Тодорова Елена

Слишком крута для тебя…

Автор выражает огромную благодарность за труд:

Редактору — Волковой Дарье

Автору обложки — Орешкиной Наталье

От автора

Футбольные события, которые происходят на протяжении романа, исторически не достоверны. Все герои вымышлены и не имеют ничего общего с реальными людьми. Приятного чтения!!!

Посвящается всем, кто пока еще ищет свою любовь…

Глава 1

г. Киев 29 июля, 2009 г.

Солнечное июльское утро в редакции самого популярного мужского журнала страны не задалось. Генеральный директор, Евгений Петрович Мухарин, или просто Муха, как его называли за глаза, пребывал в зловещей ярости, едва завидев экземпляр нового выпуска.

— Нахалка… — прорычал Мухарин в который раз.

В этот момент сработал селектор и послышался мелодичный голос секретарши Анечки.

— Евгений Петрович, к вам Ковалев Максим Александрович.

— Впусти, — рявкнул Мухарин.

Однако, не дождавшись, пока Ковалев войдет, открыл дверь кабинета, приглашая войти. Как-никак друг детства пожаловал. В одном дворе росли, в футбол вместе играли. Только Мухарин поступил на журфак и о спорте забыл, а Ковалев сделал карьеру футболиста. Одиннадцать лет отыграл за английский футбольный клуб и вот уже три года играет за киевский «Динамо».

Мухарин поджал губы и нетерпеливо затоптался на месте, наблюдая за другом.

Вот так всегда. Стоит Ковалеву переступить порог какой-нибудь организации — вся женская половина персонала тут как тут.

И немудрено! Ковалев был высоким, атлетически сложенным мужчиной. Черные волосы коротко отстрижены и не скрывают по-мужски красивые черты лица: выразительные зеленые глаза, прямой нос, твердый подбородок. Движения тела пластичные, порой даже ленивые. И, главное, было в нем что-то манящее, притягательное.

Максим заговорщицки подмигнул стоящей рядом Анечке и, наконец, прошествовал к Мухарину.

Обменявшись привычным рукопожатием, мужчины вошли в кабинет и плотно прикрыли двери.

Женька сел во главе стола, обхватив голову обеими руками. Ковалев рассмеялся, наблюдая такую картину.

— Что так? — беззаботно спросил он. Муха поднял голову и зло швырнул ему глянцевый журнал.

— Вот, полюбуйся — новый номер. Только из печати. А там… — он зло стукнул кулаком по столу.

Ковалев наметанным взглядом оценил полуголую девицу на обложке.

«Хорошенькая. И грудь ничего!»

Затем взгляд переместился на знакомую алую надпись: «МАЧО». Ну, все как обычно.

— Мы в полной ж*пе! — сокрушался дальше Женька. — Ты статью на 61-й странице почитай.

Муха вскочил и заходил нервными шагами по кабинету из угла в угол. Макс следил за его переживаниями удивленным взглядом.

Затем Женька снова остановился возле стола и ринулся к селектору.

— Анечка, Доминская ещё не пришла? — прокричал он.

— Нет, Евгений Петрович и телефон не отвечает.

— Как только явиться — сразу ко мне, — пробасил Муха.

Максим тем временем открыл пресловутую скандальную страницу. В глаза сразу бросился заголовок «Правда жизни или интерпретация любви!»

Статья была небольшой и занимала лишь левую страницу глянца. На правой же стороне размещалась черно-белая картинка, на которой был изображен обнаженный по пояс мужчина. Он стоял на коленях, руками опираясь об воображаемую траву. А на голове красовались большие козлиные рога. Не хватало только облачка возле рта с надписью: «Бее!»

— Да уж, на лицо дискриминация, — пробурчал Ковалев.

— Хммм… ты статью почитай, — перебил Женька.

Ковалев неохотно, даже лениво, погрузился в чтение.

«Ты мачо! Ты самоуверен, горделив, эгоистичен, напорист. А, порою, просто груб. Ты идешь по жизни смело, лениво топча женские сердца. Ты одет с иголочки, подтянут и накачен. А взгляд твой манящий и многообещающий. Ты из тех, кто может „раздеть глазами“. Уста твои шепчут сладкую, глупую ложь. Руки умело ласкают.

Ты привержен идеям патриархата. Хотя до конца не можешь осмыслить истинный смысл этого слова.

В твоей жизни все идет гладко, ровно. Никаких всплесков эмоций и чувств. Лишь горячий адреналин в крови от очередного увлеченья. Каждый вечер новая девушка, новое приключение. Ты думаешь, что ты мужчина? Но ты слишком глуп, чтобы понять настоящий подлинный смысл жизни. Потому что думает не твоя голова, а химерический бугор под твоими штанами. Смеешься? Смейся. Пока! Ведь когда-нибудь, держась за очередную женскую сиську, ты первый раз в жизни подумаешь не о сексе, а о любви. Поверь, этот момент настанет. И, в тот час, земля уйдет у тебя из-под ног. Ты будешь молиться, чтобы она полюбила. Впервые узнаешь значение слова „нежность“. Не веришь? Не верь. Пока! Но в тот миг ты оглянешься назад. Ты поймешь, что жил неправильно. Что ты пустой. А она слишком крута для тебя! Она развернется, помашет рукой и молча тебе улыбнется. Ты спросишь: „Что я сделал не так?“ А она? А она слишком крута для тебя!»

Внизу значилась подпись — Александра Доминская.

Ковалева одолели противоречивые чувства. С одной стороны было неприятно. А с другой… В авторе данной статьи чувствовалась сила, уверенность, убежденность. Ирония искусно изложена и, если бы он не причислялся к мужскому полу, то даже зааплодировал таинственной феминистке.

«Ну, она, наверное, и страшная» — мелькнула мысль.

— И как это попало в печать? — спросил он Муху, поднимая глаза от статьи.

— Александра Доминская — это наш главный редактор. Она отправляла в печать материал. В том варианте, что я смотрел, этого не было, — устало пояснил Евгений.

В этот момент сработал селектор.

— Евгений Петрович, Доминская пришла и готова к вам зайти, — сказала Анечка.

Женька не успел ничего ответить, как дверь резко распахнулась и влетела девушка. Порыв воздуха взметнул длинные светлые волосы, обдавая присутствующих пьянящим женственным ароматом. Макс неверящими глазами уставился на неё. Сердце пропустило один удар, снова забилось и пустилось вскачь. Это просто не может быть феминистка! Идеальная фигура со всеми полагающимися округлостями, сияющие глаза, обрамленные длинными черными ресницами и большие пухлые губы.

Нет, это какая-то ошибка. Эта не могла такого написать.

Девушка, однако, совсем его не замечая, прошествовала прямо к Женьке. Мимо него!

— Вызывали, Евгений Петрович? — прозвучал её мелодичный голос.

Максим перестал вообще соображать, что происходит. Было ощущение, что он спит, что это сон.

— Вызывали? Вызывали???? Доминская, я тебя убью! — заорал Муха, приводя Ковалева в чувства. — Что это? Что это? — махал он перед лицом блондинки развернутым журналом.

Похоже, Женька к внешности своего главного редактора привык и совершенно на это не обращал внимания. А может, просто отвык на это реагировать, будучи семьянином вот уже семь лет.

«Почему я раньше никогда её не видел? Нужно срочно что-то предпринять», — подумал Макс.

Однако вмешаться в разговор не решился. Как-то глупо это было. В данной ситуации. Обычно девушки сами к нему клеились, а он лишь благосклонно принимал их навязчивость. Сейчас же мозг усиленно работал, размышляя, как привлечь внимание этого ангела. И, ничего, что этот ангел такие статьи пишет?

— Это статья, которую вы просили меня написать вместо заболевшего Крамарова, — спокойный голос Саши вывел его из задумчивости.

— Я вижу, что не козел с рогами… Хотя я не так далек от истины. Ты что, не знаешь направленности нашего издания? — вдруг спросил он елейным голоском. Затем сказал, растягивая слова: — Мужской журнал, предназначен для мужской самоуверенной аудитории. А ты что? — снова заорал Женька.

— А что я? — Саша сделала большие невинные глаза. — Простите, Евгений Петрович, но тематика раздела соблюдена. И если я один раз написала правду, то это сути не меняет, — она, похоже, тоже начинала выходить из себя.

— О какой правде ты хотела сказать? Ты главный редактор мужского журнала. Раздел называется «Правда жизни», — сокрушался Мухарин.

— Это и есть правда жизни, вылитая в дельный совет — собственно, обратить внимание на свою жизнь! И я целую ночь проработала, чтобы вовремя отправить материал на печать, — Саша сощурилась и сложила руки на груди, давая понять, что её не переубедить.

— Я лишаю тебя премии в этом месяце, — устало сказал Евгений. Затем гаркнул: — Вон отсюда!

— Как скажете, — прошипела блондинка и решительным шагом вышла из кабинета.

Макс усилием воли заставил себя сидеть на месте.

Женька вымучено потер лицо руками.

— Паршивка! — прошептал он.

— Почему ты её просто не уволил? — не удержался Ковалев.

Лицо Евгения внезапно просияло как будто от гордости. Странно было наблюдать такую резкую смену эмоций.

— Потому что она мастер своего дела! Преданный, трудолюбивый, гениальный работник. Ведет раздел — «Автомобильный стиль». Да, она покруче любого мужика разбирается в том, что пишет. А главное, как пишет! Да, и правит все остальное и никогда, даже в самые пошлые статейки, структурные изменения не вносит. А это… — он ткнул пальцем в раскрытый глянец, — первый раз такое.

Ковалев все больше и больше поражался блондинке. Однако промолчал.

Женька достал из кармана белоснежный платок и устало протер лоб.

— Фух… Ничего-ничего, переживем. И не такое бывало, — похоже, Женька успокаивал сам себя. — Ладно, перейдем к делу, — деловито сказал Муха, ослабляя узел галстука. — Макс, я ведь тебя не просто так позвал… Как тебе такая идея — дать интервью в спортивном разделе августовского номера «Мачо»? Работать будешь с Доминской. Это не её раздел. Но ведущий раздела болеет, так что она заменяет.

Ковалев не любил фигурировать в прессе. А уж тем более давать интервью. Пускай это даже будет престижное издание. Но… Во-первых, чувствовал, что нужно проявить солидарность к другу. И, во-вторых, что, кстати, сыграло главную роль, очень уж соблазнительной была перспектива поработать с блондинкой. Поэтому, недолго думая, он ответил согласием. Женька сразу повеселел, и, казалось, даже забыл о неудачном нынешнем номере, начал прогнозировать успех и рейтинг.

— Представь, знаменитый Максим Ковалев дает развернутое интервью журналу «Мачо», — рисовал он руками в воздухе. — Тот самый Ковалев, который отказывал сотням изданий!!!!

Мухарин, конечно, слегка преувеличил, но в целом так оно и было. Современные издатели были готовы маму с бабушкой продать за интервью с Ковалевым.

— Так-с! Доминская сама тебе позвонит. Обговорите условия и место… — Женька был в своей стихии: глаза горели, руки усиленно жестикулировали. — Думаю, неплохо было бы сделать фотографии в твоем загородном доме… Да, точно. Работа не займет больше пары-тройки дней. Ну, это детали… Сами решите.

В душе Ковалева затеплилось странное чувство предвкушения чего-то волнительного. Да, давно с ним такого не бывало. Секс с привлекательными девушками уже стал привычным и был лишен той особой остроты. Остался только спортивный интерес. А сейчас в душе проснулось что-то новое. В том же, что девушка согласится, он не сомневался. На свете не родилось ещё такой девушки, которая смогла бы устоять против Максима Ковалева!

— Только одно условие, — сказал Макс поднимаясь.

— Все, что угодно, — заверил Евгений.

— Я сам одобрю статью и, только тогда она пойдет в печать.

— По рукам, — согласился Женька.

Выходя из кабинета, он увидел Сашу. Хотел уже сказать ей привычное «детка», как вдруг заметил, что она не одна, а с каким-то мужиком. Нахмурился.

— Что, Леденец, ПМС долбит? Такую статью отмочить? — донеся до него скрипучий голос мужчины.

— Иди ты на хрен, Филонов, — бросила Доминская и скрылась за дверью своего кабинета.

Момент был упущен. Впрочем, ещё будет время.

Ковалев беззаботно побрел в сторону лифтов, попутно лениво улыбаясь на призывные улыбки сотрудниц редакции.

Глава 2

Александра Доминская сидела за своим столом в кабинете, подперев рукой подбородок. Её задумчивый взгляд был устремлен в доску для дартса.

Саша никогда не пытала иллюзий относительно мужчин, но всегда старалась держать свои мысли при себе. Этому способствовала ещё и работа, где нужно было отмочить такую статью, чтобы даже самый никчемный ботан почувствовал себя мачо. Обычно это рождалось легко и совершенно непринужденно, но вчера… будто черт её дернул. Голова уже была забита всевозможной информацией, а мысли вертелись только в одном направлении — все мужики сво… Нет, сама она в своей жизни не обжигалась, как могло бы показаться. Просто с детства была разработана защитная реакция на представителей сильной половины человечества. Брошенная родителями и выросшая в детском доме Александра ещё в возрасте пяти лет стала этаким скептиком. Детдомовское детство научило никогда, никому, ни при каких обстоятельствах не показывать, что тебе больно или страшно. Иначе тебя сломают. Она играла в футбол, лазила по деревьям, воровала еду на кухне, била окна на спор и ввязывалась в драки. Она выживала! Двенадцать лет, проведенных за казенными стенами, поселили в душе стойкую уверенность, что добрых и бескорыстных людей на свете не бывает. А мужчин — так уж и подавно. Укрепилась защитная жизненная позиция: верить можно только себе и надеяться тоже только на себя. Особенно тяжелыми были воспоминания о самоубийстве одноклассницы. Девушка была беременна, но парень отказался от неё. Страшно видеть, когда на твоих глазах человеческая жизнь уходит, а ты бессильна что-либо сделать.

Но, все же, в существование любви приходилось верить, так как долго пришлось подавлять теплые чувства к смутным образам родителей. Стоит ли дарить любовь кому бы то ни было, если даже самые близкие люди тебя предали?

Саша приподнялась. Ловким уверенным движением рука метнула дротик точно в центр доски. Нет, не стоит!

А, заниматься журналистикой ей нравилось. Новости — это конвейер. День за днем, со скоростью примерно сто тринадцать штук в час, на редакцию валятся срочные сообщения информагентств, важные заявления ньюсмейкеров, острые публикации в отечественной и зарубежной прессе.

Мысли Саши были прерваны настойчивым стуком.

— Войдите.

В проеме двери показалась голова Артема Дробицкого. Это был неуклюжий, неуверенный в себе мужчина. Александра вообще не понимала, как он оказался в этом издательстве. Его можно было назвать заучкой, занудой, ботаном, педантом… Но никак не мачо. Артем вел раздел «Здоровье» и порой мучительно страдал, когда нужно было родить очередную статью о повышении потенции или продлении оргазма. Смешно, но Саша часто помогала ему воплотить теорию, которую он знал на «отлично», в практические рекомендации. То есть приличную статью.

— Александра Дмитриевна, можно к вам? — прошелестел Артем.

— Входи, — отозвалась Саша.

— Хотел выразить восхищение вашей статьей в свежаке, — произнес он, краснея.

Саша была так удивленна, что даже дар речи потеряла. Артем же продолжил говорить, сбивчиво и сумбурно, видимо, боясь, что не хватит смелости все сказать.

— А, ведь, и правда, так и есть. Так тонко и метко подмечено. Никто просто этого не понимает до поры до времени. А аудитория наших читателей сами знаете, какая… Им только голых барышень подавай. А вы молодец! И, главное, такая смелая — никогда не боитесь высказать свое мнение.

Сказав это, Артем затоптался на месте и, заикаясь, сказал:

— Ну, ладно, я пожалуй пойду… Собираю материал на новую статью.

— Иди-иди, Артем. Если, что — обращайся, — великодушно ответила Саша. Затем покраснев, добавила: — И это… спасибо тебе.

«Да, уж прославилась!». Теперь каждый будет норовить в душу влезть.

После бессонной ночи вдохновения работать не было. Поэтому она продолжала мучить доску для дартса, которая висела на двери.

Спустя час Мухарин вызвал Сашу к себе. Получать очередной выговор не хотелось. Поэтому, расправив плечи, Саша вошла в кабинет.

— Доминская… — почти пропел Муха. — У тебя новое задание!

Саша, не скрывая удивления, наблюдала за веселым генеральным, который в данный момент разливал коньяк.

— Только смотри мне — в этот раз без фокусов! — вдруг строго сказал он. — Заменять будешь Крамарова и дальше. Так что, пять странниц спортивного раздела твои.

Александра нахмурилась.

— Неужели больше некому? У меня и так работы выше крыши. Автомобильный раздел, Правда жизни, утверждение ведущих статей, фотоподборка…

Муха остановил её монолог, подняв руки.

— Так-так, Доминская… Спокойно. Все успеешь. Впереди целый месяц. Такую важную работу больше некому доверить. Ты же футбол любишь? — Дождавшись Сашиного машинального кивка, продолжил: — Так вот, предстоит интервью с Ковалевым и фоторепортаж. Коньячку?

Саша, конечно, отлично знала, кто такой Ковалев. Но, почему-то от этого легче не было.

— Нет, спасибо.

— Ты его видела сегодня утром… — увидев непонимающее выражение лица, продолжил — Когда мы с тобой болтали о статье…

Саша глубоко втянула воздух, сдерживая смех. Болтали, значит? Отличный был разговор.

— Доминская! — Муха строго потряс указательным пальцем. — Ты, что Ковалева не заметила? Сидел вот в этом кресле. Мечта всех женщин.

— Простите, Евгений Петрович, видимо я больше ценю его профессионализм, нежели внешность, оттого не сильно приглядывалась. Но, будьте уверены, при официальном знакомстве я его узнаю, — ответила Саша.

— Надеюсь, — буркнул Женька. — Вот его номер телефона. Позвонишь, договоритесь о встрече, — Саша машинально взяла маленькую пластиковую карточку.

— Евгений Петрович, почему вы на меня вешаете эту статью? Ведь можно поручить Филонову. Он ведет только один раздел. И тот неполноценный, — угрюмо пробурчала она.

Муха сделал серьезное лицо.

— Потому что это очень важная статья. Её должна сделать ты. Отдай Филонову «Правду жизни». С этим он справится.

— Отлично! — вздохнула Саша, смиряясь со своей участью.

Хорошо, хоть не придется писать какую-то пошлую «суть» в этот раз. Автомобильный раздел она обожала, и идеи в этот номер уже имелись. Со спортом тоже справится, так как сама была футбольной фанаткой. Правда, желания общаться с избалованными звездами не было. Ну, не умела она лебезить и пресмыкаться.

* * *

Спустя неделю, увидев статистические данные продаж, Сашка была слегка удивлена. Уровень продаж не только не снизился, но даже вырос на два процента. Социальный опрос на сайте редакции журнала свидетельствовал, что этот номер покупали женщины (!) и представители секс меньшинств. Конечно, было уйма грубых и нелестных отзывов со стороны мужского пола. Просьбы и даже требования немедленно убрать эту злобную сучку из редакции. Но, в целом, рейтинг журнала не пострадал.

Муха уже дважды вызывал её в кабинет. Задавал один единственный вопрос — связалась ли она с Ковалевым. В первый раз удалось отмазаться, ссылаясь на занятость. Но, во второй раз Муха так орал, что пришлось, все-таки, звонить. Ответил мужчина, представился Русовым Геннадием Анатольевичем, агентом Ковалева. Интересно, как будет интервью проходит? Тоже через агента? Саша мысленно поставила Ковалеву первый минус.

— Да, я знаю, кто вы, — ответил мужчина, после того как Саша назвала имя. — В общем, Максим Александрович просил, чтобы вы назначили встречу.

Саша предложила день и Русов, сверившись с записями, провозгласил, что подойдет. Боже, как это тошно общаться с кем-то через агента. Ну, не верит она, что Ковалев чем-то занят сейчас. Сезон давно закончен и до начала сентября он ничего важнее вечеринки и спортзала не посещает.

Недовольство Саши усиливалось ещё и тем, что сама она уже три года в отпуске не была. Ровно с тех пор, как стала главным редактором. Иногда хотелось хотя бы выспаться нормально.

* * *

Александра долго думала, что одеть на встречу с Ковалевым. Нет, не подумайте, что желала произвести впечатление. Как раз наоборот, хотелось, чтобы наряд был простым. Даже небрежным. Поэтому выбор пал на свободного покроя голубые джинсы. По всей длине которых шли ряды заклепок и карманов. Держались джинсы только благодаря ремню. Завершала наряд белая футболка с кричащей надписью «Which will be useful one time in life, carry arm or weapons right through life».

Благо встреча предстояла в обычном, ничем не примечательном кафе «Оазис». Это был выбор Саши. Может быть, когда Ковалев увидит пресловутое кафе, откажется туда даже войти. Своего рода проверка на вшивость.

Однако, когда Александра ровно в полдень переступила порог «Оазиса», Ковалев уже был на месте. И даже пил кофе. Саша мысленно поставила футболисту первый плюс аккурат против минуса.

В кафе не было больше ни одного посетителя и это слегка смущало.

Максим встал, приветствуя девушку. Одет он был в простые серые джинсы и черную футболку, под которой бугрились упругие мышцы. Их глаза встретились, и по телу Саши прошелся озноб. Черт! Что это с ней? Он просто излучал сексуальность, пронзая ею всех в радиусе пяти метров. И он это понимал. Самоуверенная улыбка, уверенные движения, пронзительные глаза.

Он обвел её пристальным взглядом: от макушки и до носков кроссовок. При этом левая бровь взлетела вверх, когда он читал надпись.

— Добрый день, — звучит хрипловатый чувственный голос Ковалева. Саша слегка дернулась от этого звучного баритона. И теперь Макс непонимающе взирал на неё. Она, наверное, выглядит странно.

— Добрый… — резче, чем хотела, ответила Саша и поспешила сесть за столик, пресекая тем самым возможность Ковалеву отодвинуть её стул.

Максим слегка нахмурился и сел на свое место, размышляя, чем вызвана такая неприязнь.

— Странный выбор, — сказал он, обводя взглядом зал кафе.

— Да, бросьте. Зато здесь тихо и нет бушующих фанаток, — сказала Саша.

— Да, вы правы, — согласился Ковалев, широко улыбаясь. От этой картины у Саши засосало под ложечкой. — Но, если честно, боюсь даже спросить, что будете заказывать? Отвык я уже от таких мест. И, давайте перейдем на «ты»?

— Я буду только кофе, — ответила Саша, грубо проигнорировав предложение Макса.

Ковалев, однако, тоже не пальцем деланный.

— Я так понял, ты не против?

Каков нахал! Ничего не оставалось делать.

— Думаю, корона с меня не упадет.

Ковалев был удивлен её ответом. Он-то думал, что он делает ей одолжение.

Максим сделал заказ и снова обратил к ней свои ясные очи.

— Кстати, меня зовут Максим Ковалев, — представился он.

Саша причудливо изогнула одну бровь. Затем кивнула.

— Я знаю, — она сказала это так, будто сомневалась в его умственных способностях. — Думаю тебе тоже известно мое имя. Агент твой работает превосходно, — съязвила Саша.

Макс начинал злиться. Саша совершенно не хотела идти на контакт. Неужели действительно феминистка? Или чего хуже?

— Перейдем к делу, — деловито сказала Саша. — Евгений Петрович сказал, что фотографии нужно сделать в загородном доме. Когда съездим туда?

— Думаю, Евгений Петрович не совсем точно изъяснился. Дело в том, что сейчас у меня перерыв между сезонами и живу я в том самом загородном доме. Так что, интервью тоже там проведем. Подготовь все, что требуется и приезжай. Вот адрес.

В этот момент подошел официант, принесший заказ.

Совершенно на него не реагируя, Макс протянул Саше лист бумаги. Но она была так удивлена, что не могла пошевелиться и только смотрела на него.

Максим уже начинал переживать, что сейчас она выплеснет ему в лицо свой кофе. Он сам не понимал, почему ему так важно, чтобы она согласилась.

Спустя некоторое время рука Саши все-таки взяла листок. Максим мысленно вздохнул с облегчением.

— Но это может занять не один день, — просипела Саша. — Нужно взять фотографа, визажиста, костюмера и т. д. Наберется приличная команда.

— Я все понимаю, потому и зову тебя к себе. Дом большой, все поместятся и, при этом в нерабочее время никто не будет мешать друг другу.

Саша понимала, что Муха сейчас помешан на этом интервью. И отказать Ковалеву не было возможности. Шеф её просто прикончит. А этот гад футболист поставил, видимо, свои условия и все тут. Привык, что все вокруг него вертятся. Александра готова была дать руку на отсечение, что Муха знал про поездку, но молчал. В мозгу всплыло красными буквами big fucking boss ©.

Во время этих невеселых размышлений Саша прямо таки сверлила Ковалева взглядом. Будто бы он был всему виной. А он таки был!

— Хорошо. Думаю, что смогу собрать группу к концу недели.

Саша встала и, лишь слегка кивнув, быстрым шагом двинулась к выходу. Ковалев провожал её долгим взглядом. Странная, однако…

Глава 3

В клубе «Кентавр» веселье было в самом разгаре. Здесь, как обычно по субботам, собрались золотые мальчики звездного футбола. До начала сезона оставалось чуть меньше двух месяцев, а потому парни отрывались по полной. Громкие крики, пошлые шутки и заливистый смех наполняли все помещение. Благо, это был закрытый клуб.

— А, помните ту рыжую… племянницу Ларисы Петровны? — басил Лёвка Щедрин.

Послышались неприличные ахи и охи, затем дружный хохот. Ещё бы! Кто не помнил племянницу администратора.

— Горячая девка была, — подхватил Димка Прохоров. — Так и норовила футболиста подцепить. Особенно наш Макс ей запал в душу. Девка готова была ноги хоть на поле разложить.

— Признаться, ножки были офигенные, — заметил Максим, делая глоток пива.

Футболисты заржали, дружески похлопывая Ковалева по плечу.

— А эта…ммм… как её… бурная певичка…

— Ева Козиркина, — вспомнил Дмитренко.

— Я девушка аристократического воспитания, — писклявым голосом передразнил Прохоров певицу, вызывая взрыв смеха у футболистов.

— Ага, до сих пор помню номер 206 харьковского отеля, — загоготал Лёвка.

— Не забываем, пацаны, у нас намечается проблема в виде потери ещё одного холостяка нашего клуба. И зачем ты, Димка, вздумал жениться? Как же теперь сауна, клубные вечеринки, послематчевые игрища? — поддернул Прохорова Дмитренко.

— Спокойно, парни! У нас ведь ещё последний холостяцкий мальчишник впереди, — сказал Макс, задорно подмигнув Прохорову.

— Ты прав, кап.

— Будет много-много голых стриптизерш, — мечтательно протянул Лёвка.

Раздался новый взрыв смеха. Но Макс как-то отвлекся, задумался. В ушах только временами звучали обрывки фраз «титьки», «попка», «оттарабанил», «забубенил», …

Спросите: разве в этом смысл жизни? Но он просто не знал, как жить по-другому, когда от тебя ожидают определенных действий. Он хорошо делал две вещи — играл в футбол и клеил баб. В футболе он был подобен урагану: бесстрашный, стремительный. Он мчался к воротам, поражая противников своим напором и целеустремленностью. На поле он жил отдельной жизнью, где главное было победить. В этот момент мозг работал, строил стратегии и вырабатывал тактику в одном направлении, направлении вражеских ворот.

Но, помимо того, в жизни Максим Ковалев был не так ограничен, как могло показаться. К сожалению, ведомо это было только его деду. Достопочтенному Платону Ярославовичу. Он и воспитывал Макса практически с пеленок. Как умел, воспитывал. Прививал любовь к высокому, к моральным принципам. Правда, подивился, узнав об увлечении внука футболом.

— Шалопай, — любил он повторять Максу тогда. Впрочем, и сейчас.

Кто поверит, что светский мачо Максим Ковалев в юношестве зачитывался Ремарком и Стокером? Да он и не хотел, чтобы об этом знали.

— Эй, Ковалев? Ты где витаешь? Последнюю бабенку вспомнил? — шутливо окликнул Прохоров.

В мозгу почему-то возникло лицо Саши. Но он решительно прогнал ненужные мысли. Сегодня он желал расслабиться. По-мужски. Хотя не против одноразового секса. Но, похоже, ничего не намечалось. А призывно улыбающаяся официантка не привлекала.

— Ребят, я, пожалуй, пойду, — сказал он, чем немало удивил друзей и себя в том числе.

Кто раньше полуночи из «Кентавра» уходит? Не дожидаясь расспросов и подколок, Ковалев бодрым шагом прошествовал к выходу.

* * *

Ловко лавируя мощным автомобилем между рядами машин, Ковалев насвистывал незатейливую пошлую песенку. Движение снова застопорилось, вызывая тем самым недовольство Макса.

Петь расхотелось и оставалось только нервно постукивать пальцами о руль и вертеть головой в поисках возможной прорехи.

Вдруг взгляд наткнулся на знакомую фигуру у дверей большого супермаркета. Доминская! Что она здесь делает в такое время? Может, ему показалось?

Недолго думая Ковалев вывернул руль вправо и заехал (через бордюр!) на стоянку магазина. Сзади раздался возмущенный вой клаксонов.

Когда Максим вышел из машины, Саша все ещё стояла возле дверей супермаркета. Приближаясь, Макс заметил, что она пытается что-то найти в сумке, весящей на плече. Эта задача усложнялась тем, что одну руку занимал большой пакет. Изворачиваясь, девушка рылась в сумке и приговаривала:

— Ну, давай же…милый…

От этого шепота по телу Макса разлилось тепло, и он решился объявить о своем присутствие.

— Привет, — из-за грешных мыслей голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно.

Сашка резко вздернула голову и, сощурившись, уставилась на него недовольным взглядом. Казалось, она совсем не удивлена встрече.

— Здрасте, — в её устах звучало не очень радушно.

— Покупки в столь поздний час… — начал Макс, слегка растерявшись её неприязнью.

— Очень удобны, — закончила Доминская. — В залах нет толпы народа и очередей на кассе. А вы тоже в магазин? Ну, так бегите, — Саша явно пыталась от него избавиться.

— Мне казалось, мы перешли на «ты», — сказал Максим, широко улыбаясь.

Девушка поморщилась как от зубной боли.

— Я уже и подзабыла.

Слабо верилось, что такая особа, как Александра Доминская, что-либо когда-либо забывала. Девушка слегка кивнула головой и направилась в сторону автостоянки.

О, нет. Не тут-то было. Второй раз он не даст себя так провести.

— Саша, давай подброшу, — прокричал Макс ей вслед.

Она не обернулась. Тихо выругавшись, Ковалев, поплелся за ней.

— Пакет тяжелый? Помочь донести?

Она молчала.

— Неужели, тебе хочется сейчас ловить такси? — убеждал он.

Девушка, наконец, обернулась и смерила его ехидным взглядом.

— С чего ты решил, что я езжу на такси? — левая бровь привычно чуть-чуть изогнута.

Ковалева прошиб холодный пот. Может, Саша с кавалером, а он, как идиот, увязался за ней. Хотя, нет. Разве он не помог бы ей нести пакет?

— Так уж и быть, Ковалев. Поддержи пакет, пока я найду ключи, — милостиво сказала Саша и впихнула ему в руки фирменную торбу супермаркета «Планета».

Значит, феминиста сама ездит за рулем. Как он сразу не догадался!

Тем временем блондинка извлекла связку из сумки и, слегка повернувшись к черному джипу, сняла режим сигнализации.

«Ну, конечно, если Доминская за рулем, то только за чем-нибудь грандиозным», думал он, пока девушка открывала заднюю дверцу машины. Одновременно взгляд скользил по точеной фигурке, затянутой в строгий брючный костюм.

Хороша! Чего уж там, лучше всех! На данный момент…

Саша повернулась и взяла пакет из его руки. Раздался треск и переполненный полиэтилен лопнул, так и не донесенный до машины.

На парковку посыпались разнообразные пакеты и коробки. Ковалев пригляделся и удивленно отметил, что это были различные полуфабрикаты: пельмени, вареники, пицца, готовые котлеты, блинчики и т. д. А, так же пару десятков лапши быстрого приготовления.

— Ты это ешь? — не скрывая удивления, спросил он.

— А, что тут такого? Полстраны этим питается, — тон был вызывающим, но было видно, что ей стыдно.

— Скорее, студенты, — Ковалев получал удовольствие, наблюдая смущение Саши. Он даже и не догадывался, что на этом прекрасном личике может вспыхнуть столь восхитительный румянец. Смесь стыда и закипающей злости.

— И, кто мне это говорит? Ресторанный мальчик?

Да, Ковалев часто обедал в ресторане. Но завтрак и ужин всегда проходил дома.

— Обижаешь! — самодовольно заявил Макс, готовый похвастаться рецептом «судака по-московски».

— На обиженных воду возят, и балконы падают… И ещё кое-что кладут! — Саша приняла его слова за чистую монету.

Ковалев не знал, что ответить. Нет слов, остались одни эмоции.

— Но, это же жуть! Неужели ты не умеешь готовить?

— Мне это ни к чему! — отрезала Саша и стала забрасывать товар прямо на заднее сидение. — И, мне все равно, что ты обо мне думаешь. Иди, танцуй, Ковалев.

— Я футболист, а не танцор, — недоуменно воскликнул Макс.

— Мне плевать, будь ты хоть Анжелой Дэвис, — пробурчала девушка, забросив последнюю пачку. — И, уберись с дороги, а то я невнимательна, когда голодна.

Последнюю фразу Доминская бросила через открытое боковое стекло. Макс ошарашено отступил в сторону. В следующую секунду взревел мотор и кроссовер с визгом тронулся с места.

— Черт! Черт! Черт! — его ещё никогда так не опускали. В душе закипало праведное негодование. — Да, она просто хамка. Ненормальная. Больная! — возмущался он, нисколько не смущаясь подозрительно многих случайных прохожих. И что им всем дома не сидится? — Просто дура!

Старушка, проходившая мимо, испуганно кивнула ему в знак согласия.

Глава 4

На работе все просто валилось из рук. Может, виной тому были воспоминания о дурацкой встрече на стоянке. А может, просто неудачный день. Тем не менее, статья «Автомобильного стиля», снабженная положенными иллюстрациями, была написана, но название никак не приходило в голову. Саша вертела и так и эдак, обдумывая каким словом обозвать историю о внедорожниках. Получалось либо слишком грубо, либо слишком заумно.

Решение проблемы пришло неожиданно. Маленький хиленький Артем Дробицкий выступил в качестве спасителя.

— Да, чего уж думать, Александра Дмитриевна? Я, когда на своем Смарте между такими еду, иначе как «воины», их не называю.

Саша вспомнила миниатюрную машину Дробицкого и засмеялась. Её сложно-то и автомобилем назвать. Так, велосипед. В редакции эту машину величали «свинья-копилка».

— Артем, у тебя второе образование, какое? Фотограф, да? — неожиданно спросила Саша.

— Да, так точно. Я даже пять лет проработал фотографом «WomeneAIZ».

— Почему бросил? — спросила Саша.

— Так ведь обанкротилось издательство. Закрыли, — печально сказал Артем.

— Надеюсь, не по твоей вине? — весело подкинула Саша.

— Нет, что вы? Там другая проблема была, — Дробицкий залился румянцем.

— Если ты не забыл еще, как фотоаппарат в руках держать, я бы хотела тебя взять на интервью с Ковалевым. Чтобы не отвлекать Левакова. Он делает подборку девушек в этот номер. А твоя статья уже одобрена. Как тебе такая идея?

Саша встала и, прислонившись к столу, выжидательно смотрела на Артема. Для этого подлеца Ковалева не придется сильно стараться. Саша была уверена, что выйдет он хорошо, даже если его фотографировать будет она.

— Даже не знаю, Александра Дмитриевна. В принципе я могу, — залепетал Дробицкий.

— Понятно, как всегда сомневаешься в своих силах. Значит, так. Вот телефон Ковалева позвони и сообщи, что мы приедем в пятницу утром. Возьмем ещё Дениса и Галину Ипполитовну. Предупреди их. Суть работы они знают.

Артем кивнул и отправился выполнять поручения. А Саша подумала, что день прошел не так уж и плохо. До выпуска ещё две недели, а половина статей уже готовы. Да, и её любимый раздел получил статью с названием.

«Воины дороги… Хм…Вот может Артем, когда захочет».

* * *

Хмурым пятничным утром Саша подъехала к воротам загородного дома Ковалева. Усадьбу закрывал высокий забор, так что увидеть с дороги что-либо было невозможно. Зато показался высокий плотный мужчина в черном строгом костюме. Окинув Сашу хмурым взглядом, поинтересовался, чего надобно.

Саша устало закатила глаза.

Оставалось только надеяться, что выбраться отсюда проще, чем попасть внутрь.

Однако, вскоре, переговорив с охранником, Саша уже была во дворе, где увидела припаркованные автомобили рабочей команды. Значит, все уже в сборе.

Не успела Саша вытащить из багажника дорожную сумку, как к ней подошел Максим.

— Доброе утро, Саша, — весь такой бодренький.

«Надеюсь, Дэн выщиплет тебе брови или случайно депилирует торс» злорадно подумала Александра и кивнула Максу вместо приветствия.

Максим, не спрашивая разрешения, подхватил её сумку.

Когда Саша смерила его хмурым взглядом, он лишь задорно подмигнул ей и двинулся к дому.

Александре ничего больше не оставалось как, сердито сопя, идти за ним.

— Ребята уже здесь. Сейчас позавтракаем и приступим к работе, — говорил на ходу Макс.

— Я не голодна, — отрезала Саша.

Он обернулся к ней и, улыбаясь, сказал:

— Неужели с утра уже успела съесть что-то отвратительное из того пакета?

Саша рассердилась ещё больше. Да какое ему дело, в конце концов?

— Я никогда не завтракаю. Только кофе.

— Ещё скажи черный без сахара. Оттого и такая вредная всегда, — издевался Макс дальше.

— А ты что, решил мне жизнь подсластить? — ехидно спросила Саша.

В этот момент Макс резко обернулся и Саша практически впечаталась в него. Господи, как он божественно красив! А этот мужской аромат. Совершенный, ни с чем не сравнимый, заставляющий сходить с ума.

Их взгляды пересеклись, и в душе у Саши что-то болезненно сжалось. Дыхание сбилось, сердцебиение участилось. Впрочем, чтобы не происходило в душе Александры, поверьте, на лице это никак не отображалось.

— Только скажи, и я сделаю тебе сладко-сладко, — хрипло зашептал Макс.

По телу Саши пробежали мурашки. Нет, не мурашки, толпа диких обезьян. Она, наверное, чем-то больна, если так реагирует на этого пижона.

Нужно было срочно взять себя в руки.

— Я не люблю, когда слишком приторно, — отрезала Саша, отодвигаясь. Ещё не хватало, чтобы он подумал, что нравится ей.

Не желая больше оставаться с ним наедине, Саша буквально ворвалась в дом. Это, конечно, не совсем прилично. Но, как известно, из двух зол…

Ковалев расхохотался и крикнул ей вслед:

— Осторожно, а то я могу подумать, что ты так спешишь в мою спальню.

Зараза! Когда он оставит её в покое?

Она шла на голоса и очень удивилась, когда нашла ребят на кухне.

— Что вы здесь делаете? — спросила Доминская, не здороваясь. Смерив, однако, присутствующих недобрым взглядом.

— Готовим завтрак, — ответил Дэн, горестно вздыхая.

— А где же кухарка его величества? — с сарказмом спросила Саша.

— Так, оказывается, нет её у него. Сказал, что сам пока готовит, — ответила Галина Ипполитовна, выкладывая тосты на блюдо.

Спустя полчаса они уже сидели за столом. Александра категорически отказалась завтракать, но сидела вместе со всеми, потягивая приготовленный Максом кофе. Справедливости ради, пришлось заметить, что кофе вышел отменным. Крепким, но одновременно вкусным, с насыщенным терпким ароматом. Плюс, яркости вкусовым ощущениям придавало молоко. На хитроумное блюдо, которое уплетали остальные, Саша предпочла даже не смотреть. Впрочем, от тоста с джемом тоже отказалась.

За завтраком царила непринужденная атмосфера. Макс рассказывал ребятам смешные истории из своей жизни. Парни на пару с Галиной Ипполитовной искренне хохотали. Саша в разговор не вступала и делала вид, что вообще не слушает. Но пару раз все-таки не удержалась, и улыбка мелькнула на её лице.

Чему Максим был несказанно рад. Саша была ещё красивей, когда улыбалась. Она была прекрасна! В первый раз у Макса даже дыхание перехватило. Но эти улыбки быстро исчезали с её лица, как только она замечала его взгляд.

* * *

После завтрака все собрались в малой гостиной, чтобы обсудить предстоящую статью. Было решено начать с фотографий. А уж потом работать над самым текстом.

— Значит так, сначала сделаем фотографии в гостиной, затем в спортзале и во дворе, — дождавшись кивка Артема, Саша продолжила: — Галина Ипполитовна, подберите костюмы. Что-нибудь не совсем домашнее, но и не совсем выходное. Средненько, понятно? — Обратившись к визажисту, вальяжно развалившемуся в кресле, она не смогла сдержать довольной улыбки: — Дэн, с макияжем пофантазируй. Даю тебе полную свободу действий. Могу только добавить: чтобы он выглядел привлекательно в твоем представлении.

— Хорошо, Александра Дмитриевна. Я уж постараюсь. Будьте спокойны, — растягивая слова, ответил Дэн.

О том, что у Дэна нетрадиционная ориентации, в редакции знали все. Но особого внимания на это не обращали.

Максу же сразу показалось странным поведение Дениса. И сейчас, сидя перед зеркалом, он невольно ежился от прикосновений Дэна.

— Итак, Максим, начнем, — гортанно сказал Денис. — Кожа хорошая, чистая. Глаза достаточно выразительные. Немного губы подведем, и темные круги под глазами скроем…. Пожалуй, брови чуть-чуть нужно выщипать…

Максим взвился.

— Оставь в покое брови и губы, — рявкнул он.

Денис испуганно подскочил на месте.

— Простите. Я же с профессиональной точки зрения, — оправдывался он.

Но Максим был непреклонен. И Денису пришлось ограничиться тем, что Ковалев разрешил ему работать над кругами под глазами.

Началась долгая и кропотливая работа под названием фотосессия. В дом будто ворвался ураган, несмотря на то, что в помещении находилось всего пять человек. Все кричали, отдавали указания друг другу, спорили. Но последнее слово всегда оставалось за Сашей. Макса это слегка напрягало. Саша летала по дому, как заведенная, придумывая все новые и новые ракурсы, фоны, передвигала его, легко касаясь гибкими руками. Она была так близко, что он мог чувствовать цветочный аромат её волос. Видеть каждую черточку её лица. От этого сердце Максима начинало учащено биться, а тело жило своей жизнью. Доминская же была совершенно невозмутима. Обидно!

— Ковалев, куда ты смотришь? — кричала она. — Ты должен смотреть на Артема. Артем, чем ты занят? Ты что, не можешь сфокусировать на себе объект? Галина Ипполитовна, что это за брюки? Мы же не Чарли Чаплина снимаем. Поменять! Дэн, мне не нравится его прическа. Что это вообще за ворох? Он, что — подросток? Причесать!

Денис визгливо пищал, что это не его идея. Галина Ипполитовна громогласным голосом убеждала, что данные брюки — писк моды. Артем обижено сопел.

Но, тем не менее, ребята, к большому неудовольствию Макса, подчинялись. Нет, не подумайте, что ему нравились эти брюки. Просто, он не мог поверить, что можно так слепо слушаться женщину, даже если она твой начальник в данный момент.

К концу дня Макс уже был готов послать и её, и Женьку в ж*пу. Так она его достала. Просто невозможная, сумасшедшая баба. Но хуже всего было стоять и чувствовать ноющее возбуждение в паху. Спасло то, что когда, казалось, его терпение вот-вот лопнет, все прекратилось. Причем также стремительно, как и начиналось. Рабочая команда благодарила друг друга за работу. И все были довольны! Поразительные люди.

Александра подбила ребят заказать на ужин пиццу. И Макс согласился, так как настроения готовить не было. Они расположились на кухне, за барной стойкой и дружно ели пиццу, запивая пивом.

— Максим Александрович, а когда начало сезона в этом году? — спросил Артем.

— Шестнадцатого сентября, — ответил Ковалев, прожевывая большой кусок пиццы. — Первая игра с Германией. Кстати, приглашаю всех!

— Спасибо, мы обязательно будем, — заверил Артем с Денисом. И даже Галина Ипполитовна кивнула. Только Саша молчала. Максим решил обратиться к ней напрямую.

— А, ты Саша? Футбол любишь?

Александра смерила его безразличным взглядом.

— Люблю. Только я не приду, — просто сказала она.

— Почему? — Максим даже жевать перестал.

— Я болею за «Шахтёр», — ответила она, глядя прямо ему в глаза.

Эта фраза убила Макса. Будто серпом по одному месту… «Шахтёр» был основным противником «Динамо» и Саша это прекрасно знала. Ковалев нахмурился, размышляя. Ну, просто все против него! Лучше бы она вообще футбол ненавидела. Было бы проще.

— Почему?

— Что за вопрос???? В этой команды намного больший потенциал, чем у вашей. И, хотя вы чаще выигрываете, поверь, наступит день, когда вы окажетесь за бортом. Может не в этом году…

В душе Максима все негодовало. Артем с Ипполитовной переглянулись.

— Какой потенциал? Они проигрывали нам в прошлом сезоне раз пять.

— Не пять, а три раза!! Остальных два раза они победили. Сделали вас как юниоров. Вот взять хотя бы их нападающих. Один Демченко чего стоит. Молодой и перспективный.

Это был удар ниже пояса. Ведь самому Ковалеву в этом году исполнится тридцать три.

— Да, он зеленый ещё, а не молодой. Его обойти раз плюнуть.

— Сначала, его нужно догнать. А ваш новый голкипер просто фуфло!

С этим Макс вынужден был согласиться. С тех пор как Романский залег с травмой, заменял его неуклюжий Шилов. Одна надежда была, что к началу этого сезона Романский оправится после травмы.

— Он всего лишь заменяет и ещё учится, — попытался защитить он свою команду.

— Его там вообще не должно быть. Вспомни, как он гол Демченко пропустил. Это же просто смешно, — с сарказмом сказала довольная Саша.

— Вот-вот, если бы на воротах тогда стоял Романский, твой Демченко в жизни бы не забил! — парировал Макс.

Одолеваемые эмоциями они уже стояли друг против друга, практически упираясь носами, и отчаянно спорили.

— Забил!!

— Не забил!

— Забил!!!!!!!!!!!!!!!!!!

— Не забил!!!!!!!!!!!!!!!!!

— А я говорю, ЗАБИЛ!

— А я говорю, НЕ ЗАБИЛ!

— Ты просто несносный идиот, Ковалев! — рявкнула Саша, не сдержавшись. Затем оглянулась и заметила, что на кухне, кроме неё и Максима, больше никого нет. И, когда они только ушли?

Макс рассмеялся, осознав всю комичность ситуации. Они ведут себя как два подростка.

Саша ещё больше разозлилась, однако решив, что спорить бесполезно, просто фыркнула и вышла из кухни с гордо поднятой головой.

Глава 5

Бытует поговорка, что зима наступает неожиданно. Определенно, это касается и нового дня. Для Александры. Будучи по натуре «совой», она страдала каждое утро. Казалось же, что только уснула и вот уже в окно бьют новые лучи приходящего дня. Но насчет лучей — это не касательно нынешнего дня. Потому что сегодня небо затянуто ещё более зловещими тучами, чем вчера.

В половине десятого, сердито сопя, Саша покинула уютную спальню. Организм требовал положенную утреннюю дозу кофеина. Причем немедленно.

Спускаясь по лестнице, Александра отметила, что в доме очень тихо. По сравнению с атмосферой её квартирки в центре города эта тишина слегка резала слух.

Однако спустя час, проведенный на кухне, Саша забеспокоилась. Слишком тихо. Подозрительно тихо. Будто в доме никого нет.

Саша пустилась на поиски Ковалева. Обошла весь первый этаж и уже собралась подниматься на второй, когда вспомнила о спортзале. Там она его и нашла. И, ох, лучше бы не находила.

Ковалев, обнаженный до пояса, с мокрым от сбегающего пота торсом восседал на тренажере и усиленно качал пресс, а может быть, бицепсы. В этом Саша не сильно разбиралась. Но точно могла сказать, что при выполнении этого упражнения все его мышцы приходили в движение. Только дыхание при этом оставалось ровным. Как заколдованная, она водила взглядом синхронно его движениям. По телу разлилась теплая истома, низ живота стянуло тугим узлом. Никто не знает, сколько бы это продолжалось, если бы Макс не заметил её присутствия.

— Привет, Саша, — поздоровался он, поднимаясь. Рука потянулась за бутылкой с водой, отчего мышцы снова заиграли.

Взгляд Саши непроизвольно переместился на единственный предмет одежды на теле Ковалева. Это были белые шорты, разительно контрастирующие со смуглой кожей. Они сидели низко на бедрах, подчеркивая поджарый живот и стройные бедра. Александра затаила дыхание, словно ожидая, что они сползут ещё ниже.

Что это с ней? О чем она только думает? Усилием воли, Саша заставила себя отвернуться, как раз в тот момент, когда Ковалев вытирался полотенцем.

— Долго же ты спишь, принцесса! — поддразнил он.

Александра лишь поморщилась от звука его голоса. Сексуальный баритон, будто перышком прошелся по её нервным окончаниям.

— Хм… я искала тебя. Ребята уже уехали? — прошептала она.

— Да, рано утром. У всех оказались планы на выходные и, пользуясь тем, что материал отснят, они поспешили убраться из моего дома, — ответил Максим, задержав взгляд на округлой попке Александры. Благо она этого не видела.

— Когда приступим к интервью?

— Как только я приму душ, — сказал Макс из-под полотенца, вытирая голову.

Кровь в жилах Саши снова забурлила, когда она представила Макса в душе. Это было похоже на алкогольное опьянение. Даже хуже. Чтобы это не было, хотелось увеличить дозу.

Наконец-то Максим вышел из спортзала, а Саша устало опустилась на мат. Почему она так на него реагирует? Почему он пробуждает в ней столь низменные желания? Откуда они? С Александрой никогда такого не было. Она всегда контролировала свои эмоции. Она была хладнокровна, сдержана и в некоторой мере расчетлива.

Первый сексуальный опыт Саши, а впрочем, и последний случился на третьем курсе института. Не от большой любви, и даже не из-за страсти. Решающим звеном стал интерес. Проще говоря, расширение кругозора. Но, на деле все оказалось примитивней и проще, чем это рисуют люди. Дикое ощущение унижения, стыда. Все-то время, пока длился акт, Александру не покидало чувство, что её все-таки «имеют». Повторять сие действие, мягко говоря, не хотелось. При этом она не считала себя фригидной, она была просто выше этого. До встречи с Ковалевым. Может, он просто универсальный возбудитель для любой женщины? Проще говоря, искуситель. Александра мысленно добавила ему ещё один минус.

* * *

Саша машинально потерла складочку между бровями, раздумывая какой вопрос задать Максиму. Ковалев хмурился, наблюдая за сосредоточенным лицом Саши. Было ощущение, что его пытаются загнать в угол.

— Что ж начнем…. Максим, почему ты решил заняться футболом? — спросила Саша, включив диктофон.

Александра впервые назвала его по имени и неожиданно это оказалось очень приятным.

— Мне всегда нравился этот вид спорта. Я играл с детства. В третьем классе учитель физкультуры заприметил во мне талант и замолвил за меня словечко перед тренером детской команды, — серьезно ответил Макс.

— А сейчас не жалеешь? Не жалеешь, что сделал такой выбор? — поинтересовалась Саша.

— Нет… Ещё ни разу не пожалел. Футбол — это моя стихия. На поле я чувствую себя уверенно, раскрепощено…

Саша хотела заметить, что за границами поля он тоже не страдает неуверенностью. Но вовремя сдержалась.

— А как ты относишься к футболу? Как к развлечению? Или все же более серьезно? — вырвалось у Саши. Этот вопрос не был запланирован.

— Я всегда подходил к своей работе с повышенным чувством ответственности. Я чувствую себя в ответе за игроков, которые находятся в моей команде. Ощущаю ответственность за прославленный клуб, который поручил мне осуществление большого проекта, за болельщиков, которых ужасно не люблю расстраивать, за любимый вид спорта, который я хочу видеть в самом чистом его проявлении… Но все же при этом я наслаждаюсь своей работой…

Александра была удивлена, услышав это. Это было так не похоже на Ковалева.

— Каков настрой на этот сезон?

— Любая команда, а тем более — «Динамо», выходя на футбольное поле, ставит перед собой максимальные задачи. Ребята молодые, желания у них много, но где-то чересчур увлекаются, где-то допускают ошибки. Впрочем, как и я сам. Но суть не в этом, главное, что есть желание, стремление. Важно, чтобы они были открыты для игровых моментов и замечаний, которые делают тренеры. В жизни никого ничему нельзя научить, если человек сам этого не хочет. Всегда нужно прикладывать максимум усилий, не только работая мышцами, но и думая головой.

— А как ты оказался в Англии?

— Переехал вместе с дедом ещё подростком. Решил продолжить игру там. Вскоре попал в футбольный клуб «Челси».

— А, сюда — почему вернулся?

— Много было причин… — уклончиво ответил Макс.

Если бы она не знала Ковалева как футболиста, то предположила бы, что его просто «попросили» из клуба. Но будучи поклонницей футбола, хорошо знала, что Ковалев очень ценный футболист. «Динамо» пришлось здорово попотеть, чтобы заполучить его три года назад.

Дальше они говорили о его футбольных успехах, стремлениях, планах… Разговор шел гладко и плавно, пока Александра не заговорила о межсезонных развлечениях футболистов.

— А, как же пресловутый режим, тренировки и прочее? Вы курите, пьете и трахаетесь, позабыв о футбольном долге, — возмущалась Саша.

— О каком долге ты говоришь? Мы же не клятву Гиппократа даем! К тому же, возле нас привыкли видеть красивых лапочек. Это наша репутация, детка, — самодовольно сказал Ковалев.

— Угу, безмозглых лапочек возле безмозглых футболистов. А до секса и после секса, наверное, поговорить хочется? Да не с кем! Твоя курица и двух слов не свяжет! — Саша вызывающе улыбнулась и скрестила руки на груди.

— На кой черт мне с ней разговаривать?

— А… Да ты ещё хуже, чем я думала. Еще один минус! Третий! — завелась Саша.

— Какой минус? — недоумевал Ковалев.

— Нет, сразу два: один за неиссякаемый кобелизм, второй за тупость! Отличная статья получится «Футбольный кобель, или жеребцы тоже играют в футбол» — Саша расхохоталась такой перспективе. Ковалев же старался не показывать, как его задели её слова. Дождавшись, когда её смех утих, просто сказал:

— Ты ненормальная!

— Только с тобой, — парировала Саша.

— Ты дура!

— Да, — кивнула она. — Давно я так не смеялась. Ковалев, ты просто душка, — поддергивала она дальше. — Ты просто роскошный и бесполезный!

Макс ехидно улыбнулся.

— Я, по крайней мере, умею готовить, — уколол он.

— Да, — быстро согласилась Саша. — Но процент этой полезности просто мизерный, — большим и указательным пальцем она условно показала никчемность этого значения, — по сравнению с моими полезными качествами.

— Ну да, конечно! Так и есть! — иронизировал он. — Не забудь упомянуть об этом в статье.

— Обязательно!

Сашка снова рассмеялась.

— Ладно, сейчас мне нужно набросать кое-какой материал, — сказала Саша, поднимаясь.

— Давай пообедаем. Съездим в «Палермо», — предложил Макс.

— Только не в «Палермо». Там все дорого и напыщенно.

Максим задумался, размышляя, где Сашке может понравиться. Внезапно идея осенила его.

— А поехали в «Макдональдс».

Александра как-то странно на него посмотрела, будто проверяя, шутит он или серьезно. Затем осторожно кивнула.

Они отлично посидели в кафе, жуя гамбургеры и картофель фри. Как ни странно, складывался непринужденный разговор. Они болтали, поддергивали друг друга. Александра угрожала Максу, что напишет в статье о его девчачьих ресницах. Макс, в свою очередь, пригрозил, что в ответ объявит в прессу, будто она его девушка. И, хотя это было сказано ради смеха, неприятно было видеть, с каким ужасом Саша это восприняла. Ещё немного общения с ней — и у него разовьется комплекс неполноценности. Раздавленному самолюбию требовалась срочная реабилитация. Благо, сегодня суббота и впереди приятельские посиделки в «Кентавре».

— Если вечером хорошо поработаем, у меня будет весь необходимый материал. И я завтра уеду, — сказала Саша, когда они вернулись из города.

— Я не смогу вечером, — решительно сказал Макс.

— Как это не сможешь? — удивилась Александра.

— У нас с парнями традиция. Субботний вечер мы проводим вместе. В «Кентавре», — пояснил Максим.

— Да хоть в тираннозавре! Только в другой вечер. Я не собираюсь здесь торчать ещё сутки, — убеждала Саша.

— Скажешь это Мухе. Я не обязан сутками быть в твоем распоряжении. У меня есть свои дела, — отрезал Макс.

— Ты мерзкий тип, Ковалев! Это я теперь должна торчать одна в этом доме? Прекрасно! Катись! Надеюсь, тебя заберут в отделение, когда ты пьяным будешь возвращаться со своей попойки. А я займусь работой.

* * *

Когда Максим вошел в дом, часы в гостиной показывали три часа сорок пять минут. Не смотря на насыщенную вечернюю программу, в душе было какое-то гнетущее состояние. И даже время, проведенное с сексуальной брюнеткой, не принесло должного удовольствия.

Не хотелось думать, что виной тому вздорная журналистка, которая спит в его доме.

Максим широкими шагами поднимался по лестнице, переступая через ступеньки.

«Почему так темно?» — думал Ковалев, пытаясь отыскать дверь спальни.

Он был почти у цели, когда вдруг наткнулся в темноте на что-то теплое и мягкое. Определенно, это была девушка. А единственная девушка в его доме — это Александра. Стоит ли говорить о том, какое блаженство он испытывал сейчас, почти держа её в объятиях. Только дурак не воспользуется таким шансом. Черт возьми, да он будет просто идиот, если не поцелует её!

— Максим, — послышался голос Саши. — С тобой все в порядке?

Ковалев медленно, но уверенно приблизил свое лицо к Сашке. Мягкий пряный аромат защекотал ноздри. Он мысленно застонал (или не мысленно!?), втягивая в легкие этот манящий аромат.

— Что с тобой? — спросила удивленная Саша.

Его щека скользнула вдоль её, приятно покалывая кожу. Шею обожгло горячее дыхание, вызывая дрожь во всем теле. Что он с ней творит?

— Макс? — судорожно выдохнула Александра.

— Тсс… — прошептал он, прокладывая цепочку поцелуев от щеки к шее. Несколько мучительных касаний горячих губ, сводящих с ума. И в следующую секунду неожиданно резкий захват её губ, жадным поцелуем. Мысли вертелись у неё в голове. Но четкости никакой не было. Одно она могла сказать точно: так её ещё никогда не целовали. Неистово, ненасытно, необузданно и обжигающе страстно. Подавляя, лишая воли.

Легкое движение вперед и она уже прижата сильным телом к двери, а его руки, лаская, скользят вдоль тела. Сжимают упругую попку, вдавливаясь напряженным органом в мягкий живот.

Макс отпрянул на несколько секунд, судорожно выдохнул и снова завладел её ртом. Но Саша окаменела. От Ковалева слегка несло спиртным.

Боже, что она делает?

Отрезвление медленно приходило в сознание Саши, вызывая оцепенение. Она готова была к тому необузданному, бурному сексу, который мог предложить ей Макс? Для него она просто очередная «лапочка», а завтра он об этом даже не вспомнит. Пьяная свинья!

Заметив её неподвижность, Ковалев остановился. Если бы не темнота, он бы мог увидеть быструю смену эмоций на её лице: страсть, страх, ужас!

— Прости, я обознался, — ляпнул он первое, что пришло в голову.

Саша вздрогнула как от удара.

— Ты отвратителен! — зашипела она. Макс не успел больше ничего сказать, как Александра уже скрылась за дверью.

Зло зарычав, Ковалев с грохотом опустил кулак на её дверь. Она права. Он просто мерзкая сволочь!

Глава 6

На следующий день Ковалев чувствовал себя полным кретином и был омерзителен сам себе. Сашка сводила его с ума. Сбивала с толку. Никакая тактика не действовала на эту холодную красавицу. В любой ситуации она умудрялась выставить его идиотом.

Встретившись с ним утром, она была подчеркнуто холодна и равнодушна. Говорила только об интервью, материалах на статью. Сообщила, что вечером намерена уехать. И почему-то последняя новость вызывала непонятную, неизвестную ранее тоску в душе Ковалева.

Как всегда отказавшись от завтрака, Саша отправилась на улицу. А Ковалев вяло ковырялся вилкой в тарелке с овсяной кашей.

* * *

На улице уже третий день подряд стояла пасмурная, унылая погода.

Александра бродила по двору, любуясь необычными клумбами и фонтаном, искусно выложенными тропинками, керамическими фигурками гномов и фей. Одна из тропинок увела её в глубину сада, который был необычайно большим даже для загородного дома.

Забредя довольно далеко вглубь, Саша наткнулась на довольно необычную статую. Это были мужчина и женщина, сплетенные в страстных объятиях. Придирчивую нравственную цензуру она бы выдержала. Самые интимные части тела скрыты. При этом переходы их тел так искусно исполнены, что казалось ещё чуть-чуть и станет видно те самые, обнаженные части тела. Глаза мужчины были необычайно живыми. Тут скульптор постарался. Саше казалось, что она читает в полуприкрытых веками глазах любовь и страсть. А, может, это просто игра воображения.

Но миг восхищения был безжалостно прерван тяжелыми каплями начавшегося дождя. Капли быстро перерастали в настоящий ливень и Александра начала шагать к дому. Но быстро поняла, что заблудилась. Малознакомая местность плюс непроницаемая стена дождя сделали свое дело. Саша растеряно озиралась в поисках хоть какого-нибудь укрытия.

— Вот, черт, — выругалась Сашка. Майка и спортивные брюки были насквозь мокрыми.

Она металась из стороны в сторону, раздумывая, куда идти, когда внезапно перед ней возник Макс.

От неожиданности Саша довольно громко взвизгнула.

— Какого черта, Ковалев, ты вечно крадешься?

— Я вообще-то тебя искал, — прокричал он, перекрикивая шум ветра и дождя. — Но с тобой, Сашка, неожиданность, определенно, мой конек, — пошутил он.

— Пошли скорей в укрытие, — он схватил её за руку, и Саша слепо последовала за ним.

Вскоре они оказались в крытом помещении. Но это был не дом. А, как поняла Саша, сауна.

Макс прошел в раздевалку и принес несколько больших банных полотенец.

— Раздевайся, — бросил он, снимая мокрую рубашку.

Глаза Сашки широко распахнулись.

— Угу, как же! Размечтался, — негодующе сказала она. Чувствуя, однако, что её начинает быть мелкая дрожь. Сказывалась и мокрая одежда, и вид обнаженной груди Макса.

Господи, что же это за пытки такие? За какие грехи?

Макс тем временем подошел к Александре и, виновато взглянув ей в глаза, решительно стянул с неё футболку.

Саша пораженно открыла рот. Но сказать ничего не могла. Просто отчаянно хватала воздух, будто выброшенная на берег рыба.

Макс быстро накинул на неё большущее полотенце, которое доходило почти до колен. Однако, он, конечно, не удержался и бросил секундный мимолетный взгляд на аппетитную грудь Саши, затянутую в кружевной бюстгальтер. О чем потом неоднократно пожалел.

— Брюки сама снимешь? — невозмутимо спросил он.

Саша машинально кивнула.

Ковалев обмотался вторым полотенцем. Брюки предусмотрительно решил оставить. Не хватало еще, чтобы она заметила его возбуждение. Тогда уж точно решит, что он чертов извращенец. Ей ведь не объяснишь, что это ему неподвластно.

Он сел на диван и устало прикрыл глаза. Пользуясь этим Александра, быстро стянула мокрые брюки и сев рядом на диван, подтянула под себя ноги.

В помещение повисла неловкая тишина. Александра не знала, о чем с ним говорить. А Ковалев просто не хотел. Он представлял, что находится где-то далеко отсюда. Так было легче противостоять собственному вожделению. Не думать, что они здесь одни. Но иллюзия не удавалась до конца из-за уже знакомого запаха Сашиной кожи. А если ещё вспомнить восхитительный вкус этой кожи… Стоп! Это невероятная пытка.

— А что это за статуя в саду? — вспомнила Саша. От звуков её голоса Макс едва заметно вздрогнул.

Он открыл глаза и удивленно посмотрел на Александру.

— Ты её видела?

— Да, — несмело ответила Саша. — Так кто это сделал?

— Мой отец. Он был скульптором, — нехотя сказал Ковалев.

Доминская изумлено смотрела на него. Однако задавать дальше вопросы не решалась.

В этот момент свет моргнул и через секунду вовсе потух. В комнате стало почти темно, так как окон не было. А имелись лишь вентиляционные отверстия под самым потолком.

За стенами громыхал нешуточный дождь. Начиналась гроза.

Саша вздрогнула от резкого удара грома.

Максим посмотрел в её сторону.

— Неужели, ты ещё и грозы боишься? — спросил он.

— Нет! Наоборот люблю. Только когда я в теплом уютном месте. В детстве мы любили наблюдать за грозой. Вставали тихонько с постелей, и могли целую ночь просидеть у окон. Если воспитатель не приходил и не загонял нас обратно в постель, — сказала Саша, улыбнувшись воспоминаниям. Затем испуганно замолчала, поняв, что сильно разоткровенничалась и сказала лишнего.

— Воспитатель?

Саша наклонила голову и тихо прошептала:

— Хмм… ну да. Я ведь в детском доме росла.

— Ты сирота? — так же тихо спросил он.

— Не совсем… Точнее сирота при живых родителях, — иронично бросила Сашка. Хотя в голосе все же мелькнула скрытая боль. — Они меня бросили, когда мне пять было. Уехали в Италию на ПМЖ. Не хотели упустить такой шанс, а ребенка пристроить негде было. И взять собой тоже не могли.

— Сволочи, — не сдержался Макс.

— Да, ладно. Это давно было.

Саша сама не понимала, как разоткровенничалась с ним. Ведь никому до этого не рассказывала. Ни одной душе. Все в себе держала. Даже с психологом интерната отказывалась родителей обсуждать. Проще было делать вид, что её это нисколько не волнует. А тут так душу оголила практически перед незнакомым парнем.

— Я тоже рос без родителей. Они погибли, когда мне было два года. Я и не помню их. Правда, меня дед воспитывал, — внезапно сказал Макс.

— А где же он сейчас? — тихо спросила Саша.

— В Англии. Он в украинском консульстве работает. Приезжает только в отпуск. И, хотя я люблю деда, этот месяц для меня обычно довольно мучительный, — серьезно сказал Макс.

— Почему?

— Я очень уважаю его. И мне не хочется его расстраивать, разочаровывать… Не подумай, что я лицемерю при нем, притворяясь добрым и благородным… — в темноте послышался тихий вздох, — просто стараюсь, чтобы он не видел подробностей моей холостяцкой жизни: эти дружеские попойки, случайные трахи… Хотя, конечно, он догадывается, как на самом деле обстоят дела.

Саша молчала, переваривая услышанную информацию.

— У тебя есть мечта, Саш? — не дожидаясь ответа, продолжил. — Вот у меня нет мечты! Нет! Я ни к чему не стремлюсь. У меня все есть. Мне не к чему стремится. Это ненормально…

— А у меня есть мечта, — неожиданно перебила его Сашка. Затем снова замолчала. Замкнулась. И Ковалев понял, что это что-то сокровенное. То, что Сашка ему ни за что не расскажет. Ну, и ладно. Пока.

На миг в помещении воцарилась тишина, прерываемая только редкими раскатами грома. Саша как завороженная смотрела на едва видимый профиль Ковалева. В душе были непонятные чувства. Что-то похожее на нежность. Почему-то хотелось прижаться к нему, ощутить его тепло, силу…

— Если бы сейчас твои родители появились… Ты бы их простила? — нарушил тишину Макс.

— Нет, Ковалев, предательство не прощают.

* * *

Спустя два часа, как только закончилась гроза, Максим с Сашей вышли из своего укрытия и спокойно направлялись к дому. За эти два часа они много говорили. Хотя в основном говорил Макс, рассказывая о своей юности.

— Максим, я думаю, интервью можно не продолжать. Я обладаю достаточной информацией… И, в общем, думаю через несколько дней смогу предоставить тебе для ознакомления готовую статью.

На самом деле Саша просто была не уверена, что сможет ещё хоть секунду выдержать рядом с этим человеком. Она хотела вернуться в свою тихую уединенную квартиру и, наконец, расслабиться.

— Как скажешь, — быстро согласился Ковалев.

Но их обоих ожидал сюрприз. Когда они вошли в дом, с распростертыми объятиями их встречал Платон Ярославович.

Саша практически сразу поняла, что это дед Максима. Между ними было слишком много сходства. Только вот Платон Ярославович казался более сдержанным человеком, чем Макс. Его черные волосы, местами слегка тронутые сединой, завивались, образуя идеальную мужскую прическу. Нос был прямой, строгий рот тонко очерчен. Если бы не надменная властность, сквозившая во взгляде холодных глаз, Саша могла бы назвать его красивым.

— Дед? Ты чего не предупредил, что приедешь? — спросил Макс, обнимая его.

— Не хотел тебя беспокоить. Тебе ведь и без меня есть чем заняться, — сказав это, Платон Ярославович подозрительно покосился на Сашку, все ещё закутанную в полотенце.

Щеки Александры залил жаркий румянец.

— Кхм… Дед, познакомься… — сказал Макс, привлекая Сашу к себе, — это моя невеста, Александра Доминская.

Услышав свое имя, Саша машинально кивнула. И лишь через несколько секунд осознала весь смысл сказанного. Негодование захлестнуло её. Она уже открыла рот, чтобы объяснить Ковалеву-старшему, что это шутка.

Но не успела. Макс весьма чувствительно ущипнул её за ягодицу, призывая замолчать. От чего Саша вскипела ещё больше. Что за наглость?

Александра повернула лицо к Максу, чтобы высказать ему все, что она о нем думает. Но встретившись с его умоляющим взглядом, замолчала. Она понимала, как важно для Макса мнение деда. Если бы этот инцидент случился до их разговора в сауне, она бы однозначно вывела Ковалева на чистую воду. Но теперь не решалась и все-таки промолчала.

Максим, ободренный молчанием Саши, крепче обнял её за талию и улыбнулся деду. Саша послала ему предостерегающий взгляд, но он благополучно сделал вид, что не заметил его.

— Дед, ты прости нас… Мы поднимемся наверх, а то Саша стесняется. Она вообще у меня очень робкая и стеснительная.

От его слов Саша ошарашено выпучила глаза, а дед понимающе кивнул.

— Приятно было познакомиться, Алекс. — При этом Платон Ярославович улыбнулся, и улыбка была такой мягкой, что вмиг преобразила его лицо. Поразительно, как из холодного циника этот человек на глазах превратился в добродушного хозяина.

Александра снова кивнула и поспешила за Максом вверх по лестнице.

— Я убью тебя, Ковалев, — зашипела она ему, как только они поднялись на второй этаж. — Что это за наглость?

Максим и сам не понимал, зачем ляпнул деду, что Александра его невеста. Это вырвалось само собой. Совершенно непроизвольно получилось, когда он увидел, как Саша сжалась под понимающим взглядом деда. Он понимал, что она чувствует себя униженно и оскорблено, представ в глазах деда, словно случайная подружка. Но более сильным было желание хоть капельку иметь право на эту удивительную девушку. Понятие того, что она слишком хороша для него. И стремление к недосягаемому. Но что ответить ей?

— Подыграй мне, Саша… Это ненадолго. Пока дед не уедет.

— Зачем тебе это? — удивленно спросила Саша.

— Ну, по крайней мере, дед не будет сватать меня ко всем подряд знакомым незамужним девушкам. Да и нотаций поубавиться. — Зачем он врет? Дед, конечно, обрадуется, если Макс женится, но маниакальной идеей свадьбы он не страдал.

Саша иронично усмехнулась.

— А мне-то что?

Ковалев, недолго думая, схватил её за руки и решительно сказал:

— Я исполню твое желание. Твою мечту.

Лицо Саши дрогнуло, затем немного расслабилось, и она вымучено рассмеялась.

— Ха-ха… Ты, что маг и волшебник? По-моему, у тебя явно завышена самооценка. Не все измеряется деньгами, Ковалев. И мое желание тебе не подвластно.

Но Макс уверенно стоял на своем.

— Это тебе так кажется. Скажи только…

Глаза Саши испуганно расширились, и она выдернула свои руки.

— Нет!

— Проси, что хочешь. Подумай, Сашка. Всего лишь месяц в моей компании, — уговаривал Макс.

— Ты идиот, Ковалев, — бросила Саша.

Ковалев с деланным безразличием усмехнулся.

— Это я уже слышал.

Сашка скрестила руки на груди и, сердито стрельнув на Макса глазами, прошептала:

— Видимо, плохо слышал.

Макс упер руку в стену рядом с головой Саши. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров.

— Да от тебя плохо не получается, — зашептал он.

И хотя Саша внешне казалась непреступной и жесткой натурой, в душе её некстати проснулась уже привычная нежность к этому несносному парню. И в этот момент она решила ему подыграть.

— Хорошо, — сказала она, оттолкнув Макса в сторону. — Но ты исполнишь мое требование.

— Все, что угодно, — заверил Макс.

Александра недоверчиво приподняла бровь.

— Месяц воздержания! — победно сказала она. — Никаких девок! Не желаю, чтобы люди думали, что мой «жених» мне изменяет, — Сашка довольно улыбалась, уверенная, что Ковалев не согласится. — Один промах — и я рассказываю твоему деду правду.

Максим на некоторое время растерялся. Честно признаться, он не был уверен, что выдержит подобное испытание. Но ради Сашки он был готов попробовать.

— Да, и ещё, в качестве моральной компенсации для меня… В общем, ты же с Мухой друзья детства… Устроишь мне нормальный отпуск. Не меньше чем на три недели.

Ну, с Мухой-то, он легко договорится.

— По рукам, — сказал Макс, протягивая Сашке руку.

Александра уверенно сжала его руку, пытаясь прогнать из головы тревожные мысли.

Глава 7

Ковалев нажал на кнопку звонка и стал ждать. Если бы он шел к одной из своих обычных подружек, то сейчас в его руках бы был букет цветов и бутылка шампанского, а в кармане брюк — упаковка презервативов. Но с Александрой Доминской такой номер не проходил. Себе дороже вызывать её гнев. Поэтому Ковалев стоял в ожидании, когда ему откроют, чинно держа в руках большую пиццу.

Саша открыла и сдержано кивнув, пригласила войти.

— А как же приветственный поцелуй любимому жениху? — поддразнил Макс, самодовольно улыбаясь.

— Обойдешься, — ответила Саша, забирая пиццу из его рук.

Максим прошел в гостиную и стал с интересом рассматривать маленькую квартирку Саши. Интерьер был простым, но одновременно современным и уютным. Особое внимание привлекал большой аквариум с многочисленными экзотическими рыбками, стоявший посредине гостиной. Огромная рыбина притиснулась к стеклу и уставилась на Макса своими большущими глазами. Ковалеву даже привиделось, что взгляд её насмешливый. Типа «попался ты, малёк, на крючок. Чё делать теперь будешь?»

— Не твое дело, — бросил он.

Да уж четыре дня воздержания, а он уже с рыбой разговаривает.

— Глянешь на статью? — спросила Сашка, входящая в комнату.

Он быстро кивнул.

Взял из рук Саши черновой вариант статьи и начал читать: «Смазливое лицо, могучие бицепсы, хищная походка. Это — форма. Азы футбольного мастерства, постигаемые с детсадовского возраста на взрослых спортивных стадионах, ранимая душа и неискоренимая тяга к системе Станиславского. Это — содержание. Минимум таланта — это горькая реальность. Мощная харизма, выдержка и упорство, заменяющие то, что недодала природа, — это Максим Ковалев…»

Дальше Максим не стал читать. Подняв глаза на Сашу, сердито спросил:

— Что это?

— Статья, — невинно ответила Саша.

— Ты считаешь это нормальным? — злясь, спросил Макс.

— Вполне, — но, не выдержав, все же рассмеялась. — Ладно, Ковалев, это шутка. Вот настоящая статья, — Саша протянула ему другую папку, все ещё смеясь. На самом деле она боялась его реакции на свою статью.

— Очень смешно, — передразнил Макс.

Прочитав настоящую статью, Ковалев в который раз поразился Сашкиному мастерству. Статья была написана живым, остроумным, местами хлестким языком. Профессионализм Ковалева был изложен умело, но не чересчур льстиво. И в тоже время не черство. Жизненная позиция Ковалева тоже подозрительно точно сформулирована. Особенно его зацепил абзац: «Есть еще одна деталь, отличающая Ковалева от многих „технарей“ (кроме собственно самих трюков высочайшего класса) — это конкретная предметная деятельность на поле. Он в большинстве случаев применяет на поле какой-либо финт с ясной предметной целью — обыграть, обвести, запутать, увести в другую сторону. В его финтах нет ни грамма заученности или отлаженности, можно по пальцам сосчитать случаи, где его финты можно было бы назвать бесполезной игрой на публику. При этом самые сложные из них, как ни странно, — это спонтанные всплески таланта, проявления огромного технического потенциала. Это заметно отличает его от других деятелей футбола…».

— Ты, правда, так считаешь? — недоверчиво спросил Максим.

Саша смущенно кивнула.

— Но не обольщайся уж чересчур. Лады?

Макс нахмурился, изучая лицо Сашки в поисках истинных эмоций. Но так ничего и не понял.

— Как дед? — спросила Саша, когда они, расположившись на полу перед кофейным столиком, поедали пиццу.

— Просит, чтобы я пригласил тебя к нам на ужин.

Саша лишь досадливо поморщилась.

Макс откусил большой кусок пиццы, но чуть было не подавился, когда увидел, как Сашка облизывает пальцы. В висках моментально застучало, кровь прилила к паху.

— Надеюсь, ты сказал, что я уехала в Гималаи? — ехидно улыбнувшись, спросила Александра.

— Что? — не понял сразу, о чем речь. Какие Гималаи?

— Шутка. Скажи просто, что я очень занята.

— Нет уж! Ты мне обещала играть роль моей невесты. Но не в квартире же. Мы должны бывать на людях. Или я найду занятие, подобающие влюбленным, для этого места, — сказал Макс, хитро улыбаясь.

Александра рассердилась и, схватив диванную подушку, швырнула её Максу в лицо.

— Обломись, — бросила Саша. Затем, скрестив руки на груди, добавила: — Будем развлекать деда. Но не жди от меня многого. Я не собираюсь корчить из себя послушную милую девочку.

Макс рассмеялся.

— Поверь, я даже не тешу себя такой мыслью. Только деда не убей, — сказав это, он шутливо ущипнул её за щеку.

Саша скривилась и показала ему язык.

Макс снова засмеялся.

— Ну, ты и вредина.

— Вовсе нет. Я откровенная. Что думаю — то и говорю. И сейчас хочу сказать, что ты, Ковалев, ещё та зараза. Даже не знаю, как я месяц тебя терпеть буду, — Сашка наморщила нос, и казалось, забыв о Максиме, отвернулась.

* * *

Семейный ужин с Платоном Ярославовичем состоялся в воскресенье, как раз после выхода нового номера журнала «Мачо».

Макс восседал во главе стола, а дед сидел по правую руку от него. Саша примостилась слева. О чем потом пожалела, так как все время, на протяжении которого длился ужин, она ощущала на себе пристальный взгляд Платона Ярославовича.

— Мне понравилась ваша статья в новом номере, — серьезно сказал он, вызывая в душе Саши искреннее удивление. Неужели этот холеный аристократ читает желтую прессу и тому подобную дребедень?

— Ну, Максим, — она повернулась к Ковалеву и попыталась выдавить из себя милую улыбку, — и правда профессионал.

— Охотно соглашусь. А как вы познакомились?

— На матче, — выпалила Саша.

— В клубе, — сказал Ковалев.

Платон Ярославович в замешательстве приподнял брови.

«Влюбленные» переглянулись.

— В смысле… В клубе, на вечеринке по случаю удачного матча.

Саша уверено кивнула. Готовая, если нужно, придумывать подробности.

Дед внимательно посмотрел на них обоих, но, похоже, принял их оправдания.

— Как давно вы вместе?

Саша угрюмо вздохнула:

— Кажется, что вечность.

Платон Ярославович удивленно усмехнулся:

— Не похоже на радость.

Макс недовольно нахмурился. И попытался исправить ситуацию.

— Дед, Сашка имела в виду, что мечтает, наконец, узаконить наши отношения. — Сказав это, он довольно улыбнулся. Саша же негодующе фыркнула.

Платон Ярославович понимающе улыбнулся, и у Сашки на душе стало совсем тошно. Зараза! Она ему устроит.

— Да уж, Макса в ЗАГС только залёт затянет, — заметила Саша, улыбаясь.

Макс опешил. Дед, впрочем, невозмутимо смотрел на Сашу.

— Я так думаю, это не исключено? — осторожно спросил Платон Ярославович, переводя взгляд с Саши на Макса и обратно.

— Увы… Максим не спит со мной, — нарочито печально проговорила Александра. Поймав недоверчивый взгляд Ковалева-старшего, пояснила: — Он так предохраняется. Этот способ дает 99,9 % гарантии…

Платон Ярославович озадачено взирал на неё.

— А как же… этот 0,1 %? Откуда он возьмется?

— Ну, знаете…Оральный секс, ведь, ещё никто не отменял. А насчет этого ходят легенды… — в столовой послышался шумный выдох Макса. А все потому, что он себе представил сам процесс. Блин, он сойдет с ума без секса, да ещё и рядом с самой желанной девушкой.

— Да-да, я слышал. — Платон Ярославович воспринял все вполне серьезно.

Александра мельком взглянула на Макса и еле сдержала довольную улыбку. Он был пунцово-красным. Причем красными были даже уши. Но смотрелось это очень мило.

— Саша, милая, деду ни к чему знать о нашей интимной жизни, — твердо сказал Макс, сверля её взглядом, кототорый говорил ей о том, что «милой» он ее не считает.

Саша игриво подмигнула ему и услышала, как Ковалев судорожно сглотнул.

— И, как ты, Алекс, умудряешься терпеть такого шалопая, как Макс? — вдруг спросил Платон Ярославович.

— Александра Доминская всегда держит свое слово, — загадочно сказала Саша.

Платон Ярославович засмеялся.

* * *

Они ехали в машине молча. О силе ярости Максима она могла только догадываться, наблюдая за стремительными движениями руки, переключающей передачи. Машина набирала скорость, намного превышающую допустимую правилами. И, все же, Сашка поймала себя на мысли, что любуется Ковалевым.

Сегодня она явно перегнула палку, преступила грани возможного. Но гордость не позволяла признать вину.

Макс въехал на мыс набережной. Машина с ревом остановилась.

Схватив пачку «Парламента» и зажигалку, Ковалев вышел из машины, громко хлопнув дверью. Стал напротив лобового стекла кроссовера и, облокотившись на перила, закурил.

Их взгляды встретились, и по телу Саши пробежала дрожь. Глаза Ковалева были сощурены. Он курил медленно, лениво выпуская дым, оттопырив нижнюю губу. Почему-то Александре это показалось эротичным. В голове вертелись непривычные непристойные мысли. Наверное, прелюбодействие заразно, и рядом с Ковалевым она им заразилась.

Она опустила глаза. Впервые в жизни не выдержав чужого тяжелого взгляда. Когда она снова решилась поднять глаза на него, он уже отвернулся к реке.

Саша вышла к нему и стала рядом.

— Это вышло случайно, — сказала она.

Он лишь хмуро посмотрел в её сторону.

— Ладно, признаю… Я сделала это специально. Но ты меня чертовски достал, — энергично кивнув головой, признала Александра.

Макс вспылил:

— Я тебя достал? Сашка, почему тебе постоянно нужно быть сверху? Почему ты считаешь, что твое слово должно прозвучать последним? Почему ты считаешь, что ты должна решать, как и что людям вокруг тебя сегодня делать? Ты живешь по принципу: трахнуть кого-то, пока он не успел натянуть тебя. И ты даже мысли не допускаешь, что этот человек совсем не стремиться тебя поглотить. Ты защищаешься раньше, чем я начинаю нападать.

Это была горькая правда. На душе стало гадко от осознания его слов.

У Саши на глазах навернулись слезы. Она всеми силами пыталась отогнать их, но казалось, в сердце скопилось слишком много боли. Слишком много горечи, которой она не давала выйти.

Одна предательская слезинка скатилась вдоль по щеке, остужая на ветру горящие щеки.

Увидев это, Макс напрягся всем телом, не понимаю, как поступить в данной ситуации.

— Сашка… — отчаянно прошептал он.

Эта нота жалости, прозвучавшая из уст Ковалева, отрезвила. Уверенно смахнув слезинку, как будто её и не было, Саша выпалила:

— Ты все правильно разгадал! Танцуй, Ковалев, — добавила иронично. — Но только уясни — я не собираюсь меняться для тебя. В конце концов, я тебе ничего не обязана.

Максим взвился.

— Запомни, я не танцую. Тем более под твою дудку.

— О-хо-хо, большой и грозный Ковалев, — ехидно прокричала Саша, привлекая внимание, гуляющих по набережной.

Максим схватил её за плечи и привлек к себе. Хотя сам не знал, что хотел этим сделать. Дальше его губы двинулись по щеке, оставляя горячий след.

— Когда ты прекратишь эти ненавистные нежности, Ковалев, — прошипела Саша, яростно отпихнув его.

— Я ещё и не начинал, — надменно сказал Ковалев, снова привлекая Сашу, отчего получил основательный удар в левое ухо. Но хватку не ослабил.

— Я не намерена это терпеть, — практически выплюнула Саша.

— Но ты ведь не разорвешь договор. Александра Доминская всегда держит слово, — передразнил он.

— Сейчас я готова послать тебя в ж*пу первым же рейсом моей совести.

Макс загоготал.

— Но тебе ведь нравится то, что я с тобой делаю, — прошептал он, щекоча дыханием ухо.

— Ещё чего! Вероятно, мне больше пришлись бы по вкусу поцелуи гориллы.

— Ну, ты и сучка! — прохрипел Макс, притягивая Сашу за попку плотно к себе, демонстрируя силу своего желания.

Александра сдавлено выдохнула, и Макс победно поймал губами этот вздох.

Его поцелуй обжег её. Он целовал её страстно, так страстно, что она застонала. Когда его язык раздвинул её губы, она с готовностью приняла его. Обвила руками его шею и прижалась сильнее. Макс чуть крепче стиснул её бедро, и Саша снова застонала.

Внезапно раздалась музыка. Долгое время оба не могли понять, откуда она. Это оказался мобильник Макса.

— Еб*******… — из уст Ковалева полился поток ругани, когда он сердито отклонил вызов.

— Ты просто мерзавец, Ковалев, — прошипела она, отпихивая его. На этот раз, отойдя на прилично расстояние.

Дыхание Макса сбилось, и теперь он дышал прерывисто, пожирая Алекс горящими глазами. От этого взгляда у нее все просто переворачивалось внутри.

— Все дело в твоей голове. Много думаешь, много ограничений, ненужных рамок, принципов. Но ты ведь не такая, Сашка… — прерывисто прошептал он.

Это замечание вызвало у Александры ещё большую неловкость.

— Ну-да, ты же не привык себя в чем-то ограничивать…… Признай, Ковалев, я слишком умна для тебя.

Максим смерил Сашу долгим взглядом пристальных глаз.

— Ты, конечно, умница, но временами ведешь себя как идиотка.

Глава 8

Платон Ярославович сделал небольшой глоток горячего кофе и, протянув руку, взял утреннюю газету. Безразлично скользнув взглядом по странице с предвыборной агитацией, стал перелистывать дальше.

— Интересно… — увиденная картинка вызвала широкую улыбку на пожилом лице, моментально преображая мужчину.

— Доброе утро, дед…. — на кухню вбежал Макс. — Что пишут?

— Хмм… думаю, тебе самому стоит почитать.

Ковалев насторожился. Последнее время у него появилась фобия против желтой прессы. Увидев фотографию, на которой был изображен их с Сашкой, мягко говоря, страстный поцелуй, чертыхнулся.

«Максим Ковалев обзавелся постоянной подружкой, — не очень ему понравилась формулировка. — Не далее как позавчера Максим был замечен на набережной с девушкой. Но не сам факт удивил наших корреспондентов. По словам очевидцев, сначала пара сильно ссорилась, девушка даже ударила футболиста. Максим терпеливо снес удар и пытался успокоить подружку. В конце концов, все закончилось страстным поцелуем.

Дед Максима, Ковалев Платон Ярославович, подтвердил серьезность отношений внука с некой Александрой Доминской. Известно также, что двадцатидевятилетняя Александра является главным редактором мужского журнала „Мачо“ и пишет весьма интересные вещи…».

— Дед, с каких это пор ты даешь интервью? — недовольно спросил Макс, отбрасывая газету.

— А я никаких интервью и не давал. Они спросили — я ответил. Что в этом плохого? А Саша мне нравится. Сильная женщина. Тебе именно такая и нужна. — Платон Ярославович хитро улыбался.

— Давай я сам буду решать, кто мне нужен, — вспылил Макс.

Платона Ярославовича, однако, совсем не смутил тон внука. Он наклонил голову к газете.

— Как скажешь, — мирно произнес дед и, насвистывая, продолжил читать статью.

Максим бессильно закатил глаза.

* * *

— Привет, футбольным болельщикам! — саркастически пропел Филонов, входя в кабинет Александры. Как всегда без стука.

Саша угрюмо посмотрела на бывшего однокурсника.

«Да уж, не всех война убила…» — невольно мелькнуло в голове у Саши.

Филонов был мерзким человеком. Постоянно стремился напакостить или хотя бы нагрубить. С Сашей вообще вел себя фамильярно, ссылаясь на давнее знакомство.

— Твое хорошее настроение пугает меня, Филонов, — заметила Сашка. — Последний раз такое было, когда Артема по ошибке забрали в милицию.

Филонов фальшиво рассмеялся.

— Жаль, его быстро выпустили… Но сегодня у меня не просто хорошее настроение…. Удивляюсь твоей наивности! — ехидно прошептал он Сашке на ухо, отчего она поморщилась. Затем Андрей отстранился и помахал перед её лицом свернутым в трубочку журналом. Явно не «Мачо».

— Ну, что там у тебя? Отрыл какую-нибудь инфу для новой статьи, — спросила Сашка, натянуто улыбнувшись. Затем таким же шепотом, как и Андрей ранее, сказала: — Муха очень правильно поступил, когда отдал тебе новый раздел.

Лицо Филонова покрылось пятнами от злости. Дело в том, что новый раздел, пришедший Мухе в голову, был посвящен транссексуалам.

— Очень смешно…. Сама ведь знаешь, что этот раздел обречен на неудачу.

— Ну, это мы посмотрим после того, как ты выполнишь свою миссию. Все в твоих руках.

Андрей ещё больше разозлился и, буквально швырнув Сашке принесенный журнал, вылетел из кабинета.

Саша довольно улыбнулась и откинулась в кресле. Но едва глаза сфокусировались на глянцевой обложке, как улыбка сползла с лица. Александра резко села и начала судорожно искать страницу со статьей.

После прочтения настроение стало просто отвратительным.

— Какая мерзость… Я убью его… — шептала она.

Это было так неправильно для Александры. И главное, задевала мысль, что не далее чем через три недели будут другие статьи. Ещё более красочные. Это такое унижение.

Но весь настрой улетучился, когда Ковалев неожиданно появился у неё в кабинете.

Максим стоял, отперевшись о косяк двери. Руки его были засунуты глубоко в карманы джинсов, ноги скрещены.

Саша напряжено сглотнула. Опять этот взгляд: одновременно серьезный и многообещающий.

Хотелось кричать на него. Но не было сил.

Хотелось обнять его. Но не было права.

Устало застонав, Сашка опустила голову на стол и накрыла сверху руками.

— Ну, ты чего? Саня? Ты же мудрая девочка. Неужели со мной опускаются руки, — шутливо сказал Макс, приближаясь.

«Нет, они чешутся. Так хочу тебя ласкать».

Ковалев опустился рядом с Сашкой на корточки и повернул её лицом к себе.

— Прости. Я этого не предвидел. Журналюги шустрые крысы, — и эта дерзкая улыбка на лице.

Сашка невольно улыбнулась в ответ.

Ну и правда, чего уж там. Ничего уже не изменишь.

— Ладно, Ковалев…. Но тебе это так просто не пройдет, — без злости сказала Саша.

— Предлагаю обед за мой счёт!

— Идёт!

* * *

Они сидели в тихом уютном кафе на той самой набережной. За окном сияло солнце, но в помещение было довольно прохладно из-за кондиционеров.

Сашка поежилась. На ней была лишь тонкая шелковая блузка с короткими рукавчиками фонариками и строгая зауженная юбка, которая доходила до колен. Но когда она сидела, юбка слегка приподнималась, оголяя колени, которые почему-то Максу показались необычайно аппетитными. Маньяк, блин. Все эти прелести были видны Ковалеву, потому как на столах не было скатертей.

Он заерзал на стуле, незаметно бросив ещё один взгляд на Сашины ноги.

Александра снова поежилась.

— Ты замерзла, Сашка? — хрипло спросил Макс.

— Вообще-то, да! По-моему, здесь явно переборщили с охлаждением, — возмутилась Александра. — Им повезло, что я не ресторанный критик.

Макс улыбнулся. В голове мелькнула мысль, что он хотел бы видеть Сашу в легком летнем сарафане, который бы развевался на ветру, обнажая и одновременно лаская голые бедра и колени. А он бы любовался ею. Только он! Максим так увлекся картинами, которые услужливо рисовало его воображение, что не сразу услышал, как Саша зовет его.

— Макс??? — повторила Александра, махнув рукой перед его лицом.

— А? Что?

— Ты так странно смотришь на меня. Я тебя уже третий раз окликнула. Ты что, на солнце перегрелся?

Максим натянуто улыбнулся.

— Пойдем на улицу. Прогуляемся, — предложил он.

Но выйти из кафе они не успели.

— Макс! Привет! — окликнула его холеная рыжеволосая девушка. Одновременно её взгляд с неприязнью скользнул по Саше. Закончив осмотр, она скривилась и неожиданно бросилась обнимать Ковалева.

— Я так по тебе скучала, — пропищала она, крепко обвивая свои руки вокруг шеи оторопевшего Максима и прижимаясь к нему всем телом.

— Кристина? — Ковалев был удивлен встрече, но не предпринимал никаких попыток освободится от девушки.

Саша едва зубами не скрипела от злости. Готова была схватить эту рыжую и оттаскать за волосы. Но гордость удерживала на месте. Ещё не хватало, чтобы Ковалев подумал, что она ревнует.

— Кристина, — рыжая отступила, но продолжала держать Макса за руки. — Какая неожиданность. Ты давно вернулась из Лондона?

— Сегодня утром. Как раз собиралась к тебе.

У Саши было такое ощущение, что о ней вообще забыли.

Взгляд Максима скользнул по фигуре Кристины и, наконец, обратился к Саше.

— Кристина, познакомься. Моя невеста — Александра Доминская. — Девушка недовольно повернулась к Саше и выдавила кривую улыбку.

— Очень приятно. Меня зовут Кристина Андреева. Я подруга Максима.

Сказать, что Саше было неприятно в момент этой встречи — ничего не сказать. Ей было отвратительно все: её положение лживой невесты, Кристина, эта ситуации и сам Ковалев.

— Ты прости нас, Кристина. Нам пора, — сказал Максим.

Кристина скривилась, выражая свое сожаление.

— Ладно. Ещё увидимся.

— Конечно, — пообещал Максим, увлекая Сашу к машине.

* * *

Вечер они провели в городской квартире Ковалева, смотря телевизор. Шел какой-то глупенький ужастик. Совершенно неинтересный.

Максим сидел и слушал, как хрустит попкорном сидящая рядом Сашка.

— Ты ревнуешь? — поддразнил Макс, нарушая тишину.

— Даже не мечтай, Ковалев. Я просто считаю минуты твоей силы воли. Как скоро ты сойдешь с дистанции. Меня это, если честно, даже порадует — прекратится весь этот фарс. — Саша ответила грубо, потому что не могла даже самой себе признаться, что её задели отношения Максима с Кристиной Андреевой.

Максим, привыкший к уколам Саши, спокойно говорил дальше.

— У нас с Кристиной были отношения. В Англии. Но серьезными их назвать нельзя. Даже в прессе нас никогда не назвали парой. Просто так было удобно. — С экрана телевизора прозвучал пронзительный визг главной героини. Саша делала вид, что полностью поглощена сюжетом. — Саша?

— Мм?

— Я не собираюсь из-за Кристины разрывать наше соглашение. И я докажу тебе, что не так малодушен, как ты считаешь.

Эти слова подействовали на Сашу успокаивающе. Она верила в Ковалева. Потому что он был кем угодно, только не лгуном. Он бы не стал врать.

— Твое право, — сухо ответила она, жуя попкорн.

Опять душераздирающий крик по ту сторону экрана.

— Уф… дьявол, это чертовски раздражает, — сказал Ковалев, выключив плазму.

— Зачем ты это сделал? Я смотрела.

— Это самый скучный и фальшивый фильм ужасов, который я когда-либо видел. Признай Саша, что ты также считаешь? — Ковалев встал с дивана и, сделав несколько шагов, встал перед Сашей.

Александра подняла на него глаза и слегка покраснела.

— Ладно… Я домой, — ответила она, тоже поднявшись.

— Останься, — неожиданно для самого себя предложил Максим.

Саша растерялась от такого предложения, покраснела, замялась.

— Ты в своем уме? — тихо спросила она.

— Должно быть, нет, — прошептал Макс, судорожно сглотнув.

Казалось, время остановилось. И не было ничего вокруг. Только он и она.

Глаза Максима пожирали её, вызывая горячее покалывание под кожей. Ей очень трудно было устоять на месте.

— Скажи, чего ты хочешь? — его голос звучал низко и хрипло. Это возбуждало ещё больше.

Чего она хочет? Его, конечно! От своих нескромных мыслей, вызванных этим вопросом, Саша снова покраснела.

Максим заметив это, улыбнулся довольной, самоуверенной улыбкой.

Саше захотелось размазать эту пошлую улыбку по его физиономии. Но она сдержалась.

— Я устала, — сдержано сказала, и, оттолкнув Макса, направилась к выходу. — Не провожай. Я дойду до машины.

Глава 9

На следующий день Саша снова была в подавленном состоянии. Этому способствовали и почти бессонная ночь, и не покидающие мысли о Ковалеве. Конечно, поведение Максима очень раздражало, но больше всего добивало то, что она думает о нем. Слишком много чести. Александра успокаивала себя тем, что он для нее ничего не значит, ровно, как и другие люди в ее жизни. Но какое-то чувство тревоги все же не покидало ее. Это был тот случай, когда в жизни вроде бы все как обычно, все хорошо, но где-то в глубине души сидит какое-то беспокойство. Настолько глубоко, что ты пока не можешь понять, из-за чего оно, и это волнует еще больше. Не дает вздохнуть полной грудью. Раздражает. Мешает.

На утреннем совещании Саша никак не могла собраться с мыслями и заставить себя думать о теме предстоящего выпуска.

— Александра Дмитриевна, вы чем-то недовольны? — окликнул ее Мухарин.

Алекс так погрузилась в себя, что отреагировала только на второе обращение к ней шефа.

— А… нет. С чего вы взяли?

— Просто ты как-то недовольно хмуришься и молчишь, — Муха перешел на «ты», не обращая внимания на остальных подчиненных.

От этих слов Саша покраснела, чувствуя себя неловко. И правда, не в ее стиле была такая пассивность во время совещаний и обсуждения рабочих моментов.

— Прости, просто не выспалась, — попыталась оправдаться Сашка.

— С чего бы это? — не преминул ехидно спросить Филонов. — Ковалев так старался?

Александра внутренне напряглась, злясь еще больше на Максима.

Слегка наклонившись к Филонову, тихо, но так чтобы было слышно всем, прошептала:

— Не твое дело, извращенец. И перестань мне завидовать. Это тебя не красит, — дальше добавила четким голосов, обращаясь ко всем: — Подборки Артема очень хороши. А вот статья в раздел для транссексуалов слишком сухая. — Снова повернулась к Филонову. — Больше страсти, Андрей Аркадьевич!

— О! Por favore, — пропищал Дэн, заливаясь смехом.

Филонов побагровел от смешанных чувств стыда и ярости. К его большому сожалению Доминская всегда оставляла за собой последнее слово. И сейчас, ловя на себе насмешливые взгляды и слыша откровенный смех, Андрей осознавал, что снова облажался.

На этой мажорной ноте совещание было окончено, ибо больше никто не нашел, что сказать.

Остаток дня Саша работала над своей статьей. Мало что получалось. Это бесило Сашу. В голове царил хаос.

Ближе к вечеру позвонил Ковалев, предложил встретиться.

— Извини. Я сегодня очень занята, — Сашка сдерживала себя, чтобы не послать более красочно. — Статья горит. Давай завтра.

— Хорошо. Давай завтра, — Макс легко согласился.

Но ни на следующий день, ни через день встреча не состоялась. В среду у Сашки все еще была не дописана статья, в четверг ей хотелось выспаться, в пятницу неожиданно зверски болела голова… Не в привычке Александры было прятаться от проблем, но сейчас ей попросту была необходима передышка. Ее броня дала трещину…

Но Ковалев не собирался так легко отступать, и в субботу утром в Сашиной квартире раздался звонок. В дверь! Тут уж она никуда от него не денется.

Александра долго не открывала, и Ковалев уже начинал волноваться, когда дверь перед ним распахнулась…

Увидев на пороге Максима, Сашка скривилась, словно от зубной боли, жалея, что не удосужилась посмотреть в глазок.

Максим же, «воодушевленный» таким приемом, раздраженный ее отказами и взволнованный из-за долго ожидания, был на грани взрыва.

— Меня задолбали твои каждодневные отмазки. Ты словно жена после двадцати лет совместной жизни, — внешне Ковалев выглядел спокойным, напряжение выдавали только его раздраженный голос и суженные глаза. — Только не говори, что сегодня у тебя критические дни или ОРВИ…. Все равно не поверю, — произнося свою тираду, Максим успел войти в квартиру. Саша, то ли сонная, то ли удивленная таким напором, молчала. — У нас договор. И ты обязана его выполнять… и не разводи меня больше тупыми отмазками…

Только закончив говорить, Максим заметил, что Сашка стоит перед ним в глупой пижаме розового цвета. Взъерошенная после сна. Такая милая и трогательная. Ее распахнутые глаза кажутся еще больше. С одной стороны похожа на наивную школьницу, и в тоже время в глазах гамма эмоций, чувств человека, много пережившего.

— У меня действительно критические дни… — неловкое молчание, Саша сама не понимает, как эта фраза слетела с ее губ. Ковалев смутился не меньше, не смотря на свою браваду. Сашка пытается исправить ситуацию: — Но это мне не мешает… То есть… Господи, что я несу! Как будто мы действительно собираемся заняться сексом…

Макс не знает, что ответит. Действительно ли она сказала это случайно?

— В смысле… Я готова провести с тобой время. Культурно! — добавляет Александра на всякий случай.

Тысячу раз она пожалела о том, что согласилась на это дурацкое пари. Тогда она не понимала, насколько усложняет себе жизнь. Слишком много времени приходилось проводить с Максимом. Не хотелось признаваться даже себе, что эти встречи волновали ее. Более того, за те три недели, которые они провели вместе, Саша привыкла к нему и к Платону Ярославовичу.

Долгие годы она создавала вокруг себя пустоту, где было безопасно. И теперь она не могла позволить кому бы то ни было сделать себя зависимой.

— Хорошо… — протянул Макс, собираясь с мыслями. — Тогда я подожду в машине.

Он вышел, боясь, что если останется еще хоть на секунду, то просто набросится на Сашку. А ей это вряд ли понравится.

Саша не спросила Макса, куда он ее повезет, потому не знала, как одеваться. Выбрав, на ее взгляд, универсальный наряд, состоящий из кремовых хлопковых брюк и белой блузки, она спустилась вниз.

Ковалев осмотрел ее с ног до головы и дерзко улыбнулся.

— Рискованно, — сказал он, намекая на связь белых брюк с днями ее цикла.

Александра покраснела, но решила промолчать, дабы не развивать тему дальше.

— Так куда мы поедим? — спросила Саша, пристёгивая ремень в машине Ковалева. Ей не очень-то нравилось, когда приходилось ездить в его машине. Александра любила быть за рулем. Но обстоятельства, в которые она сама себя поставила, вынуждали покориться.

— К нам. Дед ждет. Будет небольшой пикник. Приглашены самые близкие, — последнее слово слегка резануло слух, но Сашка промолчала.

— Кто именно?

— Муха с семьей, Лёвка Щедрин, Димка Прохоров со своей и…. Кристина.

Саша резко повернулась лицом к Максу.

— Какого черта? Я должна буду терпеть эту щипаную курицу? — возмутилась Александра. — Ты знаешь, что я не выношу таких людей… — Максим улыбнулся. — Только не воображай себе, что я тебя ревную.

— О, ни в коем случае! — хохотнул Макс, выходя на обгон красной Хонды.

— Я серьезно.

— Я тоже, — Ковалев продолжал дальше улыбаться.

— Ты ведешь себя как идиот, — бросила Сашка, отворачиваясь к окну.

— А ты как зануда!

Только за этой перепалкой Максим понял, насколько сильно скучал по Сашке все эти четыре дня, что они не виделись. Ему не хватало ее подколок, смеха, даже злости и просто ее самой. Он скучал по ней!

Шокированный до нельзя своими мыслями, он повернул голову и удивленно посмотрел на Сашку, забыв о том, что за рулем.

Александра не понимающе встретила его озабоченный взгляд. От этого взгляда ей стало не по себе.

— Ковалев, ты не забыл, что мы посреди шоссе? — спросила она, чтобы как-то нарушить эту неловкость.

Максим медленно отвел взгляд и полностью сосредоточился на дороге. До самого дома ни один из них не проронил ни слова. Ковалев был погружен в свои мысли, а Сашка, наблюдая эту картину, пыталась понять, что произошло.

* * *

— Дед, я влюбился! — воскликнул Макс, врываясь в комнату Платона Ярославовича.

— Аминь! — сказал дед, застегивая манжеты простой вишневой рубашки. — Мои молитвы услышаны.

— Дед, я серьезно, — перебил Макс.

Как только они подъехали к дому, Максим перепоручил Сашу Димке с Лидой, которые уже сидели на террасе вместе с Левкой. И сразу же пошел в комнату деда.

— Я так понимаю объект твоих мечтаний Александра? — спросил Платон Ярославович, подымая глаза.

— Ну, естественно, — нетерпеливо ответил Макс, меряя комнату широкими шагами.

— Поздравляю! — как всегда сдержано, но видно, что Ковалев-старший рад. Это заметно и в слегка приподнятых уголках губ, и в сверкающих глазах.

— Это так необычно? Такое чувство…. Я чувствую себя глупо. В первый раз в жизни я не знаю, что делать…

Платон Ярославович кивает. Максим всегда был довольно откровенен с ним, но сейчас первый раз пришел просить совета. Раньше ему это просто не требовалось. И в этот момент Ковалев-старший видит, насколько Макс растерян.

— Есть проблема… — Макс замялся.

Он остановился напротив деда, размышляя, как лучше ему объяснить ситуацию.

— Она об это не знает, верно?

— Нет, и более того… Она… В общем, она не невеста мне. Прости за вранье…

Лицо Платона Ярославовича оставалось невозмутимым.

— Я знаю.

Максим вскинул голову.

— Как давно?

— С самого начала. Помнишь, с каким достоинством она держалась, кутаясь в одно лишь полотенце там в гостиной? При этом умудрялась испепелять тебя взглядом. — Дед неопределенно махнул рукой. — Она сильная, гордая, откровенная, местами шокирует своими высказываниями… Не твой типаж. Я сразу понял, что вы не пара. Слишком крута для тебя.

Максим нахмурился. Что-то резануло внутри. Он понимал, что дед прав.

— Но ты еще можешь добиться ее, — уверенно говорит Платон Ярославович. — Доказать, что достоин быть рядом.

— Она пошлет меня, как только ты уедешь… И тогда я уже никогда не смогу к ней достучатся. Она меня и на метр не подпустит.

— Значит, я не уеду, — говорит Ковалев-старший задумчиво. — Пока еще время позволяет. Останусь еще на пару недель до начала сезона.

— Ты думаешь, это что-то решит? — недоверчиво спрашивает Макс. — Я уже три недели мозолю ей глаза и что?

— Все еще можно исправить.

Максим хмурится еще больше.

— Каким образом? — раздражено. — Она высмеивает каждое мое слово…

— Проверяет.

— Она злится, когда я прикасаюсь к ней…

— Защищается.

— Она считает меня идиотом…

— Обманывает.

— Она феминистка, дед! — отчаянно.

— Ты должен попробовать!!! — уверенно.

Глава 10

На улице стояла жара, не характерная для конца лета. Неподвижный воздух казался густым и тяжелым. Александра рассеяно заправила выбившуюся прядь волос за ухо и маленьким глоточком отпила из стакана мохито. Она нашла плюс в том, что не за рулем сегодня — можно пить алкогольные напитки. Саша рассчитывала, что это поможет ей расслабиться, так как нервы ее были на пределе. Стоя перед друзьями Ковалева и ощущая на себе многочисленные взгляды, Александра сохраняла видимость невозмутимости, но внутри у нее все сжималось от напряжения. Гости же, бросавшие на Сашку те самые взгляды, чувствовали себя непринужденно, что-то оживленно обсуждали. Прислушавшись, Александра, поняла, что говорили в основном о футболе.

В разговоре не принимали участие только она и Кристина.

«Где этот Ковалев?»

«Или хотя бы Платон Ярославович…»

Сашка терпеть не могла находиться среди большого количества людей, а, тем более, незнакомых. Когда все друг друга знают и только тебя рассматривают как новую игрушку.

Ее ладони вспотели, несмотря на холодный стакан, который она сжимала в левой руке.

Саша уже решила подойти к Мухе, который в это время говорил с Дмитрием Прохоровым, но неожиданно дорогу ей перегородил Левка Щедрин.

— Александра? Я прав? — Саша поймала на себе его неприятный пристальный взгляд.

— Да, — ответила коротко.

— Рад, познакомится. Я Лев, — звучит его вязкий густой голос.

«А-ха-ха, прям царь зверей!», — мелькнуло в голове у Саши.

Почему-то она почувствовала себя уверенней. Ей безумно захотелось надавать ему под зад. Три вещи, которые Сашка больше всего терпеть не могла — винегрет, свекольный сок и бабников! И то, и другое, и третье чуяла за версту.

— Взаимно.

— Максим не говорил, что у него такая невеста…. — снова оценивающий взгляд.

«Кобельеро, блин».

Александра молчит. Впрочем, Щедрина это не сильно волнует.

— А как вы считаете, Александра, какие шансы у «Динамо» в этом сезоне? — спрашивает он.

Саша надменно смотрит на Льва, нарочито медля с ответом.

Щедрин отводит глаза и нервно улыбается.

— Шансы есть, — наконец отвечает Саша, — только если вы их не просрете. Направьте энергию в нужное русло.

Она разворачивается и отходит в сторону, попадая в компанию Лиды и Ольги Мухариной. Лида дружелюбно улыбается и вовлекает Александру в разговор об их с Прохоровым предстоящей свадьбе.

— …. арку украсят белыми и красными розами…. Кстати, мы не знали, куда отправить тебе приглашение, поэтому отдали его Максиму. Он тебе передал?

Саша не успела ничего ответить, так как в этот момент возле нее появился сам Макс. Он обнял ее за талию, привлекая к себе. Ноздри Саши сразу же уловили знакомый обворожительный мужской запах.

— На самом деле, нет. Я хотел сказать тебе об этом в среду, но ты работала…

— Вы должны обязательно приехать, — настаивает Лида.

— Конечно, — соглашается Саша, зная, что к намеченной дате она уже не будет невестой Ковалева, и не нужно будет даже объяснять причину своего отсутствия.

— Обещаю, будет интересно. Ты узнаешь много новых традиций…. — продолжает Лида.

— Традиций? — спрашивает Саша из вежливости.

— Ну да. Я же сама из Карпат. Свадьба будет проходить там. У нас очень много необычных традиций… — ели Лиду не остановить, она о своей свадьбе может говорить вечно.

— Спасибо за приглашение. Я приеду, — обрывает ее Саша.

— Мы приедем, — исправляет Ковалев, делая акцент на первое слово.

* * *

Обед проходил на террасе. Не смотря на то, что большой навес скрывал их от палящего солнца, воздух там был не намного прохладней. Александра удивлялась, как Платон Ярославович выдерживает такую высокую температуру, одетый как всегда в одну из своих безупречных рубашек и брюки. Исключением было только отсутствие галстука и пиджака.

Максим, по мнению Саши, напротив, был одет слишком открыто. Черная майка облегала его торс, обрисовывая четкие контуры идеального тела. В дополнение к ней были вытертые джинсовые шорты с низкой посадкой, которые позволяли увидеть оранжевую резинку его плавок. Впрочем, кроме Александры, на его одежду никто больше внимание не обращал. Остальные были одеты также вольно. Даже Муха щеголял в каких-то трико цвета «хаки».

Среди дам выделялись сама Сашка и Кристина. Саша наличием большого количества одежды Кристина отсутствием оной. Претензией на платье было заявлено нечто красное, открывавшее слишком много сверху и снизу. Кричащий цвет в дополнении с яркими волосами делали ее невероятно броской. И она это знала. Раз за разом, откидывая шикарную рыжую гриву, она наслаждалась всеобщим вниманием.

Александра наблюдала за сидящим рядом Максимом, пытаясь понять, смотрит ли он на Кристину. Но либо она была не слишком наблюдательна, либо он просто не смотрел. Замечен не был.

После обеда гости направились прогуляться к речке. Сначала все шли вместе по проселочной дороге, но когда добрались до крутой извилистой тропы, им пришлось разбиться на пары. Сашка с Максом шли самыми последними. Ковалев, шагающий сзади Саши, все больше и больше замедлял ход, надеясь, что она инстинктивно тоже замедлит шаг. Он заметил, что в этой компании она старалась держаться ближе к нему. Рассчитывал на это и сейчас.

Вскоре они прилично отстали от толпы гостей.

— Я хотел с тобой поговорить, — начал Максим.

Саша обернулась и, бросив на Максима короткий взгляд, снова зашагала вперед.

— О чем?

— Без свидетелей, — уточнил Максим.

— Думаю, нас уже никто не слышит.

Но, добравшись до края тропинки, они все же отходят в сторону, противоположную от берега, сопровождаемые яростными взглядами Кристины.

Саша устремляет взгляд вдоль колыхающейся водной глади, любуется ею и пытается унять шум в слегка затуманенной голове.

«Все-таки последний мохито был лишний. Разгулялась, блин», — думает она.

Макс засовывает руки глубоко в карманы, натягивая и непроизвольно опуская шорты еще ниже, настолько, что в просвете между ними и майкой становится видна узкая дорожка волос на бронзовом от загара животе.

Сашка нервно сглотнула и заставила себя отвести глаза. В ее голове еще больше зашумело.

Она вытерла о брюки внезапно вспотевшие ладони и обхватила себя руками.

— Дед задерживается, — говорит, наконец, Макс.

Шокированная услышанным, Саша дернулась в сторону Максима, но сразу же пожалев о подобной вольности, схватилась за голову, пытаясь вернуть равновесие.

Макс посмотрел ей в лицо, как будто не понимая.

— Ты что, пьяна? — спросил он прямо.

Саша фыркнула.

— Еще чего!

Максим подумал и решил не спорить.

— Так вот — дед задерживается, — вернулся он к теме разговора.

Саша досадливо кривится.

— Твое счастье, Ковалев, если его задержка исчисляется в часах, в крайнем случае, днях, — она смотрит в серьезное лицо Максима. — Только не говори мне, что это неделя?

— Две.

Александра замолкает, снова отворачиваясь от него. Внешне она совершенно спокойна, лишь неглубокая складка на лбу говорит о ее напряжении. Она становится такой подавленной, что Максим решает дать ей время на размышления. На то, чтобы принять эту новость. Саша молчит долго, неподвижно стоит и смотрит куда-то вдаль.

Она настолько погрузилась в себя, что казалось, не замечает пристального взгляда Максима. Он смотрит на нее по-новому. Теперь он видит перед собой не просто красивую девушку. Макс видит в ней что-то родное….. Подобное чувство нежности несвойственно ему. Хочется беречь, лелеять…. Просто просыпаться рядом.

«Моя…»

Он еще не знает, как реагировать на эти изменения. Как вести себя? Понимает, что пока не может сказать Сашке о своих чувствах. Он еще сам до конца их не осознает.

К тому же Максим знает, что Саша очень замкнутый человек. И, если она его не впустит в свой мир, говорить что-либо бесполезно.

— Ты слишком много просишь, — наконец, тихо сказала Саша.

Максим с шумом выдыхает воздух.

— Знаю.

Он сел на траву, скрестил ноги и оперся на них руками. Несмотря на вольную позу, тело его напряжено.

Сашка нерешительно топчется рядом и все-таки опускается на траву рядом с ним. Она гонит прочь мысли о том, во что для нее выльются эти две недели. Ее мозг не выдержит постоянного самобичевания. Поздно жалеть о том, что уже сделано.

Она пытается отвлечься и ни о чем не думать.

— Здесь очень красиво, правда? — спрашивает Саша.

— Правда, — соглашается Макс. — Особенно сейчас — на закате.

Саша улыбается и смотрит, как последние багровые отблески солнца касаются безмятежной водной глади.

— Почему я раньше никогда не замечала таких простых вещей?

— Должно быть, мы слишком увлечены суетой жизни, чтобы замечать, что есть что-то еще кроме удовлетворения наших амбиций….. А нужно всего лишь остановиться на минуту…. — он говорит так, как будто винит себя в этом. — Не поверишь, но это первый закат в моей жизни.

— В моей тоже, — смущенно отвечает Александра.

Максим тихо засмеялся.

— Теперь мы связаны, — шутит он, заговорщицки улыбаясь.

Саша тихо смеется в ответ, чувствуя, как напряжение отпускает ее.

— Если мы здесь еще задержимся, то рискуем быть связанными еще и рассветом.

На лужайке снова раздается их дружный смех.

Остальные гости давно покинули берег, и Саша с Максимом остались совершенно одни.

— Тогда позвольте вас пригласить на завтрак, — дурашливо говорит Макс, но голос его обрывается, когда Саша поворачивает к нему лицо.

Их взгляды встречаются. Дыхание становится прерывистым. Лишь несколько сантиметров разделяют их губы. Макс, не задумываясь, сокращает расстояние, почти касается своим ртом ее губ, опаляя горячим дыханием.

Саша колеблется. С одной стороны, жаждет этого поцелуя. С другой, уже знает цену этому наслаждению — новая рана, муки совести, расшатанные нервы. Благоразумие перевешивает и Саша, резко вскочив, начинает интенсивно отряхивать брюки.

— Пора идти, — говорит она. — Уже совсем темно. Надеюсь, ты найдешь дорогу в темноте?

— Я здесь вырос, — недовольно отвечает он, полагая, что этого достаточно.

Максим испытывает досаду и раздражение. Он зажмурился и устало потер переносицу. Каждый раз в таких ситуациях у него было чувство, будто он бьется головой о стену. Так же бесполезно.

Макс встал и медленно зашагал по тропинке, давая возможность Сашке идти за ним.

Тишину ночи нарушает только шелест травы, крики каких-то птиц, пение сверчков и их дыхание. Неожиданно Сашка, шагавшая сзади, схватила его чуть ниже плеча.

— Что это? — в ее голосе непривычные испуганные нотки.

— Где? — спросил Макс, не оборачиваясь, но ощущая, как ее пальцы сжимают его все крепче.

— Тут что-то шелестит в траве….

— Это шум от наших шагов, — говорит он терпеливо.

Максим поворачивается к Саше.

— Нет…. Что-то терлось о мою ногу, — ей ужасно стыдно проявлять перед Ковалевым хоть в чем-то слабость. Но она не может ничего с собой поделать.

Сашка чувствует, как что-то снова касается ее ноги. Ее охватывает паника. Она издает тихий писк и хватает его за руки.

— Что случилось?

— Это опять… что-то касается моей ноги…

— Если на уровне бедер, то это не змея, а вполне дружелюбная часть моего тела, — он улыбается в темноту. — Можешь убедиться сама.

Саша пришла в ярость от подобной насмешки и наглости Ковалева.

— Козел! — отталкивает его и быстрым шагом устремляется в темноту. — Я сама найду дорогу.

— Саша, перестань. Тут ничего опасного нет! Никогда не было, и быть не может. Ты слишком много смотришь телевизор.

Максим чертыхается, так как Александра не останавливается.

— Сашка, постой!

Она не оборачивается.

— Ты не в ту сторону идешь! — кричит он вдогонку, но Саша продолжает идти. — Дура!

Еще немного и она скроется в темноте, заблудится и, будет помирать от страха в одиночестве. Он бежит за ней, почти хватает за талию, пытаясь остановить. В этот момент Саша обо что-то споткнулась. Она теряет равновесие и увлекает Макса за собой. Они падают.

Некоторое время оба лежат неподвижно. Саша чувствует, как напряженный орган Ковалева прижимается к ее ягодицам. Ее щеки заливает жаркий румянец. Она слышит его прерывистое дыхание у себя за плечом и забывает обо всем. О боли в ушибленной руке, о недавнем испуге и, в конце концов, о своем хладнокровии. Тем временем рука Макса, ныряет под ее тело, ложится на живот, прижимая к себе еще ближе. Его горячие губы легко касаются ее затылка, шеи. Макс пускает вход язык, дерзко лаская ее нежную кожу и ощущая легкую дрожь Саши. Затем, дойдя до ушка, он слегка прикусывает мочку.

Алекс вздрагивает всем телом, чувствуя незнакомое тягучее томление внизу живота. Но что-то внутри останавливает Макса, перевешивая плотское желание. Он отстранился и выругался матом.

Услышав эти грязные слова из его уст, Сашка почему-то еще больше возбудилась, ужаснувшись сама себе, и снова покраснела.

Макс стискивает зубы и подымается, легонько касаясь ее плеча.

— Ушиблась? — его голос звучит почти грубо, но он не может ничего поделать.

Саша садится и отрицательно качает головой, не в силах произнести ни слова.

В этот момент что-то взбирается ей на колени, и оба удивленно замечают, что это щенок.

* * *

По закону подлости, когда они подходят к дому, на крыльце стоит Платон Ярославович, потягивая из чашки кофе.

На мгновение его всегда невозмутимое лицо приобретает выражение шока при виде обнаженного по пояс Максима и растрепанной Сашки в грязных от травы брюках. Но в следующую секунду он снова владеет собой.

Саша, пробормотав слова прощания, очень быстро проходит мимо Платона Ярославовича к машине.

— Означает ли это, что мое присутствие больше не нужно? — осторожно спрашивает дед Макса.

Максим смерил его недовольным взглядом.

— Это не то, что ты подумал. Мы просто упали.

— Угу, — недоверчиво.

— И перестань пить кофе на ночь. Ты же знаешь, что тебе нельзя.

Затем Максим протягивает деду завернутого в майку щенка.

— Вот… Устрой его, пока я Сашку отвезу.

— Что это?

— Это щенок. Мы нашли его возле реки. Александра настояла, чтобы мы его забрали. Может, кто-то будет искать его…. Хотя он без ошейника. В общем, займись им, дед… — устало говорит Макс.

Глава 11

«Страсти вокруг знаменитого футболиста Максима Ковалева и его невесты Александры Доминской вышли на новый виток. В субботу, поздним вечером, они были замечены нашими корреспондентами возле дома Доминской.

Александра выглядела слегка потрепанной: взлохмаченная прическа, грязные брюки в свежих пятнах от… травы. Создается впечатление, что Макс и Саша весьма пикантно провели время где-то на лоне природе. Чем они занимались, нам остается только догадываться. И тихо завидовать…

Обратите внимание, какое довольное лицо на фото у нашего донжуана! Определенно, Саше есть, что скрывать, под своей одеждой. Как говорится, в любви и на войне все средства хороши. Видимо, это правило знает и Александра. И не важно, какими уловками ей удается держать горячего мачо при себе. Главное — результат. Так поаплодируем же столь целеустремленной и разумной девушке!»

Саша заскрипела зубами от злости. Какой ужас! А она полагала, что хуже уже быть не может. Но не с этим человеком.

В ярости Сашка смяла газету и одним точным броском забросила ее в корзину для мусора.

Тем вечером, когда Макс подвез ее домой, она так спешила от него избавиться и скорее оказаться одной, что ничего не замечала. Но, видимо, какой-то журналисткой крысе удалось сделать эти обличительные снимки за те пару минут, что они с Максом шли к подъезду.

Саша проштудировала всю возможную прессу на следующий день после случившегося. И успокоилась, увидев, что этот инцидент остался незамеченным. Но, как видно рано радовалась — статья появилась через три дня после случившегося.

С того дня с Максимом они не виделись, так как Саша печатала новый номер, а Макс был полностью погружен в тренировки. Сезон начинался через две недели и тренер «Динамо» не давал им, кроме выходных, ни одного дня отдыха. Выжимал из команды все соки, дабы не было желания вечером даже надраться. Начался строгий режим.

Но Макс, звонил ей каждый день, придумывая любые темы для разговора. Пускай даже о погоде. Просто ему было необходимо ее слышать.

Можно было, конечно, приехать к Саше, несмотря на все запреты. Чего уж там! Раньше Макс не раз нарушал режим. Но он хотел дать ей время. Дать время успеть соскучиться. Он надеялся, что она будет скучать. Потому как он тосковал. Сильно тосковал!

Злость после увиденной статьи Сашка выразила тоже по телефону. Она орала в трубку хороших десять минут, покрывая его всеми возможными и невозможными ругательствами. Как обычно, прокричавшись, она успокоилась, не требуя от него объяснений. Понимала, что виноваты оба. Александра просто выплеснула свою ярость.

Дальше разговор пошел о его тренировках. Про них Саша могла говорить часами. Какую стратегию разрабатывает «Динамо»? Какой основной состав команды на первую игру? Расписание остальных матчей.

Она любила мир футбола. Ей была интересна каждая мелочь.

— У меня уже есть два билета в первый ряд на игру с Германией. Для тебя и деда, — сказал Максим.

— Правда, что ли? — Саша была в восторге, забыв о своей недавней ярости.

Нечасто ей удавалось смотреть игру вживую непосредственно на стадионе. После новости Ковалева она как будто перенеслась туда. Уже слышала крики и свист фанатов, ощущала запах пива и немного — пота, видела зеленое поле. Одним словом, чувствовала эту характерную энергетику, когда кровь в жилах бурлит от одного лишь пребывания там.

Максим же каждый раз, лежа в своей постели и разговаривая с Сашей, удерживал себя от порыва немедленно ехать к ней. Может, он избрал дурацкую тактику, но надеялся, что она сработает. Ибо, черт возьми, он никогда не вился вокруг девушек и не знал, как это делать. Раньше они крутился вокруг него, а не наоборот.

Разговоры не позволяли совсем забыть о нем. А отсутствие встреч должно было, вызвать желание увидиться.

Зато Платон Ярославович на протяжении недели умудрился дважды пообедать с Александрой. Как Макс ему тогда завидовал! Дед рассказывал о ней, во что она была одета, что ела, отвечал на самые глупые вопросы. Но никогда не говорил, о чем они разговаривали. Все отнекивался — либо не помнит, либо о таких пустяках, что и пересказывать нечего.

После разговора с Сашей у Максима обычно следовала бессонная ночь, наполненная чисто мужскими фантазиями. Долгое воздержание и постоянное вожделение, и, как следствие, давали стойкую, уже порядком надоевшую, эрекцию.

* * *

Ему тридцать три.

Максим входит в пустой темный зал клуба. Так кажется на первый взгляд. Но, конечно, он знает, что «Кентавр», на самом деле, полон его друзей. Так было всегда на его день рождения. Вот уже четвертый год подряд.

Вокруг царит звенящая тишина, но, как только Макс делает шаг вниз с последней ступеньки лестницы, резко включается свет и раздается дружеский крик: «С днем рождения!». Компания смеющихся футболистов кричит и свистит. Затем парни выстраиваются в неровный ряд перед улыбающимся Ковалевым и начинают петь. Никто не поет здесь Happy Birthday.

— Грязные шлюшки будут наказаны — вымыты, выбриты, маслами смазаны, на кол посажены[1]….. (с) — поют басистым хором брутальные парни. Под этот аккомпанемент выходят шесть полуобнаженных девиц только лишь в нижнем белье.

Максим смеется и принимает поздравления друзей. Сальные шуточки так и звучат в зале. Вместо здоровья они желают хорошую потенцию. Взамен счастья рекордное количество голов до конца года. И для любви горячую кошечку под одеялом.

Все также, дружно смеясь, футболисты рассаживаются и начинают подкрепляться горючим. Каждый на свой вкус. Макс пьет коньяк. Девушки кружатся вокруг парней, разрешают трогать свои самые интимные места, при этом отнюдь не стесняются грубых шуток ребят.

Две самые смелые девицы томно касаются плеч именинника, ожидая поощрения для дальнейших действий. И Макс садит одну из них себе на колени. Инициативная девушка сразу же седлает его, умело трется о его пах. Но вскоре Макс понимает, что она его совсем не возбуждает, а, наоборот, раздражает. Согнав девушку с коленей, продолжает пить, желая напиться до бессознательного состояния.

И, он-таки надрался. Прилично надрался.

— А вот скажи мне, Макс…. — начинает Левка Щедрин, — твоя баба в постели такая же холодная, или только строит из себя монашку?

Выпустив изо рта дым, Макс скривился.

— Она не баба, — бросил он, удерживая себя от того, чтобы размазать противную улыбку Щедрина по его же физиономии.

— Да, ладно тебе… Мне просто интересно, что в ней такого, что ты так долго ее окучиваешь? А… ну-ка расскажи, какая она в постели?

Макс срывается. Вскочив, он хватает Левку за воротник рубашки и с силой встряхивает.

— Не смей даже говорить о ней. Даже имя ее не произноси, — зло шипит он.

— А чё я такого сказал? — искренне удивился Лев. — Я всего лишь спросил, хорошо ли она трахается?

Это была ошибка Льва. Макс отбросил его в сторону одним коротким ударом. Девчонки завизжали. Прохоров с Дмитренко вскочили со своих мест, чтобы удержать дерущихся, но Левка уже поднялся с пола и бросился на Макса. А Ковалеву только это и надо было. Слишком много раздражения, энергии скопилось в нем.

Пока парни смогли все-таки растащить их, лица обоих уже украшали ссадины.

— Эй, успокойтесь!

— Вы чего вообще?!

Макс дернулся, освобождаясь, и отошел назад к столу. Схватив чей-то стакан, полный водки, осушил одним глотком.

— Макс?

— Ладно, братан, извини, — говорит Левка, подошедший сзади. Все-таки ему не хочется, чтобы из-за него испортился праздник. — Болтнул лишнего…

— Замяли, — процедил сквозь зубы Макс.

Он зашагал к выходу. Не оборачиваясь, махнул рукой ребятам.

— Веселитесь дальше. У меня дела.

Футболисты немного постояли, смотря вслед Максиму, и все же вернулись на свои места.

* * *

2:43… Ковалев настойчиво жмет на звонок у двери Саши. Раз, другой. Затем нажимает и держит долгих пять минут, пока дверь, наконец, не распахивается.

— Какого х***??? — на пороге злая Сашка.

Напряжение отпускает его, и он глупо улыбается, любуясь Сашкой. Как же он рад ее видеть!

Макс касается рукой ее обнаженного живота, чуть заметного между майкой и пижамными брюками. Сашка вздрагивает от прикосновения горячей руки.

— Теплая… — звучит хрипло.

— Чего?

Макс легонько толкает ее внутрь квартиры и сам входит, закрывая за собой дверь.

— Я, кажется, поздравила тебя по телефону или ты явился за подарком? — язвит Сашка.

— Только если это горячая и влажная… — растягивает он слова, словно смакуя.

— Заткнись! — обрывает Саша. — Какого черта ты явился ко мне среди ночи? Да еще и в ж*пу пьяный? И что у тебя с лицом?

— Хотел видеть, — прямо отвечает Максим, приближаясь к Саше.

Она пятится назад, пытаясь, сохранить расстояние и держаться от него подальше.

Но Ковалев наступает быстро и уверенно. В итоге все же зажимает Сашку у стены. Выставив по бокам Саши руки, прижимается к ней всем телом, демонстрируя приличную эрекцию.

— Убирайся вон, — сипит взволнованная Саша.

— Только после завтрака, — его губы уже касаются ее шеи, дразнят, покусывают, ласкают.

Саша теряет выдержку, не в силах сопротивляться. Снова ощущает предательское томление, которое разливается где-то внизу живота и постепенно расплывается по всему телу, опьяняя, как крепкий алкоголь.

Его руки ложатся на ее талию, а губы, поймав шумный выдох, припадают к ней в горько-сладком поцелуе, не замечая саднящей боли в верхней губе. Почти сразу же его язык врывается во влажные глубины ее рта. Затем он ловко захватывает ее язык, посасывает его, ломая последние мысли Саши о сопротивлении.

Она нужна ему. Это невыносимая, незнакомая потребность. Но в тоже время кажущаяся ему правильной.

И, Боже, то, как она на него смотрит, сводит его с ума.

Правая рука Макса погладила ее теплый живот и быстро опустилась ниже, ныряя за резинку пижамы. Удивленно Макс отмечает, что руки его дрожат. Еще несколько сантиметров гладкой кожи… О, да! Он издает низкий гортанный стон, когда его рука, наконец, касается ее горячей женской плоти. И, таки-да, влажной! Очень влажной. Сашка хочет его!

По телу Саши прошлась мелкая дрожь, и Макс на секунду застыл, давая время им обоим, чтобы привыкнуть к этому шквалу эмоций. Сам он с трудом контролирует ситуацию. Особенно, когда чувствует, как Сашка сама ближе прижимается к нему и трется о его ладонь.

У него срывается дыхание, но рука продолжает ласкать ее плоть. Как же он мечтает почувствовать эту горячую влагу не только ладонью, но и той напряженной частью своего тела, которая сейчас рвется наружу из его джинсов, почти причиняя боль. Все говорит ему о том, что она готова к сексу. И ее надрывное дыхание, и судорожные вздохи, и горячая влага у него на руке. Но что-то останавливает его.

Макс находит ее самую чувствительную точку и надавливает на нее. Слегка массирует. Александра выгибается в его руках, в тайне надеясь, что это все-таки очередной сон.

Максим слышит ее тихий стон и его как будто накрывает.

Непристойное, очень скверное ругательство прогрохотало над ней. И Саша не пропустила эту брань мимо ушей — в ответ прорычала ему что-то столь же грязное. Он невольно оскалился в улыбке, но в следующую секунду Сашка дразняще укусила его за губу. Смесь боли и дикого наслаждения затопила его, и он подхватил ее под ягодицы. Сделал пару шагов в сторону и опустил попкой на холодный подоконник. Саша резко выгнулась и прильнула к нему, ища, нет, даже требуя продолжения. И он пускает вход все умение, которое копил многие годы. Мягко теребит ее клитор, на секунду останавливается, опять массирует. Снова и снова слышит ее громкие стоны.

Не сдержавшись, он скользнул пальцем в ее лоно. Из его груди вырывается хриплый рык, когда он чувствует, как ее мышцы сильнее сжимают его палец, как Сашка беспорядочно гладит его по плечам и животу, задирая футболку. Ее крики и дыхание становятся совершенно бессвязными. Еще немного, и это наслаждение взорвется в ней.

Макс сразу чувствует изменения в ее теле и ускоряет темп, быстрее движется внутри тугой плоти. И в следующий миг крупная дрожь сотрясает ее тело в сумасшедшем оргазме. Максим ощущает, как сжимается и пульсирует ее лоно, отрывается от ее губ и смотрит на ее прекрасное лицо. Никогда еще удовольствие партнерши не значило для него там много. Более того, ее оргазм его еще больше распалил. Хотя ему казалось, что это уже невозможно. Он убирает руки от Саши, испытывая невероятную боль, которая сжимает его член. Не в силах смотреть на нее, он выругался и отвернулся.

Стиснул зубы и уставился на Сашкин аквариум, пытаясь отвлечься. Он мог бы все закончить сегодня, и она бы ему отдалась. Но он не хочет ломать все то, к чему так долго они шли. Не хочет еще больше отдалять ее от себя. А он уже слишком хорошо знает Сашку, чтобы понимать, что так бы оно и было. После секса. Он не хочет, чтобы после она жалела о нем, словно о какой-то мерзкой ошибке.

Черт! Он никогда не думал, что воздержание доставляет такие муки.

Александра медленно выходит из тумана возбуждения. Он довел ее до оргазма. Подарил ей чувственное наслаждение, которое она никогда раньше не испытывала. Да и не думала, что сможет когда-либо испытать. Саша всегда относилась к сексу и всему, что с ним связано, с отвращением. Считала, что ничего хорошего он нормальным женщинам не приносит. То, что она испытала сегодня, было невероятно. Неужели она тоже склонна к столь низменным страстям? И самое странное, что она не ощущает того унижения или отвращения, которое ожидала. Она скорее испытывает шок, осознавая, что ей нравятся те ощущения, которые Макс ей только что подарил. Более того, она хочет пойти дальше. Она хочет секса с ним! Последняя мысль поразила ее до крайности.

— Скажи мне, что это сон, — тихо просит она.

Он судорожно дернулся и, наконец, повернулся к ней лицом. Сложно натянуть невозмутимую маску, еще сложнее — встречать его напряженный изучающий взгляд.

— Не могу.

Саша устало закрывает глаза.

— Тогда просто уйди.

— Не могу, — все также коротко. Последним усилием воли все же берет себя в руки. — Саша, давай поговорим.

— О чем? О твоей победе? — говорит она с сарказмом.

— Но секса не было, — вкрадчиво говорит Ковалев. — И, позволь заметить, что в выигрыше все же ты.

Саша заливается румянцем.

— Прекрасно!!!! Мне очень приятно от осознания этого! Надеюсь, ты не забудешь, упомянуть сей факт, хвастаясь своим приятелям.

Макс хватает ее за руку и смотрит прямо в глаза.

— Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Хотя они давно думают, что мы не только трогаем друг друга, но и занимаемся сексом, — осторожно говорит он.

— Что?

— Трахаемся!

Саша негодующе фыркает.

— Это лишний раз доказывает твою испорченность. Даже друзья о тебе такого же мнения.

Макс отпускает ее руку.

— Саша, хватит, — устало говорит он. — Уже поздно. Давай спать.

— Что значит спать? Если ты забыл, мы у меня дома.

Он нагло улыбается. Хотя улыбка немного натянута.

— Вот и прекрасно. Я ведь сразу напросился на завтрак.

Саша понимает, что если кто-то из них не уступит, спор может продолжаться вечно. Поэтому она принесла Максу постельное белье и постелила ему на диване. Без лишних слов он снял с себя джинсы с футболкой и в одних плавках лег под плед, укрывшись до пояса. Приученная к порядку Сашка, машинально схватила брошенные им вещи и сложила их на стоящем рядом стуле.

К ее удивлению Ковалев уснул еще до того, как она успела уйти в спальню. Позволив себе маленькую слабость, Саша некоторое время наблюдала за спящим Максом. Она скользнула взглядом по бронзовому от загара упругому торсу, несколько задержалась на его лице, которое сейчас казалось по-мальчишески безмятежным, и все же ушла к себе, чувствуя себя очень неловко из-за всего, что случилось этой ночью.

Глава 12

…Плавные толчки постепенно ускоряются, вызывая невероятное наслаждение где-то там очень глубоко… Саша стонет и притягивает его за ягодицы ближе к себе, отпуская лишь на доли секунды ровно на столько, чтобы сделать следующий умопомрачительный выпад. Макс шепчет что-то непристойное ей на ухо. Но это ее совсем не смущает. Тело ее горит от других чувств, которые переполняют. Еще пара резких толчков и Сашка ощущает уже знакомое ей покалывание… Она открывает глаза, и чувственное удовольствие куда-то пропадает, оставляя после себя легкий зуд. Пару раз моргнув, Саша осознает, что это был сон.

«Как жаль, что он закончился», — мелькнуло у нее в голове.

Саша в ужасе взметнула руку к губам, словно останавливая себя от дальнейших слов. Хотя они шли из ее головы.

«Боже, о чем я думаю! Слава Богу, что это лишь сон… или нет… Конечно же, да! Наяву этого быть не может. И не должно!»

Александра тяжело вздохнула. Она уснула почти сразу, но проспала недолго. И за короткие часы сна ей успел присниться тот, кто ее и так наяву терзает. Саша убеждала себя, что это сновидение лишь следствие присутствия Макса в ее квартире, ну и воспоминание о вчерашнем. Но не более. Завтра она все это забудет.

Поворочавшись немного в постели, Саша все же встала. Наскоро умылась и, облачившись в простой спортивный костюмчик, она отправилась на кухню.

Ковалев, естественно, спал еще. И не удивительно — часы в гостиной показывали только половину восьмого. Не разглядывая Макса, она быстро прошлепала мимо. Поставив на плиту турку, принялась варить любимый ею кофе. Вскоре кухня наполнилась густым и терпким ароматом. Александра с наслаждением потянула носом, вдыхая этот божественный запах.

Неожиданно ее взгляд остановился на лежащей на подоконнике пачке сигарет.

«Наверное, Макс ночью вставал курить».

Несколько поколебавшись, Саша все же протягивает руку к пачке и извлекает одну сигарету.

Налив в чашку кофе и прикурив сигарету, Саша открыла окно настежь и устроилась на подоконнике. Она давно бросила курить. И за эти четыре года ее ни разу не тянуло вернуться к этой пагубной привычке. Но сегодня пачка как будто манила.

Саша сделала глубокую затяжку, чувствуя, как опаляет горло. Выдохнув, она снова поднесла сигарету к губам и в этот момент на кухню, лениво потягиваясь, вошел Ковалев.

Когда их взгляды встретились, ей показалось, что ее словно ударили под дых. Неужели он даже с утра не может выглядеть плохо? Почему на его лице не сказалась ни вчерашняя пьянка, ни отсутствие положенного сна, ни даже драка? Макс стоял перед ней босой, одетый в одни лишь джинсы. Все такой же невыносимо притягательный. Хотелось дотронуться рукой до гладких мышц на его груди. Пробежаться, касаясь лишь кончиками пальцев и остановиться где-то в области живота.

— Что ты делаешь? — возмутился он, выхватив у нее с руки уже забытую ею дымящую сигарету. — Тебе еще рожать моих детей.

Саша восприняла его слова как шутку, не замечая, что он совершенно серьезен.

— Будешь перед своим дедом выделываться, а сейчас отдай мне сигарету, — в ожидании она протянула к нему руку.

— Ага, сейчас, — сказал Макс и резким движением руки бросил сигарету в мусорное ведро.

Ее глаза сузились. Она готова высказать ему все, что думает о нем. Впрочем, ему уже не раз это приходилось от нее слышать.

— Может, приготовишь мне завтрак? — просит он все еще недовольным тоном.

— Как бы не так!

— Ладно, мне не особо и хочется, — лениво тянет Максим и, по-хозяйски порывшись в шкафчиках в поисках чашки, наливает себе кофе. Его взгляд падает на пачку сигарет, но Саша, поймав его, хватает злополучное «Мальборо» в руку. По-детски прячет за спину, в намерении отстоять во чтобы то ни стало.

Макс поставил чашку на стол и подошел к Саше.

— Отдай немедленно, — вкрадчиво говорит он.

— Тебе что, жалко?

— Чушь!

— Тогда отстань.

— Ни за что, — чеканит он каждое слово.

Макс зажимает ее ноги своими, не давая тем самым двигаться и, ловко обхватив руками, легко забирает слегка измятую пачку. Сильно скомкав «Мальборо» вместе с содержимым, он посмотрел Сашке прямо в глаза и демонстративно выбросил ее в окно.

Затем он смерил Сашу долгим взглядом, как будто решая, как с ней поступить. Но через несколько секунд, которые для нее длились невыносимо долго, он все же отпустил ее и немного отошел в сторону.

— Давно собирался бросить, — врет он.

Саша молча сверлит его взглядом.

— Собирайся, — говорит он.

— Черта с два. Можешь валить на все четыре стороны. Я тебе сегодня не компания, — шипит Сашка.

— Это не обсуждается, — настаивает Макс.

Саша скрестила на груди руки и сердито сузила глаза, словно говоря всем своим видом, что думает о его указаниях.

— Это ты так считаешь.

— Похоже, тебе очень нравится мне противоречить. Если я говорю белое, ты говоришь черное, лишь бы было по-твоему.

— Неправда. Иногда я тебе уступаю, и каждый раз это заканчивается катастрофой для меня.

— Лишь потому, что уступая, ты все равно продолжаешь мне сопротивляться. А ты не думала о том, что можно попробовать хоть раз полностью доверится мне?

Саша молчит, упрямо изучая коротко стриженые ногти на своих руках.

— Если тебе будет легче, то я никому полностью не доверяю. Только себе, — Ковалеву приходится прислушиваться, так как говорит она очень тихо.

— Почему?

Что-то щелкает у нее в голове. Словно какой-то механизм сломался, не выдержав постоянного давления. Как же тяжело всегда быть сильной! Она устала. Морально выдохлась. Очень хочется заплакать, выплеснуть все плохое из себя.

— Слишком… больно… Привыкать к кому-то, а потом терять… Слишком больно! — ее голос дрожит, передавая сильное волнение.

Макс недоверчиво смотрит на нее.

— Но если никого не любить, предпочитая одиночество… — он разводит руками в растерянном жесте. — Зачем тогда вообще жить?

На кухне повисло тяжелое молчание. Их взгляды уперлись друг в друга. В глазах Саши он видит безысходность и понимает, что будет сложно что-либо ей доказать.

— Ты боишься совершать ошибки, боишься кого-то подпустить слишком близко, ты заранее настроена на неудачу… Ты боишься жить.

Александра на несколько секунд задержала дыхание, затем с шумом выдохнула.

— Это моя жизнь и я вправе решать, как мне ее прожить… У меня есть любимая работа, есть… — она умолкает, внезапно сообразив, что ей нечего больше сказать.

Саша чувствует себя жалкой. Выдавив горькую улыбку, она продолжает:

— Меня все устраивает. Ясно тебе? И не надо меня учить, — это выглядело как показная бравада, но Саша даже себе не готова признать, что Макс прав. — И, я никуда не поеду сегодня.

Макс тихо опускается на стул.

— Кто тогда поможет мне придумать щенку имя? — решил сменить тактику он.

Саша понимает, что это детские завлекалки. Он бы ей еще конфету предложил. Но все же она не может промолчать.

— А, что хозяин так и не нашелся?

— Нет, и вряд ли найдется. Поселок у нас небольшой, сама знаешь. Дед обошел всех — ни у кого собака не пропадала.

— Как же она там оказалась? — недоумевает Саша.

— Видимо, кто-то специально вывез и бросил.

Саша ахнула.

— Но, как так можно? — возмущенно спросила она.

Макс лишь пожал плечами.

* * *

Вспоминая этот день, Саша готова была признать, что в целом он прошел хорошо. Они больше не ссорились, не затрагивали «опасные» для них темы, предпочитая говорить на нейтральные.

Макс приготовил свой фирменный плов на обед, предварительно закупив необходимые продукты в ближайшем супермаркете. Так как у Саши ничего, кроме замороженной пиццы и двух литров кефира, не обнаружилось.

Александра тихо сидела на табуретке и наблюдала за тем, как Макс виртуозно подготавливает необходимые продукты для блюда. Замочив рис в горячей воде, он принялся за нарезку овощей и мяса.

— В кулинарии, также как и в футболе, самое основное — иметь талант. Ну и желание, естественно, — говорил он, крупно шинкуя лук и морковь. — Но, если руки к этому не стоят, то лучше не травить ни себя, ни людей.

Саша улыбнулась и подумала, что последняя фраза ее точно касается. Она редко ела нормальную пищу, считая, что слишком хлопотно готовить для себя. На рестораны не хватало денег. Да и опять же — кушать среди толпы посторонних людей было неприятно. Даже в интернатской столовой она чувствовала себя скованно. Ела очень мало и, как следствие, до семнадцати лет была тощая как палка. Потом все само собой наросло, нимало расстраивая Сашу.

Она довольствовалась полуфабрикатами. Очень мало времени проводила на кухне, предпочитая перекусывать у ноутбука, пока готовила рабочий материал.

Плов у Ковалева получился просто божественно вкусным: рассыпчатый, но в тоже время не сухой, ароматный и нежный. Закрывая глаза от удовольствия, Саша с готовностью признавала — у Макса талант к кулинарии.

Она всегда считала себя достаточно самодостаточной личностью. Ковалева же, напротив, ограниченным человеком, полагая, что одна его извилина работает на поле, другая в койке. Но сегодня, наблюдая за ним, она почувствовала себя беспомощным ребенком возле опытного мастера.

К тому же в любом амплуа этот засранец умудрялся выглядеть как Бог, которому хочется внимать и, самое странное, подражать!

— Саша, а ты в Карпатах когда-нибудь была? — вдруг спросил Макс, протирая полотенцем вымытую Сашкой тарелку.

Она на секунду вскинула голову.

— Нет.

— Думаю, тебе там понравится. Красивая природа, чистый воздух… и все такое.

Саша невольно улыбнулась.

— Что-то в твоем голосе не слышно восторга. Тебе-то там нравится?

В голове Макса мелькнули обрывочные воспоминания почти двадцатилетней давности. Маленькая карпатская деревушка, сеновал и первый секс.

— Да я давно там был… — замялся он. — Еще в школе учился, когда мы с дедом туда ездили.

Саша вымыла руки и закрыла кран.

— Как у тебя дела в клубе? — спросила она, облокотившись о столешницу.

— Нормально все. Палич, конечно, за вчерашнее, — жестом показывает на свои ссадины, — по голове не погладит.

— А из-за чего драка была?

Максим сунул руки в карманы джинсов и отвел глаза.

— Долго рассказывать.

— Так ты вроде никуда не спешишь.

— Не хочу я об этом говорить, — прямо сказал он. — Было за что.

После обеда Максим все же уговорил Сашу съездить посмотреть на щенка.

— Какой ты хорошенький, — мурлычет Сашка и ласково гладит щенка. — Мальчик мой, — щенок прыгает на ее колени, отчего Сашка заливается смехом.

— Ну что, дружок, как тебе здесь живется?

Макс как зачарованый наблюдает за Сашкой. Он даже не догадывался, что она может быть такой ласковой. Столько нежности звучит в ее голосе.

Щенок потерся о ее руки и звонко залаял.

— Ты мой копуша, — снова смеется она.

— Ну, как назовем его? — спрашивает Макс, присев рядом с ними.

Саша вскинула голову к нему.

— Я думала, ты уже назвал его.

— Нет. Я думаю, это должна сделать ты. В конце концов, он к тебе на поляне приставал, — говорит Макс, вытянув руку и погладив собаку.

Сашка с восторгом посмотрела на щенка и, немного зардевшись, сказала:

— Тогда я назову его Вениамин. Веник.

Макс удивился странному для пса имени, но ничего не сказал.

После этого случая Сашка зачастила к ним. Приезжала сама после работы и привозила каждый раз для Веника подарки: то новый корм, то именной ошейник, то супертеплую подстилку в корзину. Максу было приятно, возвращаясь с тренировок домой, заставать радостную Сашу у себя дома. Сразу пропадала усталость и рот растягивался в довольной улыбке. Ему нравилось просто смотреть на нее. При щенке она никогда не говорила ему грубости, всегда сдерживаясь, даже если была чем-то недовольна. Как ни удивительно, но щенок сблизил их. Они вместе делили заботу над ним, забывая о своих проблемах.

Несколько раз Саша с Максимом вместе купали Веника. Сашка надевала его длинную футболку, так как после этой процедуры они выходили мокрые. Но все трое довольные.

Атмосфера в доме немного накалялась при упоминании о поездке на свадьбу. Сашка всеми фибрами своей души не желала туда ехать, но была бессильна отказаться, так как Ковалев нагло напомнил, что она сама лично дала слово Лиде. Знал ведь, на что давить.

Глава 13

Александра опустила стекло машины еще ниже и подставила лицо прохладному потоку воздуха. Она невольно улыбнулась и, потянувшись к магнитофону, сделала звук громче. В салоне раздалась легкая инструментальная трель местами переходящая в более сильные тона. Снова уставившись в мелькающую обочину дороги, она рассматривала все, что встречалось им на пути. Максим молчал, словно что-то обдумывал в своей голове и, Саша почти расслабилась, представляя, что она в салоне одна.

Дело в том, что Александра очень любила путешествовать и именно на машине. Дорога увлекала ее, заряжая энергией и позитивом. Ей было все равно, когда и куда ехать. Пускай идет дождь, снег, град — она все равно наслаждается дорогой. Порой достаточно просто слушать тихий шум мотора, даже не включая приемник. Наблюдать, как меняется дорожная разметка и знать, что впереди еще много километров небывалого кайфа.

Первое, что она сделала, когда купила свою машину — это отправилась на выходные в Одессу. Она не останавливалась ни в одной гостинице, не купалась в море. Она просто два дня была в дороге. Туда и обратно. Останавливалась только, чтобы перекусить и вздремнуть.

Конечно, сейчас ее немного расстраивало то, что она не за рулем. Но все равно она наслаждалась дорогой.

Может быть, эта странная одержимость объяснялась тем, что до своего совершеннолетия она никуда не выезжала из Киева, а теперь рвалась в путь при первой же возможности. Дорога дарила ей свободу. Ощущение того, что ты жив! Это заставляло встряхнуться!

В Карпатах Саша еще ни разу не была. Поэтому перед поездкой в Интернете долго изучала информацию про поездку туда: вычисляла километраж, просчитывала места, которые они будут проезжать и просто смотрела картинки той местности. По ее расчетам на место они должны были приехать только к вечеру. Макс говорил, что нужно поторопиться, так как сегодня должны были состояться отдельные вечеринки жениха и невесты. Впрочем, Саше на это было откровенно наплевать. О чем собственно она может говорить с толпой жеманных девиц? Это будет скучно, нелепо и немало ее разозлит.

Они ехали уже два часа, когда Макс предложил остановиться возле придорожного кафе. Саша нехотя согласилась. Особого голода она еще не ощущала, и терять время, отираясь по местным забегаловкам, не хотелось.

Кафе было очень простеньким. Это было серое одноэтажное здание, возле которого стояло две большие фуры, оповещая, что здесь обедают дальнобойщики. Впрочем, возле фур припарковалась еще одна легковая машина.

Они вошли в кафе, и взгляды немногочисленных посетителей моментально остановились на них.

Двое грузных мужчин в замусоленной одежде с интересом шарили глазами по фигуре Сашки. Потрепанная девица же удостоила чести Ковалева, откровенно исследуя его тело и посылая примитивные знаки внимания. Она выглядела такой потасканной, что Максу стало противно.

— Это омерзительно, — прошипела Сашка, хватая его за руку, в попытке держатся ближе. — Давай сейчас же покинем это…. — она растерялась, подбирая уместные эпитеты, — … заведение.

— Что ты предлагаешь? Или у тебя есть с собой Ролтон [2]?

Саша смутилась, и он улыбнулся.

— Ладно-ладно, я пошутил. Честно говоря, я сам только сейчас понял, что ни смотря на всю мою снисходительность к подобным заведениям, я не смогу здесь есть, — сказал он, увидев официантку, которая, сильно наклоняясь, протирала стол.

Саша по-своему истолковала его взгляд и зло зашипела:

— Тогда может мы покинем эту забегаловку или ты намерен и дальше продолжать пялится на задницу официантки?

Макс хохотнул, привлекая внимание и без того наблюдающих за ними посетителей.

— Не кипятись, дорогая. Твоя задница мне нравится гораздо больше.

Сашка метнула в него яростный взгляд и вылетела из кафе. К ее удивлению Макс за ней не последовал, и она вынуждена была топтаться возле машины, проклиная его, на чем свет стоит.

Она распалялась все больше и больше, пиная ногой гравий, и мысленно представляя, что сделает с этим кобелем.

Когда Макс наконец-то вышел, Саша уже просто кипела от злости.

— Ты так долго задирал ее немногочисленные юбки? Теряешь хватку, дорогой! — ехидно шипела Сашка.

Макс лишь вскинул и причудливо изогнул левую бровь.

— Если тебя это так сильно волнует, дорогая, то та официантка меня совсем не интересует, — передразнил он.

Саша вспыхнула, жалея о своей несдержанности. Захотелось размазать его самодовольную улыбку у него же по лицу.

Но внимание ее переключили сверкнувшие на солнце ключи, которые Макс держал в руке.

— Я поведу, — бросила Сашка и, не дождавшись его согласия, выхватила у него ключи.

Ковалев хотел было запротестовать, так как еще ни одна девушка не сидела за рулем его машины. Но потом подумал об обоюдном доверии, про которое он не раз Сашке говорил и скрепя сердце решил, что ничего ужасного от этого не случится. Но на кроссовер он смотрел так, будто прощается с лучшим другом.

Сашу умилило это выражение лица, и она не сдержавшись, засмеялась.

Видимо, его задело подобное легкомыслие со стороны Сашки, и он заставил себя улыбнуться Сашке в ответ.

— Если ты хотела лишний раз заявить о своей эмансипации, дорогая, можно было крикнут, что ты будешь сверху. Это поразило бы меня куда больше. Поверь.

Саша фыркнула и, сняв сигнализацию, села в машину. Ее подмывало оставить его у этого убогого кабака, но она все же подождала, пока он обошел машину и сел на непривычное для него пассажирское сидение. Только теперь Саша заметила, что он в руках держит пакет.

— Я купил нам поесть, — пояснил он, открывая его.

Саша скривилась от отвращения.

— Не переживай — они это не готовили, — Макс вынул из пакета ветчину в вакуумной упаковке, буханку хлеба и кефир. — Это лучшее, что я мог достать.

Саша плавно тронулась с места, но постепенно набирала скорость, вдавливая педаль газа и переключая рычаг с одной передачи на другую. Пока не остановилась на пятой. Глупо, но ее охватило непонятное возбуждение, от мысли, что она сидит на его месте и сжимает руль, который до этого касались только руки Ковалева.

Макс забыл о большом неровном бутерброде, который жевал до этого, наблюдая за тем, какой восторг светится на лице Сашки и как мастерски она ведет машину. Маленькие ручки автоматически выполняют все действия, почти не требуя внимания глаз. Когда ее правая рука задержалась на рычаге коробки передач, слегка погладила и стиснула его, в брюках Макса в момент стало тесно, и он неловко заерзал, чувствуя себя последним идиотом.

— Ты могла бы ехать помедленнее? — сказал он первое, что пришло ему в голову.

Она недоуменно посмотрела на него.

— Нет, — покачала головой, — не могла бы. Мне нравится так ехать. И когда ты был за рулем, я тебе не указывала на спидометр.

— Если бы я знал, что ты поведешь машину, то я бы пива взял.

С динамиков полилось французское сопрано Лары Фабиан, и Макс потянулся к приемнику, чтобы переключить. Но Сашка, едва завидев его движение, шлепнула его по руке, словно шкодливого ребенка.

— Это еще что, бл*ть, такое? — обиделся Макс. — Можно было просто попросить не переключать.

— Заткнись, ради Бога…. — прервала Сашка, но потом добавила более мягко: — Дай послушать.

Определенно Макс учил ее быть терпимее к людям. И этот мягкий тон, который все чаще появлялся в ее голосе, раньше был ей совершенно не свойствен. Менялось ли ее отношение к жизни, в общем? Не сказать, чтобы она стала совсем другой. И, видимо, этого никогда не случится. Тот внутренний твердый стержень, который вырос во время жизни в детском доме, всегда будет в ней. Но, можно с точностью сказать, что многие стены ее души все-таки смягчились. И за недели, которые они провели вместе, она очень изменилась.

И сейчас сидя за рулем его автомобиля и слушая рядом с ним музыку, Саша с тревогой признавалась сама себе, что смогла бы делать это каждый день. Рядом с ним. На самом деле Ковалев ее не так бесил, как она хотела это показать.

— Как думаешь, Платон Ярославович справится с Веником? — спросила Саша, когда чувственное сопрано сменила неизвестная ей группа.

Макс лениво потянулся на тесном для него полуразложенном сидении и зевнул.

— Можешь даже не сомневаться.

— Я немного беспокоюсь, все же. Даже не знаю о ком больше, — она сама смутилась своим словам, но продолжала, не желая делать на этом акцент: — Щенок требует так много сил и времени.

— Верно, но дед справится…. Если он со мной управился, то с Веником и подавно.

— Что ты сравниваешь, он тогда был молод, а сейчас все-таки возраст…

— Какой возраст? Дед еще всех нас переплюнет. — Макс, в который раз попытался выпрямить ноги. — Здесь чертовски неудобно.

— Неудобно тебе на пассажирском сидении не потому, что там места меньше, просто за рулем ты не позволяешь себе так разваливаться.

— Хватит меня отчитывать. Ты ведешь себя как зануда.

Саша распахнула глаза от удивления.

— Это я отчитываю? Да ты сам постоянно меня поучаешь, подбивая на всякие….вольности.

— Никаких чрезмерных вольностей я от тебя не требую, просто прошу вести себя как нормальный человек. Не шарахаться от людей, словно от прокаженных и получать удовольствие от жизни, а не трястись, постоянно отвоевывая свою территорию.

Они опалили друг друга взглядами, но зрительный контакт был не долгим, так как Сашке нужно было смотреть на дорогу.

— Отлично!!! Я буду очень милой с твоими друзьями!

— Только не переусердствуй, а то я тебя знаю, — предостерег Макс.

Саша хищно дернула бровью и растянула губы в ехидной улыбке.

— О, нет, Ковалев ты еще плохо меня знаешь. Так, что заткнись и не нервируй. — Саша грубо подрезала серебристую ауди, перестраиваясь на другую полосу, но Макс сделал вид, что не заметил этого. Надеясь, на то, что и водитель ауди снисходительно к этому отнесется.

Его глаза подозрительно сузились, когда он снова посмотрел на нее.

— Мне не нравится твой тон, дорогая. Опять выкинешь что-то подобное, как при знакомстве с дедом?

— Посмотрим, — голос ее стал тягуче сладким, но не искренним.

— Даже не думай. Иначе мне придется ответить тебе тем же.

Саша смолкла, сосредотачиваясь на дороге и раздумывая над его последними словами.

Когда она через некоторое время повернула голову к Максу, то увидела, что он спит. Саша машинально потянулась к приемнику и убавила громкость. Мгновение подумала и выключила совсем.

«Заботишься о нем? Нет, это не забота! Это просто…. Это…. Это не забота!»

Прогнав, прочь ехидную совесть, она снова задумчиво уставилась на дорогу и думала о том, что Макс все-таки очень противоречивый человек. Никогда не знаешь, что от него ожидать. Впрочем, нужно признать, в ней противоречий не меньше.

Скоро это все закончится, и он забудет о ней, словно ничего и не было. Еще какая-то неделя, может полторы и все. Глубокая грусть захватила ее и на глазах выступили жгучие слезы. Неужели она не хочет отпускать его? Сказать ему об этом? Страшно. Предложить остаться друзьями? Глупо. Он уговаривал ее, отпустит прошлое. Простить. Убеждал ее не бояться привыкать к людям, не боятся этой привязанности. Но он не научил ее как это сделать.

«Ты еще не позволяла ему научить тебя», — упрямо твердил ей внутренний голос.

«Потому что мне страшно! Мне так страшно, что даже стыдно признаться в этом».

Спустя несколько часов Макс проснулся и потребовал вернуть ему его законное место, жалуясь на то, что у него все мышцы затекли. Она не сопротивлялась, потому, как необычайно устала за эти долгие для нее два часа не столько от дороги, сколько от своих мыслей.

Отдав ему ключи, Саша устало скользнула на пассажирское кресло и зевнула.

— Может, ты все же перекусишь? — спросил Макс, не спеша заводить двигатель. — Можем заехать в какое-нибудь кафе. В этой местности уже есть более приличные заведения.

Саша отрицательно покачала головой.

— Нет, я хочу вздремнуть, — она закрыла глаза и потянулась словно кошка, растягиваясь на теплом сидении.

Макс с минуту наблюдал за Сашей, пользуясь тем, что она этого не видит. Какое-то теплое чувство колыхнулось в груди, и он улыбнулся. Повернув ключ зажигания, он плавно двинулся в путь, старательно объезжая кочки и ямы, встречающиеся на дороге, чтобы не потревожить Сашку.

* * *

Через некоторое время случилось то, что и так постоянно происходило с Максимом Ковалевым. Его клеили. Сначала он не обратил внимание на ехавший рядом с его кроссовером, красный Фольцваген-кабриолет, но два протяжных гудка привлекли его внимание. Он повернул голову влево и увидел двух смеющихся загорелых девиц. Машинально улыбнувшись, он лениво махнул им рукой. Девицы радостно замахали в ответ. Затем одна из девушек расстегнула легкую блузку, оголяя грудь, ни мало не беспокоясь, что они находятся посреди трассы. Макс мельком глянул на ее прелести и, вскинув руку, показал ей большой палец, как бы одобряя. Но на самом деле он просто не знал, как от нее избавится. Привык принимать такие знаки внимания и сейчас просто не хотел обидеть брюнетку.

Девушка тем временем сунула свой большой палец в рот и, прикрыв глаза, задвигала им там, имитируя минет. Макс широко улыбнулся, понимая прямой намек брюнетки, и отрицательно помотал головой. Девушка обижено надумала губки.

— Я надеюсь, что ничем тебе не помешала, Ковалев?

Максим дернулся от неожиданности, словно пойманный с поличным муж и повернулся к Сашке, которая видимо давно проснулась.

— Если ты все это видела, то прошу заметить, что я отказался, — голос его звучал резко, так как ему не нравилось то с каким презрением Сашка смотрит на него.

— Отчего же? Боялся разорвать нашу сделку? Так и быть я освобождаю тебя от воздержания. С меня вполне достаточно, что ты продержался больше месяца. На тебя уже жалко смотреть. Ведь, секс смысл всей твоей жизни! — патетично говорила Сашка. — Можешь свернуть к обочине и удовлетворить своего зверя. Я подожду.

От злости на его лице заходили желваки.

— Доминская ты просто невыносима.

Он не хотел развивать этот спор, потому больше ничего не сказал. Хотя внутри его все кипело от негодования.

— Ладно, прости, — тихо, но довольно резко сказала Сашка. Максим не веря своим ушам, медленно повернул к ней голову и застыл в немом ожидании. — Я, правда, перегнула палку. Ты же не виноват, что… — Саша хотела говорить безразлично, но голос все же выдавал ее, — … нравишься всем…. — она заскрипела зубами, — … особам женского пола.

Последнюю фразу она сказала таким упадническим голосом, что Макс уже было, испугался, что она сейчас расплачется. Он решил, что нужно срочно приводить ее в чувства.

— Всем, говоришь. Стало быть, и тебе?

Он получил ожидаемый эффект — Сашка сразу вся подобралась и высокомерно заявила:

— Я исключение!

Он довольно засмеялся.

— Конечно!

— И не думай со мной спорить.

— Я даже не собирался.

— Отлично!

Остаток пути они провели молча.

Максим загадочно улыбался.

А Сашка едва не пищала от восторга, увидев те самый знаменитые Карпатские пейзажи вживую. Невероятно зеленые массивы с густыми хвойными лесами сменялись редкими населенными пунктами и снова переходили в леса. Крутые горы покрытие сочной зеленой порослью завораживали ее своей величественной красотой. А воздух своей горной чистотой заставлял дышать еще глубже, втягивая в себе эту невероятную свежесть.

От радости Сашке хотелось приветственно махать всем редко встречающимся путникам и кричать от восторга.

Наконец Макс свернул по проселочной дороге к небольшому, но в тоже время обворожительному гостиничному комплексу, которым владели родители невесты. Именно здесь должны были расположиться столичные гости на время празднеств.

Едва машина остановилась Сашка выскочила из машины и с интересом принялась рассматривать трехэтажное посторенние гостиницы. Она была выстроена в традиционных мотивах и отлично вписывалась в эту местность.

На пороге появился молодой парень и приветственно улыбнулся Саше, затем Максу.

— Вечір добрий[3]!

Саша с Максом просто кивнули в ответ.

— Ваш номер чекає на вас [4].

Глава 14

В холле Максима с Сашей встретили сами виновники торжества — жених и невеста. Оба веселые, с улыбками на лицах. Несомненно, любящая и счастливая пара. От них так и веяло теплом. Саше даже захотелось улыбнуться им в ответ.

— Как здорово, что вы уже здесь, — прощебетала Лида, не здороваясь. — Через два часа начнется вечеринка. Нужно успеть подготовится.

От этих слов Саша насторожилась. Что, собственно, нужно подготавливать? Да еще два часа?

Пока Саша размышляла, Дима предложил Максиму подняться наверх и отнести их немногочисленный багаж. А Лида увлекла Сашку в общую комнату на первом этаже, где сновали несколько человек и о чем-то бурно совещались, попеременно меняя расстановку свадебного реквизита на огромном обеденном столе.

— Давайте сделаем так…

— Нет, должно быть так…

— Ваза слишком большая и занимает много мета….

— Зато смотрится шикарно!

— Это сотрудники брачного агентства, — пояснила Лида. — Именно они устраивают обе вечеринки и свадьбу.

Лида представила Саше статную женщину по имени Виктория и вручила ей какой-то наряд, скрытый серым чехлом.

— Это платье для вечеринки. По сценарию все подружки невесты в одинаковых платьях. Здорово, правда?

— Очень, — сухо бросила Сашка.

«Значит, джинсы отпадают».

— Погоди. Ты же его еще не видела, — Лида быстро расстегнула молнию и извлекала на свет коротенькое лиловое платье. — Круто?

Саша вытаращила глаза и не знала, что ответить. Маленькое платье больше походило на блузку, только без бретелек. И кричащий вызывающий цвет явно не был гармонировал с Сашиным собственным стилем. Этот лиловый кусок материи казался ей ночным кошмаром, потому что показать себя в чем-то подобном на публике казалось Сашке просто возмутительным. Да, она, завернувшись в полотенце, больше мест прикроет, чем в этом платье.

— Очень… очень… хммм… оригинально, — сказала Саша, боясь обидеть или расстроить Лиду.

Не хватало еще испортить свадьбу. Тем более, Саша уже знала, как много Лида приделает значения всем этим мелочам и деталям.

Вот и сейчас, услышав ответ Сашки, Лида радостно завизжала и кинулась показывать ей какие-то букеты и ленты. Саша сдержано кивала и вставляла односложные реплики, размышляя, какую бы придумать причину, чтобы не пойти на вечеринку.

— Это будет необычная свадьба для моего города. Хотя местные традиции мы тоже учтем, но все же столичный шик…будет просто фейерверком здесь! — она на секунду зажмурила глаза, затем улыбнулась более спокойной улыбкой. — Ну, у нас мало времени. Бери платье и бегом собираться. Я тоже побегу к себе, а то остальные девушки уже давно марафетятся.

— Знаешь, Лидочка… — выдавила Саша, стараясь, чтобы голос звучал помягче, — я так устала с дороги…

Лида быстро поняла, к чему Сашка клонит и, нацепив обиженную мину, спросила у Саши:

— Ты хочешь меня обидеть? Я так старалась, придумывая идею вечеринки, а ты не хочешь ее оценить? Посмотри, сколько людей трудятся, чтобы все получилось хорошо.

Саша понимала, что Лида манипулирует ею, но, тем не менее, от ее слов почувствовала себя бессовестной сволочью.

«Что со мной делает Ковалев? Где мое былое безразличие к людям?»

Саше становилось немного страшно от мысли, что ее мирок уже не так надежно защищен от внешних раздражителей, как раньше.

— Ладно, — в конце концов, никто, кроме девушек, ее в этом позорном наряде не увидит. — Только мне нужен плащ.

— Плащ? — Лида недоуменно вскинула брови.

— Понимаешь… Несмотря на то, что платье замечательное — я дико стесняюсь. Нас в детском доме воспитывали в строгости, — Саше было так противно оттого, что она городит, что она едва сдержалась, чтобы не фыркнуть.

Лида кивнула.

— Хорошо. Пойдем, я провожу тебя в твою комнату. И по пути зайдем ко мне за плащом.

* * *

Сердито сопя, Сашка вошла в комнату и протащила за собой застрявшие в дверном проеме плечики со злополучным платьем и белым плащом. Она бросила свою ношу на постель и осмотрела комнату. Красивая, но слишком маленькая для двоих человек. Почти все пространство занимала двуспальная кровать, стоявшая прямо напротив большого окна. Она даже представить себе боялась, как они с Ковалевым будут ее делить как минимум две ночи. Она подошла к окну и невольно залюбовалась открывшемся видом. Все те же зеленые горы, а у подножья — бурная речка, которой она, к несчастью, не знала названия.

— Сашка, это ты?

Голос Максима звучал со стороны открытых дверей, ведущих в ванную комнату.

Саша не успела ответить, и Максим появился на пороге ванной. Подбородок в пене и станок в руке говорил о том, что он бреется. Но внимание Саши привлекло не это. А то, что Макс был мокрым после душа и практически голым. Голым в понимании Сашки. Так как полотенце, обернутое вокруг его бедер, мало что прикрывало.

— Ты что такая злая опять?

— Все потому же! Я устала участвовать в этом фарсе.

Она отвернулась к окну, чтобы не смотреть на него.

— Но через неделю все закончится. Получишь свой долгожданный отпуск, — осторожно начал Макс. — Скучать не будешь?

Он ожидал бурной негативной реакции на свои слова, но Саша молчала. Только плечи как-то поникли сразу. Смеет ли он надеяться, что не зря они с дедом все это затевали?

В последнее время, наблюдая за Сашкой, он ловил себя на мысли, что она стала добрее. Уже не грубила так откровенно людям и с ним общалась почти дружески. Подколки, конечно, были и немало. Но в них уже не было злой иронии.

— Поторопись, пожалуйста, Ковалев. Мне нужна ванная.

Максим кивнул и вернулся в ванную, но она, естественно, этого не видела, так как все еще была повернута к окну.

Он довольно быстро побрился. И, когда вошел назад в спальню, застал Сашу на том же месте. Она никак не отреагировала на него. Тогда Макс окликнул ее.

— Саша, ты вроде бы торопилась?

Она повернулась, неуверенно потопталась на месте, будто что-то хотела сказать, но потом тряхнула головой, видимо, передумав, и прошагала в ванную, захватив с собой одежду.

* * *

Максим ушел раньше Саши, и она могла спокойно выйти из ванной, не боясь быть пойманной им в этом срамном виде. Платье настолько тесно сидело на ней, что Сашка боялась дышать, опасаясь за то, чтобы грудь не вывалилась из него. Плюс ко всему оно было нещадно коротким.

К ее удивлению, обе вечеринки проходили на территории гостиничного комплекса. Только в разных кафе. Впрочем, кафе, в котором проходил девичник, больше походило на клуб. Как только они вошли, в ноздри сразу ударил сладкий клубничный аромат от искусственного тумана, ползущего по полу заведения. Внешнее убранство было стилизовано под фильм «Крестный отец», и со стен заведения на девушек смотрел своим властным взором главный герой картины. Сашка даже поежилась от этого взгляда. Так же добавляли таинственности мелькавшие блики стробоскопа. Заиграла легкая волнующая мелодия саксофона, и бармен загадочно улыбнулся гостьям, подготавливая выпивку.

Саша почувствовала, как в желудке заурчало, напоминая о том, что она так сегодня ничего и не съела. Поэтому, как только они расположились за небольшим столом, Саша положила себе салата и принялась кушать. Остальные девушки тоже набросились на закуски. Видимо, все были голодны после дороги.

Подошел официант расставил возле них коктейли. Саша отпила свой и довольно улыбнулась. Ей понравилось. Вкус был одновременно сладким и терпким. Каким-то даже волнующим. После первого же коктейля в голове у нее зашумело, и она расслабилась, забыв о платье. Перестала его попеременно подтягивать и одергивать. Она почти наслаждалась вечером. Никто ее не трогал и не обращал на нее внимание. Лида сидела от нее далеко, и Сашке не приходилось снова выслушивать ее восторженные рассказы о предстоящей свадьбе. Она просто получала удовольствие от еды и поглощала один за другим загадочные голубые коктейли.

— Ну, а сейчас праздничный подарок для наших гостей и невесты!

Саша ничего не заподозрила в этом объявлении, даже голову не повернула в сторону прозвучавшего голоса. Она продолжала потягивать коктейль, облокотившись на спинку стула. Но когда заиграла всем знакомая эротическая мелодия песни Джо Кокера, она насторожилась. Затаила дыхание и уставилась на сцену, на которую вышли четверо ухмыляющихся качков. Губы презрительно скривились, в то время как сердце ускорило свой ход.

— Только не это, — прошептала она сама себе. Девушки же вслед за невестой восторженно завизжали, и Саша услышала только обрывки их невразумительных фраз. Она ущипнула себя за ногу несколько раз, не веря, что находится здесь, в этой компании.

Парни, тем временем, начали танцевать, соблазнительно раскачиваясь и снимая при этом свои немногочисленные одежды. Саша импульсивно зажала рот рукой, но взгляд отвести так и не смогла.

Качки раздевались и чувственно извивались, демонстрируя свои мускулы. Оставшись в одних трусах, стриптизеры двинулись в зал, к девушкам. Саша затаила дыхание, когда один из них остановился возле нее, стал выгибаться и раскачиваться. При этом его половой орган, скрытый лишь тонкими плавками, мелькал возле ее лица, нимало смущая Сашку. Она не помнила, чтобы когда-то видела мужское тело в такой близости. И, вопреки праведному негодованию, внутри нее разливалось какое-то непонятное томление. Она терялась и злилась еще больше.

Едва сдержав рвущееся возмущение, она решила, что парень хочет денег, и потому потянулась к своей сумочке, неловко извлекая оттуда трясущимися от волнения руками первую попавшуюся купюру. Но сунуть, как положено, за плавки деньги она не решалась. Парень все ближе подступал к ней, демонстрируя все свои мужские прелести и вынуждая действовать. Сильно зажмурив глаза и даже задержав дыхание, боясь вдыхать его мужской запах, Сашка все-таки сунула купюру ему за трусы. Это вышло довольно неуклюже в первую очередь из-за ее смущения. Ну, и конечно, из-за выпитых ею коктейлей.

Девушки, которым повезло меньше Сашки, оставалось только одобрительно кричать, наблюдая эту сцену.

Саша поспешно вздохнула, выполнив свою миссию, и пытаясь вернуть себе былое равновесие, но в следующее мгновение ее глаза удивленно расширились, когда она увидела, что парень не уходит, а продолжает извиваться возле нее.

Она чертыхнулась вполголоса и подумала, что ему, наверное, денег мало.

«Жигало, блин!»

Уже более решительно, из-за своей злости, достала из сумки самую крупную купюру, какая у нее была, и резко сунула ему ее за трусы, надеясь, что это в последний раз.

Она дышала шумно и надсадно, ощущая себя старой девой из дешевой пошленькой американской комедии.

Парень улыбнулся и в благодарность погладил ее по голому плечу, заставляя Сашку вздрогнуть и нетерпеливо повести плечами в попытке сбросить его руку. Стриптизер убрал руку и повернулся к ней задом, но, вопреки всем ожиданиям Саши, не ушел. Сексуально покачиваясь, стянул плавки, заставляя Сашу открыть рот от изумления. Впрочем, под плавками оказались мало что прикрывающие бикини. Он завилял своей соблазнительной задницей прямо перед Сашкой. Мысли роились у нее в голове. Она просто отказывалась верить своим глазам и своим ощущениям.

— Он хочет, чтобы ты шлепнула его, — подсказывали ей восторженные соседки, прерывая свои слова довольным визгом.

Саша в ужасе застыла.

«Ни за что!»

Парень продолжал вилять своей пятой точкой, так что у Сашки закружилось в голове. Желая навсегда прекратить это, она все-таки вскинула руку и легонько коснулась упругой мужской ягодицы. К ее огромнейшему стыду это оказалось приятным. Ладошку приятно покалывало от соприкосновения с гладкой кожей парня, и ей с трудом удалось удержаться от того, чтобы держать руку неподвижно.

Девушки снова одобрительно завизжали, а стриптизер повернулся к ней и, схватив Сашину руку, неожиданно опустил ее на свой член. Сашка шумно втянула воздух в легкие и моментально покрылась пунцовым румянцем, ощущая подрагивание его плоти. Шалея от своих мыслей, она невольно облизнула внезапно пересохшие губы. Саша пыталась понять, чего больше в коктейле переполнявших ее чувств — дикого смущения или эротического волнения?

И все же, находясь здесь, с этим незнакомым парнем, трогая его тело, она вспоминала Максима. Его прикосновения, поцелуи и пошлые шутки. Ей хотелось, чтобы именно он сейчас стоял на месте стриптизера и позволял ей вот так бесстыже трогать себя.

Но одно она знала точно — эта ситуация не нравилась ей как таковая, в первую очередь из-за того, что она не может ее контролировать.

Она уже собиралась спросить его, сколько она должна ему денег, чтобы он оставил ее в покое, когда парень, улыбнувшись ей, отступил назад и двинулся к другой гостье.

Саша облегченно выдохнула и одним глотком осушила свой стакан. Ее руки тряслись от волнения, но к счастью на нее сейчас никто не обращал внимание. Кроме официанта, который тут же подбежал к ней с подносом, убрал пустой стакан, и предложил новый коктейль.

К концу вечера Саша так набралась, что боялась даже встать из-за стола, рискуя тут же зарыться носом. Впрочем, остальные девушки были точно в таком же состоянии. Некоторые даже хуже.

Около четырех часов утра они все же решили идти в гостиницу, пока не рассвело. Благо, идти было недалеко и, несмотря на все опасения, девушки добрались почти без приключений.

Подойдя к своей комнате, Саша пыталась сфокусировать взгляд на номере. Но загадочным образом он казался ей то правильным двадцать шестым, то чужим двадцать девятым. Видимо, она все-таки наделала много шума, хватаясь за ручку, чтобы удержать равновесие. Макс открыл дверь, чтобы посмотреть, что происходит. Саша, и так еле державшаяся на ногам, застигнутая им врасплох, завалила его на пол.

Максим замер под Сашкой, с удивлением отмечая, что его руки касаются ее голых ягодиц. Но весь его эротический настрой сбил Сашкин громкий смех.

Он скатил ее с себя и рывком поднял на ноги, отмечая совершенно не свойственное ей короткое платье.

— Прости, Ковалев… — пробормотала она и, икнув, снова засмеялась.

Шатаясь и задевая все, что встречалось на пути, она прошагала вглубь комнаты и повернулась к нему лицом.

— Вижу, ваша вечеринка прошла куда более весело, чем наша, — машинально заметил он.

— О, ты се-бе да-же не пред… пред… представляешь! Я д-делала то, что ни-ко-гда … раньше, — она сильно замотала головой из стороны в сторону, отчего ее волосы пришли в движение, — …даже м-мысле-нно се-бе, — ее указательный палец патетично уперся себе в грудь, — …не позволила бы! — она попыталась игриво подмигнуть ему, создавая интригу.

Макс ошарашено уставился на Сашку. Ее состояние просто шокировало его.

— Что именно? — осторожно спросил он.

— Я… трогала… м-мужскую задницу… и это прият-но, должна те-бе с-сказать… Еще я касалась того, — она посмотрел на его плавки, — ч-что спря-та-но у вас в тру-сах…

Макс молчал, не зная, что сказать, но в душе его разлилась жуткая ревность.

Саша снова окинула Максима пристальным взглядом. В особенности она изучала его ниже пояса, забавно склонив голову набок.

— До-лжна от-ме-тить, что ТВОЙ… больше, ч-чем тот, что я-я тро-га-ла, — она снова икнула. — Э-это чисто д-для спра-вки. А теперь… отвер-ни-сь, я пе-реоде-ну-сь.

Макс не успел как-либо отреагировать, когда Сашка склонилась к своей дорожной сумке и стала копаться там в поисках пижамы. Его взору предстала ее сексуальная попка, так как платье нещадно задралось. У него возникло сильное желание прижаться пахом к этой части ее тела. Но, сцепив зубы, он отвернулся.

— Я-я не м-могу най-ти п-пи-жа-му, — прошептала она. Тогда он, желая ускорить мучительный для него процесс, дал ей свою чистую футболку. Саша не сопротивлялась, когда он натянул ее поверх платья. Только потом, скользнув руками под футболку, он расстегнул молнию и освободил Сашку от атласного платья.

— Ложись в постель, — его голос был хриплым из-за волнения.

Александра послушно скользнула на разобранную им кровать и, позволив себя укрыть, свернулась клубочком.

— Ковалев-в? — позвала она, не открывая глаз.

— Да?

Она поежилась.

— Л-ложись со м-мной, а то м-не… х-холодно.

Макс чертыхнулся, но все же лег рядом с ней, позволяя Сашке прижаться к себе. Он ощущал ее гибкое соблазнительное тело рядом с собой и сомневался, что доживет до утра. Он чувствовал горошины ее сосков, затвердевшие от холода сквозь тонкую ткань футболки. Чувствовал ее упругий живот своим членом. И чувствовал ее сбивчивое дыхание на своей шее, отчего по его телу бежали мурашки.

— Кова-лев?

Он вымучено вздохнул, гадая, что она еще потребует, испытывая его терпение.

— Да?

— Ты теп-лый… — зашептала она, заставляя его бороться с желанием поцеловать ее, как ста-рый доб-рый…. п-лед.

Несмотря на яростную пульсацию в паху, он невольно улыбнулся ее простодушию. Такая открытая Сашка ему нравилась куда больше, чем холодная и сдержанная, как обычно. Но он понимал, что виной всему этому лишь алкоголь.

Глава 15

Максим провел тяжелую ночь. Если можно так назвать те оставшиеся несколько часов до рассвета. Он лежал, стараясь лишний раз не двигаться. Но, чувствуя тело Сашки, ее запах и тепло, он просто сходил с ума. Мышцы затекли от напряжения и усталости. Даже если он отключался, стоило Сашке пошевелиться, как он снова просыпался. Макс несколько раз пытался отодвинуть ее от себя, но она не отпускала его, обхватывала крепче и что-то недовольно бормотала. Это была настоящая ночь пыток, и утром он чувствовал себя разбитым.

Как только начало светать, Максим выскользнул из постели. Сашка что-то забормотала, шаря по кровати, схватила его подушку и, спустя несколько секунд, затихла.

Ступив за порог гостиницы, Макс поежился, замечая, как его дыхание, от контакта с холодным воздухом, образует пар. Утро было на удивление холодным для начала сентября. Но вполне обычным для этих мест.

Он сунул руки в карманы брюк и решительно шагнул на мокрую от росы траву. Бродил долго. И размышлял. О Сашке. О прошлом. О своей жизни в целом.

Насколько пресной она была. Не в том смысле, что скучной. Просто однообразной. До появления Сашки. Может, именно она теперь стала его мечтой. Целью, которой хочется достичь во чтобы то ни стало.

Эти недели, как бы там ни было, оказались эмоционально тяжелыми для них обоих. А для него еще и физически. Но в тоже время, возможно, в первый раз за всю свою сознательную жизнь он был счастлив. Рядом с ней. Это глупо, но это тот момент жизни, который режет твое тело и причиняет боль, одновременно доставляя радость. Счастье даже просто находиться рядом. Пускай за каждую минуту ты платишь болью от безответности твоих чувств.

Мелькнула даже мысль отпустить ее. Не мучить их обоих. Но потом, конечно, передумал. Может, это было эгоистично, но он хотел прожить хотя бы эти несколько оставшихся дней рядом с ней. Даже если в конце ничего не получится, и она его пошлет. Он не мог ее сейчас отпустить.

* * *

Саша проснулась поздним утром, но чувствовала себя настолько плохо, что была не в силах даже с постели встать. Голова нещадно болела, и тело все налилось тяжестью, как будто ее побили. Заметив на себе футболку Максима, она слегка растерялась и попыталась вспомнить события вчерашнего вечера. От напряжения голова еще больше разболелась и Саша, тяжело выдохнув, снова опустилась на подушку.

Она уснула и проспала практически до вечера. Когда она во второй раз проснулась, Макса по-прежнему не было. Сашка начинала волноваться, размышляя о причине его отсутствия.

«Может, я его вчера убила? Все-таки баба я резкая… Неизвестно, как на меня алкоголь подействовал…»

Она оделась и отправилась на поиски «жениха», дабы выяснить у него все, что вчера происходило. На первом этаже Сашка встретила Лиду и начала извинятся за то, что целый день проспала, вместо того, чтобы чем-то помочь.

— Да что ты! — ответила Лида, массируя виски. — Я сама только что проснулась. А многие еще и не появлялись. Для того вечеринки и были за день до свадьбы, чтобы мы могли отдохнуть нормально.

— Ладно, а то я переживала, что что-то пропустила, — тут Саша, конечно, покривила душой. — А ты Макса не видела?

— Нет. Но Дима говорил, что они вдвоем катались на лошадях. Макс вроде как еще в конюшне. Такое чувство, что мальчишник был с безалкогольным пивом. Подумай только, на лошадях катались! — она импульсивно всплеснула руками, отчего тут же поежилась.

— Угу… — буркнула Саша невпопад, отмечая, что собственная голова ее уже почти не беспокоит.

— Ты иди, Максима ищи, а я в СПА-салон. Нужно хоть как-то себя привести в форму перед свадьбой. А то никто не заметит мое шикарное платье из-за внимания на лицо.

Лида объяснила Саше, как найти конюшню, и ушла. Выходя, Саша столкнулась с тренером «Динамо», который, по свойственной ему привычке, что-то бормотал себе под нос. Она мимолетно вспомнила, что всех футболистов отпустили на три дня в Карпаты при условии, что последующие выходные будут для них рабочими. Последние выходные перед началом сезона.

Саша громко поздоровалась, но Якубовский лишь досадливо махнул рукой ей и прошмыгнул дальше, практически захлопнув за Сашкой дверь.

Пожав плечами, она отправилась искать конюшню. И нашла она ее большей частью по запаху сена и ржанию лошадей, нежели по сбивчивому описанию Лиды.

Максим стоял возле пустого дневного загона для лошадей. Поза его была небрежной — руки засунуты в карманы брюк, голова склонена на бок. Но в тоже время чувствовалось какое-то напряжение в теле.

— Максим? — негромко позвала Саша.

Он медленно обернулся, скользнул по Сашке изучающим взглядом и сказал:

— Выглядишь неплохо. Как спалось?

— Спалось хорошо. Просыпалось плохо!

Повисла неловкая пауза. Сашка не знала, как начать разговор.

— Слушай, Макс… А что вчера было? — он широко распахнул глаза. — Ну, то есть, я не помню, как домой пришла и как спать легла. — Широкая ухмылка растянулась на лице Макса. — Это не смешно.

— Почему же? Теперь ты хочешь, чтобы я рассказал тебе… Право, меня немного оскорбляет, что ты не помнишь ничего. А я так старался…

Он притворно вздохнул.

— Ты это о чем? — нахмурилась Сашка.

— Об оральном сексе, конечно! Ты же так перед дедом распиналась! Вот я решил, чтобы не зря было… Будет, что деду рассказать. Мне, естественно. Так как ты не помнишь.

Сашка недовольно сощурилась.

— Ну, ты и сволочь. Я же знаю, что ты врешь.

— Почему ты так уверенна?

— Я бы не забыла это, — выпалила она.

Максим расхохотался.

— Думаю, что не забыла бы, — хрипло прошептал он через некоторое время.

— Перестань дурачиться, Максим, — обиженно сказала Сашка. — Это не смешно.

— Ладно, извини. Не смог удержатся.

— Так что, было-то? — настаивала Саша.

Он пожал плечами, провел рукой по волосам и, не глядя на Сашку, сказал:

— Да ничего не было.

— Что значит ничего? — подозрительно нахмурилась она.

— То и значит ничего. Ты пришла, переоделась и легла спать… Ну, я тебе немного помог… В общем…

Саша задохнулась от возмущения.

— Ты видел меня голой?

Максу стало смешно, и кривая усмешка скользнула на его лице.

— Ну что ты, как маленькая, в самом деле?

Александра долго изучала выражение лица Максима, пытаясь понять, скрывает ли он что-то или нет. Макс спокойно выдержал осмотр. Лишь иронично вздернутые брови говорили о его отношении к ее недоверию.

— Ладно, — протянула Саша. — Закроем эту тему. В общем, мне жаль, что так получилось, но ничего ведь не изменишь… Где ты был целый день? — переключилась она на другую тему.

Максим вскинул руку в широком жесте, обводя все вокруг.

— Осматривал местные достопримечательности. У речки был. К горам ходил, но не подымался. На лошадях катался… Да и так как-то время пролетело.

Сашка невольно улыбнулась.

— Я чувствую себя туристом, который весь отпуск провел в пьяном загуле и ничего не видел, — сказала она. — Даже Артему не будет, что рассказать.

— Еще не поздно, — Максим дурашливо поклонился и приглашающим жестом указал ей на конюшню. — Милости просим взглянуть на главную достопримечательность этой деревни.

Алекс засмеялась, не в силах устоять перед его обаянием.

— Разве только, что посмотреть на лошадей. Кататься я не умею, — в тон ему ответила она.

Макс кивнул в знак согласия.

Они вошли в конюшню, погружаясь в полумрак помещения.

— Ну, а свет?

— Дело в том, что я не конюх и понятия не имею, где он включается, — сказал Максим, шаря глазами в поисках выключателя. — Придется довольствоваться малым… А, вот! — Макс щелкнул выключателем, и по помещению разлился мягкий зеленоватый свет, свойственный для конюшен.

Сашка подошла к одному из стоил, в котором стоял молодой жеребенок цвета вороного крыла. Боязливо просунула руку и погладила его по холке.

— Какой он милый, — жеребенок повернул голову в ее сторону и коротко заржал. — Это он почему сделал? В знак одобрения или наоборот?

Максим с улыбкой наблюдал за Сашкиными действиями.

— Думаю, он доволен.

Саша еще несколько раз погладила жеребенка, а затем убрала руку и сказала:

— Уже поздно. Им нужен покой. Наверное, рабочие будут нас ругать.

— Тогда предлагаю посидеть наверху, на сеновале. Там есть окна, из которых открывается красивейший вид, — предложил Максим.

Сашка несколько удивилась его предложению и, особенно, последнему утверждению.

— Откуда ты это знаешь?

— Раньше бывал в подобных помещениях… В юности.

Саша подозрительно посмотрела на него, сузив глаза.

— Тогда лезь первый, — задорно бросила она.

Максим, не ожидавший ее согласия, изумленно уставился на Сашку. Ничего не ответил, просто стал подниматься по лестнице, про себя отмечая, что Сашка стоит на месте.

Александра сама себе удивилась. Почему она это делает? Она сходит с ума? Или это последствие вчерашней пьянки?

— Ты хочешь поиздеваться надо мной? — крикнул он, когда был уже наверху. — Убрать лестницу и требовать возмездия за причинение тебе неудобства?

Саша весело засмеялась над его словами, отодвигая сомнения в самый дальний уголок своей головы. Как говорила одна всем известная героиня — она подумает об этом завтра!

— Что ты потребуешь? Золотую бутсу[5]? Золотой мяч[6]?

Она снова засмеялась, мотая головой и разбрасывая волосы в разные стороны.

— Золотую перчатку [9]!

Александра начала взбираться по лестнице, забавляясь их спором.

— Но у меня, ее нет, — возмутился Максим.

— Я знаю! Потому и требую.

Максим сощурил глаза и продолжал дурашливо возмущаться.

— Да ты коварна, Александра Доминская!

Саша преодолела последние ступеньки и стала на деревянный пол рядом с ним. Уперев руки в бока, она сказала:

— Да, я такая!

Ковалев, не задумываясь, поднял ее на руки и легонько забросил на большой стог сена. Сашка забарахталась, пытаясь выбраться.

— Ах, так! — протянула она, стараясь, чтобы ее голос звучал зловеще. Понимала, что против Макса у нее, в общем-то, шансов нет выиграть в честном бою. Поэтому она встала и, с разбегу налетев на хохочущего Максима и захватив врасплох, завалила его на пол, устланный сеном. Она хотела его пощекотать, но заметила, что он как-то странно затих.

Взглянуть ему в лицо она так и не успела. Максим изловчившись, поменял позицию, и теперь уже он был сверху, вдавливая Сашку в ароматное сено.

— Попалась, — с надрывом прошептал он. Его голос звучал низко и хрипло, выдавая волнение. У Сашки побежали мурашки по коже, и она лишь успела поймать глазами его решительный, горячий взгляд, прежде чем он припал к ней в жарком поцелуе. Язык яростно ворвался в недра ее рта, вынуждая покориться, подчиниться. Саша руками уперлась ему в грудь, выражая слабый протест. Но чем дольше Макс Сашку целовал, тем слабее становилось ее сопротивление. И в следующее мгновение она уже обнимала его за шею, притягивая к себе еще ближе.

На сеновале слышались возня и хриплые стоны, прерываемые бессвязными словами.

Сашка чувствовала жар его упругого тела, и это еще больше заводило, распаляя в ее теле ответный огонь. Его твердая плоть упиралась ей в низ живота, сводя ее с ума. Она поддалась к нему всем телом и потерлась о его пенис.

— Боже, — не отрываясь, выдохнул Максим ей в губы и руками развел ее бедра, так чтобы член уперся в ее промежность, вызывая чувство острого наслаждения. И одновременно сожаления из-за мешавшей им одежды.

Словно прочитав мысли Саши, Максим, на секунду оторвавшись, приподнял ее и освободил от футболки и шорт. Она осталась в одном белье, и сено под ней ощутимо покалывало тело. Но это сейчас меньше всего ее волновало. Саша даже не подозревала, что примитивные сельские утехи могут быть такими приятными. Впрочем, и городские ей тоже раньше были непонятны. Ну, это было до Максима. А сейчас она просто горела от одного лишь взгляда, которым он обжигал ее тело. Она нуждалась в нем, а он будто замер и не решался пойти дальше. Тогда она стянула с него рубашку, оторвав несколько пуговиц, так как терпения для того, чтобы расстегать каждую не хватило. Ремень не поддавался на Сашкины судорожные подергивания и Макс со стоном сам расстегнул его, освобождаясь от брюк.

— Сашка, — мучительно простонал Максим, снова впиваясь в ее губы.

Она хотела его. Впервые в жизни она хотела мужчину и готова была пойти до конца в силу своего упрямства. Но какая-то красная лампочка все же мигала у нее в голове. Предупреждая об опасности.

Чем она заплатит за это наслаждение? Еще раз своим сердцем? Она пробовала убедить себя, что это будет просто эксперимент, но в тоже время прекрасно знала, что это будет нечто большее. Гораздо большее.

Все происходило будто в тумане. Максим целовал ее. То опускался к изгибу шеи и ловил губами бешено колотящийся пульс, то покусывал ушко, то снова возвращался к ее припухшим от его терзаний губам.

Он заботливо переложил ее на свою расстеленную рубашку, начал покрывать поцелуями ее обнаженную грудь и живот. Она испытывала одновременно дикое наслаждение и некое смущение. Хотя на сеновале уже давно было темно. Искусственный свет сюда почти не попадал и освещал их только свет от молодого месяца, бьющий в окно.

— Коснись меня, — хрипло прошептал Макс.

Саша нерешительно провела рукой по его животу, лаская упругие мышцы и секунду поколебавшись, обхватила рукой его плоть. Максим задрожал и тут же отвел ее руку. Это оказалось слишком острым наслаждением, учитывая то, как долго он этого хотел. Сердце еще быстрее забилось в груди, и он уже с трудом владел собой, ощущая, как кожа горит огнем, а эрекция становится все более мучительной. С примесью боли. Он чувствовал себя зверем, готовым наброситься на свою жертву, и от этого ему стало неловко.

— Саша, я уже не смогу остановится, — он часто дышал и голос его звучал отчужденно и надрывно, выдавая всю силу его мучений.

— Разве я просила тебя об этом? — она старалась говорить спокойно, но это удавалось с трудом, и дрожь все-таки улавливалась.

Он вскинул на Сашку горящие глаза и измерил ее тяжелым взглядом. Зверским. Жадным. Требовательным. И в тоже время, выражая дикую потребность. В ней.

— Ты будешь жалеть, — из последних сил.

— Сделай это, черт возьми!!!! Я хочу знать, так ли это с тобой приятно, как кажется!

Он наклонился к ней, прижимаясь лбом к ее лбу, и сжал в кулак ее разбросанные волосы.

— Ты провоцируешь меня! — зарычал он.

— А ты заставляешь меня уламывать тебя, словно целку, — просипела она в ответ, думая о том, что, если он сейчас откажется, она сама его изнасилует.

Рыкнув, он накрыл ее губы, яростно впиваясь, почти кусая. Саша выгнулась к нему в ответ. И оба вздрогнули, пораженные, словно от электрического разряда, когда ее голая грудь столкнулась с его обнаженным торсом.

Он невнятно выругался ей в губы, и Саша ему ответила, теряя голову от сумасшедшего, совершенно безумного желания.

Ее трусики, порванные в спешке, полетели в сторону, и Саша ощутила, как его рука, наконец, коснулась ее плоти. Она всхлипнула и протяжно застонала.

— Черт возьми… Это и святого до греха доведет.

— Но ты… не святой…

— Вот именно, — прошипел он, устраиваясь между ее разведенных ног.

Саша зажмурилась, ожидая и боясь, словно девственница, его погружения. Но он не шевелился, и Сашка открыла глаза, думая, что он снова колеблется. Она встретила его требовательный взгляд и тут же почувствовала, как он вошел в нее одним резким толчком, заполняя на всю длину. Невероятно яркие и захватывающие ощущения захлестнули Сашу, вырывая стон из ее уст.

Максим прикрыл глаза и попытался совладеть с бушующими у него внутри чувствами. Он несколько раз выдохнул, ощущая, как горит и дрожит его тело. Это было одновременно наслаждение и мучение — оказаться внутри нее. Чувствовать, как ее горячие мышцы сжимают его, словно побуждая к дальнейшим действиям.

Он стиснул зубы и двинулся раз, затем другой. Ему казалось, будто он заново учится это делать. Сашка обхватила его за плечи и что-то простонала ему в ухо. Постепенно темп его движений нарастал, но они были совершенно не размеренными, а какими-то даже резкими и дикими.

Последней каплей, лишившей его выдержки, стал Сашкин бурный оргазм, от которого она закричала, не сдерживаясь, и вцепилась зубами ему в плечо. Невероятная сумасшедшая волна накрыла Макса, сотрясая его мощное тело в сладких конвульсиях. Это было намного острее, чем он мог представить в своих даже самых смелых эротических мечтах.

— Что ты сейчас чувствуешь? — спросила его задумчивая Сашка, немного погодя, когда они отдышались и лежали в объятьях друг друга, не в силах пошевелится.

— Так, словно забил главный гол в своей жизни, — бросил Макс первое, что пришло в его затуманенный мозг.

Саша толкнула его в бок, отчего он скривился.

— Я просто не знаю, как сказать по-другому… А что чувствуешь ты?

Саша откинула волосы в сторону и задумчиво сказала:

— Это было….познавательно.

— Познавательно? — Макс был ошарашен таким определением.

— Ну да… Я поняла, что это может быть и приятно… Что женщина тоже может брать, а не только отдавать.

— Если поспокойней, чем у нас сейчас было, то это может быть еще более познавательным, — сказал Макс.

— Не так яростно? — с любопытством спросила Сашка.

— Не так быстро! — ответил он, вызывая у Сашки еще больше вопросов.

Дальше Ковалев просто устал рассказывать все, что ее интересовало. Она задала ему столько интимных вопросов, что он почувствовал себя просто врачом-сексопатологом. Когда Макс уже выдохся отвечать на них, он ей сказал:

— Давай я лучше покажу.

— Не надо. Пока. Сначала я переварю эту информацию.

У Макса отвисла челюсть.

Глава 16

— Оголошую вас чоловіком та дружиною! Можете поцілувати наречену [10].

Александра почувствовала, как наворачиваются слезы, и заморгала чаще, пытаясь незаметно их отогнать. Лида и Димка оба одетые в национальные украинские костюмы, выглядели поистине великолепно. Оба красивые. Оба счастливые. Благодаря выполнению старинных традиций бракосочетание казалось Сашке невероятно сказочным. В тоже время оно передавало в себе силу духа, любви и преданности украинского народа. И свадебная церемония казалось более торжественной и по-настоящему искренней.

Максим, сидевший рядом, видимо, все-таки заметил Сашкину взволнованность и, как джентльмен, которым он, в общем-то, не являлся, протянул ей белоснежный платок.

Увидев который, Саша противоречиво фыркнула.

— Я не плачу!

— Заметь, я ничего не говорил.

— У меня даже слезной железы нет!

Он только хмыкнул, наблюдая, как Сашка все же взяла у него платок. Она шикнула на него и приложила палец к губам в знак того, чтобы он молчал.

Максим невольно в сотый раз вспомнил вчерашний вечер. На что мгновенно отозвался его член, наливаясь кровью и затвердевая. Он не мог себе даже представить, что секс может дать такое наслаждение. Это было похоже на взрыв сознания и тела. Противоречивая смесь всех возможных для человека эмоций. Слишком остро, слишком ярко! Невероятно!

Ему снова хотелось близости с Сашей. Снова и снова. Черт возьми, да он хотел ее уже через пятнадцать минут после того секса.

Сашка вела себя сдержанно, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. Словно этот секс для нее не более чем приятный эксперимент, который она, возможно, когда-нибудь повторит. Но не факт что с ним.

Он яростно чертыхнулся вполголоса, забывая о том, где находится.

Церемония закончилась, и гости начали подниматься со своих мест. Максим тоже встал и последовал за Сашкой к выходу. Машинально посмотрел на ее соблазнительно покачивающуюся попку и снова выругался, медленно отводя взгляд.

К ним подошел Левка Щедрин и щегольски схватил Сашкину ручку для поцелуя. Саша, стиснув зубы, вытерпела неприятную для нее процедуру и даже выдавила из себя улыбку.

Макса взбесила эта ситуация. Снова хотелось врезать Щедрину по морде, чтоб он больше так откровенно не пялился на его Сашку.

Левка не торопился отпускать руку Саши, и Максу пришлось буквально выдрать ее пальцы из его цепких лап.

— Мне кажется, ты преступаешь границы приличия, — протянул Макс сердито. На него изумленно уставились сразу две пары глаз.

— А ты, по-моему, ревнуешь, — поддернул Левка, искренне забавляясь. — Что-то новенькое… — Подмигнув Саше и сделав шутливый поклон, он вышел из зала.

— Ковалев, я думала это твой друг? — задумчиво спросила Саша.

— Он и друг. Только такой, которого я не хочу видеть рядом с тобой, — зло бросил Макс.

— Почему это?

— Потому что он кобель!

Саша рассмеялась.

— От кого я это слышу?!

* * *

Как же тяжело ей было делать вид, что ничего необычного не произошло. Непринужденно разговаривать и улыбаться, невольно прокручивая в голове все секунды вчерашнего вечера. Для нее это был безумный всплеск, который сжег за собой все ее представление о сексе до этого. Она испытала огромное блаженство, при этом не чувствовала себя униженной или подавленной. Это было обоюдное наслаждение. И она не жалела об этом. Но она боялась того, что желание возникнет вновь. А зависимость Александре совсем не нужна.

В ресторане жених и невеста предстали перед гостями в новых, уже более гламурных нарядах. Лида в белоснежном пышном платье, а Димка, как и полагается, в черном фраке.

Саше кусок в горло не лез, не смотря на изобилие изысканных блюд. Она положила на тарелку салат из морепродуктов, но так и не заставила себя его съесть. Уныло ковыряла вилкой и одновременно удивлялась аппетиту Ковалева.

Наконец, оставив вилку в покое, Саша пригубила белое, отмечая замечательный терпкий вкус.

— Только аккуратно в этот раз, — пошутил Максим, имея в виду девичник. — Не переусердствуй.

Саша слегка покраснела и пыталась это скрыть, прислоняя холодный стакан к щекам, чтобы убрать жар.

— Ты просто завидуешь мне, потому что сам не пьешь, — поддернула она.

Он бросил на нее ленивый взгляд исподлобья.

— Если бы я хотел выпить, я бы соблазнил тебя вести машину назад в Киев и выпил. А я этого не хочу.

На слове «соблазнил» Сашка неуместно снова покрылась румянцем и взмолилась, чтобы Макс этого не заметил. Еще несколько дней вместе. И жизнь потечет дальше, будто они никогда друг друга и не знали.

Она прикрыла глаза, неожиданно вспомнив тот холодный зимний день, когда она впервые оказалась в детском доме. Общая комната, множество детей с пустыми потухшими глазами и запах сырости. Запах, который она до сих пор не переносила. Он буквально душил ее, напоминая о тех самых болезненных для нее годах. Когда она ночью плакала и звала маму, уже хорошо понимая, что ее бросили. Но открытое детское сердце надеялось, что родители вернутся, и готово было простить. Только никто за ней так и не вернулся. Может, другие дети это преодолевали и забывали. Но Сашка так и смогла забыть. Она крепче сомкнула веки, пытаясь представить, какой бы она была, если бы выросла в полноценной любящей семье. Но, видимо, детский дом наложил на нее слишком большой отпечаток, потому что представить себя веселой и беззаботной она так и не смогла. Как же она мечтала о большой семье! Это были потайные и несбыточные мечты. О которых не знала ни одна живая душа. Она хотела семью и, в тоже время, боялась. Боялась до такой степени, что, дожив почти до тридцати лет, так и осталась одинокой. Всю жизнь она себе сама твердила, что так жить легче. Безопаснее. Но в тоже время, теперь она задумалась над словами Макса. А стоит ли вообще тогда жить? Ради чего?

— Сашка? — она вздрогнула и резко открыла глаза, отгоняя неприятные воспоминания, но надеть на лицо безразличную маску так и не получилось.

— Что-то случилось? — обеспокоено спросил Максим.

— Все в порядке. Я просто задумалась, — прошептала она и попыталась улыбнуться.

— Когда ты уже перестанешь забивать свою голову ненужными воспоминаниями?

Она ошарашено уставилась на Максима. То, что он догадывался о ее внутренних терзаниях, ее поразило.

— Чтобы ты там себе не напридумывала… это все прошлое… Да, согласен, х*еновое прошлое, но и такое, которое не стоит вспоминать. Отпусти его… Отчасти я понимаю тебя… Но, поверь мне, у трети людей в этом зале не самое счастливое детство, но они прошли через это и живут дальше. А ты все время мысленно остаешься там и мучишь себя еще больше.

— Откуда ты знаешь, что я… что у меня… Что я думала о прошлом? — от волнения она не могла подобрать слова.

— Научился различать. Когда ты погружаешься в свои воспоминания, то моментально меняешься.

Он говорил это безразличным тоном, зная, что жалости Сашка не потерпит. Но в тоже время глаза его выражали поддержку. Сашка видела это. И была очень признательна ему за тактичность.

Наконец, трапеза первого стола закончилась, и гостей пригласили танцевать. Первый танец начали жених и невеста, снова вызывая у родных и близких слезы радости. Саша после разговора с Максимом впервые за много лет почувствовала себя легче. Как-то свободнее.

— А пойдем, потанцуем, — предложила она, чтобы окончательно развеять ту грусть, которую ей принесли очередные воспоминания.

Максим удивился ее предложению, но не подал виду.

Когда он обнял Сашку и притянул к себе, его пульс мгновенно подскочил до сотни ударов минуту. Он вдохнул цветочный запах волос и приподнял рукой ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

Саша почувствовала его возбуждение. Прочла его в Максовых потемневших глазах. К тому же его затвердевшая плоть давила ей где-то в области бедра, недвусмысленно давая понять, чего он хочет. По ее телу пробежала мелкая дрожь. С одной стороны, ей нравилось это новое для нее чувство желания, оно опьяняло, будоражило кровь. Но с другой стороны, это воспринималось ею как очередная зависимость. А это пугало ее.

— Боишься меня? — его дыхание обожгло ее ушко.

— Что? — не поняла Сашка.

— Хочешь, но боишься впустить меня в свою жизнь.

— Нет, вовсе нет… Кххм… Макс… В общем, да! Я не хочу обжигаться, — выдавила она, невольно прижимаясь к нему теснее.

Максим мысленно возликовал. Ведь это означало, что он ей не так безразличен, как она это постоянно демонстрирует.

— Доверься мне, — шепчет он охрипшим голосом. — Знаю, звучит банально и наивно. Но… просто доверься мне.

* * *

— Последняя ночь в Карпатах… — прошептала Сашка, кутаясь в большой для нее пиджак Макса. Но холод горной ночи все-таки пробирал до костей. Она поежилась.

Максим сжал руками перила балкона. Было далеко за полночь, но голоса некоторых гостей, гуляющих по территории, все еще были слышны.

— Ну, для Карпат, положим, не последняя, — он хотел немного разрядить обстановку.

Грустная улыбка мелькнула на ее лице. Они обменялись взглядами, и повисла небольшая пауза, прерываемая лишь их учащенным дыханием.

— Это были… интересные три дня. Спасибо, — выдавила из себя Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это были сумасшедшие три дня! И они быстро пролетели… — Максим свел брови, хмурясь, что выдавало его напряжение.

— Муха сказал мне, что я могу уйти в отпуск с середины этого месяца, — сказала она как бы между прочим, но все же затаила дыхание, ожидая, что он ответит.

— Да, я говорил с ним как раз перед поездкой. Дед уезжает сразу после матча с Германией… И срок нашего договора истекает… — он пристально уставился на ее лицо и пытался разгадать, что она думает. Но Саша лишь натянуто улыбнулась и беззаботно повела плечами.

— Это радует, — но голос ее не был радостным. — Не нужно будет больше врать и притворяться.

— Вряд ли до матча мы еще увидимся. Якубовский и так скрипит зубами из-за отмены тренировок… Так что еще один день, и ты сможешь вздохнуть спокойно.

Саша закусила губу, чтобы сдержать срывающийся вздох, и поспешно кивнула.

Они еще немного постояли молча, глядя куда-то в темноту и размышляя каждый о своем. Но в тоже время — об одном и том же. А потом пошли спать. На удивление оба уснули почти мгновенно и проспали ровно до звонка будильника, оповестившего, что сказка кончилась. И каждому хотелось разбить в дребезги ни в чем не повинные часы.

Глава 17

Шестнадцатое сентября в Киеве ознаменовалось началом эмоционального шквала. Возбужденной радостью болельщиков и нервным напряжением футболистов стартовал футбольный сезон. Город бурлил, содрогаемый местными фанатами и приезжими из Германии болельщиками команды соперников. Еще задолго до станции «Олимпийская» можно было встретить фанатов, оснащенных клубными шарфиками и флажками. Раздавался свист фанатских клаксонов, слышалась иностранная речь и радостный смех. Многие месяцами ждут этого дня чтобы, вырвавшись из дома, бросится в водоворот футбольных состязаний. Дух соперничества игроков передается их болельщиками, и кажется, удваивается, или, даже, утраивается, вызывая волны вербального, а, порой, и физического противостояния.

Александра добиралась до стадиона целых два часа из-за длительного стояния в пробках. Хорошо, что додумалась выехать раньше. Затем она еще сорок минут простояла у входа стадиона. Это не смотря на то, что, благодаря Ковалеву, она считалась приглашенной.

Когда Сашка попала на территорию стадиона, до начала матча оставалось еще более получаса, но в проходах на стадион уже сформировывались заторы из людей. Ей приходилось буквально проталкивать путь к выходу в ложи.

Опустившись наконец-то на свое место, рядом с дедом Макса, Сашка облегченно выдохнула. Переведя дух, она удивленно уставилась на Платона Ярославовича. Тот, облаченный в светлые брюки и мягкий бордовый джемпер, вальяжно потягивал пиво.

— Я предупреждал тебя насчет давки, но ты не хотела слушать, до последнего отсиживаясь в своей конторе. А я спокойно нахожусь здесь уже больше полутора часов, — словно в опровержение его слов, какой-то болельщик, проталкиваясь рядом с Платоном Ярославовичем, неловко толкнул его в плечо. Парень не удосужился, даже обернутся, не говоря уже о том, чтобы принести извинение.

Саша улыбнулась.

— Так уж и расслабляетесь! — она приняла из рук Ковалева открытую бутылку пива и сделала небольшой глоток.

Наконец все зрители более-менее успокоились, если это можно так назвать, расположившись по своим местам и оживленно разговаривая, ожидали начало матча.

Заиграла мелодия гимна «Динамо», ознаменовав выход команд, и Сашка переключила свой взгляд на выбегающих на поле футболистов в сине-белой форме, без труда отличив Макса от остальных. Сердце сжалось от волнения. Как же она соскучилась по нему. Поймав на себе проницательный взгляд Платона Ярославовича, Сашке буквально пришлось надавить себе на горло, чтобы стереть с лица благоговейный восторг.

— А он ведь, не знает, что ты к нему чувствуешь, — дед Макса хитро сощурил глаза и, заметив Сашкин румянец, тепло улыбнулся. — Скажи ему.

— Ваш взгляд на наши отношения слегка однобокий.

— Возможно… Но я не слепой. И вижу то, как вы друг на друга смотрите. Это о многом говорит, — он говорил это спокойно, скользя по Сашке проницательным взглядом. — Порой обстоятельства вынуждают нас действовать в манере, совершенно нам не свойственной. Но лишь иногда это бывает оправданно.

Саша напряглась. В голове мелькнула мысль, что Платон Ярославович знает об их лжи. Но почему он молчит тогда? Принимает участие во всем этом фарсе? Нет, решила Саша. Показалось.

Обе команды выстроились на поле привычными для них ровными рядами и замерли на месте, отдавая честь клубу и слушая традиционный гимн хозяев поля. Для многих футболистов и их фанатов этот момент очень много значит, потому на стадионе воцарилась минутная тишина.

Сашка поймала на себе взгляд Максима и, хотя из-за большого расстояния она не могла видеть выражение его глаз, она знала, что он рад ее видеть. Чувствовала это. Выдавив из себя ободряющую улыбку, Сашка повернулась к Платону Ярославовичу и сказала:

— Наденьте шляпу, солнце не так безопасно, как кажется.

Старший Ковалев невольно улыбнулся и, последовав ее совету, натянул ковбойский стетсон.

Команды обменялись дежурными рукопожатиями и расположились согласно своим местам по полю.

Судья бросил жребий и немцам выпал шанс начинать игру. Саша поставила почти нетронутую бутылку с пивом на пол, под ноги и напряжено сжала кулаки, наблюдая за тем, как Германия сразу же бросилась к воротам. Полузащитники «Динамо» выступили вперед, пытаясь, отразить атаку. Это сопровождалось безумными криками и воплями болельщиков, сгущая напряжение.

К счастью, «Динамовцам» удалось отвоевать мяч, и сейчас уже они направлялись в атаку. Длинный воздушный пас и мяч у Ковалева. Он мчится к воротам, напористо, но, не нарушая правила, обходит противников.

Саша даже дышать перестала.

Макс размашисто бьет по мячу и тот, вращаясь, летит к воротам. Напряжение на стадионе усиливается, повисая в секундной тишине, когда все молчат, не в силах отвести зачарованного взгляда от летящего мяча. И… близко, очень близко и опасно для Германии, но вратарь успевает отбить мяч.

И снова все повторяется. Атаки идут попеременно от обеих команд, но заканчивается первый тайм, а счет так и не открыт.

Весь небольшой перерыв Сашка с Платоном Ярославовичем просидели молча на своих местах, обменявшись лишь парой дежурных фраз.

Практически аналогично повторялись действия команд во втором тайме. Ни одна из них не хотела уступать, каждый игрок выкладывался на полную силу. Это была игра двух одинаково мощных команд.

Напряжение на поле возрастало. До конца матча остаются доли минут. «Динамовцы» перехватывают мяч, и Максим что-то кричит своей команде, размашисто жестикулируя. Игроки кивают и обмениваются только им одним известными жестами. В этот раз футболисты используют короткие пасы и мучительно медленно приближаются к воротам противников. Сашка затаила дыхание, отчаянно гадая, хватит ли им времени, чтобы завершить эту передачу.

Таймер отбивает последние секунды, но динамовцы, как будто не видят этого, продолжают свой наступающий проход.

За пятнадцать секунд до конца Максим начинает боковую атаку против вратаря. Перекатывает мяч между ногами, как будто забавляясь, и, наконец-то, пробивает по воротам.

Мяч попадает точно в девятку и путается в сетке ворот. Время будто останавливается и как по команде зрители с игроками переводят взгляд на табло. Одна секунда и раздается свисток судьи, перекрикиваемый бешеными воплями болельщиков и самых футболистов. Ребята подбрасывают Ковалева, и Сашка облегченно переводит дыхание, усталая улыбка скользит по ее лицу.

* * *

Вечером они отпраздновали победу в узкой компании. Саша и так всегда была немногословна на вечеринках, а сегодня вообще практически не сказала ни слова. Мало того, что ее угнетало ощущение все более подавляющей грусти, оттого, что завтра эта безумная история закончится. Да еще целый вечер она ловила на себе какие-то странные взгляды Максима, которые смущали ее и беспокоили. Каждый раз, когда она поднимала глаза и натыкалась на его взгляд, по ее телу пробегала мелкая дрожь, и она спешила отвернуться.

Когда в конце вечера он сам подошел к ней, Сашке потребовалась вся ее сила воли, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

— Я завтра улетаю с командой… — начал Макс.

— Я знаю, — сухо бросила Сашка.

— Ты проводишь деда на самолет?

— Почему я?

— Ну, я же не себя прошу провожать!

Она знает, что согласится, но продолжает упираться.

— Почему ты только сейчас мне об этом говоришь?

— Потому что до утра осталось меньше семи часов, и ты не сможешь отказать мне, зная, что никого другого я уже не найду. — Его взгляд уходит в сторону, на секунду останавливаясь на прямой фигуре деда, и снова возвращается к Сашке.

Она невольно улыбнулась его находчивости.

— Ты неплохо меня знаешь, Ковалев.

Он улыбнулся в ответ.

— И за Веником присмотришь, пока меня не будет.

— Ты наглеешь Ковалев! — воскликнула она, скорее от неожиданности, но в душе была рада этому.

— Да, ты права, — он неожиданно схватил Сашку за руку и потянул в сторону сада. — Пойдем со мной.

— Куда?

Мак не ответил и продолжил свой путь.

— Макс? Ты можешь просто сказать, куда мы идем?

— Сейчас увидишь.

Через несколько минут они оказались у входа в сауну. Сашка невольно вспомнила тот летний дождливый день, когда они впервые здесь были. Можно сказать, с него и началась вся эта история. В душе мелькнула какая-то грусть. Неужели все здесь и закончится?

Тихо скрипнула дверь, и они оказались внутри.

— У меня нет настрое… — она не успела договорить, потому что Макс развернулся и прижал ее к деревянной стене, впиваясь в губы поцелуем. И она не возражала, с восторгом приняла его ласки, прогоняя мысли, что это в последний раз.

Максим, воодушевленный ее согласием, подхватил Сашку под попку и притиснул теснее к стенке, вынуждая еще больше прижиматься к нему. Она застонала и обвила его шею руками.

Не было больше мыслей и сомнений. Они целиком отдались внутреннему огню, который в них горел, превращая вспыхнувший жар в раскаленное пламя. И это было откровеннее, чем в первый раз. Это было похоже на жадный глоток воздуха умирающего.

* * *

Они одевались в полном молчании, не в силах произнести рвущиеся признания и не желая говорить безразличные слова. В этой тишине повисла такая тоска, что Сашке хотелось плакать. Просто рыдать в голос. Не больше и не меньше. Но она сдерживалась, сильно закусив нижнюю губу.

— Сашка, давай попробуем, — неожиданно выдавил Максим и плотно сжал челюсти, ожидая ее ответ.

Саша замерла и бросила на него едва заметный взгляд. Не нужно было уточнять, что он хотел сказать. Они оба понимали это. После близости, которая у них была.

Но Саша едва боролась с душившими ее слезами. Разговаривать с ним и объяснять, что любые отношения пугают ее, она сейчас просто не могла. Поэтому она прерывисто выпалила только одно слово:

— Нет, — и это звучало категорично.

Александра двинулась к выходу, но Максим поймал ее за руку. Рывком притянул к себе и зарылся в знакомо пахнущие волосы, сходя с ума от одной мысли, что это конец.

— Не отвечай сейчас. Подумай, — горячо прошептал он.

Саша дернулась, пытаясь отстранить его, но он не отпускал ее, прижимая крепко. Так как боялся, что она увидит его глаза. Отчаянные и полные боли. Он никак не мог совладать с собой.

— Обещай, что подумаешь до моего приезда, — его голос звучал почти грубо из-за внутренней борьбы с собой.

Саша снова попыталась отстраниться, но он не дал ей этого сделать.

— Обещай! — потребовал Макс.

Горькие слезы переполняли ее глаза, и одна жгучая слезинка вырвалась, скатываясь по горячей щеке.

— Обещаю, — тихо прошептала она, желая побыстрее укрыться и выплеснуть свою боль в одиночестве.

Максим еще секунду сжимал ее в объятиях, затем отпустил, практически отпихнув в сторону, и резко отвернулся.

— Я позвоню, — звучит его хриплый голос.

— Хорошо, — сказала Сашка, не понимая, почему он так себя странно ведет сейчас, когда просит ее быть и дальше рядом.

Она выскочила в сад, ощущая льющиеся по щекам слезы. Быстро шагая в сторону парадного двора, где оставила свою машину, она мечтала лишь о том, чтобы никто ее не остановил.

* * *

На следующий день Саша чувствовала себя разбитой. Ночью она не спала, даже не ложилась. Сначала были горькие слезы. Во время которых она успела вспомнить все самые плохие дни своего детства и все самые хорошие моменты, проведенные с Ковалевым. Затем она долго размышляла, как и обещала Максиму. Она сидела на кухне, пила кофе и обдумывала все возможные варианты развития их отношений. Не испытывала иллюзий, ничего не приукрашивала, но и не утрировала. И лишь на рассвете было принято решение. Решение, которое далось ей очень тяжело. И в котором она очень сомневалась, но менять его уже не собиралась.

Ровно в шесть часов утра, отбросив последние мысли об отступлении, Саша отправила Ковалеву сообщение следующего содержания: «Я согласна!».

Затем приняла душ и, одев чистую одежду, отправилась за Платоном Ярославовичем.

Глава 18

Без Макса время потянулось долгими скучными днями. Сашка старалась не думать о том, что ее ждет, когда Ковалев приедет. Боялась пожалеть о своем решении. Но мысли упрямо кружились вокруг этого в ее голове, не давая себя вытолкнуть. И самое странное было то, что Сашка обнаружила — никакого сожаления нет. Она просто предвкушала его возвращение, представляла их встречу, обдумывала, что скажет ему.

И сомнения были по поводу того, как себя вести. Она просто не знала. Не хотела больше быть резкой и грубой. Но в тоже время не понимала, как ведут себя настоящие влюбленные.

Потратив на эти размышления три дня, Сашка пришла к выводу, что не будет ничего задумывать заранее. Она решила, что самым правильным будет, если все произойдет естественно. Так, как подскажет сердце. А сердце подсказывало, что отступать от этого мужчины она теперь не намерена.

Веник скрашивал ее одиночество. Заполнял время, которого было особенно сейчас много, когда Сашка взяла наконец-то отпуск. А уход за собакой требовал много времени и сил.

— Ох, Веник, отдай это мне, — Саша выдернула у щенка из зубов свой комнатный тапок. — Нельзя! — громко сказала она. — Ты должен меня слушаться. Сейчас я главная.

Пес вильнул хвостом и подпрыгнул, стараясь достать до ее руки, в которой она держала отобранную вещь. Заискивающий взгляд говорил о том, что ему совершенно не жаль ее тапка, но он надеется, что хозяйка его простит.

— Веник, я сердита на тебя, — Сашка пыталась придать голосу строгость, но смотреть в эти плутовские глаза и не улыбаться было очень сложно. — Ладно, пойдем.

Она прошагала на кухню и, открыв холодильник, стала доставать из него продукты. Мысль научиться готовить пришла в ее голову вместе с мыслями о Максиме. Она не знала, получится ли у нее, но, как говорится, желание и решительность — это половина успеха.

Вчера она попробовала приготовить жаркое. Вышло вполне неплохо. По крайней мере, она покушала с аппетитом.

— Сегодня у нас котлеты. Надеюсь, ты внимательно вчера смотрел ту передачу, — она бросила взгляд на Веника, который лежал на коврике и, подняв уши, слушал ее, — потому что я, кажется, ничего не запомнила. Вся надежда на тебя, — щенок вильнул хвостом.

Задача оказалась не из легких. Сначала Саша не знала, с чего начать, потом застопорилась на том, что не может определить пропорции продуктов. Пришлось даже искать рецепт в Интернете через поисковик, так как ни одной поваренной книги у нее в квартире не было. Но и это всех проблем не решило, так как рецепты все же были рассчитаны на бывалых хозяек, а Сашке были непонятны элементарные вещи. Что делать с луком? Если пропустить через мясорубку, то какую насадку и режим использовать? Что значит выражение «перец и соль по вкусу»? В итоге она решила обратиться за советом к пожилой соседке Асе Михайловне. Та была удивлена приходом необщительной Саши. Еще больше она поразилась, услышав о причине ее визита.

Ася Михайловна, плохо скрывая свою заинтересованность внезапным визитом Сашки, терпеливо объяснила ей все элементарные этапы приготовления. И даже предложила помочь. На что Саша вежливо ответила отказом.

Она потратила, наверное, втрое больше времени, чем положено, на приготовление, но, как бы то ни было, ближе к вечеру Сашка наконец-то опустила на раскаленную сковородку первую партию котлет. К этому моменту она уже чувствовала себя и морально и физически усталой, но в тоже время была горда собой.

Еще больше гордости прибавилось, когда они на пару с Веником попробовали первую котлету.

— Мммм… для первого раза неплохо, правда? — пес быстро проглотил свою половинку котлеты и, вильнув хвостом, выжидательно уставился на Сашку.

Она звонко рассмеялась, довольная тем, что кто-то оценил ее «шедевр».

— Нет, Веник, тебе много нельзя. Там холестерин, жир и вообще… — она указала щенку на его мыску, — сейчас будешь кушать свой любимый корм.

Александра достала из шкафа начатую пачку «Acana» и насыпала уже ожидающему угощения Венику.

В этот момент в квартире раздалась трель дверного звонка и Саша, не снимая одолженного у Аси Михайловны фартука, поспешила открывать. По дороге она размышляла, что это, наверное, как раз соседка и пришла. Саша пробормотала под нос возмущения о том, что теперь Ася Михайловна, видимо, будет считать себя званым гостем в ее доме.

Но, открыв дверь, она застыла в недоумении. На пороге стоял Ковалев, сжимая в руках дорожную сумку.

— Впустишь? — спросил он почти с улыбкой, но в голосе слышалась скрытая неуверенность.

Саша растерялась, потому как он должен был вернуться только через два дня, и не так она хотела его встретить. Сейчас же могла только представить свой внешний вид. В домашних шортах, в изрядно испачканном фартуке и с растрепанными волосами.

Но, отбросив все сомнения, она все же кивнула и оставила его самого закрывать за собой дверь, а сама поспешила на кухню.

С кухни она слышала его перемещения по квартире, как он прошел в гостиную, потом в ванную, шум воды и радостный лай Веника, встречающего хозяина. Но все это как будто происходило во сне. Она вдруг почувствовала ужасную неуверенность и не могла собраться с мыслями, чтобы вести себя, по крайней мере, адекватно. Саша боялась и, в тоже время, ждала его вопросов. И все больше нервничала, наблюдая, как дрожат руки и слушая, как бешено стучит сердце.

За своими мыслями Сашка не заметила, как Максим тихо вошел на кухню.

— Я скучал, — раздался у нее над самым ухом низкий голос Ковалева, и Сашка вздрогнула от неожиданности. Боялась повернуться и затаила дыхание, когда его руки по-хозяйски скользнули вокруг талии и прижали ее спиной к себе.

Как это ни странно, но она ощущала спиной подобно своему учащенное сердцебиение, которое выдавало его волнение. Она знала, что Макс ждет от нее хоть чего-то, но была не в силах произнести ни слова.

Он шумно втянул воздух и сказал:

— Вкусно пахнет.

Саша покраснела.

— Это котлеты, — тихо выдавила сиплым голосом, но он расслышал.

— Я не о них, — Макс прижался лицом к изгибу ее шеи и снова втянул в себя воздух. — Я о тебе…

Сашка еще больше смутилась, отмечая, что сердце уже не просто бьется, а безумно колотится. Она молчала, задерживая дыхание при каждом его незначительном движении. Она не могла выдавить из себя, что тоже скучала. Что считала дни до встречи. Что уже все для себя решила. Что любит, в конце концов!

Макс уже хорошо знал характер Сашки и понимал ее смущение. Но мучительное ожидание убивало его. И он тихо шепчет:

— Выходи за меня???

Тишина и молчание, прерываемое только их обоюдным хриплым дыханием. И за эти секунды решается его жизнь, пока сердце отчаянно отстукивает их, заставляя стоять и ждать ответа.

Это похоже на болезненную зависимость. Ты не можешь связно думать, даже дыхание неконтролируемо тобой. Руки дрожат. А сердце, не смотря на бешеное биение, будто вот-вот остановится, замрет, совершив последний безумный стук. Но в тоже время ты испытываешь блаженство и не можешь выйти из радиуса действия этого сильного волнения. Ничто не заставит тебя сдвинуться с места.

И сейчас ему казалось, что время остановилось. Секунды ожидания показались Максиму долгими часами.

А Саша так и не ответила. Просто нашла в себе силы, повернулась к нему лицом и кивнула в ответ. Крохотная слезинка скатилась по ее щеке, но Сашка не спешила ее вытирать.

Максим крепко прижал ее к себе и, наконец, прошептал:

— Я люблю тебя…

— И я тебя тоже… — прошептала Саша, пряча лицо у него на плече.

* * *

Второй раз Максим остался ночевать у Сашки. Но уже не одиноко на диване, а на правах жениха у нее в спальне. На ее кровати.

В каждом его жесте Сашка чувствовала, насколько он соскучился, и не стеснялась, отвечая ему с той же страстью.

Максим честно старался не спешить, убеждая себя, что у них впереди еще много совместных ночей. И это ему почти удавалось, до тех пор, пока Сашка не взяла инициативу в свои руки, опрокинув его на спину и забравшись сверху. Она провела рукой по его голой груди и остановилась в области живота, как будто не решаясь, двинутся дальше. Но ее взгляд в слабоосвещенной комнате передавал столько эмоций. Эмоций, которые она еще не умела и боялась озвучить. Но она могла показать ему их…

* * *

Месяц спустя Саша оставила должность главного редактора в журнале «Мачо» и перешла в спортивное издание, в котором ей давно предлагали место одного из основных новостников. Больше всего ее уходу удивился Филонов. Он был просто поражен, ведь, уходя, Сашка фактически подарила ему место главного редактора, которое заслужила годами самоотверженной работы.

— Как ты можешь так уйти? — спросил он. — Такие места просто так не даются.

Сашка смерила его беззаботным, даже слегка отрешенным взглядом.

— Просто мне надоело быть женщиной, — на слове «женщина» она сделала явный акцент, не с целью придать пафоса своей речи, а потому что на самом деле, наконец-то, за двадцать девять лет своей жизни стала себя ею ощущать, — которая пишет о мужской потенции.

Филонов смерил ее еще более удивленным взглядом.

— Но спорт тоже не назовешь женским ремеслом, — попытался сыронизировать он.

Сашка широко улыбнулась. И эта улыбка отражалась в глубине ее глаз, ощущалась в каждом движении руки, когда она собирала со стола свои вещи.

— Зато спорт является важной составляющей моей жизни.

Андрей промолчал. Было видно, что он хочет еще что-то сказать, но не может решиться. Для Филонова это было странным.

— Кхм… Я в общем… Вот что хотел сказать… На самом деле… я не отношусь к тебе плохо… — речь давалась ему тяжело, — даже наоборот, — Саша резко повернулась, а Филонов снова умолк, тщательно подбирая слова. — Я… знаю тебя много лет… и, в общем, ты… тебя есть за что уважать! — Как человеку, который привык, говорит окружающим только колкости, ему было неловко. — Ну ладно… Я пойду. — Он снова вернул лицу беззаботный вид и быстрым шагом направился к двери, оставляя Сашку в недоумении.

Подобного она никогда себе даже не представляла. Подумав, она решила, что либо его до такой степени обрадовал ее уход. Либо он не такой плохой человек, каким хотел казаться.

Муха же отпускал ее тяжело. Долго уговаривал, предлагал увеличить оклад. И даже шантажировал, что, если она уйдет, он не скажет ей больше ни слова и жене запретит. На это Сашка только улыбнулась. Она вообще очень часто теперь улыбалась. Порой невольно и не совсем уместно. Она была счастлива и не могла этого скрывать. Это чувство переполняло ее настолько, что иногда возвращались прежние страхи, и она начинала бояться, что все это недолговечно. В такие минуты Макс быстро отгонял грусть. Каждый раз он доказывал ей свою любовь, свою преданность, не давая сомнениям поглотить ее. И она была безумно признательна ему за это, понимая, что у нелюбящего человека просто не хватило бы терпения каждый день бороться с ее страхами. А Макс боролся. Пускай порой это выглядело смешно и нелепо.

— Если бы я не любил тебя так сильно, разве я позволил бы тебя одевать мою любимую футболку со Спанч Бобом? Или постоянно отчитывать моего агента за снобизм? Или спать с левой стороны кровати, несмотря на то, что это и моя любимая половина постели?

И в этом был весь Макс. Открытый, любящий, преданный, задорный. И Сашка верила ему, стоило ей только увидеть его искристые глаза.

Платон Ярославович в свои семьдесят пять лет, наконец-то, вышел на пенсию. Он утверждал, что оставил должность посла из страха, что Макс с Сашей без него натворят глупостей, намекая на горячие нравы обоих. Он ни за что не желал признаваться, что устал и хочет отдохнуть, проводить больше времени с внуком. И Сашка с Максом благоразумно молчали, опасаясь задеть чувства его собственного достоинства.

— К тому же, — говорил Платон Ярославович, — с Веником вы без меня не справитесь. Вон вечно по работам, а за животиной некому взглянуть. — Он сделал глоток зеленого чая и хитро улыбнулся, заставляя Сашку с Максом насторожиться. Так было всегда, когда они замечали эту улыбку. — И, в конце концов, я жду правнуков! Эти все ваши хитроумные ласки, видимо, хороши, но пора приниматься и за более традиционные методы выражения любви.

Сашка покраснела, вспоминая сказанные ею в пылу слова во время первого совместного ужина. Макс громко рассмеялся, наблюдая это. А Платон Ярославович уже что-то напевал себе под нос, как бывало обычно, когда он был доволен собой.

«Страна потеряла еще одного завидного холостяка! В эту субботу в центральном ЗАГСе Киева известный футболист Максим Ковалев сочетался узами брака со своей невестой Александрой Доминской. Не смотря на то, что все этого ожидали, думаю, нашлись такие особы, которые заскрипели зубами.

Молодожены же выглядели очень счастливыми. Постоянно переглядывались, словно говорили без слов, оставляя нас сгорать от любопытства узнать смысл этих взглядов.

Но мне удалось задать несколько вопросов Максиму Александровичу. И думаю, всем будет интересно прочитать, что на вопрос о его первых ощущениях после бракосочетания он ответил следующее:

— Знаете, обычная ситуация, когда на поле много игроков, и ты не можешь видеть ворот, потому что тебя постоянно отвлекают. Сейчас я ощущаю, как будто поле внезапно стало пустым, и я остался один на один с вратарем, — он засмеялся, ближе привлекая новоиспеченную жену. — Вопрос только в том, кто кого обыграет. Потому что о других игроках речь уже не идет. Это игра на двоих.

По-моему, сказано с подтекстом. И очень романтично слышать такое из уст футболиста. А вы как считаете?

Дед жениха так же добавил, что в их семье все счастливы и пора подумать про наследника. Что ж, будем ждать…»

Эпилог

Максим открыл дверцу платяного шкафа и невидящим взглядом уставился вглубь.

— Сашка, а где мой серый галстук? — крикнул он так, чтобы было слышно Саше на кухне.

— А мне почем знать?

Максим состроил гримасу и снова крикнул:

— Но ты моя жена!

Саша вошла в спальню и сложила руки на груди, но поза не вышла достаточно угрожающе из-за большого живота, сильно выпирающего вперед.

— Вот именно, жена! А не прислуга. Запоминай, куда кладешь вещи, — она все-таки прошла и достала искомый серый галстук из другой половины шкафа.

Макс обнял ее и прижал спиной к своей груди, нежно обхватив необъятный живот жены.

— Почему ты не можешь быть милой? — спросил он шепотом и поцеловал Сашку в шею.

Саша непроизвольно поежилась, волнуясь от близости мужа, и доверчиво откинулась ему на плечо.

— Я и так милая, — она повернула голову и заглянула ему в глаза.

— Конечно, иногда… И сладкая… — он поцеловал ее в губы, — и теплая…. — его рука потянулась к ее груди, но Сашка перехватила ее. — И вредная.

— С минуты на минуту приедут Димка с Лидой, — сказала она и поправила платье. Провела рукой по волосам и надула губы. — Я толстая?

Вопрос, который Макс слышал каждый день. Он вздохнул. Ее гормональные всплески удивляли его.

— Вовсе нет. Просто ты носишь нашего ребенка. Это естественно.

— Я огромная.

— Нет, огромен только твой живот. Все остальное такое же, как обычно, — его рука снова скользнула по ее груди.

— Ах, Макс, успокойся, — раздалась трель дверного звонка. — Иди, открывай, а я утку достану из духовки, — она побежала на кухню, забыв о своем животе. — И бокалы… Я забыла бокалы!

В прихожей раздались радостные приветствия и Саша невольно улыбнулась, выкладывая утку на большое овальное блюдо.

— Тебе помочь? — спросила вошедшая Лида. — Прости, я не поздоровалась. Она потянулась к Саше и поцеловала в щеку. — Выглядишь… — она бросила нежный взгляд на живот Саши, — счастливой.

— Я и есть счастливая. Как твой токс? — поинтересовалась Саша, предвидя ответ и сочувственно глядя на бледное лицо Лиды.

— Все также. Уже четвертый месяц, а он меня не покидает ни на минуту. И в тоже время я зверски хочу жрать. Извини, что грубо. По-другому не могу выразиться.

Саша улыбнулась.

— А мы наконец-то вчера узнали, кто у нас, — она провела рукой по животу. — Это девочка, — мечтательно закрыла глаза. — Дочка!

Лида взвизгнула и бросилась обнимать Сашку. А Саша уже привыкла к импульсивности подруги.

— Здорово! Поздравляю вас. Не боишься? Тебе ведь уже рожать.

— Пока нет. Мне кажется это… естественным.

В кухню вошел Макс, прерывая их разговор и Лида отошла в сторону, не заметно схватив канапе с блюда, стоящего на столе.

Неожиданно на кухне раздался приглушенный хлопок и Макс удивленно подумал, что кто-то открыл шампанское раньше времени. Но в следующее мгновение он увидел большую лужу у ног Сашки и испугано замер, не зная (хотя тысячу раз посещал курсы), что делать дальше.

— Что это? — глупо спросил он.

— Твою мать, Ковалев! Занятие пятнадцатое, пункт второй. Я рожаю!!!

Девять часов спустя.

Послеродовое отделение.

Саша спала. А Максим стоял и смотрел на лежащий перед ним в кроватке розовый сверток. Его переполняло чувство безграничного счастья. И не было страха и неуверенности. Он знал, что все сможет. Сможет ради своей Сашки и ради маленькой дочки, которой он дал жизнь, свое имя и уже давно частичку своего сердца.

«В семье известного форварда футбольного клуба „Динамо“, Максима Ковалева, в пятницу вечером, девятого мая, в Киеве, родилась дочь! С весом три килограмма сто пятьдесят грамм и ростом пятьдесят три сантиметра. Роды прошли хорошо. Назвали девочку Викторией. Счастливый папочка поделился с нами, что уже сейчас видно — у дочери характер победительницы».

= К О Н Е Ц =

Заключительное слово от автора

Я искренне надеюсь, что чтение этой истории доставило вам удовольствие. И, если это так, то мои старания не были бессмысленными.

Тем, кто еще в поисках, хочу пожелать в скорейшем времени найти свою вторую половинку. Пускай ваши чувства будут взаимными, сногсшибательными, настолько волнующими, чтоб заполняли всю вашу душу.

Тем же, кто уже нашел свое счастье, я желаю хранить и беречь его. Пускай ваши чувства не угасают, а наоборот углубляются, создавая особые доверительные и обоюдно уважаемые отношения.

Всегда ваша, Тодорова Елена.

Примечания

1

Несколько видоизмененные строки песни Богдана Титомира и Тимати.

2

Вермишель быстрого приготовления.

3

Добрый вечер! (укр.)

4

Ваш номер ждет вас (укр.)

5

Золотая бутса английской Премьер-лиги— ежегодная английская футбольная награда, вручаемая лучшему бомбардиру завершившегося сезонаПремьер-лиги, высшего дивизиона ванглийском футболес 1992 года. Также вручаются награды игрокам, которые первыми забили 10, 20 и 30 голов в каждом сезоне.

6

Золотой Мяч — это приз лучшему игроку Европы, а с 2007 г — мира, введенный французским изданием «France Football».

7

5

8

9

Золотая перчатка — ежегодная　 английская футбольная 　награда, вручаемая　 вратарю, который провёл наибольшее количество «сухих матчей» (матчей, в которых его команда не пропускала голов) в сезоне　 Премьер-лиги.

10

Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

11

1

12

2

13

3

14

4

15

5

16

6

17

7

18

8

Content

Тодорова Елена
Слишком крута для тебя…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Заключительное слово от автора

Примечания