достижением исторического прорыва в отношениях с Советским Союзом»91.

В феврале 1987 года Горбачёв предложил крупную уступку по проблеме контроля над вооружениями, и Рейган, в то время «барахтающийся в скандале Иран-контрас»92, ухватился за эту возможность. К концу года Договор ОСВ-1, который значительно сократил ядерные вооружения в Европе, был подписан. Рейган, перестроившийся на свою новую роль миротворца, восстановил прежнюю репутацию. Этого было достаточно для того, чтобы продвинуть бывшего вице-президента Джорджа Буша-младшего к победе на президентских выборах 1989 года. Буш-младший делал неправдоподобные заявления о том, что он не входил в круг лиц, обладающих информацией о никарагуанской войне, что он не мог созывать никаких совещаний, на которых обсуждалось бы нелегальное направление средств по операции «Иран-контрас»93.

В расследованиях скандала «Иран-контрас», проведенных Конгрессом США, не было упоминания о кокаиновой торговле, осуществлявшейся для того, чтобы поддерживать секретную войну в Никарагуа.

* * *

Круг замкнулся, когда журналист Уэбб раскрыл связь между ЦРУ и кокаиновой торговлей, которую вели контрас, в статье о «Деле фрогмена»94. В 1984 году человек ЦРУ подошёл к помощнику прокурора США, выступающему в качестве обвинителя по «Делу фрогмена», и попросил его вернуть деньги, конфискованные у никарагуанского кокаинового дилера. Помощник прокурора США согласился вернуть эти деньги (об этом см. далее в главе 26). Расследование сенатора Керри не смогло установить, почему это было сделано.

Тем помощником прокурора США был Марк Занидес.

22

Суббота, 12 февраля 2005 года

Домашний «комендантский час»

Из дневника

От дома Ирэн и Бенни десять минут бега до верхнего конца улицы Норт-Вермонт авеню, а затем вверх по холму до обсерватории Гриффита.

От обсерватории можно обозревать, глядя вниз, весь район Лос-Анджелеса, с Голливудом на переднем плане и с маленькими островками высоких офисных башен в море малоэтажных зданий вдали. Парков не видно, хотя при внимательном рассмотрении карты Лос-Анджелеса видны несколько зелёных зон. Когда дымка лёгкая, вдали можно увидеть самолёт, прилетающий в международный аэропорт Лос-Анджелеса, где я был арестован. Иногда на большом расстоянии можно увидеть Тихий океан.

Между обсерваторией и морем простирается кажущаяся бесконечной ширь малоэтажных зданий, исчезающих в жёлтой дымке Южного Лос-Анджелеса.

* * *

Южный Лос-Анджелес – это пользующийся дурной славой опасный район, который породил уличные банды «Блудз»95 и «Крипе»96. В начале 1950 годов там процветало расовое насилие, направленное против афроамериканцев, когда белые бросали бомбы и стреляли в дома, купленные чернокожими семьями, и выстригали кресты на их газонах. Чернокожие, заходившие в белые районы, регулярно подвергались избиению белыми бандами.

Для совместной защиты чернокожими были сформированы клубы, такие, как «Бизнесмены», «Гладиаторы» и «Слосоны», и это были объединения, которые явились предшественниками современных банд афроамериканцев.

В августе 1965 года полицейские остановили чернокожего мужчину по имени Маркет Фрай в районе Уоттс в Южном Лос-Анджелесе, подозревая, что он управлял машиной в нетрезвом состоянии. Когда его опрашивали, собралась группа людей, которые начали бросать камни в полицейских. Брат и мать Фрая оказались вовлечёнными в скандал, и все трое были арестованы. Клубы чернокожих образовали альянс, чтобы поддерживать бунтовщиков, и по меньшей мере тридцать четыре человека были убиты и свыше тысячи получили телесные повреждения, в том числе у многих были огнестрельные ранения. В конечном счете мятеж был взят под контроль 40-й бронетанковой дивизией и войсковыми частями численностью в 15000 солдат. После бунтов Уоттса (по терминологии белых американцев) или «Восстания Уоттса» (по треминологии чернокожих) этот район был, по существу, покинут белыми^97.

* * *

Пользующиеся главным образом дурной славой банды чернокожих, называвшиеся «Саут-Сайд Крипе», известные сейчас просто как «Крипе», были основаны в 1971 году пятнадцатилетним негром по имени Раймонд Вашингтон. Объединение молодых людей, приметных бросающейся в глаза одеждой голубого цвета, выросло с годами в одну из самых мощных в США банд с численностью свыше 30000 человек. По мере того как банды «Крипе» распространялись из районов Уоттс и Локке Южного Лос-Анджелеса, они постепенно вторгались на территории, контролируемые бандами «Бриме» и другими. Некоторые из них объединялись, чтобы образовать новые банды, которые отличались красным цветом и назывались «Блудз». Численность банд «Блудз» оценивается числом свыше 40000 человек по всем Соединённым Штатам Америки. Банды, по существу, контролируют отдельные городские районы, но от случая к случаю собираются вместе, чтобы сражаться за общее дело^98.

Реакцией Лос-Анджелесского департамента полиции (LAPD) на рост банд стало формирование специального подразделения, названного «Общинные ресурсы против уличных хулиганов». Его целью было подавлять преступления, имеющие отношение к бандам, многие из которых были связаны с наркотиками. Это была война слабой интенсивности, которую вели банды «Крипе» и «Блудз» и другие с одной стороны и LAPD с другой стороны.

Общей причиной, которая привела к временному перемирию между бандами «Крипе» и «Блудз», было событие, известное как восстание Родни Кинга (или бунты Родни Кинга, по терминологии белых). 3 марта 1991 года Лос-Анджелесская полиция приказала Родни Кингу, управлявшему автомобилем, съехать на обочину и остановиться. Он отказался выполнить приказ, и началось преследование автомобиля. Кинг был загнан в угол, четверо полицейских выстрелили в него дротиками под высоким напряжением и накинулись на него с дубинками. Избиение было снято на плёнку из окна квартиры, и когда эта сцена была показана по телевидению, она произвела сенсацию. Четверо полицейских были обвинены в чрезмерном применении силы, но жюри присяжных, состоявшее преимущественно из белых, их оправдало.

Оправдательный вердикт был вынесен в 15:1529 апреля. К 15:45 у здания суда собралась толпа, чтобы опротестовать вердикт. Примерно в 18:45 белый водитель грузовика был вытащен толпой афроамериканцев из кабины и жестоко избит. К 19:45 толпа начала поджигать торговые помещения. Беспорядки продолжались в течение четырёх дней и были остановлены только танками типа Ml, бронетранспортёрами и войсковыми частями численностью в 4000 солдат. Погибли, по меньшей мере, пятьдесят три человека, 2300 человек получили телесные повреждения, был причинён ущерб в 1 миллиард долларов".

Из дневника

От Голливудского бульвара час ходьбы до центра Лос-Анджелеса. Это прогулка по маршруту вниз по улице Вермонт-авеню, через городскую застройку района Голливуда, затем поворот на улицу Третья Вест-стрит, чтобы пересечь Рампарт-бульвар, и через 110-е шоссе к центру. Общее впечатление – разруха. Двух– или трёхэтажные здания с облупившейся краской, между которыми разбросаны небольшие бетонированные площадки с автомобилями и пустые участки, окружённые высокими оградами. В этот район втиснуты 300000 человек, что даёт самую высокую плотность населения в Лос-Анджелесе. По приблизительной оценке, 100000 бездомных людей скитаются по улицам Лос-Анджелеса, спят в подъездах и под дорожными эстакадами^100. Немногие счастливчики застолбили себе участки в немногочисленных зелёных зонах. Можно видеть, как многие из них толкают перед собой тележки для покупок, взятые из супермаркетов, с наваленными на них личными вещами вдоль улицы Вермонт-авеню или собираются небольшими группками на улице со своими тележками, выстраивая их вокруг группы, подобно ограждениям из фургонов первых поселенцев в Калифорнии.

* * *

Я проходил патрульный район Рэмпарт, относящийся к Лос-Анджелесскому департаменту полиции. Он получил своё название от улицы Рэмпарт-бульвар, которая является одной из главных в районе. Здешнее население – смешанное по этнической принадлежности, в основном латиноамериканцы и корейцы, также с большим числом банд. На мысль совершить «экспедицию» через Рэмпарт меня навело известие о беспрецедентном, улаженном администрацией города Лос-Анджелеса скандале в связи со злоупотреблениями полиции. В эпизоде, который стал известен как «Рэмпартский скандал», офицеры LAPD были обвинены в «подтасовке фактов с целью ложного обвинения своих жертв, в ограблении подозреваемых и в применении приёмов изощрённой жестокости и в других видах неправомерного поведения»101.

Скандал разразился, когда один полицейский офицер, Рафаэль Перес, был пойман на хищении восьми фунтов кокаина из полицейского хранилища вещественных доказательств. Пересу была предложена сделка, по которой он признает свою вину в обмен на мягкий приговор, при условии, что он даст полное и честное признание обо всех своих противоправных действиях.

Чтобы поймать в ловушку сбытчиков наркотиков, Перес и его приятели-офицеры в подразделении CRASH выдавали себя за наркоманов. Как только сделка купли-продажи была согласована, они вытаскивали свои полицейские значки и производили арест. При арестах часто применялось грубое насилие, и некоторое число подозреваемых было застрелено. Перес был одним из наиболее успешных офицеров, его отличали за способность представлять в судах убедительные доказательства, которые приводили к тюремному заключению десятков людей.

В результате расследования по делу Переса были оправданы и вышли на свободу почти 100 человек. Администрация города Лос-Анджелеса согласилась на выплату 70 миллионов долларов для урегулирования претензий жертв «Рэмпартского скандала». Рафаэль Перес был приговорён к пяти годам тюремного заключения, но в июле 2001 года он был освобождён после трёх лет отбывания наказания, когда судья Лос-Анджелесского Верховного суда Перри решил, что «несправедливо держать Переса за решёткой»102.

23

Четверг, 17 февраля 2005 года

Заключение сделки о признании вины

Мы разделяем отвращение критиков к непорядочным и закулисным сделкам, которые продолжаются в переговорах о признании вины обвиняемым.

«Правосудие по согласию»103

Всё, что я прочитал со времени моего ареста, внушало мне мысль, что я уже был признан виновным.

– ФБР не арестовывает человека необдуманно, – информировал меня Коблиц.

– Мой совет – заключить сделку быстро, чем раньше, тем лучше, – советовал мне Алекс.

– У тебя нет шансов, – говорил Сантос.

У меня был наивный взгляд на американскую систему правосудия, сформировавшийся, вероятно, из телевизионных программ, таких, как «Перри Мэйсон» и «Закон и порядок». Я верил в то, что человек, который арестован, либо виновен в преступлении, в котором он обвиняется, либо не виновен. Я верил также в то, что человек считается невиновным до тех пор, пока в суде, действующем по нормам статутного и общего права, не будет доказано, что он виновен.

После некоторого изучения вопроса я понял свою ошибку. В американской системе юстиции человек, которого арестовало ФБР, является виновным де-факто. Это была, в конце концов, его вина в том, что он обратил на себя внимание ФБР. Единственный вопрос, остающийся нерешённым после ареста, состоит в том, чтобы принять решение о степени вины. Процесс заканчивается тем, что обвиняемый признаёт свою вину и заключается сделка о признании вины обвиняемым. От него ожидают также, что он проявит раскаяние в своём преступлении – «принятие ответственности», как говорят в США. Признание вины избавляет обвинителя от угрызений совести из-за не вызванного необходимостью судебного процесса (над «виновным» лицом), а официально объявленное наказание оказывается соразмерным в связи с сотрудничеством и помощью, которую оказал обвиняемый обвинителю. Наказания по приговорам устанавливаются обвинителем, а суд штемпелюет решение обвинителя.

* * *

Две вещи помогли мне убедиться в этих фактах. Первым был график, который я начертил, используя статистику, которую опубликовало ФБР^104. Этот график показывает устойчивое падение числа оправдательных приговоров в федеральных судах от значения около 5 % в 1970 году до значения около 0,86 % в 2004 году – в году, предшествовавшем моему аресту. Наибольшее беспокойство вызывает тренд. Примерно к 2011 году, если эта тенденция будет продолжаться, число оправдательных приговоров в федеральных судах будет равно нулю, а ФБР будет иметь долю успешно завершённых дел в 100 %.

Вторым фактом был меморандум о назначении наказания, который написал главный судья Уильям Дж. Янг, датированный 18 июня 2004 года^105. В этом меморандуме, составленном с опорой на авторитет всего судейского сословия США, описывается, как Министерство юстиции США через обвинителей «использует свои огромные полномочия, чтобы склонять обвиняемых к заключению сделок о признании вины, выхолащивая, таким образом, конституционную гарантию рассмотрения дела судом присяжных». Обвинитель принимает решение о наказании, а «федеральный судья просто налагает его»106.

Харрис сказал моему брату, что я «мог бы отделаться тремя годами тюремного заключения». Цифра в три года, с сокращением срока за хорошее поведение, была также упомянута моим зятем Джоном Кили. Никто не думал, что я могу выйти из тюрьмы без отбывания дальнейшего срока тюремного заключения.

Однако статистика федеральной юстиции не показывает, каково наказание для тех, кто добивается судебного разбирательства, кто отнимает у суда время, настаивая на своем конституционном праве рассмотрения дела судом присяжных. Судья Янг пояснил, что «по состоянию на 1999 год имелась разница в наказании в 500 процентов между теми, кто осуществлял свои права в суде, и теми, кто отказывался от них и сотрудничал со следствием»107.

Исследуя эти тренды, я понял, что я буду вынужден признать себя виновным и «принять ответственность» за преступление, которое я не совершал.

24

Пятница, 18 февраля 2005 года

Джон Негропонте

Из дневника

Сегодня я посетил Финбара Хилла, почётного консула Ирландии в Лос-Анджелесе, и разрешил сомнение, не дававшее мне покоя. В пятницу вечером, 21 января, после моего ареста, агент ФБР Зибер сказал, что он проинформирует ирландское посольство. Тем не менее, никто не знал ничего о моём местонахождении до телефонного звонка от жены Заключённого, сделанного в понедельник утром. Финбар пояснил, что кто-то действительно позвонил в посольство в ту пятницу и оставил сообщение с обратным номером телефона, по которому сотрудники посольства старались позвонить несколько раз, но названный номер не отвечал.

* * *

11 февраля Занидес сказал, что классификация демодулятора, сделанная Министерством торговли, «была ошибкой». Логическим выводом из этого явилось заключение, что я каким-либо образом повлиял на Министерство торговли, чтобы оно издало незаконное постановление, несмотря на тот факт, что это был не я, а компания «Wideband Computers», которая подавала оба заявления.

Четыре дня назад, 14 февраля 2005 года, мистеру Энтони Шу-Шин Ку из Министерства торговли США нанесла визит делегация высокого уровня из Министерства юстиции США и ФБР. Визитёрами были Клифф Джонс из Министерства юстиции, старший специальный агент Майкл Л. Эккел и специальный агент Лоренс Д. Бакли.

«Ку был опрошен на его рабочем месте в Министерстве торговли». Это был тот самый Ку, который классифицировал демодулятор, сконструированный компанией «Wideband Computers», как «не требующий лицензии». Ку подтвердил, что «спецификации устройства, о котором идёт речь, не были контролируемыми и не могли привести к постановке вопроса о контроле над экспортом»108.

Дело ФБР о «незаконном экспорте предмета оборонного назначения» в тот день скончалось окончательно. Дэвид Щади был показан ещё раз как человек, имеющий прочно заслуженную в разведывательном сообществе «репутацию преследователя призраков», как указывала газета «Джуиш Уорлд Ревью» еще в августе 2004 года. Это была не «русская разведывательная операция», а всего лишь законная работа карликовой американской компании и карликовой ирландской компании.

Как предсказывал журнал «Ньюсуик», выражаясь фигурально, ФБР «забросали яйцами»109.

Тремя днями позднее, 17 февраля, Джордж У. Буш объявил имя нового «царя» разведки. Ни Портер Госс, ни Дэвид Щади не получили эту работу. Высшую должность занял Джон Негро-понте, широко известный под кличкой «Мясник из Гондураса»110.

25

Воскресенье, 20 февраля 2005 года

Визит БОРГа

Из дневника

В прошлую пятницу две из моих сестёр совершили путешествие из Ирландии в Калифорнию, чтобы оказать мне моральную поддержку. Они нервничали, испытывали не поддающийся логике страх, что ФБР намеревалось устроить облаву на всю семью Сугру. Они получили указание позвонить мне по телефону, когда приземлятся, позвонить после паспортного контроля и позвонить после прохождения через таможню. Я не мог встретить их в аэропорту, потому что одним из условий освобождения под залог было то, что находящийся под следствием «не мог входить в помещения какого-либо аэропорта, морского порта, железнодорожного или автобусного терминала, который даёт возможность выбытия из континентальной части США».

Всё прошло гладко. Они позвонили по прибытии, позвонили после паспортного контроля и позвонили, как только вышли из таможни. Я ожидал у дороги, ведущей из аэропорта, пока они не наймут машину и не подберут меня. Мы провели спокойный выходной день как день солидарности семьи, лакомились в нескольких хороших ресторанах и занимались шопингом, подбирая подарки для малышей, которые встретят нас при возвращении домой.

У них были несколько новостей, печальных для меня. Мой отец, которому в то время было восемьдесят восемь лет, сломал ключицу. Очевидно, он читал о моём аресте в ирландских газетах, когда у него случился сердечный приступ, и он упал. Не было ничего обнадёживающего относительно его шансов на выздоровление.

Их путешествие обратно в Ирландию проходило с приключениями. Мы установили процедуру телефонных звонков в обратном порядке. Последний звонок должен был состояться, когда они будут сидеть в самолёте, готовом к взлёту, в Лос-Анджелесском аэропорту «LAX». Мы предполагали, что они будут свободны как только самолёт взлетит из Лос-Анджелеса, хотя по расписанию он должен был совершить остановку в Остине, штат Техас, перед тем как продолжить полёт в Ирландию. Как только самолёт был отбуксирован к выходу для прибывающих пассажиров в Остине, завизжали тормозами два полицейских автомобиля, громко завыли сирены. Позднее моя сестра Эйн описывала, что случилось. «Четверо полицейских выскочили из автомобилей и ворвались в самолёт, по два в каждом проходе между креслами в салоне. У нас обеих перехватило дыхание, мы обнялись, а я была почти в обморочном состоянии, так как кровь отлила от моего лица. Затем они приблизились к нам… и прошли мимо. В задней части самолёта была дама, которая курила в туалете, они арестовали её и вывели из самолёта».

26

Четверг, 3 марта 2005 года

Марк Занидес (Продолжение)

В жаркий августовский день в 1984 году юрист из штаб-квартиры ЦРУ вошёл в офис федерального обвинителя в Сан-Франциско, чтобы попросить о содействии.

«Сан-Франциско Игзэминер», 10 августа 1998

Из дневника

Сегодня у меня была встреча с Марком Харрисом. Три недели прошло с тех пор, как обвинитель Занидес согласился переслать файл с доказательствами, в которых меня называют пресыщенным и циничным и говорят, что я был нечестным с агентами ФБР. Он утверждал также, что «Кармайн имел подключённое прослушивающее устройство». Я был подобен человеку, которому обещали очень интересную книгу и который интересуется тем, что может быть раскрыто на её страницах.

Харрис разговаривал с Занидесом в это утро. «ФБР взломало Ваш компьютер и просмотрело массу информации», – процитировал Занидеса Харрис. Я согласился с неохотой, что ФБР могло просматривать мой компьютер. Для того чтобы сделать это, им нужно было просто включить компьютер и прочитать то, что там было. Я никогда не использовал пароль. Я не мог понять, какая необходимость была во «взломе». Я знал, что ФБР искало доказательство того, что я был российским шпионом, который украл некоторые технологии США. Я знал также, что они ничего не могли найти, потому что там нечего было находить.

Существовал, как я думал, только один предмет инкриминирующего доказательства, который мог привести их к заключению, что я был шпионом, и этим предметом был мой файл кулинарных рецептов, который мог быть истолкован как связанный с сексуальными отклонениями. – очевидно, ключевым индикатором, используемым американской контрразведкой как доказательство того, что данное лицо – шпион.

Второй фрагмент информации также был интересным. «Сугру сделал ложное заявление для ФБР», – сказал Занидес. «Ложное заявление» отличалось от обвинения от 11 февраля, в котором утверждалось, что «Сугру был нечестным по отношению к агентам ФБР», – обвинения, которое предполагало уклонение, увиливание от выполнения долга. «Ложное заявление» подразумевало преднамеренный обман.

«Сугру был плохой человек», – сказал Занидес. Термин «плохой человек», как я знал, использовался американской администрацией для того, чтобы характеризовать людей, которых посадят в тюрьму на неограниченно долгий срок. Я слышал этот термин от заключённых. Он подразумевает также, что данное лицо может быть террористом. Джордж У. Буш оправдывал пытки заключённых в Гуантанамо тем, что они были «плохими людьми» и должны были содержаться там «по соображениям национальной безопасности».

Взывание к соображениям национальной безопасности часто означало, как я знал из прочитанного мною, что должно быть скрыто нечто постыдное. Я был бы удивлён, если бы Занидес знал, что я раскопал в своих изысканиях. Домашний арест предоставил мне время для вынужденного исследования.

* * *

17 января 1983 года были арестованы фрогмены, которые вышли на берег в Сан-Франциско, принеся с собой 430 фунтов кокаина от колумбийского грузоотправителя. Всего было арестовано двенадцать человек. Это дело стало известно как «Дело фрогмена». Марк Занидес был назначен поддерживать обвинение в суде.

Двое из арестованных лиц – Хулио Савала и Карлос Кабесас – заявили, что деньги, конфискованные у перевозчиков наркотиков, были связаны с «контрас», которые тогда находились под контролем рейгановского ЦРУ, и были получены письма от двух лидеров «контрас» в поддержку этого заявления. В письмах их авторы потребовали, чтобы деньги были возвращены отрядам «контрас», сражающимся за «восстановление демократии в Никарагуа»111. Письма были зачитаны Занидесом, который немедленно потребовал, чтобы суд закрыл и опечатал письма «по соображениям национальной безопасности».

ЦРУ пронюхало об этих письмах и о плане Занидеса посетить Никарагуа, чтобы расследовать обстоятельства, и подослало к нему своего агента. Занидес позднее вспоминал: «Человек из ЦРУ был против того, чтобы выдавать своё имя или свою связь с правительством и вступил в “непрозрачные переговоры”» о том, что он называл “неудобной ситуацией”112. Человек из ЦРУ потребовал, чтобы Занидес возвратил деньги перевозчикам наркотиков. Занидес согласился, и связь между «контрас» и торговлей наркотиками была скрыта.

Эта информация осталась закрытой до 16 марта 1986 года, когда газета «Сан-Франциско Игзэминер» опубликовала статью о «деле фрогмена» под заголовком «Кокаиновая преступная шайка района Большого Залива связана с “контрас”»113. Администрация Рейгана отреагировала беспрецедентным образом, чтобы подавить последствия публикации статьи. Рейган потребовал предоставить ему в тот же вечер время для выступления в прямом эфире. Это требование один комментатор охарактеризовал как «дело чрезвычайной национальной необходимости»114. В своей речи Рейган обвинил никарагуанское правительство в торговле кокаином, похоронив, таким образом, статью в газете «Сан-Франциско Игзэминер» под тяжестью своих собственных необоснованных утверждений о никарагуанском соучастии в торговле наркотиками. История «Дела фрогмена» оставалась в тени в течение следующих семи лет.

Широкое внимание к «делу фрогмена» привлекла серия статей о наркомафии, написанных репортёром Гэри Уэббом, занимающимся расследованиями для газеты «Сан-Хосе Меркьюри Ньюз». Одна из них опубликована 22 августа 1996 года под заголовком «Тёмный альянс». В ней разоблачалась связь между ЦРУ и торговцами наркотиками в ведении секретной войны в Никарагуа, где ЦРУ помогало «контрас» отправками оружия и финансовой поддержкой в обмен на ввоз и сбыт наркотиков в США. «Дело фрогмена» было упомянуто Уэббом как одна из связей между торговцами наркотиками и «контрас».

Разоблачения спровоцировали общественное недовольство. В Конгрессе было инициировано расследование связей ЦРУ с наркотрафиком. Чернокожие демонстранты пошли маршем, чтобы выразить свой гнев по поводу предполагаемого соучастия правительства в эпидемии, которая разрушала, главным образом, их детей и отправляла в тюрьмы сотни тысяч афромериканцев. Под таким давлением правительство назначило расследование, проводившееся самим ЦРУ, которое установило, что ЦРУ не было причастно к торговле наркотиками. Но Уэбб никогда не делал такого заявления, он заявлял лишь о соучастии ЦРУ, но не о прямой вовлечённости.

Для Гэри Уэбба публикация статьи «Тёмный альянс» стала началом трудного периода в его жизни. Он обнаружил, что ему было чрезвычайно трудно сохранить работу в журналистике. 10 декабря 2004 года Уэбб был найден мёртвым с двумя огнестрельными ранениями в голове^115, и в течение нескольких дней после смерти Гэри Уэбба Марк Занидес был вытянут на свет из безвестности, чем он и воспользовался. После того как Уэбб выдвинул на первый план его роль в «Деле фрогмена», он был назначен поддерживать в суде обвинение по делу о шпионе высокого ранга под названием «Русские идут».

27

Понедельник, 7 марта 2005 года

Файл доказательств

Из дневника

Позвонил Харрис и сказал, что файл доказательств прибыл. Он хотел бы сделать копию и переслать её мне.

* * *

Файл представлял собой толстую пачку бумаги с записями бесед и протоколами допросов, охватывающими промежуток времени от 14 января и до интервью Энтони Шу-Шин Ку 14 февраля. Он включал также список того, что ФБР нашло в моём компьютере.

Я читал, отыскивая «озабоченности», упоминаемые Занидесом. Я прочитал файл повторно. Я позвонил Марку.

– Я ничего не могу увидеть в файле, – сказал я ему.

Он также прочитал файл и позвонил Занидесу, чтобы найти «озабоченности».

– Посмотрите на страницу 2, – сказал он мне. – Там есть «ложное заявление», и это составляет «озабоченность» обвинителей^116.

Это была одна из страниц, написанных агентом Коблицем, на которой зафиксирована его беседа со мной, которую я прочитал уже дважды. Это не был правдивый отчёт о том, что я сказал. Он завершался словами: «Сугру… подтвердил, что все предшествующие показания записаны верно». Коблиц не зачитывал мне свои записи, и поэтому у меня не было возможности подтвердить, верно или неверно записаны мои показания.

Я прочитал страницу 2 и взглянул на предпоследнее предложение: «Никто не просил содействия в получении оборудования, на экспорт которого наложены ограничения». Это было неправдой и явным противоречием, так как Коблиц написал на предыдущей странице, что «Компания “Amideon” ранее добивалась выдачи экспортной лицензии для закупок». Клиент просил содействия в получении оборудования, на экспорт которого наложены ограничения, и мы помогли получить лицензию.

– Думаю, что нашёл это, – сказал я Марку, – предпоследнее предложение… никто не просил… – зачитывал я предложение.

– Нет, – сказал Марк, останавливая моё чтение. – Посмотрите дальше вверху.

Я прочитал ещё одно неверное высказывание: «Сугру не полагает также, что экспорт эвалайзеров-демодуляторов, безотносительно к их возможностям, потребовал бы получения лицензии». Это была явная неправда. Мы закупали такое оборудование от «AST» только в прошлом году, и лицензия была выдана Министерством торговли.

– Нет, – сказал он, – это другая строка, – и зачитал: – «Сугру не знал, что “AST” представляет документацию для каких-либо проверок или запросов, касающихся возможности лицензирования такой сделки».

Я читал и перечитывал строку, но она не добавляла смысла.

– Я приду, и Вы сможете объяснить мне это, – сказал я Марку.

Я пришёл в офис Марка, и он постарался объяснить. Я знал, что компания «AST» разрабатывала новый продукт, и этот продукт, как и всё остальное, что производит компания «AST», нуждается в экспортной лицензии, чтобы продавать его иностранному заказчику. То, что я был обвинён в «отрицании», как объяснил Марк, означало, что я знал, что был сделан запрос для лицензирования нового продукта. Я спросил Кармайна, и он подтвердил: «Да, это нуждается в лицензии». Я не был удивлён этим, потому что почти всё, что производит компания «AST», используется Агентством национальной безопасности или вооружёнными силами США.

– Всё, что производит компания «AST», требует лицензии, – разъяснил я Марку. – Разумеется, компания «AST» должна представлять документацию для проверок или запросов, касающихся возможности лицензировать какую-либо сделку.

– Вы пропустили один пункт, – ответил Марк, – Занидес говорит, что Вы «отрицали», что Вы «знали». Вот в чём его дело.

– Но «AST» должна делать это для любого своего продукта… – сказал я. – Почему бы я отрицал это?

– Ложные заявления – хлеб с маслом для ФБР, – объяснил Марк.

Я понял: это означало, что если они не могут поймать Вас на чем-то одном, то будут использовать старое излюбленное «ложное заявление», чтобы поймать Вас на другом.

28

Среда, 19 января 2005 года

Кармайн д’Илиа

Приблизительно в 8:30 утра 17.01.2005 человек, должность которого заключается в том, чтобы свидетельствовать, был снабжён двумя записывающими устройствами, чтобы зафиксировать разговор между этим человеком и Дэнисом Сугру.

Файл свидетельств ФБР

Агенты ФБР пришли за четыре дня до моего ареста, чтобы подключить записывающее устройство Кармайну д’Илиа из компании «AST».

Приблизительно в 8:30 утра 17/01/2005 специальные агенты Дэвид Си Кобл иц и Майкл Д.Лешновер изъяли два записывающих устройства у человека, должность которого заключается в том, чтобы свидетельствовать.

Я не появлялся в тот день. Коблиц и Лешновер возвратились «приблизительно в 4:30 дня», чтобы отключить записывающее устройство у Кармайна д’Илиа. Они пришли на следующий день «приблизительно в 8:30 утра», чтобы подключить записывающее устройство Кармайну, и снова изъяли два записывающих устройства «приблизительно в 4:30 дня». Я не появился и 18-го числа.

Они возвратились на следующий день «приблизительно в 8:30 утра», снова подключили два записывающих устройства, имевшиеся у Кармайна.

В тот день им повезло. В среду утром (19-го числа) я позвонил Кармайну и спросил, не могу ли я встретиться с ним.

– Конечно, заходи, парень, мне понравилось встречаться с тобой, – сказал он своим калифорнийским говором, растягивая слова.

Ехать было недалеко, и я прибыл около 9:00 утра. Работали два записывающих устройства.

* * *

(Из расшифровки записи разговора, сделанной ФБР 19 января 2005 года)

д’Илиа: Дэнис…

Дэнис: Хай, как дела?

д’Илиа: Ты, старый пёс. Как поживаешь?

Дэнис: Счастливого Нового года!

д’Илиа: Парень, ты выглядишь очень нарядно.

* * *

Я впервые встретился с Кармайном в июне 2003 года. Мы говорили по телефону перед моим визитом, так как я наводил справки о его компании, поставляющей демодуляторы для нашего заказчика в России. Он не был расположен к разговору по телефону, и я допускал, что у него уже есть торговый агент в России, поскольку «холодная война» закончилась, по меньшей мере, двенадцать лет назад. В июне я посещал многих возможных поставщиков в Соединённых Штатах, что составляло часть нашего поиска технических решений, и я позвонил Кармайну и спросил, не могу ли я посетить его.

– Вваливайся, если ты близко, – посоветовал он.

Компания «AST» базируется в сердце Кремниевой долины, по адресу: Уэст Кэлифорниа Авеню, Саннивейл. Я хорошо знал Саннивейл по своим прежним визитам, так как наша старая компания «Интепро Системе» имела агента в Саннивейле, ирландца, и наша первая коммерческая сделка в Соединённых Штатах Америки была совершена через него.

Во время своего первого визита в компанию «AST» в 2003 году я знал только то, что она поставляла один из демодуляторов, «Модель 945», российскому правительству, при довольно странных обстоятельствах и что наш заказчик хотел получить такие демодуляторы ещё. «Модель 945» была к тому времени уже устаревшей, но достаточно адекватной для нужд российского «Главного центра радиочастот». Только позднее я понял, что «AST» – это довольно необычная компания, что она является «подсобной мастерской» для Агентства национальной безопасности США и производит все формы устройств отслеживания и перехвата сообщений, чтобы «отсасывать» телефонные разговоры по всему миру.

Компания «AST» имеет немного коммерческих продуктов, одним из которых был демодулятор «Модель 945». Большинство других продуктов компании, предназначенных для того, чтобы включаться в спутниковые или высокочастотные линии связи и записывать индивидуальные переговоры, не рекламируются. В системе «ECHELON», которая шпионит за европейскими гражданами, как было обнародовано Европарламенту в 2000 году, используется много оборудования компании «AST». Когда я в первый раз посетил компанию «AST», не знал, что она вела двойную жизнь. Мой интерес заключался в том, чтобы найти техническое решение для нужд моего заказчика. Я рассказал Кармайну о нашем заказчике и о причине, по которой он хотел ещё получить устройства «Модель 945».

Кармайн д’Илиа, или для его друзей «Бад», немного старше пятидесяти лет. Я предполагал, что он из бывших сотрудников АНБ и в обычной ситуации «вращающихся дверей» в правительственных кругах США ушёл из АНБ, чтобы работать в компании «AST» и, используя свои контакты внутри АНБ, продавать ему продукты от своего нового работодателя. Кармайн сразу понравился мне, и вскоре я тоже называл его «Бад». Он был весёлый и очаровательный, и я легко приспособился к его стилю общения.

* * *

(Из расшифровки записи разговора, сделанной ФБР 19 января 2005 года)

д’Илиа: Как прекрасно. Сливки-и-и (sic)117? Сахар?

Дэнис: …Сахар… сахар.

д’Илиа: Что случилось с соломинками? Маленькие сервировочные палочки… Дерьмо.

(Он пригласил меня выпить кофе и искал что-нибудь, чем бы помешать его. В Калифорнии было прохладно, и мы завели разговор о том, как лечить простуду.)

д’Илиа: Это одна из этих вещей низшего уровня, когда кажется, что никогда не бросить свои вредные привычки, а я ненавижу хождение по докторам.

Дэнис: Ты мало пьёшь!

д’Илиа: Я мало пью.

Дэнис: Ты знаешь ирландский рецепт лечения простуды? Мы всё время простуживаемся.

(Я описывал, как делать горячий виски.)

Дэнис: … это доза Scotch, ирландского виски. Пара зёрнышек гвоздики. Коричневый сахар. Это должен быть коричневый сахар. И приблизительно столько же горячей воды.

д’Илиа: …Я сделал это.

Дэнис: Ты втягиваешь это носом. Ты получаешь пары виски, затем проглатываешь виски и повторяешь это шесть раз.

д’Илиа (смеясь): … и затем ты падаешь на задницу.

* * *

При той встрече в июне 2003 года Кармайн сказал мне, что компания «AST» не сможет поставить «Модель 945», так как та морально устарела – технология ушла вперёд. Компоненты вышли из употребления и стали историческими реликтами, и затраты на поддержание работоспособности старой производственной линии, работающей только для компании «AST», не окупались.

Примерно через неделю он сообщил мне по электронной почте, что они нашли в старых запасах девять комплектов деталей. Однако их хранили для специального заказчика. Позднее я понял, что он имел в виду АНБ.

Из встречи с Кармайном и его сообщения по электронной почте получилось, что мы получили большую проблему – нам нечего было предложить нашему московскому заказчику. На протяжении того лета другие варианты в США также отпали, так как поставщики сотрудничали с другими заказчиками. Наши возможности свелись к тому, чтобы использовать «европейскую технологию» или маленькую американскую компанию под названием «Wideband Computers», на которую мы только что набрели.

* * *

Я возвратился в сентябре 2003 года, чтобы посетить компанию «Wideband Computers», и заскочил к Кармайну. С нашей первой встречи я знал, что он любит виски, и хотел дать ему попробовать вкус виски сорта cratur. Я рассказал ему историю о том, почему шотландский напиток называется Whisky, а ирландский – Whiskey, с буквой «е».

Дэнис: …ты знаешь, почему наш напиток называется Whiskey, с буквой «е» … а шотландцы называют свой напиток Whisky без буквы «е» …

д’Илиа: Не … ет.

Дэнис: Итак, много лет тому назад Шотландия была под властью ирландских королей, и мы изобрели технологию изготовления Whiskey, но хранили её под строгим секретом …

д’Илиа: и …

Дэнис: Но они украли технологию … был один важный секрет, на который они не обратили внимания.

д’Илиа: Я понимаю …

Дэнис: И вот почему ты должен употреблять лёд с шотландским виски… он скрывает дефект. Мы всегда пьём ирландский виски без льда, нет надобности охлаждать его.

В этот момент я залез в свою сумку и вытащил бутылку виски марки «Jameson Gold», одного из лучших сортов ирландского виски.

– Мы проводим маркетинговое исследование о тех, кто пьёт Scotch. Попробуй это и дай нам полный отчёт, – сказал я шутливо.

Спустя неделю я позвонил Кармайну и спросил, как прошло тестирование.

– Очень хорошо, очень хорошо, – сказал он.

* * *

(Из расшифровки записи разговора, сделанной ФБР 19 января 2005 года).

Дэнис: …У меня просьба к тебе о том, чтобы провести ещё одно небольшое маркетинговое исследование.

д’Илиа: Ok.

Дэнис: Вот и прекрасно, да?

(Я вытащил бутылку односолодового 12‑летнего виски «Jameson Gold»)

д’Илиа: А что я получу за это? (смеясь)

Дэнис: А … проект апробирования качества ирландского виски «Jameson Gold». Это виски двенадцатилетней выдержки.

д’Илиа: О, добрый старый «Jameson»? «Jameson» двенадцатилетней выдержки.

Дэнис: Так что ты должен подтвердить это.

д’Илиа: Двенадцатилетняя выдержка.

Дэнис: Дай полный отчёт.

* * *

За год до этого, в феврале 2004 года, я неожиданно, как гром среди ясного неба, получил от Кармайна сообщение по электронной почте.

(От кого: «Carmine Bud D'Elia» <crcl@appsig.com>

Кому: <denis @amicleon.com>

Отправлено: Понедельник, 02 февраля, 2004 г., 4:13 дня

Тема: Эквалайзер/Демодуляторы)

Дэнис,

Состоялось внеплановое заседание с корпоративным руководством и отделом маркетинга, касающееся продажи последних четырёх блоков «М945». Решение будет завтра, и даже если оно будет отрицательным, то одна из действительно хороших вещей, которая получилась в результате заседания, это то, что мы собираемся вложить дополнительные деньги и ресурсы в разработку следующего поколения эквалайзера/демодулятора.

Было ещё несколько переговоров в сентябре и затем в декабре о последних девяти комплектах компонентов для «Модели 945». Очевидно, что АНБ закупило пять блоков, и у нас была возможность получить последние четыре. Наш собственный проект в феврале 2004 года продвигался плохо, и были вероятны длительные задержки. Так что я был заинтересован в приобретении хотя бы четырёх блоков для нашего клиента. Остальное в сообщении по электронной почте говорило мне, что они теперь рассматривали новую конструкцию.

В марте Кармайн предложил мне остатки от запаса изделий «Модели 945». По его словам, они должны были иметь лицензию правительства США. Так что мы сделали заказ и ожидали разрешения на экспорт.

Вопрос об экспортной лицензии был необычным. Согласно закону США об экспорте, всё что угодно, вплоть до 256 QAM, доступно для экспорта без лицензии, за исключением стран, на которые наложено эмбарго, и за исключением изделий для специального военного применения, например, для использования в ракетах. «Модель 945» имела только до 64 QAM, и всё же нуждалась в лицензии. Я тогда не мог понять, зачем это было нужно. Встреча 19 января 2005 года дала подсказку о причине.

(Из расшифровки записи разговора, сделанной ФБР 19 января 2005 года)

Мы начали говорить о QAM.

Д’Илиа: И если они с трудом преодолевают это, то потому, что собираются получить что-то, внедрённое в эти системы по всей России, и 64 QAM представляет собой, в большой степени, возможность, которую они всё ещё могут использовать и получать то, что они хотят. Другой аспект состоит в том, что если контроль над экспортом ослаблен, и мы можем экспортировать 128 QAM…

Ситуация, в которой мы находимся, трудная. Ты знаешь, они всегда говорят, что мы не хотим раскрывать наши возможности, кроме дерьма, ты знаешь, что мы – достаточно богатая страна. Имеется масса технологий, мы предполагаем, что множество людей догадывается, что мы имеем множество возможностей, но они всё ещё не хотят, чтобы мы выставляли напоказ некоторые их них.

Это было правдоподобное объяснение. Согласно словам Кармайна, причиной того, что «Модель 945» и её последующая версия нуждаются в лицензии, было нежелание правительства США, чтобы мир знал о возможности, которую оно имело, и, после логического умозаключения об уровне технологии, которого оно не имело. «Модель 945» была основана на другом секретном продукте компании «AST» – «Модели 245», и именно «Модель 245» поставлялась для системы «ECHELON», чтобы шпионить за европейцами. Это странным образом приобретало смысл. Если европейцы (и в том числе русские) могли бы легко закупить «Модель 945», то они сумели бы сделать вывод, что американцы прослушивают их, и приняли бы контрмеры.

Позднее я нашёл ещё одну причину. После своего ареста мне хотелось отыскать как можно больше сведений обо всём, что касалось этого демодулятора, и я нанял компанию в Вашингтоне, которая специализируется по вопросам экспорта, чтобы она объяснила, почему для экспорта «Модели 945» всё ещё нужна лицензия, тогда как Министерство торговли решило, что блок, изготовленный компанией «Wideband Computers», не нуждается в ней. Кэти Литтл из компании «Vinson & Elkins» в Вашингтоне нашла возможный ответ: «Модель 945» имела «пакетно-монопольный (групповой) режим» обмена данными – технологию сжатия порций речи и данных в очень маленькие сегменты, которая широко используется разведывательными агентствами при мониторинге.

29

Вторник, 8 марта 2005 года

Экономический шпионаж

Китайцы обворовывают нас втёмную. 10-летнее технологическое опережение, которое мы имели, исчезает.

Дэвид Щади, 10 февраля 2005 г.118

Из дневника

Несмотря на смехотворные рассуждения в моих ответах на вопросы, файл доказательств объяснил три вещи, которые озадачивали меня.

1. Почему американское правительство – через журнал «Тайм» и Тимоти Берджера – обвиняет меня в том, что я российский шпион, и за чем я, по их предположениям, шпионил?

2. Что ФБР искало, когда его люди производили обыск в компании «Wideband Computers», дважды вторгались в дом Эшвина и выпотрошили мой компьютер?

3. Почему Коблиц сказал, что мне грозит 10 лет тюремного заключения, тогда как Харрис говорил, что мне светит, максимум, 5 лет?

В одном из отчётов о беседе с персоналом компании «Wideband Computer» содержалось утверждение: «Сугру предоставил компании “ Wideband Computers Corporation ” демодулятор… “AST”… Сугру хотел, чтобы компания “WSC” скопировала устройство». Это означало, что меня бездоказательно обвинили в том, что я просил компанию «Wideband Computers» украсть технологию демодулятора «AST 945» и скопировать её для русских, такое действие является преступлением согласно закону США «Акт об экономическом шпионаже» с наказанием в виде тюремного заключения на срок в десять или пятнадцать лет. Американцы, видимо, полагали, что я находился в США с целью воровства американской технологии для русских и, следовательно, был «российским шпионом». Скорее всего. Щади поверил, что ему попало в руки дело об экономическом шпионаже, и если бы я был признан виновным и отправлен в тюрьму, то это произошло бы впервые в истории этого закона, и это дело послужило бы поворотной вехой в его карьере.

Агенты ФБР разнесли в пух и прах офисы компании «Wideband Computers», дом Моди, выпотрошили мой компьютер, отыскивая доказательство моей вмны. Они не нашли ничего, потому что там нечего было найти.

Демодулятор «AST» не был найден, потому что я не передавал демодулятор «AST» компании «Wideband Computers», и не мог этого сделать, потому что эти устройства в то время были устаревшими, и не просил её скопировать этот демодулятор.

Это утверждение было ложным. Интересно то, что агенты ФБР пришли в компанию «Wideband Computers», ожидая найти доказательство хищения технологии «AST», «Модели 945» – и записали в отчёте данный тезис, несмотря на отсутствие какого-либо доказательства. Это представляет собой хороший пример когнитивного диссонанса – психического состояния, когда индивидуум цепляется за прочно закрепившееся в его сознании, верит во что-то вопреки убедительному доказательству противоположного.

ФБР могло бы задаться вопросом, почему русские захотели украсть технологию для антикварного демодулятора, когда полная информация об этой старой технологии имеется в учебниках и опубликованных патентах, к которым легко можно получить доступ.

Щади прошёлся спокойно по русским, ворующим американскую технологию. Теперь это китайцы. «Имеется 150000 студентов из Китая… [и] около 300000 китайских визитёров ежегодно», – предупреждал недавно Щади, наводя на мысль, что китайские туристы и студенты, говоря его словами, «обворовывают нас втёмную».

* * *

Карьера Щади как выдающегося американского охотника за шпионами началась в 1985 году с успешного признания виновным «советского шпиона». В конце 1984 года инженер компании «Northrop Corporation» по имени Томас Патрик Каванаг позвонил в советское консульство и попросил о встрече. Звонок был перехвачен агентами ФБР, и дело было передано под надзор Дэвида Щади^119. Агенты ФБР, выдавая себя за русских, устроили встречу с Каванагом, провоцируя на преступление, предложили ему 25000 долларов за определенные документы из компании «Northrop». Каванаг вернулся с некоторыми документами и был арестован. Позднее он признал себя виновным по двум пунктам обвинения в шпионаже и 23 мая 1985 года был приговорён к двум пожизненным срокам тюремного заключения.

Это дело вызывает тревогу, потому что Каванаг явно не был советским шпионом. Он не был завербован Советами и не передавал им информацию. Его признание вины скрывает от нас подробности его «преступления» и то, каким образом ФБР смогло склонить его к тому, чтобы он согласился с приговором к двум пожизненным срокам тюремного заключения. Приходят на ум такие тактики, как те, которые использовались в деле Дэниэла Кинга.

В течение следующих шести лет Щади охотился за советскими шпионами в Вашингтоне, а затем в Калифорнии. Затем удар по его карьере охотника за шпионами нанесла катастрофа – Советский Союз распался, не оставив советских шпионов, за которыми нужно было охотиться. Конгресс США урезал бюджеты шпионских агентств. Щади потерял работу в контрразведке и был назначен на другую работу – бороться с преступными бандами, и его карьера агента ФБР в этой области могла бы закончиться, если бы не журнал «Тайм» и Роберт Гейтс, в ту пору заместитель советника по национальной безопасности США, который вскоре должен был стать главой Центрального разведывательного управления.

* * *

Проблемой Гейтса было будущее ЦРУ теперь, когда старый враг вышел из дела. В последние годы существования Советского Союза бюджеты ЦРУ, АНБ и военных разведывательных агентств возросли до рекордных уровней. Но с распадом СССР Конгресс урезал бюджеты на 14 %, приблизительно до 28 миллиардов, и к 1997 году было запланировано сокращение штатов на 17 %. Некоторые конгрессмены задавались вопросом, нужно ли вообще ЦРУ. Сенатор Патрик Мойнихэн внёс на рассмотрение Конгресса Закон о ликвидации ЦРУ.

Гейтс не бездействовал в этом вопросе. В течение некоторого времени медленно закипал маленький грязный скандал между Соединёнными Штатами и Францией. Питер Швейцер из журнала «Тайм» был допущен к закрытой информации, и он 23 июня 1992 года опубликовал статью, озаглавленную «Наши ворующие союзники». На следующий день сенатор Коэн пожаловался, что «наши конкуренты – даже наши ближайшие союзники – не всегда играют по правилам. Показателем этого является тревожащая интенсивность, с которой иностранные правительства шпионят за экономической деятельностью и экономическими интересами США». Он продолжил, потребовав от Конгресса «… ввести закон, который усилит наши инструменты, позволяющие решать эту проблему с головы…». Сенатор Коэн ссылался на то, что «согласно Роберту Гейтсу, по меньшей мере, 20 наций из Европы, Азии, Среднего Востока и Латинской Америки занимаются разведывательной деятельностью, которая причиняет ущерб нашим экономическим интересам». Это первая пристрелка подготовила место действия для принятия Конгрессом в 1996 году драконовского «Акта об экономическом шпионаже». Это была часть законодательства, которая своевременно заменила термин «советская угроза» на «бесчестное иностранное поползновение» как одно из raison d'etre^120 для ЦРУ и контрразведки ФБР.

* * *

Одним из казусов, на которые ссылался Швейцер, была война между американской компанией «Texas Instruments» и компанией «Bull», принадлежащей французскому правительству. В эту войну были вовлечены Жан-Пьер Долэ, который работал в компании «Texas Instruments» и был (совместно с другим служащим этой компании) изобретателем чипа памяти. Компания «Bull» обвинила компанию «Texas Instruments» в том, что та украла её технологию, и потребовала компенсацию. Компания «Texas Instruments» контратаковала обвинением, что француз Жан-Пьер Долэ работал в качестве «крота» на французское правительство, и уволила его. В дело были вовлечены ФБР и ЦРУ, которые обвинили французское правительство в вербовке шпионов в европейских подразделениях не только компании «Texas Instruments», но также «1ВМ» и других американских компаний^121.

Война интенсифицировалась, когда канал «NSB News» выпустил в эфир программу, утверждающую, что якобы авиакомпания «Air France» помогала шпионским агентствам французского правительства собирать коммерческие тайны установкой «жучков» (подслушивающих устройств) в пассажирских сиденьях первого класса. Представитель компании «Air France» резко возразил, сказав: «Совершенно абсурдно думать, что мы могли бы вставлять микрофоны в наши сиденья», и продолжил, говоря: «Мы категорически отвергаем обвинение в том, что когда-либо шпионили за нашими пассажирами»122. Выходили сообщения о том, что парижские отели были оснащены «жучками», что информация, положенная в сейфы отелей, копировалась, и ноутбуки «терялись» только для того, чтобы попасть в руки французской секретной службы. Скандал принял ненормальный тон, когда Государственный департамент США и канадская «Security Intelligence Service» (служба безопасности и разведки) начали предупреждать бизнесменов, выезжающих во Францию.

* * *

Закон под названием «Акт об экономическом шпионаже» от октября 1996 года был принят абсолютным большинством голосов в палате представителей: 399 депутатов проголосовали «за» и только 3 – «против». Сенатор Коэн осуществил своё желание, новое тяжкое уголовное преступление – экономический шпионаж – влекло за собой тюремное заключение сроком на 15 лет и штраф в 500000 долларов для лиц, арестованных на основании этого закона. Организации, нарушившие закон, штрафовались на 10 миллионов долларов. Закон был направлен против «иностранных правительств, иностранных посреднических агентств и иностранных агентов». Менее тяжкое преступление – «кража производственных секретов» – было определено для случаев, когда не могла быть доказана связь с иностранным правительством, и влекло за собой тюремное заключение сроком на 10 лет. Таким образом, новая эра жёсткой защиты экономических секретов США была начата^123.

* * *

Франция нанесла контрудар до того, как этот закон был принят. На протяжении 1994 года американский агент по имени Мэри-Энн Баумгартнер платила советнику французского премьер-министра за информацию. Советник Планьоль получал по 5000 франков на каждой из отдельных встреч. Интерес США состоял в том, чтобы получить доступ к закрытой информации о позиции французского правительства на торговых переговорах по генеральному соглашению по таможенным тарифам и торговле. Французская секретная служба «DGSE» была информирована о встречах и принуждала Планьоля снабжать ЦРУ ложной информацией на протяжении всего периода торговых переговоров. Впоследствии DGSE дала знать ЦРУ, что она осведомлена об американской шпионской деятельности, и в 1995 году пять подозреваемых агентов ЦРУ были выдворены из Франции. Американцы странным образом хранили молчание об этом скандале. Французское послание было ясным – оба могут вести игру. Вероятно, в результате этого, когда «Акт об экономическом шпионаже» был принят, в закон было введено условие, что «все судебные преследования… требуют утверждения Генеральным Прокурором, Заместителем Генерального Прокурора или Помощником Генерального Прокурора по криминальному отделу».

* * *

Первое дело, начатое на основании «Акта об экономическом шпионаже», было, несомненно, странным или, может быть, близким к фарсу. Оно касается японского учёного Хироаки Серизава, который проводил исследования по болезни Альцгеймера в Кливлендском учебном исследовательском институте. Он был на пути изучения фермента, ещё только идентифицированного, который мог наполовину сократить тромбоцитообразующий протеин, считающийся ответственным за болезнь Альцгеймера, и, следовательно, предотвратить болезнь. В июле 1999 года его коллега Окамото, находясь в состоянии раздражения коллегой-исследователем, упорно продолжающим «невоспроизводимые и безрассудные эксперименты, которые могли навлечь позор на исследовательскую группу», обыскал свою лабораторию и изъял некий исследовательский материал, который он тогда отдал своему другу Хироаки Серизава на хранение в холодильнике его лаборатории. Власти клиники вызвали полицию, чтобы расследовать ограбление, и вскоре в дело оказалось вовлечённым ФБР. В аффидевите, датированном 27 августа, Окамото был обвинён в преднамеренном уничтожении 1000 образцов ДНК и 250 клеточных линий. К тому времени Окамото уехал в Японию, чтобы занять должность в RIKEN – Институте физико-химических наук.

Друг Окамото – Серизава – был шокирован, когда 2 октября в его лаборатории появились агенты ФБР и 7 часов «поджаривали» его вопросами. Результатом жилось обвинение в том, что он давал ложные заявления, такие, как «число пробирок, которые его друг дал ему на хранение», «что он не знал, что Окамото поступил на работу в RIKEN» и «что он не встречался с Окамото со времени получения материалов». Позднее Серизава исправил необдуманные заявления, но делу уже был дан ход. 28 мая 2003 года ему был вынесен приговор по уголовному обвинению в «даче ложных заявлений» с наказанием в виде штрафа в 500 долларов и 150 часов общественных работ. Он потерял также работу, потому что его работодатель не принимает в свой штат лиц, совершивших уголовные преступления.

Окамото в июле 2001 года был осуждён заочно Соединёнными Штатами согласно «Акту об экономическом шпионаже» на том основании, что он планировал занять должность в Японии в RIKEN, и поскольку RIKEN был иностранным посредническим агентством, потому что он получал большую часть своих средств в виде грантов от японского правительства для своих исследований и, возможно, мог получить пользу от раздражения Окамото, это подпадало под самые серьёзные положения «Акта об экономическом шпионаже». В марте 2002 года США потребовали экстрадиции Окамото из Японии в США, чтобы предъявить ему обвинение. Он был арестован в Японии и провёл 57 дней в тюрьме, ожидая решения суда по его экстрадиции. Председательствующий судья Масару Суда отклонил рассмотрение данного требования. Это был первый случай, когда Япония отклонила требование об экстрадиции в США. Так закончилось первое дело, возбуждённое на основании «Акта об экономическом шпионаже».

Второе дело, начатое на основании «Акта об экономическом шпионаже», имеет отношение к любому умному инженеру, работающему в США, который возымел бы желание вернуться домой, чтобы основать свою собственную компанию. В это дело были вовлечены два китайских инженера – Фей Е 35 лет и Минь Чжонь 34 лет (возраст на момент их ареста). Они были арестованы в аэропорту Сан-Франциско в ноябре 2001-го по пути в Китай, где хотели начать новый бизнес, который они назвали «Supervision project». В их сумках находилась техническая информация от нескольких американских компаний. Им грозило провести 95 лет в тюрьме.

Самым инкриминирующим среди документов, поданных в суд, было письмо от китайского правительственного агентства, «утверждающее, что проект был чрезвычайно полезен для развития индустрии интегральных схем в Китае». Дополнительным инкриминирующим доказательством, поданным в суд, было то, что (а) китайский город Ханьчжоу заинтересован в предоставлении им финансирования; (б) они обращались за финансированием от китайской программы исследования и разработки высокой технологии; (в) они работали с профессором из китайского университета, который получал правительственное финансирование; и (г) они вошли в сговор, чтобы рекрутировать других лиц для работы на себя. Пол Б. Метцер, который представлял инженера Фей Е, сказал, что вещественные доказательства являются «материалом, который любой инженер мог бы получить и использовать в качестве справочных руководств».

Дело Фей Е и Минь Чжоня имеет большое значение для Ирландии. Мы – маленькая страна, стремящаяся к развитию сильной местной индустрии высоких технологий. У нас тоже имеется много инженеров, работающих в США, которые, возможно, хотят приехать домой, чтобы начать бизнес. И ирландское правительство очень стремится помогать им посредством «правительственного финансирования». Они могут привезти домой «материал, который любой инженер мог бы использовать в качестве справочного материала». Им также придется «входить в сговор», чтобы рекрутировать других лиц для работы на себя. Всё это представляет собой элементы, необходимые для возбуждения уголовного дела на основании «Акта об экономическом шпионаже».

В декабре 2006 года, через пять лет после ареста и без судебного разбирательства, Фей Е и Минь Чжонь заключили сделку о признании вины. Их удерживали в Соединённых Штатах в течение пяти лет под залог на общую сумму в 700000 долларов и склоняли к тому, чтобы с их помощью осуществить схему «подставы» (провоцирования преступления с целью его изобличения) на другого китайца.

* * *

Первое судебное разбирательство с участием жюри присяжных на основании дополнительной статьи о «краже производственных секретов» к «Акту об экономическом шпионаже» слушалось 29 апреля 1999 года. Дело касалось тайваньской компании «Four Pillars Enterprise Company» и американской компании «Avery Dennison Inc.» («Avery»). Компании были конкурентами на рынке клеев. В 1989 году один из служащих компании «Avery», тайванец по имени Виктор Ли посетил Тайвань, чтобы сделать презентацию, и был представлен президенту компании «Four Pillars» Пин-Ен Яню и его дочери Хвей Чен Янь (Салли). Янь пригласил Ли работать в качестве консультанта для компании «Four Pillars». В 1997 году компания «Avery» узнала о том, что Ли предоставлял консультативные услуги её конкуренту – компании «Four Pillars», и обратилась в ФБР. Ли согласился сотрудничать с ФБР.

4 сентября 1997 года Янь и Салли посетили США и встретились с Ли в его номере в отеле. Агенты ФБР установили видеокамеру, чтобы записать встречу. Ли показал Яню и Салли документ, который, как он сказал, являлся патентной заявкой компании «Avery» с надписью «конфиденциальный», и Янь взял документ. Сразу ложились агенты ФБР, Янь и Салли были арестованы и обвинены в уголовном преступлении на основании «Акта об экономическом шпионаже», влекущем за собой наказание в десять лет тюремного заключения и штраф в 5 миллионов долларов.

29 апреля 2001 года Янь и Салли решением жюри присяжных были признаны виновными в сговоре о краже производственных секретов. Они были приговорены к шести месяцам тюремного заключения, а компания «Four Pillars» была оштрафована на 5 миллионов долларов. Приговор был обжалован 5 июня 2001 года, но апелляционный суд США оставил в силе обвинение и приговор. Апелляция поставила весьма интересный юридический вопрос. Янь утверждал, что он знал в момент встречи, что документ был фактически производственным секретом, и поскольку он не читал документ, то до сих пор не знает, действительно ли он был производственным секретом. Янь потребовал, чтобы суд позволил ему ознакомиться с документом. Суд отклонил его просьбу, постановив, что это не имело значения. Заявление суда по этому вопросу таково:

Обвиняемый виновен в попытке совершить уголовное преступление, если он преднамеренно совершает или уклоняется от совершения того, что в обстоятельствах, которые он полагает существующими, является действием или бездействием, составляющим существенный шаг… запланированный, чтобы служить завершающим в совершении им преступления.

Эта интерпретация означает: поскольку Янь и Салли думали, что это был производственный секрет, они были виновны. Раз у них в руках был лист бумаги с написанными на нём словами «Confidential», они совершили преступление. Если указанный документ на самом деле был патентной заявкой, то после того, как патент выдан, сведения, содержащиеся в нем, становятся общедоступными. Но этот факт не рассматривался как относящийся к делу.

* * *

Другие судебные разбирательства на основании этого раздела примечательны тем, что они либо нестандартны, либо тривиальны. Все были завершены сделкой о признании вины обвиняемым. Спорно, что все они могли быть лучше улажены на основании юридических кодексов или посредством гражданских исков. В некоторых содержится подсказка о реванше. Трю Лэм, бывший служащий компании «C&D Semiconductor Services Inc.», работающей в Кремниевой долине, пытался наладить конкурирующий бизнес. Компания «C&D Semiconductor Services» обратилась в ФБР, и Лэм был арестован 4 ноября 2003 года и обвинён в «использовании производственных секретов, украденных у компании “C&D”, чтобы производить и продавать переконструированное и подновлённое полупроводниковое оборудование».

Примечательно также судебное преследование датского инженера Петера Морха на основании «Акта об экономическом шпионаже», который признал вину в превышении разрешённого ему доступа к компьютерным системам фирмы «Cisco». Суд признал его виновным в уголовном преступлении и приговорил к штрафу в 100 долларов и трем годам пробации^124.

* * *

В то время как ФБР держало на контроле эту проблему внутри страны, ЦРУ атаковало ее в международном масштабе. Первый выстрел Гейтса был дезинформацией. Гейтс клялся, что США «не занимаются, не должны были и не будут заниматься промышленным шпионажем». Масштабы этого обмана стали очевидны только в 1999 году, когда был опубликован доклад экспертной группы STOA (Scientific Technology Opinion Assessment – оценка мнений по научно-технологическим вопросам) Европарламента о системе шпионажа США «ECHELON». Первые признаки обманчивости его слов прожились еще в 1994 году в сообщениях о том, что ЦРУ уже начало тайную деятельность, направленную на то, чтобы помочь нездоровой автомобильной промышленности США. Директор ЦРУ Р. Джеймс Вулси подчёркивал, что «ЦРУ не занимается коммерческой шпионской деятельностью», и высказал мнение, чтобы добавить логическое обоснование своей принципиальной позиции, что «избрание иностранных компаний в качестве целей и предоставление информации американским компаниям обременено юридическими и внешнеполитическими осложнениями».

Однако стало известно, что, например, в 1994 году французская компания «Thomson CSF» потеряла контракт на 1,3 миллиарда долларов с американской компанией «Raytheon» после того, как АНБ перехватило телефонные разговоры компании «Thomson CSF» и передало эту информацию компании «Raytheon». Когда проект контракта поступил в компанию «Raytheon», Министерство торговли объявило, что оно «очень упорно трудилось в том же направлении, поддерживая промышленность США».

30

Четверг, 10 марта 2005 года

Предложение сделано

– Текст двухстороннего соглашения лежит у нас на столе, – объяснил Марк. – Вы можете признать себя виновным в том, что сделали ложное заявление, и будете дома, вероятно, через неделю после отбытия срока заключения.

Какую-то сделку пришлось бы всё равно заключить, так что я не отклонял это наотрез, но был возмущён тем, что американская юстиция хотела, чтобы я согласился с обвинением в уголовном преступлении. Я сказал Марку, что должен подумать об этом предложении и обсудить его со своей семьёй.

Выбор был между согласием на то, чтобы быть признанным виновным в качестве уголовного преступника, со всеми вытекающими последствиями для моего доброго имени и карьеры, и борьбой за выигрыш дела при рассмотрении в суде. Судебные издержки по ведению дела составили бы от 200000 до 400000 долларов, плюс расходы на жизнь в США и на содержание моей семьи во время ожидания слушания дела в суде, которое могло занять три года.

Шансы на выигрыш дела в суде против ФБР были, по мнению Марка, очень маленькие, и даже если я выиграю дело, возмещения издержек не будет – правительство США не оплачивает издержки или компенсацию, если проигрывает судебное дело.

Я понял, почему файл доказательств прибыл лишь три дня назад, а не раньше. Судья Хиллмен говорил, что обзорное слушание будет проведено 10 марта. Тактика Занидеса заключалась в том, чтобы задерживать файл и тем самым дать мне как можно меньше времени на то, чтобы рассмотреть его предложение – либо согласиться, либо рисковать быть обвинённым в чём-то более серьёзном.

* * *

Я позвонил моей семье.

– Быстрее пошли на х… эту сумасшедшую страну, – сказала одна сестра (которая обычно была очень вежлива). – Прими предложенную сделку.

Большинство членов моей семьи согласилось с этим, но в связи с соглашением возникала большая проблема – моя компания будет включена в список запрещённых в США. Это означало бы, что согласно американскому закону компании США не смогут вести с нами бизнес, а европейские компании будут делать это очень неохотно. В действительности это ликвидировало бы мой бизнес.

Обдумывая это всю ночь и консультируясь со своим братом, я вернулся с предложением, что мог бы рассмотреть условия сделки, если правительство США даст гарантии, что деятельность моей компании не будет запрещена. Занидес ответил, что он не может гарантировать это, но будет «делать всё, что сможет, после того, как сделка будет подписана». Я не поверил в то, что Занидес будет помогать нам.

Я сказал Харрису, что мы готовы бороться. Одно из действий, которое мы хотели бы совершить, как я разъяснил, это вызвать в суд президентов нескольких крупных американских компаний, специализирующихся на производстве электронной аппаратуры, которые производили такие продукты с 256 QAM, как модемы и декодеры для цифрового телевидения. Тогда Занидес должен будет разъяснить им, что они сталкиваются с угрозой получить миллионы лет тюремного заключения, по десять лет за каждое устройство, экспортированное без лицензии. Ведь, согласно обвинению, сверхсекретное Агентство национальной безопасности считало названные продукты устройствами военного назначения.

Занидес отступил. Он не подал обвинительное заключение в суд и согласился на дополнительную отсрочку. Сегодня судья Хиллмен назначил слушание на 28 марта. Я знал, что Занидес будет выжидать до последней минуты, чтобы сделать своё следующее предложение.

31

Пятница, 18 марта 2005 года

Демодулятор

Из дневника

Вчера был праздник национального святого Ирландии. Завтра состоится парад в честь Дня святого Патрика в Нью-Йорке. Президент Джордж У. Буш будет присутствовать, так же как наш премьер-министр Берти Ахерн.

В прошлый понедельник я получил весточку. «Её мужчина будет встречаться с Бушем в субботу. Есть ли что-нибудь такое, что он может сделать для Вас?» Это было зашифрованное сообщение от лица, близкого к бывшей любовнице Берти. «Мы можем подтолкнуть влиятельного человека, чтобы он сделал что-нибудь, если Вам нужно».

Бывшей любовницей Берти была Селия Ларкин, и в тот период времени, когда они были вместе, она сопровождала его во многих официальных визитах в США. Она часто фотографировалась с первой леди, женой Буша, и её в шутку стали называть первой любовницей.

Однако моя тактика состояла в том, чтобы создавать как можно меньше шумихи, избежать публичности, чтобы минимизировать интерес средств массовой информации к моему делу. Я с благодарностью отклонил сделанное мне предложение.

Ещё один вопрос не давал мне покоя с самого начала. Государственный департамент США в 1996 году передал Борису Ельцину демодулятор «AST» «Модель 945». Это исторический факт, заслуживающий письменной фиксации, поскольку он показывает, как я неумышленно впутался в уведённую в тень, но зловещую реальную политику последствий «холодной войны».

* * *

К концу 1992 года российская общественная поддержка политики Ельцина была исчерпана. 24 февраля 1993 года уличная демонстрация ветеранов и пенсионеров объявила Ельцина «агентом Америки»125. 12 марта парламентское голосование преобладающим большинством голосов отменило особые полномочия, предоставленные Ельцину в минувшем декабре. На следующий день Съезд народных депутатов своей резолюцией выступил против курса «шоковой терапии»126. Кризис углубился, когда 20 марта Ельцин реализовал полномочия, которые парламент отменил за восемь дней до этого. Через три дня Конституционный суд принял 10 голосами против 3 постановление о том, что Ельцин нарушил девять положений Конституции.

По мере того как кризис углублялся, западная пресса становилась всё более резкой в осуждении российского парламента и в своей поддержке Ельцина. Международный валютный фонд раскритиковал законопроект о бюджете, рассматривавшийся в то время российским парламентом, на том основании, что бюджетный дефицит превышал потолок, который рекомендовал МВФ. Законопроект о бюджете имел широкую поддержку в парламенте. 19 сентября МВФ объявил, что он задерживает на неопределённый срок выплату займа в 1,5 миллиарда долларов, о котором ранее было достигнуто соглашение с Россией. Всемирный банк также объявил о задержке выплаты займа в 600 миллионов долларов, о котором уже было достигнуто соглашение.

21 сентября Ельцин объявил о роспуске российского парламента, потому что тот не соглашался с его предложениями. Парламент немедленно собрался и принял предложение об импичменте первого российского президента. Через два дня он подтвердил импичмент лишь при двух депутатах, проголосовавших против. Соединённые Штаты продолжали оказывать Ельцину огромную поддержку. Президент Клинтон разговаривал по телефону с Ельциным и впоследствии рассказывал об этом так: «Я поддерживал его полностью». Государственный секретарь Уоррен Кристофер разъяснял, что поддержка, которую США оказывали Ельцину против парламента, была «инвестицией в национальную безопасность Соединённых Штатов»127. Сенат США принял законопроект о предоставлении помощи в 2,5 миллиарда долларов, и Клинтон подписал его в течение нескольких дней.

3 октября участники марша, собравшиеся у московской мэрии и у Останкинской телевизионной башни, были отброшены вооружённой милицией и отрядами специального назначения. Ориентировочные оценки числа погибших находятся в диапазоне от 187 до нескольких тысяч человек. Ельцин приказал произвести артиллерийский обстрел Белого дома, где засели депутаты, и на следующий день около 9 часов утра танк Т-80 обстрелял верхние этажи. После нескольких часов сражения бойцы спецназа взяли штурмом Белый дом и арестовали депутатов.

После разгона российского парламента Ельцин правил, издавая указы. В середине октября 1993 года вышел указ о проведении всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации, которая должна были дать ему большие полномочия над законодательной властью. 12 декабря по результатам этого голосования Конституция Российской Федерации была принята^128. Ельцин фактически стал диктатором.

В этой ситуации меня заинтересовало поведение американской администрации. Выбор был между тем, чтобы оставаться в стороне и позволить демократически избранному парламенту свободно принимать решения в интересах России или поддерживать российскую администрацию, которая проводила «шоковую терапию», спонсируемую американцами. Поставленная перед выбором между демократией и своими интересами, американская администрация выбрала свою собственную выгоду.

* * *

К концу 1994 года популярность Ельцина сошла на нет. Социологическое исследование, проведенное в феврале 1995 года, показало, что только 8 % населения имело «полную веру в него»129. В марте снова появился МВФ с займом под залог имущества на сумму в 6,4 миллиарда долларов, в котором отчаянно нуждался Ельцин. В апреле российские аналитики согласились с тем, что «Борис Ельцин представляет собой политический труп, деятельность и репутация которого вошли в необратимый штопор»130. Коммунисты были на подъёме, популярность лидера коммунистической партии Геннадия Зюганова значительно превосходила популярность Ельцина. Ельцину предстояли две избирательные кампании: выборы в российский парламент (Госдуму) в декабре 1995 года и выборы на должность Президента России в июне 1996 года. Было похоже на то, что Ельцин и правительственная партия проиграют обе избирательных кампании.

Период с октября 1994 года до июня 1996 года был самым эксцентричным периодом за все годы правления Ельцина. Дело могло закончиться тем, что весьма малочисленная группа людей захватила бы контроль над большинством государственных предприятий – тяжеловесов российской экономики, принадлежащих государству. Эту малочисленную группу, которая впоследствии станет сказочно богатой в результате совершённых ими сделок, назвали олигархами. При их финансовой помощи дело могло закончиться также избранием Ельцина на второй президентский срок, событием, которое в 1995 году рассматривалось как невозможное.

В сентябре 1994 года Ельцин встретился с Клинтоном в Вашингтоне и увёз с собой в Россию коммуникационное оборудование, предоставленное американской разведкой, – включающее «AST» «Модель 945». Единственной правдоподобной причиной для того, чтобы Ельцин и его сподвижники использовали оборудование американской секретной службы, была необходимость воспрепятствовать тому, чтобы люди в России, в частности, КГБ, перехватывали его сообщения. Конкретное коммуникационное оборудование связано с этим повествованием потому, что это была технология фирмы «AST» «Модель 945», в хищении которой был обвинён автор настоящей книги.

* * *

Через месяц после вашингтонской встречи Ельцин подписал указ, уполномочивающий компанию «Интеррос», принадлежащую будущему олигарху Владимиру Потанину, распоряжаться государственной долей предприятия «Норильский никель», прозванного «Жемчужиной Севера». Оно было высечено из замороженной тундры трудом и жертвами бесчисленного множества россиян. Это одно из наиболее ценных предприятий, которое возродилось из руин Советского Союза, с годовым объёмом продаж в 2,5 миллиарда долларов.

В течение нескольких следующих месяцев была составлена схема, «настолько бесстыдная и настолько ненормальная», что «всё ещё трудно понять, почему российское правительство действительно сделало это»131. 30 марта 1995 года консорциум, включающий Потанина и других будущих олигархов, представил российскому кабинету министров план. Согласно этому плану, который стал известен как «займы за доли в активах», правительству был предложен заём на сумму до 1,8 миллиардов долларов в обмен на предоставление консорциуму полномочия распоряжаться государственной долей в ряде огромных российских компаний, включая «Норильский никель», огромные нефтедобывающие компании, национальную энергетическую компанию и национального оператора телекоммуникаций. Российский кабинет министров согласился.

Декабрьские думские выборы 1995 года прошли так, как ожидалось. Правительственная партия «Наш Дом Россия» получила только 10 % голосов. Коммунистическая партия, руководимая Геннадием Зюгановым, имела самые высокие показатели среди 43 партий, соперничавших на выборах. Зюганов производил впечатление человека, уверенного в том, что станет следующим президентом России.

Проблема, с которой столкнулись те, кто поддерживал реформу, заключалась в том, что в то время, когда проходила приватизация, были приватизированы около 120000 предприятий, стоимость которых была искусственно занижена промышленными тяжеловесами в России, контролирующими газ, нефть, электроэнергию и минеральные ресурсы. Эти «динозавры» находились всё ещё в государственной собственности, управляемой теми, кого называли «красными директорами», руководителями из номенклатуры бывшего коммунистического режима, статус и власть которых заблокировали приватизацию их предприятий. Если бы Зюганов выиграл выборы в 1996 году, то под государственным и, следовательно, под коммунистическим контролем находились бы производственные активы, достаточные для того, чтобы свести на нет программу приватизации, выполнявшуюся в то время. Россия возвратилась бы к коммунистическому управлению. Это было категорически против американских интересов. И в этом состояла, вероятно, та проблема, которая в сентябре 1994 года подсказала американской разведке идею предоставить Ельцину специальное коммуникационное оборудование.

Сделка, заключённая между будущими олигархами и администрацией Ельцина, имела подразумеваемое истолкование. Сделка не могла стать совершённой, если Ельцин не будет избран президентом, и, следовательно, будущие олигархи были сильно мотивированы на его избрание. Кампания за переизбрание Ельцина началась со встречи в феврале 1996 года между четырьмя из будущих олигархов: Березовским, Гусинским, Ходорковским и Виноградовым^132. Они пригласили Анатолия Чубайса для ведения кампании за переизбрание Ельцина. Позднее группа была расширена, в нее вошли другие будущие олигархи, такие как Потанин, Смоленский, Фридман и Авен.

Это было именно то, что Путин позднее охарактеризовал как «олигархические группы, обладающие абсолютным контролем над информационными каналами, обслуживающими исключительно их собственные корпоративные интересы»133, когда олигархи «повели изощрённую грязную войну против коммунистов»134. «Когда Зюганов нападает на след мошенничества, команда (по переизбранию Ельцина) распоряжается так, чтобы обеспечить абсолютный охват аудитории посредством рассылки журналистам поддельных программ». Они сфабриковали серию фальшивых экстремистских секретных коммунистических экономических программ, которая была опубликована в газетах, контролируемых олигархами. К тому времени, когда избирательная кампания подходила к завершению, вес финансовых вложений олигархов и их «абсолютный контроль над информационными каналами» снизили шансы Зюганова от почти полной уверенности в избрании на будущее российское президентство, какие он имел в 1995 году, до аутсайдера. 3 июля 1996 года Ельцин был избран, получив 53 % голосов против 40 %, поданных за Зюганова. После выборов олигархи «служили исключительно своим собственным корпоративным интересам» и захватили контроль над многими из столпов российской экономики. В 2006 году журнал «Форбс» записал в список из 100 самых богатых людей мира

19 россиян. Историю того, как они попали туда, превратившись из безденежных студентов и научных сотрудников, какими были в 1980-е годы, до почти беспредельно богатых людей, ещё предстоит исследовать в полном объёме, и этот рассказ может включать причину, по которой в сентябре 1994 года Ельцину было передано секретное американское коммуникационное оборудование.

32

Четверг, 24 марта 2005 года

Судья Хиллмен

Подумайте и приходите с чем-нибудь.

Совет, данный мне обвинителем Занидесом

До следующего сообщения от Занидеса прошла неделя. «Я не отпущу Сугру домой, не оставив поцелуя на его щеке», – сообщил он Марку. Позднее он добавил: «Сугру должен будет залезть в свой карман». Форма сделки становилась ясной: заплати некоторую сумму денег и признайся в чём-нибудь. Занидес внушал мне мысль, что я должен «подумать и прийти с чем-нибудь». Я не мог думать ни о чём, так как по наивности считал, что ни в чём не был виновен.

Через несколько дней Харрис, по подсказке Занидеса, появился с идеей.

– Можете ли Вы объяснить, почему демодулятор был описан как «Компьютер AS2250»? – спросил он.

Я рассказал, что потребовал, чтобы компания «Wideband Computers» вставила слово «компьютер» в описание демодулятора и обозначила его как «AS2250, управляемый компьютером», потому что на самом деле это и есть устройство, управляемое компьютером, и оно благодаря этому названию было квалифицировано как подлежащее применению нулевой импортной пошлины при ввозе в Ирландию. Человек в компании «Wideband Computers», который отправлял демодулятор, опустил слово «управляемый». Я объяснил это Марку.

* * *

Через несколько дней пришло краткое содержание досудебного соглашения. Я должен был признать некоторую свою вовлечённость в неправильную маркировку упаковки и уплатить 20000 долларов в качестве «федеральной реституции Соединённым Штатам». Я должен был также согласиться на дополнительное собеседование, проводимое агентами ФБР. Признание «некоторой вовлечённости во что-либо», которая не являлась преступлением, и уплата 20000 долларов представлялись мне затруднительными, но я с неохотой также воспринял необходимость столкнуться с ещё одним собеседованием, зная, как агенты ФБР интерпретировали мои предыдущие допросы.

– Это ближе всего к тому, что Вы получаете поцелуй в щёку от Занидеса, – посоветовал Марк.

После некоторого обдумывания я принял сделку.

«СОГЛАШЕНИЕ ОТ ИМЕНИ ОФИСА ФЕДЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА США О ЗАМЕНЕ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ АЛЬТЕРНАТИВНЫМИ ВИДАМИ ИСПРАВИТЕЛЬНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ»135

описывало моё преступление следующим образом:

«Представляется, что о Вас было доложено, что Вы совершили преступление против Соединённых Штатов в день 19 января 2005 года или около того, в нарушение Титула 50 Кодекса Соединённых Штатов, Статьи § 762 (а) и (Ь)».

Согласно этому закону, преступлением является преднамеренно неправильная маркировка предметов военного назначения. Это было, как я предполагал, обвинение в заговоре с некоторым неназванным лицом в компании «Wideband Computers», с целью опустить слово «управляемый» в маркировке на упаковке. Однако, дорогой читатель, когда вы отправляете подарок или упаковку с каким-нибудь предметом в США, не должны испытывать страх, что позднее придёт агент ФБР и арестует вас за неправильную маркировку упаковки. Это преступление применимо только к предметам военного назначения, и поскольку Министерство торговли США постановило, что демодулятор не был предметом военного назначения, то преступления не существовало. Я воспринял предложение как абсурдную махинацию, как попытку Занидеса оправдать мой арест и содержание под стражей. Я никогда не понимал и до сих пор не понимаю, что имелось в виду под словами «федеральная реституция Соединённым Штатам», но выплатил её. Это был выкуп в 20000 долларов за то, чтобы вернуться домой.

Соглашение было зачитано Марком Харрисом в суде 24 марта. Судья Стивен Хиллмен установил дату для «дальнейшего рассмотрения» дела 27 апреля. Я знал из прошлого опыта, что следующее предложение со стороны Занидеса будет сделано за один или два дня до предельного срока.

6 апреля газета «Ньюсуик» опубликовала статью, озаглавленную «Плохая работа Бюро». «Дело, которое ФБР разрекламировало как большой прорыв в сдерживании российского шпионажа внутри Соединённых Штатов, представляется близким к развалу из-за явных оплошностей следствия»136.

Журнал «Тайм», инициатор первого сенсационного освещения дела в печати, был безмолвен. Газета «Ньюсуик», его главный конкурент, превзошла журнал «Тайм» в публикации отчёта об исходе этого дела, вероятно, потому, что её авторы обладали более глубоким пониманием вопроса.

33

Суббота, 2 апреля 2005 года

Бенни

Каждый гражданин… достаточно важный, чтобы стоило наблюдать за ним, может находиться двадцать четыре часа в сутки под наблюдением полиции.

Джордж Оруэлл, «1984»

Из дневника

На этой неделе агенты ФБР посетили Брайана и Бенни, чтобы оказать на них максимальное воздействие. «Они подъехали к дому Брайана в середине дня и оставили свои визитные карточки на двери для того, чтобы все мои соседи знали, что визит наносили федералы», – объяснил Брайан.

Бенни пришёл домой в пятницу очень взволнованным. Два человека из ФБР пришли прямо к нему на работу, на строительную площадку.

«Отполированный до блеска автомобиль остановился, и два парня в костюмах вышли и спросили, где я нахожусь», – объяснил он.

Один из работников прибежал в барак и. задыхаясь, сказал:

– У них пистолеты, они пришли за Вами.

Беседа была короткой. Агенты ФБР хотели знать, почему Бенни внёс залог в 100000 долларов, чтобы помочь мне. Он объяснил, что мы были друзьями с того времени, когда он познакомился со своей будущей женой, Ирэн. Парни из ФБР не производили впечатление людей, поверивших в такое несложное объяснение. Заранее подразумевалось, что Бенни был «спящим» российским агентом, который высунулся, чтобы помочь своему товарищу. Мой друг улыбался, когда рассказывал следующую часть истории.

– Они пошли через строительную площадку и начали утопать в грязи. Их начищенные до блеска ботинки были покрыты грязью, а низы их брюк с отутюженными складками были пропитаны грязью.

Он рассмеялся. Я был рад видеть его расслабленным после сурового испытания, через которое ему пришлось пройти.

34

Понедельник, 25 апреля 2005 года

Заключительный допрос

Он совершил – мог бы совершить, даже если он никогда не прикасался пером к бумаге – значительное преступление, которое содержало в себе все другие преступления. Они называли это «Мысленным преступлением».

Джордж Оруэлл, «1984»

24 марта судья Хиллмен назначил дальнейшее рассмотрение дела в суде на 27 апреля. Больше ничего не могло произойти до момента, близкого к этой дате, поскольку казалось, что Занидес имел намерение удерживать меня под домашним арестом как можно дольше. На протяжении всего этого времени мне было запрещено постановлением суда работать со своей компанией, мои передвижения плотно контролировались электронной биркой на моей лодыжке.

* * *

Наряду с тем, что набегали денежные затраты свыше 3000 евро в день в виде потерянных доходов нашей компании и растущих адвокатских гонораров в Америке, ущерб в виде губительного эмоционального воздействия также был тяжким. В конце концов, допрос был назначен на 25 апреля в офисах ФБР в Сан-Франциско. Я прилетел утром 25-го числа с Марком Харрисом. Спросил, какую позу я должен принять для собеседования. Позу «кающегося грешника», посоветовал он. Нас проводили в маленькую комнату для заседаний. Я сел, моя голова была покаянно опущена. Марк Занидес, Дэвид Коблиц и Аарон Степс сели напротив.

Занидес вручил мне экземпляр соглашения. Я подписал, Марк Харрис подписал, и Занидес подписал.

– Мистер Сугру, – сказал он, – позвольте мне привлечь Ваше внимание к пункту «С» – Вы должны будете отвечать на все вопросы правдиво. Вы понимаете?

– Я понимаю, – сказал я очень покатано.

Занидес не смотрел на меня, когда говорил. Он смотрел на Марка.

– В ирландском языке имеются такие странные произношения, – сказал он, не глядя на меня, и рассказал, как в Белфасте ему приходилось использовать переводчика с ирландского произношения английского языка на американский английский язык. Я смотрел вниз покаянно, делая вид, что не слушаю. После этого предупреждения и небольшой шутки Занидес указал Коблицу и Степсу, что допрос может начаться. Меня провели в другую комнату.

* * *

– Знаете ли Вы мистера Зубина? – начал Коблиц, указывая на документе от «Главного центра радиочастот» фамилию лица, которое подписало его.

– Нет, я не знаю.

Коблиц давил на меня, чтобы я согласился с тем, что знаю мистера Зубина. Я настаивал на том, что не знаю. Он становился всё более возбуждённым по мере того, как я продолжал отрицать его утверждение. Он вытащил лист бумаги.

– Вот, – сказал он, – Вы видите сообщение по электронной почте от Зубина, отправленное Вам.

Оно было датировано 31 декабря 2001 года и озаглавлено «Пожелание Счастливого Нового Года от Дмитрия Зубина». Он выглядел триумфатором. Было показано, что я – лгун. Я посмотрел на поздравление от «Центра радиочастот» и смог увидеть подпись.

– Это, как я вижу, подписано мистером М. Зубиным. Я знал мистера Д. Зубина, но я не знал мистера М. Зубина.

Коблиц не усмотрел различия, но моя поправка не вызвала у него ни тени улыбки.

Допрос перешёл к различным вопросам о людях и бизнесе. Казалось, что Коблиц скептически относился к моим ответам. Он повысил голос.

– Я вижу, что Ваша компания осуществила экспортную поставку в Иран.

– Да, мы сделали это. Я объяснял при первом собеседовании. Мы не ведём бизнес с Ираном, и этот случай был ошибкой, – объяснил я.

Один из наших продавцов продал источник питания украинскому агенту для последующей перепродажи в Иран. После того, как мы узнали о предполагающейся передаче, мы собрали информацию об иранском заказчике и представили её ирландскому департаменту контроля над экспортом для вынесения определения, поскольку источник питания был освобождён от экспортного контроля, а заказчик в Иране был известен и не вызывал подозрений. Не существовало эмбарго на отправку грузов между Европой и Ираном, а источник питания прибыл из страны, которая также не имела эмбарго на торговлю с Ираном. Ирландский департамент контроля над экспортом постановил, что мы могли отправить этот источник питания.

Мы его отправили, но затраты и проблемы, связанные с этим, сделали операцию не приносящей прибыли, и мы вскоре расстались с продавцом, который вызвал проблему. Я объяснил это Коблицу. Он не принял моё объяснение.

– Мы видим, что у Вас было множество сообщений об этой отправке, – наседал он, и его голос повысился.

– Это была ошибка, проблема. У нас было множество сообщений, чтобы устранить её, – объяснил я.

То, что мы отправляли в Иран вопреки американскому эмбарго, снова вызвало у него возбуждение. Степс оставался спокойным, делая заметки.

Я понимал, что допрос проходил не так гладко, как хотелось бы.

– Мне нужно получить совет у адвоката, – предложил я Коблицу и Степсу.

– Сделайте одолжение, получайте, пожалуйста, – и нас проводили в другую комнату.

– Марк, все идет не так хорошо, как хотелось бы, – предположил я, – что Вы об этом думаете?

– Они раздражены, – сказал он. – Вы должны стараться сотрудничать с ними.

Я хорошо понимал оба термина вследствие того, что я прочитал раньше. «Раздражены» на языке ФБР означает, что они не получают то, что хотят. «Сотрудничать» на языке ФБР означает признавать всё то, что ФБР хочет, чтобы вы признали.

– Они будут стараться аннулировать соглашение и давить в пользу признания обвинений, – предупредил Марк.

Это было шокирующее предсказание. Я знал, что следовало сделать.

Во всех допросах наступает момент, когда субъект ломается и начинает сотрудничать. Дэниэла Кинга допрашивали в течение

29 дней при длительности допросов до 19 часов в день, прежде чем он сломался. Алексу на это потребовалось восемь месяцев. Я не собирался долго ждать, прежде чем сломаться.

* * *

Мы возвратились в комнату для заседаний.

– Джентльмены, – прозвучал мой слабый покаянный голос, – я действительно стараюсь помочь Вам. Я сожалею… о том, что в наших последних обсуждениях с моей стороны было мало понимания… Беру на себя полную ответственность за отправку в Иран. Я сожалею, и это никогда не произойдёт снова…

Я опустил глаза, но мог видеть Коблица. Его лицо теряло суровое выражение.

– Мистер Сугру, – спросил он строго, – помните ли Вы о лазерном дальномере?

Я напряжённо думал и вспомнил образец, который мы отправили с ожиданиями дальнейших заказов, но из этого ничего не вышло.

– Да, у меня есть некоторые мысли об этом, – ответил я с желанием помочь.

– Это очень подозрительно, – зажил Коблиц, – и слово «подозрительно» повисло в воздухе. – Для чего такое устройство могло быть использовано? – спросил он.

– Мне помнится, что было применение для танков^137… – начал я.

– Танков? – Коблиц прервал меня, прежде чем я успел объяснить, что это было устройство, используемое для геодезической съёмки баков, резервуаров и трубопроводов в нефтяной и газовой промышленности.

– И какие другие подозрительные ситуации были у Вас? – спросил Коблиц, не позволяя мне дать объяснение о «танках».

– Старайтесь помогать, старайтесь сотрудничать, – прошептал Марк.

Это был очень трудный вопрос. Я остановился, чтобы подумать.

– Я помню одну ситуацию с компанией… где я знал только имена, но не фамилии людей, с которыми я встречался, – объяснял я.

– Действительно очень подозрительно, – сказал Коблиц.

Степс записывал.

(Это случалось много раз во время работы по продажам в Соединённых Штатах. Субагент упоминает о возможности продажи, но он не хочет выдавать слишком много информации до тех пор, пока не будет знать, что данный продукт подходящий и что комиссионные ему гарантированы. Это нормально, потому что единственное, что имеет субагент, – это его контакт, его источник средств к существованию. Этикет требует, что не следует в начале сделки слишком сильно нажимать на субагента для выяснения подробностей. Подробности придут позднее, когда агент будет чувствовать себя спокойно при раскрытии информации.)

Я настроился на поставленную передо мной задачу и прошёлся по ряду сделок с аналогичной подозрительностью.

– Думайте, старайтесь быть полезным, – подсказывал Марк.

Он чувствовал, что мы достигаем консенсуса. В конце я признал, что большая часть из того, что мы делали, было подозрительным, но всё ещё не знал, что означало слово «подозрительный». Степс разъяснил возможное значение слова. Он, прежде молчавший, присоединился к допросу.

– Мы слышали от кого-то, что Вы продавали демодуляторы в Афганистан, – объявил он громко.

Он не объяснил, кем был этот кто-то, но я представлял себе, что это был осведомитель из тюрьмы. Не был ли я обвинён в продаже демодуляторов мистеру Осаме Бен Ладену? Я посмотрел на него в изумлении, и тогда моя ирландская кровь начала вскипать.

– Я определённо не делал ничего подобного тому, что…

Я поднялся со своего сиденья, чтобы разнести Степса в пух и прах.

– Расслабьтесь, расслабьтесь… – спокойно сказал Марк, положив руку мне на плечо, чтобы опустить меня на сиденье.

– У нас имеется счёт-фактура, который Вы должны объяснить, – добавил Степс, предъявляя счёт-фактуру на демодулятор.

Агенты ФБР нашли его в моём компьютере. Я старался понять, но в этом не было смысла, потому что в то время (я увидел дату на счёте-фактуре) у нас не было демодуляторов, которые мы могли бы продавать кому бы то ни было. Я вглядывался, но не мог ничего придумать.

– Это выглядит для меня как ошибка, – предположил я, – я не могу сообразить, на что этот счёт-фактура мог быть выписан.

Я мог прочитать мысль Степса, что это было подозрительно, очень подозрительно. Может быть, это был счёт-фактура на демодулятор, который мы продали Осаме Бен Ладену.

– Я просто не могу придумать, на что это было выписано. – Я предложил готовым к сотрудничеству голосом: – Я смогу проверить это за ночь и завтра вернусь с ответом.

Коблиц и Степс кивнули.

Коблиц произнёс маленькую речь о миролюбии.

– Наши интересы заключаются в том, чтобы приостановить поступление оружия в любое место, где сражаются наши войска, – провозгласил он в качестве оправдания за боль, которую они причиняли мне и моей семье на протяжении предшествующих пятнадцати недель.

Он, в конечном счёте, только защищал Соединённые Штаты.

– Я могу заверить Вас, что мы никогда не продавали такие вещи, – отвечал я своим самым покаянным голосом. У меня не было никаких соображений о том, что он имел в виду под словом «оружие».

Затем произошла самая экстраординарная вещь. Коблиц протянул руку Харрису для официального рукопожатия, чтобы закрыть заседание, но его рука повисла в воздухе. И тогда я протянул свою руку и пожал руку Коблица. Это был инстинктивный жест. Казалось, что он был удивлён.

Он вынул свою визитную карточку.

– Вот мои координаты, – сказал он. – Свяжитесь с нами, если у Вас будет какая-либо информация. Мы можем встретиться где-нибудь в Европе.

– Не звоните по телефону из России, – посоветовал он, когда отворачивался. На следующий день они повторили предложение стать агентом ФБР.

* * *

Я чувствовал себя как лежащий на земле человек, подвергшийся ограблению. Нападающий возвращается, смотрит на окровавленную жертву, даёт ей свою карточку и говорит: «Позвоните мне по телефону». Я не ответил на их предложение ни тогда, ни впоследствии, но каждый, кто захотел бы стать агентом ФБР, должен использовать форму «Заявление о приеме на работу» на сайте www.fbi.gov.

35

25 августа 2005 года

Дома

A Chairde, We can truly say “Ni bheig a leithead arm aris.” So said the Blasket writer An t’lolanac of the great characters of his time and it was in sight of the Blaskets that Dad spent his childhood. There he absorbed the story-telling of his people and became skilled in the art himself.

Мои друзья, мы поистине можем сказать: «Никогда больше не появится снова личность, подобная ему».

Так говорил автор книги «Ап t’lolanac»138, писатель с острова Бласкета, о величайших личностях его времени, и это были пейзажи Бласкета, где проходили детские годы Папы. Там он увлёкся изложением историй из жизни своего народа и сам стал весьма умелым в этом искусстве.

Из некролога, составленного автором и зачитанного в церкви 25 августа 2005 г.

Мой отец умирал. У него произошёл сердечный приступ, когда он прочитал о моём аресте, и он упал и сломал плечо. В марте у него был ещё один рецидив, но он как-то выкарабкался.

Мой отец родился в Лондоне в 1917 году. При крещении ему было дано имя Патрик Брендан, но каждый называл его Брендан. Его семья была родом из Керри, возле Дингла, в одном из районов Ирландии, где население традиционно говорило по-ирландски, так что он бегло говорил на гэльском языке. Его дядя Патрик был известным ирландскоязычным писателем An Seabhac^139, книга которого «Лтт Mhdire Thaidhg»140 была обязательным чтением для детей в ирландских школах. Mhaire Thaidhg^141 была бабушкой моего отца, которая железной рукой правила мужчинами семьи.

Мой отец закончил Университетский колледж Голуэй со степенью бакалавра инженерного дела. Он прослужил в армии те годы, которые Ирландия называет «Чрезвычайная Ситуация», а большинство остального мира – Вторая мировая война. Он был назначен на службу в пункт, находящийся за двадцать миль от города Лимерика, куда он мог ездить на велосипеде в увольнение и где он влюбился в темноволосую предпринимательницу по имени Флоренс Фини. У неё был собственный бизнес по пошиву одежды, и она имела в городе две небольшие фабрики.

Капитан Брендан Сугру и Флоренс Фини вступили в брак в 1949 году. В 1951 году они переехали в Голуэй, где мой отец пожизненно занимал должность начальника вновь сформированной пожарной службы. Я родился в Голуэе в 1951 году, и мне было дано имя Дэнис в честь моего деда. Наш дом, в котором жили шесть сестёр и ещё двое моих братьев, всегда был полон жизни и шума.

Я отчаянно хотел повидать своего отца до того, как он уйдёт в мир иной.

Я не видел своих маленьких детей с тех пор, как оставил Москву 14 января, пятнадцать недель тому назад. В 1997 году я влюбился в тёмноволосую киргизскую красавицу, и в 1998-м году родился наш первый ребёнок – девочка Ашлинг, а через два года – наш мальчик Брайан. Сейчас мальчику было всего лишь четыре года, а девочке – шесть лет. Я очень скучал по ним. Во время моего пребывания в Калифорнии мой брат Эоин навещал мою семью в Москве каждые несколько недель и предоставлял им денежную и моральную поддержку. Ни КГБ, ни российская милиция никогда не посещали наш дом.

* * *

Обвинитель подверг меня дополнительному испытанию перед судебным слушанием для вынесения решения, могу ли я уехать домой или нет. Оставшимся без ответа вопросом, на который я не был в состоянии ответить – потому что не мог вспомнить, был вопрос о счёте-фактуре на демодулятор, датированном предыдущим годом. Вопрос не имел смысла, потому что в то время не было демодуляторов, которые можно было бы продавать. Мне было сказано вернуться на следующее утро с разъяснением.

Ночью я вспомнил. В феврале прошлого года дело выглядело так, как будто конструирование может быть вскоре завершено. (В действительности это заняло дополнительно ещё два года.) Так, в предвкушении начала нового бизнеса, мы приняли заказ. Это была фантазия, но мы выставили счёт-фактуру, чтобы наладить наше производство. Мы были готовы запросить плату вперёд в бизнесе, но поставлять было нечего.

На следующее утро я подтвердил моему адвокату, что счёт-фактура был ошибкой. Мы пошли в офис ФБР, который находился по адресу 450 Голден-Гэйт Авеню. Марк Харрис посоветовал мне подождать в ближайшем ресторане, пока он будет разговаривать с Занидесом, а когда беседа закончится, он позвонит мне по телефону. Прошёл час, но телефонного звонка не было. Я должен был вылететь во второй половине дня из аэропорта Сан-Франциско. Я уже подумывал о совершении побега, о том, чтобы стать бродягой, подобно ветеранам вьетнамской войны, обитающим в городах, но я всё ещё носил электронную «птичью» бирку, так что найти меня можно было очень легко. Прошли еще полчаса, прежде чем позвонил Марк.

– Оставайтесь там, где Вы находитесь, – сказал он, – я приду.

Занидес не поверил моему объяснению о фиктивном счёте-фактуре, как пояснил Марк, но решил отпустить меня. Мы пошли обратно в здание ФБР, и там люди из служб ФБР должны были срезать у меня бирку. Затем я должен был забрать свой багаж из отеля и взять такси до аэропорта. Я прибыл раньше времени, назначенного для вылёта моего рейса.

* * *

По дороге я проверил свой паспорт, который ФБР только что вернуло мне. Там стоял штамп:

U.S. IMMIGRATION 160 V LOS 5884 ADMITTED JAN 152005

с обозначенной датой въезда в США 15 января 2005 года

Сегодня было 26 апреля. Я подсчитал дни в моём дневнике —

101 день! Въездной штамп давал мне разрешение только на 90 дней. Меня встревожило то, что агенты ФБР могли ждать в аэропорту, чтобы повторно арестовать меня как незаконного иммигранта. Я в панике позвонил по телефону Марку Харрису. Он согласился в случае необходимости позвонить Марку Занидесу, чтобы он переговорил со службой иммиграции США.

На регистрации чиновник посмотрел на подозрительную дату, затем на меня и сказал: «Заполните эту форму убытия. Вставьте сегодняшнюю дату». Я заполнил, моя рука тряслась. Он дал мне посадочный талон для убывающих пассажиров. Я не взял никаких предполётных напитков. Я хотел быть трезвым перед четырьмя людьми в костюмах, которые могут прийти опять. Я не мог выйти, так как я был, по закону, нелегальным иммигрантом. Педро получил восемь месяцев тюремного заключения за аналогичное преступление.

Я занял своё место. Двери самолёта закрылись. Самолёт взлетел курсом на север, по направлению к Канаде, и затем, пересекая Гудзонов залив, к Гренландии. Я наблюдал за тем, как Америка удаляется, по отображаемой на экране карте маршрута. На границе с Гренландией я подумал, что нахожусь в безопасности, достаточно далеко от Соединённых Штатов, чтобы чувствовать себя свободным. Я подозвал стюардессу.

– Будьте добры, мисс, не могу ли я получить ирландский виски… сделайте его двойным… без льда, пожалуйста.

Я отпраздновал выход на свободу как большое чудо, поскольку уже смирился с мыслью, что могу провести в тюрьме, по меньшей мере, несколько месяцев, пока проблема будет улажена. Признаком моего примирения было то, что я включился в курс изучения испанского языка, организованный тогда в тюрьме одним из заключённых. Когда журнал «Тайм» поднял дело на уровень международного шпионского скандала, я осознал, что я могу провести, по меньшей мере, три года в тюрьме. Когда я потягивал свой виски, то поклялся никогда не возвращаться в Соединённые Штаты Америки.

* * *

Самолёт авиакомпании «Virgin Atlantic», совершавший рейс из Сан-Франциско, приземлился в аэропорту Хитроу утром 27 апреля

2005 года. Оттуда я сел на самолёт до аэропорта Шаннон, возле города Лимерик. Мои друзья держали большой плакат:

«F.B.I. MYEYE!»

(ФБР – МОИ ГЛАЗА!)

Мы отправились в Лимерикский «Белый дом», чтобы отпраздновать.

* * *

Я поехал к своему отцу в Голуэй. Во время моего содержания под стражей в США мои сёстры представляли дело так, что я был задержан только по некоему вопросу бизнеса. Так что когда я прибыл, чтобы навестить его, не знал, что должен говорить ему.

– Скажи только, что у тебя была небольшая проблема с бизнесом, – посоветовали мне БОРГ.

Прежде чем я смог сказать ему что-нибудь, он посмотрел мне в глаза и сказал:

– Ты сидел там в тюрьме некоторое время?

На столе были разбросаны газеты того времени.

«Человек из Голуэя арестован в США агентами ФБР» – одна газетная шапка, «ФБР содержит под стражей ирландца в Лос-Анджелесе» – такой была другая. Старый лис знал всё об этом, знал, что я попал в большую неприятность и что я могу никогда не увидеть его снова, но он не хотел тревожить своих дочерей.

Я видел, что он был в плохой физической форме, но его разум был ясным.

* * *

Пока я был в США, срок моей российской визы закончился, так что на следующий день я пошёл в Посольство России в Дублине за визой, предполагая, что они знали о моих приключениях, так как российские средства массовой информации следили за ходом этого дела. Пресс-релиз ТАСС в России только за три недели до этого объявил о «постыдном провале ФБР».

– Приходите снова в 3 часа дня, чтобы получить визу.

В 3 часа дня пришёл консул и вручил мне паспорт с визой.

– Занимайтесь своим бизнесом в России, – сказал он.

Я очень часто посещал посольство для получения визы, но это был первый раз, когда я увидел консула.

Я немного нервничал, собираясь в Россию, но выбора не было. Моя семья и бизнес были там. Я ожидал, что со мной будут беседовать и что я, вероятно, буду задержан. Так что на следующий день, когда был на пути в Москву, я не знал, не придётся ли мне провести ночь или больше в Лефортовской тюрьме, которая была домом для американского шпиона Эдмонда Поупа^142. На паспортном контроле служащая попросила меня следовать за ней. «Подождите здесь», – сказала она, когда прошла в маленький офис. Я послал текстовое сообщение своему брату: «задержан на паспортном контроле».

Мы договорились, что я буду посылать сообщения на каждом этапе поездки, пока я не прибуду домой, чтобы предотвратить случай исчезновения, подобный тому, что произошёл в США. Чтобы моя семья знала, по меньшей мере, в каком пункте я исчез, и могла отслеживать мои перемещения от этого пункта.

Дверь была приоткрыта, и я прислушивался к словам говорившей.

– Он выехал 26 апреля, – услышал я её речь. – Другого штампа нет, – пауза, пока она слушала собеседника на другом конце линии. – Я подожду, – сказала она, кладя телефонную трубку.

Примерно через десять минут телефон зазвонил опять, и я услышал шелест страниц паспорта, как будто она что-то искала.

– Нет, – сказала она, кладя телефонную трубку.

Через пятнадцать минут телефон снова зазвонил. Дверь закрылась. Так что я не мог больше ничего услышать.

– Всё ещё задерживаюсь на паспортном контроле, – послал я текстовое сообщение своему брату.

Через тридцать минут или около того она вышла.

– Пользуйтесь своим пребыванием в России, – сказала она, вручая мне мой паспорт.

– Была какая-то проблема? – спросил я с невинным видом.

– Нет. Только рутинные проверки, – сказала она мне.

Российские власти никогда не просили меня объяснить, что произошло со мной в Америке – ни тогда, ни по сей день.

* * *

Мой отец не встречался ни с Ашлинг, ни с Брайаном. Когда они были маленькими, казалось, что будет слишком утомительным для них: перелёт в Лондон, затем многочасовое ожидание перелёта в Шаннон и двухчасовая поездка в Голуэй. Теперь времени не было совсем, и в тот критический момент в России приняли закон о том, что дети могут выезжать из страны только со своей матерью^143. Это создавало дополнительные трудности. Моя жена могла выезжать в Киргизию, потому что закончился срок действия её заграничного паспорта, и пройдут, по меньшей мере, недели, прежде чем ей будет выдан новый паспорт. У нас был только один возможный вариант: поехать в Киргизию, пользуясь её российским паспортом, а затем в Ирландию по нашим ирландским паспортам.

Я решил поехать в Ирландию только с Ашлинг. Для четырёхлетнего Брайана это было бы слишком утомительно. Так что мы поехали в Бишкек, затем самолётом авиакомпании «Бритиш Эйруэйс» в Баку и далее до Лондона, затем в Шаннон и, наконец, в Голуэй – путешествие длиной в двадцать семь часов. В течение тех нескольких дней, когда были там, мой отец чувствовал себя достаточно хорошо, так что мы организовали торжественную встречу всей семьи. Там произносились речи и снимались фотографии. Это был последний семейный обед с Патриархом.

В течение нескольких дней его здоровье ухудшилось. Мы разделили лето между собой так, чтобы каждый из нашей девятки выделил неделю на то, чтобы побыть с отцом. Я прилетел из Москвы в начале августа, чтобы провести время с ним. Он рассказывал об истории своей семьи, хотел позаботиться о том, чтобы я как можно больше узнал о наших корнях, какими мы были и откуда пришли, прежде чем он скончается. Он, как исследователь, больше всего гордился тем, что он воссоздал генеалогическое дерево семьи до Роберта Бойля, учёного, который открыл «Газовый закон Бойля»144. Казалось, что он был в хорошем расположении духа, когда я сказал ему «good-bye» («прощай»). Через несколько дней позвонила сестра. «Он ушёл», – сказала она мне. Он умер у неё на руках за насколько минут до этих сказанных ею слов.

Похороны были грандиозным событием, так как он был шефом пожарных в Голуэе, и казалось, все знали его. Я часто ходил с ним на прогулку в Солтхилле, вдоль берега моря, и видел, как он приветствовал почти каждого, кто проходил мимо. Я, как его старший сын, произнёс прощальную речь в церкви. Его гроб перевозили на пожарной машине с лестницей, с эскортом из пожарных, идущих по обе стороны от нее, до кладбища в Рэхуне, где он был похоронен.

36

Соединение точек линиями

Всегда имеется достаточно точек, которые выглядят странными.

«Русские идут», «Тайм», 30 января 2005

Начало дела «Русские идут» может быть установлено с некоторой точностью. Журнал «Тайм» датирует решение Буша создать российский шпионский скандал концом 2004 года. В статье журнала «Тайм» от 30 января 2005 года сообщалось: «На заседании высокого уровня в конце прошлого года высшие чиновники рассказали журналу “Тайм”, что Совет национальной безопасности дал указание ФБР, ЦРУ, Государственному департаменту и другим ведомствам начать лучше контролировать угрозу российского шпионажа».

Это определение времени подтверждается также из записей посещений интернет-сайта компании «Amideon Systems». До конца ноября 2004 года число посещений сайта военными или правительственными чиновниками США было равно нулю. С декабря

2004 года военными или правительственными чиновниками США совершалось, в среднем, по 250 посещений в месяц, достигнув пика в 1250 посещений в июне 2005 года и прогрессивно падая до нуля после этого. Пик посещений в июне корреспондирует с проходившими в том месяце дискуссиями в Конгрессе о неправильных действиях ФБР в отношении российского шпиона.

Щади быстро рванулся вперёд с линии старта. Обладая острым инстинктом охотника за привидениями, он нашёл своего российского шпиона – меня – и опередил «ЦРУ, государственный департамент и другие ведомства» в соревновании за контроль над «угрозой российского шпионажа».

* * *

Причина, побудившая Буша создать скандал с российским шпионом в тот самый момент времени, была связана с его предстоящей встречей с российским президентом Путиным 22 февраля 2005 года. Через несколько месяцев после этого я вернулся в Россию и встречался со своим другом, бывшим высокопоставленным сотрудником КГБ. Он рассказал мне, что в Братиславе 22 февраля некоторые из чиновников второго эшелона в команде Буша начали разносить русских из-за недавнего шпионского скандала. Они не осознавали, что скандал стал для американцев обязанностью после встречи с Энтони Шу-Шин Ку за пять дней до этого.

Буш испытывал довольно ощутимую нехватку «палок» для встречи в Братиславе, которыми он мог бы бить Путина. В советские времена как главное оружие он мог использовать права человека. До сих пор к российской стороне оставались вопросы в отношении прав человека, по которым Буш мог бы атаковать, но письменно зафиксированные доказательства об ужасающих нарушениях прав человека в Америке аннулировали возможность наступления по этой линии.

* * *

Джордж Буш-младший держал русских в поле зрения с самого начала. В 2000 году во время своей избирательной кампании на президентских выборах он разносил демократов за то, что они проявляли «мягкотелость в отношениях с русскими». Кондолиза Райс, его советник по иностранным делам, декларировала в предвыборных речах, что США в своей политике должны стремиться сдерживать и изолировать Россию. В декабре 2001 года она охарактеризовала Россию как угрозу для Запада^145. После инаугурации Буша 20 января 2001 года из официальных политических заявлений слова «сдерживат» и «изолировать» исчезли и были заменены словами «демократия» и «свобода», но де-факто политикой США для России оставались сдерживание и изоляция.

Антипатия Джорджа Буша-младшего к России могла быть унаследована им от его отца – Джорджа Буша, 41-го президента Соединённых Штатов, который в 1970-х годах в качестве главы ЦРУ воевал с КГБ. Несомненно, что Буш-младший вырос в той же антироссийской культуре и мог быть, как президент, встревожен возвратом России к политике отстаивания собственного контроля над своими внутренними делами и её стремлением к независимой политике в иностранных делах после ряда лет американского манипулирования на протяжении 1990-х годов.

37

Апрель 2009 года

Эпилог

Я пишу эти строки через четыре года после моего освобождения из-под ареста, когда администрацию Джорджа Буша-младшего стали определять как одну из наиболее опасных в американской истории. Это была команда, которая безрассудно растранжирила доброжелательность, с которой большая часть мирового сообщества относилась к Соединённым Штатам. Доброжелательность была потеряна вследствие агрессивной внешней политики, грубого попрания основных прав человека и убийства сотен тысяч невинных мужчин, женщин и детей в странах, считавшихся врагами Америки.

Повествование «Русские идут» представляет собой маленькую часть этой истории. Я полагаю, что я был использован как пешка в игре, чтобы разжигать антагонизм по отношению к России, поскольку американские высшие чиновники неуважительно относятся к правде и справедливости, несмотря на то что претендуют на роль защитников этих ценностей. Автор этой книги вышел из своего печального опыта относительно невредимым (пока), но есть много людей, жизни которых были разрушены, включая сотни тысяч заключённых в американских застенках, оторванных от своих семей и от работы и принуждённых признать себя виновными в сфабрикованных преступлениях. «Американкий ГУЛАГ» продолжает расти, достигнув значения в 2200000 человек к 2006 году, при приросте в 60000 человек за предыдущий год.

Одним из первых вопросов, возникших после моего освобождения, был такой: могу ли я преследовать в судебном порядке правительство Соединённых Штатов за незаконное содержание под арестом и в судебном порядке вчинить иск газетам, которые обвиняли меня в том, что я был российским шпионом.

Марк Харрис отверг идею о судебном преследовании правительства США.

– Правительство США никогда не выплачивает компенсацию, – сообщил он.

В Ирландии я обдумывал вторую идею: предъявить иск журналу «Тайм».

– Вы выиграете процесс в суде, – разъяснил мне мой ирландский адвокат. – Это ясное дело. Однако Вы получите в возмещение ущерба, вероятно, очень мало, может быть, символический доллар, и это отнимет у Вас массу энергии и большую часть жизни.

Бизнесмен, живущий во мне, отказался браться за проект, который может принести возможную прибыль в 1 доллар на инвестированный капитал. Я отбросил эту идею.

* * *

Вен Хо Ли возбудил в 1999 году дело против правительства Соединённых Штатов и против газет, которые проводили кампанию против него, включая «Пост», «Нью-Йорк Таймс», «Лос-Анджелес Таймс», «Эй-Би-Си Ньюз» и «Ассошиэйтед Пресс». В июне 2006 года пять газет согласились выплатить в пользу Ли 750000 долларов, чтобы защитить от раскрытия «имена своих правительственных источников».

Суд присудил в пользу Ли 895000 долларов – беспрецедентную сумму возмещения по иску против правительства США, но «адвокаты настояли на том, чтобы правительство не выплачивало ничего, что могло бы восприниматься как возмещение ущерба Ли». Согласованный компромисс: выплата может быть произведена для оплаты расходов на «адвокатские гонорары и налоги»146.

Хо был уволен с работы, потому что в документах у него была запись о судимости. Он опубликовал в 2001 году книгу «Моя страна против меня», его рассказ о перенесённом тяжком испытании, когда он был арестован по ложному обвинению как китайский шпион. В 2006 году он опубликовал вторую книгу, техническую, озаглавленную «Компьютерное моделирование проблем кумулятивного заряда», о моделировании взрыва кумулятивного заряда, которое служит основой для конструирования термоядерного оружия малой мощности^147. В ней он описывал ядерные реакции, необходимые для водородных бомб. Это была именно та технология, которую, как думала американская администрация, китаец был не в состоянии понять. Публикация книги означала согласие американской разведки с тем, что данная технология не была секретной – она была известна на протяжении шестидесяти лет.

* * *

Заключённый пошёл на судебное разбирательство в феврале

2005 года. В обвинительном заключении формулировка «незаконное отмывание денег для палестинцев», которая могла вызывать симпатии у жюри присяжных, была заменена на «изготовление метамфетамина и владение псевдоэфедрином» – наркотиком с коротким сроком действия. Он защищался против обвинения в суде и был оправдан большинством голосов жюри присяжных: семь против пяти. Его подружка присутствовала на большей части заседаний в течение трёх недель слушаний и сказала мне, что она «не могла поверить в то, какие ужасные вещи говорил обвинитель» о её друге.

Несмотря на оправдательный приговор, обвинитель отказывался освободить Заключённого до тех пор, пока он не согласится признать себя виновным, и он был освобождён из тюрьмы в июле

2006 года. Заключённый и его подружка вступили в брак в январе 2008 года, в мае 2009 года родился их первый ребёнок. Я пригласил их обоих приехать в Ирландию и принять заслуженную благодарность от меня и моей семьи. Но ему запрещёны поездки за пределы США по условиям освобождения, которые действуют на него и по сей день.

* * *

Я никогда не отслеживал Алекса или его дело о «мошенничестве». Я написал Заключённому через неделю после своего освобождения, чтобы он связался с Алексом и «поблагодарил его за помощь». Заключённый не смог найти Алекса. Интенсивные поиски через

PACER – онлайновую базу данных правительства США – выдали пустой бланк, как тот, который выдают поиски в газетных архивах. Разумеется, «отсутствие доказательства не есть доказательство», напротив, но мне кажется, что Алекс был «подсадной уткой», тайным осведомителем, и является наиболее вероятным кандидатом на роль человека, которого можно подозревать в том, что он донёс ФБР об экспорте демодулятора в Афганистан.

Я могу быть не прав, и если так, то приношу Вам, Алекс, свои извинения.

* * *

Даниэль Ортега, мишень Рональда Рейгана во время незаконной войны против Никарагуа, был избран на свободных и демократических выборах в ноябре 2006 года как президент Никарагуа, через шестнадцать лет после того, как он потерпел поражение на президентских выборах 1990 года. Бывший президент США Джимми Картер приезжал в Никарагуа, чтобы оказать поддержку Ортеге. Многие в Южной и Центральной Америке рассматривали победу Ортеги как «удар» по американскому правительству Джорджа Буша-мл адшего^148.

* * *

Компания «Amideon Systems» потеряла год бизнеса и была доведена почти до банкротства. Конструирование демодулятора «Amideon» было задержано на протяжении всего этого периода, а компания «Applied Signal Technology» завершила разработку своего продукта, запустила его в Россию и перехватила у нас рынок.

В следующем году мы возместили некоторые из наших потерь в других областях, и теперь, во время написания этих строк, мы превзошли наш прежний объём выпуска продукции. При этом меня удивило то, что каждый из людей, с которыми мы торговали, остался с нами. Все наши американские поставщики продолжали снабжать нас своими продуктами, несмотря на вред, причинённый «федералами», приходившими в их офисы. В Ирландии американские граждане приносили мне извинения от имени своей страны, но никогда не было официального извинения – от правительства Соединённых Штатов Америки или извинения от журнала «Тайм» или от автора статей Тимоти Берджера за бездоказательное утверждение, что я был российским шпионом.

* * *

История Занидеса является, может быть, одним из лучших примеров, подтверждающих «теорию бабочки». Согласно этой теории неустойчивых систем, удар крыла бабочки в Бразилии может вызвать ураган в Европе. Крылом бабочки в этом случае было укрывательство кокаиновой связи с ЦРУ в «Деле фрогмена»149, которое помогло Бушу-старшему стать президентом. Ураганом было пагубное президентство его сына Джорджа У. Буша, который разрушил репутацию Соединённых Штатов в мировом сообществе и жизни бесчисленного множества людей.

* * *

Я помещаю пережитый мной опыт в данный контекст – суровый опыт воздействия на личность «чудовищно большой власти государства, злоупотребление которой может быть разрушительным», он трудно переносим, но служит также подтверждением фундаментального понятия добра в человечестве. Три группы американских граждан выступили против мощи государства с определенным риском для себя, по-дружески подставив плечо – без их помощи я мог бы всё ещё сидеть в тюрьме.

Примечания

1 По случайному совпадению так же называется резиденция Президента США. (Прим. перев.)

2 QAM (англ. quadrature amplitude modulation) – квадратурная амплитудная модуляция. (Прим. перев.)

3 Иностранный гражданин в США не имеет законного права позвонить в своё посольство после ареста, однако по конвенции многие государства распространяют эту привилегию на иностранцев, арестованных на их территории, и ожидают, что такое же право должно быть предоставлено их гражданам.

4 LAX – официальное обозначение международного аэропорта Лос-Анджелеса. (Прим. перев.)

5 ГЦСС – городской центр содержания под стражей. (Прим. перев.)

6 Одометр – счётчик пройденного автомобилем расстояния (здесь в милях), сообщается для контроля передвижений пользователя. (Прим. перев.)

7 Фамилии людей изменены. Любое сходство с фамилиями людей в любой из этих компаний случайно.

8 «Золотой Человек» – костюм воина, сделанный из более чем 4000 отдельных золотых деталей, многие из которых были украшены искусно выполненными анималистскими мотивами. Он был найден в гробнице близ Ессыка в Казахстане, около 50 км от Чолпон-Аты. Большинство источников датируют его приблизительно V столетием до н. э. по причине его скифского художественного стиля, названного искусствоведами «звериным».

9 Количество погибших, по приблизительной оценке, было следующим: в 1221 г. в Нишапуре, Мерве, Меру-Чахджане и Райи в Персии – 6 миллионов убитых, в годы с 1237-го до 1240-го в Киевской Руси половина населения была убита, в 1258 г. в Багдаде – 800 000 убитых.

10 Известно, что около времени гонений Ирода Агриппы в 42 г. н. э. Св. Матфей отправился в другие страны. В некоторых источниках указывается место «к югу от Каспийского моря». Местная традиция говорит, что его жизнь закончилась у Светлого Мыса.

11 Это киргизский миф, сомнительный из-за огромного расстояния к северу от родины Тамерлана в Фергане. Походы Тамерлана совершались преимущественно на восток и на запад от его родины.

12 Уч-Эмчек по-киргизски значит «Три груди» – ссылка на форму трёх горных вершин, окружающих деревню. «Нооруз» – киргизский Новый год и название этого лыжного курорта.

13 Blake Bourke & The End of Empires, by Kevin O’Connor, Prendeville Publishing Limited, 2003.

14 No Other Choice, by George Blake, Simon & Schuster, 1990.

15 Russia demands details on tunnel, Associated Press, 2001.

16 The Springing of George Blake, by Sean Bourke, The Viking Press Inc., 1970.

17 The Blake Escape: How We Freed George Blake and Why, by Micheal Randle and Pat Pottle, Viking Books, 1989.

18 Олд Бейли – Центральный уголовный суд в Лондоне (по названию улицы, на которой он находится). (Прим. перев.)

19 Obituary: Pat Pottle, The (London) Independent, by Rupert Cornwell, 9 ,h October 2000.

20 «Уловка-22» – популярный американский роман, описывающий жизнь солдат американской армии во время Второй мировой войны. (Прим. перев.).

21 PhD; от англ. Doctor of Philosophy – доктор философии – учёная степень, примерно соответствует степени кандидата наук в РФ; присваивается магистру как гуманитарных, так и естественных наук после защиты диссертации (Прим. перев.).

22 Он пошутил. У них был только небольшой резервный генератор.

23 Расстояние между выводами в западных компонентах – десятая доля дюйма, которая равна 2,54 мм. В России оно составляет 2,5 мм. Расхождение в 0,04 мм малосущественно, но российские компоненты с более чем десятью контактами не могут быть установлены на печатные схемы западного стандарта.

24 The Tragedy of Russia’s Reforms, by Peter Reddaway & Dmitri Glinski, United States Institute of Peace, 2001.

25 A Journey Through The Yeltsin Era, by Roy Medvedev, Columbia University Press, 2000.

27 Perestroika: New Thinking for Our Country and the World, by Mikhail Gorbachev, Harpercollins, 1987.

28 The Tragedy of Russia’s Reforms, ibid.

29 ibid.

30 Схема Понци – схема создания финансовой пирамиды; названа по имени итальянского иммигранта Чарльза Понци, впервые построившего подобную пирамиду в США в конце 1920-х гг. (Прим. перев.)

31 A Journey Through The Yeltsin Era, ibid.

32 Хай-тек (от англ. high technology – высокая технология) – общее название наукоёмких технологических нововведений. (Прим. перев.)

33 Fuck off – выражение, непереводимое нормативной русской лексикой. FBI, Федеральное бюро расследований США. (Прим. перев.)

34 sic – так! (помета, которая ставится в книгах напротив слов, переписанных из другого источника и представленных в ненормативной авторской орфографии); правильное название компании – «Amideon». (Прим. перев.).

35 FBI holds man for defence exports, by Tom Lyons, Irish Independent, 1st February 2005.

36 Moscow News, 1st February 2005.

37 RTE Five Seven Live, 1st February 2005.

38 Limerick Leader, 12th February 2005.

39 Enemy Combatant: A British Muslim’s Journey to Guantanamo and Back, by Moazzam Begg, Free Press, 2006.

40 Maher Arar: statement, CBC News Online, 4th November 2003.

41 Murder in Samarkan, by Craig Murray, Mainstream Publishing Company, 2006.

42 Torture and Truth: America, Abu Ghraib, and the War on Terror, by Mark Danner, October 2004.

43 U.S. Senate hearing, 28th January 2004.

44 President Bush. State of the Union, speech, 28th January 2003. www. whitehouse. gov/news/releas-es/2003/01 /20030128-19. html

45 U.S. Secretary Colin L. Powell address to the United Nations, 5th February 200. www. state. gov/secretary/former/pow-ell/remarks/2003/17300.htm

46 Curveball было кодовым именем Рафида Ахмеда Алвана.

47 Наиболее вероятно, что они были предназначены для объявленной Ираком программы строительства ракет класса «земля-земля» малого радиуса действия.

48 What I Didn’t Find in Africa, Joseph Wilson, New York Times, 6th July 2003.

49 http://en.wikipedia.org/wiki/Plame_affair.

50 Слэм-данк (англ. slam dunk) – в баскетболе: заброс мяча в кольцо сверху из прыжка над кольцом; в переносном смысле: верняк, верный успех (амер. разг.) (Прим. перев.).

51 Legacy of Ashes, by Tim Weiner, Doubleday, 2007.

52 С. I. A.-White House Tensions Are Being Made Public to Rare Degree, by Douglas Jehl, The New York Times, 2ncl October 2004.

53 National Commission On Terrorist Attacks Upon the United States, 22nd July 2004. www.9-11 commission.gov

54 CIA Employee, Ciralsky, Claims Agency Harrased Him Over Israel Ties, The Jerusalem Post, 14th June 1998.

55 United States of America vs. Robert Philip Hanssen.

56 «Estimated losses through economic espionage have reached $130 billion annually», quoting David Szady in the article «Rochford leading Oak Ridge counterintelligence», by Paul Parson, November 2004. $45 billion per year (according to 2001 study by PricewaterhouseCoopers) is reported in «Motions Set In Technology Espionage Case», by Rachel Konrad, October 2003.

57 Spy case not what originally claimed by GOTCHA! by Eli Lake, Jewish World Review, 31st August 2004.

58 Частота посещений интернет-сайта компании «Amideon Systems Ltd.» правительством США и военными кругами была равна нулю до декабря 2004 г., что наводит на мысль, что расследование началось в декабре. Я известил Кармайна д’ Илиа в сентябре 2004 г., что я намерен нанести визит в январе 2005 г. Эти два факта дают основания предполагать, что он известил органы власти, и им потребовалось два месяца для того, чтобы запустить расследование.

59 Annual Report to Congress on Foreign Economic Collection and Industrial Espionage – 2004.

60 Кармайн д’ Илиа упоминал имя Кита Джонса автору при встрече в 2004 г. таким образом, что это наводило на мысль о некоторых близких отношениях. Приношу извинения Кармайну д’ Илиа и Киту Джонсу, если термин «друг» не соответствует их отношениям.

61 FBI agent Koblitz intervew with Keith Jones – 21st January 2005. См. также: Affidavid #1 Koblitz.

62 Homeland Security Nominee to Come Out Swinging, Newsweek, 6th February 2005.

63 Департамент юстиции в США – то же, что Министерство юстиции; директор Департамента юстиции – то же, что министр юстиции. (Прим. перев.)

м 7 М in U. S. jails, on probation or parole, by Kasie Hunt, Associated Press, 2006.

65 The Lawless State: The crimes of the U.S. Intelligence Agencies, by Morton Halperin et al, Penguin Books, 1976.

66 Accused Navy Spy, by Jim Randle, Voice of America, November 1999.

67 Documents in the Petty Officer Daniel King Case, Prepared Statement of Jonathan Turley, to Senate Select Committee on Intelligence, 3rcl April 2001.

68 Congressional Hearing on King Espionage Case Today – Defense Exposes False Statements to Congress and Media by Navy, by Kelly McDermott, 3rcl April 2001.

69 Ibid.

70 Ibid.

71 Драгоценности короны – выражение, обозначающее самые ценные, привлекательные составные части чего-либо. (Прим. перев.)

12 Judge Doubts U. S. Claims Against Jailed Scientist, Associated Press, September 2000.

73 Министр энергетики в США ведает всеми вопросами, относящимися к использованию ядерной энергии. (Прим. перев.)

74 Court transcript of U. S. District Judge James Parker’s comments at Wen Ho Lee’s plea hearing, 13th September 2000.

75 Homeland Security Nominee to Come Out Swinging, by Michael Isikoff and Mark Hosenball, Newsweek, 6th February 2005.

76 The Justice Game, by Geoffrey Robertson, Vintage, 1999.

77 Interception Capabilities 2000, by Duncan Campbell, April 1999. (Report to the Director General for Research of the European Parliament).

78 US spy system under attack, BBC News, 23rcl February 2000.

78 Why We Spy on Our Allies, R. James Woolsey, The Wall Street Journal, 17th March 2000.

80 Nicky Hager Appearance before the European Parliament ECHELON Committee, 23rcl and 24th April 2001.

81 Настройка в QAM довольно сложная, и для этого необходимо знать, по меньшей мере, четыре характеристики: частоту, уровень QAM, скорость передачи данных и ширину полосы. Для проведения испытаний эту информацию можно получить от клиента. Однако для шпионажа телефонный звонок целевому объекту неприемлем…

82 Whiteout, The CIA, Drugs and the Press, by Jeffrey St. Clair and Alexander Cockburn, Verso, 1999.

83 The Dark Alliance, by Gary Webb, San Jose Mercury News, August 1996.

84 Hearings before the Subcommittee on Terrorism, Narcotics and International Communications, 1988, Chairman John F. Kerry.

85 Nicaragua: A Tortured Nation, by Richard Grossman.

86 Testimony to the Subcommittee on International. Organizations of the U.S. House of Representatives, 1976.

87 Nicaragua: A Tortured Nation, ibid.

88 Remark by Reagan at a Campaign Fundraiser for William Clement in Dallas, 23rd July 1986.

89 Contra Terror in Nicaragua: Report of a Fact-Finding Mission: September 1984 to January 1985, by Reed Brody.

90 From the Shadows: The Ultimate Insider’s Story of Five Presidents and How they Won the Cold War, by Robert M. Gates, Simon & Schuster, 2007.

91 Ibid.

92 Ibid.

93 Report of Independent Counsel Lawrence E. Walsh on the Iran-Contra affair (Congressional record), chapter 28.

94 Фрогмен (англ. frogman) – дословно «человек-лягушка» – подводный пловец, снабжённый автономным дыхательным аппаратом, ластами, гидрокостюмом и пр. снаряжением. (Прим. перев.)

95 Blood – кровь, кровопролитие (окончание “s” образует множественное число). (Прим. перев.)

96 Crip – калека, урод. (Прим. перев.)

97 South Los Angeles, Wikipedia.

98 Bloods, Wikipedia.

99 Rodney King, Wikipedia.

100 For example, LA’s Homeless Blog, 24th September 2005. The real figure is unknown.

101 Beatings Alleged to Be Routine at Rampart, by Scott Glover and Matt Lait, Los Angeles Times, February 14, 2000.

102 Judge Says It’s Unfair but Keeps Perez Behind Bars, www.streetgangs. com, 13th July 2001.

103 Justice by Consent: plea bargains in the American courthouse, by Arthur Rosett and Donald R. Cressey, J. B. Lippincott Company, 1976, page 7.

104 For the original and derived data for the graph – see Site.

105 «USA vs. Green, Olivero, Pacheco, Mills & Doe», sentencing memoranda written by Judge William G. Young, 18th June 2004.

106 Ibid.

107 Ibid.

108 Interview with Koo of Department of Commerce, 14th February 2005 – see Site.

109 Homeland Security Nominee to Come Out Swinging, Newsweek, 6th February 2005.

110 Google – Negroponte, “butcher of Honduras” for numerous blogs on this theme.

111 Inspector General Investigation – The California Story, report to Congress 25th May 1999, Section C, «Allegations that the Return of the Seized Money to Zavala Was Caused by Intervention from the CIA».

113 Big Bay Area cocaine ring tied to contras, by Seth Rosenfeld, San Francisco Examiner, 16th March 1986.

114 Reported in New York Times, 18th March 1986.

115 Kill The Messenger: How the CIA’s Crack-Cocaine Controversy Destroyed Journalist Gary Webb, by Nick Schou, makes a convincing case that Gary Webb’s death was suicide.

116 Interrogation of Denis Sugrue, 21st January 2005, – see Site.

117 В оригинале написано Creama вместо Cream (сливки), чтобы показать калифорнийский говор, растягивающий слова, что отмечено словом sic. (Прим. перев.)

118 FBI spy chief asks private sector for help, CNN.com, 10th February 2005.

119 "… he supervised the Thomas Patrick Cavanagh and John Walker espionage cases.” Quoted in «FBI agent describes agency’s changing focus with fall of Soviet Union», by Clyde Noel, Los Altos Town Crier, 12th June 1995.

120 raison d’etre (фр.) – обоснование существования. (Прим. перев.)

121 War by Other Means; Economic Espionage in America, by John J. Fialka, W. W. Norton & Company, 1999.

122 Air France Denies Spying on Travelers, International Herald Tribune, 14th September 1991.

123 Congressional Record, Countering Industrial Espionage In the Post-Cold-War era, Senate 24th June 1992.

124 Пробация (probation) – в американском уголовном праве: условное осуждение. (Прим. перев.)

125 The Tragedy of Russia’s Reforms, by Peter Reddaway & Dmitri Glinski, United States Institute of Peace, 2001.

131 Collision and Collusion: The Strange Case of Western Aid to Eastern Europe, by Janine R. Wedel, Palgrave MacMillan, 2001.

132 Ibid.

133 President Vladimir Putin address to the Federal Assembly, 25th April 2005.

134 Collision and Collusion – ibid.

135 Agreement for release, 25th April 2005, – see Site.

136 Sugrue Family History, – see Site.

137 Танк (англ. tank) – значит бак, резервуар. В 1916 г. первые танки, изготовленные в Англии, перевозились, для сохранения секретности, под укрытием с надписью «Tank», т. е. бак. С тех пор за этой боевой машиной закрепилось название «танк». (Прим. перев.)

138 An t’lolanac (ирл.) — «Остовитянин» – название книги.

139 An Sebhac (ирл.) — «Ястреб»– авторский псевдоним моего двоюродного деда.

140 Jimm Mhaire Thaidhg (ирл.) — Mhary Thaigh’s Jimmy – прозвище моего двоюродного деда, а также название книги, которую написал на ирландском языке «Ястреб».

141 Mhaire Thaidhg – моя прабабушка.

142 Поуп – бывший офицер разведки США, спепдализирующийся в области высокотехнологичных средств ведения подводной войны, был арестован за попытку украсть чертежи сверхсекретной высокоскоростной российской торпеды. Он был приговорён к 20 годам пребывания в исправительно-трудовой колонии, но освобождён в 2000 г. после помилования от Билла Клинтона. Он написал книгу «Торпедированный», неубедительно заявляя, что это было коммерческое рискованное предприятие приспособить ракетный двигатель торпеды к гражданскому транспорту.

143 Связано со спорным случаем, когда французский мужчина увёз своих детей от раздельно проживающей русской жены из России во Францию, и французское правительство отказалось возвратить детей их матери. Закон был предназначен для того, чтобы предотвратить повторение подобных случаев, обеспечить возможность матери общаться со своими детьми.

144 В России он известен как закон Бойля-Мариотта. (Прим. перев.)

145 Widely reported. See for example: 2001 In Review: Russian Foreign Policy Brings Moscow Closer to West, by Jeremy Bransten.

146 U.S., Media Settle With Wen Ho Lee, by Paul Farhi, Washington Post, 3rcl June 2006.

147 My Country Versus Me, by Wen Ho Lee, Hyperion, 2002, Computer Simulation of Shaped Charge Problems, by Wen Ho Lee, World Scientific Publishing C^0., 2006.

148 «Противоречия в деле ЦРУ-контрас-крэк-кокаин», доклад Офиса Генерального инспектора (ОГИ) США, декабрь 1997 г.

149 Среди вопросов, на которые обращено внимание в докладе, было изъятие писем из собранных доказательств и возврат денег торговцу кокаином. Здесь констатируется: «Помощник Прокурора США Занидес сказал Генеральному инспектору, что когда с материалов будет снята печать и он прочтёт высказывания одозреваемых лидеров контрас, тогда поверит в то, что было невозможно, чтобы лица, вовлечённые в это, являлись агентами правительства» и «правительство весьма чувствительно к любым ссылкам на ЦРУ в любом документе и рассматривает такие ссылки как вопросы национальной безопасности». Что касается возвращённых денег, в отношении которых Занидес планировал взять письменные показания под присягой, то в докладе констатируется: «Занидес сказал, что у него и (агента ЦРУ) Стрикленда состоялся очень непрозрачный разговор, в котором Стрикленд заявил, что могла бы возникнуть очень неудобная ситуация, если бы были взяты письменные показания под присягой… и что ЦРУ было бы безмерно благодарно, если бы планы взять письменные показания под присягой были отменены».

Об издательстве

БЮРО ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ

СТРЕЛЕЦКИЙ, ЛОГУНЦОВ И ПАРТНЕРЫ

СЛЕДУЙ ЛОГИКЕ И ПРАВУ

Защита прав и законных интересов клиентов, весь комплекс юридических услуг по различным вопросам права, представительство в судах общей юрисдикции, арбитражных и третейских судах

119049, Москва, Ленинский проспект, дом 1, офис 803 тел./факс: (499) 237-53-59 e-mail: streletsky-partners@yandex.ru, streletsky_partners@rambler.ru

ДЕТЕКТИВПРЕСС

Издательство «Детектив-Пресс» вот уже более десяти лет на книжном рынке. Успех книг определен направлением нашей деятельности. В основе своей издательство специализируется на документальной литературе и публицистике.

Мы начали изданием Валерия Стрелецкого – сенсационной книгой-расследованием темных дел «семьи» Ельцина и его ближайшего окружения, под названием «МРАКОБЕСИЕ», увидевшей свет в 1998 г. Огромный интерес книга вызвала и за рубежом. В Китае, например, «МРАКОБЕСИЕ» издано тиражом 1,5 млн.

Вслед за ней вышла острая и полемическая книга известного историка и прославленного спортсмена СССР Юрия Власова «ВРЕМЕНЩИКИ».

На рубеже веков читатели с интересом встретили политические разоблачения генерального прокурора России Юрия Скуратова в документальном повествовании «ВАРИАНТ ДРАКОНА».

Сенсационный интерес также вызвали книги американского публициста, главного редактора русскоязычной версии журнала «Форбс» Пола Хлебникова «КРЕСТНЫЙ ОТЕЦ КРЕМЛЯ БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ, ИЛИ ИСТОРИЯ РАЗГРАБЛЕНИЯ РОССИИ», «РАЗГОВОР С ВАРВАРОМ» и известного итальянского журналиста, депутата Европарламента Джульетто Кьеза «БЕСКОНЕЧНАЯ ВОЙНА».

У нас дебютировал как писатель книгой «КАКОГО ЦВЕТА СТРАХ» широко известный российский журналист, депутат Государственной Думы РФ Александр Хинштейн.

Новую жизнь получила книга Александра Коржакова «БОРИС ЕЛЬЦИН – ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА. ПОСЛЕСЛОВИЕ», в дополненном и расширенном варианте, вышедшая в Издательстве в 2004 г.

О зарождении организованной преступности в СССР повествует роман Эдуарда Хруцкого «ЗЛО». Ранее читатель познакомился с книгами этого замечательного писателя, вышедшими с логотипом нашего издательства: «КРИМИНАЛЬНАЯ МОСКВА», «ТАЙНЫ УСТАВШЕГО ГОРОДА» и «ТЕНИ В ПЕРЕУЛКЕ».

В 2002 году Издательство удостоено поощрительной премии МВД РФ за серию романов к 200-летию МВД России

Сегодня на прилавках книжных магазинов можно увидеть исторические книги Геннадия Головкова «БУНТ ПО-РУССКИ. ПАЛАЧИ И ЖЕРТВЫ», Юрия Федосеева «МЫ – РУССКИЙ НАРОД», а также роман Владимира Савченко «САНИТАР, или МАСКАРАДНЫЕ МАСКИ ЕВНО АЗЕФА».

Заслуженным успехом пользуется трилогия Андрея Ветра и Валерия Стрелецкого «СЛУЧАЙ В КРОПОТКИНСКОМ ПЕРЕУЛКЕ», «Я, ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ…», «ВО ВЛАСТИ МРАКОБЕСИЯ», созданная на документальной основе, охватывающая почти тридцать лет жизни страны.

Книга «ОПЕРАЦИЯ “РЕЙД”, или ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЛЮБВИ» Георгия Санникова (а это честный и мужественный рассказ о борьбе нашей контрразведки с американскими спецслужбами за Украину в 1944–1956 годах) и работы Бориса Громова «ЛУБЯНСКАЯ ЛАСТОЧКА», «ОПЕРАЦИЯ “ЗОЛОТО АЦТЕКОВ”», «НЕСО-СТОЯВШИЙСЯ ВЫЛЕТ» заинтересуют читателя, увлекающегося темой спецслужб. Этой же теме посвящены романы Андрея Ветра «ПОД СВОДАМИ ВЫСОКОЙ ЛЖИ», Юрия Горяйнова «МАВРИКАНЕЦ», две книги Владимира Паутова – «ГЕН ДЕСТРУКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ» и «ОХОТА НА ЧЕРНОГО ЯСТРЕБА» – романы о психологической подготовке и работе спецподразделений ГРУ в период развала СССР. О создании и работе спецслужб в послереволюционной России рассказывается в книге А. Ольшанского «ЗАПИСКИ АГЕНТА РАЗВЕДУПРА».

ДЕТЕКТИВПРЕСС

В серии «Расследования издательства» на суд читателя представлена книга В. Паутова «КАПИТАЛ». Эта книга для тех, кто хочет понять, что произошло с нами за последние 20 лет. Также в этой серии издана книга Олега Капчинского и Аркадия Кравца «МИШКА ЯПОНЧИК – КОРОЛЬ МОЛДАВАНКИ». Имя «Япончик» вошло в историю благодаря таланту Исаака Бабеля. Его Беня Крик стал героем прозы и киноэкрана. Книга О. Капчинского и А. Кравца – это документальная история о знаменитом одесском налетчике.

В этой же серии ищите на книжных полках:

• книгу известного российского публициста Марка Дейча «КЛИО В БАГРОВЫХ ТОНАХ. СОЛЖЕНИЦИН И ЕВРЕИ»;

• работу известного тележурналиста, прославившегося своими расследованиями, Андрея Калитина, написавшего разоблачительную книгу «ВРЕМЯ Ч». Из нее вы узнаете о том, как зарождалась и росла коррупция в новой России;

• мемуары бывшего первого заместителя главы МИД СССР Юлия Квицинского приведут читателя в высотный дом на Смоленской площади. Как строятся непростые отношения с бывшим врагом, а ныне дружественной Германией, о тайнах русско-немецкой политики. Все это вы узнаете, прочитав книгу «РОССИЯ – ГЕРМАНИЯ. Воспоминания о будущем».

В 2008 г. на прилавках книжных магазинов ложились и другие книги издательства «Детектив-Пресс».

В серии «Московский сюжет» выпущен остросюжетный роман Эдуарда Хруцкого «ТЕНИ КАФЕ “ДОМИНО”». Действие его происходит в Крыму и Москве в 1921–1924 гг. Место действия в Москве – кафе «Домино», где читал свои стихи Сергей Есенин, где собирались актеры Художественного театра, где постоянным гостем был гений-террорист Яков Блюмкин.

В 2009 г. в этой же серии вышла в свет книга Э. Хруцкого «ПРОХОДНЫЕ ДВОРЫ».

Само название книги знаменитого деятеля советского и российского футбола Вячеслава Колоскова определяет ее содержание: «В ИГРЕ И ВНЕ ИГРЫ».

Мы много раз видели по телевидению репортажи из Сибири о секте отца Виссариона, бывшего сержанта милиции. Александру Точке – автору романа «СЕКТА» – удалось показать изнутри жизнь этой закрытой общины, рассказать, кто такой Виссарион и его подданные.

Надеемся, что читателей заинтересует работа бывшего офицера Службы безопасности Украины Андрея Левченко «МИР, КОТОРОГО НЕТ». Речь в ней идет о работе спецслужбы соседней страны на рубеже веков.

Отдельно следует сказать о книге «МОИ ШЕЛКОВЫЙ ПУТЬ» Алимжана Тохтахунова о непростой судьбе знаменитого человека, более известного как Тайванчик.

О разведке и разведчиках в наше время написаны сотни книг. Почти вся эта массовая продукция не имеет или имеет очень мало общего с реальной разведдеятельностью. О судьбе и работе простого разведчика, прошедшего путь от лейтенанта до генерал-майора, книга Льва Костромина «МОЯ ЖИЗНЬ – РАЗВЕДКА».

Несомненный интерес у читателей должна вызвать книга Ольги Мамоновой «ПОСЛЕДНЯЯ БАНДА. Сталинский МУР против “черных котов” Красной Горки». Это документальный рассказ о подлинной истории «Черной кошки», банде Митина, наводившей ужас на москвичей в 40-х гг. прошлого века.

Огромный интерес к чеченским событиям на рубеже веков не ослабевает и в наши дни. Поэтому издательство продолжает издание документальных произведений на эту животрепещущую тему. В 2011 г. вышла книга Полины Жеребцовой, малолетней девочкой пережившей чеченские войны, под названием «ДНЕВНИК ПОЛИНЫ ЖЕРЕБЦОВОЙ».

Книга Виктории Дадиани «ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО, или БУДЬ ЖЕ МУЖЧИНОЙ, ДЕВОЧКА» о российско-грузинских отношениях последних лет. Роман является истинным свидетельством преступления, совершенного правительством М. Саакашвили.

Социальный детектив Виталия Еремина «СУКИНО БОЛОТО» не только о расследовании двойного убийства, но и о жизни небольшого городка, о том как сделать нашу жизнь достойной.

В 2012 году готовятся к выходу в свет следующие книги:

Юрий Гайдук «СПАС НА КРОВИ».

В основу романа положены реальные события, с которых совсем недавно был снят гриф «Совершенно секретно».

Владимир Паутов «КОРИДОР ВРЕМЕНИ».

Захватывающий сюжет романа органично сочетает в себе элементы мистики, детектива, фантастики и истории.

Владимир Бобренев (Советник Председателя Верховного суда РФ) «ПО СЛЕДУ МЕФИСТОФЕЛЯ» и «ПЕНТАКЛЬ ИЗ КОЛОДЫ ТАРО»

Эти книги написаны на основе реальных событий о наших днях, о преступности, парализовавшей наше общество и давно уже вышедшей за его границы.

Игорь Гамаюнов «ОСТРОВ ГОНЧИХ ПСОВ»

Криминальный роман о московском журналисте, который оказывается в смертельно опасных ситуациях, но все-таки выходит из них победителем.

Дэнис Сугру «РУССКИЕ ИДУТ. Как я вырвался из лап ФБР».

Автор был арестован и обвинен в шпионаже в пользу России, но добился освобождения и через три месяца вернулся домой.

Андрей Ветер «УБИТЬ СТИВЕНА КИНГА».

Это размышления автора о жизни и творчестве, о тех, кто хочет добиться поставленной цели, несмотря на все сложности и перепитии современной жизни.

Издательство «В. А. Стрелецкий» дебютировало на книжном рынке трагическим и горьким романом Виталия Еремина «ЩЕНКИ». Эта книга об уличной жизни подростков написана на основе реальных событий. Конфликты между шайками, зарождение рэкета, кражи и грабежи читатель видит глазами главного героя.

В 2006 г. на полках магазинов ложились самые разные по тематике книги нового издательства.

У любителей отечественной истории наверняка вызвали интерес книги Юрия Федосеева «РУСЬ И ЗОЛОТАЯ ОРДА», «ВЕЛИКАЯ СМУТА», «РОМАНОВЫ. ВЕК I», «РОМАНОВЫ. ВЕК II» и «РОМАНОВЫ. ВЕК III».

В Издательстве «Детектив-Пресс» уже увидели свет две его книги – «РУСЬ ДООРДЫНСКАЯ» и «МЫ – РУССКИЙ НАРОД», получившие признание читателя.

Андрей Ветер, как всегда верный своей теме, написал роман «ВРЕМЯ КРОВИ». Вы узнаете о таинственных церемониях жертвоприношений, познакомитесь с военными традициями туземных народов. А новое произведение этого автора «ГОЛОС БЕЗДНЫ» относится к жанру «черных приключений» и предназначено в первую очередь тем, кто не страшится стремительных сюжетов и откровенных сцен. В серии «Коридоры событий» новые книги этого автора: «БЕЛЫЙ ДУХ», «СВЯТОЙ ГРААЛЬ» и «ВОЛКИ И ВОЛЧИЦЫ». Они позволят читателям окунуться в эпохи, далеко отстоящие друг от друга по времени и культуре, свяжут воедино разные времена, превращая их в единое целое. Читателю откроется смысл многих событий, причины которых лежат в прошлом.

Романы Анатолия Степанова «БЕЗ ГНЕВА И ПРИСТРАСТЬЯ» и «ВЕРЕВКА ИЗ ПЕСКА» можно смело назвать московским детективом. В нем автор, как практически во всех своих книгах и фильмах, раскрывает перед читателем очередную криминальную историю, случившуюся в Москве.

Леонид Жуховицкий – автор популярных романов «Я твой сын, Москва», «Остановиться, оглянуться», «Счастливыми не рождаются» и многих других. «НОЧНОЙ ВОЛК» и «НИ ДНЯ БЕЗ МЫСЛИ» – книги известного писателя для тех, кто ищет свое место в непростых жизненных обстоятельствах.

Книга «ПЕСНИ ПОЭТА» – подарок всем, кто любит поэзию и хорошую песню. Мы предлагаем на суд читателя сборник стихов Владимира Оксиковского. Когда вы прочтете эту книгу, то поймете, чьи песни поет Александр Малинин и другие известные артисты.

Юрий Горяйнов, автор знаменитого романа и одноименного сериала «ПОД ПОЛЯРНОЙ ЗВЕЗДОЙ». Его роман «ТЕЛО ТЛЕННОЕ» о цепи трагических событий, к которым привели опыты по созданию бактериологического оружия в самом центре Урала. Прототипом образа главного героя является Б. Ельцин, бывший во время описываемых событий первым секретарем обкома КПСС. Романом трех жанров можно назвать книгу Юрия Горяйнова «ЧЕРНОТРОП».

В 2008 г. издательство выпустило целый ряд интересных книг: историческую эпопею Евгения Васильева и Виктора Смоктия «ГОСУДАРИ-БРАТЬЯ» о дружбе двух императоров – Александра I и Наполеона; яркую и веселую книгу Бориса Леонова «ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ», повествующую о нравах Союза писателей СССР; новую повесть нашего постоянного автора А. Ветра «ПОДЛИННЫЕ СОЧИНЕНИЯ ФЕЛИМОНА КУЧЕРА», а также книги известного сценариста А. Усова «РОМАН С ПОЛИНОЙ» и известного криминального очеркиста, литгазетовца Игоря Гамаюнова «МУЧЕНИКИ САМООБМАНА».

На любителей истории нашей страны рассчитано переиздание книги В. Корсака «ПЛЕН». Автор – Веньямин Валерианович Завадский (1884–1944) писал под псевдонимом В. Корсак. Он участвовал в Первой мировой войне, попал в плен, о чем и рассказал в книге, вышедшей во Франции в 1927 г.

Для любителей приключений новая книга Вадима Бурлака «РЫЦАРИ МАДАМ АВАНТЮРЫ». Читателям уже известен этот автор и путешественник своими замечательными историческими экскурсами по наиболее любимым русскими людьми местам в Европе.

О непростой жизни, но насыщенной юмором, любовью, страданиями и неожиданными поворотами судьбы, книги-дебюты Виталия Лозовича «ТЕЩА ДЛЯ ВСЕХ» и Юлии Кривопуск «У МЕЧТЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ КРЫЛЬЯ». Последний роман номинировался на национальную премию «Большая книга».

Роман Владимира Крюкова «БЕСЕДКА В МОНРЕПО» о загадочных убийствах, изменах и непростых человеческих отношениях.

В 2012 году готовятся к выпуску следующие книги:

Егор Роге «ОПУСТОШЕНИЕ».

Роман о важности человеческих отношений, о хрупкости материальных ценностей и непредсказуемости судьбы. Среди героев романа бизнесмены, политики, обыватели, представители преступного мира – словом, герои нашего времени.

Игорь Гамаюнов «ЖАСМИНОВЫЙ ДЫМ. Роман в рассказах о превращениях любви».

Игорь Голубев «ЗОЛОТО КАТОРЖНИКА» и «КОГДА УДЛИНЯЮТСЯ ТЕНИ».

Две книги из романа-трилогии написаны в жанре историко-приключенческой мелодрамы, где половина персонажей не выдумана, а существовала в реальное время и в реальных обстоятельствах.

Юрий Яблочков «ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ, или ОТКРОВЕННО О СОКРОВЕННОМ».

Эта книга – исповедь нашего современника, написанная с подкупающей искренностью и непосредственностью.

Екатерина Кошка «УЛЫБКА НА АЛЬБОМНОМ ЛИСТЕ».

История современной девушки. Странная и в чем-то необычная, узнаваемая и в чем-то невероятная.

Виталий Еремин «ЛАИ». Сюжет книги закручен подобно винтовочной пружине. Даже на предпоследней странице трудно догадаться, чем закончится эта история.

Владимир Кураковский «ЧЕТЫРЕ СТУПЕНИ ВНИЗ».

Книга написана мужественным человеком – врачом-онкологом Владимиром Кураковским. Когда он узнал, что неизлечимо болен, то решил рассказать о своем опыте в надежде на то, что это кому-то поможет жить, а кому-то умирать.

Иван Коростылев «ТУФЛИ НА ВЫСОКИХ КАБЛУКАХ», Светлана Гаспаревич «МЕРА СПРАВЕДЛИВОСТИ»,

Павел Медведев «ПРИКАЗ № 227»

Книги о наших современниках, о новых оебщественных отношениях и формирующихся на их основе нравах.

Евгений Васильев, Виктор Смоктий «ПОСОЛ “АНТИХРИСТА”».

Это третья книга романа-хроники «Государи-братья». Исторические события романа воссозданы на основе подлинных фактов.

Издательство «Детектив-Пресс» благодарит всех, кто приобрел наши книги.

По вопросам приобретения обращайтесь по тел.:

(499) 237-53-59 E-mail: office®detektiv-press.ru; www.detektiv-press.ru

Приглашаем желающих принять участие в реализации книг издательства.

Content

Дэнис Сугру
Русские идут: Как я вырвался из лап ФБР

1 Пятница, 21 января 2005 года Арест

2 С 15 до 21 января 2005 года Посещение Калифорнии

3 Суббота, 22 января 2005 года Блок камер 7-S

4 С мая 2003 года до 15 января 2005 года Проект

5 Суббота, 22 января 2005 года Бар «Белый дом»

6 Воскресенье, 23 января 2005 года Тюрьма

7 Понедельник, 24 января 2005 года Суд

8 Вторник, 25 января 2005 года Тюрьма

9 С 1989-го до 1992 года Жизнь в России

10 Среда, 26 января 2005 года Слушание об освобождении под залог

11 Пятница, 28 января 2005 года Блок камер 7-N

12 Воскресенье, 30 января 2005 года Домашний арест

13 Суббота, 22 января 2005 года Налёт

14 Понедельник, 31 января 2005 года «Тайм»

15 Вторник, 1 февраля 2005 года Тимоти Берджер

16 Среда, 2 февраля 2005 года Дэвид Щади

17 Четверг, 3 февраля 2005 года Марк Харрис

18 Пятница, 4 февраля 2005 года Шпионы

19 Воскресенье, 6 февраля 2005 года Джон Кили

20 Понедельник, 7 февраля 2005 года «Ньюсуик»

21 Пятница, 11 февраля 2005 года Марк Занидес Часть 1

22 Суббота, 12 февраля 2005 года Домашний «комендантский час»

23 Четверг, 17 февраля 2005 года Заключение сделки о признании вины

24 Пятница, 18 февраля 2005 года Джон Негропонте

25 Воскресенье, 20 февраля 2005 года Визит БОРГа

26 Четверг, 3 марта 2005 года Марк Занидес (Продолжение)

27 Понедельник, 7 марта 2005 года Файл доказательств

28 Среда, 19 января 2005 года Кармайн д’Илиа

29 Вторник, 8 марта 2005 года Экономический шпионаж

30 Четверг, 10 марта 2005 года Предложение сделано

31 Пятница, 18 марта 2005 года Демодулятор

32 Четверг, 24 марта 2005 года Судья Хиллмен

33 Суббота, 2 апреля 2005 года Бенни

34 Понедельник, 25 апреля 2005 года Заключительный допрос

35 25 августа 2005 года Дома

36 Соединение точек линиями

37 Апрель 2009 года Эпилог

Примечания

Об издательстве