Артур Андреевич Прокопчук

БЕЛАРУСЬ ЛИТОВСКАЯ или почему Минск не отмечает 1000-летие своей истории

Обидно сидеть в темноте на кухне, одному, и слушать, как за стеной веселятся. Вдвойне обидно, когда узнаешь, что празднуют соседи твои именины, а тебя и не пригласили.

В этом, несколько ущербном для нашей беларуской истории, событии, происходящем сегодня в соседнем Вильнюсе (старая, добрая беларуская Вильня моих дедов), отражена степень подчиненности Республики Беларусь российским историко-политическим построениям (и настроениям) и продолжающееся, к сожалению, размежевание с Литовской республикой.

Отношения Беларуси и Литвы, Беларуси и Москвы, позже России, имеют давние корни, уходящие в IХ-ХII века, когда на территории современной Беларуси образовалось сначала Полоцкое княжество, а позже стало возникать новое могучее государство — Великое Княжество Литовское. На востоке, спустя несколько столетий (ХIY век), заявило о себе еще одно государственное образование — Московское княжество, Московия или Московития, по терминологии тех времен, начавшая "собирать исконно русские земли". То есть, постепенно завоевывать прилегающие к границам Московии земли, сначала независимого Тверского княжества, потом земли вольного города-княжества Новгорода и Полоцка, а потом и другие территории Великого Княжества Литовского (ВКЛ), которое в то время превосходило в военном отношении Московитию и, как правило, возвращало свои земли обратно.

В Великом Княжестве Литовском (ВКЛ), основное население которого составляли этнические литвины-беларусы, собственно литовские, в современном понимании, князья, играли ту же роль, что и варяжские Рюриковичи в Киевской Руси, тем более, что и происхождение их было, если не местное, то по-видимому, такое же — "варяжское". Их дружины консолидировали всё разноплеменное сообщество (кривичи, дреговичи, полочане, ятвяги, жмудь и т. д), отстаивали интересы государства, заключали в случае необходимости союзы с соседями (Польша, Чехия), отражали посягательства враждебных княжеств и королевств, различных военных союзов, вроде Ордена немецких крестоносцев. ВКЛ помимо угрозы со стороны ордена, пыталось обезопасить свои восточные границы, защитить их от нашествий объединённых татарско-московских войск, от посягательств со стороны правителей Москвы, дополнительно обеспечить свою власть над подчиненными им западными славянскими княжествами.

Суверенитет княжеств в составе ВКЛ закреплялся в специальных уставных грамотах и других актах Великих Князей Литовских. Так, в грамотах Витовта, выданных Полоцку, Смоленску и Витебску утверждался тот политический, социальный и правовой строй, который вырабатывался в течение долгих предшествующих веков. В этих землях сохранилось вече, которое являлось верховным органом местного самоуправления. Грамоты обеспечивали неприкосновенность личности, свободу передвижения и других гражданских свобод, что было невозможным в Московской Руси, формировавшейся по "татарской" модели при жесткой централизации государства.

Профессионалы — военные ВКЛ организовывали и подготавливали войска для отпора внешним врагам, как, например, в решающей для всей европейской истории, битве с полчищами Тевтонского ордена в 1410 году (Грюнвальдская битва), соединившей интересы ВКЛ и Польши.

Стоит отметить, что в этом сражении, из сорока "хоругвей", полков имеющих собственное знамя, под командованием великого князя Витовта, более половины составляли знамена Литвы-Беларуси того времени. Если быть точным, это были полки из 25 городов, расположенных на земле современной Беларуси, со своими "хоругвями" (знаменами), которые воевали в этом объединенном войске. Польским войском командовал король Ягайло (51 хоругвь), брат Великого князя Витовта, который после Кревской унии 1385 года (Кревский замок находится на территории Беларуси, в Сморгонском районе Гродненской области) вступил в брак с польской королевой Ядвигой и стал королем Польши.

Тевтонский орден был разгромлен в Грюнвальдском сражении, которое стало отдельной вехой общей европейской истории.

С 1596 года, времени подписания Люблинской унии и появления нового государственного объединения "Жеч Посполита" (Общее дело), беларусы (литвины или русы ВКЛ в версиях разных источников), литовцы (аукштайты и жамойтцы-жмудь) и поляки стали участниками общего противостояния с новой силой, всё крепнущим Московским царством, постепенно включившим в себя многочисленные угро-финские народности, а позже и тюркоязычное население Орды и сибирских ханств. Усилились не затихающие веками войны славян разного вероисповедания и национальной окраски за территории и сферы влияния, кровавые междоусобные войны в общем славянском доме.

В этих "славянских разборках" на землях Литвы участвовали, кроме того, то с той, то с другой стороны, многие страны и народности, в частности, хорошо организованные в военном отношении, татары Крыма, тюркские народы Золотой орды, немецкие рыцари-крестоносцы Ливонии (ХV-ХVII вв.).

Позже, в пределы ВКЛ, стало вторгаться Шведское королевство, потом Франция (Наполеон, ХIХ век) и на рубеже ХIХ и ХХ веков снова немецкие войска объединившихся Германских земель.

Но главная угроза для Литвы-Беларуси всегда надвигалась с востока, с первых походов "на Литву" владимирского князя Дмитрия Ивановича (позже Дмитрий Донской).

Неудачный поход Дмитрия Ивановича против Литвы в 1370 году закончился тем, что "Великий князь Литовский, Руский и Жамойтский Ольгерд" подъехал к стенам Кремля и оставил свое краткое напутствие московскому князю: "Помни, что копье литовское стояло под Москвой". Воевать Ольгерду с Московией было не с руки — это было время длительной и жестокой борьбы ВКЛ с немецким Орденом за выходы к Балтике. Однако достаточно миролюбивый отход Ольгерда от стен Кремля имел свой смысл и дальнейшее развитие: князь отдал свою дочь Елену замуж за брата московского князя, продолжив традицию династических браков с восточными, русскими князьями. Сам Великий князь был женат дважды и оба раза на православных княжнах, Марии Витебской и Юлиане Тверской.

Прошло полстолетия и уже сын Дмитрия Донского, ставший великим князем московским, Василий I заключил союз с Великим Князем Литовским Витовтом ("великий князь Литвы и Руси") и получил в жены его дочь Софью. Но это, как оказалось, было слабым препятствием для растущих притязаний Московии на западные земли.

Московский князь Иван III предпринял новые военные походы на ВКЛ (1480-е годы) и уже требовал от Великого Князя Литовского Казимира "Полоцка, Витебска, Смоленска и всех иных земель русских". Несмотря на брак Великого Князя Литовского Александра с дочерью Ивана III-го Еленой, и новый договор о "вечном мире", война за территории продолжилась, и в 1500 году войско высшего гетмана ВКЛ Константина Острожского потерпело первое поражение. Войска Московии вошли в пределы ВКЛ, разоряя и грабя один город за другим. Были сожжены дотла Мстиславль и Орша, опустошены Витебщина и Полоцкие земли, присоединены, после подписания "мирного договора", Гомель и Стародуб, Любеч и Брянск и многие другие города.

В 1576 году молодое, амбициозное, Московское княжество стало называться царством, сначала только во внутренних документах, политика князей московских сохранила главный вектор на Запад, на подчинение новых земель.

"В 1654 г. на территорию Речи Посполитой вторглись войска русского царя Алексея Михайловича. "Неизвестная война", длившаяся семь лет, привела к сокращению народонаселения вполовину, и восстановилось оно лишь к середине XIX века. За пределы Беларуси были вывезены не только библиотеки, книжные собрания монастырей, родовые "скарбницы" и картинные галереи, но и образованные люди, ремесленники, крепостные актеры и т. д. Значительная часть из них погибла в пути, а остальные были вынуждены прилагать свои умения и таланты на ниве иной культуры" (Юлия Чернявская, "Пять парадоксов национального самосознания белорусов". http://index.org.ru/journal/15/15-chern.html). "

Если Ю.Чернавская и ошибается, то только в сроках этой войны, так как эта война длилась тринадцать лет.

Процитирую и оппонента этим утверждениям, убежденного в извечной и особой "русской правде", русского историка А. Лобина.

Так, под осажденным Слуцком в 1655 г. А. Н. Трубецкой писал царю: "...деревни, и хлеб, и сено, и всякие конские кормы мы по обе стороны жгли, и людей побивали, и в полон имали, и разоряли совсем без остатку, и по сторонам потому ж жечь и разорять посылали". Но выдранная из контекста цитата создаст впечатление, что перед нами — наглядное свидетельство кровавой политики московского царя. Действия царских войск на враждебной территории ничем не отличались от подобных действий поляков, литовцев или шведов. Резня в Мстиславле ничем не отличалась от "довоенной" резни войсками Паца и Радзивилла своих соотечественников в Бобруйске или Пинске.

Город был взят приступом, а его жители были убиты или взяты в плен; т. е. в данном случае действовали законы войны. Если город оказывал жестокое сопротивление, то осада его шла согласно правилам военной науки того времени — с разорением и опустошением прилегающей к городу области, с массивным обстрелом укреплений и строений, с жестокой сечей и резней в самом городе. Именно таким образом действовали все без исключения войска на враждебной территории". (Алексей Лобин, Неизвестная война 1654–1667 гг. http://scepsis.ru/library/id_1104.html).

Оправдать прошлое можно, вообще сегодня можно оправдать все, что угодно. Вот уже и "холокост" отрицают многие господа. Но "товарищу" Лобину, раз он претендует на роль объективного аналитика истории тех лет, следовало бы заглянуть в "Русский вестник", или хотя бы в Большую Советскую Энциклопедию (издание 1969–1970 г.г.), на страницу "Русский-Русско", где "черным по белому" написано:

"РУCCKO-ПОЛЬСКАЯ ВОЙНА 1654–1667, война между Россией и Речью Посполитой за Белоруссию и Украину. Началась в результате обострения противоречий между обоими гос-вами в 40-х гг.". Вот тебе и утверждения, что не все так было. Было, было, именно война за Беларусь.

И далее в "Вестнике" продолжение:

"1 окт. 1653 "Земский собор решил принять Украину под власть России. Это означало офиц. объявление войны Польше". То есть опять объявление войны Россией независимому государству. И пошел "Вестник" перечислять "ряд славных походов, осады и взятий" русскими войсками Смоленска, Шклова, Мстиславля, Гомеля, Быхова, Полоцка, Витебска, Орши и т. д. Ну, никому тогда и в голову не пришло объявить эти походы "освобождением братской Белоруссии". А еще дальше сказано прямо и ясно:

" В ходе операций зимой 1658–59 и в 1659 рус. войска ликвидировали последствия измены шляхты в Белоруссии (измены кому?), что позволило сохранить за Россией подавляющую часть освобождённой ранее терр. Армия Черкасского и силы Золотаренко 3 июля взяли Минск, 31 июля центр, армия овладела Вильно, в авг. — Ковно и Гродно". ("РУССКИЙ ВЕСТНИК", литературный и политический журнал, основанный в 1856 в Москве М. Н. Катковым при участии П. М. Леонтьева. Выходил 2 раза в месяц, с 1861 ежемесячно).

Просто и хорошо сказано — "ликвидация измены шляхты". Видимо, вместе с ликвидацией и самой беларуской шляхты.

Мне эти строки напомнили о всех последующих "ликвидациях", продолжающихся на территории Литвы-Беларуси более трёхсот лет.

Наступала и еще более мрачная пора для моего родного края — эпоха Петра Первого. Это время отличалось не только жестокостью к верующим беларусам, а в то время широкое распространение получило униатство, примирявшее противоречия православия и католицизма, но и сознательным разрушением и разграблением святынь Литвы-Беларуси. Это было время Северной войны, во время которой 70-тысячное русское войско к 1705 году стало лагерем под Полоцком.

В это время униатская церковь распространилась более, чем на две трети населения Беларуси, но это лишь стало дополнительным фактором для русского насилия над инаковерующими.

Актом разбоя, разграбления, а потом и сожжения святой Софии, "третьего христианского храма", древнейшего славянского каменного собора (ХI век), явилась пьяная выходка Петра Первого и Меньшикова в главном полоцком храме в мае 1710 года. При избиении царем и его верным сатрапом священников храма был убит викарий Константин Зайковский и проповедник Феофан Кальбечинский. Взяв пример с царя, сопровождавшие его офицеры, изрубили еще троих священников: регента соборного хора Якуба Кнышевича, отцов Язэпа Анкудовича и Мелета Кондратовича ("Десять веков белорусской истории. 862–1918", В. Орлов, Г. Саганович, Вильня, 2001, стр.146).

Однако это было только началом борьбы русского православия с беларускими униатами, борьбы, которая шла рука об руку с продвижением Московского царства на запад и аннексией чужих земель, а значит и территорий ВКЛ, беларуской земли.

И все-таки необходимо отвлечься от перечня сражений, религиозной борьбы и генеалогических связей князей ВКЛ с московскими князями, бесконечных войн и разбоя на литовско-белорусской земле, и договориться о том, что же такое Беларусь тогда, и где в ней Литва, или, где в Великом Княжестве находились территории современной Литвы. И почему до сегодняшнего дня нет устойчивого термина для целого народа, заселившего эти земли в глубокой древности. И какой вклад в создание этих терминологических противоречий внесла администрация царского правительства, особенно после трех разделов Польши, когда появилось и такое определение литвина, как "литвин-белорусец".

Начнем с конца. Запрет на названия Литва и Беларусь, а также на сам язык и его употребление, был окончательно оформлен царским указом 1840 года, когда были запрещены церковные проповеди на беларуском языке. Так московская православная церковь включилась в борьбу с униатством Беларуси, самой распространенной ветвью христианства на этой территории. А заодно и с беларуским (словенским, старобеларуским, "руским" и т. д.) языком.

Немного об униатстве и самой "Унии".

Церковная уния была заключена в Бресте, на белорусской земле, в 1596 году. После объединения Великого Княжества и Польского Королевства произошло событие, значение которого не ограничилось одиночным временным актом и которое вышло за рамки собственно церковной истории. "Смысл и последствия Брестской церковной унии сказались на последующем ходе международных отношений, составили важную часть внутренней политики Речи Посполитой, Российской империи и Австро-Венгрии, отразились на исторических судьбах белорусского, украинского и польского народов." К концу XVIII в., к моменту включения земель Великого Княжества Литовского в состав Российской империи, униатство являлось самой распространенной конфессией среди "литвин-белорусцев". Около 70-ти процентов населения были униатами, по некоторым оценкам до 80 %.

Просвещенные литвины-белорусы, многие из которых прошли европейские школы и университеты и владели главным языком средневековой Европы — латынью, такие как Францышек Скарына (католик) или Василий Тяпинский (протестант), долго вынашивали идею объединения религий.

Продвинули и завершили это общее дело радетели народов Великой Литвы — митрополит Киевский Михаил Рагоза, Брестский кастелян Пацей и четыре православных епископа: Луцкий епископ Тярлецкий, Львовский — Балабан, Пинский епископ Пяльчицкий и Холмский — епископ Збруйский. От имени митрополии Пацей и Тярлецкий отправились в Рим, где 15 ноября 1595 года они передали папе Клементу VIII "Соборное послание" с условиями заключения "Унии". Клемент VIII поставил свою подпись на этом документе 23 декабря 1595 года. Весной "полномочные представители" митрополии вернулись на родину.

9 октября 1596 года, в Бресте, эта идея уже нашла законченное выражение, когда на церковном соборе, архиепископ Полоцкий Григорий огласил текст Унии.

Не вдаваясь в подробности различий между конфессиями, важно отметить, что как в религиозном устроении, так и в литературе и поэзии, а особенно в книгопечатании и развитии юридических норм права (Статуты ВКЛ с 1468 года, так называемые "беларуские Статуты"), литвины-белорусы продвинулись дальше других восточных славян. Просветители нации нашли, как им казалось в то время, золотую середину и в непримиримой борьбе западной и восточной церквей, в собственной религиозной модели. Только в 1839 году, когда вся Литва-Беларусь была насильственно присоединена к России, когда исчезли ВКЛ и Польша, а на их месте появились "русские губернии", Полоцкий церковный собор положил конец официальному существованию униатства в белорусских губерниях (Андрей Киштымов, "Униатство и белорусская национальная идея: от Кастуся Калиновского до наших дней", Адкрытае грамадства Iнфармацыйна-аналiтычны бюлетэнь 2002, N2(13).

И опять вернемся к началу "униатского периода" в ВКЛ. Для простого народа униатство было благом, в униатских храмах сохранялся народный язык в проповедях, поднималось самосознание, в школах обучение велось на родном языке. Но это благо позже обернулось для народа большими, дальнейшими бедами. Литва-Беларусь оказалась между двух жерновов, между двух государств, оспаривающих право на этот край. С запада католическая Польша, а с востока православная Русь, тянули каждая в свою сторону еще не устоявшийся в своем новом выборе народ.

Во времена "Унии" показалось, что губительное для нации, для народа столкновение польского католицизма с русским православием удастся разрешить "мирным путем". Нация или народ, как угодно, его лучшие представители, нашли решение, чтобы сохранить свою идентичность в церковной Унии двух религий. "Литва" (белорусский край) говорила на понятном для всех слоев населения языке, народ, его самые просвещенные представители, участвовали в государственном устроении Великого Княжества Литовского, появились книги на этом языке, проповеди в храмах были понятны и простому народу, открылись школы с обучением белорусскому (старобелорусскому, словенскому, рускому — об этом пусть спорят лингвисты).

Ко времени принятия "униатства", выдающимися представителями нации (литвинами-беларусами), просветителями своего народа, были созданы наиболее передовые по тем временам законы и положения, такие как "Статуты ВКЛ" (1529, 1566 и 1588 гг.), последний из которых был напечатан в одной из многих беларуских типографий, в "друкарне" (бел. яз.) Мамонича в Вильне. Так начал созревать новый этнос, начиналась новая история, появились надежды на европейское развитие нации. Но история распорядилась по-своему.

А что же было еще раньше, с чего все начиналось, где же появились "исторические литвины", или белорусы?

Различные хроники событий, летописи показывают, что уже в XI столетии местность, включающая в себя все центральные области современной Беларуси, назывались Литвой, то есть задолго до коронации Великого князя Миндовга, в городе Новогрудке (Беларусь, район Молодечно). Здесь же через пару столетий (1253 год) было образовано Великое Княжество Литовское. Хочу добавить только, что название "Литва" (не "Летува" или "Лиетува", и не "Летова") находится не только в самых ранних письменных свидетельствах, но и в топонимике республики Беларусь, что дает возможность определить территорию древней Литвы.

Так что Литвою этот край назывался почти тысячу лет, вплоть до Х1Х века, а название народа — "литвины" сохранялось и после второй мировой войны, что даже я помню по своим летним каникулам в деревне Цитва (Минская область), где продолжали упорно называть себя "литвинами" односельчане нашей бабушки Эмилии (1945–1955 годы).

ВКЛ сформировалось на землях, заселенных с Х века славянскими племенами, с центром в древнем Новогрудке, первой его столице, где уже в 1246 году крестился, а в 1253 короновался Миндовг. Среди городов, составивших основу ВКЛ, согласно Ипатьевской летописи, были Браслав, Воложин, Заславль, Логойск (до 1180 года) Новгородок (1044), Гродно (1132), Полоцк, Витебск, Друцк и Пинск (до 1210 года), (Минск, Мстиславец и Могилев вошли в ВКЛ немного позже), то есть города и области практически всей территории нынешней Беларуси. Или Литвы, как было в средневековых документах. Полоцкие князья в летописях именовались литовскими князьями (Всеслав Микулич, Андрей Володшич, Изяслав и Василько).

Ипатьевские летописи под 1159 г. сообщают о том, что "минский князь Володар Глебович "ходяше под Литвою в лесех", а под 1162 г., что он же выступил на своего противника "с Литьвою". На севере древняя Литва граничила с Полоцким княжеством по неманской Березине. Позже она была перепутана с днепровской Березиной, которую и считали границей Литвы и Руси. Так, московские послы, предъявляя претензию на беларуские города, говорили послам Великого Княжества Литовского: "... а рубеже был тем городом с Литовской землею по Березыню". Про литовско-полоцкое пограничье тут свидетельствуют и расположенные рядом топонимы "Литва" и "Полочаны" (Молодеченский район). По этой же реке Березине шла северо-западная граница Литвы с Нальщанами. На востоке Литва граничила с Минским княжеством, западная граница которого не шла дальше реки Усы (приток Немана).

На восточном левобережье верхнего Немана литвины в глубокой древности соседствовали с другим балтским племенем — лотвой, о чем свидетельствует одноименный гидроним (Копыльский р-н республики Беларусь) и топонимы "Большая Лотва" и "Малая Лотва" (Ляховичский р-н Беларуси). Не исключено, что именно отсюда и началось расселение "литвы" и "лотвы": первой на северо-запад, второй — на север и северо-восток. Дальше граница Литвы переходила на реку Щару, большой южный изгиб которой и являлся природной границей Литвы на юго-востоке, юге и юго-западе. Примерно по верховью реки Мышанки и по нижнему течению реки Валовки шла западная граница Литвы, которая в более древние времена отделяла ее от ятвягов" (Великое Княжество Литовское. Слонимский городской портал. http://www.slonim.org).

Великий польский поэт Адам Мицкевич (1798–1855 г.г.), который родился под Новогрудком, свое отечество называл Литвой. Беларуский писатель XIX ст. В. Дунин-Мартинкевич (1807–1884 гг.), которого нельзя подозревать в отсутствии беларуского (литвинского) национального самосознания, считал, что он вырос среди литвинов. Уроженец Гродненщины Кастусь Калиновский, революционная деятельность которого приходится на 60 годы XIX столетия, и который всегда обращался к своему народу на беларуском языке, как правило, называл родной край Литвой"(Николай Ермолович, Белорусское государство Великое княжество Литовское, www.petergen.com/history/).

Карта Великого Княжества Литовского 1387 года

Однако, с неизбежностью, Литва, этнические литвины размывались с востока мигрантами из Московии, с юга татарами из Крыма и с запада поляками из соседнего, славянского государства — Польши. Польше нужен был близкий по языку, по вере (католицизм проникал и в православную среду), по общим задачам государственного устроения, по многочисленным родственным связям, сильный в ту эпоху сосед — Великое Княжество Литовское. Люблинская Уния и объединение двух государств — Великого Княжества и Польской короны (1569 год) решало главные политические задачи — сдерживание амбиций восточного соседа, Московии, и противостояние крестоносцам.

Но были и издержки этого действительно добровольного соединения. Начался этап "полонизации" всего беларуского края, к которому прибавлялись и постоянные потери численности беларусов-литвин, особенно в периоды войн объединенного государства "Жечи Посполитой" с Московским царством.

Однако именно в эти годы, вопреки всем трагическим событиям, произошел дальнейший подъем беларуской культуры: открывались школы (Слуцкая школа, 1617 год), появились новые имена в литературе, педагогике (Ян Намысловский, Рысинский, Иевлевич), плодотворно работали книгоиздатели (Спиридон Соболь в Могилеве, Василь Тяпинский на Витебщине). Именно в это время были созданы первые "Азбуки", "Буквари", "Грамматики". Лаврением Зизанием выпущена "Наука к читаню" и "Грамматика словенска" (1596), а его братом Стефанием "Изложение православной веры" (1596). "Лексис" Лаврения Зизания, включивший 1061 термин и более 2000 слов, объясняющих эти термины, стал фактически первой славянской энциклопедией (1596 год).

В ХVII столетии был создан "золотой фонд" беларуской культуры. Восемнадцатое столетие не стало культурной преемницей предыдущего, но вместило череду новых испытаний для нации. В этом столетии завершились три прискорбных раздела "Жечи (Речи) Посполитой" между Пруссией, Австрией и Россией (1772, 1793 и 1795 гг.). Беларусы-литвины попали в цепкие лапы Российского самодержавия. "Полонизация" закончилась, началась всеобщая "русификация" литвинов-беларусов, целенаправленно продолжавшаяся два столетия царской администрацией. А после царских декретов и насильственного крещения народных масс, исповедующих униатство, в православие, что заставило поднять свой голос протеста Александру Герцену и Льву Толстому, процесс "русификации" стал всеобъемлющим.

Русификация всячески оправдывалась, поддерживалась и теоретически обосновывалась русскими историками, а позже, уже в советское время, партийными идеологами СССР, создающими новый, безликий, "советский народ".

Власти Российской империи стремились распространить и закрепить свое влияние на литовско-беларуское население. Значительная роль при этом отводилась средствам культурно-духовного воздействия. Для искоренения "польского влияния"были закрыты Полоцкий (1820 г.) и Виленский (1832 г.) университеты, запрещен беларуский язык в школах и православных церквях, ликвидирована униатская церковь. Вместо беларуских, униатских школ срочно создавались российские.

В 1839 году Полоцкий церковный собор положил конец официальному существованию униатства в беларуских губерниях (Андрей Киштымов, "Униатство и белорусская национальная идея: от Кастуся Калиновского до наших дней", Адкрытае грамадства Iнфармацыйна-аналiтычны бюлетэнь 2002, N2(13).

После народного восстания в 1863 году, под началом Кастуся Калиновского, в Польше, Беларуси и Литве было запрещено всякое книгопечатание на беларуском языке (1867 г.). Стал исчезать и термин "литвин", искусственно замененный на "белорусец". Это было более понятно русскому чиновнику, тем более, что для русского, православного жителя России, не знающего других языков, никогда не слыхавшего об униатстве, все, что было не православное, именовалось польским.

Национальности русский человек не научился различать до сих пор. Чего только стоит "лицо кавказской национальности" — общепринятое выражение для всех народностей Кавказа в современной России. Что же касается путаницы в терминах, часто преднамеренной, и сопоставления сегодняшней Литвы с Литвой беларуской, то это находится на совести историков всех сторон, отстаивающих именно свою точку зрения.

Древние Аукштайты и Жамойты никак не могут претендовать на исключительное право именоваться Литвой, Литовской республикой, а точнее, имеют к понятию древняя Литва, или как пишут некоторые, "Литва Миндовга", очень отдаленное отношение. Ну, это примерно так, как если бы канадский Квебек объявил себя "истинной" Францией, хотя на это у него больше оснований, там все-таки живут французы, а на территории древней Литвы проживало преимущественно население, объединенное славянской речью, как его ни называй. По разным оценкам, до 95 процентов населения общались на этом древнем языке, ставшим родоначальником беларуского, украинского и русского языков.

К общему стыду, надо сказать, что и после 1991 года, процесс русификации Беларуси продолжился уже стихийно, но по старым калькам, новой властью республики Беларусь, не отдающей отчета в своих антибеларуских, антинародных действиях. Нация все более утрачивает один из самых главных элементов самоидентификации — свой родной язык, основу своей древней культуры.

Беларуский язык — древнейший из славянских языков. На этом языке, "старобелорусском", как его сегодня называют филологи, лингвисты, (словенский, "руский" в документах тех лет — не путать с современным русским языком), впервые были напечатаны Псалтырь и Библия великим полочанином, славянским первопечатником, Францышком (Георгием) Скарыной в 1517–1519 годах. На нем создавались документы Великого Княжества Литовского с ХIII по ХVIII века, которые под общим названием "Литовские метрики", намертво были погребены сначала в архивах царской России, потом в советских, а теперь уже и в архивах новой России, и под предлогом отсутствия специалистов в "тех диалектах", закрыты для исследователей и историков.

Исторических памятников написанных или напечатанных на старобеларуском языке, сохранилось очень много. Главнейшие из них: "Статут Казимера Ягеллона" 1492 г.; уже упоминавшиеся "Литовские статуты" 1521–1529–1564–1566 и 1588 гг., "Трибунал вел. кн. литовского" 1581 г.; "Библия" Ф. Скорины 1517–1519 г., его же "Апостол" 1515 г., его же "Псалтирь" и "Акафисты" изд. 1517–1522 г.; "Хроника" Быховца, изд. Нарбутом в 1846 г.; "Летописец литовский и русский," изд. Даниловича 1827 г.; "Летописец" Феодора Евлашевского 1546–1604 гг.; "Устав на волоки" Сигизмунда Августа 1557 г.; "Катехизис" Симона Будного и его "Оправдание грешнаго человека" 1562 г.; "Евангелие" Тяпинского 1580 г.; "Казание на осмы артыкул веры и о Антыхристу" Стефана Зизания; "Апокризис альбо отповедь на книжки о Соборе Берестейском именем людей старожитной религеи греческой" 1597 г. и др. Многочисленная литература на эту тему указана в "Энциклопедическом словаре" Брокгауза и Ефрона и в "Большой Советской Энциклопедии".

Эпохой расцвета деловой письменности на старобеларуском языке являлся XVI в., когда на нем стали публиковать "Статуты Великого княжества Литовского", трижды — в 1529, 1566 и 1588 гг., из которых последний "Статут" был уже и "друкован в доме Мамонича" (так написано на титульном листе), то есть, напечатан нашим соотечественником Мамоничем в Вильне.

Беларуское книгопечатание было начато Францыском (Георгий) Скарыной в 1517 году, когда в Праге, вышла его первое печатное произведение — Псалтырь, переведенный им самим на язык, близкий к народному ("повелел Псалтирю тиснути"). Это дело было продолжено и Сымоном Будным уже в его собственной типографии в Несвиже, где в 1562 году была напечатана на бумаге собственного производства первая книга — "Катехисис". Да, была при типографии Сымона создана собственная бумажная мастерская, по беларуски, — "паперня". А позже, около 1580 года, в типографии Василя Тяпинского было напечатано в два столбца, на церковно-славянском и беларуском языках Евангелие (село Чашники, сегодня Витебская область).

На старобеларуском языке в это время писались декреты сеймов и главного литовского трибунала, акты "копных", городских, земских и подкоморских судов, акты и приходно-расходные книги городских управ, магистратов и магдебургий. В частности, документы свободного, пользующегося магдебургским правом с 1499 года, города Минска. Производились реестры, "фундуши", и "инвентари" имений, фольварков и деревень, писались завещания, частные письма и другие документы. Корни языка, письменность на беларуском языке уходят в глубокую древность.

Можно было бы, в связи с краткой оценкой некоторых документов и экскурса в культурные основы народа, отдельно рассказать о первой женщине — просветительнице в нашем крае, Ефросинье Полоцкой (в миру Предславе, 1104–1167 гг.), основавшей в Полоцке мастерские-скриптории по переписке книг (1104-1167 гг.), или о знаменитом писателе двенадцатого века — Кирилле Туровском, с чьим именем связывают самую древнюю из известных науке славянских книг — "Туровское евангелие". До наших дней сохранились восемь "Слов-проповедей" и около трех десятков стихотворений Кирилла Туровского.

Или обратить внимание историков на княжну Марию Васильковну (1120-1194), дочь полоцкого князя Василька Святославича, правнучку князя Всеслава "Чародея", разными исследователями, считающими княжну Марию возможным автором "Слова о полку Игореве" или, по крайней мере, причастной к появлению этого шедевра древней Руси, Киевской Руси.

(Г. Сумаруков, "Затаенное имя: Тайнопись в Слове о полку Игореве", Изд-во МГУ, 1997, А. И. Судник, "Полоцкая княжна Мария Васильковна — автор Слова о полку Игореве", 2008, Наследие Полоцкой земли; вып. 6.

Н. С. Серегина, "Мария Васильковна, сестра Изяслава, и "Слово о полку Игореве", " Полоцкая княжна Мария Васильковна — автор "Слова о полку Игореве": исследования тайнописи" (strannik-tv@yandex.ru). И многие другие).

Но такая версия была"крамолой" для советских, и остается такой же для русских филологов и историков. Книги, рукописи в древней Литве-Беларуси создавали основу национальной культуры, намного опередившей своих соседей. Это было дальнейшее развитие общеевропейской культуры, соединительное звено с бурно развивающимся восточнославянским государством, чему способствовали и возникающие родственные связи..

Необходимо отдельно упомянуть о наставнике детей русского царя, Алексея Михайловича, о беларусе — Симеоне Полоцком (1629–1680 гг.), подлинное имя которого Самойла (Самусь) Ситнянович-Петровский. Он был, к тому же, и сторонником объединения христианских церквей, одним из самых образованных людей своего времени. Симеон Полоцкий был первым профессиональным писателем, владеющим и пишущим на четырех языках, создателем русских переводов Библии и стихотворного перевода Псалтыря, одним из организаторов первого на Руси театра, автором проекта первого российского высшего учебного заведения, по которому потом создавалась в Москве Славяно-греко-латинская академия. Так знания, письменность, литература из одной ветви славянства трудами наших земляков перетекала в другую.

Ломоносов в этой академии постигал искусство стихосложения по учебникам, книгам нашего замечательного писателя и поэта — "Рифмологион или стихослов" и "Вертоград многоцветный".

Весь этот исторический, культурный пласт, вся древнейшая история моей Беларуси, имена почти всех ее выдающихся ученых и литераторов, лучших представителей всего славянства, были вычеркнуты из школьных учебников моего времени советскими цензорами, исповедующими великодержавный русский шовинизм. А до этого, еще в царское время, уж постаралась и ортодоксальная московская церковь, которая предавала анафеме и попросту сжигала, например, книги Симеона Полоцкого (Петровского-Ситняновича), и запрещала даже упоминать его произведения, как еретические, не забыв воспользоваться плодами его усилий — Славяно-Греко-Латинской академией в Москве, первым в России всесословным учебным заведение (1687 год). Московские патриархи, как и католические "отцы", благословляли на сожжение не только беларуские книги, но и отправляли на костер "вольнодумцев" и "вероотступников" (Казимира Лышчинского в 1688 году — варшавские католики, а в 1738 году православные священники сожгли флотского капитан-поручика Александра Возницина и еврея Боруха Лейбова). Это разрушение национальной беларуской культуры занимает почти два столетия и длилось до 1917 года.

Только несколько лет, в 20-годы ХХ столетия, уже после большевистской революции, после разгрома руководства независимой "Белорусской Народной Республики" и очередного присоединения ее к России, уже не имперской, но федеративной, Беларуси дали вздохнуть московские цензоры. Но убоявшись возрастающего патриотического подъема нации, объявили этот духовный подъём "нацдемовщиной", и стали планомерно уничтожать его лучших представителей.

В эти годы начался новый этап борьбы московских большевиков, "горячих русских патриотов", с национальным движением в Беларуси. Тут же были найдены и ярлыки и определения: "Листопадовщина" (а также "прищеповщина" и тому подобная "нацдемовщина") — это когда трое и более человек собираются вместе и начинают общаться по-белорусски. А если к тому же один из них является специалистом в белорусской истории или филологии, то стопроцентно "готово дело — контрреволюционная организация"(Сергей Крапивин, " Юрка Листопад — последний непуганый белорус", СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ | 06/04/2007).

Беларуский язык в предвоенные, советские годы перестал быть государственным языком и под предлогом "двуязычия" республики был вытеснен из всех сфер общественной жизни. Ну, а после войны, когда в опустошенную войной Беларусь хлынула масса рабочих и инженеров на восстановление разрушенного войной хозяйства со всего СССР, денационализация республики пошла полным ходом. Кроме того, за два послевоенных десятилетия, как я узнал уже сегодня, не было подготовлено ни одного учителя беларуского языка. Проходила плановая ликвидация школьной сети с беларуским языком обучения, закрывались беларуские школы. В Минске до войны было около ста школ, где преподавание велось на беларуском языке. После войны осталась только одна такая школа.

Что тут уже говорить о древнем названии страны — "Литва" применительно к БССР, третей по значению республики СССР, члену ООН.

Но не все так плохо, все-таки пробуждается и возрождается самосознание народа по мере изучения собственной истории, долго закрытой для народа. Беларусь, ее народ начинают осознавать, что его корни теряются в древней Литве, что Литва — это его отчий дом.

Наш земляк, великий польский поэт Адам Мицкевич (1798–1855 гг.), который родился под Новогрудком, свое отечество называл Литвой. Беларуский писатель XIX ст. В. Дунин-Мартинкевич (1807–1884 гг.), которого также нельзя подозревать в отсутствии беларуского национального самосознания, считал, что он вырос среди литвинов. Уроженец Гродненщины Кастусь Калиновский, революционная деятельность которого приходится на 60 годы XIX столетия, и который всегда обращался к своему народу на беларуском языке, как правило, называл родной край Литвой". (Николай Ермолович, "Белорусское государство Великое княжество Литовское", www.petergen.com/history/).

Только Достоевский чурался своей родины и все пытался войти в круг западноевропейской культуры с черного хода, хотя и проявил к концу жизни некоторый интерес к своим корням, к родине своих предков — Пинскому Полесью. Он, как и его отец, долго не желал вспоминать о своем происхождении.

Михайла Глинка вообще не размышлял на эту тему, рано уехав из родной Смоленщины, витая в музыкальных сферах Санкт-Петербурга.

Литвины-беларусы, особенно сельское население, никогда не путали себя с русинами, а тем более с московитами, отличали себя и от Польши, равно как и от России, но получить образование на своем языке в составе "Жечи посполитой" или Российской империи не имели возможности несколько столетий. В Вильне (Вильнюс), где был основан первый университет ВКЛ (1579 год), преподавание велось на латыни, а после разделов Польши, "царским изволением", было возможно еще на польском языке.

Кроме самоназвания "Литва", "литвинов", жителей центральной и западных краев Беларуси называли еще и "белая русь", что тоже имеет свои исторические корни, уходящие по некоторым сведениям в ХIII век. Но это еще более сложный вопрос и требует дополнительных изысканий, которые продолжаются до настоящего времени, в частности с вводом в научный оборот "дублинской рукописи" 1274 года. Именно этим термином и воспользовались "специалисты-историки" царской России для нивелировки целого народа под "общерусское славянство". Белая Русь — часть Великой Руси, что уж тут придумывать. История этого названия изложена в замечательной работе: Алесь Белы, "Хроніка Белай Русі", Chronicon Russiae Albae, ("Нарыс гісторыі адной геаграфічнай назвы", бел. яз. — "Очерк по истории одного географического названия").

"Да, хоть горшком...", так и хочется сказать всем участникам этого терминологического спора, народ-то все равно существует и не утратил, несмотря ни на что, своей идентичности, самосознания, свой менталитет. Сопротивляется и повальному распространению русского языка. Ну, стал с подачи Екатерины II, называть себя "беларуским" народом. Правда, не вся нация. Это настолько распространенное явление во всем мире — расхождение в самоназвании и названии нации за пределами ее границ, или способы употребления народом одной страны двух и более языков и названий. Примеров много, что Грузия (Сакартвело) и грузины, что Нидерланды (Голландия) или Бельгия, или Индия, где чужой, английский язык является официальным.

Да, сегодня русский язык вытесняет беларуский. Да, многих коробит оттого, что соседняя Литовская республика, не имея ни одного средневекового документа на своем родном языке, празднует 1000-летие, ссылаясь при этом еще и на беларуские документы Великого Княжества Литовского. Правда, начало этой государственности в Литовской республике отмечается с несколько странной даты — гибели магдебургского монаха Бруно "со товарищи" на границе "Литвы, Руси и Пруссии". Это событие было отмечено 1009 годом в Кведлинбургских хрониках (Saxonicae Annales Quedlinburgenses)., (Sanctus Bruno, qui cognominatur Bonifacius, archiepiscopus et monachus, XI suae conversionis anno in confinio Rusciae et Lituae a paganis capite plexus, cum suis XVIII, VII. Id. Martii petiit coelos. Лат.яз.).

На каком языке Святой Бруно проповедовал христианство и какому населению — из текста хроники не очевидно. Известно другое — в средневековой Европе было два языка дипломатической переписки: латинский и "старобеларуский", как сегодня принято говорить ("руский" в написании того времени). Эти же языки были родными для Великих князей Ягайло и Витовта, так справедливо утверждает известный беларуский историк и культуролог Анатолий Петрович Грицкевич ("1000 лет назад Литва находилась на территории Беларуси", www.charter97.org/ru/news/2009/7/6/19803/).

Если исходить из аналогичных соображений, то начало Литвы-Беларуси, истоки беларуской истории, можно найти и в скандинавских сагах, по мнению английской беларусистки Веры Рич. Осада поселения на месте сегодняшнего Полоцка гуннами Аттилы, по ее мнению, может датироваться 447 годом нашей эры.

862 год, официальный (по-советски) год основания Полоцка — это уже время, когда город передавался новгородским князем Рюриком "мужам своим".

Так что же, какую дату будем отмечать в Беларуси? И в какой Беларуси- "Литве Миндовга" (ХI век), или "кривичской" Беларуси князя Рогволда (IХ век)? Можно ведь сослаться и на рукописи — "ХРОНІКА ЛИТОВСЬКА Й ЖМОЙТСЬКА", где в подзаголовке уже прямо сделан "ВЫВОД И ПОЧАТОК О ВЕЛИКОМ КНЯЗСТВЕ ЛИТОВСКОМ И ЖМОЙСТКОМ, ОТКОЛЬ ВЗМОГЛИСЯ И ПОШЛИ"… народы Великого Княжества Литовского (http://litopys.org.ua/psrl3235/lytov02.htm). Эта "Хроника" выводит наш беларуский народ от времен императора Нерона. Только стоит ли верить этой легенде? Пусть разбираются специалисты.

Ипатьевские летописи под 1159 г. сообщают о том, что минский князь Володар Глебович "ходяше под Литвою в лесех", а в 1162 году, что он же выступил на своего противника "с Литьвою". Очевидно, что "та Литва" находилась, по крайней мере, в соседнем с Минским княжестве.

Договор Гедимина от 2 октября 1323 года, где этот князь, называл себя королем Литвы, включал в числе других земель, от имени которых он заключил договор, Аукштайтию и Жемайтию. Это означает лишь то, что титул короля Литвы, таким образом, происходил помимо этих названий. Это же подтверждает и П. Дузбург, у которого Аукштайтия показана в связи с событиями 1294–1300 годов, как "владения короля Литвы" (terra regis Litowia), из чего видно, что Литва и Аукштайтия — разные в то время географические понятия. В работе польского исследователя " Dzieje starozythe narodu Litewskiego", (Narbutt T., Wilno, 1843. T.6. S.87) отмечено, что в 1405 году "туровский бискуп Антоний" с согласия Витовта крестил в Литве народ в православную веру. Теперь уж более понятно, почему именно туровский бискуп крестил Литву, которая, если ее отождествлять с Аукштайтией, находится далеко от Турова. Но в свете вышесказанного все становится предельно ясным. Литва была по соседству с Турово — Пинской землей, и поэтому совсем естественно, что ее крестил туровский бискуп (Николай Ермолович, "Белорусское государство-Великое княжество Литовское", www.petergen.com/history/).

Точные границы Литвы-Беларуси никогда никем не были установлены. Этнографические границы ее определил Е.Ф. Карский, написавший капитальный трехтомный труд под заглавием "Белоруссы," изданный в 1903 году. В первом томе названного сочинения он установил, что "белорусы искони жили и на своем языке разговаривали в следующих губерниях бывшей Российской империи: Виленской, Витебской, Гродненской, Минской, Могилевской и в уездах: Городнянском, Мглинском, Новгород-Северском, Новозыбковском, Стародубском и Суражском Черниговской губернии; Дорогобужском, Ельнинском, Красненском, Поречском, Рославльском и Смоленском Смоленской губернии; Зубцовском, Осташковском и Ржевском Тверской губернии; Великолуцком, Опочском и Торопецком Псковской губернии; Августовском и Сейненском Сувалкской губернии; Жиздринском и Масальском Калужской губернии; Брянском и Трубчевском Орловской губернии; Иллукстском Курляндской губернии Новоалександровском Ковенской (Каунас) губернии ("Беларусь в исторической, государственной и церковной жизни", Архиепископ Афанасий Мартос, инок Почаевской лавры, магистр православного богословия Варшавского университета, бывший епископ Витебский и Полоцкий. Издание третье, исправленное и дополненное, 2003 год. http://www.orthedu.ru/nbpi/nbpi/posobia/2/martos1.htm).

Современная Беларусь — центральная, самая крупная, основная часть "Великого княжества Литовского, Руского и Жамойтского", в ней были сосредоточены главные города ВКЛ, является законной правопреемницей исторического наследия ВКЛ. Достаточно сказать, что площадь средневековой Беларуси во много раз превосходила все остальные области ВКЛ, преимущественным языком общего употребления в ней был старобеларуский, как его сегодня называют филологи (словенский, "руский" в документах тех лет, не путать с современным русским языком). Столицами ВКЛ поочередно были беларуские города (Новогрудок, Вильня) с основным населением, говорящим на этом языке. Даже после всех преобразований русской администрацией нашего края: "воссоединений", передела на губернии и края Великого Княжества Литовского и Польши, в виленском крае, например, до 1917 года преобладающее население было беларускоязычным. В городском населении Вильни (Вильнюс), как в любом из европейских городов, где сталкивались торговые и промышленные интересы многих наций и культур, столетиями слышна была, кроме беларуской, польская, литовская и еврейская речь.

После третьего раздела "Жечи Посполитой" (1793 год) российское самодержавие стало использовать Русскую православную церковь, как инструмент "русификации" родственных славянских народов — литвинов (беларусов) и поляков православного обряда.

Польша и Великое Княжество Литовское исчезли, были поглощены Российской империей. Литвины стали "литвинами-белорусцами", как стали записывать в переписях населения Российской империи, а позже и просто "белорусами".

"С целью оправдать включение беларуских земель в состав Российской империи официальная русская историография разработала политизированную концепцию, согласно которой наряду с римско-католической церковью ополячиванием и окатоличиванием населения Беларуси занимались и униаты.

Противоположную точку зрения высказал известный историк, археолог, этнограф, издатель и редактор Адам Киркор, автор очерков о Литве и Беларуси из многотомной "Живописной России" (изд. 1882 г.).

Главный вывод А.Киркора заключался в том, что "униатская церковь, её просветительно-образовательная деятельность, ослабляла католическую агрессию, сберегала белорусский язык и культуру народа, предотвратила полонизацию белорусов". (Андрей Киштымов, Институт истории НАН Беларуси, "Униатство и белорусская национальная идея: от Кастуся Калиновского до наших дней", Адкрытае грамадства, Iнфармацыйна-аналiтычны бюлетэнь, 2002, N2(13).

"Русские власти поначалу сохранили польскую (в культурно-языковом смысле) цивилизацию практически в том же виде, в каком она существовала в Великом Княжестве Литовском... Правительство царя Александра было весьма далеко от современного национализма, сквозь призму которого русско-польские отношения рассматриваются сейчас. Действительно, и всплеск национализма (польского, литовского и беларуского), и активизация, в качестве реакции на это, русификаторской политики царских властей относятся к периоду после восстания 1863 — 64 гг. — последней отчаянной попытки восстановить Речь Посполитую" (цитирую по Franz Josef "Труды и дни. Книга, которой не хватает в Кремле", http://franz-josef.livejournal.com/359061.html)

"Преимуществом литовского национального движения была отдаленность литовского языка от языков всех соседних народов, что позволяло национальному движению литовцев развиваться на собственной культурно-языковой базе — ведь литовские [национальные] активисты или священники, обращавшиеся к местным крестьянам на их родном языке, имели естественное преимущество перед русскоязычными чиновниками или польскоязычной шляхтой" (Там же).

В значительно менее выгодном положении оказалось национальное движение беларусов, поскольку по культурно-историческим причинам, в силу родственности беларуского языка как русскому, так и польскому (при значительно большей развитости русской и польской культур) "у беларуских активистов... было куда меньше преимуществ перед русскими или польскими соперниками". Именно поэтому "реализация идеи создания этнической Беларуси... была значительно более проблематична, чем создание этнической Литвы...

В Великом Княжестве Литовском привнесенный извне польский язык вытеснил из употребления традиционную речь политики и права, официальный славянский язык и преградил дорогу местному, старобеларускому диалекту — русинскому — не дал ему развиться в литературный языкь". (Timothy Snyder. The Reconstruction of Nations. Poland, Ukraine, Lithuania, Belarus, 1569 — 1999. Yale University Press, New Haven & London, 2003). http://snyder.litvin.org/).

Вот и еще одно название для родного языка появилось у беларусов — русинский. Думаю, что это приведет к очередной путанице, так как "русины" до сих пор живут в Закарпатье. А ведь еще было у языка название "словенский", по крайней мере, так было напечатано на титульном листе "Грамматики" Лаврентия Зизания, напечатанной в 1596 году.

"Литовские метрики", древние старобеларуские летописи могли бы пролить свет на некоторые моменты истории Литвы-Беларуси. Эти рукописи и печатные акты охватывают государственную жизнь четырех соседних народов с ХIII по ХYIII века и могли бы уточнить представления о древней Литве, о языке, на котором говорили наши предки, но они практически недоступны исследователям. Они и сейчас хранятся в Москве, в Российском Государственном архиве исторических актов, что вызывает определенное недоумение. Более настойчивые в своих устремлениях, историки Вильнюса обратились было с просьбой о возврате "Литовских метрик", но советское правительство "не нашло возможным" передать даже часть этого громадного архива, насчитывающего около 600 томов документов.

Формально притязания литовских специалистов действительно были слабо обоснованы, так как практически все материалы, все эти исторические акты написаны на старобеларуском ("руском", словенском) языке, основном языке Великого Княжества Литовского и единственном официальном языке ВКЛ, имеющим, как и латынь, право употребления в межгосударственных отношениях средневековых правящих элит. Этот язык в официальных документах после Люблинской унии (1569 год) стал постепенно вытесняться польским языком.

Современные беларуские историки, под пристальным надзором партийных и государственных функционеров советского образца, вообще не предпринимали и не предпринимают никаких усилий по возврату национального достояния, беларуско-литовского культурного наследия, "Литовских Метрик". Это объясняется тем, что почти все они прошли выучку в российских заведениях, не владеют "мужицким" языком, вот и приходится беларусу узнавать правду о своей истории из трудов зарубежных славистов.

Из карьерных соображений беларусы, как и евреи, в советское время стали писать в графе "национальность" — русский (как А. Громыко -министр иностранных дел СССР). Подает не очень удачный пример своим чиновникам и президент Республики Беларусь, упорно говорящий по-русски.

"Умышленное утаивание, а возможно и уничтожение беларуских летописей демонстрирует неуверенность российских властителей в достоверности официальной версии исторических событий, а также проявляет истинное отношение к "братскому" беларускому народу. Создание препятствий для возвращения в Беларусь её исторических и культурных ценностей, проблему исторической справедливости из разряда теоретических споров о давно минувших событиях переводит в плоскость реального противостояния российскому империализму. Следует также заметить, что с многих летописей делались копии, которые, возможно, сохранились в архивах и хранилищах западноевропейских стран" (Игорь Литвин "Затерянный мир, или малоизвестные страницы беларуской истории", asveta.by.ru/histlitvin.html)

Открытие в Минске в 2007 году уникальной и по архитектурному решению, и по информационным, технологическим возможностям, Национальной библиотеки, уже ставшей символом новой Беларуси, могло бы подтолкнуть в этом направлении власти республики. По крайней мере, такую заявку следовало бы сделать, чтобы доказать миру нормальное, то есть пристрастное отношение к своей собственной истории.

Вот символ новой Беларуси — Национальная библиотека Республики в городе Минске

Беларусь литовская уже исчезла из памяти народа, может исчезнуть и Беларусь советская, по крайней мере, в составе нового химерического образования, Союзного государства Беларуси и Российской федерации.

Борьба России за "литвинов-беларусов" с Польшей продолжалась несколько столетий и не завершилась после третьего раздела Польши и исчезновения двух государственных образований — Великого Княжества Литовского и Польской короны с включением всего беларуского края в состав Российской империи. Она снова продолжилась в 1917 году, нашла свое отражение в достопамятном документе 1939 года (пакт "Молотова-Риббентропа"), продолжается и сегодня.

В ХХ столетии судьба народа, его государственности и культуры, не стала более благоприятной. Первая Мировая Война, февральская и октябрьская революции, гражданская война сделали Литву-Беларусь сначала заложницей, а потом и жертвой большевистской политики. Брестский мир, по которому всю страну большевики отдали Германии, потом тотальное уничтожение московскими властями всего руководства, провозглашенной в марте 1918 года, Беларуской Народной Республики и замещение на всех постах национальных кадров русскими партийными чиновниками, наконец, борьба чекистских органов с "нацдемовщиной" — закончили этот акт трагедии.

В 30-е годы были физически устранены, уничтожены все политические лидеры Беларуси, разогнаны или сосланы в лагеря "империи ГУЛАГ" почти все ее высокообразованные специалисты, передовая часть общества: историки и литераторы, артисты и музыканты, ученые и военные специалисты. Заключительным аккордом этой трагедии стал последний раздел Беларуси уже в "России Сталина", когда "величайший специалист по национальному вопросу" передал, в качестве компенсации за "воссоединение" с СССР, Вильню (Вильнюс) — центр западнобеларуских земель, новой, образованной советскими партийцами, Литовской ССР.

"Лишив Беларусь Вильни, нас оставили без могучего исторического фундамента, по сути, отрезали от западной цивилизации и многовековых европейских традиций. Это было целенаправленной политикой руководителей российской державы, которые прекрасно понимали, что республику со столицей в Минске, ориентированную на Восток, значительно проще русифицировать" (Захар Шыбека, д. ист. наук, БелГосУниверситет).

Такое давление неизбежно вызвало реакцию наиболее "продвинутых", как сегодня принято называть у молодого поколения, наиболее чувствительных к своему достаточно странному положению "без имени", обкраденных чужими историками, самых передовых представителей нации. Я имею в виду оформление нового патриотического движения, организацию "Открытой нации — нации литвинов в ХХI веке, Союз во имя будущего". Инициативная группа беларуской интеллигенции разработала ряд документов и подписала "Акт провозглашения литвинской нации 20 мая 2000 года в Новогрудке". Хорошее начало для поднятия самосознания беларусов-литвин, только не хотелось бы излишнего политизирования этого движения (http://www.litvania.org/).

Но, "что ни делается, все к лучшему". Полагаю, что литовцам именно беларуско-польский Вильно с его литовской религиозной окраской помог сохранить свою, в том числе, и нашу, беларускую культуру и историю, и невольно уберег осколки исторического прошлого беларуского народа ("литвин"), что нашли там, хотя бы временное, прибежище. Вильно, видимо, сохранил не только древнее славянское слово "вильно", что означает -свобода, вольность. Этот город уберёг и общий дух свободы и прежде и особенно сегодня вызывает глубокие симпатии в беларуских душах еще и тем, что именно там начала выходить первая беларуская легальная газета "Наша Доля", или беларуский еженедельник "Наша Нива" братьев Луцкевичей. Именно здесь в Вильно, на рубеже ХIХ и ХХ столетий, началось беларуское возрождение. Здесь, в Вильно уже в наши дни, была напечатана первая правдивая книга о Беларуси древней — "Десять веков белорусской истории. 862–1918", (В. Орлов, Г. Саганович, Вильня, 2001). Сегодня Вильно, столица Вильнюс Литовской Республики, дает нам пример и оказывает помощь беларуской оппозиции в ее стремлении к демократическим преобразованиям своей страны, поддерживает стремление Беларуси к единению со свободной Европой, к ее движению на Запад, к корням и истокам своей, общеевропейской культуры.

"Красноречивый пример — деятельность литовского посольства в Беларуси, которое всегда подчеркивает, что ВКЛ — наше общее наследство. Вот и литовский посол Эдминас Багдонас запросил Беларусь совместно с Литвой отметить в следующем году 600-летие Грюнвальдской битвы. И еще — авторитетный литовский историк Альфредас Бамблаускас на круглом столе "1000-летие Литвы. Литва и Беларусь 1000 лет рядом" заявил: "ВКЛ — наше общее наследство, и Вы, беларусы, берите себе от нее сколько желаете".

"Літва, якая апошнім часам стала, па сутнасці, беларускім лобі у Еуропе, крок за крокам робіць нам насустрач. Няужо, не адкажам тым жа?" (бел.яз.)

(Литва, которая в последнее время стала, по сути, беларуским лоббистом в Европе, шаг за шагом идет нам навстречу.

Это щедрое предложение. Неужели мы не ответим ей тем же, не пойдём навстречу — общая история, общее будущее обязывают нас сделать этот шаг.

(Posted by http://news.tut.by/society/142537.html).

Content

Артур Андреевич Прокопчук

БЕЛАРУСЬ ЛИТОВСКАЯ или почему Минск не отмечает 1000-летие своей истории