Петер Хакс

Живописец короля

Комедия в трех действиях с прологом

Действующие лица

Буше, глубокий старик

Фрагонар, старик

О’Мерфи, старуха

Место действия — Париж.

Время действия (кроме Пролога) — конец эпохи Людовика XVI

В пьесе идет речь об исторических фактах, о некоторых — в соответствии с истиной.

Пролог

Буше дает праздничный обед по случаю завершения работы над своей лучшей картиной «Одалиска», написанной по заказу Людовика XV. Полотно, закрытое парчой, стоит на мольберте. На подиуме во всем великолепии и красоте: Буше, его ученик Фрагонар и натурщица О’Мерфи, позировавшая для «Одалиски». Буше уже исполнилось пятьдесят лет, Фрагонару чуть больше двадцати, О’Мерфи четырнадцать. Обед обошелся художнику в сумму, равную годовому доходу, и у театра нет оснований тратить меньше на постановку спектакля. Ожидается прибытие короля и маркизы Помпадур.

ФРАГОНАР

Говорят, что на этот прием вы истратили доходы за целый год. Это правда, мастер?

БУШЕ

Я готов пожертвовать всем ради моего короля.

ФРАГОНАР

А вы возместите расходы?

БУШЕ

Разумеется. Но не в этом дело.

ФРАГОНАР

А в чем?

БУШЕ

Как художник я готов платить любую цену за счастье жить в Едином Целом.

ФРАГОНАР

Вы приносите все свое состояние в жертву какой-то там философии государства?

БУШЕ

Именно так. Конечно, при этом нужно иметь средства к существованию, иначе ничего не получится. Ты случайно не знаешь, который час?

ФРАГОНАР

Одиннадцать.

БУШЕ

А когда должен был прибыть двор?

ФРАГОНАР

В девять.

БУШЕ

Я все-таки подойду еще раз к дверям и выгляну на улицу. Похоже, я и впрямь волнуюсь перед вернисажем. (Уходит. Возвращается.) Кто этот забавный молодой человек, разряженный, как ручная обезьяна? При виде меня он каждый раз кланяется до земли.

ФРАГОНАР

Работает у этого богомаза Грандона. Его зовут Грез.

БУШЕ

И тоже хочет стать художником?

ФРАГОНАР

Он даже одновременно со мной ездил в Рим.

БУШЕ

Смешно. Все мнят себя живописцами.

ФРАГОНАР

Он вообще не умеет писать.

БУШЕ

Люди подобного сорта бывают полезны. Как-никак они заполняют залы. Ох, уж эти мне парижские ценители живописи. (Уходит.)

ФРАГОНАР

Раз уж мы остались наедине, позвольте, пользуясь моментом, принести вам мои поздравления. Король удостоил вас чести быть принятой в Олений парк. Я желаю вам творческих сил и прежде всего здоровья, мадемуазель О’Мюрф.

О’МЕРФИ

Благодарю вас, господин Фрагонар, но вам пора бы научиться правильно произносить мою фамилию, хоть она и заграничная. Это признак образованности.

ФРАГОНАР

Не нас во Франции, мадемуазель О’Мюрф. Но я попытаюсь — в угоду вам. Так как прикажете к вам обращаться?

О’МЕРФИ

О’Мерфи.

ФРАГОНАР

О’Мерфю.

О’МЕРФИ

О’Мерфи.

ФРАГОНАР

О’Мерфю, я так и говорю.

Оба громко, по-детски смеются.

А вам уже позволили осмотреть ваше новое жилье?

О’МЕРФИ

Госпожа маркиза соблаговолила лично поехать со мной туда и показать мне мои апартаменты.

ФРАГОНАР

Очень хотелось бы знать, как там все происходит, в этом Оленьем парке.

О’МЕРФИ

К сожалению, это тайна, господин Фрагонар. Я не имею права удовлетворить ваше любопытство.

ФРАГОНАР

Я не любопытен. Просто интересно себе представить.

О’МЕРФИ

Может быть, когда мы совсем-совсем состаримся, встретимся еще раз, и я вам обо всем расскажу.

ФРАГОНАР

Я обязательно спрошу вас еще раз, мадемуазель О’Мюрф.

Церемониальный марш. Буше.

БУШЕ

Его величество и свита. Дети, перестаньте болтать. За работу.

ГОЛОС ШВЕЙЦАРА

Его величество король. Ее светлость госпожа маркиза де Помпадур.

ФРАГОНАР

Опоздали всего на два часа.

БУШЕ

Небывалый успех. Ко мне являются во-время даже короли.

Буше идет к рампе навстречу гостям и отвешивает легкий поклон. Свита аплодирует. Фрагонар открывает картину. Свита аплодирует. О’Мерфи появляется рядом со своим портретом. Свита аплодирует. О’Мерфи кланяется; будь поклон немного ниже, можно было бы созерцать ее ягодицы. Бурные аплодисменты.

ФРАГОНАР

Я невероятно горжусь, мадемуазель О’Мюрф.

О’МЕРФИ

Чем же вы гордитесь, господин Фрагонар?

ФРАГОНАР

Тем, что мне было позволено растирать краски для ваших ягодиц

Сцена погружается в темноту, остается освещенной только «Одалиска», она исчезает последней. По мере затемнения:

ГОЛОС ПОМПАДУР (из зрительного зала)

Художник отдает королю свою самую прекрасную картину и свою самую прекрасную модель, и на этот раз мы не должны делать выбор между шедевром кисти и шедевром природы. Дорогой Буше, мы благодарим вас за оба шедевра. Выражая свою благодарность, я рассчитываю и претендую на вашу дружбу и ваш гений. Мы с вами посвятим жизнь первой нации мира, ее воспитанию, образованию и украшению.

ГОЛОС ЛЮДОВИКА (из зрительного зала)

Черт возьми, вот это задница.

ГОЛОС БУШЕ

Седалище женщины — самый вожделенный из всех предметов. Говорю это вам как живописец и как француз.

ГОЛОС ПОМПАДУР (из зрительного зала)

Его величество прибыл для того, чтобы взять на службу величайшего художника Франции, а приобрел в его лице самого пламенного француза. Господин Буше, король назначает вас директором Академии художеств и придворным живописцем Ваш пожизненный титул: Франсуа Буше, Живописец Короля.

Действие первое

На сцене темно. Текст: «Прошло 35 лет». Постепенно сцена освещается. Сначала свет падает на «Одалиску», стоящую на мольберте, на прежнем месте. Все остальное изменилось. Чрезвычайно бедная мансарда с чуланом за занавеской, в которой можно узнать кусок старой парчи. Мебели почти нет, но очень много картин Буше, расставленных на полу вдоль стен. Буше почти все время сидит в своем кресле. О’Мерфи.

БУШЕ (из глубины еще темной сцены)

Собирается гроза. Боюсь, я сегодня снова не удержусь и испорчу воздух. Так-то, госпожа О’Мерфи.

Свет.

О’МЕРФИ

БУШЕ

Не при давайте этому значения, господин Буше. Впрочем, возможно, что сегодня нам предстоит обонять совсем другие запахи.

БУШЕ

Вы опять завели свою шарманку насчет этого дела с квартирой?

О’МЕРФИ

Так ведь никуда от него не денешься.

БУШЕ

Я не в настроении, госпожа О’Мерфи. Поговорим об этом в другой раз.

О’МЕРФИ

Я посмотрела квартиру, которую отводит нам домовладелец, господин Лемегр. Говорю вам, я не привередлива, но квартира скверная. Под ней какая-то жуткая кухня, а там по нескольку раз жарят на одном и том же сале, и вся вонь идет наверх, в квартиру. Представляете, как воняет прогорклое сало?

БУШЕ

Вопрос не вызывает у меня желания отвечать.

О’МЕРФИ

Вы должны принять решение.

БУШЕ

А какая польза этому Лемегру от нашего переезда?

О’МЕРФИ

Ту квартиру он не сдаст никому, а эту еще сможет всучить какому-нибудь бедняку.

БУШЕ

Я же еще вчера сказал: Не морочьте мне голову этим вздором, я не собираюсь изменять своим привычкам.

О’МЕРФИ

Сказали? Господину Лемегру?

БУШЕ

Себе.

О’МЕРФИ

Вы обращаетесь к себе на «вы»? А я и не знала.

БУШЕ

Я еще не потерял к себе уважения.

О’МЕРФИ

Ко всему прочему, в той квартире над кухней всего одна-единственная комната. Нет даже закутка, который можно отгородить.

БУШЕ

Вот видите, наш спор зашел в тупик. Мне нужен свой угол. Поймите меня правильно: я вас не прогоняю; ночью вы мне не мешаете, поскольку по ночам я сплю, но днем мужчине нужно иметь возможность уединиться, женщинам это не столь необходимо.

О’МЕРФИ

Вы используете эту возможность, чтобы выпустить газы.

БУШЕ

А если и так?

О’МЕРФИ

Я слышу запах даже через занавеску.

БУШЕ

Но все-таки за занавеской мне удобнее.

Стук в дверь.

Вот вам доказательство необходимости уединения. Некто добивается аудиенции, и я удаляюсь. (Уходит.)

О’Мерфи открывает дверь. Входит Фрагонар, располневший, потрепанный.

ФРАГОНАР

Ну, вот и я.

О’МЕРФИ

И что?

ФРАГОНАР

Мы договаривались о встрече.

О’МЕРФИ

Неужели, сударь?

ФРАГОНАР

Вы обещали со временем сообщить мне подробности об Оленьем парке.

О’МЕРФИ

Господин Фрагонар!

ФРАГОНАР

Собственной персоной, госпожа О’Мюрф.

О’МЕРФИ

Моя фамилия — О’Мерфи.

ФРАГОНАР

Милостивая государыня, я умею произносить английские имена по-английски. О’Мерфю.

О’МЕРФИ

О’Мерфи.

ФРАГОНАР

Звучание вашего имени навеки запечатлелось в моей памяти.

О’Мерфю.

О’МЕРФИ

О’Мерфи.

Оба смеются.

Проходите же, господин Фрагонар!

ФРАГОНАР

Глазам не верю! «Одалиска» у вас! Я считал ее без вести пропавшей, как и множество других вещей старого доброго времени, а она стоит именно здесь, на прежнем месте. А вы совсем не изменились, госпожа О’Мюрф.

О’МЕРФИ

Все шутите, проказник. Я уж и забыла, что была когда-то такой.

ФРАГОНАР

Поверьте, вы и сейчас такая.

О’МЕРФИ

Такая вот сдобная дурочка? Да я бы с ней и трех слов не сказала. С тех пор прошли тридцать пять лет. Как подумаю, что когда-то я имела такой вид, право, радуюсь, что они прошли.

Фрагонар

Как поживают барышни-сестры?

О’МЕРФИ

Они почти совсем удалились от светской жизни.

ФРАГОНАР

Печально слышать.

О’МЕРФИ

Ну что вы, просто они слишком стары для панели. Я позову господина Буше, он никогда мне не простит, что я похитила у него минуту вашего присутствия. Пока мы одни, могу я просить вас об одном одолжении? Он мягкий, он кроткий, он очень-очень милый. Но никогда не произносите при нем имени Греза. Это его возбуждает. Может случиться, что он проявит себя тогда не с лучшей стороны.

ФРАГОНАР

Вполне вас понимаю.

О’МЕРФИ

Буше, вы ни за что не угадаете, кто к нам пожаловал.

Буше входит и садится в кресло.

БУШЕ

Сударь, прошу вас уйти. Я больше не принимаю.

ФРАГОНАР

Вы просите меня уйти?

БУШЕ

Да. Не желаю вас видеть.

ФРАГОНАР

Не желаете видеть вашего Фрагонара?

БУШЕ

Вы — Фрагонар?

ФРАГОНАР

И вы не желаете меня видеть?

БУШЕ

А как я, черт возьми, вас увижу, когда у меня вечно забирают очки? В самом деле — Фрагонар. По какому делу?

ФРАГОНАР

А разве обязательно приходить по делу?

БУШЕ

Это упрощает беседу.

ФРАГОНАР

Я позволил себе нанести визит госпоже О’Мюрф и вам.

БУШЕ Благодарю вас за визит, господин Фрагонар. Похоже, вы запыхались? У вас одышка?

ФРАГОНАР

Ваша квартира на самом верху.

БУШЕ

Мы считаем это преимуществом.

О’МЕРФИ

Он хочет сказать, что вообще-то мы очень редко принимаем гостей.

БУШЕ

Да. Особенно таких одышливых. Мне вас жаль.

ФРАГОНАР

Вы намекаете на то, что сами без труда преодолеваете эти шесть лестниц?

БУШЕ

Поскольку у меня хватает разумения никогда не покидать квартиру, лестницы мне не мешают. Я ими не пользуюсь.

ФРАГОНАР

Обо мне не беспокойтесь. Я присяду на табурет, и сердцебиение пройдет.

БУШЕ

У вас отличное здоровье. Поздравляю.

ФРАГОНАР

Как раз перед вашим приходом я восхищался вашими полотнами.

БУШЕ

Все только Буше.

ФРАГОНАР

Я думаю, что наряду с коллекцией господина д’Азенкура это — крупнейшее во Франции собрание работ Буше.

БУШЕ

Да. Жаль, что за него не дадут ни гроша.

О’МЕРФИ

Он приволок мне сюда весь этот хлам.

БУШЕ

Я подумал: цены падают, надо скупать!

ФРАГОНАР

Разумно.

БУШЕ

Я скупил.

ФРАГОНАР

Прекрасно.

БУШЕ

Цены упали до нуля.

ФРАГОНАР

Вот когда надо было скупать.

БУШЕ

Трудно найти надежного человека, который смахнул бы с них пыль.

ФРАГОНАР

Но вы еще пишете, мастер?

БУШЕ

Кого? Ее, что ли? Я не могу нанять натурщицу. Раньше самые прелестные девушки толпились у моих дверей. Каждая надеялась, что я смогу рекомендовать ее королю, и скольким я отказал в этой любезности! Теперь мне осталась О’Мерфи с ее морщинистой задницей.

ФРАГОНАР

Но сейчас как раз спрос на правдивые задницы.

БУШЕ

Я умею писать только красивые задницы. Правдивые не умею. Если у тебя дар, ты отказываешься кое-что уметь. А если я желаю писать только прекрасные задницы?

О’МЕРФИ

Я вам вот что скажу, господин Фрагонар, моя задница не принесла мне особого счастья. Вы знаете, что я несколько раз была замужем? Мой первый муж женился на мне, хотя моя задница была известна всему свету.

ФРАГОНАР

Он вас простил?

О’Мерфи

Да, и добром это не кончилось. Мой второй муж женился на мне, потому что моя задница была известна всему свету.

ФРАГОНАР

Вы хотите сказать, что он этим гордился?

О’МЕРФИ

«Позвольте представить вам мою супругу. Ее задница известна всему свету!» Его я тоже бросила. А господин Буше, к которому я после этого вернулась, уже не придает моей заднице никакого значения.

ФРАГОНАР

Ваш зад, госпожа О’Мюрф — самый знаменитый зад во всем латинском мире.

БУШЕ

Кстати, чему мы обязаны вашим визитом?

ФРАГОНАР

Разве другу возбраняется заглянуть в гости?

БУШЕ

Не через пятнадцать лет.

ФРАГОНАР

Не сомневайтесь в моей преданности. Но в такие времена, как наши, ослабевают даже самые дружеские узы. Нет общей цели, нет общей борьбы, нет общих праздников, мы даже не замечаем, как разбегаемся в разные стороны. Сами знаете, все дружеские связи свелись к деловым контактам.

БУШЕ

Так оно и есть. Да и цены на экипажи непомерные.

ФРАГОНАР

Мастер Буше, я не хотел видеть, в какую нищету впадает лучший художник Франции.

БУШЕ

Вполне доступная моему пониманию точка зрения.

ФРАГОНАР

Мне было больно и горько.

БУШЕ

Мне тоже было больно, господин Фрагонар.

ФРАГОНАР

Называйте меня хотя бы папаша Фрагонар.

БУШЕ

Вряд ли это будет уместно.

ФРАГОНАР

Меня так все называют.

БУШЕ

Вы полагаете, что мне не следует претендовать на сохранение своего достоинства, поскольку я обеднел?

ФРАГОНАР

Папаша Фрагонар — что тут такого? Я и есть папаша Фрагонар. Я не понимаю другого обращения.

БУШЕ (О’Мерфи)

Он позволяет с собой фамильярничать. Как какой-нибудь забулдыга или артист.

ФРАГОНАР

Если вам так угодно.

О’МЕРФИ (обнимая его)

Пусть его поворчит, папаша Фраго, он невыносимый старый брюзга.

БУШЕ

Ну садись, малыш, как дела, есть у тебя работа?

ФРАГОНАР (садится)

Да.

БУШЕ

У нас тоже, слава Богу. Конечно, не живопись. Последняя моя попытка заработать деньги искусством выглядела так. Мне страшно захотелось отведать свежего хлеба, и я сказал булочнику, что напишу ему вывеску с пряником в уплату за каравай. И не мечтайте, говорит булочник, а что если обнаружится, что пряник рисовали вы, господин Буше? Я, говорит, в моем положении, не могу себе позволить ничего такого развратного.

ФРАГОНАР

Моя работа все-таки имеет некоторое отношение к искусству.

О’МЕРФИ

О, в самом деле. Папаша Фраго?

ФРАГОНАР

Да, я опоражниватель ночных горшков в большом доходном доме.

О’МЕРФИ

У вас, наверное, масса впечатлений, господин Фрагонар?

ФРАГОНАР

Вы правы. Я отвечаю за шестьдесят ночных ваз. Некоторые грубые — жестяные или глиняные, особенно те, что в мансардах. Но иногда попадаются и драгоценные, и просто очаровательные — английская керамика, голландский фаянс и даже севрский фарфор. Бывает, что и оловянные расписаны очень и очень недурно.

О’МЕРФИ

Да что вы говорите! И какая же на них роспись?

ФРАГОНАР

Вы, конечно, предполагаете, что это Ватто, и, как правило, это Ватто. Но я подсчитал совершенно точно, господин Буше: вы опережаете Ватто.

БУШЕ

Я опережаю Ватто?

ФРАГОНАР

Да, вы его побили. К сожалению, в последнее время встречается почти исключительно Грез. Чуть ли не каждый третий горшок — с отцом семейства, показывающим Библию своей дочери.

БУШЕ

Грез? И ты посмел, негодяй? Молчи, несчастный!

О’МЕРФИ

Перестаньте беситься, господин Буше. Вы не имеете права кричать на него.

БУШЕ

Ну да, вы могли не знать. Имя этого презренного никогда не произносится в моем присутствии, но на сей раз я вас прощаю, господин Фрагонар. Так вы говорите, Грез уже на ночных вазах? Продолжайте, и больше ни слова о Грезе.

ФРАГОНАР

Следует заметить, что Давид не встречается вообще.

БУШЕ

Я всегда говорил, что Давид не отвечает никакой истинной потребности. То, что он делает, совершенно излишне: искусство для музеев. Когда-то же этот упадок закончится, в любом случае, ночные горшки его переживут. Революционное искусство опровергается вашими ночными горшками, не так ли?

О’МЕРФИ

Конечно, когда работаешь, приятно видеть вокруг себя красивые вещи, это поднимает настроение.

ФРАГОНАР

О да, и как же я радовался, когда мне вдруг попадались фрагонары. Один раз я чуть не лишился работы. Я украл ночной горшок с изображением моих «Качелей» и сказал, что он разбился. У меня нет ни одной моей вещи, кроме него.

О’МЕРФИ

А почему вас не уволили?

ФРАГОНАР

Владелец все равно собирался приобрести Гре… горшок получше.

БУШЕ

Горшок получше! Вместо фрагонара!

ФРАГОНАР

Таково теперь положение вещей.

БУШЕ

Это я научил тебя живописи. Мне, право, жаль, что я втянул тебя в это дело.

ФРАГОНАР

Благодаря вам я стал знаменитым. Госпожа маркиза де Дюбарри проявляла ко мне не меньшую благосклонность, чем мадам де Помпадур к вам.

БУШЕ

Ах да, та самая Дбарри. Я имел право сделать несчастным себя, но не тебя. Как раз ты не заслужил таких ужасных страданий.

ФРАГОНАР

Раз и навсегда, господин Буше. Моим искусством я обязан вам, в моих страданиях виноват только я сам. Но скажите, наконец, на какие средства вы живете?

БУШЕ

На средства О’Мерфи.

О’МЕРФИ

Я иногда подрабатываю. У нас все хорошо, господин Фрагонар.

БУШЕ

Господин Фрагонар, вам не приходила в голову мысль, что искусство каким-то образом связано с политикой?

ФРАГОНАР

С политикой? Нет, никогда.

БУШЕ

Почему же оно претерпевает такие изменения?

ФРАГОНАР

Изменился вкус. Вот вам и причина.

БУШЕ

Давайте поразмыслим, что произошло. Наше падение началось с того момента, когда эта сумасбродка, молодая жена нашего тупоумного молодого короля обнаружила небольшую выставку особого назначения, заказанную мне мадам де Помпадур для Людовика XV.

ФРАГОНАР

Думаю, вы никогда не создавали более беспечных картин. «Пастушка прикасается к посоху пастуха» — аркадские времена! А больше всего мне нравится «Амур, ублажающий сзади свою мать Венеру».

О’МЕРФИ

Папаша Фраго, знакомство с юных лет дает некоторые права, особенно женщинам. Правами не следует злоупотреблять, но позвольте заметить, что с тех пор, как вы перестали писать, вы изменились не в лучшую сторону.

ФРАГОНАР

От вас я готов выслушать все. В чем же я изменился?

О’МЕРФИ

Вы усвоили фамильярность, свойственную артистам. Господин Фрагонар, полотно называлось не «Амур, ублажающий сзади свою мать Венеру», а «Детская комната на Цитере».

ФРАГОНАР

Постараюсь впредь выражаться более осмотрительно, госпожа О’Мюрф. Но позвольте мне высказать убеждение, что вы были выдающейся Венерой.

О’МЕРФИ

Ей-богу, была. Этот человек заставлял меня работать по двенадцать часов кряду. Я позировала, стоя на четвереньках и опираясь на руки, голова почти на земле, а локоны рассыпались по полу. Как вспомню, так сразу чувствую боль в локтях.

ФРАГОНАР

Как же я завидовал тому ленивому мальчишке, который изображал Амура. Он только и умел, что выпячивать живот.

БУШЕ

Он был очень хорош. Я требовал от него именно этого.

ФРАГОНАР

А я тогда мечтал, что вы потребуете этого от меня, но мне приходилось сидеть и чистить палитру.

БУШЕ

Собственно, трудности с той Венерой были в основном технического свойства.

ФРАГОНАР

Из-за экономии?

БУШЕ

Из-за жары. Кабинет, где король наслаждался созерцанием картин, отапливался намного лучше, чем обычные апартаменты, и это приходилось учитывать при смешении смол. Говорю вам, за многие годы, что она там провисела, не отпал ни один сантиметр олифы.

ФРАГОНАР

Сколько воспоминаний. А теперь она стоит у старьевщика.

БУШЕ

Где она стоит?

О’МЕРФИ

Неизвестно.

ФРАГОНАР

В лавке за углом, у папаши Огюста.

О’МЕРФИ

Господин Фрагонар не имеет в виду именно эту лавку. Он говорит вообще, метафорически.

БУШЕ

Не желаю об этом знать. Спрашиваю без всякого любопытства.

Я в принципе не приобретаю картин, не имеющих ценности.

ФРАГОНАР

Не имеющих ценности! Вы не должны так говорить, господин Буше.

БУШЕ

Не имеющих! Ведь король умер, а новый король жив, и австриячка завела в Версале свои порядки. Она всюду совала свой нос, вот и наткнулась на мой кабинет. О, как же она вопила!

ФРАГОНАР

Видимо, он был не в ее вкусе. Я вообще заметил, что нынче молодые дамы склонны к добродетели, поскольку им нравится все эксцентричное.

БУШЕ

А как о происшествии узнали газеты?

ФРАГОНАР

Ну, так уж вышло.

БУШЕ

А почему? Почему это вышло наружу? Почему Франция узнала о том, что узнала королева? Поношение покойного короля было и остается поношением королевства. Почему дело не сохранили в тайне? Это такая же государственная тайна, как и все прочие! Разве вам неясно, что здесь орудовали эти бесы, эти ниспровергатели, которые теперь почти во всем задают тон. Это их рука, их почерк. А кто натравил на меня газеты? Кто подзуживал их до тех пор, пока они не выставили меня презренным развратником?

ФРАГОНАР

Полно, не надо об этом.

БУШЕ

Это проделал господин Грез, не так ли? Или кто-то другой?

ФРАГОНАР

Я полагаю, мы условились не произносить имени Греза в вашем присутствии?

БУШЕ

Я произношу то, что хочу. А где прикажете произносить имя Греза, как не в моем присутствии?

ФРАГОНАР

Господин Буше, Грез не стоит вашей ненависти.

БУШЕ

Господин Фрагонар, я не растрачиваю свою ненависть на кого попало. Я руководствуюсь системой принципов. Если я решаю удостоить кого-то из коллег своей ненависти, для этого одной причины мало. Нужны три. Во-первых, он должен быть плохим живописцем. Во-вторых, он должен вредить моему отечеству. И, наконец, в-третьих, он должен нанести мне личное оскорбление. Такова правда, и я ее не скрываю. Ведь есть еще много бездарных живописцев, являющихся к тому же предателями. Мне не хватает душевных сил, чтобы считать врагами каждого из них. А эту бездарь, Греза, я ненавижу не за то, что сижу и порчу воздух в этом чулане. Речь идет об искусстве и о Франции. Я умею проводить различие. Впрочем, что касается Греза, то я справлялся о его прошлом у одного виноторговца из Масона. Так вот, будучи еще грудным младенцем, он источал такой кислый запах, что каждое утро приходилось покупать для него новые простыни. Так сильно он вонял. Ни один ребенок не онанировал в колыбели так рано и так часто, как Грез. Однако, в самом юном возрасте он уже научился молиться. Он беспрерывно орал, а когда его упрекали за постоянные вопли, он с постным видом отвечал, что разучивает свои хоралы. Мой осведомитель с уверенностью сообщает следующую подробность: в доме кормилицы он первым делом задушил своих молочных братьев, чтобы иметь источник питания в полном своем распоряжении.

ФРАГОНАР

Из всего сказанного соответствует истине не больше половины.

БУШЕ

Каждое слово. В этом суждении, Фрагонар, истине соответствует каждое слово.

ФРАГОНАР

Вы слишком разволновались.

БУШЕ

Разволновался? Я? Да я как раз успокоился. Не хотите ли подкрепиться, Фраго? О’Мерфи, почему мы не предлагаем гостю выпить?

На хлеб уже не хватает, разве что на красное вино, и то не лучшего сорта. Там, на полке, стоит бутылка, Фраго.

ФРАГОНАР

Только одна, почти пустая.

БУШЕ

Да, та самая. Можешь нам налить. А себе?

ФРАГОНАР

В жаркие дни в общем-то не стоит пить. А то еще вспотеешь.

БУШЕ

Хотя бы чокнемся. Долой Греза!

О’МЕРФИ

Да здравствует король!

БУШЕ

Вот так. И ни слова больше об этом ничтожестве.

О’МЕРФИ

А знаете, за что вы забыли похвалить свои ночные горшки?

ФРАГОНАР

За что, госпожа О’Мюрф?

О’МЕРФИ

Госпожа Грез как-то попыталась укокошить своего благоверного ночным горшком.

БУШЕ

Неужели?

О’МЕРФИ

Да, после того, как выяснил, что она заказывала и тайно продавала оттиски с его гравюр. Она продала их в десять раз больше разрешенного количества — по четыре луидора за штуку; ведь она распоряжается его деньгами.

ФРАГОНАР

Ох уж эта мне крошка Барбути. Я слыхал о ночном горшке, мы все хохотали до упаду.

О’МЕРФИ

Вы знали ее до того, как Грез на ней женился?

ФРАГОНАР

А кто ее не знал? На набережной Августинцев у нее было прозвище «чудо-дудка».

О’МЕРФИ

Господин Фрагонар, вы обещали мне избегать подобного тона.

ФРАГОНАР

Тысяча извинений.

БУШЕ

Я припоминаю эту историю. Малышка Барбути держала книжную тележку на набережной Сены, она была содержанкой Дидро.

ФРАГОНАР

Кто такой Дидро?

БУШЕ

Так, один журналист.

ФРАГОНАР

Может, я его знаю?

БУШЕ

Это тот Дидро, который сочинил фразу: «Буше — распутный живописец, ибо Буше — распутный человек».

ФРАГОНАР

Понимаю, он сочинитель, пишущий об искусстве.

БУШЕ

Газетчик.

ФРАГОНАР

Я всего лишь ремесленник, умственная сторона искусства никогда меня не занимала.

БУШЕ

Так вот, Дидро хотел отделаться от малышки, не помню уж почему.

О’МЕРФИ

Она захрапела во время сношения.

БУШЕ

Да, верно, из-за этого.

О’МЕРФИ

Дидро ей заявил: «Как, мадам, я вас имею, а вы изволите дремать?» А она ему: «Ах, господин редактор! Вы ведь тоже не очень стараетесь!»

БУШЕ

В результате он сплавил ее Грезу. А произошло это так: он подвел Греза к тележке, и Барбути уставилась на него своими глазищами из-под спутанных кудряшек на детском лобике, а бабе было далеко за тридцать, и залепетала: «Вы и есть великий Грез, тот самый Грез, ах, я давно восхищаюсь вами, я и не мечтала с вами познакомиться».

ФРАГОНАР

И наш всегда влюбленный херувим…

О’МЕРФИ

Он бегает за всеми женщинами, потому что боится женщин.

БУШЕ

Он стал посещать ее каждый день.

ФРАГОНАР

И тогда она сделала ему свое знаменитое предложение.

БУШЕ

«Если бы я согласилась, попросили бы вы меня стать вашей женой?»

ФРАГОНАР

Мощная была атака.

БУШЕ

Грез был весьма польщен. «Если мужчина еще питает надежду, он отважится на все», — отвечает он и удаляется с твердым намерением никогда не возвращаться.

ФРАГОНАР

Тогда она явилась к нему на квартиру, кажется, так?

БУШЕ

Она колотила в дверь и страшно вопила и бушевала и чуть было не взломала замок, а когда ему пришлось ей открыть, она растаяла в его объятьях и прошептала: «Я схожу с ума от любви, моя жизнь — в ваших руках». Так что он получил ее в растаявшем виде.

О’МЕРФИ

Да, можно сказать, что с того дня он заплясал под ее дудку.

ФРАГОНАР

И женился на ней.

О’МЕРФИ

Но прежде она отвадила от него всех натурщиц, кроме нее самой. Сидела на всех сеансах, поддергивала девушкам косынки и одергивала подолы. Она его истерзала и убедила сочетаться с ней законным браком.

ФРАГОНАР

И вот как-то раз наш новоиспеченный супруг является из мастерской домой и видит, что на его диване развалился мальчишка-курьер.

БУШЕ

Из газеты «Предвестие».

ФРАГОНАР

И потягивает его херес. «Вы, — говорит Грез, — находитесь в доме академика живописи Греза». А мальчишка отвечает: «Знаю, меня пригласила мадам Грез». Грез говорит: «Я — Грез». А мальчишка отвечает: «Присаживайтесь, я не возражаю». Так значит, это господин Дидро позаботился о том, чтобы Грез женился на шлюхе?

БУШЕ

Да, но в ее лице он женился на прессе.

О’МЕРФИ

Господин Буше, не извольте портить нам самые лучшие истории. Она все-таки двинула его ночным горшком.

БУШЕ

Но не укокошила. Жаль.

О’МЕРФИ

Прошу прощения, папаша Фраго, я должна ненадолго вас оставить. Мне нужно выйти по срочному делу. Мы еще продолжим нашу приятную беседу. (Уходит за занавеску.)

ФРАГОНАР

Надеюсь, я не утомил госпожу О’Мюрф своей болтовней.

БУШЕ

Нет, она переодевается. Ей пора на работу.

ФРАГОНАР

Если мое присутствие обременительно, я немедленно удалюсь.

БУШЕ

Напротив. Мы сейчас будем завтракать.

ФРАГОНАР

Боюсь, я доставляю вам много хлопот.

БУШЕ

Будешь есть то, что едим мы, малыш.

ФРАГОНАР

Ну. если вы так любезно приглашаете…А чем занимается госпожа О’Мюрф?

БУШЕ

Своим прежним делом, разумеется. Окажите мне любезность взглянуть на часы.

ФРАГОНАР

Окажите мне любезность сказать, где находятся часы?

БУШЕ

За окном, где же еще?

ФРАГОНАР

На башенных часах скоро десять, господин Буше.

БУШЕ

А теперь еще раз взгляните вниз, на улицу. Эй, не высовывайтесь так далеко из окна. Я просил вас выглянуть на улицу, а не вывалится на нее.

ФРАГОНАР

Это довольно трудно, госпордин Буше. Ребро крыши слишком выступает вперед.

БУШЕ

Вы не привыкли к этому окну, я придержу вас за ногу. Скажите, что вы видите.

ФРАГОНАР

Я вижу ужасно оборванного и неописуемо худосочного старца, пересекающего мостовую.

БУШЕ

А взялись бы вы утверждать, что его серые чулки сползают на башмаки?

ФРАГОНАР

Вы его знаете?

БУШЕ

Это господин Лемегр, наш домохозяин.

ФРАГОНАР

В самом деле? Какая жалкая фигура.

БУШЕ

Он богат, как сам грех.

ФРАГОНАР

А я принял его за нищего.

БУШЕ

Ему принадлежат все дома в приходе.

ФРАГОНАР

Их не меньше сотни.

БУШЕ

Ровно сто. Что он делает?

ФРАГОНАР

Садится на скамью.

БУШЕ

Пока все идет как надо.

ФРАГОНАР

А что дольше?

БУШЕ

Нам придется подождать.

ФРАГОНАР

Чего?

БУШЕ

Теперь все зависит от того, куда он направит свои стопы, когда встанет со скамьи.

Либо он пойдет в кофейню и закажет на завтрак один хлебец и утреннюю газету.

ФРАГОНАР

Либо?

БУШЕ

Либо он направится вон к тому огороженному саду и дважды обойдет конную статую принца Конде. Это будет означать, что он готов позволить госпоже О’Мерфи сопровождать его в квартиру в подвале.

ФРАГОНАР

Натощак?

БУШЕ

Вот именно. Тогда госпожа О’Мерфи сбегает вниз и заработает свои деньги. И наоборот: если он засядет в кофейне, мы останемся на бобах. Когда господин Лемегр ест, мы не едим.

ФРАГОНАР

Какая здесь связь?

БУШЕ

Поймите, ему сто лет. Он может делать только одно дело в день. Либо он завтракает, либо пользуется услугами женщины. Его худосочие позволяет ему либо то, либо другое. Смотрите, не свалитесь, а лучше вернитесь в комнату.

ФРАГОНАР

Вы говорите о госпоже О’Мюрф?

БУШЕ

Мы все время говорим о ней.

ФРАГОНАР

Когда вы сказали, что она занимается своим делом, я понял это так, что она торопится позировать в мастерскую какого-нибудь живописца.

БУШЕ

У нее была не одна эта профессия.

Из-за занавески, завязывая на ходу старомодный кринолин, появляется О’Мерфи в довольно приличном белокуром парике, с двумя красными кляксами на щеках.

О’МЕРФИ

Куда он повернул?

БУШЕ

Фрагонар говорит, что он еще сидит.

ФРАГОНАР

Хорошо работать поблизости от дома, особенно в менее приятное время года.

О’МЕРФИ

Да, я обернусь в один момент.

ФРАГОНАР

Но почему — мой вопрос отнюдь не означает, что я недооцениваю вашу красоту — почему господин Лемегр, если он нуждается в услугах дамы, выбирает именно вас?

О’МЕРФИ

Я самая дешевая в квартале.

ФРАГОНАР

Нужно удержаться на рынке во чтобы то ни стало.

БУШЕ

Что вы нам принесете?

О’МЕРФИ

Красное вино.

БУШЕ

А кроме красного вина?

О’МЕРФИ

Хлеб.

БУШЕ

А кроме хлеба?

О’МЕРФИ

Я подумывала о куске сыра и маслинах, не надо возиться с готовкой.

БУШЕ

Если Фрагонар немного потерпит, я предпочел бы кролика. Госпожа О’Мерфи готовит его без кастрюли. Она знает способ, как поджарить этого зверя в камине, на открытом огне.

ФРАГОНАР

Звучит соблазнительно. Окажите мне любезность еще раз подержать меня за ногу.

БУШЕ

С удовольствием.

ФРАГОНАР

Значит, вы еще живете на доходы от ягодиц госпожи О Мюрф?

БУШЕ

Верно. С этого началась моя жизнь, этим она и закончится.

ФРАГОНАР (выглядывает в окно)

Он идет в кофейню.

Долгая пауза.

ФРАГОНАР

Похоже, трапеза не состоится.

О’МЕРФИ

Собственно говоря, сегодня мы были уверены, что господин Лемегр сделает выбор в пользу любви.

ФРАГОНАР

Вы хотите сказать, что этот человек предпочитает хлебец божественной О’Мюрф?

О’МЕРФИ

А вы бы не предпочли?

Фрагонар молчит.

Я не обиделась. В юности отказываются от дневного заработка, чтобы взглянуть на молодую даму, идущую по мосту. В старости отказываются с ней спать, предпочитая греться у камина. Этой страсти еще приносят кое-какие жертвы.

ФРАГОНАР

Ради моей страсти к вам я бы, разумеется, пожертвовал всем на свете.

БУШЕ

Спасибо, малыш. Ты хорошо сказал. Женщинам необходимо слышать такого рода глупости.

О’МЕРФИ

Он человек воспитанный, хотя и художник. Светский лоск ничем не заменишь. Ваш визит доставил нам истинное удовольствие, господин Фрагонар. Сегодня в силу сложившихся обстоятельств мы не сможем пригласить вас откушать с нами. Окажите нам честь пожаловать завтра. Покорнейше просим.

ФРАГОНАР

Я бы не хотел обременять вас ни при каких обстоятельствах.

О’МЕРФИ

Вы забыли о нашей договоренности. Сегодня у меня не было ни малейшей возможности сообщить интересующие вас сведения об Оленьем парке.

Действие второе

О’Мерфи, Фрагонар

О’МЕРФИ

В общем-то, очень многое раздули. Олений парк был у всех на устах. Чего только о нем ни рассказывали, как только ни расписывали. Но эти сильно преувеличенные слухи возникали лишь потому, что о нем запрещалось говорить. Между тем, он был очень прилично организованным заведением, а его преподавательский состав мог бы выдержать сравнение с любым другим в Европе. Директрисой была настоятельница монастыря, из дворян. Воспитателями работали танцмейстер из Вены, портной из Мадрида, владелец борделя из Дрездена и бывшая актриса из Комеди Франсез, о ней ходили слухи, что она была подругой Корнеля. Еще были добрые и скромные монахини, они следили за чистотой, и даже был американский врач по имени Мистер Доктор. В послеобеденные часы, когда у нас не было занятий, мы играли в саду; довольно часто приходила госпожа маркиза, ласково шлепала нас, проверяла белье и всегда одаривала добрыми советами.

ФРАГОНАР

Она благоволила к вам с первого дня.

О’МЕРФИ

«Ты прелесть, — каждый раз говорила она и при этом любила ущипнуть меня за известное место. — Ты в точности такая, как написал тебя мой мастер Буше, он ничего не приукрасил».

ФРАГОНАР

Она так и называла его — «мой мастер»?

О’МЕРФИ

Именно так.

ФРАГОНАР

В прежние времена власть умела ценить художников.

О’МЕРФИ

А потом она восклицала: «Ну, девочки, вы уж не ленитесь, постарайтесь для моего Людовика, не оставляйте слишком много на мою долю». Король появлялся обычно после молитвы… Кстати, как бы нам не пропустить господина Лемегра.

ФРАГОНАР (выглядывая в окно)

Мне кажется, у вас развилось особое чутье на его времяпрепровождение.

О’МЕРФИ

Долголетний опыт.

ФРАГОНАР

Он в самом деле приближается к скамье.

О’МЕРФИ

Сегодня не сорвется, вот увидите. Не может же этот человек каждый день есть.

ФРАГОНАР

В сущности, господин Лемегр должен быть безмерно счастлив обладать женщиной, к которой до него прикасался Людовик XV. Одна эта мысль, как я себе представляю, должна бы приводить его в невероятное возбуждение.

О’МЕРФИ

К сожалению. следует признать, что ему это глубоко безразлично. Господин Лемегр — член парламента.

ФРАГОНАР

Из всего тупоумного, что есть в стране, самое тупоумное — всегда оппозиция.

О’МЕРФИ

Вы сказали это с такой печалью, папа Фраго. Кто-нибудь испортил вам настроение?

ФРАГОНАР

Нет. Пожалуйста, продолжайте. Людовик был тщеславен?

О’МЕРФИ

Ему этого не требовалось. Он обладал величием, понимаете?

ФРАГОНАР

А что тут понимать? Людовик XV обладал величием.

О’МЕРФИ

Я имею в виду величие с женской точки зрения. Бывало, пошлют кого-нибудь из нас выполнять задание, а она возвращается со службы и говорит: «Снова был настоящий бурбонский трах».

ФРАГОНАР

Значит, он не страдал склонностью к тщеславию?

О’МЕРФИ

Разве что гордился своей мужской силой. Если я вам еще не надоела, могу рассказать одну забавную историю. Была среди нас одна сентиментальная малышка, девица чувствительная и набожная, шлюшка из мещан.

ФРАГОНАР

Знаю я этот тип.

О’МЕРФИ

Голубоглазая такая блондинка с вечно устремленным в небеса взором.

ФРАГОНАР

Настоящий Грез.

О’МЕРФИ

Да. Она умела по желанию краснеть.

ФРАГОНАР

Многие женщины это умеют, мне доводилось таких встречать.

О’МЕРФИ

Она умела краснеть ляжками.

ФРАГОНАР

Она умела по желанию краснеть ляжками?

О’МЕРФИ

Она была великолепна. Даже Людовик, доложу я вам, не был равнодушен к лести. Когда король, обнажив свой член, набросился на нее, она начала заламывать руки и умолять: «Пощадите, ваше величество, он слишком велик». — «Перестань ломаться, — говорить король, — а будешь упрямиться, я прикажу, чтобы тебя покрыл мой жеребец». — «Ах, я такая слабая, вы разрываете мое хрупкое тело, вы раздираете меня на части, помилосердствуйте, сир, прошу вас, прикажите привести жеребца!» За этот ответ она в тот же день стала баронессой.

ФРАГОНАР

Очаровательный анекдот.

О’МЕРФИ

Я желала бы, папа Фраго, чтобы вы поняли: время, проведенное в Оленьем парке, самым благотворным образом повлияло на мою душу.

Буше.

БУШЕ

Не знаю, господин Фрагонар, упоминал ли я о том, что имел основания недолюбливать Греза.

ФРАГОНАР

Вы намекали, господин Буше.

БУШЕ

Одного я, во всяком случае, добился: испортил ему репутацию придворного живописца.

ФРАГОНАР

Это было в тот год, когда он старался непременно пробиться в академики?

БУШЕ

Это было в тот год, когда он старался, чтобы пресса непременно пробила его в академики.

ФРАГОНАР

Ну да, для этого он и написал этого ужасного мужлана — отца семейства, демонстрирующего своей дочери Библию.

БУШЕ

Вы помните этот шедевр?

ФРАГОНАР

Нет, нет, мне отказывает память. Даже сейчас, глядя на ночные горшки с изображением сего сюжета, я зажимаю нос.

О’МЕРФИ

А сюжет такой. Папаша сидит за каменным столом — пересядьте-ка сюда, ноги раскинуты во всю ширь, все хозяйство напоказ, так, на столе лежит раскрытое Священное писание. (Она притаскивает том Вольтера, кладет его на край стола.) Дочь стоит перед ним на коленях; вокруг растет травка. (Становится на колени.) Рот широко открыт, и мокрая верхняя губа обнажает верхние зубы. Она пялится на его мощную мошонку, откуда ткань штанов лучеобразными складками растягивается по подбрюшью, его взгляд тем временем скользит вслед за выпадающей страницей Писания и упирается в открыто предоставленную на всеобщее обозрение пышную дочкину грудь; они обмениваются религиозными чувствами, а на столе воркуют два голубка.

ФРАГОНАР

Ха-ха, все в точности так и смотрелось. (Встает.)

БУШЕ

Что вы на это скажете? Разве не мерзость — отец с собственной дочерью?

ФРАГОНАР

Мастер, на вашей Цитере этим занималась мамаша с собственным сыном.

БУШЕ

Но без Библии. И, кроме того, это не было предназначено для широкой публики.

ФРАГОНАР

В отличие от папаши, демонстрирующего Библию.

БУШЕ

Все газеты превозносили это изображение мещанской добродетели.

ФРАГОНАР

Но почему?

БУШЕ

Что?

ФРАГОНАР

Почему они расхваливали эту картину?

БУШЕ

Их, разумеется, купили.

ФРАГОНАР

Как можно купить все газеты? Ведь их безумно много!

БУШЕ

Они безумно дешевы. Так вот, публика требовала принять Греза в Академию, а я был ректором и не мог не считаться с мнением публики. Что было делать?

ФРАГОНАР

Да. Но вы же нашли выход?

БУШЕ

Я нашел выход и горжусь тем, какой выход я нашел. Мы предложили Грезу — согласно правилам приема — написать серьезную картину, к примеру, какого-нибудь римского императора. Он сел писать, у него не получилось, и он знал, что не получилось, но ему было все равно, он знал, что нам придется его принять. Римского императора выставили в ректорском кабинете, а его убогий автор сидел на скамейке рядом со швейцарской. И мы, экзаменаторы, я и мои профессора, заставили его ждать. Не помню уж, о чем мы болтали, кажется, о какой-то чепухе. Часа через два с половиной мы, я и мои профессора, спустились по лестнице к швейцарской, и я сказал: «Господин Грез, имею честь поздравить вас с принятием во французскую Академию». И вручил ему очень красиво напечатанную грамоту.

ФРАГОНАР

Да, и он предъявил эту грамоту своим сообщникам, а вы там написали…

БУШЕ

«Настоящим удостоверяется, что господин художник Грез является изобразителем нравов и имеет заслуги в моральном совершенствовании юношества». Таким образом, принимая его в Академию, я помешал его принятию и с полным основанием положил конец карьере этого пройдохи.

ФРАГОНАР

Ненадолго.

БУШЕ

Ненадолго?

ФРАГОНАР

Ведь его влияние скорее, возросло.

БУШЕ

По крайней мере, все должности для него закрыты. Разве может изобразитель нравов стать директором Академии художеств?

ФРАГОНАР

Без протекции? Нет.

БУШЕ

А воспитатель юношества — придворным живописцем?

ФРАГОНАР

Видите ли, некоторые монархи…

БУШЕ

Не во Франции.

ФРАГОНАР

Увы и ах.

БУШЕ

О чем вздыхает наш друг?

ФРАГОНАР

Говорю вам, господин Грез еще не сдал позиций. А что иное, по-вашему, означает борьба, которую он ведет против принятия в Академию господина Давида?

БУШЕ

Что означает? Что этот человек — склочник.

ФРАГОНАР

Он пишет в «Предвестии»: «Братья Горации» Давида клянутся в верности своему королю; верность подданных есть собственность короля; они обещают монарху то, что и так принадлежит ему, то есть ставят под сомнение его право собственности; их присяга — государственная измена, бунт, чуть ли не переворот».

БУШЕ

К чему он клонит? Какая грязь.

ФРАГОНАР

Это очень опасно. Давид — последний, ко еще стоит Грезу поперек дороги, мешает ему.

БУШЕ

Мешает? В чем?

ФРАГОНАР

Стать придворным живописцем.

БУШЕ

Бред.

ФРАГОНАР

Говорю вам, во Франции у Греза есть только один серьезный враг — Давид.

БУШЕ

Нет, два. Давид и урожденная Барбути.

ФРАГОНАР

Зря вы смеетесь. «Братья Горации» — самая признанная из современных картин Святыня новой Франции.

БУШЕ

Да знаю я ее: голые оловянные солдаты.

ФРАГОНАР

Вы не можете ее знать.

БУШЕ

Почему?

БУШЕ

Вы не выходите из дому.

БУШЕ

В самом деле, выходить остерегаюсь.

О’МЕРФИ

Господин Буше знает каждую картину, которую выставляют в Париже.

ФРАГОНАР

Как ему это удается?

О’МЕРФИ

Да вы же сами только что участвовали. Я представляю ему все картины. Не надо ходить самому, толкаться среди публики. И я сильно сокращаю.

ФРАГОНАР

Разве можно сократить картину?

О’МЕРФИ

Да, до самой сути. Смотрите, папа Фраго. Последняя вещь Давида — «Сократ». Он висит уже целую неделю. Буше его еще не знает, я все равно собиралась ее сегодня рассказать, вы можете участвовать. «Смерть Сократа» Давида. Старикан сидит на высоченной койке, будьте так любезны, подсадите меня на стол. Одна нога опущена, нащупывает какую-нибудь подножку, подайте вон ту табуретку, другая нога — на постели. Верхняя часть корпуса вертикально, левая рука от локтя вертикально и вертикально же указательный палец. Тело, как всегда, жесткое, мышцы негибкие, в общем, сидит, как замерзший вол зимой. Между прочим, правая рука тянется за чашей с ядом, которую преподносит ему правой рукой какой-то мальчишка. Фраго, ну, давайте же чашу, вы же изображаете мальчишку. Обе руки вытянуты вперед. Сократ собирается взять яд, но не берет: он еще не закончил свою проповедь. Мальчишка отвернулся, отвернитесь, Фраго. Мальчишка отвернулся и думает: «Когда же, наконец, он ее возьмет?» У обоих уже затекли руки, а Сократ все проповедует и проповедует.

ФРАГОНАР

Она неподражаема. Я знаю эту вещь во всех деталях, вы можете верить ей во всем, до каждой мелочи.

О’МЕРФИ

Вы должны представить, что грудь у меня обнажена. Сейчас я ее, конечно, прикрываю.

БУШЕ

За что я вас особенно благодарю, О’Мерфи, любовь моя!

ФРАГОНАР

Вы заметили, что он пишет всех мужчин обнаженными, а всех женщин одетыми?

БУШЕ

Он живописует разум. Изображает голую истину.

О’МЕРФИ

Да, наверное, он любит мужчин.

БУШЕ

Я не такой уж противник разума, но он не годится для изображения в красках. Я как-то сказал и могу повторить: рисовать разум неразумно.

ФРАГОНАР

Женские ягодицы предпочтительней?

БУШЕ

Возможно, я в своей жизни высказывал и более глубокие мысли, чем эта, столь часто повторяемая. Но я согласен с тобой малыш. Женские ягодицы — это разумно.

ФРАГОНАР

Люди больше не хотят смотреть на женщин. Что на них нашло? Как это возможно? Это невозможно, чтобы люди расхотели смотреть на женщин. Это невозможно и не по-человечески. Не могут же люди вдруг, ни с того, ни с сего, перестать быть людьми.

БУШЕ

Они позволили критиканам отучить себя от этого. Вот и все.

ФРАГОНАР

Я знаю этих критиканов, всю жизнь имел с ними дело. Чего только они ни вытворяют. Вводят в моду свои нелепости, а потом, когда им заблагорассудится, снова выводят их из моды. Но не могут же они сделать так, чтобы люди перестали быть людьми. Нельзя же вывести из моды женщину. Я не понимаю мира. Ненавижу не понимать мир.

О’МЕРФИ

Прекрасно сказано.

БУШЕ

Да, замечательно, когда в скромном человеке восторг заменяет поэзию. Вы стали чуть ли не красноречивым.

ФРАГОНАР

Это не восторг, а отчаяние. Простите мою вспышку, мне что-то не по себе. Не придавайте значения моей хандре, позвольте мне удалиться. Вы вероятно еще не слышали, что господин Давид отразил удар Греза.

О’МЕРФИ

Когда?

ФРАГОНАР

Три дня назад.

О’МЕРФИ

Нет, у меня не было причин выходить в город. А все по вине господина Лемегра.

ФРАГОНАР

Он выступил против него в Академии.

БУШЕ

Приятно слышать.

ФРАГОНАР

Ну да… Собственно говоря, он выступил против вас.

БУШЕ

Этот осел всегда это делает. Поэтому и забрался так высоко.

ФРАГОНАР

Да. И тем самым против Греза.

БУШЕ

Против Греза? Молодец парень.

ФРАГОНАР

Да. Дескать Грез не лучше вас.

БУШЕ

Фрагонар, излагайте по порядку. В каких выражениях Давид поносил Греза?

ФРАГОНАР

«Как смеет этот растлитель малолетних, сказал Давид, — выдавать себя за христианнейшего живописца и претендовать на единоличное обладание добродетелью? Почему любой его противник должен подвергаться обвинениям в мятеже? Единственное, — продолжал Давид, — что отличает Греза от прежней школы Буше, — это Библия. Уберите из его картин Библию, и вы не заметите никакой разницы между тем и этим развратниками. Ибо во всем остальном Грез орудует тем же грязным хвостом, что и Буше.

БУШЕ

Так и сказал?

ФРАГОНАР

Да, так.

БУШЕ

Браво.

ФРАГОНАР

Но это еще не все. «Я удочеряю невинную крошку, говорит сутенер Грез, и помещает ее в свой бордель. Он не менее вреден, чем сам Буше. Справедливо забытый Буше живописал порочных шлюх, Грез живописует порочность девственниц».

БУШЕ

И снова браво.

ФРАГОНАР

Все они согрешают четками, извините за выражение, госпожа О’Мюрф.

О’МЕРФИ

Охотно извиняю. Очень удачное выражение. Вы точно подметили. Согрешают четками.

БУШЕ

Ей-богу, хорошо мы его отделали.

ФРАГОНАР

Но господин Буше, его отделал Давид.

БУШЕ

Так и должно быть. Давид в моде, это пройдет. Но только мода может сделать немодной моду. Мода на замороженную говядину враждует с модой на малолетних в состоянии оргазма. Нам-то что за дело. К искусству это не относится. Обер-дьявол пожирает дьявола — таков закон ада.

ФРАГОНАР

Но если он таким образом расправляется с Грезом, то с вами он расправляется вдвойне.

БУШЕ

Отдаю десять моих трупов за труп Греза. Что с вами? Вы приносите мне самую лучшую новость за много лет и выдаете ее так поздно и с такой миной. Ну скажите же, что вы рады.

Фрагонар молчит.

Это надо отпраздновать, О’Мерфи. (Фрагонару.) Кстати, я предпочитаю, чтобы меня обезглавил Давид, а не удушил Грез. Как жаль, что мы вчера доконали эту бутылку.

О’МЕРФИ

Господи, мы забыли господина Лемегра.

ФРАГОНАР (выглядывает в окно)

Его нигде не видно.

О’МЕРФИ

Слава богу, значит, он еще гуляет в саду или уже ушел домой.

ФРАГОНАР

А не может он сидеть в кофейне?

О’МЕРФИ

В такую погоду он никогда не завтракает в самой кофейне. Он бы завтракал на тротуаре, за тем вон столиком, в тени.

ФРАГОНАР

Тот стол свободен.

О’МЕРФИ

Значит, в кофейне его нет. Когда он заходит в кофейню, он просиживает там все утро до обеда.

БУШЕ

Поторопитесь же, госпожа О’Мерфи. (Уходит в чулан, возвращается с платьем.) Быстро, на стул. Да помогите же ей, господин Фрагонар. (Нахлобучивает ей парик.) Румяна. (Гримирует ее.)

О’МЕРФИ (Фрагонару, который надел ей туфли.)

Юбку.

Фрагонар завязывает на ней юбку.

А у вас отлично получается, дорогой мой Фрагонар.

ФРАГОНАР

Я всю жизнь раздевал и одевал женщин.

О’МЕРФИ

Передник.

БУШЕ

Вполне можно обойтись и без передника.

О’МЕРФИ

За то время, что вы со мной спорите, я успела бы надеть большой парадный туалет.

БУШЕ (выносит из чулана кружевной передник)

Ее не переспоришь.

ФРАГОНАР

Госпожа О’Мюрф всегда права.

БУШЕ

Что поделаешь, она нас кормит.

О’Мерфи торопливо выходит.

ФРАГОНАР (выглядывает в окно)

Она выходит из дома.

БУШЕ

Во всем должен быть порядок. Победу полагается отпраздновать, а какой праздник без еды?

ФРАГОНАР

Вон там.

БУШЕ

Что?

ФРАГОНАР

Господин Лемегр.

БУШЕ

Где?

ФРАГОНАР

В кофейне.

БУШЕ

Исключено. (Втаскивает Фрагонара в комнату, сам смотрит в окно.)

Он выходит из кофейни на тротуар. Садится за свой стол, слева, в тени, с газетой. Старый развратный изверг, он просто ходил за газетой.

ФРАГОНАР

Значит, он будет завтракать?

БУШЕ (отходя от окна)

Это чудовищно. Вот уже четыре дня подряд он позволяет себе объедаться по утрам. Как может человек в столетнем возрасте предаваться подобным излишествам? Так злоупотреблять телесной пищей? Нет, к старости они становятся ненасытными. Таков-то, господин Фрагонар, француз восьмидесятых годов: неучтивый обжора.

О’Мерфи

БУШЕ

Не расстраивайтесь, мы все видели. У вас не было возможности что-нибудь нам принести.

О’МЕРФИ

Я принесла «Парижскую газету».

БУШЕ

Новые издевательства?

О’МЕРФИ

Нет, тут есть кое-что на первой странице. Господин Лемегр подарил ее мне, ему это неинтересно. (Читает вслух заголовки статей.) Добродетель — важнейшая краска в палитре истинного живописца. Автор — Грез.

БУШЕ

Оставьте нас в покое. Я присоединяюсь к мнению господина Лемегра. Мне это неинтересно.

О’МЕРФИ (читает вслух)

«Уважаемые господа, позвольте мне на страницах вашей газеты…»

БУШЕ

Вот эта фраза и есть вклад Греза в эстетику. Он грунтует на газетной бумаге.

О’МЕРФИ (читает вслух)

«…представить публике одно произведение живописи, которое мне чудесным образом удалось завершить».

БУШЕ

Вот оно. Его картины не нужно видеть, их следует читать.

О’МЕРФИ (читает)

«Картина называется «Жена увечного воина, или Супружеская благодарность». (От смеха не может дочитать до конца.)

БУШЕ

Не может быть!

Все трое хохочут.

О’МЕРФИ

Больше благоговения, господа! (Читает.) «Милостивые государи, вы встретитесь с произведением искусства, которое даже у меня, его создателя, вызывает изумление. Я не постигаю, каким образом человек, имея в своем распоряжении всего лишь немного растертого камня, может так оживить холст».

БУШЕ

Мы, конечно, никогда не отличались скромностью, малыш. Но до него нам далеко.

О’МЕРФИ (читает)

«Страдающий супруг, этот красноречивый и трогательный старец…»

БУШЕ

Прошу вас, ни слова больше.

О’МЕРФИ (читает)

«…эти обезображенные, слезящиеся глаза, эти седые волосы и увядшая плоть, особенно бесчисленные морщины в области шеи…»

БУШЕ

Вот прелесть — глаз не оторвешь.

О’МЕРФИ

«…заставляют вас позабыть о том, что прежде вы считали красотой».

БУШЕ

В самом деле, О’Мерфи, перестаньте. Это весело, но веселье такого рода утомляет.

О’МЕРФИ (читает)

«Кисто Буше, которого все забыли, была посвящена распутству. Кисто Давида, которого все забудут, служит страстям возмущения. Истинное искусство имеет лишь один язык: язык нравственности и сердца».

БУШЕ

Последнее утверждение явно вставил Дидро. Пустопорожняя фраза для болтунов, претендующих на глубокомыслие.

ФРАГОНАР

Вы должны принять все это всерьез.

БУШЕ

Принять всерьез? То, о чем пишут газеты?

ФРАГОНАР

То, о чем они не пишут.

БУШЕ

А о чем они не пишут?

ФРАГОНАР

О самой ужасной из всех мыслимых новостей. Я все еще не решаюсь ее сообщить; я хотел как можно позже отравить вам существование.

БУШЕ

Каким образом? Он собирается уничтожить Давида, это, что ли, прикажете принимать всерьез?

ФРАГОНАР

Он уже уничтожил Давида.

БУШЕ

О чем вы говорите?

ФРАГОНАР

Господин Грез одержал полную победу над французской живописью.

БУШЕ

И каким же образом?

ФРАГОНАР

Его величество будет присутствовать на вернисаже «Супружеской благодарности».

БУШЕ

Это проделки дьявола.

ФРАГОНАР

Это проделки госпожи Грез.

БУШЕ

Грез с Барбути на ножах.

ФРАГОНАР

Они помирились. Госпожа Грез подключила господина д’Азенкура, господин д’Азенкур подключил королевского интенданта. Король посетит ателье господина Греза и первым соблаговолит бросить взгляд на картину, дабы принять ее от лица всего света. Вы понимаете, что это значит?

БУШЕ

Он станет директором Академии? Да?

ФРАГОНАР

Да.

БУШЕ

Еще что?

ФРАГОНАР

И живописцем короля.

БУШЕ

Когда состоится осмотр?

ФРАГОНАР

Завтра утром.

О’МЕРФИ

И все же мы желали бы повторить наше приглашение, господин Фрагонар. Покорно просим завтра пожаловать к нам на завтрак.

БУШЕ

Я его ненавижу. Он разрушил все, что делает жизнь достойной жизни. Король с визитом у Греза, каково? Грез в фаворе у короля? Я его ненавижу, я уже говорил это? Я в бешенстве.

О’МЕРФИ

Верно, Буше, но кушать-то всем надо.

Действие третье

О’Мерфи

О’МЕРФИ

Вставайте же, господин Буше. В самом деле, вам давно пора вылезать из постели.

БУШЕ (из-за занавески)

Оставьте меня в покое, О’Мерфи, я размышляю.

О’МЕРФИ

О чем вы размышляете?

БУШЕ

Я думаю о смерти.

О’МЕРФИ

Делать вам нечего.

Буше в ночной сорочке.

БУШЕ

Я всегда считал дурным тоном призывать смерть. Но если взглянуть на жизнь как она есть — кислое вино, писанина в газетах, господин Грез, — приятно думать, что все это вдруг исчезнет.

О’МЕРФИ

Это получится само собой.

БУШЕ

Если бы в одно прекрасное утро я проснулся и обнаружил, что помер, мне бы сразу полегчало. Это все, чего я желаю.

О’МЕРФИ

Я вот что думаю, господин Буше: жизнь по сравнению с не-жизнью — все-таки совсем другое дело.

БУШЕ

Вы осознаете, что именно в эти минуты происходит в городе?

О’МЕРФИ

Грез становится живописцем короля.

БУШЕ

Неужто я дожил до моих лет, чтобы в конце жизни выслушивать от вас подобные вещи. Те гении, которых распинают в юности, часто не знают, какую им тем самым оказывают любезность. Эра цивилизации прошла. Начинается эра денежного мешка и бредовых фантазий. Грез становится живописцем короля — к чему тогда жить?

О’МЕРФИ

К тому, что мы пригласили на завтрак господина Фрагонара.

БУШЕ

Вот видите. У меня достаточно сил, чтобы выдержать самый тяжелый удар судьбы. Но гибель нации и прием гостей… Вам не кажется, что это перебор?

О’МЕРФИ (выглядывает в окно)

Он уже пришел.

БУШЕ

Сколько у него лишнего времени. Занимался бы он лучше своими ночными горшками.

О’МЕРФИ

Странно.

БУШЕ

Что странно? Что пришел Фрагонар?

О’МЕРФИ

Он беседует с господином Лемегром.

БУШЕ

Лемегр тоже появился?

О’МЕРФИ

Господин Лемегр сидит на скамье, а Фрагонар что-то ему говорит. Господин Лемегр встает, нет, он снова садится. Теперь Фрагонар его покидает.

БУШЕ

Что он делает?

О’МЕРФИ

Входит в дом. Что вы имели в виду, когда давеча сказали, что как раз он не заслужил таких страданий?

БУШЕ

Он не настолько хорош как живописец. Его причислили к моим подражателям.

О’МЕРФИ

Это его оскорбило. Ему хотелось бы думать, что его травили за его собственные пороки.

БУШЕ

Вероятно, и за них тоже. Что касается одаренности, то у него достаточно таланта, чтобы подвергнуться травле. Но эта претензия маленьких людей на страдания, подобные нашим, остается дерзостью. Да еще эта Дюбарри, боже правый! Вы не находите, что он становится несколько обременительным?

О’МЕРФИ

Я нахожу, что вы не только наивны, но и в немалой степени высокомерны.

БУШЕ

Вам угодно выносить суждение обо мне?

О’МЕРФИ

Да надели бы, что ли, халат, а то щеголяете в ночной сорочке.

БУШЕ

Милостивая государыня, я — живописец короля.

О’МЕРФИ

Милостивый государь, я — возлюбленная короля.

БУШЕ

И то правда.

Фрагонар.

Прошу простить мое вторжение, но у меня есть на то уважительная причина.

О’МЕРФИ

Нет, это Буше слишком поздно встал. Он размышлял.

ФРАГОНАР

О чем?

О’МЕРФИ

О смысле жизни.

ФРАГОНАР

Предоставьте это англичанам. Галлу не к лицу поза Гамлета.

БУШЕ

Что это? Шутка? Игра слов?

ФРАГОНАР

Господин Буше, я берусь объяснить вам вышеупомянутый смысл жизни.

БУШЕ

Вы что себе позволяете, Фрагонар? С чего это вы столь ненатурально развеселились, именно сегодня, когда наступает конец света?

ФРАГОНАР

Видите ли, конец света не состоялся.

БУШЕ

Не хотите ли вы тем самым сказать, что Луи все-таки не пошел к Грезу?

ФРАГОНАР

В том-то и дело, что он там был.

БУШЕ

И что?

ФРАГОНАР

Послушайте, господин Буше. Я приношу вам новость, и это радостная весть. И я требую награды, положенной вестнику.

БУШЕ

Какая новость?

ФРАГОНАР

Директор Академии художеств — Давид.

БУШЕ

Вы сказали Давид, но имели в виду Греза.

ФРАГОНАР

Я сказал Давид, имея в виду Давида.

БУШЕ

Какой требуете награды?

ФРАГОНАР

Чтобы вы разрешили мне рассказать с самого начала о том, что произошло сегодня утром, включая предысторию. Ибо воистину не стоит рассказывать конец истории без самой истории. Расслабьтесь, госпожа О’Мюрф. Располагайтесь поудобнее, господин Буше. И прошу не перебивать меня вопросами.

БУШЕ

Вы даете понять, что мы не зря смеялись над статьей Греза?

ФРАГОНАР

Вы перебили меня вопросом. Либо вы продолжаете, тогда я умолкаю, либо я продолжаю. Я ведь не требую от вас гробового молчания, позволяю вам изредка ахать и охать.

БУШЕ

Мальчишка ставит мне условия.

ФРАГОНАР

Смеялись мы зря. Статья, которая так нас позабавила, была объявлением самой великой войны против искусства с момента его существования.

БУШЕ

Какая война?

ФРАГОНАР

Беспрецедентная. Сначала я расскажу, с чего все началось. Явление первое: Грез приходит к госпоже Грез.

О’МЕРФИ

С которой расстался много лет назад.

ФРАГОНАР

Верно. «Что вам угодно, сударь? — вопрошает госпожа Грез. — Что означает ваш визит?» — «Милостивая государыня, — говорит Грез. — Вы знакомы с господином д’Азенкуром?» — «Я? Вряд ли», — говорит госпожа Грез.

О’МЕРФИ

Д’Азенкур — один из ее старых клиентов.

БУШЕ

Это тот придворный, что коллекционирует живопись? Терпеть его не могу.

ФРАГОНАР

За то, что он покупает Греза?

БУШЕ

За то, что он покупает Греза и Буше. Человека, способного развесить рядом мои вещи и картинки Греза, я ставлю ниже, чем того, кто, желая согреться, развел бы костер из всех буше на свете.

ФРАГОНАР

«До меня дошли слухи, — говорит Грез, — что вы время от времени принимаете господина д’Азенкура», — «Клевета», — говорит госпожа Грез. — «Я хотел бы попросить вас помочь мне получить аудиенцию у королевского интенданта, — говорит Грез. — Если вам это удастся, я письменно откажусь от 3600 ливров, якобы потерянных вами на покупке корабля, коего и до кораблекрушения никто в глаза не видел». — «Как-то неудобно, — говорит госпожа Грез. — Ваша собственная супруга должна обращаться к совершенно незнакомому мужчине. Ну, раз уж вы настаиваете, я, так и быть, попытаюсь».

О’МЕРФИ

И он провернул это дело через свою смертельную врагиню.

ФРАГОНАР

Д’Азенкур рекомендует Греза интенданту, Грез отправляется в Версаль. «Я покорнейше прошу, — говорит Грез, — чтобы король соблаговолил первым бросить взгляд на картину, превосходящую все мои прежние творения».

О’МЕРФИ

Забавная идея. Король Франции открывает вернисаж.

ФРАГОНАР

И тем самым делает картину неуязвимой.

О’МЕРФИ

В общем-то все, как с нашей «Одалиской».

ФРАГОНАР

Я тоже это заметил. Даже идея наша, он просто ее скопировал.

БУШЕ

Скопировал? Он — меня? Меня не так-то просто растиражировать. Людовик XVI благоволит взглянуть на Греза. А я благоволил позволить королю взглянуть на Буше. В этом есть небольшая разница, Фрагонар, и вы могли бы обратить на нее внимание. Надо быть Буше, чтобы воровать у Буше.

ФРАГОНАР

Как обычно, разрабатывается протокол, Грез пробивает свое первое главное требование: король возьмет с собой жену.

О’МЕРФИ

Антуанетту? Какое убожество!

БУШЕ

Все говорят, Людовик XV никуда не годился. Не знаю, может, просто наступает конец света. Во всяком случае, он еще умел ценить живопись и мог поднимать хвост, если хотел. Кто бы поверил, что снова разведутся христиане? Сравните любую шлюху покойного короля с законной супругой теперешнего — какая деградация! Повторяю: сходство между событиями только кажущееся, ничто не повторяется. На этот раз король приводит лишь жену.

О’МЕРФИ

А что ему остается? У него же никогда не было любовницы.

ФРАГОНАР

Она ему без надобности.

О’МЕРФИ

Он мог бы соблюсти приличия и сделать вид, что надобность есть. Он хочет быть первым мужчиной Франции — или нет?

БУШЕ

Оставим эту тему. Монарх приводит жену, а не возлюбленную. Невелика честь.

ФРАГОНАР

В наши обывательские времена эта честь делает Греза законодателем европейского вкуса.

БУШЕ

А что Давид?

ФРАГОНАР

Прошу не перебивать оратора.

БУШЕ

Хорошо. Рассказывайте по порядку.

ФРАГОНАР

А что Давид? Давид (это другой пункт протокола) будет присутствовать на вернисаже.

БУШЕ

Подлый пункт.

ФРАГОНАР

Еще какой подлый. Давиду не сообщат, зачем именно он приглашен. Ему просто прикажут явиться утром на королевский выезд, никто не скажет ему, куда отправится король. А чтобы преподнести Давиду сюрприз, все будут хранить строжайшее молчание. Даже госпожу Грез не посвятят в интригу.

О’МЕРФИ

Да, но это было необходимо. Барбути — болтушка, каких свет не видал. Один знакомый выпил у нее как-то раз чашку шоколада, а на следующий день весь город был осведомлен о его мужских достоинствах — с точностью до сантиметра.

ФРАГОНАР

Вы правы. Им было важно сохранить все в тайне.

БУШЕ

А как же вы обо всем узнали?

ФРАГОНАР

Узнал.

БУШЕ

Откуда?

ФРАГОНАР

От господина Греза.

БУШЕ

Фрагонар, почему вы дерзите?

ФРАГОНАР

Не непосредственно от господина Греза, а окольным путем, уверяю вас. Итак, я продолжу. Грез скажет жене, что проведет день на заседании редакции. Обговорив вышеназванные моменты, Грез с интендантом приходят к соглашению.

БУШЕ

И в чем суть?

ФРАГОНАР

Король посетит живописца во время работы.

БУШЕ

Никакого торжественного приема? Никакого праздника?

ФРАГОНАР

Король мимоходом заглянет в мастерскую.

БУШЕ

Отвратительное лицемерие.

ФРАГОНАР

Нынче так принято. Только самый узкий круг, не больше сорока-пятидесяти человек.

БУШЕ

У меня на приеме был весь Париж.

ФРАГОНАР

Но у Греза на приме была вся пресса.

БУШЕ

И как прошел визит?

О’МЕРФИ

Не перебивайте.

ФРАГОНАР

Как прошел? Двор выезжает из Лувра и следует мимо дома Греза как раз в тот момент, когда художник открывает мастерскую. Королева приказывает остановиться. Она благоволит сказать Грезу несколько слов, в ходе беседы ее посещает внезапная мысль попросить его показать ей полотно, которое уже произвело такую сенсацию.

БУШЕ

Какую еще сенсацию?

ФРАГОНАР

О нем писал «Парижский листок».

БУШЕ

И это нынче называют сенсацией?

ФРАГОНАР

Король любезно исполняет каприз королевы. Все выходят из экипажей и следуют за мастером.

БУШЕ

Давид тоже?

ФРАГОНАР

Давид скорчил неописуемую мину и поплелся за всеми. Случайность как результат точнейшего расчета.

БУШЕ

Какая трусость. Правительство навязывает стране новый курс и не имеет смелости его провозгласить. Никакой возвышенности, никакого величия, никакой гордости. Государственный переворот выдается за случайность, разве не убожество?

ФРАГОНАР

Да, все должно казаться естественным. Теперь подражают жизни, оттого и жизнь такая.

БУШЕ

Вот что я тебе скажу, малыш. Природа — это то, что мы рисуем. Моя живопись предписывала Франции образ жизни. Обои, мебель, расстановка скульптур на парадной лестнице, это всегда было — Буше. Когда французская девушка поворачивала голову, глядя через плечо, она следовала указанию моей кисти. То, что возникало у меня в голове, и было жизнью. Жизнь старалась подражать мне.

ФРАГОНАР

Соблаговолите позволить королю и свите войти в мастерскую господина Греза.

БУШЕ

Прошу покорно.

ФРАГОНАР

Грез, не сказав никому ни слова, намеренно привел мастерскую в состояние пристойного беспорядка, придав ей этакий полумещанский-полубогемный вид.

БУШЕ

Не сказав никому ни слова?

ФРАГОНАР

Я же говорил. Все держалось в строжайшей тайне.

БУШЕ

Откуда, черт возьми, это стало известно вам?

ФРАГОНАР

От господина Греза.

БУШЕ

От господина Греза?

ФРАГОНАР

Косвенным путем.

БУШЕ

Но вы же больше не живете в Лувре?

ФРАГОНАР

Нет, я давно уже потерял свою квартиру вместе с государственной мастерской.

О’МЕРФИ

Вы разве забыли, Буше? Это случилось после того, как Грез, сразу после коронации, опубликовал хвалебную статью о папаше Фраго. Дескать, Фрагонар — обожаемый, всегда готовый к услугам, друг мадам Дюбарри.

БУШЕ

Я, кажется, уже имел случай заметить, что в этом человеке есть что-то, вызывающее ненависть?

О’МЕРФИ

Имели.

БУШЕ

Иногда я воображаю, что он умрет самой жалкой смертью. Но ни один способ не кажется мне достаточно подходящим.

ФРАГОНАР

Я живу теперь у одной женщины, которая моет и убирает лестницы в галереях Лувра. Она когда-то была моей натурщицей и осталась мне благодарной.

О’МЕРФИ

Вы ей тоже?

ФРАГОНАР

Она уступила комнату мне, моей жене и моей маленькой золовке. Если бы Грез меня не выгнал, я бы не жил у уборщицы, которая подметает его ателье. Вот почему я и говорю, что узнал это от самого Греза.

БУШЕ

Косвенным путем.

ФРАГОНАР

Косвенным путем. А то, что я расскажу теперь, не нуждается в ссылке на источник, это знает каждый мальчишка в Париже. Грез просит извинения за беспорядок, Антуанетта просит извинения за нечаянное вторжение, свита благоговейно выстраивается вокруг мольберта. Картина с продуманной небрежностью задрапирована куском рогожи.

БУШЕ

Рогожи!

ФРАГОНАР

Рогожи.

БУШЕ

Вы помните драпировку, которую вам было позволено снять с «Одалиски»?

ФРАГОНАР

Парча, и очень дорогая.

О’МЕРФИ

Вон она висит: служит тридцать пять лет и еще годится в дело. Немного истончилась, но это если посмотреть на свет, а мы тут не страдаем от избытка света.

БУШЕ

Парча для «Одалиски», рогожа для «Инвалида». Каждое время в своем жанре.

ФРАГОНАР

Но значение драпировки то же самое. Тот, кто снимет ее с картины в присутствии короля, станет законодателем моды в искусстве.

БУШЕ

Да, культурное соглашение.

ФРАГОНАР

Грез отвешивает самодовольно подхалимский поклон и снимает драпировку. За мольбертом предстает…

БУШЕ

Вы зотели сказать, на мольберте.

ФРАГОНАР

За мольбертом предстает госпожа Грез и с нею господин д’Азенкур, полностью углубленные друг в друга. Она в блестящем туалете, на лице грим, достойный попугая, но везде, где не накрашено, виден возраст, а посмотреть есть на что: ее жирные толстые ляжки с многочисленными синеватыми вздутиями сцеплены на худой заднице д’Азенкура, коего панталоны из шелковой тафты спущены на пол… Что же вы молчите? Хотите лишить меня удовольствия от преподнесенного вам сюрприза?

БУШЕ

А что же иное может происходить за рогожей?

ФРАГОНАР

А Грез, не сводя глаз с королевской пары, указывает рукой назад и провозглашает: «По зрелом размышлении я решил дать этому шедевру такое название: «Любящая супруга облегчает беспомощному мужу тяжкое бремя повседневности».

БУШЕ

Недурная шутка. А что публика?

ФРАГОНАР

Публика, можно сказать, оценила ее по достоинству.

БУШЕ

А Грез?

ФРАГОНАР

Грез, ожидавший другого резонанса, решает положить конец замешательству. Он смело обращается прямо к Антуанетте, чей ангельский образ при создании этой группы неотступно стоял у него перед глазами как образец для подражания всех добродетельных жен.

БУШЕ

И что дальше?

ФРАГОНАР

Наша Барбути говорит: «Как же так, сударь? Я полагала, вы занимаетесь вашей общественной деятельностью? Господин д’Азенкур подтягивает панталоны и говорит: Вечные неприятности с этим искусством, впредь займусь охотой». Луи говорит: «Господин Давид, я благодарю Бога, что в моем государстве есть хотя бы один чистый живописец»

О’МЕРФИ

А грез, конечно, не говорит ничего.

ФРАГОНАР

Грез не говорит ничего. В настоящий момент Грез уже лишен всех своих должностей и окружен всеобщим безжалостным презрением.

БУШЕ

А его друзья?

ФРАГОНАР

Расплевались с ним, все без исключения. Особенно журналисты.

БУШЕ

Я, конечно, желаю ему самого наихудшего. Но нет ли во всем этом некоторого перебора?? Не слишком ли жестоко он наказан всего лишь за то, что его жена — потаскушка?

ФРАГОНАР

Не за это. А за то, что посвятил потаскушку королеве. Не стоило этого делать.

БУШЕ

Согласен. Не стоило.

ФРАГОНАР

Позвольте мне еще одно замечание, господин Буше. В связи с вашими размышлениями о смысле жизни. Смысл жизни в том, чтобы не умереть от досады и продержаться, пока не увидишь гибель своих врагов.

БУШЕ

Верно. Я ждал разоблачения этого мошенника, и это привязывало меня к жизни.

О’МЕРФИ

А теперь собираетесь благополучно помереть?

БУШЕ

Нет. С чего бы?

О’МЕРФИ (высовываясь из окна)

В таком случае вам обязательно нужно перекусить.

БУШЕ

Лемегр? (Высовывается из окна.)

ФРАГОНАР (чуть ли не выпадая из окна)

Он не завтракает!

О’МЕРФИ

Он как раз завершил свой обход принца Конде.

Все трое дрыгают ногами от радости.

БУШЕ (вернувшись в комнату)

Только не вывалитесь из окна, госпожа О’Мерфи. Я подумал, недурно бы еще раз отведать артишоков. Может быть, перед кроликом. Но тогда вам нужно раздобыть каплю уксуса. Почему вы не надеваете ваш туалет? Да поспешите же!

О’МЕРФИ

Пойду в чем есть.

БУШЕ

Как? В домашнем платье?

О’МЕРФИ

Хватит с него и парика. Что он себе воображает, этот тип? Заставляет женщину ждать целых пять дней, это ему так не пройдет. (Уходит. Возвращается. Фрагонару.) О чем вы давеча с ним говорили?

ФРАГОНАР

Ни о чем. Я сказал: «Мы, толстяки, должны держаться вместе». Только и всего.

О’МЕРФИ (целует его)

Какой же вы мерзкий негодяй! А пока накройте на стол. Я вернусь через шесть минут, не позже.

БУШЕ

Но захватите с собой корзину. (Фрагонару.) Вон ту.

Фрагонар снимает с гвоздя корзину, вручает ее О’Мерфи. О’Мерфи уходит.

(Фрагонару) Можете поставить три тарелки, выньте их из шкафчика. Вероятно, вам придется их протереть, на них вечно полно пыли.

ФРАГОНАР

Здесь только две тарелки, господин Буше.

БУШЕ

Две?

ФРАГОНАР

Две.

БУШЕ

Этого достаточно. Я сегодня не буду ничего есть. Лучше пообедайте вы с госпожой ’Мерфи. А мне полезно вздремнуть.

ФРАГОНАР

Вы боитесь, что на троих не хватит еды?

БУШЕ

Еды хватит, а тарелок нет. Видите ли, это ценнейший фарфор из Венсенна. У нас раньше было три таких. Я запамятовал, что мы однажды решили распрощаться с третьей. Ведь мы уже довольно давно не принимаем гостей.

ФРАГОНАР

Я могу поесть и с салфетки, ничего страшного. Есть где-нибудь у вас тряпка, чтобы смахнуть пыль? (Смахивает пыль.) Господин Буше, ведь вы не питаете ненависти к господину Давиду?

БУШЕ

Я — к Давиду? Разумеется, я испытываю сильную антипатию к Давиду. Этот человек ходит на все заседания парламента.

ФРАГОНАР

Но и вы являлись на все королевские приемы.

БУШЕ

Но то была честь. Я имел дозволение, а он обязан.

ФРАГОНАР

А господин Давид, у него к вам ведь тоже нет ненависти?

БУШЕ

В свое время я рекомендовал его Жозефу Мари Вьену, его учителю, молодой человек многим мне обязан. И тем не менее, я не думаю, что он меня ненавидит. Однажды он сказал об одной моей кулисе из серого шелка: «Это умеет только Буше». Давид умеет достаточно, чтобы позволить себе такое замечание.

ФРАГОНАР

Теперь, когда вся власть у господина Давида, вы могли бы снова вернуться к живописи.

БУШЕ

К живописи, господин Фрагонар? Оставьте эту мысль. Для живописи я слишком стар.

ФРАГОНАР

У вас дрожат руки?

БУШЕ

Разумеется. Но не тогда, когда я держу кисть. Я вам вот что скажу: я перестал верить в искусство.

ФРАГОНАР

Не говорите таких вещей, господин Буше. Я чуть было не уронил тарелку.

БУШЕ

Я знаю, что говорю. Руки еще хотят, а голова больше не хочет. Я больше не постигаю, что седалище маленькой шлюхи связано с процветанием королевства. Я это помню, но я этого больше не вижу.

ФРАГОНАР (указывая на «Одалиску»)

Здесь, на этом полотне, вы это видите.

БУШЕ (рассматривая картину)

Конечно, сейчас я пишу намного лучше, ведь тогда мне было всего пятьдесят. Но тогда я это видел.

ФРАГОНАР

Это зависит от королевства — или от вас?

БУШЕ

Понятия не имею. Но совершенно уверен, что дело не в ягодицах.

О’Мерфи с париком в корзине и плоским пакетом.

БУШЕ

Что-то вы долго.

О’МЕРФИ

Мне нужно было зайти в лавку.

БУШЕ (тщетно обследуя корзину)

Где еда? Что это за пакет?

О’МЕРФИ

Вы только послушайте, что я слышала. Грез остался без крова и без единого су.

БУШЕ

Глупости. Этот человек — миллионер.

ФРАГОНАР

У него самая прекрасная квартира в Лувре, Рю-дез-Орти, номер 16.

О’МЕРФИ

Из квартиры номер 16 его вышвырнули за оскорбление королевы, а госпожа Грез от него ушла.

ФРАГОНАР

К господину д’Азенкуру?

О’МЕРФИ

К какому-то парикмахеру.

БУШЕ

Это должно его только радовать.

О’МЕРФИ

Нет, она же прихватила с собой его деньги, ведь она ими распоряжалась.

БУШЕ

Это вряд ли его обрадовало.

О’МЕРФИ

Да, а когда он явился в свою квартиру, там было пусто, хоть шаром покати. Жена и парикмахер обобрали его дочиста, унесли даже огарки из прихожей. Уверяю вас, он остался на улице без гроша в кармане.

БУШЕ

Приятно слышать. Откуда вы почерпнули эти сведения?

О’МЕРФИ

Я забегала к папаше Огюсту.

БУШЕ

Она была у старьевщика! Фрагонар, согласитесь, она спятила. В пакете картина, которую она купила на наши деньги.

О’МЕРФИ

Я не могла устоять. Она прелестна.

БУШЕ

Излишняя и ничем не оправданная трата. Кроме того, это весьма невежливо по отношению к Фрагонару. Мы пригласили его на обед, а угощаем очередным буше.

О’МЕРФИ

Да нет же, это фрагонар.

БУШЕ

Фрагонар?

ФРАГОНАР

Фрагонар?

О’МЕРФИ

Не угодно ли вам развернуть пакет, папа Фраго? Ведь это для вас.

ФРАГОНАР

Я могу это развернуть? (Разворачивает пакет.)

О’МЕРФИ

Конечно, это всего лишь гуашь. На масло мне бы в жизни не хватило, одна рама чего стоит. Но ведь у вас из ваших вещей весго один горшок.

ФРАГОНАР

«Блоха в ночной сорочке».

О’МЕРФИ

Ну как? Нравится? Угодила я вам?

ФРАГОНАР

Это, правда, мне?

О’МЕРФИ

Ну да.

ФРАГОНАР

Не могу поверить. У меня подлинный фрагонар.

БУШЕ

Ты бывал иногда очень хорош, малыш. Такой грудки не найдешь больше ни у кого.

ФРАГОНАР

Я так и не понял, чего люди требуют от художника. То ли девушки не хотят больше иметь бюстов, то ли живописцам нельзя больше рисовать бюсты, не знаю. Знаю только, что чем ближе свобода, тем больше запретов.

БУШЕ

Вот это я и пытался вам втолковать. Бывают времена, когда искусство обязано расстаться со своей публикой. Госпожа О’Мерфи, окажите любезность еще раз надеть волосы и спуститься к господину Лемегру.

О’МЕРФИ

Как вам будет угодно, господин Буше. Но зачем?

БУШЕ

Скажите ему, что у меня нашелся бы жилец для квартиры над кухней, небезызвестный господин Грез.

О’МЕРФИ

Это поручение не составит мне труда, господин Буше.

ФРАГОНАР

Постойте, госпожа О’Мюрф.

О’МЕРФИ

О’Мерфи.

ФРАГОНАР

Я что хотел сказать… Каждый раз, глядя на эту картину, я буду думать о вас, до самого смертного часа. Но больше всего меня трогает то, что этот подарок вы заработали трудами своих рук, госпожа О’Мюрф.

БУШЕ

Может кто-нибудь помочь мне убрать со стола?

Content

Петер Хакс
Живописец короля
Комедия в трех действиях с прологом

Действующие лица

Пролог

Действие первое

Действие второе

Действие третье