Дикинсон Мэтт

"ОТЧАЯННЫЕ"

(сокращенный перевод из сборника "Ридерз Дайджест-2002")

Глава 1

Хэл выбросил из «могилы» последнюю лопату снега и выкарабкался на поверхность. С минуту он постоял молча, переводя дыхание; от его щек поднималось легкое облачко пара. В этом диком горном краю, среди зазубренных пиков Чугача, Хэл чувствовал себя как дома.

— А сейчас, — с улыбкой заговорил он, — один из вас будет погребен заживо. — Он прошелся перед выстроившимися в ряд пятью членами своей группы, заглядывая каждому в глаза. — Итак, есть добровольцы?

Никто не вызвался. Хэл остановил взгляд на Рейчел:

— Ты, кажется, мечтала о сенсационных снимках?

Рейчел нервно вцепилась в свой «Никон»:

— Может, в другой раз?

— Это последний зимний курс. Не сделаешь сейчас…

Рейчел глянула в яму и подавила в себе дрожь.

— Боюсь, снимок не получится…

— А как же выражение лиц спасателей, откапывающих жертву лавины, глазами, пострадавшего? По-моему, уникальный кадр.

Она с мольбой посмотрела на него:

— А вдруг в фотоаппарат набьется снег?

— Если хочешь сделать такой снимок, полезай в яму. О боже… — Рейчел спустилась на дно снежной могилы и легла на спину, ладонями прикрывая фотоаппарат.

— Голову и плечи спрячь вон в то углубление в стенке, — скомандовал Хэл. — Там будет кислород, его тебе хватит на некоторое время.

Рейчел вжалась в нишу. Хэл прицепил к ее лыжному костюму передатчик:

— Надеюсь, отыщем тебя до того, как сядет аккумулятор.

— Очень смешно. Может, просто засыпете меня и дело с концом? — Рейчел посмотрела на Хэла. Он ободряюще подмигнул ей, и она улыбнулась.

— Все будет хорошо. Расслабься и дыши медленно.

Кожу Рейчел обожгла сброшенная Хэлом первая лопата снега. Остальные тоже взялись за лопаты. Она ощутила невероятную тяжесть, и от этой тяжести становилось страшно. Вскоре уже слышался только глухой стук лопат где-то высоко над ней. Потом наступила тишина.

Рейчел старалась не поддаться панике. Хэл повел группу по заснеженной пустоши:

— Представьте, что здесь только что случился обвал и один из членов вашей команды погребен под снегом. Где именно, вы не знаете.

Он начал водить людей широкими кругами, чтобы дезориентировать их.

— А сейчас постарайтесь как можно скорее отыскать ее. Валил снег, быстро заметая следы. Теперь никто не знал даже, в какой стороне осталась Рейчел.

Памятуя о полученных уроках, члены группы с включенными приемопередатчиками выстроились в линию и принялись методично прочесывать зону поиска.

Рейчел гнала мысли о том, что она лежит под метровым слоем снега, и старалась думать о приятном. У нее была для Хэла неожиданная новость, однако она пока не улучила момента, чтобы поделиться ею. Все искала подходящего случая. Но сегодня вечером она приготовит ужин, купит бутылочку вина…

А вдруг ее не найдут? Что, если сигнал слабый? На мгновение ее охватил ужас. Снег слишком тяжелый, сама она ни за что не выберется.

«Не теряй веры, — шепнула себе Рейчел. — Хэл знает, что делает».

Внезапно до нее донесся отдаленный шум, чей-то крик, едва уловимый. Потом застучали лопаты, прямо над ней. Ее осторожно откапывали.

Рейчел дождалась, когда освободят от снега верхнюю часть ее туловища, затем поднесла к лицу фотоаппарат и нажала кнопку скоростной съемки. Она отщелкала семнадцать кадров, запечатлев склонившихся над ней спасателей. Наконец она протянула им руки, и ее вытащили из ямы.

— Ну вот, видишь, — Хэл поцеловал Рейчел в замерзшие губы, — мы вызволили тебя меньше чем за пятнадцать минут.

— Надеюсь, я мучилась не зря. Будет жаль, если фотографии не получатся.

Хэл объявил перерыв на кофе и из своего термоса наполнил всем пластиковые кружки:

— Погрейтесь немного, а потом отправимся вон к тому склону и поучимся прогнозировать обвалы.

— Надеюсь, вы не собираетесь подвести нас всех под снежную лавину? — выдавила смешок одна из участниц занятий.

Хэл вытянул руку, внимательно наблюдая за огромными кристаллами, оседавшими ему на ладонь.

— Нет, если я что-нибудь понимаю в лавинах, — ответил он.

— Он понимает, — заверила своих спутников Рейчел.

* * *

В четыре часа утра Джози совершала пробежку по лондонским улицам через Кенсингтон на север, к Гайд-парку. Она всегда устраивала себе пробежку до рассвета, когда вела утренний выпуск программы. Обычно она с трудом поднималась с постели, но сегодня был особенный день.

Какой уж тут сон, когда любимый человек карабкается на вершину высочайшей горы в мире. Джози не спала всю ночь.

Круговая пробежка занимала сорок минут, если она не хотела напрягаться, и тридцать пять, если ей требовалось как следует встряхнуться. Сегодня Джози планировала уложиться в тридцать пять минут: ей нужно было вернуться домой к пяти, чтобы поговорить по спутниковой связи с Себастьяном. Она прибавила ходу, еще сильнее напрягая мышцы, и наконец выбежала на тенистую площадь Кенсингтон-сквер. В дом Джози вошла с заднего крыльца, чтобы избежать назойливых объективов журналистов, ожидавших у парадного. Она приняла душ, быстро оделась и прошла на кухню, чтобы сварить кофе. В ожидании звонка она стояла перед холодильником и смотрела на фотографию с изображением Эвереста, которую Себастьян повесил на дверцу накануне отъезда в Непал.

Джози поцеловала палец и приложила его к фотографии — на то место склона, где, как она полагала, находился сейчас ее муж.

— Только возвращайся домой, — прошептала она. — Больше мне ничего не нужно.

Глянув в окно, она увидела, что журналисты все еще ждут. Себастьян был прав, предсказывая, что его экспедиция вызовет большой интерес в средствах массовой информации.

Зазвонил телефон. Эхо на линии говорило о том, что вызов идет по спутниковой связи. Звонили с Эвереста.

— Джози, это базовый лагерь. Я держу с Себастьяном связь по рации. Он на Южном седле. Сейчас я вас соединю. Не вешай трубку.

Джози соединили с мужем.

— Привет, Джози. Хорошо меня слышишь?

— Отлично. Я так рада слышать твой голос. Ты где? Как продвигается экспедиция?

— Пару часов назад мы достигли Южного седла, и скажу тебе, так еще я сроду не уставал. Последние дни самочувствие препротивнейшее, но силы пока есть.

— Ты хоть спишь?

В трубке раздался звук, похожий на фырканье.

— Уж и не помню, когда последний раз спал больше двух часов кряду. Но тут забываешь об усталости. И о боли забываешь. Это нечто, Джози, наше восхождение! Исполняется величайшая мечта всей моей жизни. Уже вижу, как покоряю десятки других прекраснейших вершин мира, прямо отсюда, вот с этого места, где сижу. Ради такого стоит помучиться.

— Как погода?

— Идеальная. Небо чистое, ветра почти нет.

— Значит, ты точно пойдешь до самой вершины?

— Конечно! Если погода не испортится, примерно в полночь по вашему времени я буду на вершине.

— Мне страшно за тебя, Себастьян.

— Да будет тебе. Я в хороших руках. У нас полно кислорода, куча крепких выносливых шерпов, работаем только со страховкой. Как реагирует пресса?

— Великолепно. Как только перешлешь снимки, они будут помещены на всех первых полосах. Я глаз не сомкну, пока не узнаю, что ты вернулся в базовый лагерь.

— Мне пора. Тут к телефону целая очередь.

— Ладно. Мне тоже пора бежать. Дорогой, береги себя! Возвращайся целым и невредимым. Ради меня.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю.

Засигналил домофон: водитель сообщал, что машина у крыльца. Часы показывали четверть шестого. Пора было ехать в студию.

Джози вышла на улицу. Воздух полнился предрассветной прохладой. На тротуаре толпились репортеры.

— Доброе утро, господа.

— Есть новости с Эвереста?

— Есть. Себастьян принял решение продолжать восхождение до самой вершины.

— Как настроение?

— Он спокоен и уверен в себе. Что называется, готов к тяжелым испытаниям.

— Вы волнуетесь за него, Джози?

Она рассмеялась и, сев в лимузин, откинулась на кожаную спинку заднего сиденья.

— Прошу прощения. Мне больше нечего добавить. Подождем до вечера. Тогда все и прояснится.

* * *

Хэл потер ладони, разогревая окоченевшие пальцы.

— Так. Теперь попробуем создать небольшую лавиноопасную зону, миниатюрный испытательный полигон, — чтобы проверить устойчивость снежного покрова.

Он раздал членам группы алюминиевые лопаты и показал, где копать. Минут через пятнадцать в склоне горы был готов вертикальный шурф.

— Итак, перед вами разрез снежного покрова, сложившегося за зиму. Уэнди, — обратился он к женщине из группы. — Вот вам пластмассовая линейка, зондируйте снег. Начните с верхней части и постепенно перемещайтесь вниз. Как только почувствуете какие-то изменения, сразу скажите.

Женщина приступила к работе и вскоре остановилась:

— Здесь снег тверже, как будто лед.

— Отлично. По мере выпадения снега образуются слои: одни тверже, другие мягче, третьи — зернистые. Сильный ночной мороз превращает выпавший накануне снег в гладкий твердый пласт — именно такой пласт вы только что обнаружили. Такие пласты сохраняются в толще снежного покрова всю зиму. Продолжайте.

Уэнди сдвинула линейку вниз:

— А здесь мягко.

Хэл нагнулся, показывая группе ее очередную находку:

— Видите? Это — потенциально опасный участок. Всего в двадцати сантиметрах от породы — тонкий слой весеннего крупнозернистого снега, большие, неплотно лежащие круглые кристаллы. Такой снег изначально неустойчив. А прямо под ним прочный, отшлифованный ветрами наст — скользкий, как стекло. Это значит, что вся масса выпавшего за зиму снега покоится на своего рода подшипниках из кристаллов.

Он поднялся чуть выше по склону.

— А теперь испытаем устойчивость снежного покрова на практике. — Хэл высоко подпрыгнул и всей своей тяжестью грузно плюхнулся на склон.

Ничего не произошло.

— Черт!.. — На лице Хэла отразилось недоумение. — Очень странно. Я был уверен, что снег не выдержит. Нынешней зимой с лавинами творится что-то необъяснимое.

Он взглянул на термометр, прикрепленный к его рюкзаку.

— Все еще минус четыре, — сообщил он. — Пожалуй, это единственное объяснение. Снежный покров приморозился.

— А если температура поднимется? — поинтересовался кто-то из группы.

— Ну, прогнозирование схода лавин — наука не настолько точная, как хотелось бы. Однако, если быстро потеплеет, по этому рыхлому слою соскользнет разом весь снежный покров. В этом случае может сойти экстремальная лавина.

— Это еще что такое? — При виде серьезного выражения на лице Хэла у Рейчел засосало под ложечкой.

— При экстремальной лавине происходит обрушение снежных масс со всех склонов — практически одновременно. Вся горная гряда обнажается меньше чем за десять минут. Надеюсь, нам это не грозит. Последний раз подобный обвал случился в восемьсот семьдесят третьем году.

Хэл посмотрел на часы. К полудню он должен вернуться в свой кабинет, чтобы передать отчет о состоянии снежного покрова на местную радиостанцию.

— Ладно, ребята. Занятие окончено. До встречи на следующей неделе.

Группа разошлась, а Хэл нагнулся и сунул руку в снежные кристаллы слабого горизонта.

— И что ты думаешь? — спросила Рейчел.

— Даже не знаю. Но на всякий случай надо объявить лавинное предупреждение.

Километра полтора они шли на лыжах, до того места, где оставили «тойоту», затем сели в машину и поехали в хижину — деревянный дом, выстроенный Хэлом пять лет назад.

Хижина стояла на краю одной из живописнейших долин Чугача. Из окон открывался вид на горы. В ясный день из гостиной просматривалась округа в радиусе ста километров, но сегодня видно было на расстояние брошенного снежка, не дальше. На крыше лежал толстый слой снега.

Рейчел отправилась в фотолабораторию проявить пленки. Хэл прошел прямо в свой кабинет, надел наушники и соединился с радиостудией в Анкоридже. Вскоре он услышал знакомый голос продюсера Энджи.

— Ты на связи, Хэл?

— На связи, Энджи. Как дела?

— Дел хватает. У тебя эфир через двадцать секунд.

Хэл следил за секундной стрелкой на настенных часах. Наконец на связь с ним вышел ведущий Бен Оуэн.

— А теперь послушаем Хэла Мара, директора Службы горнолавинного надзора штата Аляска. Он представит очередной отчет о состоянии снежного покрова. Доброе утро, Хэл.

— Привет, Бен. Только вот утро не очень доброе. Меньше чем за трое суток снежный покров увеличился на два метра, и вся эта масса лежит на довольно хлипком фундаменте. Это бы еще полбеды, но надвигается фронт высокого давления. Если он принесет потепление, нас ожидают чудовищные лавины. Я объявляю лавинное предупреждение по всему штату.

— То есть мы станем свидетелями твоей знаменитой экстремальной лавины, да, Хэл? Самой мощной из известных типов лавин?

Хэл натянуто хохотнул:

— Надеюсь, нет. Такое случается раз в сто лет. Последний раз подобная лавина погубила более двухсот человек.

— Ужас. Внимание всем службам штата: объявлено лавинное предупреждение по всему штату. Спасибо, Хэл. Ждем тебя на связи завтра в это же время.

* * *

— Доброе утро! — с улыбкой поприветствовала Джози секретарь приемной.

— Привет.

Джози и теперь еще с трудом верилось, что она — штатный сотрудник телекомпании «Дейбрейк ТВ». Как-никак оказалась она здесь по чистой случайности. Каждый раз, переступая порог телестудии, Джози вспоминала свой первый визит сюда пять лет назад.

Ей тогда было двадцать два. Начинающий репортер, она гонялась за сенсациями, и в поле ее зрения попал могущественный Себастьян Тернер. Себастьян пользовался широкой известностью, Джози не знал никто. Ей пришлось обмануть охрану, чтобы добраться до его секретаря.

— Мне нужно поговорить с Себастьяном Тернером.

— Вам назначено?

— Нет, но я уверена, он не откажется принять меня. Я хочу написать о нем статью.

— Это вы звонили шесть раз на прошлой неделе?

Джози заискивающе улыбнулась:

— Да, это была я.

— Боюсь, господин Тернер сейчас очень занят.

Неожиданно возле нее вырос мужчина в кожаном мотоциклетном костюме. Джози уперлась взглядом в темные глаза, сверкавшие из-под копны спутанных, выгоревших на солнце волос.

— Это та самая, о которой вы мне говорили? — осведомился у секретаря Себастьян. Он говорил с сильным американским акцентом. — Та самая, что достала всех звонками?

Джози густо покраснела:

— Не спорю, я действовала несколько напористо. Но мне и вправду очень хочется взять у вас интервью.

Себастьян пристально посмотрел на стоявшую перед ним девушку. Стройная, голубоглазая блондинка. Он обратил внимание на милые складочки в уголках ее улыбающихся губ, на непослушные завитки волос вокруг ушей.

— В каком журнале вы работаете?

— «Новые кумиры».

— Никогда не слышал. И каков его тираж?

— Около четырех тысяч в месяц.

Себастьян нахмурился:

— Явились сюда без приглашения и еще рассчитываете взять у меня интервью… для журнала, который почти никто не читает?

Джози кивнула.

— Вы пишете документальные очерки, верно?

— Да. — Джози изобразила обаятельную улыбку. — Вообще-то, журнал на грани закрытия.

Себастьян глянул на часы:

— Я уделю вам пятнадцать минут. Вопросов о личной жизни не задавать.

Джози посмотрела ему в лицо и, стараясь унять дрожь в голосе, заявила:

— Пятнадцать минут, но я буду спрашивать обо всем, что сочту нужным.

Себастьян рассмеялся:

— Черт побери. А вам палец в рот не клади. Как вас зовут?

— Джози Кэмерон. — Она протянула руку.

Себастьян пожал ладонь девушки и, посмеиваясь, повел ее в свой кабинет.

— Итак, — заговорил он, — что же вас интересует?

— Я готовлю серию статей под заголовком «Герои-самородки». Это очерки о людях, вопреки всему добившихся славы и признания. Пытаюсь выявить сущность человека, то, что скрывается за образом, который он пытается навязать…

— Ну и ну! Давайте сразу уточним: я не пытаюсь навязывать никакого образа. Просто мое лицо почему-то вечно появляется в газетах.

Джози достала из сумки папку с газетными вырезками:

— А как же это? Себастьян Тернер приходит на премьеру в обществе актрисы Миранды Делейн… обнаженным позирует на мотоцикле для женского журнала… стоит на вершине горы Эйгер. Разве все это случайности?

Себастьян одарил ее обезоруживающей улыбкой:

— Ну и что? Можно подумать, будто я единственный руководитель компании, обладающий некоторой известностью.

— На этих снимках я вижу по крайней мере шесть различных характеров — плейбой, альпинист, руководитель телекомпании, бизнесмен… Так кто же вы такой на самом деле?

— А вы не выбираете выражений.

— Вы же мне выделили всего пятнадцать минут.

Себастьян принял вальяжную позу:

— Ладно. Ограничения снимаются. Я весь в вашем распоряжении.

— Давайте начнем с самого начала. Когда вы приехали в Великобританию?

— Восемь лет назад. Вместе с моим другом Майком — он теперь мой деловой партнер — приехали сюда полазить по горам. Денег у нас не было, мы стали искать способ подзаработать и решили издавать журнал. Идея простая и очевидная. Ведь столько народу помешано на альпинизме, дельтапланеризме и прочих экстремальных видах спорта, а журнала, который освещал бы все это, нет. Ну, я уговорил Майка взять напрокат фотоаппарат, и мы подготовили серию материалов. Майк сделал фотографии, я написал текст.

— На какие средства вы финансировали свое предприятие?

— Начального капитала у нас не было. Компьютеры взяли напрокат, бумагу — в кредит, в типографии нам поверили на слово. Первый номер разошелся трехтысячным тиражом, второй — десятитысячным, потом мы наняли распространителя, и наши дела пошли в гору. Потом освоили другие области — моду, фотографию, туризм. Теперь наш годовой оборот свыше ста миллионов долларов.

— А как началась ваша работа на телевидении?

— Мы стремились освоить новые направления деятельности и решили, что самая увлекательная область — телевидение. Получили лицензию, и вот уже три месяца телекомпания «Дейбрейк» уверенно набирает обороты.

— Мы тебя ждем, — послышался из-за двери голос помощника Себастьяна.

— Последний вопрос.

— Хорошо, хорошо. — Джози лихорадочно думала. — Ага, вот. Был ли поворотный момент в вашей жизни — такой, что коренным образом изменил вашу судьбу?

Себастьян ответил не сразу:

— Пожалуй, это тот день, когда я открыл журнал для альпинистов, увидел фотографию Эвереста и решил покорить его.

— Покорить Эверест? Сразу так и решили?

— Взойти на вершину… и спуститься вниз на параплане. Несколько лет назад это уже сделал один японец, но из американцев никто не может похвастаться таким достижением.

Джози не понимала, шутит он или нет.

— Вы серьезно?

— Конечно. Почему бы нет. Это — главная цель моей жизни. Каждому нужна достойная цель.

— И как, по-вашему, такое решение характеризует вас?

Он смотрел на нее: в лице — ни тени юмора.

— Я твердо намерен исполнить свою мечту. Уверен, любая цель достижима, если очень захотеть. А вы, Джози? Вы тоже готовы пойти на все ради поставленной цели?

На мгновение их глаза встретились, и Джози стало ясно, что она не сможет солгать под его испытующим взглядом.

— Мне хотелось бы верить, что я способна на это. Но в моей жизни нет своего Эвереста, если я правильно вас поняла.

— Так расскажите о себе.

— Вы же торопитесь на совещание.

Себастьян снял трубку телефона и сказал:

— Начинайте без меня. Я немного задержусь. — Он откинулся в кресле. — Итак, откровенность за откровенность?

* * *

Хэл и Рейчел тоже познакомились случайно, двумя годами раньше Себастьяна и Джози. Рейчел тогда на полгода послали на Аляску с редакционным заданием. О Хэле она слышала неоднократно.

— Обязательно познакомься с ним, — говорили ей. — Он здесь главный искатель приключений. Учит народ летать на параплане, лазает по горам, ходит на лыжах и, кстати, возглавляет Службу горнолавинного надзора штата Аляска.

Она позвонила ему и оставила сообщение на автоответчике: «Привет, Хэл. Я фотожурналист, работаю над фотоальбомом об Аляске. Мне сказали, что вы — специалист по лавинам. Если можно, мне хотелось бы походить с вами по горам, сделать несколько снимков. Позвоните мне, пожалуйста…»

Хэл согласился встретиться с Рейчел в одном из ресторанов в центре Анкориджа.

— Как я вас узнаю? — спросил он.

— От меня будет нести моржовым жиром.

— Прошу прощения?

— Завтра я лечу снимать моржовую охоту эскимосов.

— Везет же людям.

Рейчел прибыла на встречу с опозданием. Смуглая, с поцарапанным «Никоном» на шее, она оказалась гораздо симпатичнее и моложе, чем, судя по голосу, решил Хэл.

— Только что с севера, — объяснила она. — Пять часов летели. К концу командировки моя задница, наверно, примет форму самолетного кресла.

— Экономического или бизнес-класса?

Рейчел рассмеялась и протянула ему руку. К ее удивлению, он поднес ее ладонь к носу и понюхал:

— Моржами совсем не пахнет. Или теперь моржатину маринуют в «Шанели»?

— Надо же, житель Аляски с чувством юмора. Редкий вид. Вообще-то я успела принять душ.

— Ну и как охота?

— Потрясающе. Мне приходилось работать в районах боевых действий, так вот, это было очень похоже. Такое же будничное отношение к смерти.

— Мне хотелось бы взглянуть на ваши работы.

— Пожалуйста. — Рейчел извлекла из сумки папку.

Они заказали обед, и Хэл принялся просматривать черно-белые снимки. Рейчел наблюдала за ним. Она думала, что перед ней предстанет бородатый горец, а увидела чисто выбритого мужчину с умным волевым лицом и волнистыми каштановыми волосами. А он симпатичный, отметила про себя Рейчел, даже очень.

— Отличные снимки. Неудивительно, что этот заказ достался вам.

Съев примерно треть стейка, Хэл понял, что влюбился в Рейчел. Особенно поражали ее глаза. Темно-карие, с крошечными медовыми прожилками на радужной оболочке, они лучились, глядя на него с обезоруживающей насмешливостью.

— Итак, вы готовы провести в моем обществе один день? — осведомилась она.

Можно неделю. Или месяц. Или всю жизнь. К чему устанавливать временные рамки? — хотел спросить он.

— Что бы вы хотели увидеть?

— Что-нибудь зрелищное. Динамичное.

— В таком случае для начала совершим путешествие на вертолете. Думаю, вам будет интересно. Спустимся на лавиноопасные склоны и произведем взрывы. Это делается для того, чтобы склоны освободились от своего груза прежде, чем он наберет разрушительную силу.

Когда Хэл в очередной раз отправился на работу в горы, Рейчел поехала с ним. А потом и в следующую экспедицию. Хэлу нравилось ее общество, и, если она отлучалась на другие съемки, жизнь теряла для него смысл.

Зиму сменила весна, начались оттепели, лавиноопасный период кончился.

— И чем теперь займешься? — поинтересовалась Рейчел.

— Что я делаю летом? Занятий много. Нанимаюсь проводником. Иногда даю уроки парапланеризма. Правда, в этом году активности пока не наблюдается.

— Так, может, сводишь меня в поход? Мне хотелось бы снять медведя в естественной обстановке. Медведицу с детенышами.

Хэл, внезапно смутившись, разглядывал свои руки.

— Вообще-то, я знаю, где их можно найти.

Рейчел улыбнулась:

— Буду очень признательна.

Как только лед на реке Эванс тронулся, Хэл и Рейчел поплыли на каяках к ее низовьям. День выдался ясный, лучи солнца до самого дна проникали в толщу воды. Когда пришло время второго завтрака, они развели костер на берегу и зажарили на сковороде нескольких пойманных Хэлом хариусов.

Сидя рядом на утреннем солнцепеке, они наслаждались тишиной и красотой девственной природы.

— Мне кажется, я могла бы тут жить, — сказала Рейчел.

— Ты и так здесь живешь.

— Да, но скоро все кончится.

— Скоро? Я думал, тебе еще работать и работать.

— Верно, работы много. Я ведь еще даже не начинала писать текст. Но этим займусь дома, в Сиэтле. Скоро придется уехать, деньги кончаются. — Рейчел бросила в воду камешек. — Думаешь, нам все-таки удастся встретить медведя? — с улыбкой спросила она.

— Здесь нет. Дым костра их отпугивает.

После завтрака, плывя дальше, они заметили норку, грациозно перебегавшую по склоненной над рекой ветке, а потом услышали, как нырнул бобр. Наконец они увидели и медведицу с двумя медвежатами, пришедших к реке напиться и поплескаться. Рейчел с Хэлом наблюдали за ними до тех пор, пока звери не скрылись в лесной глуши.

Рейчел была потрясена.

— Это… — она не могла найти нужных слов, — такое можно увидеть только на Аляске.

— Такое здесь случается сплошь и рядом, — сказал Хэл, но по его раскрасневшемуся лицу она видела, что он тоже взволнован. — Снять удалось?

— А как же! Это лучшие кадры за всю командировку.

— Что ж, я рад.

Рейчел внимательно посмотрела на него. На мгновение Хэлу показалось, что она сейчас его поцелует.

— Мне здесь нравится, — наконец произнесла Рейчел. — Жаль будет уезжать.

* * *

— Итак, давайте все по порядку, — сказал Себастьян Джози в ту первую встречу на студии «Дейбрейк ТВ». — Откуда вы родом?

Джози глубоко вздохнула и нерешительно начала:

— Ну… я выросла в Дареме. Отец работал в университете тренером по гребле.

— А мать?

— Она бросила отца, давно уже… Последние двенадцать лет живет в Буэнос-Айресе. Мы почти не видимся.

— Это и есть событие, коренным образом повлиявшее на вашу судьбу?

Воцарилось неловкое молчание. Джози оценивающе смотрела на Себастьяна. Инстинкт подсказывал, что она может довериться ему. Почему? Джози вновь глубоко вздохнула:

— Когда мне было восемнадцать, отец покончил с собой. После этого вся моя жизнь изменилась.

Себастьян тихо присвистнул и участливо наморщил лоб:

— Для вас его поступок стал неожиданностью?

— Безусловно. Я была в шоке. После ухода матери он впал в депрессию, я это знала, но даже подумать не могла, что он дойдет до самоубийства.

— Вы с ним были близки?

— Я его боготворила. Мы жили душа в душу, когда остались вдвоем.

— Представляю, что с вами было.

— Да. До этого все было предельно ясно и понятно. Я изучала в колледже психологию спорта, но потом почти сразу бросила. Жизнь утратила всякий смысл. Я поездила по миру и в конце концов вернулась в Англию.

— И как же вас занесло в «Новые кумиры»?

Джози просияла:

— Вот это действительно было событие. Я увидела объявление в газете и решила себя попробовать, а потом обнаружила, что мне нравится расспрашивать людей и писать о них.

— Но вы говорите, журнал на грани закрытия?

— Да, вероятно, его скоро свернут. А жаль… — Джози замолчала, сообразив, что рассказала о себе больше, чем намеревалась.

Себастьян размышлял.

— А вы никогда не думали о работе на телевидении? — наконец спросил он.

У Джози от волнения подступил комок к горлу:

— Такое мне и не снилось.

— Мы ищем ассистента в программу о шоу-бизнесе. Ваша задача — предлагать гостей, затаскивать их на передачу и обговаривать с ними темы бесед.

— Даже не знаю, что сказать.

— Скажите либо «да», либо «нет».

Джози густо покраснела:

— Хорошо, я согласна.

С этого все и началось.

* * *

После вылазки на реку Эванс Хэл впервые пригласил Рейчел в свою хижину. Он показывал ей дом, и она останавливалась перед многочисленными фотографиями на стенах, восхищалась чудесным видом из окна гостиной и домоткаными ковриками из Афганистана и Ирана.

— А это мой кабинет. — Хэл провел ее в самую крошечную из комнат, в которой царил ужасающий беспорядок. Вдоль стен стояли полки с книгами о лавинах, на рабочем столе — компьютер и рация.

— Ты пишешь о своей работе? — спросила Рейчел.

— Пока нет, но подумываю. Ведь книг, в популярной форме рассказывающих, как не попасть под лавину и как спасать людей, практически нет.

— Послушай! Я готова сделать фотографии для твоей книги. И тогда я смогу задержаться на Аляске и… — Рейчел прикусила губу.

— Да, — улыбнулся Хэл. — Это было бы здорово.

— Ты обязательно должен взять меня на настоящую спасательную операцию. И мне хотелось бы сделать сногсшибательные снимки лавины.

— Поживем — увидим.

— А это что? — Рейчел загребла горсть камней, лежавших в миске возле компьютера.

— Так, сувениры. Из одной горной экспедиции.

— Ах да, мне говорили, что ты альпинист. И откуда же эти камни?

— С Эвереста.

— Ты был на Эвересте?

— Конечно. Прежде только этим главным образом и занимался. Но теперь больше не работаю проводником. Я… скажем так, ушел на покой.

Хэл сделал шаг в сторону кухни, но Рейчел, не удовлетворенная его ответом, преградила ему путь:

— На какую высоту тебе удалось забраться?

— На восемь тысяч восемьсот сорок восемь метров.

— Ничего себе. А высота горы?

— Восемь тысяч восемьсот сорок восемь метров.

— Не может быть! Ты был на вершине Эвереста! Да это же… нет, просто невероятно. И сколько раз ты там был?

— Я был в шести экспедициях. Четыре из них дошли до самой вершины.

— Сколько человек дошли с тобой до вершины?

— Тридцать пять.

— Потрясающе. Вот это я понимаю.

— Да. А потом один из моих клиентов погиб.

Рейчел в ужасе вытаращила глаза:

— Погиб?

— Да, — не сразу ответил Хэл.

Он снял со стены фотографию и передал ей.

— Его звали Алекс. Отличный парень. Его гибель — самый тяжелый случай за всю мою карьеру. До сих пор не могу простить себе. Потому и не хожу туда больше. Слишком много призраков поджидает меня на той горе.

— Как-нибудь расскажешь мне об этом?

— Расскажу.

Хэл собирался с духом, чтобы задать ей вопрос, не дававший ему покоя целый день:

— И долго ты намерена писать свою книгу?

— Ну, сдать ее нужно к Рождеству. Получается полгода.

— Оставайся здесь, если хочешь. Летом я на месяц лечу с группой в Южную Америку, так что весь дом в твоем распоряжении. Здесь тихо, никто тебе не будет мешать. А потом… посмотрим.

— Ты серьезно? — обрадовалась Рейчел.

— Вполне.

Она погладила его по щеке.

— Мне так хотелось поцеловать тебя, там, у реки, — призналась она, — но я не осмелилась.

Хэл обнял ее:

— Может, хоть сейчас рискнешь?

— Конечно. Я вдруг стала такой отважной.

Глава 2

Восхождение Джози по служебной лестнице в телекомпании «Дейбрейк ТВ» было стремительным. За три года она от рядового ассистента доросла до ведущего. Отношения с Себастьяном развивались столь же быстро. Долгие вечера в барах Сохо меньше чем через год завершились свадьбой на Багамских островах.

О тех счастливых днях напоминал снимок, висевший сбоку от зеркала над ее туалетным столиком. Рядом стояла золотая статуэтка «Лучшему телеведущему года», присужденная ей журналом «Ти-Ви таймс». Перед эфиром Джози непременно касалась ее — на счастье, а этим утром тронула дважды — за себя и за Себастьяна.

Джози прошла в студию, с удовольствием чувствуя прилив адреналина, неизменно сопровождавший ее появление под лучами софитов.

— Когда перестанешь волноваться, — сказал ей Себастьян в самом начале ее карьеры, — значит, все, пора искать другую работу.

Полилось знакомое музыкальное вступление. Едва стихли последние аккорды, на камере загорелся красный огонек. Глядя прямо в объектив, Джози с бодрой улыбкой поприветствовала телезрителей.

Она слыла остроумной, дерзкой на язык ведущей, способной сделать увлекательным даже самое скучное интервью, и сегодня, довольная тем, как прошел трехчасовой эфир, она завершила передачу лучезарной улыбкой.

Едва Джози встала со своего места, ее окликнул помощник продюсера:

— Тебя хотел видеть Майк. Он у себя в кабинете.

Настроение упало. Майк обычно вызывал не для того, чтобы сообщить приятные новости.

Она вошла в его роскошный, утопающий в коврах кабинет, уже наполненный сигарным дымом. Майк всегда был тщательно ухожен, круглый год щеголял загаром, который можно приобрести только в солярии. Оценивающий взгляд его ястребиных глаз сейчас был прикован к номеру журнала «Бродкаст». Пиджак он снял, выставив напоказ клетчатые подтяжки и яркий галстук с диснеевскими персонажами, словно хотел сказать: «Я — веселый парень».

На самом деле Майк отнюдь не отличался веселым нравом, и Джози это хорошо знала. Его чувство юмора сокращалось прямо пропорционально росту активов компании. Майк отвечал за поиск рекламодателей, за счет которых и существовали передачи. А это означало, что он постоянно изучал рейтинги популярности.

— Вот, полюбуйся. — Он швырнул на стол журнал. — На прошлой неделе наш рейтинг упал на два процента по сравнению с Би-би-си. В минувший вторник, когда мы давали прямое включение с Себастьяном, у нас была максимальная аудитория — три миллиона двести. Но в четверг на передаче о моде мы опять подсели. Да и в целом не блестяще, Джози. Что-то ты стала сдавать.

— Спасибо, Майк. Умеешь ты порадовать девушку.

— Да будет тебе. Мы все знаем, на что ты способна, когда в ударе. Экран аж искрится. Так в чем же дело?

— Себастьян на Эвересте, я беспокоюсь за него.

— Не волнуйся. Он воплощает в жизнь свою мечту. И наш рейтинг взлетает каждый раз, когда мы передаем отчет о его восхождении. Сегодня вечером банкет. Я пригласил основных рекламодателей и влиятельных лиц из Комиссии по независимому телевидению. Когда он достигнет вершины, газетчики будут вне себя от восторга…

— Отлично придумано. Себастьян будет счастлив.

— Собираемся здесь в девять тридцать, — сказал Майк. — И, сделай одолжение, надень короткую юбку, ладно? Напомни нашей мужской аудитории, какие у тебя потрясающие ноги. Хуже от этого не будет.

Джози повернулась и шутливо отсалютовала ему:

— Слушаюсь, сэр. — Майк не слышал, как, покидая его кабинет, она тихо добавила себе под нос: — Скотина.

* * *

Джози решила, что бессмысленно бороться с навязчивой идеей Себастьяна. Его одержимость была сродни любовной страсти. Он думал об Эвересте, занимаясь в тренажерном зале, зачитывался книгами о прежних восхождениях.

— А тебе не приходило в голову, что у тебя наваждение? — спросила она однажды.

— Нет, это не наваждение, — отвечал Себастьян. — Вернее было бы назвать это… решимостью.

Себастьян искал для себя проводника, выбирая кандидата по рекомендациям альпинистов, уже побывавших на Эвересте. Особенно часто упоминались два человека: Рик Филдинг из агентства «Гималаи» и Хэл Map из «Горных вершин». Эти двое, судя по всему, были близкими друзьями.

Себастьян склонялся к кандидатуре Мара главным образом потому, что тот был опытным парапланеристом. Однако Map категорически отклонил его предложение, объяснив, что он больше не сопровождает альпинистов на вершину Эвереста. Филдинг, напротив, согласился без промедления — он понимал, что такой знаменитый клиент обеспечит хорошую рекламу его бизнесу. На вид сущий дикарь, с гривой отросших до плеч золотистых волос и живыми голубыми глазами, Филдинг прилетел в Лондон проконсультировать Себастьяна.

— Вы серьезно настроены спуститься с вершины на параплане? — спросил он.

— Абсолютно серьезно. Мне надо привлечь к восхождению как можно более широкое внимание, и спуск на параплане — вернейшее средство.

— Одно мне непонятно, — озадаченно произнес Рик. — Как, черт побери, вы намерены развить необходимую скорость? На высоте девять километров вам просто не хватит дыхания, чтобы разбежаться.

Себастьян вставил в видеоплейер кассету:

— Вот, смотрите. Это съемка прыжка того японца.

Филдинг внимательно следил за тем, как японский альпинист разложил на льду параплан, проверил стропы и на спине подобрался к самому краю обрыва.

— Я правильно понял, что он собирается сделать?

— Смотрите.

Японец рухнул вниз и полетел, быстро набирая скорость первые десять, двадцать, пятьдесят метров. Ткань параплана волочилась за ним, постепенно наполняясь воздухом. Где-то на высоте трех с половиной километров над землей нейлоновый полумесяц раздулся и начал подниматься вверх. Через несколько секунд японец уже выровнялся и плавно парил над бездонной пропастью.

— Вот эту технику я и намерен использовать, — сказал Себастьян. — Я уже тренировался в Альпах. На самом деле это не смертельно, только смотреть страшно. Главное — развить достаточную скорость, и купол раскроется. Должен раскрыться.

— Что ж, вам лететь.

Филдинг разработал подробный план тренировок. Себастьян заплатил 40 000 долларов за участие в трехнедельных тренировочных восхождениях в Аргентине, на Аляске и в Непале, которые оказались изнурительными и трудными. Вместе с другими энтузиастами, мечтающими покорить Эверест, он учился дышать на высоте восемь тысяч метров, переносить сорокаградусные морозы и ставить палатки при штормовом ветре. Наконец завершилась последняя подготовительная экспедиция. Себастьян был готов к испытаниям. Он выписал чек на 50 000 долларов и отослал его агентству «Гималаи» в Ванкувер.

— Вот и все, — сказал он Джози, возбужденно улыбаясь. — Через четыре месяца я буду стоять на крыше мира.

Джози отвечала ему улыбкой, но где-то глубоко внутри нее копошился страх.

— Я люблю тебя, — сказал он ей в аэропорту Гатуик, — и обязательно вернусь целым и невредимым.

* * *

На шестом этаже телекомпании «Дейбрейк» более ста гостей собрались на банкет в честь победы Себастьяна над Эверестом. В десять Майк вытолкнул Джози на сцену.

— Дамы и господа, добро пожаловать в студию телекомпании «Дейбрейк». Сегодня у нас знаменательный вечер. Как вы знаете, Себастьян сейчас преодолевает последний этап труднейшего восхождения, и мы надеемся вскоре получить подтверждение того, что он достиг вершины. Когда он поднимется туда, с Эверестом будет установлена радиосвязь, и мы сможем поговорить с ним.

Один из журналистов поднял руку:

— Джози, как вы относитесь к участию Себастьяна в этом восхождении?

— Я рада за него и очень волнуюсь. Себастьян с детства мечтал об Эвересте и теперь наконец-то получил возможность подняться на эту вершину. Исполняется его сокровенная мечта.

— Согласно статистике, один из шести покорителей Эвереста погибает.

— Себастьян ни за что не отступит, — решительно заявила Джози. — Как бы тяжело ему ни было, назад он не повернет. Еще не было случая, чтобы он отступил.

* * *

А Себастьян в это время, согнувшись над ледорубом, давился рвотой под самым гребнем высочайшей горы. Голова раскалывалась, воздуха не хватало, и он большими судорожными глотками втягивал в легкие кислород.

Позади и впереди него, каждый по-своему, мучились вытянувшиеся вдоль связки альпинисты. Словно в тумане, он увидел перед собой смутные очертания человеческой фигуры. Это был Рик, руководитель экспедиции.

— Вонзайся глубже. — Кислородная маска заглушала слова Филдинга. — Глубже. Чтобы твердо стоять на ногах.

Себастьян кивнул, почувствовав прилив новых сил.

— В путь, — сказал Рик, высматривая ориентир, до которого мог бы добраться Себастьян. В тридцати метрах выше по склону лежал использованный черный баллон. — Вон до того кислородного баллона. Потом привал.

Проводник повернулся и продолжил восхождение. Себастьян пошел следом.

Вонзайся. Дыши. Кислород, поступавший из заледенелого баллона, обжигал легкие. Вонзайся. Вдох. Выдох. Он потянул мышцу бедра, и ногу свело судорогой. Вонзайся. Лед от удара кошек треснул, расщепился, и на долю секунды Себастьян утратил опору. Он почувствовал, как веревка натянулась: Рик удержал его от падения.

Дыши. Дыши. Дыши. Себастьян нащупал более надежный участок и закрепился еще раз, одновременно опираясь на ледоруб. Он ожидал, что проводник сразу же полезет дальше, но что-то завладело вниманием Рика.

В атмосфере произошли изменения. Налетел ветер. До этой минуты вечер был абсолютно тихий, теперь же на фоне неба закружились ледяные кристаллы.

* * *

Спустя четыре часа после того, как Хэл предупредил по радио об опасности схода лавин, он вновь вышел из дома, чтобы еще раз взглянуть на погоду. Снегопад постепенно стихал, небо прояснялось — верный признак приближения теплого фронта. Как раз того, чего он боялся. Хэл посмотрел на термометр, висевший на заднем крыльце.

— Теплеет, — сообщил он Рейчел. — Уже минус один. Нужно вырыть шурф.

Взяв из сарая лопату, Хэл направился к склону за хижиной.

Когда шурф был готов, он вытащил пластмассовый снегомер. На этот раз его интересовал только один опасный горизонт в нижней части снежного покрова. Хэл пришел в изумление: снег по консистенции напоминал черную икру. Хэл еще раз взглянул на термометр. Ртутный столбик стоял почти на нуле. Температура быстро повышалась.

Хэл поспешил назад к хижине и через кухонную дверь окликнул Рейчел:

— Эй, иди сюда. Кое-что покажу.

Заинтригованная, она вышла на порог.

Хэл подобрал с поленницы кирку. Неподалеку лежала старая бочка из-под солярки. Он подкатил ее к склону.

— Сейчас я проведу один эксперимент, который прежде никогда не проводил. Готова?

Хэл помедлил, занеся кирку над головой.

— По-моему, ты все-таки чокнулся, — заметила Рейчел.

Хэл ударил по бочке. В стылом зимнем воздухе разнесся глухой гул. Почти в ту же секунду пласт снега сполз к подножию склона.

— Боже мой, — выдохнула Рейчел, следом за Хэлом подходя к обрушившимся глыбам снега. — Вот это обвал… первобытная стихия. Что это значит?

Хэл повернулся к ней — белый как полотно:

— Это значит, что все без исключения лавиноопасные склоны на Аляске в любой момент могут обвалиться точно так же, как этот.

* * *

Настенные часы в студии «Дейбрейк» показывали одиннадцать. Майк начинал нервничать, журналисты тоже проявляли нетерпение. Было уже поздно, а многие из них и без того намаялись за долгий рабочий день. Они не могли ждать до бесконечности.

— Почему нет звонка? — раздраженно спросил Майк.

— Понятия не имею, — ответила Джози. — Я знаю столько же, сколько и ты.

— Давай сами попробуем вызвать базовый лагерь. Хотя бы узнаем последние новости.

Они удалились в кабинет Майка.

Глава 3

В палатке-столовой на вершине ледника Кхумбу зазвонил спутниковый телефон.

— Телефон, мистер Тони, — крикнул один из шерпов.

Тони Келлер, начальник базового лагеря Рика Филдинга, тут же выскочил из своей палатки. Шагая к столовой, он случайно бросил взгляд на склон ледника — и остолбенел, пораженный представшим его взору зрелищем.

Обычно в той стороне открывалась чудесная панорама — насколько хватало взгляда, тянулись зазубренные ледяные пики. Теперь же он видел только, как вверх по склону ледника быстро поднимается облако — ни на что не похожее, неестественно темное, почти бордовое.

— Эй, Гяльцен! Иди сюда, посмотри.

Из палатки шерпов вылез спокойный мужчина, возглавлявший команду горцев.

— Видел когда-нибудь такое?

Обычно непроницаемое лицо пожилого шерпа вытянулось от изумления.

— Нет, никогда. Такого еще не видел, — сказал он.

Мужчины побежали к столовой. Едва они достигли входа, на лагерь обрушился первый ураганный шквал.

Влетев в палатку, Тони остановился и, вслушиваясь в вой беснующегося ветра, попытался представить, что же сейчас произойдет. Секундой позже он получил ответ: ткань палатки прогнулась внутрь, опрокинув стол. Тони в изумлении смотрел, как плотный белый брезент вздулся и треснул по шву. В считанные мгновения палатка наполнилась вихрем колючих льдинок.

— Прижмите ее! — крикнул Тони.

На помощь к нему бежали остальные обитатели базового лагеря. Затрепыхалась боковая стенка — ветер выдирал ее основание из-под тяжелых валунов. Двое шерпов принялись наваливать на него дополнительный груз из камней.

Металлические стойки прогнулись. Набравший полную силу ветер хозяйничал внутри палатки: поднимал в воздух карты, папки, пластмассовую посуду и, закручивая их в вихре, уносил прочь.

— Телефон!

Тони нашел прибор спутниковой связи, уже запорошенный снегом, под опрокинутым столом. Телефон больше не звонил. Прижимая аппарат к груди, он покинул разгромленную столовую как раз в тот момент, когда переломилась одна из угловых опор. Брезент палатки вздыбило и скрутило, каркас затрещал, металлические стойки выбило из креплений, и пятидесятикилограммовую конструкцию погнало по леднику. Вскоре она исчезла из виду.

* * *

На высоте двух тысяч метров над базовым лагерем Себастьян искал в себе силы, чтобы продолжить подъем. Впереди он видел альпинистов, выстроившихся в ряд у подножия Ступени Хиллари — последнего серьезного препятствия на пути к вершине. Восхождение совершали пять групп. Ждать придется долго, подумал Себастьян. А не хотелось бы, ведь он промерз до костей. Так холодно ему не было еще ни разу в жизни.

Рик находился прямо над ним, и, чтобы не думать о боли в окоченевших пальцах рук и ног, Себастьян сосредоточил внимание на маске проводника. В зеркальных защитных очках Рика он видел свое искаженное отражение. Зачарованный, Себастьян подался вперед, разглядывая ряды огромных белых зубьев за своей спиной, будто заглатывающих гору. Между острыми клыками клубилось что-то черно-фиолетовое. Что это? Тень? Он затруднялся сказать.

В этот момент над головой прошла струя сухого пара, затмившего солнце. Рик замер, рассматривая что-то. Близился пронзительный рев. Казалось, прямо над головой летит реактивный истребитель.

— Боже Всемогущий!

Себастьян едва расслышал возглас Рика. Волосы у него на голове встали дыбом, тело словно пронзил электрический заряд.

— Что это?

— Ложись! — глухо приказал Рик.

Себастьян оглянулся. Гор видно не было. Небо заволокло черным облаком, поднимавшимся откуда-то снизу. Онемевший, Себастьян завороженно наблюдал, как облако стремительно окутывает хребет. Едва он успел припасть к скале и сгруппироваться, на них налетел вихрь.

* * *

Из своего кабинета Хэл вызвал по радио Анкоридж. Когда он объяснил ситуацию, его немедленно вывели в эфир. Ведущий прервал музыкальный номер:

— Экстренный выпуск последних известий. Со срочным сообщением выступит Хэл Map, директор Службы горнолавинного надзора штата Аляска.

— У меня важное сообщение для всех, кто в ближайшие двадцать четыре часа планирует отправиться в дорогу, и для тех, кто живет или работает в лавиноопасных районах. В результате сильных снегопадов и потепления сложилась критическая ситуация. С этой минуты вы должны ежечасно передавать мое предупреждение в выпусках новостей.

— Что это означает на практике, Хэл?

— Никуда не ездить без крайней необходимости, пока тревога не будет отменена. Если вы живете или работаете в лавиноопасных районах, эвакуируйтесь как можно быстрее. Если не знаете, как поступить, звоните в полицию.

— Значит, в ближайшие два-три дня ожидается мощный сход лавин?

— По всем признакам, — помедлив, отвечал Хэл, — начинается период активного схода лавин. Возможно, это будет самый мощный сход лавин за многие десятилетия.

— Спасибо, Хэл. Мы всех оповестим.

Последних слов ведущего Хэл не слышал, поскольку уже входил в Интернет, чтобы обновить свою страничку. Составив сообщение, он разослал его более чем 450 адресатам на всей территории Аляски.

— Чем я могу помочь? — В дверях кабинета стояла Рейчел.

— Помоги разобраться с «Наиболее опасными районами». — Хэл вытащил папку.

В ней хранился перечень сотен частных земельных владений, которые, по расчетам Хэла, находились на путях схода лавин. Двадцать семь из них Хэл считал зонами смертельной опасности.

— Возьми половину номеров и обзвони владельцев. Скажи, чтоб сваливали как можно скорее.

— Будет сделано. — Рейчел пошла к телефону в гостиной.

Хэл начал обзванивать остальных. Нелегко было объявлять людям о необходимости срочно покинуть свои дома, но они знали, что Хэл не станет поднимать тревогу по пустякам. Он добрался до последней фамилии в списке: Стэн Карроуэй.

Хэл уже не помнил, сколько раз он пытался убедить упрямого старика не подвергать себя бессмысленному риску, но тот не желал его слушать. Карроуэй и его жена Луиза каждую зиму проводили в уединенной хижине в долине Купер. Там они были счастливы. Луиза писала зимние пейзажи, Стэн вялил наловленную за лето рыбу.

— В этом смысл нашей жизни, сынок, — объяснил Карроуэй Хэлу в их первую встречу. — Ни за какие коврижки не заставишь ты нас бросить эту хижину.

Тем не менее со временем старики прониклись к Хэлу уважением, и он тоже по-своему полюбил эту эксцентричную чету. Теперь он опять звонил им:

— Стэн? Это Хэл Map.

— Так и знал, что позвонишь. Стоит упасть двум снежинкам, как ты уже начинаешь паниковать.

— Установилась погода, способствующая сходу лавин. Знаю, я тебя достал, но вы должны немедленно уехать из вашей хижины.

— И не надейся. Мы остаемся, и точка.

— Видел, сколько снега скопилось на том склоне, что напротив вашего заднего крыльца?

— Да, снега много, ну и что с того? Мы…

На линии что-то тихо щелкнуло, и наступила тишина.

— Стэн?.. — У Хэла внутри все похолодело. — Стэн? Ответь мне!

— Что случилось? — В кабинет вошла Рейчел.

— Я разговаривал с Карроуэем, и телефон вдруг заглох.

Он позвонил на телефонную станцию.

— Можете сказать, что с линией?

— Обрыв, — доложил оператор через тридцать секунд. — Вероятно, в долине Купер снесло столб.

— Спасибо.

— Думаешь, их уже завалило? — спросила Рейчел.

— Не знаю. Но если они еще живы, нужно срочно вывезти их оттуда.

— Так вызови вертолет.

— Слишком рискованно. От его рокота склон сразу же обвалится. Сам за ними поеду. — Хэл взял ключи от машины.

— Я с тобой.

— Исключено. Еще не хватало, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Рейчел преградила ему путь:

— Мне нужны фотографии для нашей книги, Хэл. Я хочу снять эвакуацию. Ты же обещал, когда мы начали вместе работать над проектом. Помнишь?

По ее лицу Хэл видел, что она не отступит. Он вздохнул:

— Ладно, сейчас только позвоню в полицию, скажу Робби Магауану, куда мы поехали.

* * *

В 11.30 Джози снова набрала номер спутникового телефона. Ей никто не ответил.

— Странно. Такое впечатление, будто станцию отключили.

Майк смотрел сквозь стеклянную дверь на гостей. Шампанское начинало действовать — в студии поднялся галдеж, слышался громкий смех.

— Черт, вот тебе и спутники, — выругался он. — Надо хоть что-то им сообщить, а то ведь начнут расходиться.

— Не паникуй. Пробьемся.

Зазвонил телефон. Джози бегом подскочила к аппарату:

— Да?

— Джози, это коммутатор. У меня на проводе некий господин из Си-эн-эн. Он говорит, что ему абсолютно необходимо поговорить с тобой.

— Хорошо, соедини.

— Джози Тернер? Вас беспокоит Рон Парди из лондонского представительства Си-эн-эн. Наш внештатный корреспондент в Катманду только что прислал мне по электронной почте сообщение, которое может вас заинтересовать.

— Что за сообщение?

Парди глубоко вздохнул:

— Судя по всему, в эту самую минуту на Эвересте бушует мощнейший ураган. Связь с базовым лагерем потеряна. Последний раз наш корреспондент разговаривал с малайзийской группой, но с тех пор ничего.

— А о Себастьяне и других членах его группы есть новости?

— По сведениям нашего корреспондента, он пропал без вести. И кроме него еще тридцать альпинистов.

— Боже мой! Они достигли вершины?

— До вершины не добрался никто. Мы готовим сообщение об этом для полуночного выпуска. Хотите что-нибудь сказать по этому поводу?

— Мне некогда давать интервью. — Джози положила трубку и повернулась к Майку. — Похоже, на горе разразился ураган. Себастьян вряд ли доберется до вершины. Во всяком случае, не сегодня.

Майк поджал губы:

— Этого еще не хватало. Выставили себя на посмешище.

— Что? Боишься выставить себя дураком перед гостями? А о Себастьяне ты не подумал? Тебе не пришло в голову, какой кошмар он сейчас переживает?

— Ты не говорила, что он попал в беду. Сказала только, что там ураган. Они наверняка вернутся в какой-нибудь нижний лагерь и там переждут непогоду, а потом предпримут новую попытку.

Майк вышел к гостям:

— Дамы и господа, мы благодарим вас за ваше безмерное терпение. Несколько минут назад нам сообщили с Эвереста, что погода там резко испортилась, и Себастьян, по-видимому, на время приостановил восхождение.

Аудитория дружно охнула.

— Поскольку других новостей в настоящий момент нет, пресс-конференция объявляется закрытой.

Гости загомонили, вверх потянулись с десяток рук.

— Можно услышать Джози? — выкрикнул кто-то.

Майк обернулся к ней. Она решительно покачала головой.

— Джози уезжает домой. Мы соберемся здесь завтра. Надеюсь, к этому времени у нас уже будут хорошие новости. Благодарю за внимание.

Быстро темнело. Хэл с Рейчел въехали в узкую долину Купер и на второй скорости продвигались по заснеженной дороге. Хэл включил фары, в их лучах засияла искристая пелена.

— Опять пошел снег, — заметила Рейчел.

— Это не снег. Крошечные капельки воды. Температура по-прежнему поднимается.

Они проезжали самый узкий участок долины, зажатый массивными валунами, в которых пришлось проложить туннель. Этот пятнадцатиметровый туннель Карроуэй прокладывал три года. Боковины «тойоты» карябались о каменные стены, под колеса попадали крупные камни. Наконец натужно гудевший мотор вытянул машину на ровное место. Хэл заглушил двигатель.

Неподалеку виднелась бревенчатая хижина Карроуэев, казавшаяся игрушечной на фоне окружающих склонов.

* * *

Джози проверила автоответчик. На нем было только одно сообщение, поступившее десять минут назад: «Джози, это Дебора Филдинг из "Гималаев". Перезвони мне в Ванкувер, пожалуйста».

Если кто-то и располагал последними сведениями, так это жена Рика, возглавлявшая агентство «Гималаи». Джози быстро набрала ее номер:

— Дебора, это Джози.

— Слава богу, что ты позвонила. Слышала про ураган? Я как раз обзваниваю семьи клиентов. Как только что-нибудь узнаем, сразу же всех оповестим.

— Почему до них нельзя дозвониться?

— Не знаю. Прежде такого не случалось.

Джози внезапно рассердилась:

— Как мог Рик затащить их в такую передрягу? Им что, не передают прогноз погоды? Зачем он повел их на вершину в такой день? Это же сущее безумие.

Дебора вздохнула:

— Джози, мне не известно, что произошло. Но я тебя хорошо понимаю. Ведь мой муж тоже там.

— Извини. Ты права. Просто я… невыносимо оставаться в неведении.

— Не волнуйся, — стала успокаивать ее Дебора. — Скорее всего, Рик привел группу в лагерь, и сейчас они там пережидают непогоду. Уверена, через несколько часов нам сообщат, что с ними все в порядке. Я скажу, чтобы базовый лагерь связался с тобой напрямую.

Джози положила трубку и побежала в гостиную, откуда доносился голос диктора Си-эн-эн, читавшего последние новости: «Нам только что сообщили с Эвереста, что на горе разразился небывалый ураган. Около сорока альпинистов пропали без вести, в том числе — медиамагнат Себастьян Тернер. О том, как развиваются события, нам расскажет наш корреспондент в Катманду Пиа Ротуэлл».

На экране рядом с диктором появилось лицо внештатного корреспондента.

«Пиа, что вы можете сказать об урагане?»

«Судя по всему, ураган стал для альпинистов неожиданностью. Из базового лагеря малайзийской экспедиции мне сообщили, что их приборы регистрируют скорость ветра до двухсот двадцати километров в час и понижение температуры до пятидесяти пяти градусов. А ведь их лагерь расположен на сотни метров ниже, чем лагеря, где находятся сейчас многие альпинисты».

«Они до сих пор не имеют возможности спуститься?»

«Трудно сказать. Известно только, что, прервав восхождение, многие не вернулись в верхний лагерь».

«Спасибо, Пиа. Мы свяжемся с вами позже. А сейчас у нас в эфире Эд Хастон».

На экране появился бородатый альпинист.

«Эд, вы одним из первых покорили Эверест. Как вы оцениваете сложившуюся ситуацию?»

«Кислород у них на исходе, и они почти наверняка остались без питья и высококалорийной пищи. Мало кто способен пережить ночь на такой высоте».

«А разве к ним не должны выслать спасательную команду из нижнего лагеря?»

«В такую погоду к ним никто не полезет».

«То есть вы утверждаете, что спасательная операция невозможна?»

«Практически невозможна. В мертвой зоне, то есть на высоте более семи тысяч шестисот метров, спасти человека практически невозможно».

«И последний вопрос. Как вы оцениваете их шансы на спасение?»

«Все зависит от погоды. Если ураган утихнет, они еще смогут побороться за жизнь. Если нет, боюсь, сегодня на Эвересте будет много жертв».

* * *

Едва Хэл и Рейчел подошли к хижине, на пороге появился Стэн Карроуэй:

— Что вы здесь делаете, черт побери? Незачем было тащиться в такую даль, чтобы еще раз прочитать мне лекцию.

— Я не мог иначе. Твой телефон не работает.

Стэн поманил их в гостиную, где пылала печка. В комнате было жарко, почти как в сауне. Из спальни вышла Луиза.

— Мы едем, — сказала она. — Вещи уже собраны. — Она показала на чемодан у двери.

Хэл растерялся:

— Прошу прощения.

— С час назад тут такое было, аж волосы дыбом встали, — объяснил Стэн. — И я так тебе скажу, Хэл, чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше. Мы бы и сами уже уехали, да я побоялся, что не справлюсь с такой дорогой. Подумал, что ты скоро приедешь.

— Что же тут произошло? — спросил Хэл.

— После твоего звонка я пошел проверить поленницу и вдруг слышу со стороны гор гул. «У-у-ух» так и раскатилось по всей долине. А потом вижу, весь этот чертов снег как двинется вниз. Сполз на метр и остановился.

У Хэла похолодело в груди.

— Дело хуже, чем я думал. Живо одевайтесь. Нельзя терять ни минуты.

На долину опускалась ночь. Небо быстро темнело, над хребтом поднялся серп луны. Они молча зашагали к «тойоте». Рейчел шла впереди, время от времени поворачиваясь и щелкая фотоаппаратом.

Хэл сел за руль, повернул ключ зажигания:

— Поехали, Стэн.

Старик медлил. Стоя у задней дверцы, он смотрел на хижину. Рейчел приблизилась к Стэну и, положив руку ему на плечо, мягко подтолкнула в машину, а затем с силой хлопнула дверцей.

Этого было достаточно. Звуковая волна, прокатившись по долине, привела горы в движение. Воздух содрогнулся, треснул, будто рассеченный небесным кнутом, звук удара перерос в грохот — разгневанная природа выплескивала всю свою ярость. Хэл, щурясь, вглядывался в полумрак. При виде чернильно-черных трещин, избороздивших склоны долины, его охватил ужас.

— Лавина! — закричал он. — Быстро в машину!

Миллионы тонн снега устремились на дно долины. Ошеломленная Рейчел, едва ли понимая чудовищный смысл происходящего, подняла фотоаппарат и стала снимать.

— Рейчел! Сейчас не до снимков! — крикнул Хэл.

Не успел он договорить, как лавина накрыла хижину, разнесла ее в щепки и теперь катилась к ним.

Не давая Рейчел опомниться, Хэл впихнул ее на переднее сиденье и дал газу. В зеркало заднего обзора Хэл видел, что лавина нагоняет их. Ее рев становился с каждой секундой оглушительнее.

— Хэл, сбоку! — внезапно закричала Рейчел.

Он повернул голову — озаренная серо-голубым сиянием луны, на них неслась вторая лавина.

Мгновением позже Хэл перехватил взгляд Рейчел. Она была неестественно бледна, в глазах — предчувствие скорой смерти. У нее за плечом он заметил третью лавину.

* * *

Себастьян лежал на склоне Эвереста, оцепенев от ужаса и смятения. Рик, сжавшись в комок, лежал рядом. Их заносило снегом. Они остались без кислорода и питья. Других альпинистов не было видно.

За прошедшие часы ураган набрал полную силу, порывы ветра достигали двухсот сорока километров в час.

Себастьян пытался сосредоточиться, еще теплившаяся воля к жизни приказывала не терять сознания, иначе конец. У него развивалась острая форма горной болезни. Она начинается с потери ориентации и в результате приводит к неминуемой смерти, если пострадавшему не удается спуститься вниз. Какое-то время назад руки и ноги Себастьяна окончательно утратили чувствительность, и сейчас он смутно ощущал, что постепенно леденеет изнутри.

На первых порах Рик возгласами подбадривал его, но теперь он молчал, потому что чуть раньше, сняв маску, чтобы поделиться с Себастьяном последним глотком кислорода, он обморозил легкие. С трудом дыша, Рик поднял Себастьяна на ноги и поволок за собой в неведомом направлении. Оба видели не дальше нескольких шагов. При новом немилосердном шквале ветра Себастьян закрыл глаза.

Рик встряхнул его:

— Не спи! Не спи, Себастьян…

Но Себастьян лишь прикрыл лицо локтем, пытаясь спрятаться от свирепого ветра. Он повалился на лед, а потом почувствовал, что Рик лежит рядом, сотрясаясь всем телом.

* * *

Бросив взгляд в зеркало заднего обзора, Хэл узнал все, что ему нужно было знать. Сзади клубилось облако распыленного снега. Лавина ударила в задний бампер, едва не вырвав руль у Хэла из рук. Рев внезапно еще больше усилился, и в то же мгновение он увидел, что лавина, сходившая с левого склона чаши, через секунду столкнется с той, что идет за ними.

Рев достиг невыносимой громкости, и Хэл выпустил руль. Началось настоящее светопреставление. От ударной волны, возникшей при столкновении двух лавин, вдребезги разлетелось заднее стекло. «Тойоту» оторвало от земли и перевернуло в воздухе, отчего пронзительно заскрежетал металл крыши. Когда Хэл опомнился, машина уже вновь бухнулась на колеса и безвольно понеслась куда-то с умопомрачительной скоростью. Потом ее ударило обо что-то твердое, затем «тойота» проехала немного вперед и наконец остановилась.

Хэл отряхнулся от снега и поднял голову. Под собой он ощутил движение, — значит, Рейчел была жива. Стэн и Луиза стонали сзади. Оба истекали кровью.

Хэл попытался сориентироваться. Белое грибообразное облако в ста метрах позади них неслось к противоположному склону долины. Лавина, сошедшая со склона, не просто разбила ту, что шла вдоль долины. Она поглотила ее целиком, изменила ее направление и, удвоив свою мощь, устремилась навстречу третьей лавине.

Столкновение стихий произошло секундой позже. Ледяной поток массой 60 миллионов тонн на скорости 220 километров в час врезался в снежную волну массой 40 миллионов тонн, низвергавшуюся со скоростью 140 километров в час. Титанические потоки образовали воронку. Весь побитый, в полуобморочном состоянии, Хэл с изумлением и страхом наблюдал, как на него рушится целый мир. Громыхало и где-то вдалеке: в соседних долинах тоже один за другим обнажались склоны.

Хэл понял, что выбор невелик: либо сидеть и ждать, пока их раздавит… либо ехать. Он выпрямился и повернул ключ зажигания.

«Тойота» дернулась вперед. Не обращая внимания на визгливый протест покореженного металла, Хэл включил двигатель на полную мощность и погнал машину к лесу, у опушки которого находился каменный туннель. Каждой клеточкой своего существа Хэл сосредоточился на одном: надо завести «тойоту» в этот туннель до того, как их накроет следующая волна лавины.

Обе фары были разбиты, и, чтобы видеть дорогу, ему пришлось кулаком высадить остатки лобового стекла. «Тойота» нещадно кренилась и подпрыгивала на вросших в землю валунах, которыми был усеян склон.

И вот наконец он в лесу, лавирует между большими деревьями, сшибает маленькие. До туннеля уже рукой подать. Хэл сильнее надавил на газ. Но тут «тойота» перестала подчиняться ему: лавина настигла машину и развернула задом к туннелю. В последнюю секунду перед тем, как провалиться в небытие, Хэл увидел, что они стоят лицом к лавине и прямо на них летит расщепленный ствол семидесятилетней сосны диаметром не меньше метра. В то мгновение, когда ствол пронзил машину, Хэл ощутил, что его легкие полны снега, и у него померкло в глазах.

Глава 4

Джози устроилась на диване в гостиной, закуталась в одеяло и вновь включила телевизор в надежде услышать еще какие-нибудь новости. Новости передавали, но не об Эвересте. Диктор Си-эн-эн рассказывал о другой катастрофе, на этот раз на Аляске. На экране замелькали кадры страшных разрушений: обращенные в руины дома, покореженные машины и железнодорожные пути.

Джози прибавила звук.

«… По предварительным данным, во время схода лавин, самых мощных за всю историю Аляски, погибло более сорока человек».

На экране появился взволнованный полицейский.

«Мы еще только начинаем постигать истинные масштабы бедствия. Судя по всему, произошел одновременный обвал всех склонов в южной части штата. По нашим предположениям, пропали без вести более ста человек. — Телезрителям показали фотографию мужчины. — Среди пропавших числится и специалист по лавинам Хэл Map. Полиция опасается, что, возможно, он стал жертвой лавины, пытаясь предупредить других о надвигавшемся несчастье».

* * *

Хэл выплюнул выбитые зубы. Было тихо. Он попробовал шевельнуть головой и обнаружил, что она к чему-то плотно прижата. Глаза заливала кровь, вытекавшая густой теплой струйкой у него изо рта. Вот тогда-то Хэл и сообразил, что он стоит вверх ногами.

В воображении всплыли живые картины последних секунд перед тем, как лавина накрыла их: резкий разворот «тойоты» задом к туннелю, дерево, летящее на них из белой стены, удар лицом обо что-то металлическое, и какая-то сила тащит его из машины. Потом провал.

Он попробовал двинуть левой ногой. Как ни странно, она оказалась свободна. И правая тоже. Хэл собрался с силами, нащупал левой ногой твердую поверхность и, оттолкнувшись от нее, рывком высвободил из-под снега голову и плечи.

Рейчел. Карроуэи. Вспомнив про своих спутников, Хэл стремительно вскочил на ноги. Луна уже висела высоко на ночном небосводе, и, когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел, где находится. Хэл стоял в нескольких метрах от входа в туннель, который теперь был частично загроможден снегом и обломками деревьев. Лес вокруг был повален.

В туннеле светился красный огонек — горела одна из задних фар «тойоты». Хэл прищурился, стараясь разглядеть машину. Покореженная, она была частично придавлена огромным стволом, который врезался в них в ту последнюю секунду.

Хэл стал продираться сквозь поваленные деревья, где перелезая через поломанные сучья, где подлезая под ними. Наконец он добрался до машины и забарабанил по крылу, моля Бога, чтобы кто-нибудь отозвался.

Из машины послышался сдавленный крик. Голос принадлежал Стэну Карроуэю.

— Стэн, сейчас я вас вытащу.

Хэл принялся торопливо откапывать машину. Раз Стэн жив, значит, возможно, живы и Рейчел с Луизой. Сильно пахло бензином, — должно быть, пробит бензобак. Хэл упорно счищал уплотненный снег, пока в конце концов не докопался до окна. Он просунул руку к заднему сиденью.

В него судорожно вцепилась костлявая ладонь, потом раздался слабый, дрожащий голос Стэна.

— Луиза жива… Дышит возле меня. Ради бога, вытащи нас отсюда.

— Все будет хорошо, Стэн, — успокоил его Хэл.

Он осторожно нашарил переднее сиденье и протянул руку в тесный закуток в ногах пассажирского кресла, куда снег не проник. Поначалу он ничего не нащупал. Хэл сунул в окно голову и всем телом подался вперед. Под рукой он почувствовал едва ощутимое шевеление, затем раздался стон. Рейчел тоже была жива.

Хэл выпрямился и продолжил копать, пока полностью не обнажил один борт «тойоты». На это у него ушел час, и еще час он извлекал из машины Стэна и Луизу.

Стэн находился в состоянии шока, Луиза была жива, но без сознания. Хэл нашел чемодан, который старики взяли с собой, расстелил на снегу одежду и уложил на нее пожилую чету. Стэн обнял жену, пытаясь согреть ее.

Теперь Рейчел. Чтобы извлечь ее из тесного углубления, приходилось действовать очень аккуратно. Наконец его усилия увенчались успехом. Рейчел была сильно контужена, и Хэл сразу определил, что у нее сломана нога. Он положил ее рядом с Карроуэями. Выживет, решил Хэл. Все выживут, если удастся доставить их в больницу.

Неожиданно над головой раздался шум — глухое тарахтение двигателя. Долину прочесывал вертолет: их искали спасатели. Хэл вспомнил, что в последнюю минуту перед отъездом позвонил в полицию и сообщил Робби Магауану, куда они направляются. Но ведь в темноте их не увидят!

В задке «тойоты» была прикреплена ремнями запасная канистра с бензином. Хэл быстро извлек ее из машины и тряхнул Стэна за плечо:

— Стэн! Зажигалка есть?

Старик тупо таращился на него и не отвечал. Хэл пошарил у него в карманах и нашел медную зажигалку «Зиппо». Рокот вертолета отдалялся.

Хэл отбежал на безопасное расстояние от туннеля и расплескал бензин, потом отступил на несколько шагов, высек огонь, швырнул зажигалку в лужу горючего и отшатнулся, когда оно с ревом воспламенилось.

Хэл сел на ствол поваленного дерева. Шум пропеллера медленно приближался — вертолет прочесывал долину по второму разу. Внезапно он резко повернул и полетел прямо на огонь. Несмотря на слабость и головокружение, Хэл поднялся и стал размахивать руками, пока его не поймал луч прожектора. В следующую секунду вертолет завис прямо над его головой.

Хэл увидел человека, на тросе спускавшегося с вертолета. Он хотел поприветствовать его, но земля ушла у него из-под ног. К тому времени, когда к Хэлу подбежал санитар, он уже лежал без сознания.

* * *

Несмотря на бессонную ночь, Джози решила не пропускать эфира. Так, во всяком случае, она на время отвлечется от бесконечного ожидания.

Когда она шла к домофону, чтобы ответить водителю, зазвонил телефон. Звонили из базового лагеря на Эвересте.

— Ни Себастьян, ни остальные члены группы в лагерь пока не вернулись, — доложил Тони. — Из другой команды сообщают, что возле Южной вершины видели два тела.

— О боже! Вы можете связаться с ними?

— Четыре часа назад Рик ненадолго выходил на связь. Мы думаем, он еще жив. Возможно, Себастьян тоже.

— Что он сказал?

Тони, судя по его голосу, был сильно подавлен.

— Он говорил с большим трудом. Нес что-то непонятное. Сказал, что терпит бедствие и остро нуждается в кислороде. Сказал, что не чувствует ног.

— К ним может кто-нибудь добраться?

— Вряд ли. В таких условиях никто не поднимется туда, даже при очень большом желании. Не стану скрывать, Джози, мы готовимся к худшему.

Джози хотелось кричать и ругаться, хотелось выплеснуть гнев на собеседника, но она понимала, что легче от этого никому не станет.

— Спасибо, что известили. — Она положила трубку.

* * *

В больнице Анкориджа Хэл, которого санитары еще во время перелета привели в чувство, наблюдал, как врачи обследуют Стэна и Луизу. Старики пострадали не сильно. Состояние Рейчел было намного серьезнее. Хирург, едва взглянув на полученные ею травмы, тут же отправил ее в операционную. Хэл ждал в коридоре, упрямо не позволяя врачам заняться его собственными ушибами.

Хирург вышел к нему через час:

— Ваша спутница получила множественные повреждения. Мы извлекли из ее бедра пятнадцатисантиметровый кусок металла, у нее многочисленные переломы ног и ребер. Имеются травмы головы, но не сильные и, насколько мы можем судить, серьезных последствий это иметь не будет. Думаю, она полностью поправится… со временем. К сожалению, ребенка спасти вряд ли удастся.

Хэл растерянно смотрел на врача:

— Ребенка?

— Она была беременна, мистер Map, но, боюсь, повреждения брюшной полости таковы… — Хирург пожал плечами — машинальный жест профессионала, привыкшего сообщать плохие новости. — А теперь позвольте осмотреть ваши ушибы. — Он взял Хэла под руку и повел его в кабинет.

* * *

Гримерша закрасила Джози мешки под глазами, и она заняла свое обычное место на диване. На камере загорелся красный огонек. Джози изобразила улыбку:

— Доброе утро, дамы и господа. Добро пожаловать в студию телекомпании «Дейбрейк»… — Она заметила в объективе кинокамеры свое отражение, и ее голос дрогнул. На мгновение ей показалось, что она видит рядом с собой Себастьяна.

Вот тогда-то она и поняла: Себастьян не вернется. Он умирает, возможно, уже погиб. Эверест погубил его.

Из глаз полились слезы, из груди вырвались судорожные всхлипы.

Камера еще несколько секунд показывала ее лицо, пока в аппаратной не сообразили, что она не способна взять себя в руки. Когда сигнал отключили, Джози уже выбегала из студии.

Глава 5

Через двадцать четыре часа Хэл выписался из больницы. На нем не было живого места, зубов почти не осталось, суставы словно окостенели, все тело болело. Когда его выбросило из машины, он сломал ребро и два пальца.

Добравшись до своей хижины, он сразу же сел за компьютер. По электронной почте пришло около сотни сообщений.

Хэл знал, что каждый из абонентов ждет от него помощи или совета.

Зазвонил телефон.

— Алло?

— Слава богу, что я нашла тебя, Хэл. Это Дебора. Весь день тебе звоню. Передавали, что ты угодил в лавину. Я уже не знала, что и думать.

Дебора. Жена Рика Филдинга. Хэл вздохнул с облегчением. Хорошо, что позвонил близкий человек.

— Извини, я был в больнице. Только что вернулся.

— Как Рейчел?

Хэл решил ничего от нее не скрывать:

— Она была беременна. Ребенка спасти не удалось.

— О боже, Хэл. Какое несчастье. В каком она состоянии?

— Какое-то время будет на вытяжке. Левая нога сильно раздроблена, но врачи обещают вылечить.

— Ты читал сегодня газеты, новости слушал?

— Нет, не мог себя заставить… столько людей погибло.

— Я понимаю, ты пережил кошмар, но и у меня плохие новости. Хочу, чтобы ты узнал их от меня. — В трубке послышались всхлипы.

Тут только Хэл сообразил, что Дебора звонит не просто для того, чтобы выразить сочувствие. Он опустился на стул.

— Что-то случилось с Риком? Какие-то новости с Эвереста?

— Восхождение окончилось катастрофой. Во время урагана погибли шесть человек. В том числе и Рик. Я знаю, это…

— Рик погиб? Не может быть.

— Я тоже не могу поверить, Хэл, но его больше нет. Погибли и пятеро его клиентов. — Голос Деборы дрогнул.

— Как это произошло?

— Не знаю. Я уже сутки не отхожу от телефона, пытаюсь хоть что-то выяснить. Спутниковая связь из-за урагана почти все время не работала.

Последовала длинная пауза. Наконец Хэл проговорил:

— А дети как?

— В полной растерянности, как и я сама. Рик ведь был неуязвим. Даже мысли не возникало, чтобы он… Как это могло с ним произойти?

— Наверно, пытался спасти кого-то из клиентов.

— Почему, Хэл? За что?

Хэл понимал, что утешать ее бесполезно.

— Если потребуется помощь, ты только скажи, хорошо? Все, что угодно, слышишь?

— Спасибо. Мне пора, Хэл. Нужно сделать еще несколько звонков. Но имей в виду, что бы ни случилось, ты должен прилететь в Ванкувер на панихиду. Рик всегда просил, чтобы я обязательно заказала ее, если случится непоправимое. Приедешь?

— Конечно.

* * *

Только спустя три дня после гибели Себастьяна Джози набралась мужества выйти на работу. Дело чести, сказала она себе. Такова была бы воля Себастьяна.

Едва она подъехала к студии, ее ослепили вспышки фотокамер. Журналисты теснили охранников, стремясь поближе подобраться к ней. Джози пригнула голову и бегом поспешила ко входу.

Майк и все ответственные за выпуск программы уже были в студии.

— Прими наши соболезнования, Джози, — сказал он. — Мои и всех сотрудников телекомпании.

— Спасибо. Что тут можно сказать? Себастьян жил острыми ощущениями… мы все это знаем. А за острые ощущения иногда приходится платить.

Джози поспешила в свою уборную. На вешалке она увидела черное платье — спасибо костюмерше Жаки.

Технический персонал держался с ней крайне предупредительно. Звукооператор, прикрепляя ей на воротник микрофон, приговаривал:

— То, на что ты решилась сегодня, требует огромного мужества. Не каждый способен сесть перед камерой после такого потрясения.

Его слова придали ей уверенности. Заняв свое место на диване, Джози глубоко вздохнула. Красная лампочка вспыхнула, и лицо Джози, как и сотни раз до этого, мгновенно оживилось:

— Сегодня двадцать восьмое апреля, в Лондоне шесть часов утра. Добро пожаловать в студию «Дейбрейк» на нашу ежедневную утреннюю передачу.

Каждое утро, собрав волю в кулак, она появлялась на экране перед телезрителями, но дома ее вновь захлестывало безудержное отчаяние.

Ненасытная пресса продолжала на все лады склонять сенсационную историю гибели Себастьяна. Газеты целые полосы отводили подробному анализу причин трагедии, цитируя мнение экспертов и восстанавливая картину последних часов жизни альпинистов. Часто приводились высказывания Деборы, защищавшей мужа от нападок критиков, которые обвиняли погибшего проводника в неосмотрительности.

С каждым днем Джози увеличивала утреннюю пробежку на один круг. Другого способа бороться с горем она не могла придумать. Вскоре она уже бегала по два-три часа в день.

* * *

Рейчел спала. Хэл сел и посмотрел на нее. Как ни странно, синяк под глазом и распухшие губы не обезобразили ее лица. Она была все так же красива. Он погладил ее по лбу.

Дыхание Рейчел сбилось, стало менее глубоким.

— Привет, Хэл, — прошептала она, открыв глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — ласково спросил он. — Может, попросить, чтобы тебе дали болеутоляющего?

— Не надо. Я и так напичкана таблетками. Вообще ничего не чувствую.

— Знаешь, мне сообщили про ребенка, так что об этом можешь не говорить, ладно?

Рейчел опустила веки:

— Сама не знаю, почему сразу тебе не сказала… Я собиралась… в тот вечер…

Хэл утер слезу, выступившую у нее в уголке глаза.

— Я ведь даже ни разу не спросила тебя, — продолжала она, — как ты относишься к тому, чтобы завести ребенка.

— Замечательно отношусь, — отвечал он. — И когда тебя выпишут, обязательно попробуем еще раз.

— Это все из-за фотоаппарата. Нашего малыша убило фотоаппаратом. Мне сказали, что повреждение нанесено тупым предметом, который вдавился мне в живот. Это был фотоаппарат… Он лежал у меня на коленях. Хэл, прости меня… — Схватившись за его ладонь, она начала всхлипывать. — А главное, ведь это из-за меня случился обвал. Если б я не хлопнула дверцей…

— Вызвать лавину могло что угодно. Я же говорил…

— Да, но виновата я. Это ж надо быть такой дурой… — Рейчел надолго замолчала, глядя на Хэла. — Хэл. Сколько людей погибло?

— Окончательное число еще не известно. Наверно, больше сорока. Но те жизни на моей совести, а не на твоей. — Хэл поднялся и стал взволнованно мерить шагами палату. — Ну почему я медлил? Почему не объявил тревогу раньше?

— Кто же мог знать? Ты же сам говорил, что это очень необычное явление.

— Может быть. — Хэл снова сел и опустил голову на подушку Рейчел. — Ты еще не все знаешь, — наконец нарушил он молчание. — В тот же день, когда случился обвал, на Эвересте разразился ураган. Погиб Рик Филдинг.

Рейчел оторопела:

— Боже мой, даже в голове не укладывается… Дебора, наверно, убита горем.

— Да, ей тяжело. Когда поправишься, поедем в Ванкувер и поживем с ней какое-то время. Возможно, она нуждается в помощи.

* * *

Поминальная служба по Себастьяну состоялась спустя три недели после урагана.

— Себастьян не обрадовался бы слишком скорбной церемонии, — сказала Джози организаторам. — Давайте попытаемся не делать ее очень мрачной.

Но погода была против нее. Весь день шел проливной дождь, по пути к церкви все промокли.

После богослужения в студии «Дейбрейк» был устроен прием. Джози залпом осушила бокал вина, пытаясь заглушить в себе чувство вины перед Себастьяном за столь хмурый день.

— Впервые вижу такую унылую ораву людей, — сказала она Майку.

— Все напуганы, — объяснил он. — Теперь, когда Себастьяна нет, никто не знает, что ждет его завтра. Все боятся, что грядут большие перемены.

— А они грядут?

— Говоря между нами, да. Перемены неизбежны. «Дейбрейк» пока еще не настолько рентабельное предприятие, как мы планировали.

— И что же нас ждет? Сокращение?

— Поживем — увидим. Себастьян был лицом компании. Благодаря его репутации нам многое давалось сравнительно легко, в том числе привлечение денег. Без него придется попотеть. Доходы от рекламы падают.

Джози рано ушла с приема. На Гайд-парк-корнер ей следовало повернуть к Кенсингтону, но в глаза бросился указатель на шоссе Ml. Это направление она и выбрала, поддавшись внезапному порыву. Дома ее все равно никто не ждет, а от поминальной службы в душе осталась только опустошенность. Почему — понять не трудно. Не было тела. Себастьян покоился где-то на уступе Эвереста. Могилы нет, значит, черта не подведена.

Сто километров, двести… Дождевые облака остались далеко позади, над головой засияло чистое небо. Часам к трем Джози достигла холмов Нортумберленда, среди которых прошло ее детство. Они с Себастьяном приезжали сюда в первые месяцы знакомства. Джози свернула с автострады к пустынному побережью, которым так восторгался Себастьян. «Отличные условия для полета, — говорил он ей. — Морской бриз и холмы».

За поворотом Джози увидела мыс, где он учил ее летать. Она доехала до конца тропинки, остановила машину, вышла и легла на траву. Лето еще только начиналось, но солнце было на удивление теплым. На нее нахлынули воспоминания.

Чудесный летный день, только он и она, в багажнике двухместный параплан Себастьяна. Вместе с Себастьяном она принялась распутывать клубок стропов, и через несколько минут желто-красное крыло уже лежало развернутым на траве.

Себастьян помог ей надеть снаряжение, затем пристегнулся сам. Оценив силу и направление ветра, он натянул стропы. Параплан наполнился воздухом и взмыл вверх, словно воздушный змей.

— Поехали!

Спотыкаясь, они сделали несколько шагов, а в следующую секунду уже парили над морем.

— Кайф! Невероятно! — восторженно кричала Джози.

Они летели параллельно берегу, слева — горы, прямо под

ними — земля. Джози смотрела на пенящийся прибой, рядом был Себастьян.

— Я люблю тебя, — сказал он ей.

Эти слова он произнес впервые. Подхваченные восходящим потоком, они возносились в поднебесье, и Джози была сама не своя от счастья.

* * *

Засигналил мобильный телефон. Звонила Дебора из Ванкувера. Джози начисто забыла про панихиду по погибшим участникам экспедиции. А ведь обещала Деборе дать ответ еще неделю назад.

— Я не настаиваю, — сказала Дебора, — просто мне нужно точно знать, сколько народу будет. Так ты летишь?

Джози не собиралась лететь на церемонию, но после поминальной службы по Себастьяну она решила, что эта поездка, возможно, пойдет ей на пользу. Там будут семьи других погибших альпинистов, и, может быть, с ними она найдет утешение и даже ответы на некоторые вопросы.

— Я приеду, — пообещала Джози.

* * *

Спустя пять недель после обвала Рейчел наконец-то собралась из больницы домой. Гипс еще не сняли, но она уже могла передвигаться в инвалидной коляске. Хэл заехал за ней и увез из Анкориджа.

Наступало лето. Сидя за рулем, Хэл наблюдал за пробуждавшейся природой: в реках бурлила талая вода, по обочинам цвели кустики пушицы. В городке Игл-Джанкшен он остановился у здания почты, чтобы забрать адресованные ему письма.

Новый почтальон с любопытством взглянул на Хэла:

— Так это вы мастер по лавинам, да?

— Да, бывает, меня и так величают.

— Ваш почтовый ящик трещит по швам.

Хэл догадывался, что большинство писем пришло из страховых компаний, желавших получить подтверждение правомочности притязаний пострадавших от лавины.

Хэл вернулся к своей новой «тойоте».

— Знаешь, как он назвал меня? Мастер по лавинам, — сообщил он Рейчел, садясь за руль. — Так меня воспринимают местные жители. Страшно, да?

— Езжай, Хэл. Хочется поскорее попасть домой.

Остаток пути они молчали. Хэл размышлял над словами почтальона, Рейчел пыталась не морщиться от боли, которую причиняла ей малейшая выбоина дороги.

— Похоже, у тебя не было времени на хозяйство, — заметила она, оглядывая хижину.

Хэлу действительно некогда было заниматься домом, пока шла ликвидация последствий стихийного бедствия. Теперь, когда он впервые обратил внимание на беспорядок, ему стало стыдно, что он не додумался убраться перед возвращением Рейчел.

Пока он растапливал печь, Рейчел в кресле колесила по комнатам. За время ее отсутствия ничего здесь не изменилось: на столе в кабинете горстка камней с Эвереста, на полке — бутылка вина. Та самая, которую они собирались распить в тот вечер, когда сошли лавины.

Так чего же они лишились в тот день? — спрашивала себя Рейчел, въезжая в спальню. Кости скоро срастутся, но кто знает, какие невидимые трещины обнаружатся со временем? Им ко многому придется приспосабливаться, а еще свыкаться с гибелью неродившегося ребенка.

Обстановка больницы не располагала к откровенному разговору. Хэл старался навещать ее как можно чаще, но радости от общения друг с другом они не получали: натянуто обсуждали здоровье Рейчел, работу Хэла и его визиты к стоматологу, который восстанавливал ему зубы, чтобы он мог улыбаться, не пугая людей.

Рейчел не терпелось вернуться домой и поговорить свободно и открыто о более глубоких ранах, которые мучили их обоих. Но в этот вечер беседа не клеилась. Хэл был рассеян и отделывался односложными репликами, а Рейчел, очень устав за день, едва сдерживала слезы.

— На следующей неделе еду в Ванкувер, — сказал Хэл. — На панихиду по Рику. Справишься здесь одна?

— Справлюсь. Глядишь, и дом в порядок приведу.

Хэл помог ей лечь в постель, и оба погрузились в неловкое молчание. Впервые за долгое время они находились в такой тесной близости, но искры желания между ними не пробегало.

— Думаешь о том же, о чем и я? — спросила Рейчел. — Кому из нас хуже?

— Да. Надеюсь, у тебя хватит сил начать разговор, потому что на свои я не рассчитываю.

— Давай не будем спешить. Дадим себе немного времени вновь привыкнуть друг к другу.

Больше они ни о чем не говорили. Оба были душевно истощены.

— Спи, — сказал Хэл. — Тебе надо отдохнуть.

Но Рейчел не могла уснуть. Каждый раз, едва закрывала глаза, ей снова виделась несущаяся на нее лавина. Вслушиваясь в неровное дыхание Хэла, она спрашивала себя, смогут ли они когда-либо жить так, как жили прежде.

* * *

Начальник полиции Робби Магауан смотрел на конверт, который положил ему на стол Хэл.

— Это то, что я думаю?

— Заявление об увольнении. Я ухожу из горнолавинного надзора.

— Может, не надо принимать поспешных решений? — спросил Магауан. — Я знаю, последний месяц тебе пришлось нелегко.

— Я понимаю, почему ты так говоришь, — ответил Хэл. — Но, видишь ли, на днях произошло нечто такое, что заставило меня пересмотреть отношение к своей работе. Один парень из Игл-Джанкшен назвал меня «мастером по лавинам». Сейчас в штате нет, наверно, ни одного человека, который не потерял бы в той лавине кого-то из близких. Отныне мое имя всегда будет ассоциироваться со страшным бедствием. Я стал олицетворением трагедии.

— Ты сделал все, что было в твоих силах. Жители наиболее опасных районов эвакуировались вовремя.

— Да, это верно, а сколько погибло… От меня требовался верный прогноз. А я поздно объявил тревогу, не смог предсказать, что лавина будет такая мощная. Что, по-твоему, я чувствовал, все эти недели вытаскивая из-под завалов трупы детей?

— Давай направим тебя к психологу?

— Спасибо, Робби, но это не решит проблему.

Повисло тягостное молчание. Наконец Магауан поднялся и протянул Хэлу руку:

— Я уважаю твое решение, Хэл, но хочу, чтобы ты знал: здесь тебе всегда найдется работа.

* * *

Вылет из Анкориджа задержали, и Хэл приехал в Ванкувер за час до начала панихиды. В аэропорту его встретила Дебора. Такой осунувшейся и изможденной Хэл видел ее впервые.

— Хэл, я так рада, что ты смог приехать. — Она крепко обняла его.

Дебора привезла Хэла в дом, который они с Риком ремонтировали и перестраивали на протяжении многих лет. Дом стоял на побережье тихой лесистой бухты километрах в пятнадцати от города. Раньше в этом здании располагался яхт-клуб.

При виде старого парусника у причала Хэл вспомнил счастливые времена. Вместе с Рейчел, Риком и Деборой они целые дни проводили в море, веселясь и попивая красное вино.

— А дети где? — Хэл заметил, что в доме тихо.

— У мамы. Я подумала, там им будет спокойнее.

— Рейчел передает тебе привет, — сказал Хэл, — очень сожалеет, что не может приехать.

— Как она себя чувствует?

— Да в общем… поправляется. Постепенно.

Пока Дебора переодевалась к церемонии, Хэл заглянул в офис агентства «Гималаи». Кабинет был прибран, папки аккуратно сложены, в одном углу — стопка подготовленных к рассылке проспектов. Хэл плохо представлял, как агентству удастся выжить без Рика.

Вместе с Деборой они поехали к церкви, где уже собралась толпа людей — более ста человек. В основном это были родные погибших, но среди них Хэл увидел и альпинистов — друзей Рика, которых он знал на протяжении многих лет.

Служба началась в три часа дня. Когда стихли гимны, Хэл вышел на кафедру и оглядел церковь, собираясь с мыслями.

— Рик Филдинг был одним из лучших в мире альпинистов. Я знаю это наверняка, потому что, сколько я помню, в критических ситуациях он всегда оказывался сильнее, храбрее и энергичнее, чем кто-либо другой рядом с ним. Истинный патриот своего дела, он отличался безмерным благородством, рискуя жизнью ради спасения других. И сегодня многие живы только благодаря Рику.

Рик любил Эверест и верил, что каждый шаг по этой горе — высокая честь, которую надо заслужить. Он относился к Эвересту с благородным почтением. Возможно, Рик ошибся только в том, что и Эверест всегда будет относиться к нему с благородством. Рик, ты всегда будешь жить в наших сердцах, и память о тебе мы будем хранить до конца своих дней.

Хэл покинул кафедру, заняв свое место подле Деборы, которая наконец-то разразилась слезами.

— Ты замечательно сказал, Хэл, — прошептала она. — Большое спасибо.

После службы Дебора пригласила гостей к себе домой на поминки. Хэлу стало неуютно в толпе, и он вышел на пристань подышать морским воздухом. Там уже сидел кто-то из приглашенных — женщина. Ее взгляд был устремлен на спокойную гладь воды.

— Не помешаю? — обратился к ней Хэл.

— Нет, присаживайтесь. — Джози повернулась. Где-то она уже видела этого мужчину. — Ваша речь глубоко тронула меня, — призналась она. — Даже захотелось простить эту гору.

— У вас кто-то погиб во время урагана?

— Муж. Себастьян. В Лондоне тоже была панихида. Но здесь все гораздо душевнее. Я рада, что приехала.

Некоторое время они сидели молча.

— Я восхищаюсь Деборой, — продолжала Джози. — Для нее это, должно быть, самый тяжелый день в жизни. Ведь каждый из нас потерял дорогого сердцу человека. Она наверняка знает, что в глубине души мы волей-неволей виним Рика.

— Знает. Но она — сильная женщина.

— Сначала я злилась на Себастьяна. Потом на Рика. Проклинала гору, воображала, как я уничтожаю ее, кувалдой стираю в пыль. — Джози глубоко вздохнула. — И конечно же, я корю себя. За то, что не остановила его. — Она помолчала, размышляя. — Вы ведь знаете Эверест?

— Знаю немного. Поднимался на вершину.

— Как-нибудь можно будет забрать оттуда тела? Я согласна на все, лишь бы вернуть Себастьяна.

— Это очень трудно. Пожалуй, даже невозможно. Никогда не слышал, чтобы кому-то удалось спустить тела с верхних склонов Эвереста.

— Это мне трудно понять.

— Это, действительно, трудно понять, если сам никогда там не бывал.

Из дома вышла Дебора.

— Как там дела? — спросил ее Хэл.

— Оттаивают помаленьку. Начинают выпивать, завязался разговор. Рик был бы рад.

— А еда еще осталась?

— Осталась. Кстати, о еде, такое впечатление, что ты уже месяц голодаешь. Так что поспеши, а то ничего не достанется.

— Так и сделаю.

Хэл покинул женщин и вернулся в дом. Джози проводила его взглядом.

— Мне кажется, где-то я его видела, — проговорила она.

— Хэла? Так его ж лицо не сходило с экрана телевизора, когда на Аляске произошел сход лавин.

Неожиданно в памяти всплыл кадр с изображением окровавленного мужчины.

— Точно, вспомнила. Это случилось в тот же день, что и ураган.

— В лавине пострадала его подруга, Рейчел. Она была беременна, ребенка спасти не удалось.

— О боже! А я ему все про Себастьяна. Он даже не заикнулся о своем горе.

— Это в его духе. Так же было и с экспедицией, в которой погибли трое его друзей. Он только и сказал: «Пока не свыкнусь, не смогу говорить об этом». Но он так и не отошел.

— А я наоборот. Сейчас мне только и хочется, что говорить о Себастьяне, о том, как он погиб, как это произошло… Хэл сказал, что тела погибших оттуда никогда не спускают.

— Да, я знаю. Это жестоко, правда?

— Тяжело, когда даже не можешь представить, где лежит твой любимый.

— Да, тяжело. Но я хотя бы была там. Один раз поднималась с Риком до базового лагеря. После этого мне стала понятна его страсть к Эвересту. И если б я не видела воочию эту гору, сейчас мне было бы гораздо тяжелее. Я подумываю о том, чтобы установить в базовом лагере какой-нибудь памятный знак. Может, пирамиду из камней, с табличкой… По крайней мере, хоть что-то будет.

— Замечательная идея, — одобрила Джози. — А мне и в голову не пришло.

— Когда что-то станет известно, я тебе сообщу.

— Спасибо. Буду очень признательна.

* * *

Гости разошлись около полуночи. Джози на такси вернулась в гостиницу. Хэлу, единственному из друзей Рика, Дебора предложила остаться. Когда они сидели у камина, допивая вино, Дебора спросила:

— Думаешь, Рику понравилось бы, как все прошло сегодня?

— Он был бы счастлив. Ты все устроила как надо.

— У меня к тебе просьба.

— Валяй.

— Если я сделаю мемориальную табличку, установишь ее в базовом лагере?

— Конечно. Ради Рика я готов на все.

— Спасибо. Я знаю, ты говорил, что никогда не вернешься туда, но ведь это только базовый лагерь. Можно было бы попросить кого-нибудь другого, но это уже будет не то.

— Не волнуйся, я все сделаю. Случись подобное со мной, Рик ни за что не отказал бы мне в такой услуге.

Дебора улыбнулась:

— Когда примерно ты сможешь поехать?

— Месяца через два. После сезона дождей. Я должен быть уверен, что Рейчел сумеет обходиться без меня.

— Так пусть поживет здесь, со мной. Я буду только рада.

— Пожалуй, это вариант.

Они надолго замолчали, глядя на угасающие угольки в камине. Наконец Дебора встрепенулась:

— Ну что ж, трудный был день. Комната для тебя готова.

— Спасибо.

Поднявшись в свою спальню, Хэл открыл окно. С берега доносился тихий плеск волн. Базовый лагерь. Эверест. История повторяется… Хэл погрузился в беспокойный сон.

* * *

Джози целое лето набиралась решимости попросить Дебору взять ее в восхождение к базовому лагерю. Желание участвовать в нем возникло у нее еще в Ванкувере и изо дня в день крепло, но несколько недель Джози отгоняла его прочь.

Она старалась не думать об этом во время эфира, ведя передачу, к которой постепенно теряла интерес. Наконец ее отношения с продюсерами испортились настолько, что теперь они едва разговаривали друг с другом. Это не прошло мимо внимания Майка.

— Ты выглядишь ужасно, Джози. Твой рейтинг падает. Я понимаю, гибель Себастьяна подкосила тебя, но, черт побери, или набирай форму, или у нас будут большие проблемы.

Джози уныло слушала его. Сейчас, когда она собиралась сообщить Майку о своем решении, его очередная лекция была нужна ей меньше всего.

— Все тебе сочувствуют, — продолжал Майк. — После трагедии твой рейтинг даже подскочил на пару недель. Я уже начал надеяться, что мы прорвемся, но теперь у меня нет того оптимизма. Мы теряем аудиторию, и рекламодатели начинают нервничать.

Джози собралась с духом, зная наверняка, что Майк не обрадуется ее сообщению.

— Я хочу взять отпуск.

Майк бросил на нее недоуменный взгляд:

— Бегство тебе не поможет.

— А по-моему, поможет. Я намерена предпринять небольшое путешествие.

— Куда? — с нескрываемым любопытством спросил Майк.

— В базовый лагерь на Эвересте. Чтобы установить памятник погибшим.

— Что?! Да ты же понятия не имеешь, что такое горы.

— Любой тренированный человек способен подняться к базовому лагерю.

— И долго ты собираешься путешествовать?

— Около месяца, — сконфуженно отвечала Джози.

— Целый месяц! Господи Иисусе! Да ко времени твоего возвращения телезрители даже не вспомнят, кто ты такая. — Майк закурил сигару. — Может, все-таки объяснишь, что тебя туда понесло?

— Надеюсь, восхождение даст мне возможность вновь обрести себя.

— А нельзя ли попробовать обрести себя где-то поближе? Съезди, например, в какой-нибудь санаторий.

— Нет, санаторий тут ни при чем. По ночам меня мучают кошмары. Мне снится Себастьян — окоченевший, брошенный. Мне нужно хоть немного приблизиться к нему. Чтобы попрощаться.

— Даже не знаю, Джози… Ты все-таки подумай. Это не в интересах компании. Хотя… — Внезапно Майк просиял: — Пожалуй, мы даже можем извлечь выгоду из твоей поездки.

— Каким образом?

— Пошлем с тобой оператора. Он будет присылать нам видеорепортажи, и мы запустим ежедневную рубрику «Джози устанавливает памятник в базовом лагере на Эвересте»! Блеск! Ты на фоне горы. Я уже вижу, как это будет.

Джози побледнела:

— Вообще-то, это поездка по личному делу.

— Да ведь с тобой поедет всего лишь один человек. Он тебе мешать не будет. А телезрители будут очень тронуты, я в этом уверен. Идеальный вариант… Ты развеешься, а «Дейбрейк» получит великолепный цикл репортажей.

Джози задумалась:

— Пожалуй, ты прав. Идея разумная.

— Но как ты понимаешь, речь идет не о видовом фильме. Телезрителя интересует прежде всего психологическая подоплека твоего путешествия.

— Это-то меня и смущает. Три миллиона человек будут следить за каждым моим шагом во время моего, так сказать, уединения.

— У тебя все получится, — настаивал Майк. — Нужно во что бы то ни стало поднять популярность телеканала… и, возможно, благодаря твоей поездке мы это сделаем.

— Я подумаю и завтра утром дам тебе ответ.

В тот же день Джози позвонила Деборе в Ванкувер. После панихиды они регулярно поддерживали связь, и Дебора уже в принципе дала согласие на то, чтобы Джози сопровождала Хэла в экспедиции к базовому лагерю. Теперь Джози подтвердила свою готовность.

Кладя трубку, она впервые со дня смерти Себастьяна испытала легкое возбуждение… некий трепет внутри, столь похожий на радость, что она почувствовала себя чуть ли не предательницей.

Глава 6

Катманду потряс ее. Город оказался более шумным и грязным, чем она ожидала, но в то же самое время и более пленительным, чем все другие известные Джози города. Вместе с Хэлом и оператором Джереми она прилетела в Непал в первых числах сентября. Они поселились в излюбленной гостинице Хэла под названием «Як и йети». В последний раз он останавливался здесь много лет назад, но многие из обслуживающего персонала до сих пор помнили его по имени.

— Добро пожаловать в Катманду, мистер Хэл, — поприветствовал его администратор. — Давненько не бывали.

— Я как будто попала в другой мир, — шепнула Джози Хэлу, пока они ждали, когда портье вручит им ключи от номеров.

— А это и есть другой мир, — отозвался он. — Самая необычная страна на свете.

Джози в изумлении бродила по улицам, опьяненная экзотической красотой города. Хэл налаживал старые связи, оставив ее на попечение Джереми. Тот, не теряя времени, с ходу начал снимать ее: Джози в коляске рикши, Джози у стен храма, Джози покупает сувениры.

— Не задание, а сказка, — говорил Джереми, весь так и горя воодушевлением. — Ага, есть. А теперь иди прислонись вон к той стене и прими задумчивый вид.

Джози боялась летать на самолете, и, когда миниатюрный «туин-оттер» неровно поднял их над аэропортом Катманду, она с трудом удержалась от искушения схватить Хэла за руку. Чтобы успокоиться, она стала смотреть в крошечный иллюминатор. Внизу зеленели террасированные поля, словно бы карабкающиеся по горным склонам. Вскоре округлые холмы предгорий уступили место долинам с крутыми морщинистыми склонами. В глубине темных ущелий Джози различала серебристые струйки. Это были реки, текущие к равнинам Индии.

* * *

Перед закатом Хэл повел Джози на прогулку по Лукле. Деревня шерпов куталась в дым, струящийся из печных труб; в воздухе звенел смех детей, гонявших мяч. Джози была очарована красотой тибетских лиц, иссиня-черными волосами женщин, заплетенными в тугие косы.

Они пошли по узкой тропинке, ведущей из деревни. В свете угасающего дня Джози увидела низкое деревянное строение, обнесенное каменной стеной. На пороге появились женщина и несколько ребятишек. Хэл обратился к женщине на ее родном наречии. Их проводили в дом.

Единственным источником освещения в хижине служил очаг, и у Джози первое время все сливалось перед глазами. Они сидели вокруг очага скрестив ноги, пили чай и ели скромный ужин — рис с чечевицей. Женщина дружелюбно беседовала с Хэлом.

Внезапно дверь распахнулась, и в проеме, тяжело дыша, появился юноша-шерп лет восемнадцати. При виде Хэла лицо юноши просияло:

— Мне сказали, что ты здесь!

Хэл поднялся и обнял его:

— Нима! Очень рад тебя видеть. Всю дорогу бежал, что ли?

— Как узнал, что ты приземлился.

— Джози, это Нима, старший сын. — Хэл произнес это не без гордости в голосе.

— Рад с вами познакомиться, Джози.

— Он бежал два часа кряду, почти десять километров, — объяснил Хэл. — Но для Нимы это обычное дело. Он силен, как лев.

Мать Нимы подала сыну миску цампы — вязкой ячменной массы, одного из главных продуктов питания шерпов.

— Так куда ты идешь? — спросил Нима с набитым ртом.

— В базовый лагерь. Это будет просто прогулка.

— Я с тобой.

— Подожди! — рассмеялся Хэл. — А как же школа?

— Мне не первый раз, — фыркнул Нима. — Я всегда пропускаю школу, если нужно наверх.

— Нима пошел по стопам отца, — объяснил Хэл Джози. — Его отец, Анг Пхурба, был великий человек. Погиб под ледопадом во время моей второй экспедиции на Эверест. С тех пор я поддерживаю связь с его семьей.

— Хэл — хороший человек. — Нима игриво толкнул Хэла в плечо. — Заботится о нас. Он мне как отец родной.

— И будь я твоим отцом, ни за что не позволил бы тебе отлынивать от школы.

— Нет, я пойду. Надо поддерживать форму. В прошлом году я ходил на Эверест с итальянцами, два раза поднимался почти на восемь тысяч, с тяжелым грузом. Для меня это не проблема. Только погода помешала дойти до вершины.

— Ты хочешь подняться на самую вершину? — спросила Джози.

Нима взглянул на нее как на сумасшедшую:

— Конечно. Мой отец был там три раза. Я тоже скоро стану проводником, как и он.

— Когда получишь образование, — возразил Хэл.

— Высота Эвереста — восемь тысяч восемьсот сорок восемь метров. Что еще мне нужно знать? — Нима дерзко улыбнулся ему.

Позже Джози узнала, что после смерти Анга Пхурбы Хэл взял на себя заботу о его семье, помогал ей деньгами, оплачивал обучение Нимы.

— Ладно, если сумеешь договориться с учителями, так и быть, пойдешь с нами, — уступил Хэл.

— Вот и отлично. А когда ты в следующий раз пойдешь на гору, я буду твоим главным помощником, да?

— Я на гору больше не пойду, — твердо ответил Хэл.

— Не зарекайся, — серьезно сказал Нима.

* * *

Переход до Намче-Базара занял восемь дней, а дальше их ждали еще более узкие и крутые тропы. Джози не ожидала, что нагрузки окажутся столь колоссальными: ее организм с трудом приспосабливался к ежедневным восьми-десятичасовым переходам. Уже на высоте трех тысяч метров она начинала задыхаться.

— Не спеши, — посоветовал ей Хэл. — Представь, что ты движешься как на замедленной съемке.

Постепенно она акклиматизировалась и начала получать удовольствие от путешествия. Теперь Джози замечала и сочную зелень рододендровых лесов, и величавую красоту Ама-Дабламы — ледяной башни, возвышающейся у подножия Эвереста.

Оператор Джереми снимал ее при каждом удобном случае и утешал своим еще более плачевным видом — адаптация у него проходила гораздо тяжелее, чем у нее. Джереми и в деревнях не выпускал из рук кинокамеры, запечатлевая бытовые сцены. Каждый вечер он устанавливал передатчик спутниковой связи и транслировал в студию «Дейбрейк» пятиминутные видеорепортажи.

Хэл держался замкнуто, вечера чаще проводил в обществе Нимы и других шерпов. В пути он также был неуловим — либо убегал далеко вперед, беря такой темп, что Джози с Джереми было за ним не угнаться, либо плелся где-нибудь сзади.

* * *

На десятый день они сделали остановку в деревушке под названием Пхериш. Участникам экспедиции представилась возможность отдохнуть и восстановить силы перед последним трехдневным переходом до базового лагеря.

Джози покинула Пхериш в хорошем настроении и ближе к полудню, оторвавшись от Джереми, неожиданно для самой себя нагнала Хэла. На синем небе не было ни облачка, осенний день выдался на удивление теплым, и можно было идти в футболке и шортах.

Спустя некоторое время тропа привела их в долину с полями, огороженными каменными стенами, — на них паслись яки и изредка лошади. Хэл выбрал удобное местечко, и они присели отдохнуть. Поначалу оба хранили молчание. Тишину нарушало только позвякивание колокольчиков на шеях яков.

— Ну и как, по-твоему, я справляюсь? — наконец заговорила Джози. — Думаешь, дойду до базового лагеря?

— Сейчас ты выглядишь увереннее, чем раньше, — признал Хэл, предлагая ей глотнуть воды из своей фляги.

— Я и чувствую себя лучше, — подтвердила она. — Поначалу просто валилась с ног, но теперь, кажется, привыкаю.

— А вот Джереми меня беспокоит, — сказал Хэл. — Плохо адаптируется.

— Я заметила. Но настрой у него по-прежнему боевой.

— Что ж, буду за ним приглядывать, — пообещал Хэл.

* * *

В ту ночь Джереми сильно кашлял, несколько раз его стошнило. Взглянув утром на оператора, Хэл решил отослать его назад.

— У тебя синеют губы, — объяснил он ему, — а это первый признак острого кислородного голодания.

Одному из шерпов Хэл поручил проводить Джереми в Намче-Базар.

— Как же теперь быть со съемками в базовом лагере? — сокрушалась Джози.

Хэл подумал немного и сказал:

— Я буду снимать.

— Правда? — Джози обняла его.

Хэл, Джози, Нима и еще двое шерпов продолжили путь. Они миновали Горак-Шеп, последнее селение на маршруте, а потом целый день, мучительно трудный и долгий для Джози, пробирались между разрушающимися ледяными шпилями ледника Кхумбу. В базовый лагерь они прибыли около четырех. Там было холодно и пасмурно.

— И это все? — удивилась Джози. Запыхавшаяся, с нездоровой легкостью в голове, смотрела она на красочные купола палаток, пестревшие на фоне грязно-серых залежей древнего льда. — А где же гора?!

Хэл рассмеялся:

— Почему-то все думают, что базовый лагерь стоит у подножия огромной пирамиды. На самом деле до нее еще идти и идти — вверх направо и через ледник.

— Так я увижу Эверест?

— Не волнуйся. Мы поднимемся на Кала-Паттар. Это как бы смотровая площадка, с которой обычно и фотографируют гору. Там мы и установим мемориальную табличку.

Пока Нима обустраивал лагерь, Хэл снимал Джози на фоне ледника. Потом, когда совсем стемнело, они отправились в палатку-столовую.

— Так когда ты последний раз здесь был? — спросила Джози у Хэла.

— Шесть лет назад. Тогда и решил больше никогда сюда не возвращаться.

Джози испытующе посмотрела на него:

— Может, расскажешь?

Хэл подумал немного и начал рассказывать…

* * *

О таком клиенте, как Алекс Чесмен, можно было только мечтать. Хэл проникся к нему глубокой симпатией с первого же разговора по телефону.

— Давай сразу уточним, — сказал Алекс со смехом в голосе. Было ясно, что он намерен отпустить шутку, которая уже заранее доставляет ему удовольствие. — Я плачу тебе тридцать семь тысяч долларов за то, чтобы три месяца облевывать высочайшую вершину мира, получить отек мозга, утопить в жидкости легкие, ободрать пальцы на руках и ногах, а потом свалиться, так? Я ничего не упустил?

Хэл улыбнулся:

— Можно еще сфотографировать гору.

Алекс относился к числу энтузиастов с высокими доходами, которые они тратили на покорение знаменитых горных пиков.

Акклиматизировался Алекс медленно и только к самому концу экспедиции набрал нужную форму для преодоления последнего этапа. К тому времени, когда вместе с Хэлом он покинул лагерь № 4, все остальные клиенты и измученные шерпы уже вернулись в базовый лагерь. В тот день, кроме них, на горе никого не было.

Когда взошло солнце, они подошли к отливавшему голубизной ледяному обрыву. Такой крутой участок Алексу предстояло покорять впервые.

— Ну что, готов карабкаться без страховки? — спросил Хэл.

Алекс опасливо окинул взглядом стену:

— Может, лучше подстраховаться?

Будь Хэл чуть внимательнее, возможно, он различил бы в неизменно жизнерадостном голосе Алекса нотки сомнения.

— Потеряем много времени. Главное, соблюдай осторожность, и все будет хорошо.

Алекс полез, впиваясь кошками в зеркальную гладь склона. На Хэла посыпался ледяной град. Внезапно его клиент, находившийся в десяти метрах над ним, оступился и сорвался вниз. Это произошло так быстро, что Хэл даже не успел сориентироваться. Алекс с воплем ужаса пролетел мимо.

— Зацепись ледорубом, — крикнул Хэл.

Но ледоруб уже вырвало из руки Алекса, а сам он кубарем катился к расселинам у подножия склона. Хэл не верил, что напарник переживет падение. Ему стало тошно. Алекс скрылся во тьме первой расселины.

Тишина. Хэл дрожал, потрясенно глядя вниз. Ему потребовался целый час, чтобы спуститься в расселину. Алекс был еще жив, но едва дышал.

Как Хэл и опасался, Алекс находился в тяжелейшем состоянии — открытый перелом левого бедра, травмы головы, внутреннее кровотечение. Хэл понимал, что может навредить пострадавшему, если потащит его, но и бросить Алекса в расселине он не мог: тогда тот умрет наверняка. Хэл связался по рации с базовым лагерем. Трое шерпов немедленно вызвались идти на помощь. Он знал, что они будут добираться к нему два дня, но все равно попросил их попытаться: вдруг каким-то чудом Алекс протянет до их прихода.

Следующие пять часов Хэл тащил обмякшего Алекса вниз по западному склону. Наконец, добравшись до палатки, он как мог обработал Алексу раны и впрыснул ему морфий, чтобы облегчить боль.

— Спи, Алекс. Помощь уже на подходе. — Он стиснул руку искалеченного бедняги, и тот вновь провалился в небытие.

Хэл почти не надеялся, что Алекс выживет. К полудню следующего дня кончились съестные припасы. Пульс у Алекса прощупывался с трудом, дыхание слабело — он впал в кому. Хэл по рации передал шерпам, чтобы они поворачивали назад.

К трем часам дня он понял, что пора что-то решать. Хэл знал, что едва ли переживет еще одну ночь на такой высоте. Он был крайне истощен, а до любого из нижних лагерей, где условия были немного полегче, путь лежал неблизкий.

Алекс фактически мертв, убеждал себя Хэл. В сознание он уже не придет. Протянет не более часа. А что, если все-таки сознание вернется к Алексу, хотя бы на долю секунды?

Хэл собрал рюкзак.

Каково ему будет, когда он обнаружит, что Хэл бросил его?

Хэл надел ботинки.

Что он умирает в одиночестве?

Хэл усилием воли заставил себя выйти из палатки и зашагал вниз. Назад он ни разу не оглянулся.

На том бы история с Алексом и окончилась, да по дороге ему повстречались два альпиниста из каталонской экспедиции: Хэл узнал ее руководителя, Мигеля Фонта.

— Где твой напарник? Отстал, что ли? — Фонт ткнул пальцем в облако. Они слышали, что два человека из экспедиции Хэла задерживаются.

— Он не вернется, — только и нашел что ответить Хэл.

— Может, помочь? Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, ничего.

Каталонец пожал плечами:

— Ладно, тогда мы пошли.

Хэл продолжал спуск, и думать забыв про встретившихся ему испанцев, хотя, наверно, задумался бы, знай он, что спутником Фонта был фоторепортер газеты «Эль Периодико». Расстегнув — просто так, из любопытства — вход в палатку Хэлаи обнаружив в ней Алекса, в котором еще — еле-еле — теплилась жизнь, фотограф не замедлил воспользоваться представившимся ему шансом. Он сделал снимки умирающего Алекса и с соответствующими комментариями отослал в газету.

На следующий день статья под крупным заголовком «Брошен на погибель» появилась на первой полосе «Эль Периодико». В ней автор беспощадно критиковал проводника, оставившего своего спутника умирать в одиночестве. «Хэл Map с готовностью принял доллары Алекса Чесмена, — писал он, — и так же, не раздумывая, бросил своего раненого подопечного, когда тот нуждался в нем больше всего». Одно из лондонских изданий перепечатало эту статью, и спустя сутки история трагической гибели Алекса Чесмена уже облетела весь мир.

Оправдываться было бесполезно. Не имело смысла доказывать, сколь близок сам он был к той критической точке, когда под воздействием высоты в его организме могли начаться необратимые процессы. По-настоящему понять это были способны лишь те, кто на себе испытал жестокий нрав гор. Несколько авторитетных альпинистов вступились за Хэла, но, с точки зрения обывателя, Хэл Map заслуживал всяческого осуждения.

По возвращении в Анкоридж Хэл закрыл на два месяца свое агентство и уединился в своих любимых Чугачских горах. В конце лета он решил окончательно закрыть «Горные вершины» и полностью посвятить себя работе в Службе горнолавинного надзора.

* * *

Хэл осушил чашку с горячим питьем и посмотрел на Джози.

— Вот и все, — подытожил он. — С тех пор я зарекся подниматься на эту вершину.

— Глубоко тебе сочувствую, — сказала Джози. — Даже представить не могу, каково тебе было, когда он умирал на твоих глазах… Это, наверно, ужасно.

— Не то слово.

В палатке повисло тягостное молчание, и даже неунывающий Нима не мог найти нужных слов, чтобы разрядить атмосферу.

На следующее утро, через силу позавтракав мюсли с какао, Джози последовала за Хэлом по леднику к Кала-Паттару — каменной скале, с которой, она надеялась, ей наконец-то удастся взглянуть на Эверест.

С каждым часом все острее ощущалось воздействие высоты. Джози чувствовала, как от недостатка воздуха что-то сжимается у нее в груди. Она карабкалась, не отрывая глаз от неглубоких отпечатков, оставляемых на тропе ботинками Хэла.

Неожиданно Хэл остановился и, махнув Джози, театрально поклонился:

— Добро пожаловать на Кала-Паттар. А вот это — Эверест.

Да, вот он, Эверест. Гора, которую она до сих пор видела

только на фотографиях, сейчас стояла прямо перед ней — грозная, невероятно огромная. Ради этого зрелища она и добиралась сюда. Они сидели бок о бок, в молчании созерцая громаду из камня и льда, вздымающуюся над соседними зазубренными гребнями.

— Ты и впрямь стоял на самой вершине? — первой нарушила молчание Джози.

— Да. Это самое прекрасное место на земле.

— Потому ты и поднимался туда столько раз?

Хэл положил под спину рюкзак и откинулся на него, сцепив на затылке руки.

— Пожалуй.

Джози последовала его примеру. Перед Эверестом она чувствовала себя ничтожно маленькой.

— Не понимаю, как вообще можно решиться на такое восхождение, — проронила она, ошеломленно взирая на величавую громаду.

— Многие решаются, слишком многие, — отозвался Хэл.

Внезапно ее пронзила мысль, от которой она похолодела:

— А ведь там Себастьян. Там, наверху, его могила. Он лежит где-то под самой вершиной.

Хэл молчал.

Джози сосредоточенно разглядывала Эверест, отмечая каждую деталь его рельефа — расселины, ущелья, готовые в любую минуту обрушиться ледяные карнизы, — будто искала в них ответ на вопрос, не дававший ей покоя с первых шагов этой маленькой экспедиции. Чем же гора так пленила Себастьяна?

Минуты текли. На склон Эвереста начало надвигаться облако, сгущавшееся прямо на глазах.

— Нужно установить табличку, — напомнил ей Хэл.

Он извлек из рюкзака медную пластинку, сделанную по эскизу Деборы. На ней были выгравированы силуэт Эвереста и фамилии членов экспедиции Рика с указанием даты их гибели.

Джози взяла табличку в руки. Она видела ее впервые.

— Красивая. Молодец Дебора.

Нима уже побывал здесь за два часа до них, он принес на Кала-Паттар килограммовый пакет цемента. Хэл выкопал в земле ямку, насыпал в нее цемент, добавил воды из фляжки и лопаткой замесил раствор.

Они решили прикрепить табличку на небольшом карнизе, обращенном к Эвересту. Хэл выровнял цемент и вдавил в него памятный знак. А потом взял видеокамеру и запечатлел стоящую на его фоне Джози.

— Вот и все? — спросила она.

— Да. Все. Теперь домой.

Гора уже пряталась в клубах облаков, мешавших Джози в последний раз взглянуть на Эверест. Она помолилась за Себастьяна и вслед за Хэлом стала спускаться вниз к тропе, ведущей к зеленым долинам и Катманду.

Ночью, едва Джози закрыла глаза, в ее воображении тотчас же выросла величавая каменно-ледяная пирамида — именно такая, какой она предстала ее взору в просвете облаков. Что же все-таки открыло ей мимолетное знакомство с Эверестом? Почему этот повергающий в трепет силуэт так прочно врезался в ее сознание?

Глава 7

Хэл смотрел на проступавшие в рассветных сумерках очертания Скалистых гор. Знакомые хребты казались из самолета просто мелкими складками на поверхности земли. Пальцами обеих рук Хэл помассировал шею, затекшую за шестнадцать часов полета, и вздохнул с облегчением, когда командир объявил, что через двадцать минут самолет приземлится в аэропорту Ванкувера.

Там его встречали Рейчел с Деборой. Рейчел опиралась на трость. Хэл поцеловал их обеих.

— Похудел, — заметила Рейчел.

— А ты научилась ходить. — Рейчел еще заметно хромала, но нога заживала быстро. — К Рождеству танцевать будешь.

Они приехали домой к Деборе и, усевшись на кухне, стали делиться новостями.

— Ну что, прикрепил табличку? — спросила Дебора.

— Да, все нормально, — ответил Хэл. — Я сделал пару снимков для тебя. На днях напечатаю.

— Спасибо, Хэл. Словно камень с души свалился…

— Ну как Джози? — осведомилась Рейчел. — Не очень тебя достала?

— Она молодец. Думаю, путешествие пошло ей на пользу.

— Горная болезнь ее не мучила?

— У ее оператора были проблемы. На подходе к базовому лагерю пришлось отослать его назад. А Джози до самого Кала-Паттара шла как на воскресной прогулке.

— А как съемки?

— Мы периодически получали отзывы из Лондона. Похоже, за ходом нашей экспедиции следили миллионы телезрителей. Ну, а у вас тут как дела?

Рейчел показала на стопку писем на кухонном столе:

— Догадайся, что это за письма?

— Соболезнования? — предположил Хэл.

Дебора горестно рассмеялась:

— Не совсем. Заказы на проспекты фирмы «Гималаи». От желающих покорить Эверест. Словно несчастье лишь подзадорило людей.

— В общем, ты решила не закрывать агентство?

— Других вариантов я не вижу. У нас есть верные клиенты, я могла бы найти проводников на Мак-Кинли, Аконкагуа и другие вершины. По крайней мере, хоть заработаю себе на жизнь. — Дебора поднялась. — Ладно, хватит о моих проблемах. Вам, наверно, хочется побыть вдвоем. А я съезжу с детьми в город.

Когда они остались одни, Рейчел нежно поцеловала Хэла.

— Как же я рада, что ты вернулся. Я скучала по тебе.

— И я скучал.

— Ты, случайно, не влюбился в Джози? Говорят, она красавица.

Хэл рассмеялся:

— Блондинки не в моем вкусе. Или ты забыла?

Они поцеловались еще раз.

— Ну и как Дебора? — спросил Хэл.

— Храбрится, — со вздохом отвечала Рейчел. — Но на самом деле, мне кажется, она на грани срыва. Не возражаешь, если мы задержимся здесь на какое-то время? Деборе пока трудно одной. На ней ведь и дети, и агентство, и дом.

— У меня возражений нет, — согласился Хэл.

Рейчел пристально посмотрела на него:

— А сам ты что теперь намерен делать? Надумал что-нибудь за время экспедиции?

— Не совсем, — рассмеялся он. — В настоящий момент я знаю одно: мы должны как можно больше бывать вместе.

— Ты серьезно? Пока тебя не было, мне не давала покоя мысль, что, вернувшись, ты захочешь положить конец нашим отношениям.

— С чего это вдруг? — изумился Хэл.

— Не знаю… Наверно, я просто не совсем понимаю, к чему мы идем, и поэтому нервничаю.

Хэл привлек ее к себе:

— Мне ясно, что ты имеешь в виду. Мы еще никак не придем в себя после той лавины. Не волнуйся. Это всего лишь дело времени.

* * *

Вернувшись на работу в студию «Дейбрейк», Джози обнаружила, что в телекомпании произошли большие перемены. Началось с того, что за ней прислали обычное такси — лимузины Майк отменил.

— Мы теряли по четверти миллиона в месяц, — объяснил он. — Так что кое от чего пришлось отказаться.

Ошеломленная Джози с трудом контролировала свой тон и выражение лица.

— Честно говоря, мне плевать на лимузин, но вот сотрудники — другое дело. Штат ты тоже урезал?

— Ну, сократил парочку осветителей, несколько звукооператоров и ассистентов. Продюсеры не возражали.

— Почему это нужно было делать именно в мое отсутствие? Боялся, я буду против? — Джози уже не скрывала гнева.

— Вовсе нет. Просто так совпало.

Джози просмотрела сценарий передачи. С первого взгляда было ясно, что эфир будет скучный. Она прошла в гримерную.

— Доброе утро, дамы! — В двери появилась голова Тарика, продюсера утреннего выпуска. При виде выражения лица Джози он перестал улыбаться.

— Сценарий провальный. Неужели сам не видишь? — Джози швырнула сценарий на туалетный столик. — Я из этого чуда не сотворю. С такими гостями передачу никто смотреть не станет.

— Ничем помочь не могу, — парировал Тарик. — Этих гостей наприглашал Майк.

— А это что за «Юный диверсант»? — Джози ткнула пальцем в один из пунктов сценария, которому отводилось десять минут эфирного времени.

— Мультсериал.

Тарик ретировался, не дожидаясь ответной реплики Джози.

Она зажмурилась, войдя в студию. Яркий свет с непривычки резал глаза. Обстановка была нервная.

— Эфир через минуту.

Джози вспомнился Непал. Она представила, как шагает по горной тропе навстречу искрящимся пикам Гималаев. Экспедиция почти исцелила ее. И зачем только она вернулась сюда?

Позывные передачи возвратили ее к реальности.

— Доброе утро, дамы и господа. Добро пожаловать в студию «Дейбрейк»… — с улыбкой начала Джози.

Чутье ее не подвело: передача и вправду оказалась скучной, причем настолько, что во время интервью с приглашенным политиком она просто-напросто потеряла нить беседы. Под его монотонный голос она вновь стала грезить об Эвересте.

— Вы меня слушаете? — спросил ее собеседник. — Мне кажется, вы не уловили смысла моих последних слов.

Джози побледнела и, запинаясь, попыталась исправить положение.

Так состоялось возвращение Джози на работу в студию, где теперь царили другие порядки и другое настроение. Шли недели, но улучшений не наблюдалось: она постоянно боролась с собой, стараясь не отвлекаться во время эфира, боевой дух персонала неуклонно падал и так же неуклонно увеличивалось время мультипликационных вставок, которыми Майк компенсировал недостаток интересных гостей.

Разумеется, недовольство Майка росло с каждым днем.

— На прошлой неделе мы опустились на восемь позиций в списке ста самых популярных передач, — заявил он ей однажды утром.

— Ищи гостей получше, — огрызнулась Джози.

— А тебе не кажется, что это реакция телезрителей на твое явное безразличие к работе? Ладно, так или иначе, нужно что-то делать…

* * *

Они легко приспособились к жизни в доме Деборы: Хэл управлял агентством «Гималаи», Рейчел помогала с детьми и домашним хозяйством. В течение дня оба были вполне счастливы, с удовольствием занимаясь делами, но, оставаясь наедине, с трудом побеждали неловкость. Ночью, лежа в объятиях друг друга, они мечтали о том, чтобы поскорее исчезла черная пустота, посеянная между ними снежной лавиной, чтобы снова вернулась прежняя страсть. Но страсть не возвращалась. После катастрофы они не позволяли себе близости. Потеря ребенка, в которой каждый винил себя, давила на обоих невыносимым грузом.

Однажды утром Рейчел поднялась на рассвете, чтобы сфотографировать восход солнца. По морю стелилась туманная дымка, на островах из нее выступали макушки кедров. Рейчел вдруг осознала, что это великолепие невозможно запечатлеть на пленке. Она опустила фотоаппарат и просто любовалась красотой пейзажа.

Спустя минуту к ней вышел Хэл.

— Видел когда-нибудь такую красоту?

— Да, чудесный вид.

Она повернулась и заглянула ему в глаза:

— Хэл, думаешь, мы сумеем все поправить?

— Может быть. — Он смущенно улыбнулся. — На мой взгляд, у нас два пути. Первый — оставить все как есть, не двигаться ни вперед, ни назад.

— Я так не хочу.

— Я тоже, — согласился Хэл. — Второй — форсировать ситуацию: понять, что мы по-прежнему любим друг друга, и попытаться начать все сначала.

Рейчел смотрела на разгоняемый бризом туман. Впервые за долгое время в ней затеплилась надежда на счастье.

— Ты это серьезно? И в самом деле хочешь начать все сначала… с нуля?

— Да, хочу.

Рейчел обняла его и прошептала:

— Отнеси меня в постель, пожалуйста.

* * *

В начале года в агентство «Гималаи» пришло письмо на имя Деборы.

— Пойдем ко мне в кабинет, — пригласила она Рейчел и Хэла. Они поднялись следом за ней на второй этаж.

— Вот, почитайте. — Она передала Хэлу бланк с адресом нью-йоркской юридической фирмы.

— Что это?

— Семьи жертв урагана на Эвересте предъявили иск «Гималаям». Они считают, что их родные погибли из-за халатности проводника.

— Что конкретно они заявляют? — спросила Рейчел.

— Что Рик обязан был проявлять осмотрительность. Что ему следовало предвидеть приближение урагана и вовремя прекратить восхождение. Даже высказывается предположение, будтоон бросил группу, когда разразился ураган, что он погиб, плутая в одиночку… пытаясь спасти собственную шкуру.

Хэл пришел в бешенство:

— Рик не способен на такое. Он боролся до последнего.

— Вот это я и должна доказать.

— Каким образом?

— Пока толком не знаю. Нужны точные данные о том, где погиб каждый из членов экспедиции. Их ведь никто не искал. Я сделаю все, лишь бы доказать, что Рик — замечательный человек и настоящий профессионал. Мне важно только это, деньги не имеют значения.

— Я готов помочь тебе, сделаю все, что в моих силах, — сказал Хэл.

Дебора пристально посмотрела на него:

— А если я попрошу тебя отправиться на Эверест и нанести на карту местонахождение тел?

Хэл протяжно вздохнул:

— Я же говорил, что никогда больше…

— Я знаю, Хэл, и мне не хотелось бы настаивать. Просто я не представляю, как мы будем защищаться, если не восстановим по возможности точную картину событий и не докажем, что Рик погиб, пытаясь спасти тех людей.

— Где ты возьмешь деньги на экспедицию?

— Еще не знаю, — вздохнула Дебора. — Можно было бы набрать клиентов, но тогда тебе придется постоянно их опекать. И искать погибших будет некогда.

— А если я поеду с Джози Тернер?

— Что-о?

— Дело вот в чем, — стал объяснять Хэл. — Как-то она сказала, что хотела бы, чтобы я сопровождал ее одну. И, если удастся, привел бы к месту гибели Себастьяна. Это только идея, но…

— Так ведь он же погиб где-то у самой вершины. Физически неподготовленный человек туда просто не доберется. Думаешь, она осилит маршрут?

— Думаю, да. Она оказалась на удивление выносливой.

— Что ж, нам это только на руку. У тебя есть хороший шанс найти тело Рика.

— Да. А самое главное, она говорит, что после смерти Себастьяна унаследовала небольшой капитал и готова оплатить все расходы.

— Думаешь, у нее серьезные намерения?

— На мой взгляд, абсолютно серьезные.

— У меня есть еще одна просьба, — сказала Дебора. — Мне бы хотелось получить кольцо Рика. Оно мне очень дорого. И если мы все-таки решимся… Как ты на это смотришь?

Хэл медлил с ответом, вопросительно глядя на Рейчел.

— Нам с Рейчел нужно все как следует обсудить.

— Обсуждать тут нечего. — Она обняла Дебору. — Если эти люди выиграют процесс, ты потеряешь все. Этого нельзя допустить. — Она посмотрела на Хэла. — Ты согласен идти на Эверест?

— Ради торжества справедливости? Пожалуй. А ты выдержишь?

— Вопрос не в том, выдержу я или нет. Главное — добиться справедливости. Сколько продлится экспедиция?

— Три месяца.

— Ты, если хочешь, так и живи здесь, пока его не будет, — предложила Дебора Рейчел. Она шагнула к двери. — Ладно, вы поговорите, а я пойду сварю кофе.

Рейчел взяла Хэла за руки:

— Ты должен помочь. Без нас ей не на что рассчитывать.

— Знаю, но Эверест?..

— Посуди сам. Добудешь нужные доказательства, и мы со спокойной душой вернемся на Аляску, начнем там новую жизнь. Ты же знаешь Эверест как свои пять пальцев. Да ты и сам говорил, что там будто заново на свет рождаешься.

— Хорошо, я поеду. Ради Деборы и Рика.

Рейчел нежно поцеловала его в губы.

— И ради меня. Прошу тебя.

* * *

Джози решительным шагом вошла в кабинет Майка, всем своим видом выражая уверенность, которой она отнюдь в себе не чувствовала. Звонок Хэла явился для нее полной неожиданностью — она уже и не надеялась, что он согласится сопровождать ее на Эверест. Но отпустит ли ее Майк на целых три месяца?

Она села за стол напротив него. Он что-то набирал на компьютере. Джози наблюдала за ним, пока не поняла, что первым Майк не заговорит.

— Майк, помнишь, я надеялась, что экспедиция в Гималаи поможет мне смириться с гибелью Себастьяна?

Майк озадаченно посмотрел на нее:

— И что же?

— Не помогла. Наоборот, теперь я вообще не нахожу себе места.

— Я не могу дать тебе еще один отпуск, — раздраженно ответил Майк. — Если так уж неймется, подожди до лета, как все нормальные люди, а там езжай на все четыре стороны.

Джози выслушала его и продолжила:

— Я хочу совершить восхождение. На этот раз думаю подняться на вершину.

Майк изумленно посмотрел на нее:

— На Эверест, что ли? Ты с ума сошла.

— Другие вершины меня не интересуют.

Майк расхохотался:

— Не говори глупости, Джози.

— Это вполне обдуманное решение.

— Ты готова рисковать жизнью?..

— Если я не поднимусь туда, жизнь утратит для меня всякий смысл.

— И когда состоится экспедиция?

— Весной. Я попросила Хэла Мара сопровождать меня. На это уйдет три месяца.

Майк что-то начеркал в блокноте.

— В июле Комиссия по независимому телевидению будет рассматривать вопрос о продлении нашей лицензии. Если правильно разыграем карты, три месяца подряд будем иметь высочайший рейтинг. Момент выбран идеально.

Джози упала духом, понимая, на что намекает Майк.

— Хочешь, чтобы я делала репортажи?

— Разумеется. — Майк недоуменно смотрел на нее. — Иначе какой смысл отпускать тебя? Популярность передачи превыше всего. Ты же в прошлый раз делала репортажи — так в чем же проблема?

— Видишь ли, та экспедиция была попроще. Я не уверена, что сумею готовить репортажи во время восхождения.

— И в таком случае с чем же мы остаемся? Программа на три месяца лишается лучшей ведущей, причем, надо заметить, не в самый свой звездный час.

— Верно, программа переживает тяжелые времена. Но я не хочу обещать того, чего не смогу исполнить.

— Ты — профессионал. Это твоя работа. И потом… не могу же я постоянно сажать вместо тебя временных ведущих. Рано или поздно кто-то из них может стать основным.

— Угрожаешь?

— Нет, просто пытаюсь тебя образумить.

— Это не обычная экспедиция, Майк. «Дейбрейк» не имеет к ней отношения. Она — мое личное дело.

Майк поджал губы. Джози видела, что он рассержен.

— Давай посмотрим на это иначе. Ты стала звездой благодаря Себастьяну. Ты всем обязана ему. Думаешь, он обрадовался бы, узнав, что ты безучастно наблюдаешь, как на твоих глазах разваливается его детище? Этот новый проект, возможно, откроет перед нами большие перспективы. Но только в том случае, если ты действительно постараешься. Так да или нет?

— А разве у меня есть выбор?

— Вот и умница!

Майк схватил трубку телефона и дал указание секретарю:

— К четырем часам пригласи сюда журналистов. Скажи, что у нас для них большой сюрприз. — Он улыбался, опуская трубку на рычаг.

* * *

Домой Джози вернулась в возбуждении. Она надела тренировочный костюм, кроссовки и выскочила на улицу, настраиваясь на четырехчасовую пробежку. Если она хочет дойти до вершины, нужно подготовить организм к тяжелым нагрузкам.

Что касается состояния духа… тут она плохо представляла, что надо делать, чтобы выдержать огромное психологическое напряжение. Неужели восхождение на Эверест станет величайшей ошибкой в ее жизни?

Глава 8

В конце марта, за три дня до отъезда в Непал, Хэл прилетел в Лондон в сопровождении профессионального телеоператора по имени Тодд. Опытный альпинист, Тодд также взял на себя обязанности инженера по связи и ответственность за материально-техническое обеспечение экспедиции. Голубоглазый и бородатый, он обладал телосложением регбиста. От его рукопожатия на глазах у Джози выступили слезы.

— Это тебе не Джереми, — с улыбкой сказал Хэл. — Мы с Тоддом дружим много лет. Он снимал на Чогори и на многих других вершинах.

Тодда проводили в студию «Дейбрейк» на инструктаж с Майком, а Джози с Хэлом отправились докупать снаряжение.

На следующий день по случаю отъезда Джози в студии был устроен прием. Велась прямая трансляция. Хэла попросили рассказать об основных этапах маршрута, за которым телезрители будут следить ближайшие три месяца. Вечер прошел на удивление хорошо.

Джози сердечно попрощалась с коллегами и, счастливая, покинула студию. Она была несказанно рада, что на целых три месяца избавлена от хождения на работу. За последние недели атмосфера в студии еще больше накалилась, и ей не терпелось вырваться оттуда.

На борту самолета Джози заказала три бокала шампанского и провозгласила тост:

— За нашу экспедицию.

— За это обязательно надо выпить! — сказал Тодд.

Хэл одобрительно улыбнулся и чокнулся с ней.

В Непале их ждал Нима. Школу он окончил и теперь спустился с гор, чтобы присоединиться к экспедиции и помочь Хэлу запастись провизией в Катманду. Встрече с Джози он очень обрадовался.

— Теперь и я пойду на вершину! — восклицал юноша, крепко обнимая ее. — Я так счастлив.

Джози рассмеялась:

— Ну, если ты счастлив, значит, я тоже счастлива.

— Я буду хорошо о тебе заботиться. Со мной и Хэлом тебе нечего бояться. Все дойдем до вершины, все вернемся назад. Целыми и невредимыми.

Нима представил Джози повару экспедиции по имени Тасхи и еще шестерым шерпам. Все они были закаленными высокогорными носильщиками, а некоторые — как ветеран Лхакпа — уже много раз поднимались на Эверест.

Нима, улыбаясь во весь рот, курсировал с мешками между базаром и гостиницей. Он отличался поразительной выносливостью, ни разу не пожаловался на усталость. Гора запасов с каждым днем росла. Были заготовлены тонны провианта, 150 баллонов кислорода, 28 тюков снаряжения. Хэл был интендантом, бухгалтером и контролером качества в одном лице, регистрируя и учитывая каждую покупку.

Наконец он объявил, что можно трогаться в путь. Коробки и тюки погрузили в два грузовика, и участники экспедиции отправились в аэропорт, где их ждал вертолет до Луклы.

* * *

Это путешествие до базового лагеря заметно отличалось от предыдущего. Весна еще не наступила, местами по-прежнему лежал глубокий снег, вокруг высились пики в зимнем ледяном уборе. Прошлый раз, семь месяцев назад, стояла теплая гималайская осень, на зеленых полях вокруг каждой деревни колосились просо и овес. Теперь поля были голые.

В гостинице Луклы не оказалось ни сахара, ни муки, ни чая. Эти продукты закончились здесь уже давно, и хозяин был безмерно благодарен Хэлу за то, что он расплатился за жилье провизией из запасов экспедиции.

В Лукле Хэл стал набирать команду носильщиков и погонщиков яков для дальней дороги в базовый лагерь. Сцену торга с ними Джози выбрала для своего первого видеорепортажа, зная, что телезрителям будет интересно понаблюдать, как шерпы, окружив Хэла, на разные лады доказывают, что в любой другой экспедиции им заплатят гораздо больше. Тодд, к ее великой радости, оказался хорошим профессионалом, и в тот же вечер весь отснятый материал был благополучно отослан в Лондон.

Наконец груз был навьючен на яков, и они тронулись в путь. Троих белых альпинистов сопровождали в общей сложности тридцать восемь вьючных животных и двадцать девять носильщиков.

По сравнению с осенним путешествием на горных тропах было относительно безлюдно. Тогда они просто кишели торговцами, носильщиками и путешественниками. Теперь же в дебрях Кхумбу встречались одни только альпинисты, шедшие покорять Эверест.

За Намче-Базаром они попали в лютый мороз. Каждый день им приходилось подолгу идти под снегопадом и колючим, пробирающим до костей ветром. К тому времени, когда они достигли базового лагеря, повседневный наряд Джози состоял из трех пар шелковых кальсон и шерстяного белья, тренировочного костюма, шерстяного костюма с начесом и комбинезона из водоотталкивающей непродаваемой ткани. На голове — вязаный шлем из шелковой нити и шерстяная шапочка, руки упрятаны в три пары перчаток, на ногах — четыре пары носков. И все равно у нее стучали зубы, если она долго стояла на одном месте.

— Имейте в виду, в начале апреля в базовом лагере очень холодно, — заявила она в камеру в одном из репортажей.

Через несколько дней Джози почувствовала, что ее организм постепенно приспосабливается к условиям высокогорья, к ней вернулся аппетит.

— Вот это хорошо, — одобрительно говорил Хэл каждый раз, когда видел, что она жует. — Ешь как можно больше. Чем выше будем подниматься, тем сильнее тебя будет тошнить. Так что постарайся загодя впихнуть в себя побольше калорий.

Разреженный воздух способствует обезвоживанию организма, и поэтому по совету Хэла Джози ежедневно поглощала огромное количество жидкости. Повар Тасхи вскоре обнаружил, что ее любимый напиток — какао.

— Горячее какао! Горячее какао для Джози! — напевно кричал он, зазывая ее в палатку-столовую. Пока она пила, он развлекал ее беседой.

— Осваивай снаряжение, Джози, — предупредил ее Хэл, и она послушно училась надевать на ботинки кошки, примеряла страховочную систему, прилаживала к руке ледоруб, закреплявшийся вокруг кисти на темляке. Ничего нельзя было упустить. Хэл неустанно твердил, что любая погрешность грозит смертью.

Под его руководством она осваивала простейшие приемы альпинистского мастерства — училась правильно ходить в кошках и пользоваться ледорубом.

— Примерно двадцать процентов восходителей терпят поражение из-за проблем со снаряжением, — наставлял ее Хэл. — Забудешь какую-нибудь мелочь — и это может стоить тебе жизни.

И Джози с гудящей головой продолжала часами возиться со снаряжением, вновь и вновь поочередно примеряя на себя каждый предмет.

— Действовать строго по правилам, — бормотала она. — Ошибки исключены.

* * *

Заслышав приближающиеся шаги, Джози глубже залезла в спальный мешок. Шел двадцать пятый день экспедиции, на который был назначен первый серьезный урок.

— Джози, — тихо окликнул ее Нима, расстегивая вход в палатку. — Четыре часа. Я принес тебе чай.

Нужно обладать колоссальной силой воли, чтобы заставить себя выбраться из теплого спального мешка на предрассветный холод. Этого дня Джози ждала со страхом. Сегодня ей впервые предстояло совершить переход к лагерю № 1.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил ее Хэл.

— Боюсь до смерти.

— Я тебя понимаю. Сам до сих пор нервничаю на этом леднике.

— Ледник — опасное место, — подтвердил Нима. — Там погиб мой отец.

От страха Джози еще сильнее затошнило. «Черт возьми, что я здесь делаю?» — задавалась она вопросом, вместе с мужчинами удаляясь от палаток. Ей, новичку, предстояло преодолеть один из опаснейших на земле горных участков.

Ночь выдалась ясная, скопления звезд на небе рассеивали темноту, освещая серебристые силуэты гор. Тишину нарушали лишь скрип и шипение смещающихся пластов ледника. Время от времени грохот, похожий на пушечный выстрел, предупреждал об образовании новой трещины, отчего и без того натянутые нервы Джози начинали звенеть. Хэл взял медленный, но ровный темп. Джози шла следом. Нима и Тодд замыкали шествие.

К рассвету они уже находились в самом центре ледника, продвигаясь между подвижными трещинами и кренящимися под разными углами неустойчивыми ледяными сераками.

Тодд вытащил камеру и стал снимать Джози, торопливо шагавшую под навесом из гигантских ледяных глыб размером с дом. Она понимала, что каждая из них может рухнуть в любую минуту. От страха гулко колотилось сердце.

Через ледяной лабиринт были протянуты извилистые веревочные перила. Если встречавшиеся на пути широкие трещины нельзя было обойти, они использовали алюминиевые лестницы. Джози, переходя расселину, смотрела только вперед, стараясь не думать о зияющей внизу бездне.

Они преодолели уже две трети пути, как вдруг воздух потряс пронзительный гул, от которого едва не полопались барабанные перепонки. Где-то от ледника откололась тысячетонная глыба льда. Джози увидела, как Хэл завертел головой, пытаясь определить, посыплются ли на них осколки. Ее объял ужас. Она услышала рев, похожий на шум воды, прорвавшей дамбу, потом все успокоилось: обвалившаяся глыба рассыпалась где-то ниже.

Тишина. Они стояли бок о бок. Джози дрожала, постепенно оправляясь от шока.

— На этот раз нам повезло, — наконец проговорил Хэл и продолжил путь. Джози последовала за ним.

Спустя пять часов они достигли вершины ледника, где шерпы уже установили четыре палатки.

Усевшись рядом, они потягивали горячий чай и смотрели на склон Лхоцзе — очередное громадное препятствие, высившееся перед ними во всей своей пугающе величественной красе.

— Как посмотрю, сколько нам еще карабкаться, кажется, нет, не выдержу, — призналась Джози.

— Выдержишь, — подбодрил ее Хэл. — Сегодня ты, можно сказать, совершила подвиг. Для новичка это впечатляющий результат. Думаю, ты дойдешь и до вершины.

— Ты и впрямь так считаешь?

— Да. Если осилишь еще четыре перехода через ледник.

Настроение у Джози резко упало: перспектива открывалась безрадостная. Но потом она подумала о Себастьяне, представила, как вновь увидит его, и поняла, что сил у нее хватит.

* * *

На следующий день они вернулись в базовый лагерь. Джози сутки приходила в себя, лежа в палатке.

— Наверно, чувствуешь себя как после марафона, да? — спросил Хэл. — Это из-за недостатка кислорода. После такого же путешествия на уровне моря ты бы восстановила силы вдвое быстрее.

Джози была рада, что в свое время серьезно отнеслась к тренировкам выносливости.

Спустя пять дней они вновь отправились к лагерю № 1. Там они переночевали, затем совершили восхождение к лагерю № 2, занявшее девять часов. В лагере № 2 они тоже провели ночь, а потом спустились к базовому лагерю. И так снова и снова… Этот цикл тренировочных восхождений был рассчитан на то, чтобы члены экспедиции максимально подготовили свой организм для передвижения в условиях разреженной атмосферы. После каждого нового похода Джози все труднее было находить внутренние резервы для очередного испытания.

Наконец они поднялись по крутому склону Лхоцзе к лагерю № 3. Теперь они находились на высоте почти 8000 метров, но кислородными баллонами по-прежнему не пользовались.

Это восхождение настолько измотало Джози, что она сразу же проковыляла к палатке и без единого слова повалилась на пол. Тодд попытался заняться съемками, но он тоже задыхался, его организм был сильно обезвожен. Хэл напоил их чаем и заставил поесть.

Та ночь была мучительной. Они теснились втроем в одной палатке. Хэл и Тодд постоянно толкались, стараясь улечься поудобнее. Джози долго не удавалось заснуть, а заснув, она тотчас же пробудилась, судорожно хватая ртом воздух.

— Синдром Чейн-Стокса, — объяснил Хэл. — От недостатка кислорода возникает паника, и ты просыпаешься, чтобы удостовериться в том, что дышишь.

— Может, подышим немного кислородом? — попросила Джози.

— Еще не время. Нам не хватит запасов, если мы начнем тратить их так далеко от вершины.

Так далеко от вершины, уныло подумала Джози. Чуть позже ее стало тошнить. Она едва успела выскочить из палатки. Желудок был опустошен, будто она ничего и не ела.

— Хэл, мне плохо, — пожаловалась Джози, чувствуя себя слабой как никогда.

— Это естественно. Не волнуйся, — успокоил он.

Джози лежала без сна, с ужасом представляя, что с ней будет, когда они поднимутся еще выше. Пребывание в лагере № 3 завершало заключительный этап акклиматизационной программы.

— Следующее восхождение — до самой вершины, — пообещал Хэл, когда они спускались через Западный цирк.

Через два дня они вернулись в базовый лагерь, где, отдыхая, провели несколько дней.

— Возможно, придется поторчать тут какое-то время, — предупредил Хэл. — Сейчас самый пик сезона, здесь собралось много желающих покорить Эверест. Не хочу, чтобы там, наверху, нам мешали другие.

Шли дни, миновала неделя. Джози изнывала от ожидания. Группа за группой проходили мимо них, но Хэл и не думал трогаться с места.

— Ты уверен, что так надо? — тревожилась Джози

— Джози, я знаю, тебе не терпится начать восхождение, — успокаивал ее Хэл. — Но поверь, без них нам будет лучше. Они будут мешать друг другу на заключительном этапе, а чуть позже вся гора будет в нашем распоряжении. Поднимемся и спустимся без задержек.

— Ладно, ты здесь начальник. — Джози шутливо отсалютовала ему.

Сидя без дела в базовом лагере, она затосковала по вкусненькому — апельсинам, бананам, свежим булочкам, жареному мясу. Здесь в ее рационе были только бобы, макароны и рис. Джози стала худеть.

— Ничего ты не понимаешь, Хэл, — поддразнивала она своего наставника. — На Эверест надо водить не альпинистов, а желающих похудеть толстяков. Враз разбогатеешь.

— Для человека твоей конституции это абсолютно нормальное явление, — объяснил Хэл. — Твой организм сжигает собственный жир.

Потом Джози заскучала по сливочному маслу и жирам. Тасхи дал ей попробовать местный чай, приправленный прогорклым маслом из молока яка. Он имел отвратительный вкус, но, как ни странно, организм Джози не воспротивился. С тех пор вместо какао Джози пила только чай с маслом из молока яка.

Хэл часами сидел перед палаткой, рассматривая в бинокль гору. Однажды он неспешным шагом вошел в столовую и объявил:

— Завтра выступаем. Не возражаешь?

— Я… э… нет. — Джози похолодела от страха.

Хэл вручил ей бинокль и подвел к выходу из палатки.

— Видишь — спускается группа? — спросил он. — Значит, нам пора. Вся гора в нашем распоряжении.

* * *

— Вот, смотри. — Хэл поднес к лицу Джози альтиметр. — Мы только что достигли отметки восемь тысяч метров.

Джози промолчала. Ей просто-напросто не хватало ни сил, ни дыхания, чтобы выразить свою радость. От Хэла она знала, что очень немногим удается подняться на эту высоту. Разреженный воздух и усталость, накопившаяся за восемь часов восхождения, притупили в ней все чувства, кроме боли.

— Видишь палатки? — Голос у Хэла был хриплый.

Джози глянула вверх. Вдалеке, на плоской поверхности

Южного седла, краснели несколько палаток. Лагерь № 4. За ним торчала макушка грозной пирамиды Эвереста.

— До них еще далеко, — вяло констатировала она.

— С час ходу, может, меньше.

Он, конечно, лгал. «Час» Хэла обычно растягивался на два.

— Позволь, я отдохну.

— Отдохнешь в лагере.

Хэл встал так, чтобы видеть ее лицо. Его живые синие глаза встретились с ее глазами.

— Не раздумала идти до конца?

Джози мотнула головой. Он ободряюще похлопал ее по спине и продолжил путь. Она почувствовала, как натянулась короткая веревка ее поясной обвязки.

Следуя за Хэлом, Джози слышала свой шепот — слова заклинания и мольбы, но сама не знала точно, произносит она их вслух или это шумит у нее в голове.

— Каждый метр наверх… — Еще один шаг. — Это метр… — Еще один. Мышцы ног сопротивлялись насилию. — Уже на шаг меньше. — Еще на один. Вонзайся кошками в лед, в лед. — Каждый метр наверх…

Они карабкались по вершине Женевского отрога — выпуклого снежного гребня, образующего естественный мост между Лхоцзе и Южным седлом Эвереста. Крутизна была небольшая, но они все равно едва плелись.

К трем часам дня облака рассеялись, а группа как раз добралась до седловины, где рельеф был более ровным. Хэл повел Джози по волнистому плато, и, хотя они уже не взбирались вверх, она по-прежнему с огромным трудом заставляла себя переставлять ноги. Лагерь упрямо маячил вдалеке, и Джози начала опасаться, что вообще никогда не доберется до него.

Внезапно откуда-то спереди раздался крик. Из лагеря навстречу им шел человек в желтой куртке с кислородной маской на лице. И лишь когда он остановился в шаге от нее, Джози узнала смеющиеся глаза.

— Нима?

— Он самый, мэм. Добро пожаловать на Южное седло.

Хэл хлопнул юношу по спине:

— Как у вас тут дела?

— Лхакпа очень устал — может, болен. А мы с Тоддом в полном порядке. Чаю хотите?

— Еще бы.

Нима снял со спины рюкзак, вытащил из него термос и налил в пластиковую крышку ароматную коричневую жидкость. Джози стала медленно пить.

Спустя двадцать минут они добрались до лагеря, где их ждали Тодд и Лхакпа — второй проводник-шерп. Тодд снимал их прибытие на кинопленку.

— Привет, Джози. Как самочувствие?

Джози хотелось сказать в камеру что-нибудь жизнерадостное, значительное, но выдавить удалось только:

— Немного мутит.

Она тяжело опустилась на лед, несколько секунд поборолась с тошнотой и, не совладав с сильнейшим спазмом, срыгнула весь выпитый чай.

Тодд расхохотался:

— Вряд ли этот эпизод годится для вечерней передачи.

— Пожалуй, нужно дать ей кислорода. — Хэл взял один баллон из небольшой горки у палатки, ввинтил в него алюминиевый клапан и подсоединил резиновый шланг маски. — Добро пожаловать в страну чудес.

Джози прижала маску к лицу и робко вдохнула. Потом еще раз, уже более уверенно.

— Невероятно. — Она с трудом верила, что несколько глотков кислорода способны так резко улучшить самочувствие. Не прошло и минуты, как стук в затылке стих, через три — улеглась тошнота. — Мне тепло, Хэл. Я чувствую пальцы ног!

Хэл тоже надел кислородную маску. Некоторое время оба сидели молча, отдыхая. Тодд принес чай.

— Лхакпа очень мучается. Его все время тошнит, не может ни есть, ни пить.

— Лхакпа старый стал, — спокойно рассудил Нима. — Высокие горы теперь не для него. Ему пора отдыхать. Лучше бы купил магазин в Катманду.

— Пойду проведаю его.

Хэл на четвереньках заполз в палатку, где в спальном мешке лежал больной шерп.

— Привет, Лхакпа. Что с тобой?

— Есть не могу. Пить тоже. Голова болит. Все болит.

— Как думаешь, сможешь идти на гору?

— Может быть. Не знаю.

— Ладно. Попробуй заснуть.

— Думаешь, он поднимется к завтрашнему дню? — спросил Хэл у Тодда.

— Не уверен. Посмотрим, как он будет себя чувствовать.

— Ладно. Что с погодой?

— Хорошая. Правда, на севере что-то мелькает, но нас это задеть не должно.

Хэл подошел к Джози:

— Погода благоприятная. Все еще намерена идти до конца?

Джози кивнула.

— Если есть сомнения, лучше останься. Ты и так поднялась достаточно высоко.

— Нет, сомнений у меня нет. Я уверена, что дойду. Себастьян ждет меня, я это чувствую.

— Хорошо. Выступаем в полночь.

* * *

Незадолго до полуночи Джози вывел из дремотного сна шум газовой горелки, установленной в тамбуре палатки. У горелки она увидела Хэла, освещаемого мягким синеватым пламенем. Сидя в спальном мешке, он откалывал от глыбы льда куски размером с кулак и бросал их в кастрюлю с талой водой.

Сегодня она пойдет на вершину. При этой мысли Джози пронзил страх. Ей вдруг вспомнились слова Себастьяна, сказанные перед отъездом в Непал: «Там, наверху, достаточно одной малюсенькой ошибки. И все кончено». Одна малюсенькая ошибка — один труп. С какой стати она решила, что ей повезет? Кто внушил ей эту безумную идею?

Джози зарылась с головой в спальный мешок и постаралась прогнать страх, но Хэл вскоре поднял ее. Он дал ей теплого питья и заставил поесть высококалорийной смеси. Одевалась она под его надзором. Хэл следил, чтобы каждый предмет ее экипировки был правильно расправлен и застегнут.

В час пятнадцать они натянули на себя толстые пуховые костюмы, сверху пристегнули непродуваемые чехлы и вылезли из палатки. Хэл проверил, правильно ли уложен в рюкзаке Джози кислородный баллон, и надел на нее страховочную систему.

Из соседней палатки, где готовились к восхождению двое шерпов, вылез Тодд.

— Ну как Лхакпа? — спросил его Хэл.

— Кряхтит, но собирается идти.

— Сколько кислородных баллонов они берут?

— Столько, сколько нужно для восхождения, и два запасных. Их они оставят на Южной вершине.

— Хорошо.

К ним подошли Нима и Лхакпа.

— Сегодня самый счастливый день в моей жизни! — воскликнул Нима, обращаясь к Джози. — Может, вместе с вами поднимусь на вершину.

— Я так на это надеюсь, — отвечала она ему.

Хэл еще раз проверил свое снаряжение.

— Дексаметазон взял? — спросил Тодд.

Хэл похлопал себя по карману, в котором лежал футляр со шприцем.

— А что это такое? — поинтересовалась Джози.

— Стероид для нейтрализации острых приступов горной болезни. На всякий случай. — Хэл оглядел шерпов, проверяя их готовность. — Ну что, вперед?

Джози кивнула и обняла Тодда.

— Не жалеешь, что остаешься?

— Кому-то же нужно быть на связи. И потом, меня утешает мысль, что сейчас я снова залезу в спальный мешок.

Хэл поднял вверх большой палец и зашагал по седловине. Впереди лежал тяжелый путь продолжительностью шестнадцать-восемнадцать часов. Им почти не придется отдыхать: короткие остановки рассчитаны лишь на то, чтобы перекусить и попить. Джози где-то читала, что восхождение на вершину по затратам энергии равно пяти марафонам. Дай ей Бог выдержать это испытание.

* * *

В половине третьего они покинули равнинный участок седловины. Хэл полез по заснеженному склону, двигаясь не строго вверх, а чуть в сторону, пока луч его налобного фонаря не выхватил из темноты первую веревку перил. Нима шел за ними по пятам, но Лхакпа заметно поотстал. Они остановились, дожидаясь его.

Лхакпа догонял их пятнадцать минут. Нима проявлял нетерпение:

— Ну что он еле-еле тащится?

— Будь все время с ним, — велел юноше Хэл. — Боюсь, сам он не дойдет.

Когда Лхакпа отдышался, они продолжили восхождение. Тут Джози показалось, что ей не хватает кислорода.

— Хэл, — испуганно окликнула она. — По-моему, у меня что-то случилось с кислородным баллоном.

Хэл остановился и осветил ее шланг:

— Снаряжение в порядке. Просто ты неправильно дышишь. Слишком часто. Это типичная ошибка новичков. При частых вдохах ты дышишь тем, что выдыхаешь. Свежий кислород не успевает поступать. Дышать надо медленно и глубоко.

Попытавшись успокоиться, Джози сделала глубокий вдох. Потом еще один.

— Ага, ясно. Так гораздо лучше.

Приободрившись, она полезла по склону вслед за Хэлом, и постепенно они оторвались от шерпов. Нима держался рядом с Лхакпой.

В четыре Хэл объявил привал. Он налил Джози чашку горячего какао и заставил ее съесть плитку высококалорийного концентрата.

— Смотри, вон фонари шерпов. — Хэл махнул рукой в сторону Нимы и Лхакпы. — Лхакпа идет слишком медленно. Мне это не нравится. Ба, а это еще кто? Видишь, за ними? Вон, внизу еще один фонарь.

— Да, вижу. Странно. Кто бы это мог быть?

— Может, Тодд? Наверно, шерпы что-нибудь забыли. — Он вытащил из кармана куртки рацию: — Хэл вызывает лагерь. Тодд, ответь мне.

— Говори, Хэл.

— Это не ты там идешь за шерпами?

— Шутишь, приятель? Я балдею в спальном мешке.

— Везет же некоторым. А кто же это увязался за нами?

— Наверно, Того Васев. Вообще-то он одиночка, а здесь присоединился к одной экспедиции. Но они отказались идти с ним. Побоялись, что накличет на них беду. Его черт знает сколько раз спасали в горах. От лагеря он пошел очень даже бойко.

— А ему надо торопиться. Он поздно вышел. Конец связи.

Наконец подошли шерпы. Лхакпа тяжело отдувался, вид у него был больной.

— Извини, Хэл, — сказал Нима. — Никак не мог заставить его идти быстрей. Он слишком старый.

— Ничего я не старый! — Лхакпа сдвинул на сторону кислородную маску и сплюнул в снег. — Просто сегодня плохо себя чувствую.

— Вряд ли он сможет идти выше Южной вершины, — с грустью произнес Нима. — Мы там оставим для вас кислородные баллоны, а потом я отведу Лхакпу назад.

— Но ведь это значит, что ты не взойдешь на самую вершину, — в смятении проговорила Джози.

— У меня еще будет возможность, — отвечал тот, — но больного друга я в горах не брошу.

Хэл кивнул:

— Спасибо, Нима. Скоро и твой час придет.

— Если боги пожелают. Ладно, мы немного отдохнем, а вы идите.

— Благородный юноша, весь в отца. Шерпы — самые замечательные люди на свете. А Нима — один из лучших шерпов.

* * *

В начале одиннадцатого утра Джози и Хэл наконец-то выбрались на вершину хребта. За час до этого они поменяли использованные кислородные баллоны на запасные.

— Я должна сесть, Хэл. Дай мне отдохнуть.

— Нельзя. В прошлый раз, когда ты села, мы отдыхали пятнадцать минут. Мы теряем темп.

Джози знала, что он прав. Размеренный темп первых пяти-шести часов снизился теперь до черепашьего шага, они часто останавливались, потому что ей не хватало дыхания. Джози навалилась на ледоруб, давая ногам минутную передышку.

— Идем. Южная вершина уже близко.

Подгоняемая мыслью о скорой встрече с Себастьяном, Джози заставила себя сдвинуться с места. Процесс восхождения полностью поглотил ее, она почти забыла о Себастьяне. Сосредоточься, твердила себе Джози. Помни, зачем ты здесь.

Наконец они поднялись на плоскую Южную вершину. Джози остановилась, растерянно моргая и озираясь по сторонам, словно ожидала увидеть обледенелый труп Себастьяна. Но трупов нигде не было. Когда они немного отдохнули, Хэл сказал:

— Пойду осмотрюсь.

Оставшись одна, Джози особенно остро ощутила свою незащищенность. Она лежала на снегу всего лишь в нескольких сотнях метров от вершины Эвереста. Глядя вверх, она видела боковину крутого гребня. Сама макушка пирамиды оставалась вне поля ее зрения.

Вернулся Хэл.

— Я нашел Себастьяна и Рика, — сказал он. — Они оба вон за тем сугробом.

Хэл помог Джози подняться и повел ее по гребню. На его дальнем конце лежали два мертвеца, наполовину занесенные снегом.

— Я похожу тут неподалеку. Не буду тебе мешать. — Хэл удалился.

Себастьян лежал свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в выцветший нейлон непродуваемой куртки. Джози отодвинула ткань с лица мужа.

Она столько раз представляла себе это мгновение, что сейчас не испытывала ни ужаса, ни отвращения при виде усыхающих останков человека, которого любила. Кожа туго обтягивала его череп, но заострившиеся черты все еще были узнаваемы. Окоченевшие веки плотно сомкнуты, остатки обесцвеченных ультрафиолетом волос ослепительно белые.

Джози сняла верхние перчатки и погладила лицо мужа.

— Если б ты знал, как мне тебя не хватает, — прошептала она. — Так тяжело было жить, пока я не знала, где ты… ничего не знала об этой горе, погубившей тебя. Но теперь знаю и, кажется, понимаю, почему тебя так влекло сюда.

Несколько минут Джози сидела подле мужа в полной неподвижности.

— Помнишь строчки, которые ты когда-то прислал мне? «Те, кто рядом со мной, не знают, что ты ближе мне, чем они. Говорят со мной и не знают, что сердце полно лишь тобой…»

От волнения у нее сдавило горло, и она на мгновение замолчала.

— Ты тоже всегда будешь со мной. И всегда будешь жить в моем сердце.

Джози посидела еще немного и наконец встала.

Подошел Хэл:

— Ну, ты как?

— Ничего.

Хэл нагнулся к Рику и обшарил его карманы. Нашел фотоаппарат.

— Возможно, остались ценные кадры.

Он опять нагнулся и стал искать руку с обручальным кольцом, которое просила привезти Дебора. Найдя кольцо, он легко снял его с окоченевшего пальца друга и спрятал в карман, потом занялся осмотром Себастьяна.

— Смотри-ка. — Хэл открыл рюкзак Себастьяна, в котором лежал пустой кислородный баллон. На нем черным маркером было выведено имя Рика. — Рик отдал Себастьяну последний кислородный баллон.

— А где остальные участники восхождения?

— Не знаю. Может, оступились и упали с гребня. Мы в одном шаге от бездны.

Хэл порылся в рюкзаке.

— Тут что-то еще. — Он вытянул уголок яркой ткани. — Это, должно быть, параплан.

— Точно. Он ведь собирался спуститься на нем. Совсем забыла.

Хэл вытащил свой фотоаппарат:

— Не возражаешь, если я сфотографирую тела? Этот баллон — доказательство, которое поможет Деборе выиграть дело в суде.

— Конечно.

Хэл сделал несколько снимков. Джози смахнула снежинки с лица мужа.

— Ты всегда будешь со мной, Себастьян. — Она распрямилась и сказала Хэлу: — Я готова.

— Что, идем на вершину? — спросил Хэл. — Сил хватит?

— Хватит, — без запинки ответила Джози.

Вершина. У Джози участился пульс. Теперь она ни за что не отступит, даже если придется ползти на четвереньках. Хэл начал решительно подниматься по склону. Сжав волю в кулак, Джози последовала за ним.

* * *

Казалось, прошло всего несколько минут, а Джози уже обессиленно рухнула на колени. К горлу подкатила тошнота, во рту горчило. Она вдохнула кислород, наслаждаясь свежим вкусом, в котором растворилась едкая горечь, потом с замиранием сердца глянула вверх. Этот участок склона был крутым, с обрывами по обеим сторонам. По всей его длине вились змейкой веревочные перила.

Хэл достал плитку высококалорийного концентрата и половинку протянул Джози:

— Держи. Жуй. Это обязательно нужно съесть. Калории тебе понадобятся.

Джози чуть оттянула от лица маску, просунула в рот ледяной брикетик, разогрела его на языке, затем прожевала и проглотила.

— Пошли.

Джози взялась за перила и, дрожа от натуги, продолжила путь, принуждая себя смотреть только на тонкую нить из красного нейлона, хотя глаза то и дело косили по сторонам.

Шагай и дыши. Вдох. Выдох. Шагай и дыши.

Хэл остановился. Они стояли у подножия самого крутого участка склона. Должно быть, это Ступень Хиллари, словно в тумане подумала Джози. Десятиметровая стенка, прохождение которой требует неимоверного напряжения сил. Хэл проверил крепление ее страховки и полез.

Джози дождалась его сигнала, потом с размаху вонзила в склон ледоруб и, хватаясь за него дрожащими руками, подтянулась вверх. Пыхтя и отдуваясь, она впилась зубьями кошек в крошащийся снег и занесла одну ногу на торчащий камень. Все тело содрогалось от неимоверных усилий.

Еще один удар ледорубом, еще два рывка вверх, и вот она наверху. Джози повалилась на каменную плиту.

Внезапно в кармане Хэла затрещала рация.

— На связи Тодд. Как дела, Хэл?

— Идем медленно, но уверенно. Только что преодолели Ступень Хиллари.

— Тебе известно, который час? Почти час.

— Час? Черт, совсем забыл о времени.

— Тринадцать ноль-ноль — это точка возврата. Что думаешь делать?

Хэл окинул усталым взглядом склон. Вершины все еще не было видно.

— Подожди, переговорю с Джози.

— О чем это он? — Из-за боли Джози не вникла в смысл разговора.

— Наше время вышло. Помнишь, я предупреждал: если до часа мы не достигнем вершины, нам придется повернуть назад? Спускаться в темноте очень опасно, я не хочу рисковать.

Джози таращилась на Хэла, пытаясь осмыслить его слова. Она отказывалась верить в то, что услышала.

— Не может быть. Ты смеешься надо мной!

Хэл промолчал. Изумление Джози переросло в гнев.

— Нет! Ты не можешь так со мной поступить. Это чудовищно. Мы же почти дошли.

— Да, это жестоко, но ты еле тащишься.

— Я пойду быстрее. У меня есть силы. Клянусь. Нас ничто не остановит. Сколько еще до вершины?

— Если прибавишь шаг, будем через полчаса. Если ты выдержишь.

— Пожалуйста, Хэл. Прошу тебя.

Хэл включил рацию:

— Хэл вызывает Тодца. Мы идем дальше.

— Ты рискуешь, приятель.

— Знаю. Что с шерпами?

— Вижу их в бинокль. Кстати, Того по-прежнему идет за вами. Он тоже выбился из графика.

— Нас это не касается. Выйдем на связь с вершины.

— Желаю удачи. Конец связи.

Джози тронула Хэла за плечо:

— Спасибо.

— Будешь благодарить, когда вернемся в лагерь.

* * *

— Не останавливайся!

Джози смутно сознавала, что ледяной склон начал резко удаляться от ее лица. Веревка натянулась. Она осторожно поставила ступни боком, согнув ноги в коленях, как краб, чтобы вонзить в лед все десять зубьев кошек.

Вонзайся. Дыши. Вонзайся. Дыши.

Джози вбила в склон острие ледоруба и, упав на одно колено, положила голову на кулаки, с трудом втягивая в легкие живительный кислород. Потом она ощутила под мышками руки Хэла и в следующую секунду почувствовала, что стоит во весь рост. Несколько минут они отдыхали. Когда головокружение прошло, Хэл поволок ее за собой по хребту, на этом участке более пологому. Неожиданно он остановился.

— Посмотри вверх.

Джози, прищурившись, глянула сквозь заиндевевшие стекла очков и впервые увидела развевающиеся над вершиной флаги.

Хэл взял ее за ремень, и они продолжили восхождение.

— Каждый метр наверх… — Двигайся. Дыши. — …сокращает расстояние. — Отдыхай.

В шуме усиливающегося ветра она услышала голос Хэла, доносившийся как будто издалека:

— Хорошо, Джози. Молодец! Смотри, уже близко. Еще один рывок.

Хэл не лгал. До вершины, увенчанной разноцветными флагами, оставалось несколько метров. По телу вновь разлилась волна возбуждения.

Глядя прямо перед собой, Джози сделала следующий шаг. Хэл двинулся за ней. Дыши. Еще один шаг. Выше ногу, не то зацепишься за другой ботинок. Вдох. Выдох.

— Не… — вскрикнула Джози, ощутив приступ невыносимой боли. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — …останавливаться.

Еще два шага. Макушка пирамиды поравнялась с ее глазами. Джози сделала еще один шаг, оперлась ладонью о поверхность вершины и на четвереньках вскарабкалась на нее. Хэл поднялся следом.

— Эверест у твоих ног, Джози!

Вид с вершины Эвереста открывался изумительный. Джози онемела от восхищения. На юге небосвод пронзали острые зубцы горных хребтов, на севере клубились облака.

— Я дарю все это тебе, Себастьян, — прошептала она, — любимый мой.

Глава 9

— Ненадолго прибавлю тебе кислорода. — Хэл открыл ее рюкзак. — Чтобы ты могла дать интервью. — Он повернул регулятор, увеличив подачу кислорода с двух литров в минуту до четырех.

Джози почувствовала, как по телу разливается тепло, повергая ее в состояние эйфории. Она глубоко вдохнула, затем осторожно притянула к себе Хэла. Они неуклюже обнялись, стукаясь дыхательными масками.

— Мы достигли цели, Хэл. Мы на вершине.

Хэл посмотрел на север.

— Давай за работу. А потом быстро вниз. Вон те облака мне не нравятся.

Хэл сел лицом к Джози, вытащил из рюкзака рацию и нажал кнопку приемопередачи:

— Как слышишь меня, Тодд? Прием.

— Слышу тебя отлично. На связи Тодд. Надеюсь, новости хорошие?

— Мы на вершине.

Из рации донеслись ликующие возгласы:

— Вот это новость так новость! Как Джози?

— Молодцом.

— Ладно, слушай. Минуту назад звонила Рейчел. Думаю, она еще на связи. Сейчас соединю.

— Хэл?

— Стою на крыше мира.

— Потрясающе! Я так рада за тебя. И за Джози тоже… Ты нашел Рика?

— Рик и Себастьян лежат вместе… Судя по всему, Рик отдал Себастьяну последний кислородный баллон. Мы забрали фотоаппарат Рика. Остальных не нашли. Наверное, они сорвались в пропасть.

— Хорошо. Я скажу Деборе. Все, прощаюсь.

— Выйдешь за меня замуж?

— Что-о? Ты невыносим. Просишь моей руки с вершины Эвереста? Очень мило. Ответ положительный.

Хэл расхохотался:

— Я люблю тебя.

— Я тоже.

— Конец связи.

Джози потрепала Хэла по плечу:

— Никогда бы не подумала, что ты такой романтик.

Вновь затрещала рация. Это был Тодд.

— Соединяю вас по спутнику со студией «Дейбрейк»…

* * *

— Кто-нибудь, приглушите свет. Жарища как в бане. — Майк промокнул лоб носовым платком.

В студии «Дейбрейк» было душно и жарко. Из всех сотрудников только один, казалось, не обращал внимания на жару — дублер-ведущий Тим. Он сидел на диване, невозмутимый и свеженький как огурчик.

— Нам звонят! — раздался в наушнике Тима голос режиссера. — Соединение через пять секунд.

Тим повернулся к камере:

— Только что нам стало известно, что Джози Тернер и Хэл Map в это самое мгновение стоят на вершине Эвереста! Благодаря чудесам современной техники мы имеем возможность поговорить с ними. Джози, ты слышишь меня?

— Тим? — отчетливо зазвучал из студийных микрофонов голос Джози.

— Джози, ты герой! Все твои коллеги здесь, в студии, шлют тебе сердечные поздравления. Расскажи, как там наверху? Что ты видишь?

— Сейчас перед моими глазами высочайшие пики Гималаев. Я безмерно счастлива и хочу поблагодарить за поддержку всех сотрудников компании «Дейбрейк». Без вас я бы никогда здесь не оказалась.

— Как тебе дался последний участок пути?

— Вымоталась до изнеможения. И было очень страшно… — Последнюю фразу Джози заглушил громкий треск.

— Извини, Джози, мы не расслышали тебя из-за помех. Повтори, пожалуйста.

На этот раз ответа не последовало.

— Алло? Джози? Ты слышишь меня?

* * *

Хэл вызвал по рации лагерь:

— В чем дело, Тодд?

— Связь прервалась.

— Проклятье.

— Сейчас наладим. Ждите вызова.

Хэл вытащил портативную цифровую видеокамеру и осторожно отступил на несколько шагов вниз по склону, выбирая план.

— Ой, чуть не забыла про флаг.

Джози порылась во внутренних карманах куртки и извлекла на свет измятый кусок материи. Она встряхнула его и повернула к камере так, чтобы была видна надпись «Экспедиция на Эверест. Студия "Дейбрейк"».

— Можешь снять маску? Хочу запечатлеть твое лицо.

— Попробую.

Джози отстегнула кислородную маску и, пытаясь изобразить на лице улыбку, вскинула над головой флаг.

— Мы достигли цели! — прокричала она. — Я стою на крыше мира!

— Есть. Достаточно.

Джози торопливо надела маску и с огромным облегчением вдохнула кислород.

— Лагерь вызывает вершину. Как слышите? Лагерь вызывает вершину.

— Хэл на связи.

— Говорит Тодд. Спутник по-прежнему не отвечает.

— Ты меня не обрадовал. Передай им, если через пять минут канала не будет, мы начинаем спуск. Конец связи.

— Нет! — Джози выхватила у Хэла рацию. — Тодд! Установи контакт. Мы будем ждать, сколько нужно.

— Вас понял. Ждите вызова. Конец связи.

Хэл несколько секунд смотрел в пустоту.

— Когда мы отправлялись в экспедицию, у нас с тобой был уговор. Все решения принимаю я.

— Репортаж с вершины — обязательное условие. Я не могу подвести «Дейбрейк».

— А я отвечаю за твою жизнь.

Внезапно по вершине со свистом пронесся порыв ветра. Оба пригнулись. Флаги мгновенно ожили, затрепетали и вновь обвисли, как только порыв стих.

Джози услышала щелчки затвора: Хэл фотографировал панораму за ее спиной.

Вдруг глаза Джози пронзила острая резь. Она зажмурилась и стиснула лоб. На одну ужасающую секунду ей показалось, что она потеряла очки. Окоченевшими пальцами она неловко схватилась за пластмассовую оправу и попыталась сдвинуть затемненные стекла, но эластичная стяжка зацепилась за кислородную маску.

Джози сняла очки, чтобы надеть их поудобнее, но прежде решила стереть перчаткой наледь со стекол. Очки она держала перед собой. Одно неловкое движение, застывшие пальцы лишь на долю секунды позже среагировали на посланный мозгом сигнал, и очки выпали из рук. Они стремительно заскользили по ледяному склону и исчезли за краем гребня.

Джози с ужасом представила, как ее очки падают, ударяясь о твердый лед и камень. За спиной заскрипели шаги Хэла.

— Ноги чувствуешь? — спросил он.

— Да, — солгала она.

— А руки как?

— Немного замерзли. Но я их все время разминаю.

— Еще две минуты, и мы начинаем спуск.

— Я правда хорошо себя чувствую.

— Ты хорошо себя чувствуешь, потому что я увеличил подачу кислорода до четырех литров. Когда начнем спуск, я уменьшу дозу. Это будет ощутимо.

Глаза ломило от боли. Джози стиснула веки, ожидая, когда боль утихнет.

Заработала рация.

— За дело, — сказал Хэл.

— На связи студия «Дейбрейк» в Лондоне, — зазвучал внятный голос Тима. — Как слышите? Прием.

— Говорит Хэл Map. Я на вершине Эвереста. Слышу вас хорошо.

— Есть! — Рация разразилась радостными криками. — Джози, как самочувствие? Эверест оправдал твои ожидания?

Джози рассмеялась:

— Еще как. Восхождение на эту вершину — самое суровое испытание в моей жизни. Я даже представить не могла, что будет так трудно. Но сейчас, стоя здесь, я ни о чем не жалею.

— Насколько мне известно, сегодня ты посетила могилу мужа. Я понимаю, что затрагиваю глубоко личные переживания, но если ты в силах, опиши, пожалуйста, свои чувства.

Джози помолчала, подбирая слова.

— Я знаю, многие не одобряют моего стремления побывать у тела Себастьяна, считают это извращением. На это скажу одно: те несколько минут, что я провела возле него, были самыми счастливыми в моей жизни с тех пор, как он погиб.

— Спасибо, Джози. Мы все искренне рады за тебя. Хэл, сколько времени займет спуск?

— Трудно сказать, но нам уже пора вниз.

— Не будем вас задерживать. Да поможет вам Бог. Конец связи.

* * *

Погода быстро портилась, а они пока спустились всего-то на тридцать метров, потому что Джози еле передвигала ноги. Теперь же она и вовсе села.

— Хэл! У меня что-то с глазами!

— Где очки?

— Не знаю. Они упали.

— Ты их потеряла? Я же говорил, никогда не снимай очки! Теперь ты ослепнешь от снега.

— Дай мне свои, — взмолилась она. — Пожалуйста.

— Твое зрение уже поражено, — сказал он. — Если я отдам тебе очки, мы оба ослепнем, и тогда уж ничто нас не спасет.

Налетел шквал, и, если бы Хэл не держал ее, Джози сдуло бы со склона.

— Вставай! — приказал Хэл. — Погода портится.

Джози начала выпрямлять колени, с трудом подчиняя себе застывшие мышцы. Жгучая резь в глазах утихла до ноющей боли. Хэл рывком поднял ее на ноги. Она навалилась на него, ища опоры, и неуверенно двинулась вперед — шаг, еще шаг. Хэл поволок ее в белую мглу.

Склон начал круто уходить вниз. Хэл замедлил шаг и наконец остановился. Джози рискнула выглянуть из капюшона. Пурга как раз чуть стихла, и она увидела разверзшуюся у ее ног пропасть.

Джози замутило от страха. Дыши. Вдох. Выдох.

— Хэл! Мы на краю обрыва.

— Знаю.

Он пристально вглядывался в белую мглу, выискивая хоть какой-нибудь видимый ориентир. Джози пока отдыхала. Вдруг в нескольких метрах из пурги выступил человек и медленно направился к ним.

— Кто-то идет, — предупредил Хэл Джози.

Только приблизившись на расстояние вытянутой руки, альпинист заметил их и остановился.

— Гого? — окликнул его Хэл.

— Далеко до вершины?

— Тебя сдует! Возвращайся.

— И не подумаю! — Гого Васев вытащил из кармана фотоаппарат: — Хочу сфотографироваться. На самой вершине. Пошли со мной.

— Исключено. Я не сумасшедший. Мы идем вниз.

Гого схватил Хэла за плечи:

— Я должен там сфотографироваться. А то мне не поверят.

— Гого, послушай меня, — закричал Хэл. — Ты погибнешь, если продолжишь восхождение в такую погоду. Спускайся, пока не поздно.

— До вершины рукой подать. Неужели я поверну?

Хэл провел Джози мимо Васева. Они оглянулись: Гого уже исчез в снежном вихре.

Джози дышала изо всех сил, но кислорода ей все равно не хватало. Перед глазами закружили звезды, и она упала на лед. Попыталась встать, но ноги не повиновались. Хэл поднял ее. Она постояла несколько секунд, потом вновь повалилась на колени.

— Я не могу нести тебя, Джози. Ты должна идти сама. Поднимайся, пойдем.

Джози покачала головой. Хэл озадаченно смотрел на нее несколько секунд, затем протянул руку к шлангу, по которому поступал кислород. Красный шарик в регулирующем клапане лежал неподвижно.

— Черт! У тебя кончился кислород. Я забыл переключить подачу на два литра. Вот идиот. — Он отстегнул ее маску, потом снял свою и приложил ее к лицу Джози: — Прижми.

Джози тут же почувствовала, как чудодейственный газ наполняет жизнью каждую клеточку ее организма.

Хэл вытащил рацию:

— Хэл вызывает лагерь. Как слышишь, Тодд?

— Хэл, — едва слышно раздалось в ответ. — Тодд на связи.

Хэл помедлил, переводя дух. От недостатка кислорода начинала кружиться голова.

— Мы на середине спуска к Южной вершине, — заплетающимся языком сказал он. — Кислорода на двоих — всего четверть баллона. Мне нужно знать, где точно на Южной вершине находятся два запасных баллона. Спроси у Нимы, где он их оставил. Возможно, мне придется их откапывать. Свяжусь с тобой, когда придем туда.

— Понял тебя.

Хэл помог Джози подняться. Кислород подкрепил ее силы.

— Будем дышать по очереди, хорошо?

Джози кивнула, но в ее глазах стоял страх.

Хэл мягко отобрал у нее маску и на минуту приложил к своему лицу, потом вновь вернул ей и жестом показал идти вперед. Джози почувствовала, как он потащил ее навстречу ураганному ветру.

* * *

Смеркалось. Хэл напрягал зрение, пытаясь различить хоть что-нибудь сквозь темные стекла защитных очков.

— Двигайся, Джози.

Она вдруг взвыла от боли и начала тереть глаза заледеневшими перчатками. Хэл обнял Джози и крепко прижал к себе. Ища спасения от боли, она уткнулась головой ему в плечо.

Хэл сдвинул на лоб очки, разглядывая участок склона под ними. Видел он только веревочные перила, убегавшие куда-то вниз, в черно-серую мглу.

— Джози, идем.

Она подняла лицо. Белки ее глаз были пугающе красными.

— Может, отдохнем?

— Нет. — Хэл довольно грубо подтолкнул ее ледорубом. — Шагай. Ну!

Джози сдвинула окоченевшую ногу на несколько сантиметров. Хэл схватил ее за ремень грудной обвязки и рванул к себе, затем, взявшись за веревочные перила, потащил Джози вниз по крутому склону, стараясь двигаться быстро, но осторожно.

Из мглы проступила ровная поверхность небольшого заснеженного плато, отделявшего склон, с которого они спустились, от Южной вершины. Здесь же лежали скорчившиеся тела Себастьяна и Рика. Он отстегнул Джози от веревки, и она повалилась на бок, инстинктивно сворачиваясь калачиком, чтобы согреться.

Хэл присел возле нее на корточки и закричал в рацию:

— Хэл вызывает Тодда!

— Говори, Хэл. Вы где?

— Возле Южной вершины. Тодд, где лежат баллоны? У нас здесь видимость не больше трех метров.

— На западной стороне. Метров пять вниз.

Хэл отключил рацию.

— Оставайся здесь. Я недолго.

Хэл резко поднялся, отчего в глазах зарябили звезды. Он постоял с минуту, пока не прошло головокружение, затем перешагнул через Джози и двинулся в сторону склона. Баллоны с кислородом лежали где-то выше, и при мысли о том, что опять придется подниматься, Хэл пришел в отчаяние. Наконец он через силу сделал шаг вверх.

* * *

Джози позволила себе забыться — отвлеклась от нестерпимой боли в глазах, от убийственного мороза. Время и место утратили для нее всякое значение. Она даже не пыталась представить, сколько минут, часов, а может, дней прошло с тех пор, как Хэл оставил ее. Она не помнила, где находится и зачем. Дрожь утихла. Хороший знак, решила Джози.

Сквозь нарастающий на глазах иней она заметила темный силуэт. Он был едва различим в вихрящемся снеге. Себастьян.

Это действительно Себастьян или у нее просто разыгралось воображение? Джози перевернулась на живот и поползла к трупу. Какой же он холодный! Почему Себастьян такой холодный? Джози прижалась щекой к щеке мужа. «Я согрею его своим телом», — решила она, обнимая окоченевший труп.

Ей казалось, что они лежат вдвоем в спальном мешке, и им обоим тепло, невероятно тепло, и Себастьян смеется, нежно целуя ее.

По ее коже барабанили снежные зерна. Джози попыталась открыть глаза, но ничего не увидела. Она чувствовала, что, кроме Себастьяна, рядом никого нет. Только он, она и рев урагана.

Довольная, она свернулась клубочком возле него и взяла в ладони его ледяные и твердые, как сталь, пальцы. Я люблю тебя. Черта подведена. Джози на секунду обрела ясность мысли и вновь погрузилась в мир грез.

* * *

Хэл прижал ладони к вискам, пытаясь заглушить мучительную пульсацию. От подъема кровь прилила к рукам и ногам, с болью возвращая их к жизни. Приходилось все время разминать пальцы.

Хэл прочесывал склон — он отшагал десять шагов в одну сторону, потом спустился на один шаг вниз и прошел столько же в противоположном направлении. Он знал, что баллоны занесены снегом, и потому волочил ноги в надежде наткнуться на них. Наконец кошки задели за невидимое препятствие. Хэл возликовал. Он расчистил снег и посветил фонарем. Это оказался металлический цилиндр — зеленый, явно старый, один из тысяч использованных баллонов, которыми усеяны склоны горы.

Хэл возобновил поиски. Прошло десять минут, пятнадцать. В отчаянии он начал прощупывать заснеженный склон ледорубом. Вскоре Хэл был уже на грани обморока. Миновало девятнадцать часов с тех пор, как они покинули лагерь, у него начиналось кислородное голодание. Инстинкт подсказывал, что его время истекло. Он не вправе дольше оставлять Джози одну. Хэл пошел вниз.

Спустя пятнадцать минут луч его фонаря выхватил из темноты неподвижную фигуру Джози. Она лежала рядом с Себастьяном, и ее яркая куртка едва просвечивала сквозь покрывший ее снежный саван.

— Джози! — Она не ответила. — Проснись! — Хэл отогнул от ее лица затвердевшую ткань куртки.

Глаза Джози превратились в две воспаленные щелочки, кожа вокруг них вздулась. Правда, когда на зрачки упал свет, они расширились.

— Кто это? — прохрипела она. — Мне снился такой чудесный сон.

— Я не дам тебе умереть. Пойдем. — Впервые за долгие часы ветер на несколько минут стих, и Хэлу не пришлось повышать голос.

— Зачем? Что случилось?

Хэл оттащил ее от Себастьяна. Она растерянно посмотрела на него:

— Где Себастьян? Что ты с ним сделал? — Ветер вновь поднялся, и Джози закричала: — Ничего не вижу! Мне больно! Себастьян!

Хэл поднял ее на ноги.

— Не раскисай, Джози, держись.

Она неуклюже шагнула к веревочным перилам. Потом ноги перестали держать ее, и она опрокинулась на спину, едва не завалив и Хэла. Тому пришлось отступить на шаг, чтобы сохранить равновесие.

Джози лежала, даже не пытаясь защитить лицо от ветра. Хэл орал на нее, бил по щекам. Отчаяние и гнев придали ему сил, и он закричал еще громче:

— Если останешься здесь, умрешь! Слышишь, Джози? Поднимайся и пойдем!

Ничто не дрогнуло в ее лице. Оно оставалось безмятежно спокойным и безразличным ко всему, как маска смерти. Хэлу это выражение было знакомо. Ему уже приходилось наблюдать, как человеческий организм прекращает борьбу за жизнь. Да и сам он израсходовал всю силу воли, заставлявшую его держаться на ногах. Он опустился на снег, спиной прислонился к Джози, закрыл глаза и уткнулся головой в колени.

* * *

— Лагерь вызывает Хэла. Как слышишь меня? — зашипела рация. — Хэл Map, отвечай.

— Это ты, Тодд? — прорезался сквозь помехи голос Хэла.

— Есть. — Волна ликования прокатилась по палатке. Прошло четыре часа с тех пор, как Хэл последний раз выходил на связь. — Вы где, Хэл?

Последовала длинная пауза.

— На Южной вершине. Я не смог найти кислород.

— Черт! Вы все еще на Южной вершине? — Голос Тодда срывался от волнения. — Как Джози?

Секунды текли, но ответа не было.

— Ты слышишь меня, Хэл?

— Джози здесь, рядом.

— Она в сознании?

— Спит.

— Плохо дело, Хэл. Можешь разбудить ее и заставить двигаться?

Вновь молчание. Тодд вспомнил про шприц с дексаметазоном. Этот препарат действует недолго, но, возможно, с его помощью удастся поставить Джози на ноги.

— Можешь вколоть ей дексаметазон?

Несколько секунд доносилось только дыхание Хэла, тяжелое, учащенное.

— Нет смысла. Мы все равно не можем спускаться в темноте. Приберегу его до утра. Переночуем как-нибудь здесь, а с рассветом тронемся в путь.

— Но там же негде укрыться. Вы не доживете до утра.

— Можешь прислать кого-нибудь с кислородом?

— В такую погоду? В этой белой мгле Нима с Лхакпой даже не найдут дорогу на другую сторону седловины. А если шерпы выйдут на рассвете, Южной вершины они достигнут не раньше часа, а то и двух дня. Они оба измотаны.

Хэл не ответил. Тодд взглянул на Ниму с Лхакпой.

— Да простит меня Бог. Хэл, если Джози без сознания, значит, ее уже вряд ли что спасет. Ты сделал все, что мог.

— Это исключено, Тодд. Я ее не брошу. У меня есть с собой горелка и немного еды. Я выкопаю пещеру.

— Упрямый кретин. Не трать силы. Лучше спускайся, пока еще сам дышишь.

— Я отключаю рацию. Чтобы сохранить аккумуляторы.

— Не смей. Послушай меня, Хэл…

В микрофоне тихо щелкнуло. Связь прервалась. Тодд повернулся к Ниме. Шерпы сидели со слезами на глазах.

— Пойду искать Хэла, — сердито заявил юноша и встал.

— С ума сошел? — остановил его Тодд. — Ведь сгинешь ни за что. Дождись рассвета, а потом идите вместе с Лхакпой.

Нима плюхнулся на место. В глубине души он понимал, что Тодд прав.

— Тогда буду молиться. — Он что-то забормотал себе под нос.

Через несколько секунд зазвонил телефон спутниковой связи. Тодд усилием воли заставил себя взять трубку.

— Тодд? Слышишь меня? Это Рейчел из Ванкувера.

«Что я ей скажу?»

— Да, слушаю.

— С Хэлом можно поговорить? Или он спит?

— Хэл и Джози еще не вернулись в лагерь.

— Не вернулись? — оторопела она. — А… где же они?

— У нас здесь нулевая видимость. Едва они начали спуск, разразился ураган. Как только прояснится, уверен, они сразу же продолжат путь…

— Как Себастьян и Рик? История повторяется, да?

В разговор вмешался еще один голос:

— Тодд? — Это была Дебора. — Что происходит?

— Ночь застигла их на Южной вершине.

— Какая у вас погода?

— Я видывал на Эвересте и похуже, но вообще-то плохая. Хэл сказал, что выкопает убежище.

— О боже! Можешь соединить нас с Хэлом?

— Это не желательно. У него аккумулятор на исходе.

— Понятно. Ладно. — По голосу Деборы Тодд понял, что она постарается поддержать Рейчел.

— Мы позвоним, когда будут новости.

* * *

Хэл вонзил острие ледоруба в крутой ледяной склон. Он был тверд, как железо, просто так не пробьешь. Хэл выругался и, пройдя два шага в сторону, осветил фонарем следующий участок. Опять ударил. Та же история. Хэл засомневался, что сумеет найти подходящее место для укрытия. Он уже почти полчаса обследовал склон.

Хэл вновь попробовал плотность льда ледорубом. На этот раз лед поддался. Он размахнулся и ударил. Тупой конец инструмента глубоко вошел в склон. Приободрившись, Хэл принялся выскребать уплотненный снег и за десять-пятнадцать минут вырыл нишу глубиной сантиметров тридцать.

Неожиданно ледоруб ушел глубоко в склон. Хэл осветил выдолбленный участок и едва поверил своим глазам. В склоне зияла дыра. За ней открывалась полость. Хэл расширил отверстие ледорубом и спустя три-четыре минуты уже смог просунуть в него голову.

Ничего чудеснее он в жизни не видел. Полость имела форму гроба и была около метра высотой. Он нашел сделанное кем-то укрытие, сообразил Хэл. Он был ошеломлен. Вот так удача! Теперь у них с Джози есть надежда пережить эту ночь.

Наконец, удовлетворенный результатом своей работы, Хэл выбрался и вернулся на плато, где лежала Джози.

— Джози, я нашел укрытие. Ты слышишь меня?

Она даже не шелохнулась. Хэл нагнулся, взял ее под мышки и, неуклюже пятясь, спиной преодолевая сопротивление ураганного ветра, протащил Джози несколько шагов. Перевел дыхание. Сдвинул свою ношу еще на несколько сантиметров. Сделал передышку. И так снова и снова. Хэл утратил представление о времени, ему казалось, что он уже много часов волочит Джози. Наконец злополучные десять метров остались позади. Он сделал три-четыре глубоких вдоха и последним неимоверным усилием приподнял Джози до уровня отверстия, так что она свесилась в углубление. Хэл снял с нее рюкзак.

— А теперь, Джози, лезь.

— Хэл? Что такое?

— Ныряй в дыру.

Хэл подтолкнул ее в спину. Джози соскользнула головой вперед в снежное углубление и во весь рост растянулась на боку. Хэл сбросил в дыру ее рюкзак, затем свой и следом залез сам. Рюкзаком Джози он заткнул вход и повалился на спину рядом с ней. Он едва не плакал от облегчения.

— Сейчас я тебя согрею. Помогу тебе продержаться ночь.

— Мы в лагере?

— Да, в лагере. В пятизвездочном.

Глава 10

Хэл стянул перчатки и осмотрел свои пальцы. Они были лишь слегка обморожены. Он расстегнул верхнюю непродуваемую куртку, затем нижнюю пуховую и сунул ладони под мышки. Согревающиеся пальцы ужасно болели, но он радовался, что не сильно повредил руки.

Джози спала. Стараясь не потревожить ее, Хэл открыл свой рюкзак и вытащил комплект для выживания в экстремальных условиях: облегченный спальный мешок, пенорезиновый матрас, газовую горелку, полный баллон бутана, небольшой алюминиевый котелок и два пайка по 1500 калорий каждый.

Сначала он расстелил спальный мешок. Это была задача не из легких — для этого ему пришлось откатить Джози к стенке. Потом ту же процедуру он проделал с пенорезиновым матрасом.

Теперь питье. Хэл знал, что им обоим необходимо выпить не меньше литра. Он взял горелку, привинтил к ней баллон с бутаном, затем принялся соскребать в алюминиевый котелок лед со стенки пещеры. Когда котелок был наполнен наполовину, Хэл накрыл его крышкой, поставил на горелку и поднес к ней зажигалку. Из-за низкого содержания кислорода в воздухе бутан долго не желал воспламеняться. Убежище наполнилось едким запахом газа.

Наконец горелка зажглась. Хэл смотрел на шипящее кольцо голубого пламени и — неожиданно для себя — провалился в сон. Очнулся он только минут через десять.

Лед в котелке как раз дотаивал. Хэл налил немного теплой воды в пластмассовую кружку и вскрыл пакетик с порошком какао. Высыпав порошок в кружку, он размешал его ножом до консистенции пасты и долил воды. Его организм изголодался по сахару и теплу, но сначала нужно было напоить Джози.

— На, попей.

Хэл приподнял голову Джози и поднес кружку к ее губам. Она отвернулась.

— Это какао. Ты должна его выпить.

Она начала пить маленькими глотками. Когда кружка опустела, Хэл снова наполнил котелок и поставил его на огонь.

Организм Джози остро нуждался в калориях. Хэл маленькими кусочками скормил ей двухсотграммовый мятный коржик, потом поел сам. Спустя несколько минут он почувствовал, как сахар растворяется у него в крови. Чуть позже он собирался разогреть упакованные в фольгу пищевые концентраты.

Хэл стянул с правой руки Джози четыре перчатки. Последнюю — шелковую — он отодрал с трудом: она примерзла к ладони. Джози подчинялась ему, едва ли сознавая, что он делает.

Глянув на ее пальцы, Хэл тихо присвистнул. Только мизинец и большой палец не были обморожены. Остальные три покрылись ужасными волдырями — признак обморожения первой степени; на кончиках пальцев кожа почернела. Если не принять срочных мер, у Джози могла начаться гангрена. Вторая рука была еще хуже: волдыри вздулись на четырех пальцах. Хэл лег рядом с Джози, сунул ее ладони себе под мышки. Джози что-то пробормотала, несколько раз окликнула его по имени. Хэл знал, что дикая боль в оттаивающих пальцах скоро заставит ее очнуться. Спустя десять минут Джози уже говорила осознанно:

— Что происходит? У меня горят руки.

Она инстинктивно попыталась вырвать у него свои ладони, но Хэл лишь теснее зажал их.

— Не дергайся. Потерпи немного.

Джози уткнулась лицом в плечо Хэла и впилась зубами в его куртку — ей было очень больно от того, что кровь заполняла капилляр за капилляром, клеточку за клеточкой.

Как только Джози смогла шевелить пальцами, Хэл позволил ей отнять от него руки, чтобы дальше она уже самостоятельно согревала их.

В котелке закипела вторая порция воды. Хэл снова развел какао, на этот раз добавив в жидкость пакетик мюсли. Половину варева он выпил сам, остальное с ложечки скормил Джози.

— Теперь то же самое нужно проделать с твоими ногами.

Она промолчала. Хэл и подумать боялся, в каком состоянии ее ступни. То, что нашлось убежище, значительно увеличило их шансы на выживание, но, если Джози не сможет идти, она все равно погибнет.

Бормоча молитвы, он начал снимать с нее ботинки…

* * *

Джози приподнялась на локте, чтобы выпить еще одну кружку горячей жидкости, которую протянул ей Хэл. Она не узнавала свои раздутые, обезображенные пальцы. Быстро опустошив кружку, она возвратила ее Хэлу.

— Сейчас приготовлю поесть, — сказал он.

Джози лишь кивнула в ответ. Говорить ей было трудно. Ноги горели после мучительной процедуры размораживания, но Хэл заверил ее, что утром она сможет идти. Глаза болели меньше: приступы пронзительной рези сменились ноющей пульсацией.

Джози поежилась. Тепла в снежном убежище хватало лишь на то, чтобы не окоченеть до смерти, но согреться она так и не согрелась.

— Не сдавайся, Джози, крепись, — повторял Хэл.

Хэл дал Джози отдохнуть. Она поела и попила, а сон, он надеялся, поможет ей восстановить необходимые для спуска силы. Если еще осталось, что восстанавливать.

Хэл взглянул на часы. Половина четвертого. Он нащупал рацию и вызвал лагерь.

— Тодд, ответь мне.

— Ну, как там у вас, Хэл?

— Я нашел укрытие возле Южной вершины. На рассвете продолжим спуск. Вышли нам навстречу шерпов с кислородом и питьем. Пусть постараются подняться как можно выше. Как понял?

— Понял тебя. Ты уверен, что Джози сможет идти?

— Я напичкал ее калориями, так что шанс у нее есть. Перед выходом вколю ей дексаметазон.

— Прости за то, что я сказал в тот раз. Я погорячился. И все же, если случится так, что Джози будет не в состоянии двигаться… — Тодд подыскивал слова.

— Ладно, хватит. Мне все ясно. Я отключаюсь.

Хэл замер, не понимая, что изменилось вокруг. Потом сообразил: он больше не слышит воя ветра. Значит, ураган стих.

* * *

Нима подтянул ремни рюкзака и в ожидании Лхакпы смотрел на ночное небо. Тодд стоял рядом и, пытаясь согреться, переминался с ноги на ногу.

— Который час? — спросил его Нима.

— Половина пятого.

— Ураган кончился. Зато снег теперь рыхлый. Не разбежишься. Рацию дашь?

— Эта — последняя, в которой еще не сел аккумулятор.

Нима заглянул в палатку, где собирался в дорогу Лхакпа:

— Поживей. Уже почти рассвело.

— Не могу я быстрее, — вспылил старший шерп.

Нима постарался сдержать гнев. Он знал, что Лхакпа сильно намучился за последние два дня, но своим упрямством тот уже начинал его раздражать.

— Дай помогу. — Нима сел на корточки у ног Лхакпы и зашнуровал ему ботинки. Наконец Лхакпа был готов.

— До какой высоты нам идти? — спросил он у Тодда, выйдя из палатки.

— Не знаю. Если Хэлу удастся поставить Джози на ноги, они выйдут вам навстречу. Если нет, придется подняться на Южную вершину. Их жизни зависят от вас.

— А сам почему не идешь? — Лхакпа ткнул Тодда кулаком в грудь.

— Я должен оставаться здесь, — отвечал Тодд. — Если я покину лагерь, некому будет поддерживать связь. И тогда никто не будет знать, кто из нас жив, а кто нет. Так вы идете? — Он обращался к Ниме, поскольку не был уверен, что Лхакпа в последний момент не заупрямится.

— Идем. — Юноша подтолкнул своего напарника и первым зашагал от палатки, молча взывая к богам.

* * *

— Джози, уже рассвело. Пора идти.

Джози резко очнулась. Она все еще находилась на проклятой горе. Зрение немного восстановилось. Через отверстие в пещеру проникал свет, и она различала вокруг неясные очертания предметов. Возле нее на корточках сидел Хэл.

— Начинаем спуск, — сказал он и, выкинув наружу рюкзак Джози, высунулся из углубления. — Хочешь знать, что я вижу?

— Хочу. — Джози заставила себя сесть.

— Ясный день. Небо достаточно чистое. Веревочные перила не потеряем. Через пару часов встретим шерпов.

— Я плохо вижу.

— Не беда. Я буду контролировать каждый твой шаг. — Хэл вытащил шприц. — А теперь замри. Вколю тебе дексаметазон.

Он сделал ей укол в бедро прямо через одежду. Джози мгновенно взбодрилась.

— Я прямо чувствую, как наливаюсь силой, — сказала она, ощущая гудение крови, разгоняемой препаратом.

— Это ненадолго, — предупредил Хэл. — Так что идти надо быстро.

— Мне кажется, пальцы сейчас взорвутся.

— Дай посмотрю.

Джози протянула ему руки, и он стянул с них перчатки. Волдыри увеличились, кожа на кончиках пальцев еще больше почернела. Хэл не стал расстраивать спутницу, понимая, что печальные известия не прибавят ей бодрости духа.

— Ухудшений нет. Заживут.

— Мне их ампутируют, да?

— Нет, если ты готова бороться. Считай, что нам крупно повезло. Могло быть гораздо хуже. Ночь мы провели в укрытии, хорошо поели, попили…

Хэл глянул на часы. Шесть семнадцать. Он упаковал свой рюкзак и принялся одевать Джози. Сделать это было не просто. За ночь ступни распухли, так что ему пришлось силой впихивать их в ботинки. Шнурки смерзлись в путаный комок. Хэл долго возился с ними, а потом целых пять минут согревал дыханием свои окоченевшие пальцы, чтобы завязать собственные ботинки.

— Ладно. Я выбираюсь первым, ты лезешь за мной.

Хэл повернулся к выходу — и оцепенел. В проеме вырисовывалось чье-то лицо. Хэл отшатнулся, тяжело дыша от испуга.

— Что там? — в замешательстве спросила Джози.

— Все нормально. Спокойно. Сейчас разберусь.

Лицо, смотревшее на Хэла, было безобразно обморожено. Между огромными волдырями блестели глаза-щелочки с налитыми кровью белками и тусклыми зрачками. Нос и щеки раздулись, кожа черна как уголь. Губы синие, борода заляпана сочащейся изо рта кровью.

Альпинист с трудом разомкнул губы; вокруг них треснула корочка льда.

— Помогите.

— Того? — воскликнул Хэл. — Это ты?

Альпинист молча раскачивался из стороны в сторону.

— Шерпы пришли? — обеспокоенно спросила Джози.

— Нет, не шерпы. Это Того. Он всю ночь пробродил в урагане. И сейчас в ужасном состоянии.

— Так мы идем?

Хэл быстро принял решение.

— Того мы идем в лагерь. Я постараюсь помочь тебе. Сам я буду страховать Джози, но если ты в силах спускаться с нами, я прослежу, чтобы ты не сбился с пути. Ясно?

— Нет! — Гого полез в убежище.

Хэл взял Васева за плечи, преграждая ему дорогу:

— Гого, нельзя терять время.

— Заткнись!

Гого со всей силы отпихнул Хэла и просунул в углубление голову и плечи. Хэл попытался вытолкнуть его, но противник оказался сильнее. Он набросился на Хэла с кулаками.

Подтянувшись, Гого рухнул на дно, придавив Джози.

— Он меня задавит. — Джози пыталась сбросить его с себя.

Хэл столкнул с нее Гого.

— Ну что, идем? — Голос Джози дрожал от страха.

Гого мгновенно среагировал на ее слова.

— Не уходите! — яростно закричал он. — Помогите мне!

— Хэл, пойдем. Препарат не будет действовать вечно. Я уже достаточно окрепла.

Хэл почувствовал головокружение. Короткая схватка истощила его.

— Дай подумать.

— О чем?

— Не гони, Джози! — вспылил Хэл. — Я должен решить, как мне действовать, хорошо?

— Ничего хорошего. — Джози попробовала подобраться к выходу. — Мы уходим. Я не собираюсь здесь погибать.

— А как же Гого?

Джози неуклюже занесла ноги над Гого Васевым, но протиснуться мимо него не смогла — было слишком тесно.

— Эй! Прочь с дороги. Подвинься!

С досады она принялась бить его по ногам. Гого не шевелился. Джози ударила его еще раз и повалилась на спину, хватая ртом воздух.

— Мы же почти ушли. Зачем ты его впустил?

— Я не смог его остановить.

— И что теперь? Что ты предлагаешь? Будем сидеть, пока совсем не замерзнем?

— Вариант первый: мы вдвоем уходим, и тогда он, — Хэл показал на Гого, — погибнет. Вариант второй: мы остаемся и поддерживаем в нем жизнь до прихода шерпов. Они доберутся к нам часа через четыре, принесут кислород. Потом все вместе благополучно спустимся вниз.

— Ну при чем тут он? Он сам загнал себя в это дерьмо. Мы за него не отвечаем.

— А если бы это был Себастьян?

— Как ты можешь сравнивать?

— А иначе ты не хочешь понимать. У этого человека тоже есть близкие, и они сейчас мучаются у телефона, не зная, жив он или нет. Точно так же, как ты когда-то.

Джози чувствовала, что возбуждение в ней угасает — действие препарата прекращалось. Хэл смотрел на проем.

— И что же ты решил? — безучастно спросила она.

— Я не могу его бросить, — наконец произнес он. — Сообщу Тодду, что наши планы изменились.

У Джози не осталось сил спорить. Она устало протиснулась на свое место у стены и легла.

— Моя смерть будет на твоей совести. Этого я тебе никогда не прощу.

Хэл похлопал Джози по колену.

— Мы все вернемся домой, — пробормотал он. — Это наша главная цель.

Он заставил себя сосредоточиться на стоявшей перед ним задаче — вызвать по рации Тодда. Хотел поднять руку, но она будто свинцом налилась. Его одолевала дремота.

— Все вернемся домой… — пробормотал он и провалился в забытье.

* * *

Нима на чем свет стоит честил Лхакпу, глядя, как медленно тот переставляет ноги. Так они шли от самого лагеря: Нима прокладывал дорогу по рыхлому снегу, а потом нестерпимо долго ждал, пока Лхакпа нагонит его. Близился полдень.

Нима посмотрел на склон, ожидая увидеть спускавшихся к ним навстречу альпинистов. Может, они каким-то образом разминулись с Джози и Хэлом в темноте, промелькнуло у него в голове. Но и ниже по склону он не заметил никакого движения.

Несколько минут спустя Лхакпа, кашляя и давясь рвотой, наконец-то достиг небольшого заснеженного уступа, на котором остановился Нима.

— Где они? Мы уже должны бы их встретить.

— Не знаю. Может, женщина не в состоянии идти.

Нима вытащил из рюкзака термос и налил в крышку сладкий чай. Лхакпа дрожащими пальцами взял у него крышку.

— Дальше я не пойду, — заявил он. — Кислород оставлю здесь. Больше нет сил. — Лхакпа отвернулся, стыдясь встретиться взглядом с Нимой.

Юноша сердито смотрел на напарника. Его душила ярость, хотелось изо всех сил встряхнуть Лхакпу. Но вместо этого он смахнул снег со щеки друга.

— Я понимаю, — сказал он. — Тебе нечего стыдиться. Ты сделал все, что мог.

Лхакпа благодарным взглядом посмотрел ему в лицо:

— Будь у меня побольше сил, я бы полез и выше. Но я уже не молод.

Нима стянул с Лхакпы рюкзак и выложил из него два полных кислородных баллона.

— Возвращайся, — сказал он. — А я пойду дальше.

* * *

— Хэл, отзовись! Отвечай. Это Тодд.

Хэл медленно очнулся и большим пальцем надавил на кнопку приемопередачи.

— Привет, — прохрипел он.

— Хэл, я не слышу твоего голоса — только щелчок. Наверное, в твоей рации садится аккумулятор. Если слышишь меня, щелкни один раз.

Хэл вновь надавил на кнопку приемопередачи.

— Отлично. Вы покинули укрытие? Если да, подтверди.

Хэл не ответил.

— Я не слышал щелчка, — сказал Тодд. — Значит, вы все еще там?

Щелчок.

— Черт! Джози жива?

Хэл попытался поднять голову, чтобы удостовериться в этом, но она очень кстати кашлянула, избавив его от необходимости напрягать силы.

Щелчок.

— Слава богу. Слушай, Хэл: Лхакпа возвращается, но Нима идет к вам. Джози сможет идти?

Щелчок.

— Отлично. Теперь вот что. Когда Нима поднимется к вам, выйди из убежища, а то он вас не найдет. Ты сможешь это сделать?

Щелчок.

— Тогда все, конец связи.

Динамик смолк. Хэл долго лежал и смотрел на рацию. Он понимал, что фактически остался без связи. Нужно было что-то предпринимать. Но что мог он предпринять?

Его взгляд упал на рюкзак Гого, и он вздрогнул, сообразив, что даже не догадался заглянуть в него.

Рюкзак оказался тяжелее, чем ожидал Хэл. Сняв перчатку с левой руки, он почти бесчувственными пальцами расцепил зажимы на туго затянутых ремнях.

Внутри лежал оранжевый кислородный баллон. На баллоне черным маркером было выведено имя Джози. Баллон был полный.

Хэл взял свой клапан и с трудом, мучительно медленно, принялся привинчивать его к баллону, потом прижал к лицу маску и вдохнул живительный газ. Кислород быстро вернул ему силы.

Он пнул Васева:

— Ты — вор. Скажи спасибо, что ты почти труп, иначе своими руками убил бы тебя. — Хэл тряхнул Джози за плечо: — Джози, проснись. Проснись, подыши.

Она дышала десять минут, потом Хэл приложил маску к лицу Гого. Еще через десять минут вновь настала его очередь. Хэл глянул на часы. Одиннадцать. С кислородом они продержатся еще несколько часов. Где же шерпы, черт побери?

* * *

Нима пробирался по рыхлым сугробам. Ступая, он каждый раз проламывал тонкую корку наста и увязал по пояс. Это очень затрудняло продвижение, и он быстро уставал. А при мысли о Лхакпе, возвращающемся в лагерь, он и вовсе падал духом. От тяжелого рюкзака ныла спина. Нима потянулся и окинул взглядом тянущийся вверх склон. Подъем займет несколько часов. Он был готов сдаться, но все же, с неимоверным усилием передвигая ноги, продолжил мучительное восхождение.

* * *

Кислород кончился. Хэл смотрел на струящиеся в проем лучи света. Еще несколько часов, и наступит ночь. А что потом?

Он не хотел думать о том, что станет с ними к рассвету после второй ночевки на Южной вершине. Они и так уже балансировали на грани жизни и смерти. Зажужжала рация. Сигнал шел слабый — аккумулятор почти сел.

— Хэл? На связи Тодд. Если слышишь, щелкни кнопкой.

Щелчок.

— Отлично. Мы видим Ниму в бинокль. Он от вас в нескольких минутах ходьбы. Встречай.

Щелчок.

— Мы молимся за вас, — произнес Тодд сквозь слезы. — Конец связи.

Хэл попробовал пошевелить ногами. Ступни все-таки обморожены — теперь он был в этом уверен. Что дальше? Пожалуй, сначала нужно вытащить Васева.

— Что ты делаешь? — Озадаченная возней Хэла, Джози приподняла голову.

— Нима уже на подходе. Хочу вытащить Гого.

Васев вздрогнул, услышав свое имя.

— Гого, мы спускаемся.

Внезапно снаружи донесся крик.

— Нима! — С первой попытки удалось откликнуться лишь шепотом. Потом голос Хэла окреп: — Нима! Сюда!

— Хэл?

В проеме появилось лицо Нимы. При виде трех фигур он испугался, а потом сразу обрадовался, узнав Хэла:

— Я не опоздал?

Хэл схватился за протянутую руку Нимы:

— Ты пришел… пришел…

— Кто это? — спросил шерп, кивнув на Гого.

— Он набрел на нас в поисках укрытия. Придется взять его с собой.

— Джози, — позвал Нима. — Я принес чай, кислород. Сейчас пойдем вниз.

Джози села:

— Нима? Неужели это и впрямь ты? За нами пришел, да?

— Не разговаривай. Нет времени. Уже темнеет. Ну что, вытаскиваю этого?

Орудуя ледорубом, Нима расширил проем снежной пещеры, потом просунулся в углубление до пояса и с трудом выволок Васева наружу.

— Что такое? — вскричал Гого, озираясь по сторонам.

— Не дергайся, — велел ему Нима.

Он отцепил от пояса титановый ледобур, вкрутил его в склон, а короткий темляк прицепил к ремню страховочной системы Гого.

Медленно, неуклюже, словно гусеница, выбирающаяся из кокона, Хэл с помощью Нимы выпростал свое неподатливое тело из углубления и сел на снежном уступе рядом с Гого, массируя затекшие члены. В конце концов он поднялся на ноги, и шерп крепко обнял его. Так они простояли с минуту.

— Спасибо, Нима. От всего сердца.

— Не за что. — Нима улыбнулся. — Ты ведь мне как отец.

Глава 11

До наступления темноты оставалось не более получаса. Хэл и Нима заканчивали сборы. Львиную долю работы проделал молодой шерп. Он прикрепил полные баллоны к кислородным маскам и по одному баллону уложил каждому в рюкзак. Хэл заставил Джози выпить полную кружку приторно сладкого чая, и она теперь лежала, собираясь с силами.

Горячий чай и кислород заметно подкрепили и Хэла, но Гого отказывался пить.

— Убери! — кричал он на Ниму. — Мне не надо.

— Выпей, — настаивал шерп, — иначе не сможешь идти.

— Видишь? — Гого ткнул ему в лицо свои безобразно распухшие пальцы. — Мне теперь плевать. На все плевать. — Он забормотал что-то на родном языке.

— Он сошел с ума, — констатировал Нима.

— Знаю, но мы его не оставим, — отозвался Хэл. — Я страхую Гого, ты — Джози.

— Ладно, — нехотя согласился шерп.

Они оба помогли Джози подняться. Хэл взял короткий кусок веревки и пристегнул его карабином к страховочной системе Гого. Тот не сопротивлялся. Нима ту же процедуру проделал с Джози.

— Идти можешь? — спросил он ее.

— Не знаю. — Джози тронулась с места, еле волоча ноги, но постепенно шаг ее обрел твердость.

Веревочные перила от укрытия отделял узкий карниз длиной около тридцати метров. Неожиданно Гого остановился как вкопанный.

— На вершину! — Он показал вверх.

— Мы не идем на вершину. Мы спускаемся.

Гого Васев ринулся в сторону вершины, потянув за собой и Хэла.

— Не смей! — Хэл попытался удержать его.

Гого сделал два неуклюжих шага вверх по склону. Хэл схватил его за плечо.

— Я пойду на вершину… на вершину. Мне нужно фото! Фото! Да, теперь в самый раз.

— Нет, сейчас не время. — Хэл попробовал развернуть Гого. Тот отбивался от проводника.

— Нима! Помоги! — крикнул Хэл.

Но прежде чем шерп успел прийти на помощь, Гого вновь бросился вверх, потянув Хэла за собой. Одна его нога заскользила, он оступился, упал и пополз вниз, обеими руками хватаясь за ногу Хэла.

На одно жуткое мгновение Гого повис у Хэла на ноге, потом, подтянувшись, ухватил его за поясной ремень. Оба опрокинулись и покатились вниз по ледяному желобу.

* * *

Хэла подбросило в воздух и швырнуло боком о лед. Мимо мелькали каменные выступы. Об один из них Хэл ударился. Острый камень распорол штаны и пронзил ногу. Хрустнула кость. Хэл приготовился к стремительному падению в бездну.

Но полет внезапно прекратился. Хэла согнуло пополам, перекрутило, грудная обвязка врезалась в диафрагму. Он ловил ртом воздух, пытаясь понять, что произошло.

Хэл глянул вниз. Гого Васев, все еще прицепленный к нему, болтался над пропастью глубиной три с половиной километра. Позвоночник Хэла трещал под грузом его тела.

Обмороженными пальцами Хэл разомкнул зажим карабина, Гого с воплем ужаса рухнул в темную бездну. Хэл проследил за его падением и потерял сознание.

* * *

Нима и Джози застыли в оцепенении, когда Хэл с Гого соскользнули вниз. Они не услышали ни вопля ужаса, ни удара тел о камень, ничего.

Спустя некоторое время Нима встал на край карниза и глянул вниз. Там он не заметил ничего, что могло бы предотвратить падение альпинистов в пропасть. Шерп снял с лица кислородную маску и громко позвал:

— Хэл!

Его крик эхом разнесся по огромному амфитеатру Западного цирка.

— Хэл!

Отклика так и не последовало, но это их не удивило: Хэл с Гого наверняка разбились, иначе просто быть не могло.

Нима первым нарушил молчание.

— В лагерь! — скомандовал он.

Джози первой шагнула к веревочным перилам. Случившееся все еще стояло у нее перед глазами, в ушах звучали скрип царапающих лед кошек, крик рвущегося на вершину Гого. Минута безумия, и Хэла не стало. Скорбь не терзала ее. Она просто пыталась свыкнуться с жестокой правдой: Эверест поглотил Хэла, уничтожил, как и многих других до него.

* * *

Хэл очнулся на закате. В чувство его привела боль в сломанной ноге. Он повернулся и безумным взглядом окинул склон.

Но на помощь к нему никто не спешил. Он был один. Компанию ему составляло только нечто, остановившее его падение. Что это: дерево, сук? Хэл пригляделся.

Оказывается, он зацепился ремнями за чей-то окоченевший труп, наполовину занесенный снегом. Одна рука мертвеца торчала под неестественным углом, лицо его искажала гримаса ужаса, кожа почернела от солнца.

Хэл ухватился за окоченевшую руку и, всадив ледоруб в склон, подтянулся. Силясь не потерять сознание от боли в ноге, он заставил себя еще чуть приподняться и, наконец, сдернул свои ремни с трупа.

Несколько минут он отдыхал, потом вновь вонзил ледоруб в склон и начал сантиметр за сантиметром карабкаться вверх. Хэл понимал, что малейшая ошибка будет стоить ему жизни. Здоровая нога дрожала, когда он переносил на нее тяжесть тела, мышцы едва не лопались от напряжения. Он уже не помнил себя от изнеможения, но продолжал раз за разом всаживать ледоруб, отвоевывая у склона драгоценные сантиметры.

Достигнув менее крутого участка, он решил сделать передышку и вновь забылся. Сколько времени он пробыл без сознания, Хэл не знал. Когда он очнулся, с ночного неба светила луна. Пока ее не заслоняли облака, он различал чернеющий на фоне снега проем ледяной пещеры.

Убежище манило его, и, позабыв про боль, усталость, холод, Хэл стал подбираться к нему. Наконец он рухнул на дно пещеры. Нима оставил здесь немного: половину пенорезинового матраса, два пустых кислородных баллона и немую рацию. Хэл лег головой на матрас, затем взял рацию и опухшими пальцами извлек из нее аккумулятор. С трудом расстегнув молнию на верхней куртке, он положил аккумулятор на грудь и снова застегнулся. Может, пролежав несколько часов в тепле, батарея чуть подзарядится и ему удастся сделать хотя бы один вызов?

Хэл потерял сознание.

* * *

Джози проснулась в уютном тепле спального мешка. В воображении замелькали размытые картины: скачущие по седловине лучи фонарей, ее заводят в палатку, бинтуют пальцы, делают укол. Морфий. Вот почему она не чувствует боли. Минутой позже в палатку просунул голову Нима. Он залез внутрь, расстегнул ее спальный мешок и помог сесть. Убрав с лица Джози кислородную маску, он дал ей чай. Она с трудом пила распухшими губами.

— Спасибо тебе, — прошептала Джози.

Когда пришел Тодд, Нима удалился. Вид у оператора был осунувшийся, будто он не спал целую неделю.

— Джози, ты в состоянии говорить?

Она кивнула и прохрипела:

— Спрашивай.

— Я выпытал что смог у Нимы, но он слишком расстроен. — Тодд пристально посмотрел на Джози. — Теперь вынужден спросить тебя. Есть ли вероятность, что Хэл каким-то чудом не разбился насмерть? Возможно ли, что он все еще жив, лежит, раненный, где-то в расселине наверху? Мне необходимо принять решение. Я несу ответственность перед шерпами, перед самим собой и, главное, перед тобой, а тебе срочно нужна медицинская помощь. Но как только мы тронемся из лагеря, Хэлу надеяться будет не на что. — На глаза Тодда навернулись слезы, и он отвел взгляд. — Возможно ли, что он все еще жив?

— Вряд ли, — прошептала Джози.

— Ладно, пойду сообщу Рейчел. Мы уже передали, что тебя привели в лагерь, а про Хэла сказали, что он пропал без вести. Полагаю, она захочет поговорить с тобой.

Джози не ответила, но безропотно позволила поднять себя на ноги и отвести в палатку, где размещался аппарат спутниковой связи.

Тодд включил динамик:

— Рейчел?

— Слушаю, Тодд. — Голос Рейчел был неестественно спокойным.

— Должен сообщить тебе, что Хэл погиб. Вчера вечером он сорвался с Южной вершины и разбился.

Самообладание покинуло Рейчел; ее голос дрогнул:

— Хэл не мог сорваться. Он хорошо знает эту гору.

— Он пытался помочь одному альпинисту, который случайно оказался с ними вместе на горе. Он укрывался с Джози и Хэлом в пещере.

— И этот альпинист упал вместе с Хэлом?

— Да.

— Могу я поговорить с Джози?

Тодд протянул трубку Джози.

— Рейчел, это Джози. Я… — Она замолчала, понимая, что ей нечего сказать.

— Не трудись подбирать слова. Мне нужны факты. Ты видела труп Хэла?

— Нет… он скатился вниз, далеко.

— Значит, не исключено, что он жив? Ведь его тела никто не видел?

— Мы звали его. Ответа не было.

— Вы пытались вызвать его по рации?

Тодд забрал у Джози трубку:

— Его рация не работает. Молчит уже двенадцать часов.

— Кто-нибудь может подняться туда еще раз?

— Исключено. Мы все на пределе. Нам нужно поскорее доставить вниз Джози.

— Значит, если Хэл жив, вы обрекаете его на смерть?

— Ну зачем ты так. Мы на девяносто девять и девять десятых процента уверены, что он разбился.

— Но есть же одна десятая! — Рейчел расплакалась. — Черт. Ну а вдруг… Если бы вы еще раз попытались вызвать его по рации — когда следующий сеанс связи?

Тодд посмотрел на часы:

— По идее, скоро. Через тридцать пять минут, но это…

— Соедини меня. Я должна попытаться в последний раз.

— Тогда нам придется задержаться. Подожди, я переговорю с Джози. — Тодд повернулся к Джози: — Решай сама. Лишние полчаса могут стоить тебе еще одного пальца.

— Пусть попробует.

* * *

Хэл очнулся. Он так окоченел, что, казалось, всем телом врос в лед. Его сознание зарегистрировало дневной свет. Он заморгал, силясь сфокусировать взгляд, потом вынул из-за пазухи руки. Обмороженные участки стали больше. Он начал разминать пальцы. Еще шевелятся.

Хэл взглянул на часы. Без пяти десять.

Аккумулятор. Нужно вставить его в рацию, иначе он пропустит сеанс связи, назначенный на десять утра. Хэл достал аккумулятор, вставил его на место.

Рация тихо пискнула. Хэл приложил ее к уху, ожидая вызова. Сам он даже не пытался послать сигнал, чтобы зря не тратить заряд.

Часы показали десять, и секунды потекли дальше — тридцать, сорок. Вдруг он услышал:

— Рейчел вызывает Хэла Мара. Рейчел вызывает Хэла Мара. Ты слышишь меня, Хэл?

С гулко бьющимся сердцем он нажал кнопку. Треск сразу стал утихать: заряд быстро кончался.

— Не знаю, ответ это был или еще что, но я точно слышала слабый щелчок, — взволнованно проговорила Рейчел. — Хэл, может, у тебя садится аккумулятор. Если слышишь, щелкни еще раз.

Хэл с такой силой надавил кнопку, что на обмороженном большом пальце лопнул волдырь. Громкость упала почти до нуля, но в следующих словах Рейчел он различил нотки отчаяния.

— Хэл, я верю, что ты жив. Не сдавайся… ради меня…

Снова тихий треск, и рация умолкла. Хэл тупо смотрел на

нее. Все, конец. Сигнал был слишком слабым, вряд ли Рейчел услышала его.

Хэл выглянул из убежища, впервые по-настоящему испугавшись, что может остаться здесь навсегда. Неподалеку от него лежал мертвый Себастьян. Неужели и он вот так же умрет здесь?

* * *

Пока шерпы сворачивали палатки, Джози вглядывалась в склоны, надеясь — вопреки здравому смыслу — заметить спускающегося человека.

— Это был просто треск. — Тодд тронул ее за плечо.

— Это был щелчок рации, — сердито отвечала Джози, поворачиваясь к нему. — И Рейчел его слышала, и все мы. Он жив.

— Не думаю, что это был Хэл. Обычные помехи.

— Он там, наверху, ждет помощи. Нужно что-то делать.

— Я уже объяснил Рейчел, — Тодд с трудом сдерживал раздражение, — никто не в состоянии еще раз подняться туда.

— Рейчел права. Ты его бросаешь.

— Джози, — вспылил Тодд. — Мы все здесь погибаем, неужели не ясно? Продукты и кислород кончились. Хэл разбился. Ты должна смириться с этим и думать теперь о себе. Тебя нужно доставить в больницу в Катманду. Как можно скорее. Я вызвал вертолет. Он подберет тебя в нижнем лагере.

Джози вдруг почувствовала смертельную усталость.

— Извини. Я слишком устала, ничего не соображаю. Просто я не представляю, как посмотрю в глаза Рейчел, если мы не сделаем всего, что от нас зависит.

* * *

Тодд, Нима и Лхакпа по очереди то несли, то волоком тащили Джози по склону Лхоцзе, причем примерно с километр спускаться приходилось по веревочным перилам. Изматывающий переход длился пятнадцать часов. С приближением ночи температура начала резко падать. Джози к этому времени уже едва помнила себя. Большую часть пути она скользила на спине и даже через толстую пуховую куртку набила на позвоночнике и копчике кровоточащие ссадины.

В какой-то момент она осознала, что ее внесли в палатку и стали вливать в горло горячую безвкусную жидкость, совать в рот шоколад. Слышались незнакомые голоса — это к ним на помощь в лагерь № 3 пришли новые шерпы.

И вот они снова идут в ночи, Джози метр за метром преодолевает спуск. На рассвете они достигли бергшрунда — расселины, у которой кончался склон Лхоцзе и начинался ледник. Джози сама спустилась по короткой лестнице. Тодц страховал ее, следя, чтобы ее обмороженные ступни не соскользнули с перекладин. Наконец они выбрались на более пологий участок. До лагеря № 2 оставалось еще шесть часов ходу.

Нима и трое других шерпов по очереди несли Джози на спине. Чтобы она не ослепла, лицо ей укутали шарфом. Переходы постепенно становились короче, и вскоре уже изнуренные шерпы передавали свою ношу друг другу через каждые пять минут.

Наконец они вышли к лагерю № 1.

К Джози пригласили врача одной из экспедиций. Она лежала не морщась, пока он снимал бинты, и постаралась не обращать внимания на изумленный вздох, который он издал при виде ее ран.

— Здесь мы ничем помочь не сможем, — сказал врач Тодду.

Затем были напряженные переговоры по рации. Тодд что-то громко доказывал собеседнику в Катманду.

— Мы платим наличными, — вновь и вновь повторял он. — Рассчитаемся с пилотом долларами. Долларами.

И вдруг — невероятно! — глухой рокот пропеллера над долиной. Множество рук подхватили ее и понесли к вертолету.

— Стойте! — крикнула Джози, стараясь перекрыть шум вертолетных двигателей.

— В чем дело? — Тодд наклонился к ней.

— Дайте еще раз взглянуть на гору.

— Вертолет не может долго ждать на такой высоте.

— Я хочу попрощаться.

Тодд велел шерпам поставить ее на ноги.

Взгляд Джози заскользил по знакомым контурам Эвереста. Она знала, что Хэл где-то там. Но у нее не было ощущения, будто она рассталась с ним навсегда, — слишком близко сама она подошла к порогу смерти. Напротив, она чувствовала себя частичкой горы, поглотившей его, так что даже и не возникало надобности говорить вслух «до свидания».

Щурясь от яркого света, Джози переместила взгляд чуть ниже, всматриваясь в мерцающую дымку, лениво покачивающуюся над ледником. Дымка пульсировала фантасмагорическим маревом.

И вдруг…

От марева отделилась тень. Джози заморгала. Не может быть. Наверно, ей просто привиделось. Тень выплыла опять.

— Тодд. Там кто-то есть.

— Не говори ерунду. — Он окинул взглядом ледник, но ничего не заметил.

— Есть! Там кто-то есть! — Словно безумная, Джози бросилась бежать по леднику, но обмороженные ноги не повиновались. Она упала. Тодд и шерпы подхватили ее.

— Джози, прекрати. Ты только навредишь себе.

— Это Хэл! — Джози показала на движущуюся тень.

Потом один из шерпов, издав громкий возглас, кинулся в сторону этой тени.

Теперь и Тодд увидел.

— Боже мой! Там и впрямь кто-то есть.

Джози смотрела, как Тодд, лавируя между трещинами и валунами, спешит за более проворными шерпами. Мужчины остановились, сгрудились вокруг чего-то. И вот они уже возвращаются, неся, словно в гамаке, человека, лежащего на ворохе яркой ткани. Процессия остановилась. Джози взглянула на лицо Нимы. Оно светилось изумлением и радостью.

— Хэл жив! Жив! — ликовал он.

Они опустили свою ношу на лед. На ткани, которую она сначала приняла за палатку, лежал Хэл. Его затуманенные болью глаза просияли, когда он увидел ее.

— Как я могла сомневаться?.. — проговорила Джози.

Она прижалась лицом к его лицу и забинтованными руками неуклюже обняла его.

— Не хотел отпускать тебя одну, — шепнул он.

Со слезами на глазах Хэл привлек к себе Джози.

— Позвоните Рейчел, — прохрипел он. — Скажите ей, что я жив.

— Напоите его, — распорядился Тодд.

— Джози отступила, освобождая место Ниме. Юноша взял термос с теплой талой водой и поднес его к губам Хэла. Тот стал жадно пить. Но как?.. — Джози в недоумении смотрела на Тодда.

— Параплан, — объяснил оператор. — Но откуда он взялся, одному богу известно.

И тут Джози осенило:

— Это же параплан Себастьяна. Он лежал в его рюкзаке.

Тодд изумленно взглянул на Хэла:

— Так он спланировал с горы? На параплане Себастьяна?

От вертолета к ним бежал шерп.

— Пилот сказал, что ждет две минуты. Не больше, — крикнул он.

Тодд засуетился, раздавая указания шерпам. Те обрезали стропы параплана и взяли Хэла на руки. Ноги его безвольно свешивались. Было ясно, что обе сломаны.

Тодд с Нимой подхватили Джози и подняли ее в вертолет. Хэла положили на пол рядом с ней. Нима до последней минуты не выпускал его руку, а потом, со слезами на глазах, отвернулся.

Тодд жестом велел шерпам отойти от вертолета. Двигатели взревели, вялое тарахтение переросло в рев, и машина поднялась в воздух.

Джози притянула к себе Хэла. Он вскинул руку, показывая на что-то.

Джози проследила за его рукой и увидела в окно Эверест, на мгновение выступивший в просвете темных облаков. Она смотрела, как на фоне Эвереста проносятся облака, пока гора совсем не исчезла из виду.

Об авторе

Мэтт Дикинсон

В 1996 году молодой кинорежиссер Мэтт Дикинсон отправился в Гималаи снимать фильм про шестидесятилетнего актера Брайана Блесседа, уже в третий раз штурмовавшего вершину. Блессед дошел до отметки 8000 метров и был вынужден прервать восхождение. Тогда героем фильма решили сделать оператора Алана Хинкеса — он должен был снять последний этап восхождения Блесседа. Камеру пришлось нести Мэтту Дикинсону. Так, отнюдь не намереваясь этого делать, он стал покорителем высочайшего горного пика на Земле.

Историю восхождения на Эверест Дикинсон положил в основу своего первого художественного произведения — романа «Отчаянные».

* * *

Content

Дикинсон Мэтт
"ОТЧАЯННЫЕ"
(сокращенный перевод из сборника "Ридерз Дайджест-2002")

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Об авторе