Сюзанна Брокман

Самое время для любви

Глава 1

В заднюю дверь дома Мэгги Уинтроп барабанил голый мужчина.

Она дважды внимательно оглядела его из кухонного окна и заметила, что дебошир весь покрыт грязью, словно ползал в ее саду. Грязью и… неужели кровью? Во всяком случае, разводы на плече и руках похожи на кровь. Горящие глаза, темные взлохмаченные волосы стоят дыбом, будто он только что выполз из аэродинамической трубы.

И да – он, несомненно, абсолютно голый.

И откуда-то знает ее имя.

– Мэгги! – заорал нудист, колотя в дверь. – Mэг, впусти меня!

Слава Богу, там заперто. Мэгги помчалась убедиться, что и входная дверь тоже на замке. Схватила беспроводной телефон, чтобы вызвать полицию, когда визитер снова воззвал к ней:

– Мэгги! Господи, пожалуйста, пусть она окажется дома!

В голосе звучала такая тоска… именно неподдельное отчаяние и что-то еще помешали Мэгги набрать номер. Что-то странно знакомое.

Перемахивая через ступеньки, Мэг поднялась по лестнице на второй этаж. В суматохе опустила трубку в раковину, едва не утопив, двумя руками отжала окно в ванной и открыла настежь.

Мужчина услышал шум, перестал стучать и выжидательно воззрился на нее, а она точно так же таращилась на него сверху вниз.

– Мэгги… – с огромным облегчением выдохнул пришелец.

Но несмотря на странные проблески узнавания, Мэг со всей определенностью поняла, что не узнает этого человека. Голый мужчина совершенно точно ей незнаком. Уж она бы обязательно запомнила такого красавца, увидев хотя бы мельком… даже в одежде.

Высокий, великолепная фигура, наводящая на грешные мысли, стальные мышцы, и ни единой лишней унции жира, куда ни посмотри. Костюм Адама позволял получить полное представление обо всем. Чрезвычайно широкие плечи и мощные руки. Твердый, как стиральная доска, сексуальный живот, узкая талия, идеальные бедра и худощавые длинные ноги. Густая темно-каштановая шевелюра, которую он в данный момент приглаживал пальцами, пытаясь отбросить пряди со лба назад. На груди и других местах вьются темные волосы.

Мэгги поспешно перевела взгляд на лицо. Точеный нос с изящными ноздрями. Рельефные скулы, скульптурные, как и подбородок. На щеке под левым глазом заметен шрам, придающий незнакомцу слегка опасный вид. Но именно темно-карие глаза притягивали внимание. Казалось, можно сгореть в их огне и утонуть в их глубине.

Без сомнения, это самый великолепный нагой сумасшедший, с которым ей когда-либо доводилось сталкиваться лицом к лицу. Хотя нельзя сказать, что ей часто приходилось общаться с безумцами, бродящими в чем мать родила.

– Это я, – произнес псих, приветственно протягивая руки. – Чак.

– Извините, – пролепетала Мэгги. – Но… я вас не знаю.

Полоумный обескуражено посмотрел на Мэг:

– Не знаешь?

– Может, вы перепутали дом, – с надеждой подсказала она.

– Нет, я не мог ошибиться, – покачал головой мужчина, потом прервал себя: – Какой сегодня день?

– Четверг, двадцатое ноября.

– Да нет, год. Какой год?

Услышав ответ, громко выругался, явно расстроившись, и Мэгги потянулась к телефону, готовая набрать девять-один-один при малейшем намеке на угрозу.

– Проклятье, опытный образец промахнулся на три года, –  пробормотал горемыка больше себе, чем ей, и заметался взад-вперед по внутреннему дворику.

Слова совершенно бессмысленные, но ведь он душевнобольной, его заявления и не должны иметь смысла.

– Хорошо. Ладно. Я уже здесь. Лучше рано, чем поздно.

Мэгги увидела, как он сделал глубокий вдох и, казалось, взяв себя в руки, снова посмотрел на нее.

– Я Чак Делиа Крок, – представился мужчина. – Ты меня не знаешь и… я голый.

Во взгляде полыхнуло огорчение и кое-что еще, подозрительно смахивающее на веселье.

– Господи, вряд ли можно надеяться, что сумел произвести благоприятное первое впечатление.

– Итак, вы, наверное, заблудились? – спросила Мэгги, лихорадочно пытаясь вспомнить, что читала про умалишенных.

Должна ли она медленно отступить назад, спокойно разговаривая с ним и глядя прямо в глаза? Или действовать так, словно столкнулась с диким животным? Что-то в этом человеке наталкивало на такую мысль… практически все.

Мужчина покачал головой, снова стараясь пригладить волосы пальцами и отбросить пряди назад.

– Нет, я там, где хотел оказаться.

Потом фыркнул:

– Плюс-минус три года.

Сделал еще один глубокий вдох:

– Наверняка у тебя найдется пара поношенных штанов.

Казалось, бедолага только теперь заметил рану на плече и покрывающую ее грязь и снова выругался, на этот раз беззвучно.

– Можно воспользоваться твоим садовым шлангом, чтобы помыться?

Мэгги заколебалась.

– Пожалуйста, – добавил он, не сводя с нее молящих глаз.

Что в нем такое убедительного?

– Сомневаюсь, что у меня найдутся подходящие вам брюки, – сказала Мэг. – Но пойду посмотрю. И «да». Можете воспользоваться шлангом. Он в…

– Я знаю, где он, Mэг.

Без сомнения, ему известно, где шланг и что кран включается внутри маленького обустроенного ею садика с другой стороны дома.

Мэгги почувствовала пробежавший по позвоночнику холод. Как он узнал, что шланг там, а не снаружи, как в большинстве домов? И откуда ему известно ее имя?

Почта. Он мог залезть в ее почтовый ящик. Или посмотреть в телефонной книге. Существовало  огромное количество способов, которыми любой мог выведать ее имя. А из шланга она поливала смоковницу, правда только поздно вечером после захода обжигающего солнца. Он мог проследить. И вполне возможно, наблюдал за ней несколько дней.

От такой мысли бросило в дрожь, и Мэгги снова вздрогнула, закрыв и заперев окно. «Зачем я это делаю? Надо просто позвонить в полицию и попросить убрать этого бродягу с моего участка». Наверняка в городе Феникс существует какое-нибудь постановление, запрещающее разгуливать нагишом по чужим дворам.

Мэгги, бережно неся трубку, вошла в гостевую спальню и открыла дверцы шкафа.  Небольшое пространство было забито коробками с рождественскими украшениями, нарядами для Хэллоуина и вешалками с одеждой, которую не хватило духу выкинуть. Но внутри не нашлось ничего подходящего высокому крепкому мужчине.

Мэгги и сама была довольно сильной, благодаря длительным поездкам на велосипеде по окрестностям, но при росте пять футов два дюйма серьезно сомневалась в собственной внушительности. В магазинах она выбирала одежду среди маленьких размеров. Нет, нечего и надеяться отыскать что-то, чем можно хотя бы прикрыть красивого, голого, чрезвычайно высокого сумасшедшего в своем дворе.

Халат. Этот, пожалуй, прикроет. Правда, он розовый с маленькими цветочками на отворотах. Подружка подарила в шутку. Мэгги никогда не носила и не собиралась впредь надевать на себя что-то розовое с маленькими цветочками. Такое мужчине даже и показать неудобно. Тем не менее, халат  – единственная имеющаяся вещь соответствующих габаритов.

Но! Он ведь чокнутый. Может, ему и понравится.

Разве что…

Мэгги быстро вытащила одну из коробок с полки. Оказалось, не ту, но за ней располагались еще две с пометкой «Рождество», так что долго искать не пришлось.

Она обнаружила искомое во второй коробке.

Костюм Санта-Клауса. Огромные красные штаны с завязками на талии, красная куртка с пушистой белой отделкой и черный широкий пояс, все пошито прямо на этого беднягу.

Размер в самый раз, это уж точно.

Мэгги принесла находку к окну в ванной комнате. Во дворе Чак Как-Его-Там каким-то образом сумел повесить шланг на старую бельевую веревку и добиться ровных брызг. Он стоял под струей, словно в душевой кабине, вода лилась по голове и лицу. Отмытые мускулы бугрились и сияли.

Мэгги почувствовала себя какой-то вуайеристкой, исподтишка подглядывая за пришельцем. Хорошо хоть участок окаймляет сплошной ряд деревьев, укрывая от всех ближайших соседей в этом небольшом районе Феникса, застроенном в основном одноэтажными домами. Никто не увидит рехнувшегося нудиста, принимающего душ в ее дворе.

Кроме нее.

Мужчина открыл глаза, посмотрел прямо на хозяйку дома… и поймал Мэгги за разглядыванием своего тела.

Она быстро отвернулась от окна и закопалась в бельевом шкафу в поисках какого-нибудь старого полотенца. Нашла самое заношенное и швырнула вниз, прямо в центр нагретого солнцем стола для пикника. Туда же полетел костюм Санта-Клауса.

– Спасибо.

Чистюля схватил полотенце и потянулся выключить воду.

Мэгги старалась не глазеть, как он вытирается, но это оказалось невозможным. Надо отойти от окна и изучить потолок ванной, чтобы удержаться от подсматривания.

«Да что такого особенного в этом парне?» – поймала себя Мэгги на нестерпимом любопытстве. Человек как ни в чем ни бывало демонстрирует наготу, но и она могла бы вести себя точно так же, если бы находилась в такой прекрасной физической форме, как он.

– Эй, Мэгги!

Она выглянула в окно и с облегчением увидела, что незнакомец уже натянул ярко-красные штаны и завязал шнурок вокруг талии. Брюки были мешковатыми и слишком короткими, но, по крайней мере, хоть частично прикрывали тело.

В руках он держал куртку Санта-Клауса, глядя на одежку с плохо скрываемым ужасом.

– А не найдется ли у тебя рубашки взаймы? – спросил он. – В этом одеянии я просто поджарюсь.

Вообще-то, у нее имелись большие футболки, которые Мэгги использовала как ночные сорочки.

– Подождите, – велела она, тщательно закрыла и заперла окно и направилась в спальню, где вытащила одну из своих футболок из ящика.

Поразмыслив, прихватила еще расческу из верхнего ящика комода.

Когда Мэгги снова высунулась из окна, полуодетый гость сидел на краю стола для пикника, барабаня  пальцами по шершавой древесине в ожидании хозяйки. Она бросила вниз футболку и расческу, и он еще раз вежливо поблагодарил.

Сейчас визитер был чистым и без грязи и крови выглядел более нормальным, чему немало способствовали штаны Санта-Клауса.

Пробежав расческой по темным прядям, снова взглянул на Мэгги, глаза обрели ясность и проницательность.

– Не рискнешь прогуляться со мной по парку? – спросил он. – Мне очень надо поговорить с тобой о…

– Извините, – прервала Мэгги. – Мне пора на работу.

Но незнакомец видел ее насквозь.

– Можем пойти в какое-нибудь людное место, – предложил он. – В ресторан за углом… тебе же нравится тамошняя мексиканская кухня.

– В «Тиа»?

– Вот как он называется? Это там подают убийственный суп из черной фасоли?

Как он узнал, что это ее любимый суп? Ситуация становилась совершенно нереальной.

– Да, в «Тиа». Но без обуви туда не пустят.

– Что-нибудь придумаю.

Но Мэгги отрицательно покачала головой:

– Мне очень жаль, но я действительно не могу…

– Послушай, необязательно идти туда со мной. Я пойду первым. А через двадцать минут встретимся там. В баре. На публике. Обещаю даже не приближаться к тебе. Никакого подвоха, клянусь.

– Почему вы так настаиваете на разговоре со мной? И откуда знаете мое имя?

Какое-то мгновение Чак Делиа Крок молча смотрел на Мэгги. Затем бросил бомбу.

– Я из будущего, – почти небрежно сообщил он. – И в будущем мы будем друзьями. Я путешественник во времени, Мэг, и мне нужна твоя помощь, чтобы спасти мир.

* * * * *

Чак наблюдал, как Мэгги, пытаясь успокоиться, отпила пива, затем прижала ладони к барной стойке ресторана «Тиа», словно ощущая необходимость осязать надежность древесины под руками.

– Хорошо, – вздохнула она. – Ладно. Позволь выразиться прямо. Я должна поверить, что ты кто-то вроде ученого гения, который разработал невиданную технологию и изобрел машину времени. Несмотря на то, что выглядишь безумным проходимцем, нацепившим штаны Санта-Клауса, футболку с логотипом «Феникс Фильм Марафон» и уродливые картонные ботинки.

Чак посмотрел на картон и бечевку, из которых смастерил сандалии. Он-то считал, что обувка выглядит совсем неплохо… учитывая выбор материалов, с которыми пришлось работать.

– Должна поверить, что ты словно в сапогах-скороходах вернулся сюда в маленькой капсуле «Бродяга»…

– «Скиталец», – поправил он.

– …из предстоящего через семь лет будущего, где мы будем друзьями.

«Она мне не верит». Да и с чего бы? Путешествия во времени - приевшийся фантастический сюжет. Мэгги взирала на него с таким циничным недоверием в глазах, что Чак не смог удержаться от усмешки. Он улыбнулся, спрятал дрожащие руки, изо всех сил пытаясь сдержать вал бушующих эмоций.

Господи, еще три часа назад он был уверен, что никогда уже не улыбнется. Три часа назад женщина, сидящая сейчас за столом напротив, истекала кровью у него на руках. Три часа назад она, словно щитом, закрыла его собственным телом, защищая от пуль. Три часа назад он бежал через систему вентиляции в здании «Новых технологий», спасая свою жизнь.

Едкий запах пороха и крови все еще оставался в ноздрях, несмотря на душ под садовым шлангом. Бойда убили. Мэг видела, как лучший друг Чака и начальник службы безопасности получил пулю в затылок, о чем успела сообщить Чаку, пока не потеряла сознание. Чака все еще трясло от всего того, чему он стал свидетелем. Уничтожение своей лаборатории. Смерть в огромном глобальном масштабе в результате сброшенной на Белый дом бомбы, а значит, и на президента Соединенных Штатов. И смерть на локальном, более личном уровне.

Чак смотрел на Мэгги, слегка ерзая на стуле, пытаясь избавиться от тревожных воспоминаний о смерти на очень личном уровне. Потом глубоко вздохнул.

Ничего подобного пока не случилось. И он прибыл сюда для обретения чертовой уверенности, что такого не случится никогда.

На этот раз надо сделать все по-другому. Прежде Чак не пытался вмешиваться в ход истории, во всяком случае, не в такой степени, поэтому понятия не имел, насколько легко или тяжело это будет. Но легко или тяжело – не имеет значения. Он был полон решимости все исправить и спасти невинных людей от смерти.

Но прямо сейчас все, что хотелось делать – любоваться светло-карими глазами Мэгги. И плевать, что они полны скепсиса. И плевать, что одна изящная бровь недоверчиво вздернута. Он так сильно на нее рассчитывает. Мэг настолько искренна, настолько честна и здравомысляща, что он был бы крайне удивлен, если бы она с ходу поверила его заявлениям.

Чак готов был убеждать всю ночь, если бы Мэг захотела. Не это главное. Какое счастье - просто смотреть на нее, такую красивую и… живую.

У него затряслись руки, когда он взял кофе, поэтому поставил чашку на стол, не сделав ни глотка. Хотелось прикоснуться к узкой ладони, ощутить нежную гладкость щеки, но он не посмел.

Мэгги решит, что он действительно спятил.

– Значит, по твоей версии, какая-то машина времени… «Скиталец»… приземлилась на моем заднем дворе?

Чак заерзал на сиденье.

– Ну… на самом деле, нет…

– Нет?

При взгляде на ошеломленное лицо Чак едва не рассмеялся, но побоялся, что, начав хохотать, уже не сможет остановиться.

– Конечно, нет, – продолжила Мэг. – Ну же, скажи честно, зачем ты здесь, и постарайся быть убедительным.

– Я разработал способ прыжка в прошлое и, зная, что дорога предстоит в один конец, настроил аппарат на самоуничтожение, – сообщил Чак. – Понимаешь, этому устройству необходима длительная подзарядка между путешествиями. Если механизм запустить слишком рано, он не сработает, и «Скиталец» разрушится.

– Конечно, – согласилась Мэг. – И как это я сразу не догадалась?

– Это правда.

– Однако звучит неправдоподобно. Если честно – абсолютно неправдоподобно, Чак. Ты совершил скачок назад во времени, спасаясь от злобных правительственных агентов из некоей организации со смешным названием…

– «Мастер-9», – вставил он.

– Угу. Допустим. Эти ребята из «Мастера» наложили поганые ручонки на машину времени, сумели сбросить бомбу на Белый дом, убили  президента и все его окружение, в том числе председателя Палаты представителей, с целью произвести политический переворот.

В ее устах события походили на сюжет дешевого комикса.

– Насчет переворота – это просто мои личные предположения. Мне не довелось находиться поблизости достаточно долго, чтобы понять, прав ли я.

– Итак, ты вернулся, чтобы пресечь на корню собственные разработки аппарата для путешествий во времени и таким образом предотвратить террористический акт. Я ничего не упустила?

– Если коротко – то да, – кивнул Чак.

– Почему бы, вернувшись в прошлое, просто не предупредить персонал Белого дома о бомбе? Зачем останавливать весь проект еще до его запуска?

Чак ответил очень серьезно, словно вопрос был крайне важным.

– Я решил, что если сделаю только это, то дверь через время по-прежнему останется открытой. А после уничтожения моего проекта проблема несанкционированного вмешательства в историю решится раз и навсегда.

Чак на самом деле мечтал о возвращении в детство, еще до того, как идея перемещения во времени впервые мелькнула в голове. Но сомневался, что коррекции такого далекого прошлого будет достаточно, чтобы целиком изменить будущее. Понятно, что у него имеется только один выстрел, и он должен быть чертовски уверен, что поразит цель.

Мэгги откинулась на спинку стула.

– Между тем, во время всех этих событий в Метрополисе, Супермен ничего не смог сделать, чтобы остановить злобных агентов «Мастер-9», потому что был сражен пулей из криптонита.

– Я и забыл, какой саркастичной и забавной ты можешь быть, - засмеялся Чак.

– А что, через семь лет я уже не буду такой смешливой?

Чак не смел встретиться с ней взглядом, не желая сказать правду. Осознал, что нервно барабанит пальцами по столу и заставил себя замереть, чтобы сидеть спокойно и не ерзать.

– Давай, Терминатор, - подалась вперед Мэг. - И какова я через семь лет? Стану ли наконец, работая внештатным автором, зарабатывать достаточно, чтобы оплатить ипотечный кредит? Перееду ли в один из тех больших домов возле горы Кэмелбэк? Появятся ли у меня дети?  Богатый красивый муж? Нет, подожди секунду, не говори ничего. Мой муж – это ты, угадала?

– Не угадала.

Чак внимательно разглядывал Мэгги. Поразительно красивая, хотя и не подозревает об этом. И, вероятно, никогда так и не осознает своей привлекательности.

Издалека каштановые волосы, казалось, не представляли собой ничего особенного. И только приблизившись, замечаешь, что обрамляющие лицо глянцевые пряди были длинными, густыми и блестящими. Глаза тоже обычного карего цвета, но они сверкали и лучились, когда Мэгги улыбалась и смеялась. Овальное лицо, утонченная ямочка на подбородке, рельефные, почти квадратные скулы. Кончик носа слегка вздернут.

Сногсшибательная красотка, Мэг, однако, держалась по-соседски доброжелательно. И кстати, обладала сияющей улыбкой, способной осветить самую темную ночь.

Остроумная, смешливая и добрая. И невероятно сексуальная.

Чака безумно влекло к ней с того самого момента, как он впервые увидел эту девушку семь лет назад. И ее тянуло к нему. И это снова происходит, несмотря на то что Мэгги сомневается в его вменяемости. Даже сейчас он ощущал знакомое сексуальное притяжение каждый раз, когда она смотрела ему в глаза.

Если история повторится, Мэг научится скрывать влечение к нему, позволяя увидеть лишь дружеское тепло в глазах. Но он явился сюда именно для того, чтобы история не повторилась.

– Через два года ты выйдешь замуж за человека по имени Альберт Форд, – наконец сообщил Чак. – Бухгалтера. Но у вас ничего не получится. В один из последних наших разговоров ты призналась, что ждешь документы о разводе. Думаю, все сложилось довольно неприятно. Так что – да, к тому времени веселостью ты не отличалась.

– Что ж, болтать с тобой гораздо забавнее, чем медитировать над магическим хрустальным шаром, - поднялась на ноги Мэгги.

Чак тоже встал, и Мэг ощутила прилив паники. Черт, она и забыла, насколько громаден этот парень. Когда она пришла в бар, он уже сидел у стойки, но теперь возвышался, как гора.

Чак быстро сел, словно прочитав внезапный страх в ее глазах.

– Извини, – пробормотал он. – Не хотел тебя…

– Мне пора, – сказала Мэг.

Это была правда. Из-за него она и так уже потеряла более часа, поэтому могла опоздать с сочинением текста для брошюры о высококлассных ландшафтах. Следовало бы поразмышлять, как описать мульчирование и устройство уединенных уголков высадкой кустарников вместо того, чтобы тратить время на небылицы об убийстве президента агентами «Мастер-9», которые плел чересчур красивый беглец из психушки.

«Я точно не в себе, раз пришла сюда, поддавшись влечению к этому мужчине. Только клиническая идиотка поверит в эту чушь, разве нет? Когда-нибудь мы станем друзьями? С этим разгуливающим голышом безумцем, который вообразил, что явился из будущего?»

Мэгги никогда не считала себя хорошо разбирающейся в людях, особенно в мужчинах, но эта ситуация совершенно очевидна.

Чак пытался побороть отчаяние и унять дрожь в руках. Он всегда был мастером в сокрытии эмоций, поэтому, когда заговорил, голос звучал спокойно, хладнокровно, почти отчужденно. И даже умудрился потерять часть тепла в ясных карих глазах.

– Мэгги, что мне сказать, чтобы ты поверила? Чтобы осталась?

Фантазер выглядел удивительно привлекательным в тусклом освещении ресторана, оттенявшем суровые черты. Невероятно хорош собой, несмотря на мрачно сжатый рот и окаменевший от напряжения подбородок.

Забавно, прежде типы наподобие Клинта Иствуда никогда особо не привлекали Мэгги. Обычно она предпочитала кого-то наподобие Тома Хэнкса… чуткие, вкупе со здоровой дозой юмора мужчины, бесспорно, выигрывали по сравнению со зловещими типами с тлеющей внутри угрозой.

А этот человек с пяти часов утра явно источал угрозу. Полумрак скрывал нижнюю половину лица, длинные влажные волосы отброшены со лба назад, кровь из раненого плеча просочилась сквозь тонкий хлопок позаимствованной футболки. К счастью, со своего места Мэг не видела штаны Санта-Клауса.

Она решительно перебросила ремень сумочки через плечо.

– Ну, мог бы попытаться убедить меня, что в следующем году я выиграю в лотерею вместо того, чтобы предсказывать все эти ужасы – конец света и мой неудачный брак.

– Но это было бы ложью, - покачал головой Чак.

Мэгги ощутила прилив жалости. Бедный сумасшедший парень. Он действительно верит собственным россказням.

– Мне и правда пора, - посмотрела она на полупустой стакан с пивом и почти нетронутый кофе. – Вряд ли у тебя есть деньги, чтобы расплатиться.

– Не в этот раз, нет, - смутился Чак. – Для прыжка в прошлое пришлось использовать ранний опытный образец, который хранился у меня в подвале… Агенты «Мастер-9» о нем не знали. Модель менее сложная, чем окончательный вариант «Скитальца», и из-за этого я не смог ничего взять с собой, даже одежду.

– Что ж, удобное объяснение того, почему ты явился ко мне в чем мать родила.

Мэгги открыла сумочку, вытащила двадцатидолларовую купюру из кошелька и положила на стол.

– Сдачи не надо, Нострадамус, идет?

– Я все верну.

– Не волнуйся.

– Верну. Завтра.

Тихие слова заставили Мэгги замереть, она повернулась и посмотрела на Чака.

– Я бы предпочла, чтобы ты держался подальше от моего дома. Не обижайся, но, если снова тебя увижу, сразу позвоню в полицию и…

– Тогда придется сказать тебе еще кое-что. Впервые мы встретимся всего через несколько дней, – сообщил Чак. – На вечеринке «Новых технологий» по случаю Дня Благодарения.

Пораженная, Мэгги сделала шаг назад. «Новые технологии». Она недавно подписала  контракт с этой компанией на написание проспекта о публичном выпуске акций. Еще не просохли чернила на втором договоре с этим гигантом компьютерного обеспечения на редактирование годового отчета для акционеров. И она действительно получила  приглашение на ежегодную вечеринку «Новых технологий» в честь Дня Благодарения. Мэг уже решила посетить мероприятие во вторник вечером, посудачить со своими новыми клиентам, разнюхать обстановку и разузнать, имеются ли другие потенциальные проекты, требующие ее талантов.

– Ты встретишься не со мной, – продолжал Чак. – По крайней мере, не совсем со мной. Познакомишься с более молодым мной… с Чарльзом. С доктором Чарльзом Делиа Крок.

– С более молодым тобой… – засмеялась Мэгги. – Конечно. Если ты из будущего, то, само собой разумеется, что есть другой ты… моложе… который крутится где-то рядом.

Чак не улыбнулся:

– Послушай, я понимаю, как глупо все это звучит.

– Ну, это уже ближе к делу, – кивнула Мэгги. – Мы наконец хоть о чем-то договорились.

– Мне очень нужна твоя помощь.

– Чак, тебе действительно нужна помощь… это точно, но я совсем не тот человек, который способен ее оказать.

Мэг в душе прокляла себя за то, что сразу не повернулась и не ушла. Вместо этого снова села напротив Чака, осознавая, что станет пилить себя снова и снова, когда будет вынуждена работать допоздна, чтобы компенсировать потерянное время.

– Позволь мне сделать несколько телефонных звонков друзьям и найти тебе врача, который сможет…

– Нострадамус, – неожиданно произнес он, нервно забарабанив пальцами по столу.

– Прости?

Чак поймал себя на нервном постукивании и сжал кулак, старательно пытаясь обуздать  нетерпение.

– Ты назвала меня Нострадамусом, – сказал он, стиснув край стола. – И угадала – я знаю будущее. Все, что мне нужно сделать – что-нибудь вспомнить... Какое-нибудь заслуживающее освещения в печати событие, произошедшее после 20 ноября этого года.

Мэгги прикрыла веки и прижала руку ко лбу, словно у нее заболела голова. Потом вздохнула и открыла глаза.

– Мне пора, – еще раз повторила она. – Конечно, меня беспокоит, где ты проведешь ночь, что собираешься есть, или…

– Произойдет  авиакатастрофа, – вдруг вспомнил Чак. – Кажется, именно в ноябре. Да, примерно за неделю до Дня Благодарения. Она ведь еще не произошла, правда?

– Черт побери,  – всплеснула руками Мэгги, – откуда я знаю? Может быть. Где это должно случиться?  Несколько дней назад частный самолет упал в Скалистых горах.

– Нет, – возразил Чак. – Что-то более масштабное. Коммерческий рейс из Нью-Йорка в Лондон. Террорист взорвал бомбу, когда самолет шел на посадку. Это было ужасно, сотни людей погибли.

Мэгги отодвинула стул и встала, еще раз открывая кошелек.

– Видит Бог, я не могу себе этого позволить, но…

И положила на стол еще две двадцатки.

– Вечер сегодня будет теплым, найди себе какое-нибудь пристанище, Чак. И подумай о том, чтобы получить необходимую помощь.

Он взял деньги и протянул ей.

– Мэгги, от тебя мне нужно не это. Честно. У меня есть доступ к банковскому счету.

Но Мэг уже направилась к выходу.

– Прощай, Чак.

– Я буду в «Тиа» каждый день в это же время.

Чак не повысил голоса, взывая ей в след, но Мэгги все же услышала.

– Если передумаешь, сможешь найти меня здесь, в баре.

Мэг толкнула дверь и вышла в послеполуденное тепло, сражаясь с желанием обернуться и в последний раз посмотреть на безумца.

Глава 2

В пятницу после пяти Мэгги закончила совещание с вице-президентами «Новых технологий». Их было четверо и каждый имел собственное представление о том, что должно содержаться в продвинутых проспектах компании.

Работа на нескольких хозяев представляла собой потенциальный кошмар, но Мэг давно усвоила, что надо просто улыбаться, кивать, делать заметки… а затем написать эту чертову брошюру как считает нужным. А еще не помешает лично переговорить с каждым и пообещать включить именно его тезисы в окончательный вариант. Если повезет, все будут счастливы.

Один из боссов намекнул, что если этот проект удастся, она получит предложение занять в фирме постоянную должность. После трех лет свободного плавания мысль о постоянных доходах, выплачиваемых работодателем пособиях и ежегодных отпусках грела душу.

Из дома легко добираться до штаб-квартиры «Новых технологий».  Корпорация отнюдь не испытывала нехватки средств, что наглядно демонстрировал дизайн здания. Центром просторного трехъярусного вестибюля, оформленного в юго-западном стиле[1], являлась великолепная металлическая скульптура стаи птиц, казалось, готовых взлететь и вырваться на волю.

Мэгги присоединилась к небольшой толпе ожидающих прибытия лифта и повернулась, чтобы полюбоваться изваянием. Все, с кем Мэг здесь встретилась, вели себя дружелюбно и казались вполне довольными жизнью. Ей поведали о тренажерном зале в подвале и о том, что блюда в столовой – практически мечта гурмана. Да и зарплату повышали регулярно и щедро. Нет, она совсем не прочь поработать в этой компании.

Двери лифта открылись, Мэгги обернулась и увидела, что кабина уже переполнена. Сумели втиснуться лишь несколько человек, но для нее места не нашлось. Толпа немного сдвинулась, и тут Мэг увидела его.

Чака Делиа Крока. Своего великолепного сумасшедшего.

Он стоял в кабине, полностью одетый, причем в солидный деловой костюм. Короткие волосы, не такой жесткий и суровый рот, но ведь это он, не так ли? Чак находился прямо напротив, и когда Мэгги посмотрела на него, коротко скользнул по ней взглядом.

Ничего не произошло. Ни вспышки интереса, ни малейших признаков узнавания. Ничего.

Потому что он – не Чак Делиа Крок. Это «молодая версия» Чака – Чарльз. И они пока еще незнакомы.

Дверь закрылась, мужчина исчез из поля зрения.

Что за смешная глупая мысль! Конечно, это не Чак Делиа Крок и даже не Чарльз Делиа Крок. Просто очень похожий на него человек.

«Да я просто спятила, причем без шуток!» Разве могут действительно существовать путешествия во времени? Разве можно всерьез воспринимать бредовые идеи Чака?

И все-таки Мэгги быстро подошла к перилам и посмотрела вниз, в вестибюль. Высокий темноволосый мужчина – то ли Чарльз Делиа Крок, то ли нет, – вышел из лифта и по плиточному полу направился к выходу, мимо скульптуры с летящими птицами, разговаривая с другим человеком.

Собеседники принялись стаскивать галстуки и Чак… Чарльз – или кто он там – снял пиджак с плеч, готовясь выйти в послеполуденное пекло.

С этой точки зрения – с высоты – макушка выглядела бесспорно знакомой. Жаль, что он одет… поэтому невозможно удостовериться наверняка. Будь он обнаженным, Мэгги точно поняла бы, действительно ли это тот самый псих, который вчера утром ломился в ее дверь.

Тут он засмеялся на какую-то реплику собеседника. Мэгги мимолетно увидела скульптурный профиль, но этого было достаточно, чтобы сердце пропустило удар. Кем бы он ни был, но когда так улыбался, становился невероятно красивым.

Мужчина толкнул тяжелые стеклянные двери и направился к стоянке.

К тому времени, когда Мэгги спустилась в вестибюль, незнакомец уже исчез, и ей почти удалось убедить себя, что встреча с этим человеком – обычное совпадение. Просто этот парень похож на ее обалденного умалишенного. Как и множество других мужчин. Выражение «высокий, смуглый, красивый» стало клише не без причины.

И все-таки Мэгги не смогла удержаться и притормозила у стойки главной приемной.

– Извините, Чарльз Делиа Крок работает здесь?

Женщина за стойкой регистрации ввела имя в компьютер.

– Да, – ответила она. – Доктор Делиа Крок. Он наверху, в НИКР – отделе научных исследований и конструкторских разработок. Упс, прошу прощения… вижу, он только что покинул  здание. Желаете оставить ему сообщение?

Но Мэгги уже попятилась назад.

– Нет, нет, спасибо.

Ладно. Этому должно существовать разумное объяснение. Ненормальный откуда-то узнал, что выглядит в точности, как этот ученый, и выдает себя за него. В конце концов, Мэг знакома почти со всеми сотрудниками «Новых технологий», большая часть которых трудилась в лабораториях НИКР над компьютерным программным обеспечением, а вовсе не над путешествиями во времени. Да и вообще, в информации о разработках корпорации, переданной Мэг, не содержалось никакого упоминания о подобных фантастических проектах.

Мэг поспешно пересекла стоянку и открыла свою маленькую машину.

Внутри царила духота, как в духовке, потому что автомобиль простоял на солнце более часа. Мэгги опустила все стекла, включила на полную мощность кондиционер и вырулила на главную дорогу.

Что, если он сказал правду?

Мысль конечно идиотская, но упорно звенела на задворках сознания.

Это не может быть правдой, убеждала себе Мэг. Он просто чокнутый. Да и она тоже, судя по всему, раз начинает верить сумасшедшим.

Из кондиционера потянуло благословенной прохладой, Мэгги закрыла окна и включила радио, решив выкинуть из головы всю эту чушь, пока не вернется домой. А потом сосредоточится исключительно на ужине. А после еды займется набросками брошюры о ландшафте…

– … по последним данным авиалайнер с более чем тремястами пассажирами на борту около двух ночи по лондонскому времени рухнул в Атлантику.

Обычно жизнерадостный голос ди-джея национальной радиостанции звучал сдержанно и серьезно.

– Повторяю, рейс 450 «Уорлд Эйрлайнс» из Нью-Йорка в Лондон взорвался в воздухе над Атлантическим океаном около двух часов ночи. Предполагается, что никто не выжил.

До дома Мэгги оставалось проехать всего квартал, но она вырулила на обочину и остановилась, едва дыша, хотя кондиционер работал на полную мощность.

Как мог Чак это предвидеть? Каким-то образом он знал…

– Следственные органы опубликовали короткое заявление о том, что взрыв стал результатом теракта. По-видимому, были предприняты попытки договориться с преступниками на борту. Запись переговоров будет обнародована позже.

Террористы. Взорвали самолет. Чак говорил об этом. Предупреждал. Но она ничего не сделала. Никому не позвонила.

И более трехсот человек погибли.

Мэгги развернулась так резко, что завизжали шины, и помчалась в «Тиа».

Чак увидел, как Мэгги затормозила возле ресторана. Она приехала слишком быстро, хотя он был уверен, что Мэг появится здесь, как только услышит новости о рейсе 450.

Он направился на улицу, чтобы встретить девушку, и, шагнув в послеполуденное пекло, снова ощутил восхитительное чувство свободы, в очередной раз со вчерашнего дня. Впервые за много лет он мог идти куда вздумается без пары телохранителей, маячащих за спиной.

– Я пытался предупредить, – выпалил Чак, не дав Мэгги возможности вымолвить хоть слово. – Вспомнил, что это рейс «Уорлд Эйрлайнс» и позвонил сразу же после твоего ухода, но самолет уже покинул аэропорт Кеннеди. Было уже слишком поздно.

– Как ты узнал? – спросила Мэг, в глазах сверкало подозрение, лицо стало почти пепельным.

– Я уже говорил тебе, – спокойно ответил Чак, заметив, что продавец из соседнего круглосуточного магазина вышел на улицу выкурить сигарету и с любопытством таращится на них. – Пойдем внутрь, угощу тебя выпивкой. Похоже, стаканчик спиртного тебе необходим.

– Потому что ты один из них, – отступила от него Мэгги. – Один из террористов, которые установили бомбу.

– Да брось. Ты и сама в это не веришь. Это просто смешно.

– А твое заявление, что ты путешественник во времени, не смешно?

Мэгги внимательно оглядела Чака, словно впервые по-настоящему увидела. Брюки Санта-Клауса и самодельные сандалии исчезли. Она изумленно распахнула глаза, заметив джинсы, почти с иголочки рубашку-поло и ковбойские сапоги из дорогой кожи, которые он где-то раздобыл сегодня утром. Да уж, этот Чак разительно отличался от человека с безумными глазами, барабанившего в ее дверь чуть более двадцати четырех часов назад.

– Откуда у тебя эта одежда?

– Я не террорист, – заявил он. – И мой телефонный звонок в аэропорт в действительности спас много жизней. Насколько я помню первоначальный вариант событий, тогда бомбу взорвали, когда самолет уже шел на посадку. Взрыв уничтожил целый терминал в Хитроу. Пятьсот человек погибли на земле и еще триста сорок два пассажира в самолете.

– Откуда у тебя эта одежда?

Чак мог ответить, смело глядя ей в глаза, что ничего из этого не куплено на ее деньги. Ладно. Начнем с мелочей. С одежды.

– Это было легко. Просто пошел домой. Домой к Чарльзу. Я знаю, где спрятан запасной ключ, и вся его одежда моего размера… потому что он – это я. Эту цветастую рубашку я никогда не любил… но так и не выбросил. С джинсами тоже маху дал. Помню, задавался вопросом, что с ними не так. Смотри, какая странная вещь происходит с памятью, когда меняешь прошлое. Получаешь нечто, называемое остаточными воспоминаниями и…

– Прекрати немедленно! – свирепо рявкнула Мэгги. – Прекрати нести это дерьмо о путешествии во времени. Я хочу знать, кто ты такой на самом деле. Я хочу знать правду.

– Мэг, клянусь, я говорю истинную правду.

Мэгги шарахнулась в сторону и направилась к телефону под магазинной вывеской.

– Довольно. Я звоню в полицию.

Чак схватил ее за руку:

– Не надо. Пожалуйста. Я не имею никакого отношения к этой авиакатастрофе. Я всего лишь пытался доказать, что действительно явился из будущего, поэтому и рассказал, что должно случиться.

Мэг охватил ужас. Она не знала, что думать, не понимала, что делать. Хотелось вырвать свою руку. Этот субъект, одетый в джинсы и обычную блекло-зеленую рубашку-поло, выглядит совершенно нормальным. Волосы аккуратно причесаны, подбородок гладкий от недавнего бритья. Сегодня он абсолютно не похож на сумасшедшего. Выглядит как человек, который выделяется в толпе… как мужчина, за свидание с которым Мэгги многое бы отдала.

Что ж, прекрасно, прямо сейчас она получила это свидание.

– Отпусти меня или закричу, – прошептала Мэг.

– Всего два дня, – попросил Чак, безотрывно и настойчиво глядя ей прямо в глаза. – Пожалуйста, Mэг. Дай мне еще два дня, чтобы переубедить тебя.

– Что-то мне подсказывает, что за два дня ситуация не изменится, - покачала головой Мэгги.

– Изменится. Я вспомнил еще кое-что из прошлого. Новость пришла через два дня после авиакатастрофы.

– О, ради Бога, – зажмурилась она, – только не говори, что кто-то еще погибнет…

– Нет, если я успею помочь, – ответил Чак. – Я уже позвонил в сейсмологический центр Калифорнии и попросил опубликовать  предупреждение. Грядет довольно сильное землетрясение. С эпицентром в Уиттиере.  Сообщения о толчках появятся в воскресенье, приблизительно в это же время.

Потом улыбнулся, слегка скривив губы:

– Даже тебе придется признать, что я не в состоянии устроить подобный катаклизм.

* * * * *

Мэгги стояла в гостиной, уставясь в телевизор.

Землетрясение. Ведущие теленовостей наперебой сообщали о произошедшем стихийном бедствии, которое предсказал безумец.

Эпицентр в Уиттиере. Силой в 6,2 балла по шкале Рихтера – все в точности так, как он говорил.

Удивительно, бубнили дикторы, но по их данным на настоящий момент никто не погиб и даже не получил тяжелых ранений. Судя по всему, позвонил неизвестный и сообщил о грядущем землетрясении. Поскольку дело происходит в Калифорнии, с улыбкой вещали журналисты, где подобный разгул стихии совсем не редкость, звонок был воспринят настолько серьезно, что власти задействовали систему экстренного оповещения и предупредили жителей города.

Как ни странно, но звонок был произведен из телефона-автомата в центре города Феникс, штат Аризона.

Мэгги медленно осела на пол прямо посреди гостиной.

Мэг провела все выходные, пытаясь работать, но ничего не получалось. Она постоянно возвращалась к телевизору и новостям об авиакатастрофе. К фотографиям людей, которые расстались с жизнью, когда террористы взорвали бомбу.

Но теперь экран заполонили прямые репортажи с места землетрясения.

Ненормальный точно предсказал будущее, да не один раз, а дважды.

Сумасшедший, весьма вероятно, вовсе и не сумасшедший.

Раздался телефонный звонок. Пусть Мэгги и не свалилась из собственного будущего, но точно знала, кто на другом конце провода.

Она подползла по ковровому покрытию к журнальному столику, нажала на кнопку отключения звука на телевизионном пульте, потом взяла трубку.

– Ты где? – спросила Мэг. – Надо поговорить.

– В «Тиа», – ответил мягкий баритон Чака. – Я надеялся, что ты позволишь мне придти.

Мэгги смотрела на беззвучные снимки разрушений в телевизоре. Дорога практически разорвана пополам, асфальтобетон скручен и смят.

– Предпочла бы встретиться с тобой в ресторане, – ответила она.

– Как скажешь, – не колеблясь, согласился Чак. – Займу столик на ужин.

– Закажи мне текилу, – распорядилась Мэгги. – Пожалуй, мне необходимо выпить.

* * * * *

– Я назвал план «Проект Уэллс», – сообщил Чак.

– В честь Герберта Джорджа Уэллса?

– Да, – кивнул он. – Я много лет бился над теорией… в буквальном смысле с детства. Но ничего не получалось, пока немногим более трех лет назад не произошел настоящий прорыв в изысканиях. «Новые технологии» дали добро на разработки, но когда пришло время построить «Скитальца», нам пришлось искать финансирование за пределами компании.

Чак хмуро посмотрел на остатки фасоли на тарелке. Энчилада[2] с сыром давно исчезла.

– Вот тогда ко мне явились из «Мастер-9».

– Они действительно называются «Мастер-9»?

Чака позабавила недоверчивость Мэгги.

– Да, они действительно называются «Мастер-9». Это довольно мощная организация. К тому же секретная. И чертовски опасная. Даже сам президент не подозревал о существовании этой группы. А если и знал, то уж точно не догадывался об их планах. В любом случае, – глубоко вздохнул Чак, – они обеспечили необходимое финансирование для постройки «Скитальца» в обмен на право распоряжаться использованием устройства. Они сказали, что путешествия во времени могут стать смертельным оружием, и без надлежащего контроля всегда существует возможность попадания «Скитальца» в руки террористов или преступников, которые смогут изменить ход истории. Я ведь подозревал, что они заинтересованы в чем-то большем, чем просто контроль, но позволил себе закрыть глаза на эти догадки. Все, что меня заботило – воплотить «Проект Уэллс» в реальность.

Чак удержал себя от нервного постукивания пальцами по столу. Вина целиком его. Он позволил вмешаться «Мастер-9». Он ответственен за все, что произошло в результате. Он ответственен за все эти убийства, в том числе за смерть Мэгги.

– Оказалось, что агенты «Мастер-9» были террористами, – мрачно продолжил Чак. – Они использовали «Скитальца» без моего ведома, чтобы вернуться в прошлое и сбросить бомбу на Белый дом. Президент, вице-президент… Все погибли.

– Откуда ты знаешь? – нахмурилась Мэгги. – Я имею в виду, если агенты «Мастер-9» не сообщили тебе, что собираются вернуться в прошлое, с чего ты взял, что естественный порядок вещей был нарушен? Как ты разузнал, что именно они во всем виноваты?

– Скорее всего, и не узнал бы, если бы не проводил экспериментов с тем, что я назвал «двойными воспоминаниями», – раздраженно оттолкнул тарелку Чак. – Я только что съел порцию энчилады, верно?

Мэгги взглянула на посуду и кивнула.

– Этот ужин останется в твоей памяти… как я ел энчиладу с сыром, твое неослабное внимание к моим невероятным утверждениям, как ты, сидя напротив, поглощала свой любимый суп из черной фасоли и салат, и даже официантка… запах ее духов, например. Ты ведь запомнишь все это, правда?

Мэгги снова кивнула, не сводя с него взгляда, стараясь следовать за его размышлениями. Чаку понравилось, что он полностью завладел ее вниманием, чего давно не случалось. Мэгги в его время была отчужденной и несчастной на протяжении нескольких лет, изо всех сил пытаясь наладить неудачный брак. Отношения Чака с Мэгги охладели еще раньше. До того, как она вышла замуж за болвана. До того, как убедила себя, что  неконтролируемое обжигающее влечение, которое вспыхивало всякий раз при встрече с Чаком, – совсем не то, что ей нужно.

– А теперь предположим, что сейчас я вылезу из окна мужского туалета в переулок, где оставил своего «Скитальца». Отправлюсь на час-другой назад, – продолжил Чак, –  перехвачу тебя по дороге в «Тиа» и приглашу на ужин куда-то в другое место, например в «Пойнт». Допустим, там мы закажем стейки и печеный картофель, которые и съедим. То есть, я изменю прошлое, согласна? Заменю энчиладу и суп из черной фасоли на стейки и картофель. Но! Вот что странно. В ходе экспериментов я обнаружил, что после вмешательства – например, моего возвращения в прошлое и изменения событий, даже вроде бы несущественных – у людей сохраняются остаточные воспоминания о том, как все происходило в первый раз, до манипулирования минувшим, тем самым обеспечивая путешественников во времени и всех сопричастных двойными воспоминаниями. И стейк, и картофель застрянут в твоей памяти, но и замененный ими суп из черной фасоли тоже останется у тебя в голове. Смутно, почти как обрывок сна, как реминисценция, но останется. Двойные воспоминания. Конечно, у меня, реально переместившегося во времени, оба воспоминания будут четкими и яркими, потому что оба ужина для меня на самом деле произошли один за другим.

– Понимаю… – кивнула Мэгги.

– А если сейчас сконцентрируешься, то сумеешь воскресить остаточные воспоминания о том, при каких обстоятельствах в первый раз услышала о землетрясении.

Мэгги на мгновение зажмурилась, слегка нахмурясь, потом изумленно распахнула глаза.

– Я осталась дома и всю ночь смотрела новости, – сказала она. – О, это просто невероятно.

– Правильно.

Чак жестом обвел ресторан.

– В первый раз все было по-другому, поэтому ты заполучила двойные воспоминания  – как ты сидела дома в одиночестве и в тоже время как провела со мной ночь.

У Мэгги засверкали глаза, но, посмотрев ему в лицо, она сразу отвела взгляд, и Чак понял, что ее удивили его неосторожные слова. Он-то имел в виду вечер, а не ночь. Провела с ним вечер. Тем не менее, Мэгги, казалось, ничуть не шокировала его случайная оговорка о совместно проведенной ночи, и он почувствовал знакомые обжигающие вспышки вожделения. Господи, как давно он ее жаждет.

Чаку пришлось откашляться, прежде чем он снова заговорил:

– Двойные воспоминания – явление настолько слабое и призрачное, что я бы ничего не заметил, если бы специально не исследовал этот феномен. Я что-то почувствовал, что-то неестественное в то утро, когда проснулся, включил телевизор и услышал новость о взрыве бомбы в Белом доме. Всплыли остаточные воспоминания о совсем другом утре того же дня – как я проснулся, вперился в экран, пока кофеварка делала свое дело, и почувствовал отвращение из-за отсутствия стоящих новостей. Даже на Cи-эн-эн событием дня стало рождение ребенка у какой-то поп-певицы. Я кое-что еще помнил, поэтому понял, что минувшее исказили специально ради политического убийства. И сразу осознал, что это дело рук агентов «Мастер-9». Они были единственными, кроме меня, кто имел доступ к «Проекту Уэллс».

Мэгги по-прежнему пристально смотрела на него, опершись подбородком на сложенные руки.

– Ладно, допустим, – сказала она. – Ты явился в прошлое, чтобы переиграть некие события и тем самым предотвратить мою несчастливую судьбу. Но раз ты из будущего, то все, что ты собрался сделать, уже случилось в твоем прошлом. Или ты ничего на самом деле не помнишь?

– Понимаю, о чем ты, – кивнул Чак, – но все не так просто. Невозможно что-то слегка подправить и тут же «увидеть», чем это обернется в моем будущем. Вот если бы мне удалось вернуться в мое время сразу после внесения изменений, я бы ощутил внезапный прилив очень ярких двойных воспоминаний обо всех произошедших событиях в двух вариантах – сейчас и через семь лет.

– Так откуда тебе знать, как именно ты должен все перекроить?

– Я знаю, – глядя ей прямо в глаза, произнес Чак.

– Откуда? Ведь если ты ошибешься, то результат может оказаться совсем не таким, на который ты рассчитывал…

– Простого возвращения в прошлое недостаточно, – покачал головой Чак. – Мне нужно совершить поступок, который повлияет на жизнь меня сегодняшнего… на жизнь Чарльза. И как только Чарльз пойдет другим путем, у меня появятся новые двойные воспоминания… только одно за другим, словно все происходило последовательно в непрерывном реальном времени.

– Подожди, ты меня совсем запутал…

Чак поерзал в кресле и перегнулся над столом, пытаясь заставить Мэгги понять.

– Подумай об этом на чисто физическом уровне, – предложил он. – Посмотри на меня. Я здесь, целый и невредимый, правда? Если бы ты обладала рентгеновским зрением, то увидела бы, что я ни разу ничего не ломал. Дожил до сорока двух лет и по-прежнему все кости целы. Но если бы я убедил тебя пойти и толкнуть Чарльза – не меня, а именно Чарльза, – с тротуара под колеса движущегося транспорта, мой собственный рентгеновский снимок внезапно стал бы совсем другим. Ты наверняка увидела бы следы заживших переломов, а я точно обзавелся бы парочкой заметных шрамов, хотя несчастный случай произошел не со мной, а с Чарльзом. Вдумайся. Катастрофа произошла бы и со мной тоже, потому что он – это я.

Чак откинулся в кресле, сомневаясь, что она поняла.

– Воспоминания, даже двойные, появляются таким же образом. Пока я не изменил прошлое, пока не убедил тебя столкнуть меня с тротуара, – если уж продолжить довольно мрачный пример, – я понятия не имею о том, что произойдет.

Мэгги не сводила с Чака глаз, взгляд стал проницательным и подозрительным:

– Большинство людей погибнет, если швырнуть их под мчащийся автомобиль. Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы попросить меня поспособствовать твоему самоубийству, а?

Долю секунды Чак размышлял, не рассмеяться ли над ее словами, но прямой взгляд убедил его быть честным. Ведь он разговаривает с Мэгги. А она всегда видела его насквозь.

– На самом деле, такой вариант я тоже рассматривал, – серьезно ответил он. – Если бы Чарльз погиб, то все разработки путешествий во времени тоже пропали бы. Быстрый и легкий выход. Но вспомни, что я только что сказал. Все, что происходит с ним, сказывается на мне. Если он погибнет, я тоже умру. Нет, я надеюсь найти другой путь.

– О Боже, – судорожно вдохнула Мэгги.

– И найду, – заявил Чак. – Агенты «Мастер-9» пытались меня убить. Не собираюсь доставлять им удовольствие от созерцания моего мертвого тела… даже если это единственный способ запечатлеться в их двойных воспоминаниях.

– В тот день, когда ты появился, – прошептала Мэгги. – На тебе была кровь. Плечо…

«Только слегка поцарапали. Большая часть крови принадлежала не мне». Чак глотнул содовой.

– В то злосчастное утро я направился в «Новые технологии» с намерением использовать «Скитальца», чтобы вернуться назад и предотвратить  взрыв, но они меня уже ждали.

Чак через стол потянулся к ее руке, нуждаясь в прикосновении, чтобы изгнать тягостные картины. Он не мог забыть затухающие глаза Мэгги, когда жизнь покидала ее тело. Невозможно рассказать ей обо всем, но это не имеет значения. Он сделает максимум возможного, чтобы события повернулись по-другому.

– Ты была там, – прошептал он, – и откуда-то узнала, что они станут в меня стрелять, и пыталась предупредить. Ты спасла мне жизнь.

– Ну… ладно, спасение жизни – одно из тех занятий, в котором я прямо-таки специалистка… наряду с поиском одежды для голых путешественников во времени, появляющихся на моем заднем дворе.

Мэгги пыталась сохранить невозмутимость, но Чак понимал, что она не осталась равнодушной к прикосновению его руки.

Он тоже. Чак сплел их пальцы вместе и глубоко вздохнул.

– Мне не обойтись без твоей помощи, Мэгги.

Она посмотрела на их соединенные ладони, затем взглянула ему в глаза.

– Ладно, – кивнула она. – Помогу.

Глава 3

– Чарльза надо заставить отказаться от работы над «Проектом Уэллс», – заявил Чак. – Я решил, что лучший способ сделать это – обратиться к тебе.

Мэгги отхлебнула напиток, ощущая согревающий удар текилы.

Все казалось каким-то нереальным. Она сидит здесь, за ресторанным столиком, с одним из самых привлекательных мужчин на свете и обсуждает с ним план изменения будущего. Чак вознамерился вмешаться в ход истории и собственной судьбы, чтобы предотвратить замысел агентов «Мастер-9» по свержению правительства США.

– Почему именно ко мне? – сделала еще глоток Мэгги.

– Потому что задача очень трудная, – ответил Чак. – Путешествия во времени всегда являлись для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Все, что тебе надо сделать – уговорить Чарльза вернуться в университет и получить степень доктора медицины. Соблазнить его, – то есть меня, – заманчивыми перспективами в исследованиях СПИДа. Убедить покинуть «Технологии» и вообще уехать из Феникса. А заодно уничтожить все его – мои – исследования и разработки вояжей в прошлое.

– Все равно не понимаю, – отрицательно покачала головой Мэгги. – Зачем я-то нужна? Почему бы тебе самому просто не рассказать Чарльзу обо всем произошедшем и не сагитировать его переменить сферу деятельности?

Чак помолчал, потом негромко заговорил:

– Потому что помню, как пылко мечтал переместиться в прошлое. Потому что сомневаюсь, что лояльности по отношению к президенту, чье имя он никогда даже не слышал, будет достаточно, чтобы заставить Чарльза отказаться от проекта. Да, более сотни человек погибли от взрыва бомбы, но я знаю, что он скажет: «Подумай о тысячах, которых можно спасти, если «Проект Уэллс» удастся воплотить в реальность». Он никогда не встречал никого из «Мастер-9» и поэтому не сможет уяснить всей опасности.

Мэгги посмотрела Чаку в глаза и поняла, что тот не договаривает до конца. Существовало еще что-то, что он держал при себе.

– Но почему именно я? Почему только я в состоянии до него достучаться?

Чак ответил не сразу:

– Потому что нас тянет друг к другу, – наконец тихо произнес он. – Я чувствую это прямо сейчас. Я почувствовал это в первый раз, когда мы встретились. И Чарльз ощутит то же самое, когда во вторник познакомится с тобой на вечеринке «Новых технологий».

Влечение. Он говорит о тлеющем сексуальном влечении между ними. Хочет использовать этот магнит, чтобы стянуть свое прошлое с проторенной дорожки. Если Чак действительно рассчитывает на ее помощь, стало быть, испытывает чертовски мощное притяжение.

Мэгги порадовалась, что сидит, потому что колени слегка ослабли. Крайне неприятно признавать, что и ее тоже к нему влечет. Каждый раз, когда встречались их глаза. Каждый раз, когда не встречались их глаза. Вожделение окутывало обоих, покалывая кожу и потрескивая вокруг, как провод под напряжением.

А ведь провод под напряжением может и убить, если не соблюдать осторожность.

В чем все-таки Чак просит убедить Чарльза? Уехать из Феникса. Уволиться из «Новых технологий». Неужели он ждет, что и она тоже покинет и Феникс, и «Технологии»? Неужели ждет, что она выйдет за него замуж? Нет, не за него – за Чарльза.

Бред какой-то.

– Почему ты называешь его Чарльзом? – спросила Мэг. – В смысле, ведь он – это на самом деле ты, только моложе.

Чак заерзал на сиденье, в тысячный раз за вечер, являя тем самым один из множества способов проскальзывания его бурлящей энергии сквозь трещины в самообладании. Мэгги уже хорошо знала, – даже после немногих встреч, – что Чак Делиа Крок не обладает терпением. Не любит сидеть на месте, не любит медленно двигаться. Однако его сила пылала глубоко внутри, и он, казалось, с неослабным вниманием впитывал каждое сказанное ею слово, неотступно следил за каждым ее жестом и движением.

На самом деле, даже немного пугало – ощущать себя объектом столь пристального внимания.

Каково это – заниматься любовью с этим человеком, полностью завладеть его мыслями и в чисто сексуальном контексте? Картинка высушила горло, и Мэг пришлось сделать еще один глоток.

– До недавнего времени… я имею в виду текущий год, – пояснил Чак, – никто и никогда не называл меня иначе как Чарльзом, – улыбнулся он.

Честно говоря, это был только намек на улыбку – легкая гримаса уголком рта, и все равно он стал выглядеть еще более красивым. Слава Богу, что Чак не одарил ее полноформатной улыбкой, обаяние которой, наверное, сразило бы Мэгги наповал.

– Но когда мы познакомились на той вечеринке, – продолжил Чак, – ты тут же решила, что Чарльз – это слишком официально, и стала звать меня Чаком.

– Подожди минуту… Я?

– Да. Ты оказала довольно сильное влияние на мою жизнь, хотя мы встречались всего несколько раз.

– Мы встречались? – подалась вперед Мэгги.

– После знакомства на приеме «Технологий», да, пару раз ходили на свидание.

– Всего… Один или два раза?

– В то время я решил, что мы не подходим друг другу, – невнятно пробормотал Чак, – поэтому не стал развивать отношения дальше дружбы.

Мэгги призадумалась.

– Но тогда ты был Чарльзом, ведь так? – с недоумением спросила она. – Я имею в виду, тогда в тебе было больше от Чарльза, чем сейчас, спустя семь лет. Раз тогда ты решил, что мы несовместимы, то с какой стати во вторник Чарльз станет думать по-другому? И чего конкретно ты от меня добиваешься? Эти разговоры о совместимости заставляют немного нервничать.

– Все, чего я хочу – чтобы ты встретилась с ним… со мной… с Чарльзом на вечеринке «Технологий» и пусть все идет своим чередом. Только на этот раз не уходи так быстро.

– Не уходить? – моргнула Мэгги.

Чак снова забарабанил пальцами по столу, и она ясно увидела, как он вдруг услышал нервическую дробь и заставил себя замереть.

– Да, – сказал он. – Именно ты прекратила наши отношения.

Мэгги засмеялась. Полный абсурд.

– Так… Теперь мы обсуждаем по-настоящему невероятные события. Путешествие во времени... кажется, я начинаю тебе верить, но это… О-хо-хо… Ты утверждаешь, что это я тебя бросила. Умопомрачение какое-то. С какой стати? Ты бесподобный, необычайно привлекательный, вежливый… выглядишь социально адаптированным, не слишком эксцентричный, если не считать того, что предсказываешь преступления и постукиваешь пальцами. Конечно, над твоим чувством юмора следует немного поработать, но ты и без меня это знаешь. Скрытный, но выглядишь достаточно уверенным. А, ладно, может, тебе стоит постараться и стать чуть-чуть дружелюбнее… может, попрактиковаться растягивать губы в улыбке перед зеркалом по несколько раз в день. И, кстати, о зеркале, ты давно в него смотрел? Ты великолепен, Чак. Двадцать баллов по десятибалльной шкале. Короче – ты само совершенство, но я тебя бросила. Что-то не вяжется, парень.

– Но это правда.

– С твоей точки зрения, – продолжила Мэгги. – А вот я думаю по-другому. Я из тех, кто всегда цепляется за отношения, до последнего надеясь на счастливый конец. И... ох, прошу тебя, посмотри на меня чуть внимательнее. Может, здесь темновато? Ты постоянно намекаешь на мгновенно вспыхнувшую животную страсть, на это дерьмо о любви с первого взгляда, но – поверь, я точно знаю, – я не тот тип, в которого влюбляются с первого взгляда. Посмотри на меня. Я просто… не такая.

– Извини, но ты неправа, – холодно возразил Чак. – Сама-то давно смотрелась в зеркало? Ты редкостная красавица, Mэг. На этот раз я, черт возьми, заставлю тебя в это поверить.

– О, я тебя умоляю, – закатила глаза Мэгги.

Чак наклонился вперед, искры в его глазах разгорелись ярче:

– Да одного только вожделения хватило бы, чтобы держать нас вместе в течение многих лет, но ты не согласилась.

– Ты точно ни с кем меня не перепутал? – упиралась Мэг. – Потому что это звучит совершенно неправдоподобно.

– Я помню, что ты тогда сказала.

Чак откинулся на спинку стула и принялся перемешивать лед в стакане, язык тела вдруг продемонстрировал отчужденность и замкнутость. Он взглянул на собеседницу мельком, по большей части не сводя глаз с содержимого своего бокала.

– После нескольких свиданий, ты заявила… Как бы точнее передать? Что не заинтересована в физической близости с эмоционально закрытым мужчиной, с человеком, который даже не заикнется о каждодневных жизненных проблемах, не говоря уж о своих чувствах.

– Это на меня похоже, – признала Мэгги.

Вдруг все это правда? Чак соблазнительный, умный, чертовски сексуальный, но уж точно не слишком сердечный, явно не «белый и пушистый». Даже уровень доверия, необходимый для этого разговора, явно тяготил его… Мэгги ясно видела это по тому, как он старался не встречаться с ней глазами.

– Есть еще кое-что, что заставляет меня сомневаться, сумею ли я все сделать правильно, – тихо сказал Чак. – И все же прошу тебя на этот раз быть снисходительнее.

Потом заставил себя улыбнуться:

– После семи лет дружбы я очень хорошо знаю тебя, Мэг. Знаю, что ты меня не хочешь. Если бы я смог придумать другой способ остановить самого себя, не прибегая к твоей помощи… – печально покачал головой он.

Я очень хорошо знаю тебя, Mэг.

Мэгги была потрясена. Сидит и разговаривает с человеком, который знает ее гораздо лучше, чем она его. Насколько лучше? Пришлось подкрепиться глотком спиртного.

– Так, – выпалила она, сделав глубокий вдох. – Скажи мне честно. Я когда-нибудь спала с тобой… в будущем или прошлом?

И закатила глаза:

– Вау, прям как в «Сумеречной зоне»[3].

– Нет, мы никогда не занимались любовью, – серьезно и спокойно ответил Чак.

Но он желал ее. И слова не нужны – вожделение явно сверкало в глазах. Его все еще тянуло к ней.

– Мне пора домой, – поставила точку Мэгги. – Думаю, мои мозги впитали столько странностей, что всю ночь придется переваривать.

Она встала, но потом остановилась и взглянула на Чака:

– У тебя ведь есть где переночевать сегодня ночью?

– Вряд ли это приглашение, – одарил ее Чак одной из своих фирменных полуулыбок.

– Даже не мечтай, – почти истерично засмеялась Мэгги. – Но если тебе нужны деньги, чтобы снять номер в мотеле…

– Все в порядке. Я знаю, где Чарльз хранит еще одну банковскую карточку, так что легко получу наличные.

Потом нерешительно спросил:

– Можно зайти к тебе домой?

– Лучше не надо.

– А позвонить завтра?

– Ладно. Позвони.

И Мэгги поспешила прочь.

* * * * *

Сроки сдачи трех разных проспектов приближались с космической скоростью, но Мэг никак не могла сосредоточиться.

Не могла перестать думать о Чаке.

Его россказни – полный бред. Путешествия во времени. Секретное агентство со своими планами по свержению правительства. Чушь собачья.

И все-таки Мэгги осознавала, что верит небылицам.

Понимала, что, сидя перед компьютером, уплывает прочь от неотложной работы, размышляя вовсе не о брошюрах, а о молящих глазах. О том, как Чак смотрел на нее, словно она стакан с водой, а он умирает от жажды.

Влечение к этому субъекту – полное безумие. Если все рассказанное Чаком правда, то он из будущего, а значит, не принадлежит этому времени. Здесь присутствует только какая-то его часть. Если он не сможет вернуться в свое время, – а именно этого он и опасается, – вероятно, ему придется искать себе место в этой жизни и… А если все рассказанное ложь, если все это какая-то гигантская афера или мошенничество, что ж, значит, она дважды дура.

Нет, надо придержать эмоции. Друзья. Мэгги твердо вознамерилась приложить все усилия, чтобы они остались только друзьями.

Она крепко зажмурилась, пытаясь изгнать картину, как совершенно голый Чак стоит в ее дворе.

Еще труднее забыть глубину манящих карих глаз.

Не сумев написать ни единого внятного предложения, Мэгги схватила сумочку и ключи от машины и направилась в «Новые технологии». Надо собрать нужные материалы, и раз уж сочинительство забуксовало, можно сделать это прямо сейчас.

Что конечно же не имеет ничего общего с желанием еще разок взглянуть на человека, которого Чак назвал Чарльзом. Мэгги вовсе не собиралась совершить такую глупость, как шпионить за молодым Чаком.

Повернув на парковку «Технологий», Мэгги сразу увидела его. Чарльза Делиа Крока. Тот сидел за рулем блестящей белой «Хонды», нацепив на нос солнечные очки, и как раз притормозил перед выездом со стоянки.

Когда он взял вправо и направился в сторону Скотсдейла, Мэгги быстро развернулась, взвизгнув шинами на разогретом асфальте, и последовала за ним.

Сумасшествие. Уж точно не «сбор документов».

Между ними вклинились две машины. Отлично. Опасаясь, как бы Чарльз не заметил слежку, Мэгги слегка приотстала, когда он сделал еще один правый поворот и въехал в исторический центр Скотсдейла, заполненный магазинчиками, кафешками и четырехзвездочными ресторанами.

Современные Феникс и Скотсдейл были застроены огромными торговыми центрами, внутри которых покупатели ограждены от раскаленного пекла жгучего солнца при переходе из магазина в магазин. Но и древняя часть города, идя в ногу со временем, обзавелась кондиционерами, как любой маленький американский городок. Тротуары, невзирая на жару, заполнены туристами и обычными в обеденное время толпами деловых мужчин и женщин.

Чарльз припарковался на улице, Мэгги сделала то же самое, поставив машину на некотором расстоянии. Он пешком направился к лавочкам и ресторанам, Мэгги побежала, чтобы не отстать, когда он исчез за углом здания.

Полуденное солнце палило не по сезону, и даже короткая пробежка превратила ее рубашку в липкий сковывающий кокон. Свернув за угол, Мэгги с облегчением углядела Чарльза, черноволосая голова которого на добрых четыре дюйма возвышалась над толпой. Он пересек улицу и вошел внутрь модного на вид маленького ресторанчика под названием «Забегаловка папы Джона», потом уселся за столик возле окна.

Мэгги старалась не глазеть слишком явно, поэтому изобразила заинтересованное изучение витрины с бижутерией и искусными изделиями коренных американцев, время от времени оглядываясь через плечо на ресторан.

Потом увидела, как к Чарльзу подошел официант и вручил беспроводной телефон. Чарльз поговорил, потом передал трубку обратно с явно недовольным лицом. Что-то сказал официанту, показывая на свой стол, тот кивнул и удалился с лишним столовым серебром и фужерами. Не надо обладать детективными способностями Шерлока Холмса, чтобы понять, что по телефону Чарльзу сообщили об отмене встречи за обедом.

Мэгги наблюдала, как Чарльз взглянул в меню и быстро сделал заказ, казалось, без особого внимания к тому, что собирается съесть.

Мэг перешла улицу, желая подобраться поближе и при возможности исследовать объект. В конце концов, она никогда не видела Чака и Чарльза в одном месте и в одно время. Вполне вероятно, что оба – это одно и то же лицо.

Потом импульсивно потянула дверь ресторанчика и вошла внутрь.

Чарльз сидел за столом, не обращая внимания на суету вокруг, и что-то писал в маленьком блокноте.

Отмахнувшись от поспешившего к ней официанта, Мэгги глубоко вздохнула и направилась прямиком к Чарльзу, рассчитывая на то, что придумает правдивое оправдание, когда придет время открыть рот.

– Привет, Чак, – сказала она, скользнув на стул рядом.

Он изумленно вздернул голову.

В глубине души Мэгги все еще надеялась, что все это один огромный дурацкий розыгрыш. Сейчас он взглянет на нее, застенчиво улыбнется и признается, что Кэти, соседка Мэг по комнате в колледже, принудила его сыграть эту глупую шутку.

Но в глазах Чарльза не мелькнуло абсолютно никакого узнавания. Ни малейшего.

Господь Всемогущий, это Чак… и не Чак. Те же манящие карие глаза, тот же скульптурный нос. Только волосы короче и морщинки вокруг глаз и рта не так четко выражены. И выглядит моложе. Примерно на семь лет моложе, дошло до Мэгги. Ровно на семь лет моложе...

– Простите, – произнес Чарльз.

Такой же голос… глубокий сексуальный баритон с роскошным тембром.

– Не думаю, что мы... Мы знакомы?

Шрам. Тонкая линия, пометившая левую скулу прямо под глазом. Ее не было. Вернее, – что более точно, – отметина еще не появилась.

– Вообще-то, нет, – призналась Мэг.

Чарльз смотрел на нее с опаской, словно подозревая, что она немного не в себе, и на мгновение Мэгги почувствовала, что это вполне может быть правдой. Сидеть здесь, как ни в чем не бывало, разговаривать с ним, как ни в чем не бывало... Они ведь познакомились совсем не так. Чак рассказывал, что они впервые встретились на вечеринке «Новых технологий». Скорее всего, она все запутала и испортила, но теперь, оказавшись здесь, лицом к лицу с Чарльзом, Мэгги решила не уходить.

Мужчина ее очаровал. Это Чак сидел напротив. Но молодой Чак, без мрачно сжатого рта, без крепко стиснутых челюстей, без усталого отчаяния в глазах.

– За мной следят, – выпалила Мэгги пришедшую на ум отговорку, моля Бога простить ее за ложь, – какой-то совершенно жуткий парень… стоило мне обернуться, как я обнаруживала его прямо за спиной. Он разговаривал сам с собой, бормотал всякие странные вещи. Я увидела, как вы сидите здесь в полном одиночестве, и подумала, что возможно согласитесь мне помочь, притворившись, будто мы знакомы, или вы моя вторая половинка, или еще что-нибудь, чтобы этот псих оставил меня в покое раз и навсегда...

Чарльз слегка настороженно покосился в окно на многолюдную улицу под ярким солнцем.

– Он все еще там?

Мэгги повернулась и взглянула наружу.

– Я... не знаю.

Мэг всегда ненавидела вранье, и поразилась, что смогла так быстро сочинить трогательную историю, встревожившую серьезные карие глаза, смотревшие прямо на нее. Но нет никакой возможности поведать ему правду.

– Ну, на всякий случай, если он все еще следит…

Чарльз наклонился и легко поцеловал ее.

Поцеловал.

В губы.

Тпыми и мягкими губами, вкусными, как лимонад.

Мэгги была поймана врасплох, поэтому сумела только засмеяться.

Чарльз тоже хохотнул.

Его улыбка была невероятной, и Мэгги поняла, что никогда не видела, как Чак улыбается по-настоящему. Конечно, он старался – кривил губы в тщетной попытке изобразить улыбку, но ничего не получалось. Что-то случилось за последние семь лет, что заставило Чака забыть, как это делается.

– Может, стоит повторить, – предложил Чарльз, просияв. – Чтобы удостовериться, что тот парень, кем бы он ни был, наверняка получил недвусмысленное послание.

Чарльз еще раз начал наклоняться вперед, и Мэгги не дано было узнать, он просто дразнил или нет, потому что ее охватило временное помешательство, и она тоже подалась навстречу, сокращая расстояние между ними.

А потом он снова ее поцеловал. Не с той легкой нежной лаской, как в первый раз, а основательно и глубоко. Мэгги вздрогнула от потрясения, когда его язык ворвался в ее рот. Она была ошеломлена не самим поцелуем, а собственной реакцией: тем ликованием, с которым она отвечала, и, самое главное, тем, что хотелось целовать его снова, снова и снова…

Вечно.

«Должно быть, я спятила… никогда не вытворяла ничего подобного, никогда первой не целовала незнакомца, я точно сошла с ума». Но ведь он не чужой. Он так похож на Чака. На Чака, который еще не разучился улыбаться и смеяться.

– Ну, – выдохнул Чарльз, отпрянув, и посмотрел ей в глаза. – Да уж. Чертовски интимно. Наверняка следивший за тобой псих удостоверился, что ты не одна... Ты ведь одна, а?

Его глаза пылали расплавленной лавой. Мэгги видела следы того же огня во взгляде Чака, но тот постоянно старался скрыть эмоции, в то время как Чарльз, ничуть не смущаясь, демонстрировал свои чувства.

Мэгги откашлялась, выпрямилась и спокойно высвободилась из его рук.

– Угу, – подтвердила она, с трудом восстанавливая дыхание. – Вроде как. Одна.

Чак ведь рассказывал, что при первой же встрече между ними мгновенно вспыхнуло физическое влечение. Не обманул.

Чарльз зацепился за уклончивую формулировку:

– Вроде как?

Невозможно объяснить, что последние сутки – даже чуть дольше – она сражалась с безумным желанием завести роман с человеком, которым Чарльз станет через семь лет. К счастью, Чак позволил ей уйти.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина.

– Мэгги.

– Мэгги, – ласково повторил Чарльз.

– Уинтроп, – уточнила она, увлажняя внезапно пересохшие губы кончиком языка. – Мэгги Уинтроп.

Чарльз протянул руку:

– Рад познакомиться, Мэгги Уинтроп.

Кисть у него была большая и теплая, с длинными изящными пальцами. Вместо того чтобы ограничится пожатием, как она ожидала, он поднес ее пальцы к губам и поцеловал тыльную сторону ладошки.

Мэг снова засмеялась, ведь уже зная в какого мрачного и опасного человека он превратится, никак не могла предположить, что Чарльз способен быть до такой степени галантным. И нежным. Настолько нежным, словно обладал огромным практическим опытом в использовании своей невероятно соблазнительной внешности, силу воздействия которой чертовски хорошо осознавал. Он снова улыбнулся, не выпуская ее руку.

– Я Чарльз…

– Делиа Крок, – закончила Мэгги. – Я знаю.

– Вот как? – на миг замер он.

– Ты работаешь в «Новых технологиях», – пояснила Мэг. – Я тоже. Вроде как.

– Что значит «вроде как»? – отпустил ее руку Чарльз.

– Я внештатный сочинитель. Только что подписала контракт с «Технологиями» на пару проектов, включая годовой отчет. Так что буду трудиться в компании в течение предстоящих нескольких месяцев, пока все не закончу.

Чарльз уселся на свое место, воззрившись на нее проницательным острым взглядом с легкой подозрительностью.

– Но у меня нет ничего общего с годовым отчетом. Так откуда ты меня знаешь?

– Видела тебя в офисе. Да еще и сплетни возле кофемашины...

Мэгги снова солгала. Хотя, скорее всего, на этот раз не так уж сильно. К гадалке не ходи – наверняка этого красавца постоянно обсуждают женщины за чашечкой утреннего кофе.

– Сплетни вряд ли правдивы, – засмеялся Чарльз, по-прежнему не сводя с нее глаз.

И хотя во взоре теплилось дружелюбие, Мэг поражали его хладнокровие и сдержанность. Потрясающе. С одной стороны, во взгляде явно пылало вожделение и сексуальный интерес, с другой – мужчина держался отрешенно, сохраняя эмоциональную дистанцию.

Мэгги вспомнила, что наблюдала подобную, хотя и не столь выраженную отчужденность у Чака, которую тот прятал под кипящей яростью, гораздо более слабой по сравнению с отчаянной потребностью все уладить.

Выплескивая нервную энергию, Чарльз – в точности, как Чак – забарабанил пальцами по столу, потом заставил себя прекратить. Этот жест присущ и Чаку, потому что Чарльз – это Чак. Или, вернее, некогда Чак был Чарльзом.

– Ты назвала меня Чаком, – вдруг вспомнил он. – Когда подошла ко мне.

– Я же знаю, что тебя зовут Чарльз, поэтому предположила, что уменьшительное будет Чак.

– Так меня никто и никогда не называл, только Чарльзом.

– Даже в детстве?

Что-то изменилось в его глазах, словно поднялся подъемный мост и с металлическим лязгом захлопнул внешние стены неприступного замка личного пространства.

– Да, – подтвердил он. – Даже когда был ребенком.

– Хм, никаких прозвищ? Вообще? – спросила она. – Да ладно тебе. Такого быть не может.

Очень хотелось расшатать фундамент этой крепости.

– А как же тебя называют женщины, когда вы в постели?

На короткий миг оборона ослабла, и Мэгги успела заметить искренние эмоции в его глазах – изумление и настоящее удовольствие от вызова. Затем верх взяло вожделение.

– Не помню, – пророкотал он. – Хочешь поэкспериментировать и выяснить?

«Я ступила на крайне опасную территорию».

Тем не менее, Мэгги не могла забыть сказанного Чаком – она встречалась с этим безумно сексуальным мужчиной, и, если бы он не решил ограничиться только физической близостью, сохранила бы с ним очень близкие отношения.

Мэг по-прежнему хотела от него большего.

– Могу я пригласить тебя пообедать со мной? – спросил Чарльз.

Мэгги отрицательно покачала головой, поглядывая на часы:

– Мне пора. В час у меня встреча.

Но вместо того чтобы встать, наклонилась вперед:

– Чарльз, расскажи о себе что-нибудь особенное, что-то такое, чего никогда и никому не говорил.

Он колебался так долго, так Мэгги уже решила, что ответа не дождется. Но ошиблась.

– Ненавижу морковный пирог, – признался Чарльз.

– Отвращение к морковному пирогу – твой глубоко личный секрет? – хихикнула она, чтобы скрыть разочарование.

– На самом деле, да, это так.

Мэгги, вставая, пожала плечами:

– Спасибо, что помог…

Он поднялся на ноги, и она в очередной раз поразилась высокому росту.

– Подожди…

– Мне действительно пора, – решительно направилась к выходу Мэг.

– Не оставишь мне номер телефона? Мне бы хотелось еще раз встретиться с тобой, Мэгги.

Она обернулась и посмотрела на Чарльза Делиа Крока.

– О, мы обязательно увидимся, – заверила она. – Даже не сомневайся.

Глава 4

Мэгги добралась до торгового центра в половине восьмого.

Чак оставил сообщение на автоответчике с просьбой встретиться с ним в шесть, но у нее уже был запланирован ужин с клиентом, который нельзя отменить. А, может, она просто не захотела отменить. Может, намеренно старалась держаться подальше от этого мужчины.

Видит Бог, сегодня она позволила себе слишком сблизиться с Чарльзом.

Мэгги спешила в кондиционированную прохладу магазинов, гадая, ждет ли еще Чак. Не было никакой возможности связаться с ним, чтобы сообщить о деловом свидании, а он не перезвонил.

Чак сидел на одной из скамеек возле входа в кинотеатр и читал книгу, именно так, как и обещал. Увидев его, Мэгги почувствовала прилив эмоций. Возможно, облегчение. А, возможно, что-то совсем другое.

При ее приближении Чак встал.

– Извини, что опоздала, – выпалила Мэг. – У меня была назначена встреча, которую невозможно перенести.

– Я так и подумал. Ты уже поела?

– Да. А ты?

«Почему я так нервничаю? Почему он так невероятно возбуждает, ведь мы просто стоим и разговариваем, причем о всяких пустяках?»

– Полчаса назад перехватил кое-что в закусочной.

Чак пожирал ее глазами с присущей ему мощной энергией, словно хотел запомнить каждую деталь… лицо, одежду, волосы, все. А она думала только о том, что он наверняка заметил каждую складку на джинсовой юбке, каждую царапину на покрытых лаком ноготках пальцев ног, каждую потертость на кожаных босоножках.

– Пошли, – скомандовал Чак, засунув книжечку в задний карман джинсов. – Хочу, чтобы ты кое-что примерила.

– Ты что, шутишь? – засмеялась Мэгги. – Мы здесь, чтобы ходить по магазинам?

– А ты решила, что я попросил встретиться в торговом центре просто ради прогулки, что ли? – усмехнулся Чак уголком рта.

– Да я вообще не знаю что думать, – призналась Мэгги, спеша за ним, чтобы не отстать.

– Мы здесь для того, чтобы купить тебе платье на вечеринку «Новых технологий».

– Мне не нужно платье, – резко остановилась Мэгги. – Я уже выбрала…

– Черные брюки с жакетом наподобие смокинга, – кивнул Чак. – И блузку из какой-то блестящей ткани.

– Да, – удивленно протянула она. – Именно это я и собиралась надеть. Вполне официозно, не слишком женственно. По-деловому. Не слишком…

– Сексуально? – закончил Чак.

– Верно, – вздернула подбородок Мэгги. – Чтобы успешно конкурировать в мужском мире бизнеса, женщина должна быть осторожной, чтобы не…

– А вот я сразу заметил, что ты выглядела невероятно сексуально.

Мэгги снова двинулась в путь, пытаясь скрыть, как взволновали мягко произнесенные слова.

– Тогда зачем покупать мне новое платье?

– Потому что за последние семь лет, – взглянул на нее Чак, – пару раз ты затмевала всех вокруг, действительно разодевшись в пух и прах и… Не уверен, называется ли это платьем. Какой-то совершенно фантастический наряд, и прическа, и…

«И каждый раз, когда любовался тобой в таком виде, у меня едва не останавливалось сердце».

Однако Мэгги совершенно незачем об этом сообщать.

– Просто доверься мне, ладно? – попросил Чак.

Она молча шагала рядом, старательно не встречаясь с ним глазами. Доверься мне. Но у него нет ни малейших оснований винить ее в отсутствии этого самого доверия. В конце концов, он не поведал ничего личного, абсолютно ничего, чтобы убедить ее в собственной искренности.

Ничего.

Хотя, не совсем так. Он все-таки рассказал то, что никогда и никому раньше не говорил.

– Морковный пирог, – произнес Чак.

Мэгги остановилась перед витриной обувного магазина и удивленно взглянула на спутника:

– Что?

– О своей нелюбви к этой гадости я действительно никогда никому не рассказывал.

Чак увидел изумление и растерянность в глазах Мэгги и постарался объяснить, подталкивая ее из потока пешеходов ближе к витрине.

– Когда я был маленьким, то переехал жить к дяде, брату матери, и его экономка в честь моего приезда испекла морковный пирог. Я на самом деле ненавидел эту отраву, по-настоящему ненавидел, но все равно съел, потому что счел невежливым отказаться.

Мэгги молча таращилась на собеседника.

– Я… э-э-э… – откашлялся Чак, – видишь ли, мне не хотелось жить у родственника, у меня было предчувствие, что все сложится ужасно, но я застрял там, пока не повзрослел и не стал жить самостоятельно. Не представляю, с чего я решил вести себя прилично и проглотил, хоть и давясь, эту мерзость. В результате Джен, экономка, вбила себе в голову, что мне необычайно понравился сей кулинарный шедевр, так что постоянно готовила его специально для меня. Каждый праздник, каждый день рождения. Наверняка до сих пор пичкала бы меня этой дрянью, но мой дядя умер несколько лет назад, и она ушла на пенсию.

Мэгги не проронила ни слова.

– Знаю, сегодня утром мне не слишком многого удалось добиться своим признанием, что терпеть не могу морковный пирог, – добавил Чак.

– Этим утром… – удивление в глазах Мэгги сменилось подозрением. – Ты следил за мной? О Боже. Ты что же – подслушал мой разговор с Чарльзом?

Чак улыбнулся, потом рассмеялся. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так хохотал.

– Mэг… Ты так ничего и не поняла, да? Подумай об этом. Подумай, что ты только что сказала.

Но Мэгги по-прежнему молча смотрела на Чака, очень внимательно, как в ресторане несколько часов назад. Сегодня утром. Когда вглядывалась в Чака, только моложе на семь лет.

В глазах Мэгги Чак видел отражение собственного влечения. И что-то еще, какую-то сердечность и нежность, которая безысходной тоской кружила голову.

– Не так уж часто ты это делаешь, – прошептала Мэгги. – Ты больше не смеешься. Даже толком не улыбаешься.

Она протянула руку, ласково провела по щеке, и Чак вспомнил, как парил в небесах от ее поцелуев. Семь лет назад она вошла в тот ресторан в центре Скотсдейла, где он намеревался пообедать с Бойдом Роджерсом, но Бойд позвонил и отменил встречу. А потом появилась Мэгги и рассказала какую-то забавную историю о преследующем ее психе. Чак был до того заинтригован ее искрящейся улыбкой и настороженностью в глазах, что не смог устоять. Он поцеловал ее. Дважды. Господи, он так отчетливо помнил мягкость полных губ и сладость рта, словно это было вчера.

Или – что точнее – сегодня около полудня.

– Я не следил за тобой. Нет необходимости. Я же был там.

Чак увидел, как осознание расцветает в ее глазах, и сказал вслух то, что Мэг и сама уже поняла:

– Я был там, потому Чарльз – это я. Вернее, я когда-то был Чарльзом.

* * * * *

Большую часть дня Чак провел в кинотеатре, поэтому едва хватило времени подыскать идеальное платье для Мэгги на вечеринку «Новых технологий», а затем просто бесцельно болтался окрест.

Какое-то время бродил по торговому центру, наслаждаясь возможностью прогуливаться где угодно без толпы неизменно маячивших за спиной телохранителей, которые сопровождали его с тех пор, как эксперименты с путешествиями во времени стали достоянием общественности. И чтобы не стать мишенью для террористов и сумасшедших, пришлось обзавестись профессиональной охраной. Чак не пожалел усилий, чтобы и самому научиться неплохо защищать себя, в результате обрел привычку постоянно поглядывать в витрины и зеркала магазинов, чтобы убедиться в отсутствии слежки.

Хотя наверняка за ним никто не следит. В этом году, в это время никто не обращал внимания на чертового доктора Чарльза Делиа Крока. Вот и славненько.

Сегодня утром Чак купил билет на сеанс в 11:30, на фильм, название которого даже не запомнил, потому что нахлынули воспоминания – новые двойные воспоминания – первого знакомства с Мэгги Уинтроп не на вечеринке компании, а в маленьком ресторанчике в Скотсдейле.

Поначалу картинка вырисовывалась довольно смутно, так что пришлось напрячься, чтобы ясно представить ту встречу, но все по-прежнему скрывалось в тумане, пока он не вспомнил поцелуй. Те сладостные ощущения преподнесли всю сцену целиком в ослепительной яркости. Потом всплыл и разговор с Мэгги, почти слово в слово.

Чак не удосужился досмотреть фильм, просидев все это время в темном зале с закрытыми глазами, воспроизводя в голове второй безумный поцелуй, снова и снова, пытаясь встряхнуть рассудок, смакуя все произошедшее семь лет назад.

Сбывшееся всего лишь несколько часов назад.

* * * * *

И вот теперь Мэгги стоит рядом, в нескольких дюймах, и не надо больше полагаться на воспоминания. Чак скользнул взглядом по манящему рту, она пытливо посмотрела ему в глаза. Затем улыбнулась, совсем чуть-чуть, и он понял, что Мэгги тоже думает о том невероятном поцелуе.

– Это был ты, да? – прошептала она.

– Да. Это был я, – кивнул Чак.

Мэг затаила дыхание, вновь очарованная, так же, как сегодняшним утром, а он склонялся все ближе и ближе, пока не накрыл ее рот губами и не поцеловал.

Неспешно, нежно, почти благоговейно.

Затем притянул ближе, крепко прижал к себе и уткнулся лицом в густые волосы.

– Последние семь лет я буквально умирал от желания прикоснуться к тебе.

– Чак…

Мэгги подняла голову, взглянула на Чака и тут же позабыла, что хотела сказать. Огонь в его глазах усиливал сокровенную интимность их объятий. Он ее хочет. Плохо. Неизвестно откуда, но Мэгги точно знала, что это не к добру.

Но когда Чак опустил голову, чтобы снова поцеловать, Мэг откликнулась жадно, отчаянно и, встав на цыпочки, ринулась навстречу. Еще теснее прильнула к нему и пробежала пальцами по невероятно мягким волосам. Все ее чувства, казалось, взорвались, она целовала мужчину пылко и глубоко, словно эмоции, взбаламученные в последние несколько дней, сплелись воедино и выплеснулись наружу, требуя понимания.

Понимания и признания.

В жизни Мэгги случались полноценные сексуальные игры, но гораздо менее увлекательные и уж точно менее впечатляющие, чем этот единственный поцелуй.

Чак отпрянул, тяжело дыша, отодвинул Мэг на расстояние вытянутой руки, на лице явно читались тревога и восторг, словно он сумел проникнуть в ее горячечные мысли.

– Господь всемогущий, – выдохнул он.

Посмотрев в блестящие глаза, Мэгги поняла, что этим поцелуем зашла слишком далеко… чересчур явно выказала свои чувства. И от того, что Чак тоже оплошал, легче не стало.

– Это было ошибкой, – сказал он.

Мэгги высвободилась из сильных рук, чтобы он не увидел явного разочарования на лице.

– Да, – кивнула она. – Наверное, ты прав. Большой ошибкой.

Конечно, он прав. О чем она думает? Что вытворяет?

Последнее, что ей нужно в этой жизни – связаться с человеком, которому понадобилось семь лет, чтобы признаться в ненависти к морковному пирогу.

– Давай выберем платье и смотаемся отсюда.

* * * * *

– Как тебе?

Голос Мэгги прервал задумчивость Чака, он обернулся и увидел, что она стоит в новом наряде.

То, что надо. Он сразу это понял, как только углядел модель на манекене. И купил бы прямо там и тогда, в 10:15 утра, но касательно размеров женской одежды Чак проявлял полную невежественность. Четырнадцатый казался чересчур большим, четвертый наверняка слишком мал. Мэгги где-то посередине, но где именно, Чак понятия не имел.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, – жалобно попросила Мэгги. – Ты заставляешь меня нервничать.

– Сомневаюсь, что смогу находиться с тобой в одной комнате и не глазеть на тебя, – признался Чак. – Выглядишь… очаровательно.

Мэгги подняла волосы вверх и закрепила одной из похожих на медвежьи когти заколок, которые вечно таскала в сумочке. Несколько прядок свисали до плеч, подчеркивая безукоризненную элегантность платья без бретелек глубокого коричневого оттенка, пошитого из какой-то ткани, которой удалось выглядеть и бархатистой и шелковистой. Наряд плотно облегал округлые очертания бюста, плавно и изящно ниспадал на талию и бедра, каскадом струился к лодыжкам.

Вырез подчеркивал роскошные формы и глубокую ложбинку между грудями. Сбоку разрез до самых бедер. Пока Мэг стояла на месте, Чак мог только догадываться о том, что увидит, но когда пошевелилась, сразу обратил внимание на соблазнительное мелькание ног в разрезе юбки.

Мэгги отвернулась и направилась в примерочную.

Чак заметил свое отражение в магазинном зеркале. Издалека он выглядел так же, как всегда, почти таким же, как семь лет назад. Но он давно изменился. Путь, на который толкнула навязчивая идея отыскать тропинку в прошлое, выдался тернистым.

Он продал душу за возможность разработки и проверки своих теорий. Танцевал с дьяволом в лице «Мастер-9», и вот наступило время расплаты.

Мэгги вышла в торговый зал, на сей раз одетая в блузку без рукавов и джинсовую юбку, держа на вешалке длинное платье, свисающее с руки. Она едва взглянула на Чака, словно боясь встретиться с ним глазами, и он понял, что его слова об ошибке обидели Мэг.

Но ведь это правда. Сблизиться с ним – физически или иначе – уж точно последнее, что ей нужно.

Чак последовал за девушкой к кассе и забрал у Мэг обнову. Пока она бродила по торговому залу, он расплатился за покупку, потом продавец завернул наряд в оберточную бумагу и положил в пакет с ручками.

Мэгги подняла глаза, когда Чак направился к ней, и они вместе покинули магазин.

– Мой автомобиль на стоянке универмага «Сирс», – сообщила Мэг. – На самом низком ярусе.

Они шагали молча, потом, словно не в силах удержаться, Мэгги выпалила:

– Ты же понимаешь, что это не было ошибкой.

Она тоже думала о том поцелуе.

– Увы, было, – тихо возразил Чак.

– Но почему?

На миг Чаку пришлось прикрыть глаза от невероятной иронии происходящего. Он годами хотел эту женщину. Годами. Держался на расстоянии, когда она встречалась, а потом вышла замуж за Альберта Форда, но никогда не переставал желать ее. Пожалуй, их многолетняя дружба постоянно подпитывала вожделение. А теперь он вот-вот отговорит Мэг от отношений, о которых прежде мог только мечтать.

– Потому что мне нужно, чтобы ты помогла изменить будущее Чарльза.

Мэгги решительно толкнула дверь, и они вышли в теплый ночной воздух.

– Но ты – это Чарльз, а Чарльз – это ты, – отрезала она.

Да, Чак был когда-то Чарльзом, однако Чарльз совсем не он. Чарльз не совершил таких ошибок, как он. Чарльз не привел к катастрофе целую нацию. Чарльз не запятнал себя связью с «Мастер-9».

– Думаю, вот что нам следует сделать, – сказал Чак, пока они пересекали забитую автомобилями стоянку. – Забирай это платье и езжай домой, завтра наденешь его на вечеринку и…

Чак увидел приближающийся автомобиль, как только они выбрались из торгового центра и настороженно наблюдал за ним уголком глаза – привычка, от которой невозможно избавиться. Машина двигалась слишком быстро, тяжело подпрыгивая на «лежачих полицейских». Но тот факт, что окна затонированы, а переднее пассажирское стекло – ближайшее к ним – слегка опущено, заставило вздыбиться волосы на затылке.

Чак среагировал еще до того, как заметил легкое движение внутри, еще до того, как сознание зафиксировало тот факт, что на них направлен ружейный ствол.

Он схватил Мэгги за талию, дернул вниз и затолкал за покрышку, когда автомат застрекотал из открытого окна автомобиля. Пули врезались в машины вокруг них, разбивая стекла и разрывая металл с жутким скрежетом.

Все закончилось так же быстро, как началось. Колесница смерти, визжа шинами, умчалась прочь.

Грохот выстрелов с такого близкого расстояния все еще звучал в ушах Чака, когда он сделал осторожный вдох, потом второй, и только сейчас осознал, что упал на Мэгги в смешной попытке защитить ее от пуль своим телом. Наверняка сплюснул бедняжку и вдавил в шершавый асфальт. Но Мэг не двигалась, не протестовала, даже не пискнула.

Мучительная паника захлестнула Чака, когда он приподнялся в ужасе от того, что будущее повторилось. Господь Всемогущий, спаси ее…

Но Мэгги тоже пошевелилась, обвила его шею руками и крепко прильнула к сильному телу. Живая! Волна облегчения едва не нокаутировала Чака, потом он сел, притянул ее к себе и стиснул в объятиях. Провел по девушке руками, удостоверяясь, что она не пострадала, за исключением царапины на коленке.

Мэгги, казалось, только приветствовала бесцеремонную хватку. Чак ощущал ее дрожь, а может, свою собственную, трудно разобрать. Но потом, Боже, она подняла лицо, и он впился в ее губы, целуя так, словно наступал конец света.

В некотором смысле, так оно и было.

Именно этого он желал больше всего на свете. Только Мэгги – такую пылкую и веселую, с этими ее дерзкими, несносными, забавными комментариями. Только Мэгги – с улыбкой в миллион ватт, хрипловатым смехом и горящими глазами. Всю Мэгги, и не просто как лучшего друга, но и как хранительницу сердца и души… свою возлюбленную, свою единственную, свою жену.

Если бы он боролся за нее так же отчаянно, как трудился над развитием своих теорий о путешествиях во времени.

Но теперь не существует никаких если. Чак слишком далеко зашел по своему собственному пути, чтобы когда-нибудь повернуть назад. Но Чарльз… у него еще есть шанс выбрать между раем и адом.

Именно Чак узнал из первых рук, как невыносимо тяжело отпустить любимую женщину, которую сию минуту, умирая от счастья, сжимал в объятиях. Которая дарила райское блаженство пылким откликом на каждый поцелуй, чьим ласкам он отдавался с такой яростью и мощью, что едва мог дышать. Она желала его так же сильно, как он ее. Чак ощущал бешеный восторг. Хотелось петь, танцевать до умопомрачения, кружиться, вертеться и подпрыгивать до одурения, пока оба, хохоча, не повалятся на землю.

Вот чем он должен заниматься вместо того, чтобы перестать целовать ее. Чак собрал все силы, чтобы оторваться от любимой, и только мысль о том, что они в опасности, заставила его отстраниться.

– Пора убираться отсюда, – прохрипел он.

– Можем пойти ко мне.

Чак ясно слышал вожделение в тихом голосе, видел в ее глазах. Господи, она подумала, что он подразумевал…

– В смысле, если хочешь, – неуверенно прошептала Мэгги.

«Конечно хочу, – чуть не крикнул Чак. – Боже, как я тебя хочу…»

– Нет, Mэг, – выпалил он наперекор желанию, – я имею в виду, что нападавшие могут и вернуться. И если это случится, лучше бы нам находиться подальше отсюда.

– Кто это был? Кто в нас стрелял?

Мэгги попыталась встать, но Чак схватил ее за запястья и потянул вниз, пригибая голову под капоты окружающих автомобилей.

Затем поднялся на ноги, потом вновь присел, собирая выпавшие пакеты.

– Не в нас, а в меня.

Взял ее за руку и, согнувшись, начал двигаться между машинами.

– Но почему?

Мэгги сообразила еще до того, как он ответил, поэтому оба выпалили в унисон:

– «Проект Уэллс».

– Ты говорил, что плохие парни из «Мастер-9» не последуют за тобой сюда, – поспешно добавила она. – Говорил, что они просто не смогут.

– Я был в этом уверен. Я точно знаю, что прототип неработоспособен, – нахмурился Чак. – Кроме того, я сам видел, что они уничтожили мою лабораторию в «Новых технологиях» вместе с рабочей моделью «Скитальца» и другим оборудованием, – озирал окрестности Чак. – Но ты же помнишь, что гласит старинное выражение: «Человек предполагает, а Бог располагает»[4].

– Имеешь в виду, когда ты что-то предполагаешь, мы получаем пули в задницу?

Чак засмеялся. Каким-то образом осуществился самый ужасный из всех возможных вариантов. Агенты «Мастер-9» переместились за ним в прошлое, используя методы, которые он сам же и разработал. Волновой эффект. Или концепция смещения. Значит, сумели сесть на хвост «Скитальцу», используя одну из этих теорий. Конечно, нет стопроцентной уверенности, но очевидно, что враги подобрались достаточно близко.

И все-таки, несмотря на отчаянное положение, Мэгги удалось заставить его засмеяться.

Но ситуация крайне осложнилась. Последняя модель «Скитальца» вмещала четырех пассажиров. Технология пока находилась на ранней стадии, и впервые с того момента, как «Проект Уэллс» обрел материальное воплощение, Чак порадовался ее несовершенству. Даже в продвинутой версии «Скитальца» энергетическому блоку требовалось по крайней мере девяносто шесть часов для охлаждения и зарядки, чтобы совершить второй прыжок в прошлое.

Следовало предвидеть хватку агентов «Мастер-9», которым хватило суток, чтобы последовать за ним сюда, в торговый центр. Вероятно, им понадобилось даже меньше времени, но Чак прикинул по максимуму.

Значит, осталось только семьдесят два часа. Через семьдесят два часа он будет мертв. Через семьдесят два часа преступники смогут совершить еще один прыжок в прошлое. На этот раз они подловят его сразу после прибытия, когда он голым и дезориентированным окажется на заднем дворе Мэгги. Они уже будут поджидать его прямо там. И наверняка убьют.

– Вон мой автомобиль, – дернула его за руку Мэгги.

Чак покачал головой. Семьдесят два часа. Боже, часы тикают.

– Мы не можем рисковать. Если это «Мастер-9», то они уже нашли твою машину и начинили каким-нибудь устройством слежения. Или бомбой.

– Бомбой!

Даже Мэгги не смогла пошутить по такому поводу.

– Какой… бомбой?!

– Такой же, – сказал Чак, – как та, которой они подорвали большую часть Белого дома и всю президентскую администрацию, включая спикера Палаты представителей.

– Если они сумели разыскать мою тачку на этой стоянке, то наверняка знают, где я живу, – сообразила Мэгги.

– Правильно, – подхватил Чак, двигаясь вдоль ряда припаркованных автомашин, быстро оглядывая каждую. – К тебе нельзя.

– Тогда куда? – спросила Мэгги. – И еще важный вопрос: если невозможно взять мою ласточку, то как мы выберемся отсюда? И попадем хоть куда-нибудь?

– Придется позаимствовать чужую, – глянул на нее Чак.

Мэгги застыла, как вкопанная.

– Чужую? Не так просто найти машину с ключами в замке зажигания, – прищурилась Мэгги. – И что ты будешь делать? Соединишь провода?

– Вот именно, – кивнул Чак.

Глава 5

– Не могу поверить, что ты наловчился заводить двигатель без ключа зажигания.

Чак отвел взгляд от дороги и воззрился на Мэгги, суровое лицо тускло освещал зеленый свет приборной панели.

– Главное – понять, как работает устройство.

По легкости, с которой Чак завел этот белый, последней модели «Таурус», имея лишь швейцарский армейский нож в кармане, Мэгги стало совершенно ясно, что он-то четко понимает, как все работает.

Кроме того, явно проявились его навыки действовать в экстремальных ситуациях: угонщик не просто поменялся номерными знаками с соседним аналогичным автомобилем, но задействовал в обмене третью машину из плохо освещенного угла автостоянки.

Когда владелец выйдет из торгового центра и увидит, что его железный конь исчез, то, скорее всего, не заметит собственный номер на другой тачке. Полиция штата сначала будет разыскивать пропавший белый «Таурус» с «родными» номерами, после обнаружения и разбирательства объявят в розыск автомобиль с номерами со второй машины, и только найдя его, узнают номер на угнанных ими колесах.

Чак снова взглянул на спутницу, и Мэгги осознала, что не сводит с него глаз. Лицо в полумраке казалось угловатым, скулы резко очерчены. Не только возрастные изменения отличали его от Чарльза. Твердо сжатый рот выдавал сильное напряжение, что заставило Мэг с ужасом гадать, способен ли Чак подвести черту в своем фанатичном стремлении предотвратить катастрофу.

Беглецы ехали на север по семнадцатому шоссе, направляясь в горы, к Седоне и Флагстафу. Шины чуть слышно шуршали по асфальту, автомобиль мчался со скоростью близкой к максимальной.

Они сделали только одну остановку… вынужденную, прежде чем покинули пределы города. Чак вырулил к придорожному заведению типа бара, и путники вошли внутрь, но не для того, чтобы утолить жажду. Нет, несколько секунд потоптавшись на месте, они сели за столик в глубине помещения, напротив человека, выглядевшего так, словно он не мылся со времен президентства Джимми Картера. Мэгги с изумлением наблюдала, как Чак выложил сто пятьдесят долларов наличными за устрашающего вида пистолет, наплечную кобуру и коробку с патронами.

Двое мужчин пожали друг другу руки, а затем… совершенно невозмутимо, словно постоянно носил под пиджаком незаконно купленный незарегистрированный ствол, Чак ловко нацепил на себя кожаную сбрую. Откуда он знает, как скрепить ремешки, чтобы было удобно добраться до кобуры? Затем Чак проверил оружие… Мэгги понятия не имела зачем. Убедился, что пистолет заряжен? Потом засунул пушку в кобуру и прикрыл курткой от посторонних взглядов. Коробка с патронами отправилась в карман.

Мэгги не проронила ни слова.

Чак предложил воспользоваться дамской комнатой, пока есть такая возможность, а когда Мэг вышла из туалета, он разговаривал по телефону-автомату. Увидев ее, повесил трубку. Он не сказал, кому звонил, да она и не спрашивала.

Мэгги молчала, пока они шли обратно к украденному автомобилю. Молчала, когда он вновь продемонстрировал свои навыки и завел «Таурус».

Но потом, не выдержав, откашлялась:

– Куда направляемся?

– Может, тебе стоит закрыть глаза, – покосился на нее Чак, – и постараться хоть немного поспать. Впереди долгая ночь.

– Да, конечно, ты прав. Меня всегда клонит в сон после неудавшейся попытки убийства в торговом центре.

Чак снова посмотрел на Мэг, на этот раз дольше.

– Прости, – сказал он. – Прости, что втянул тебя в эту историю. Надо было держаться подальше от тебя. Мне следовало сообразить, что Кен Гудвин никогда не позволит уничтожить «Проект Уэллс».

– Кен Гудвин?

– Из всех знакомых агентов «Мастер-9» мне он кажется одним из боссов. Если он здесь, если именно он стоит за этим нападением…

– Что? – прошептала Мэгги. – Поговори со мной.

У Чака загорелись глаза, когда он стрельнул в нее еще одним мимолетным взглядом.

– Вся эта ситуация теперь перешла из трудной в практически неразрешимую. Гудвин знает, что мне нужно увидеться с Чарльзом, чтобы удержать того от разработки теории путешествий во времени.

– Чарльз! – воскликнула Мэгги, поворачиваясь лицом к Чаку. – «Мастер-9» может добраться до тебя через Чарльза. Если они убьют его, то и ты умрешь.

– Нет, проблема не в этом.

– Но ты же объяснял…

– Они не рискнут навредить Чарльзу, – успокоил Чак. – Он нужен им живым, чтобы продолжить исследования. По моему мнению, они не посмеют даже приблизиться к нему, опасаясь вмешаться в естественный ход событий. Нет, Гудвину необходимо избавиться только от меня. Если я появлюсь на расстоянии пятидесяти футов от Чарльза, «Мастер-9» тут же вмешается, чтобы хладнокровно устранить меня.

– А я? – спросила Мэгги. – Я-то могу сблизиться с Чарльзом…

– Нет, они будут отслеживать и тебя тоже. Они знают, кто ты такая. Знают, что ты совершишь в будущем.

– Что же такого я совершила? – изучающе вглядывалась Мэгги в суровый профиль.

Чак молчал, не отрывая глаз от дороги. Когда наконец ответил, голос звучал нарочито буднично:

– Я уже говорил – ты меня предупредила. Спасла мне жизнь.

– Каким образом?

Чак немного сдвинулся, досадливо поерзал и коротко взглянул на спутницу.

– Ты крикнула: «Чак, берегись!» Слушай, Мэг, за болтовней я не способен думать и планировать, а мне нужно поразмыслить и понять, чего Гудвин будет ждать от меня. А потом придется решить, поступить ли в соответствии с его ожиданиями или огорошить чем-то прямо противоположным, а это зависит от того, догадается ли он, что я раскусил его замысел или…

– Ладно, ладно! Убедил. Молчу, – пробормотала Мэгги, потом добавила: – Мне очень жаль.

– Нет, – еле слышным из-за гула двигателя голосом произнес Чак. – Это мне очень жаль. Жаль, что втянул тебя в эту историю. Жаль, что не смог стать тем человеком, который тебе нужен.

Мэгги протянула руку и легко коснулась его обтянутой джинсами ноги.

– Послушай, не знаю как ты, но я-то точно уверена – ты именно тот человек, который мне нужен, чтобы остаться в живых.

Чак ничего не сказал. Даже не взглянул на Мэг. Просто стиснул мягкую ладошку и переплел их пальцы.

В полной тишине, крепко держась за руки, они неслись на север, в темную аризонскую ночь.

* * * * *

На рассвете они добрели от автобусной остановки до мотеля, располагавшегося всего в нескольких кварталах, хотя Мэгги показалось, что за тысячи миль. Ни одна ночь в ее жизни не тянулась так долго.

Они домчались на угнанном автомобиле до аэропорта Флагстафа, сели на маршрутку и через весь город доехали до автобусной станции. Потом пришлось почти три часа ждать следующего автобуса до Феникса.

Пока перекусывали конфетами и содовой из торговых автоматов, Чак объяснил, почему они направляются назад на юг: «возвращаются по своим следам на шесть часов», как он выразился.

Придется вернуться в Феникс, поскольку там находится Чарльз – ключ к изменению будущего Мэгги и прошлого Чака. Вполне вероятно, что Кен Гудвин и его подручные будут поджидать их появления, но Чак делал ставку на то, что «Мастер-9» за такое короткое время не сумеет перегруппироваться. В течение следующих двадцати четырех часов агенты наверняка организуют блокпосты и засады на трассах, ведущих в город, в попытке перехватить беглецов.

Но к тому времени Чак и Мэгги уже проберутся в Феникс.

Мэг надеялась, что первоначально агенты «Мастер-9» промахнулись и попали впросак, как Чак в то утро. А, может, у них не хватит ресурсов или связей, необходимых для разрешения на создание контрольно-пропускных пунктов. Но, несмотря на неудачное покушение, Чак явно был уверен, что враги способны на все, поэтому был полон решимости вернуться в Феникс как можно скорее.

Украденный автомобиль они бросили в аэропорту, как ложную приманку. Когда его найдут, то преследователи потратят драгоценное время и силы на попытку разыскать Чака и Мэгги в окрестностях Флагстафа.

Но к тому времени их и след простынет.

Чак озвучил план надежно укрыть Мэгги в горах, но та не успела запротестовать, как он сам полностью отклонил этот замысел. Видимо, если уж «Мастер-9» брался за дело, то такого понятия, как «надежно укрыть» не существовало. Единственный способ гарантировать безопасность Мэг, решил Чак, – держать ее при себе.

Кроме того, в ночной тишине автовокзала Флагстафа Чак признался, что их пламенный поцелуй на стоянке торгового центра явился его очередной ошибкой.

Часы на стене вестибюля мотеля показывали восемь тридцать утра, Мэгги наблюдала, как Чак заполнил регистрационную форму и заплатил наличными. Через несколько минут они открыли дверь в номер.

Одноместный номер.

Тесный однокомнатный номер.

Чак вошел первым, бросил пакет с платьем на одну из двух кроватей, потом повернулся и включил обогреватель. Ноябрьская ночь выдалась просто ледяной, и холод выстудил помещение.

Мэг застыла в дверях, допотопное устройство под окном ожило с протяжным скрипом.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

Чак понимал, что Мэгги недовольна тем, что он снял один номер на двоих.

– Мне нужно знать, что ты в безопасности. Здесь ведь две кровати.

Поворотом ручки включил обогрев на максимум, затем выпрямился:

– Входи и закрой дверь. Ты привлекаешь внимание.

Мэг вошла внутрь и прислонилась спиной к двери.

Две кровати. Действительно. Две отдельные кровати. Но между ними никто не воздвиг кирпичную стену с железными пиками поверху и надежным висячим замком на воротах.

– Я тебя не трону, – продолжил Чак, взглянув на нее в тусклом свете уличных фонарей, лицо помрачнело, рот сжался в жесткую линию. – Обещаю.

Мэг опасалась совсем не того, что Чак потеряет контроль над собой, пугала собственная неспособность держаться от него подальше. В попытках сохранять дистанцию от этого мужчины она не просто не преуспела, а полностью провалилась. Чак, может, и уверен, что поцелуи были их общей ошибкой, но Мэгги-то убеждена в обратном. Пусть он поручился за свою стойкость, вряд ли у нее достанет сил сколь-нибудь долго превозмогать влечение к нему.

– Я просто… –  откашлялась она, глубоко вдохнула, затем продолжила: – Мы вынуждены всю ночь провести вместе. Не обижайся, но на самом деле я бы предпочла уединиться хоть на какое-то время и…

– Нет.

Чак подошел к раковине, прикрепленной к стене прямо в комнате, и принялся смывать дорожную пыль с рук и лица, потом взглянул на нее в зеркале:

– Сожалею. Так при необходимости мы сможем вылезти из заднего окна и исчезнуть за считанные секунды, но если ты будешь в другом номере, даже по соседству… – покачал он головой, – …мы спалимся.

До высокого оконца не так-то легко добраться, но Мэгги не сомневалась, что Чак сумеет его открыть, если им придется спешно покидать мотель. Как выяснилось, доктор мог похвастаться самыми неожиданными навыками.

– Что это за ученый, который не только занимается лабораторными исследованиями и теоретическими разработками, но умеет пользоваться пистолетом и заводить автомобиль без ключа зажигания? – спросила она. – Где это ты научился «возвращаться по своим следам на шесть часов», или как ты там выразился? Разве это не из военного сленга? – помолчав, поинтересовалась она.

– Да.

Чак вытер лицо полотенцем для рук, по-прежнему следя за ней в зеркало.

– Иногда вояки используют циферблат часов для обозначения направления. Дверь в ванную находится справа, то есть как стрелка в три часа, – махнул он рукой в сторону туалета. – Раковина прямо передо мной – на двенадцать. Сейчас ты стоишь на семи часах от меня…

– А прямо позади, где ты только что стоял, это и есть «на шесть часов».

– Правильно, – криво усмехнулся он.

– И что, всем этим уловкам тебя обучили боссы «Новых технологий» или кто-то еще?

– Кто-то еще.

Мэг опустилась на одну из кроватей. Матрац оказался мягким и упругим. Как же удобно на нем сидеть! А уж прилечь наверняка еще лучше. Она рухнула на спину, не поднимая ног, и уставилась на трещины в потолке.

– Тебя действительно хотели убить, буквально?

Она услышала скрип, когда Чак сел на другую кровать, потом раздался двойной стук от брошенных на пол снятых ботинок.

И по-настоящему удивилась, когда он наконец заговорил.

– Вскоре после того, как просочились новости о моей работе над «Проектом Уэллс», я начал получать угрозы убийства. Большинство посланий представляло собой пустую болтовню, но некоторые – вполне реальную опасность. Несколько раз на меня покушались. В то время у меня был друг, который подумывал выйти в отставку из состава ВМФ. Он служил в подразделении «морских котиков» и обладал… определенными навыками, которые, по-моему мнению, могли пригодиться. Я нанял его в качестве консультанта по безопасности, вот он-то и научил меня многим хитрым премудростям.

– И где же был этот умник, когда агенты «Мастер-9» устроили засаду в твоей лаборатории?

Чак не ответил, Мэгги повернула голову и посмотрела на него.

Он по-прежнему сидел на краю другой кровати – босые ноги, локти упираются в колени, плечи ссутулены от усталости. Или от отчаяния. Ладонью одной руки обхватил лоб, слегка поглаживая виски, словно страдал от головной боли. Но тут же поднял глаза, будто почувствовав ее взгляд.

– Он погиб, – ответил Чак. – Ему в упор выстрелили в затылок, прежде чем я добрался до лаборатории тем утром.

Помолчал и добавил:

– Ты стала свидетелем его убийства.

У Мэгги перехватило горло.

– Боже мой…

Чак отвернулся, прерывая почти осязаемую связь, вспыхнувшую между ними.

– Прости. Не надо было этого рассказывать.

– Надо, – села на кровати Мэг. – Чак, прошу тебя, поговори со мной. Расскажи мне все.

– Мы должны заставить себя поспать, – решительно поднялся на ноги Чак.

Мэгги затопило разочарование. Почему он снова замкнулся? Заметно, что мучительная боль запечатлелась в каждой черте лица, хотя он явно пытался скрыть свои чувства, старательно притворяясь, что эмоции не имеют значения. Ничего не имеет значения, только осознание совершенной ошибки.

Но отчаяние и тоска в обезумевших глазах человека, который постучал в заднюю дверь ее дома, никуда не исчезли. Переживания бушевали внутри него, несмотря на разумные запреты. Он изо всех сил сохранял хладнокровие, чтобы ничто не отвлекало от главной и единственной цели. Самоконтроль рушился только тогда, когда мужчина поддавался страсти. Сдержанность исчезла, когда он поцеловал ее. Целовал так, словно между ними не существует никаких секретов, словно их сердца бьются в унисон, словно они две половинки единого целого.

Но эти поцелуи были ошибкой, заявил Чак, едва восстановил свое драгоценное самообладание. Ошибкой, которая не должна была произойти.

Мэг сражалась с разочарованием, перехватившим горло, просто задыхалась от тоски и досады.

В другом конце комнаты Чак разворачивал платье, купленное в торговом центре.

Торговый центр. Мэгги едва не расхохоталась. Они встретились возле кинотеатра чуть более двенадцати часов назад. И с того момента ее жизнь навсегда и бесповоротно изменилась. Но что потрясло сильнее всего? Град пуль, едва не отправивший на тот свет? Или – что невероятно – затронувший душу, останавливающий сердце поцелуй после нападения?

Пока Чак ее целовал, Мэг решила, что нашла универсальный ответ на любые вопросы. А он всего лишь констатировал, что совершил ошибку.

Чак аккуратно повесил платье на вешалку, ткань заблестела в тусклом освещении – неуместное пятно элегантности в затрапезной комнатушке.

– Зачем? – сурово спросила Мэгги, нарушив тишину.

Чак повернулся и посмотрел на Мэг, та встретила его взгляд неприязненно, почти агрессивно, словно приказывая не отводить глаза в сторону. Он и не отвел, но лицо не выражало никаких чувств.

– Зачем повесил? – уточнил он.

– Угу. Не собираюсь идти на вечеринку завтра вечером… вернее, уже сегодня. Сборище состоится уже сегодня.

Все происходило невероятно быстро.

– Если парни в «Мастер-9» настолько ушлые, – глубоко вздохнула Мэгги, – то им не понадобится много времени, чтобы выяснить, что меня внесли в список гостей…

– Уверен, они уже в курсе, – согласился Чак. – Ты права. Вечеринка теперь не вариант. Но платье еще пригодится. Просто мне нужно придумать альтернативное время и место для твоего знакомства с Чарльзом.

Он говорил спокойно, как ни в чем не бывало, словно ничего из этого безумия лично его не касалось. Ну, постреляли, и что особенного? Текущая задача – разодеть ее в пух и прах в смешной попытке обольстить человека, который – черт побери, Мэг точно это знала – вовсе ею не интересуется… завлечь младшую копию мужчины, который считает их поцелуй ошибкой.

– Не понимаю, с чего ты решил, что я сумею сподвигнуть Чарльза принять такое судьбоносное решение, как изменение сферы деятельности.

У Мэг дрожал голос, но она ничего не могла с собой поделать. Да и плевать. Черт возьми, у нее есть все основания для расстройства – сначала в нее стреляли, потом протащили через полштата и обратно, и все это за одну ночь. Она нашла все, о чем когда-либо мечтала, и тут же обнаружила, что не нашла ничего. Потому что любовь, которую она так ждала, оказалась никому не нужной.

– Просто будь сама собой. И он не устоит.

Мэг вскочила на ноги, пылая от негодования.

– Что значит – не устоит? Чего ты надеешься добиться, Чак?

Но он не собирался углубляться в разборку. Молча отвернулся и снял покрывало с кровати.

– Давай ляжем спать. Ночь была долгой.

Такой спокойный, такой хладнокровный. Мэгги желала заглянуть за невозмутимый фасад. Стремилась вывести его из себя. Жаждала увидеть еще хоть что-то, помимо этой мрачной решимости.

– Хочешь, чтобы я с ним переспала, правильно? Отлично. Уговорил. Так и поступлю. Но должна предупредить – если я займусь сексом с Чарльзом, в твоей памяти это тоже останется.

– Мэгги, речь не о сексе, – вяло и невыразительно отозвался Чак.

– Если бы речь шла не о сексе, ты бы и глазом не моргнул, надень я хоть мешок из-под картошки на следующую встречу с Чарльзом, – пылко возразила она, махнув на платье в углу. – А это уж ни в коем разе не мешок.

– Согласен. Речь о сексе.

Отсутствие видимых эмоций в Чаке сводило Мэгги с ума.

– Но не только. Все гораздо сложнее.

– Сложнее – это мягко сказано, – понурилась она. – Не знаю, с чего ты решил, будто у меня есть право заставить Чарльза полностью изменить всю его жизнь. Утверждаешь, что он не сможет передо мной устоять. Но, эй! У тебя-то нет подобной проблемы. Ты-то способен оттолкнуть меня подальше…

Чак отвернулся, шумно выдохнув то ли смешок, то ли рыдание. Не в силах сохранять спокойствие, вздрогнул, одной рукой отбросил назад непослушные волосы и направился к раковине.

Мэгги встретила напряженный взгляд в зеркале и по горящим болью глазам поняла, что сумела пробить трещину в его проклятом самообладании. Если Чак когда-нибудь откроется и откровенно поговорит с ней, то только сейчас или никогда.

– Ладно, – выпалила она, когда он повернулся к ней лицом. – Хорошо. Ты сказал, что это сложно. Сложнее, чем просто секс. Объясни, что ты имеешь в виду. Помоги мне понять!

Чак шагнул было к ней, затем замер, отвернулся, провел обеими руками по лицу и волосам, потом принялся массировать затылок и шею. Выругался, тихо, но жестко.

– Пожалуйста, – потянулась к нему Мэг и коснулась его пальцев.

Чак дернулся, словно ее прикосновения обжигали.

– Мэгги, Господи… не могу объяснить. Не обошлось и без... Все так сложно.

– Сложно?

Чак так резко отстранился, что Мэг захотелось расплакаться.

– Вот оно что. А для меня, по твоему мнению, все легче легкого? Считаешь, что для меня это легко – как ни в чем ни бывало нацепить идиотское платье и соблазнить какого-то незнакомца, который вроде бы тот и не совсем тот мужчина, с которым я действительно хочу встречаться? Не желаю сближаться с Чарльзом. Хочу заняться любовью с тобой.

«Ох, черт возьми, что-то я пошла вразнос и слишком многое выдала». Но теперь, начав говорить, никак не могла остановиться.

– С другой стороны, он – это ведь ты. Чарльз является частью тебя, так что если я займусь с ним сексом, то тем самым займусь любовью с тобой, правда? И... И... Все так чертовски запутано.

В глазах Чака блеснули слезы, когда он оцепенело воззрился на Мэгги.

– Господь Всемогущий, – прошептал он. – Я полный идиот.

Глава 6

Мэгги села и закрыла глаза, чувствуя, как ее покидает боевой задор. Я полный идиот. Чак считает, что допустил ошибку.

Но уж точно не больше той, что совершила она, это очевидно.

Чак медленно опустился на кровать, прогнув матрас. Не шевелился, не касался Мэг, просто сидел рядом.

– Mэг, я… Мы знакомы семь лет, – запинаясь, пробормотал Чак. – И клянусь, я хотел тебя каждую секунду этого времени.

Она подняла голову и оглянулась, не совсем уверенная, верно ли расслышала.

– Что?

Чак одарил ее одной из своих трогательных кривых полуулыбок.

– Не заставляй меня повторять. И без того тяжко.

– Но… – повернулась Мэгги.

– Я боролся изо всех сил, чтобы держаться от тебя подальше эти последние несколько дней.

Он тряхнул рукой, словно пытаясь расслабить напряженные мышцы плеч и шеи.

– И да, ты была права. Я старался все подстроить так, чтобы на этот раз, после знакомства со мной – с Чарльзом – на той вечеринке, ты в конечном итоге ушла с ним домой. Понимаешь, я понадеялся, что таким способом сумею втиснуть эти семь лет в несколько недель. Но у нас нет недель. Даже дней. Даже часов. Но вдруг все получится? Я вообразил, что если смогу заставить Чарльза почувствовать к тебе то же, что и я…

Чак глубоко вздохнул, взглянув на Мэгги, потом покачал головой.

– Похоже, недооценил ситуацию… Имею в виду, что не смогу заниматься с тобой любовью, а затем отпустить. Вернее, рассчитывал, что если все сделаю правильно, то Чарльз никогда не позволит тебе уйти.

Мэгги молча наблюдала за собеседником, карие глаза смягчились. Чаку хотелось протянуть руку и коснуться нежной щеки. У нее такая гладкая и мягкая кожа. Но прикосновение к ней – последнее, что он может себе позволить.

– Прости. Я уже говорил, что идиот.

– Нет, – прошептала Мэг. – Ты не идиот.

– Ты была права и насчет моих двойных воспоминаний, – тихо добавил он. – Если ты и Чарльз…

Горло перехватило, но по печальному взгляду Чаку стало ясно, что Мэгги прекрасно уловила суть.

– По крайней мере, в этой части ты абсолютно права. Я наверняка вспомню. Непонятно, как это происходит… может, какой-то гормональный всплеск влияет на определенные центры мозга, но даже простого поцелуя хватило, чтобы предельно четко воскресить остаточную память и…

Он прервал невнятную тарабарщину, Мэг смотрела сочувственными нежными глазами, в которых так легко утонуть.

И хранила молчание.

– Что теперь? – снова выдавил полуулыбку Чак. – Кто из нас оккупирует ванную, пока не настал расчетный час?

– Как насчет кое-чего другого? – погладила Мэгги суровое лицо.

Чак осознавал, что должен встать и создать хоть какую-то дистанцию между ними, но у него не было сил. Вместо этого закрыл глаза, упиваясь запретным удовольствием от легких прикосновений. Мэг подалась ближе, и он почувствовал мягкие губы там, где считанные секунды назад блуждали тонкие пальчики.

Он не устоял и тронул хрупкую ладошку, прошелся по гладким рукам. Почувствовал ее дрожь и приказал себе остановиться, но не смог. Боже, элементарно не смог.

– Чак? – выдохнула Мэгги.

Тот открыл глаза. Восхитительный рот находился в дюйме от него. Вблизи глаза Мэгги оказались не равномерно карими. Темные и светлые оттенки коричневого чередовались, создавая лучистый эффект. Мэг улыбнулась, и хотя улыбка получилась грустной, лицо ее засияло. Чак не сумел удержаться, протянул руку и легко обвел контур подбородка. Такая красивая, такая беззащитная.

Пришлось облизнуть губы, чтобы хоть что-то произнести, и все равно голос звучал чуть громче шепота.

– Да, Mэг?

– Сегодня вечером я хочу быть с тобой.

Чак не ответил. Да и что тут скажешь?

– Завтра я сделаю все, что попросишь, – пообещала Мэгги. – Но сегодня хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Легко поцеловала, отпрянула назад, посмотрела в глаза и прошептала:

– Пожалуйста…

Поцеловала еще раз, и Чак почувствовал, что все протесты снесены потоком эмоций настолько мощных, что он едва не вскрикнул.

И вместо того чтобы отстраниться, прильнул к манящим губам.

Глубоко поцеловал, завладев ртом, упиваясь довольным мурлыканьем Мэг, и толкнул ее на кровать.

Господь Всемогущий, как же он этого хотел. Хотел эту женщину. Нуждался в ней.

Чак поцеловал еще сильнее, Мэг ответила с такой пылкой страстью, что у него пресеклось дыхание.

Она всем телом прильнула к нему, крепко обхватив твердую ногу, протиснутую между ее бедер, все теснее прижимаясь. Мэгги являла собой головокружительную смесь нежности и силы, сладости и огня. В ней заключалось все, о чем Чак когда-либо мечтал, но так никогда и не заполучил.

Он осознавал, что не должен залезать под подол ее рубашки. Не должен лелеять в ладони мягкую грудь. Отдавал себе отчет, что последнее, что он может себе позволить – ласкать дразняще отвердевшие соски и возбуждать ее еще сильнее.

Но не остановился, Мэгги издала глубокий горловой стон и продолжала целовать его, разжигая огонь.

Чак знал, что должен прекратить. Что должен отступить. Мэгги ему не принадлежит. И никогда не будет.

Но когда она распахнула его пиджак, он помог его снять. Расстегнул наплечную кобуру, и пистолет последовал вслед за пиджаком на пол. И когда Мэг потащила вверх его футболку, потянулся и послушно снял одежку через голову.

И потом снова поцеловал Мэг. Ощущение нежных рук, скользящих по голой спине, в сочетании с невыносимой сладостью рта кружило голову.

Шестьдесят часов. В его распоряжении только шестьдесят часов, и несущественно, постигнет ли его неудача или все получится. Время в любом случае на исходе, и тут уж ничего не поделаешь.

Осталось только насладиться моментом, украсть эти несколько часов и вкусить райское блаженство.

И он украдет. Мэгги откровенно выказала свои чувства и желания, оставив себя открытой и уязвимой.

Невозможно устоять и не воспользоваться счастливым шансом. Невозможно сопротивляться тому, чего так давно жаждал.

Мэг расстегнула свою рубашку и столкнула с плеч, обнажая кружевной бюстгальтер и гладкий живот. Чак поцеловал холмики грудей, пробежался пальцами и губами по восхитительной коже, а затем она потянула верхнюю пуговицу на его джинсах.

Легонько задела мужскую плоть, и реальность того, что они собираются сделать – уже делали – мигом вернула его на землю.

– Мэгги… – поднял голову Чак.

– Все хорошо, – успокоила она, прекрасно понимая ход его мыслей. – Нам обоим это необходимо.

Потом потащила его на себя, обхватила ногами и еще раз поцеловала.

– Мне это необходимо. Ты мне нужен, Чак.

Юбка уже исчезла. Каким-то образом Мэгги удалось от нее освободиться. Соблазнительница приподняла бедра, прижимаясь еще теснее, и Чак понял, что дурачит сам себя. При всем желании он никак не сможет остановить то, что они начали.

И помоги ему Бог, он к этому и не стремился.

Чак поцеловал ее с причудливой смесью эйфории и отчаяния, Мэг снова потянулась к джинсам и расстегнула молнию. А потом, Боже, коснулась напрягшегося естества.

Чак отстранился, сбросил мешающие джинсы и нижнее белье, она сняла бюстгальтер и стянула невесомые трусики.

Хотелось остановить время, навеки запомнить этот момент, сделать шаг назад и просто полюбоваться распростертой на постели Мэгги Уинтроп – обнаженной и жаждущей, жаждущей именно его. Воплотилась в реальность самая заветная, самая драгоценная фантазия.

Нельзя колебаться, нельзя позволить здравому смыслу взять верх. Потому что, начав думать рационально, он тут же осознает, черт побери, что единственно правильное – немедленно остановиться. Заставить себя оборвать это умопомрачительное безумие.

Мэгги потянулась к нему, он подался к ней, и оба распластались на кровати, кожа касалась кожи, мягкое тело – тугих мышц.

Такая хрупкая, такая прекрасная. Чак боялся раздавить ее, боялся ненароком причинить боль. И все же Мэг обняла его еще крепче, словно вес мужского тела совершенно не тревожил, словно она полностью ему доверяла.

Чаку хотелось касаться ее сразу и везде, руками и губами смаковать нежную кожу, тискать, ласкать и наслаждаться сладостной гладкостью. Он исследовал пальцами интимное местечко, Мэгги была влажной, горячей и готовой его принять. Толкнула его на спину и уселась сверху между сильных ног, мягкий живот уперся в отвердевшую плоть. Темные пряди накрыли обоих, как занавес, когда она подалась вперед и одарила его пылким требовательным поцелуем. Потом сдвинулась и проложила цепочку поцелуев по шее и груди. Ощущение было таким изысканным, что Чак услышал собственный громкий стон.

Он подхватил ее за талию и уложил на спину. Пушистые волосы рассыпались вокруг милого лица, почти черные на белой простыне.

Потом Мэг улыбнулась, в глазах плескалось немыслимое счастье.

Чак не сумел улыбнуться в ответ, не сумел вымолвить ни слова. Мог только целовать ее и молиться, что волны захлестывающих эмоций спадут, прежде чем он не выдержит и расплачется, как ребенок.

Сердце стиснуло, словно кулаком. «Господи помоги, Господи помоги, я не должен этого делать. Не имею права…»

– У тебя есть средство защиты? – прошептала Мэг. – Презерватив?

Чак покачал головой. Он не планировал и даже не мечтал, что такое в действительности произойдет.

Теперь они будут вынуждены остановиться. Нет другого выбора. Кажется, следовало бы почувствовать облегчение, но прилив разочарования был настолько острым, что Чак невольно зажмурился.

– У меня есть один в сумочке, – вспомнила Мэгги, отстранилась, спрыгнула с кровати и заметалась по комнате.

Почти мгновенно вернулась, разорвала пакетик из фольги и протянула ему резинку.

Но слишком поздно. Здравый смысл вернулся.

– Мэг, мы не должны этого делать.

Господи, еще бы тело послушалось разумных доводов. Ясно, что слова звучали бы куда внушительнее, не выкажи он столь явного доказательства влечения к ней.

В глазах Мэгги вспыхнуло нетерпение. Нетерпение, гнев и боль.

– Почему бы и нет? Кто сказал, что мы не должны получить желаемое? Кто, черт возьми, внушил тебе, что правильно, а что нет? Вот это правильно, – заявила Мэг, толкнула Чака назад на подушки, снова устроилась между его ногами, подалась вперед и прильнула к губам.

Поцелуй получился жестким, почти наказывающим, но она тут же смягчилась, порыв вспыхнувшей страсти закружил голову. Казалось невозможным, но он отвердел еще сильнее, когда Мэг прижалась к нему животом.

– И это правильно!

Она шевельнула бедрами, опустилась на Чака, и он одним плавным фантастическим толчком оказался внутри нее.

По-прежнему сжимая презерватив в руке.

– Мэгги… Боже!

Мэг откинула голову, оседлав и подпрыгивая, устанавливая ритм, от которого тут же зачастил его пульс, и Чаку показалось, что он сползает к краю обрыва, к невероятному свободному падению в собственный экстаз. Один только взгляд на тугую от страсти грудь, на дерзко торчащие восхитительные соски тут же усилил желание, и он почувствовал, как все быстрее и быстрее скользит к точке невозврата.

Никто, никто и никогда не доставлял Чаку такого наслаждения…

Он куда крупнее и мощнее, но, порабощенный собственными потребностями, бессилен сопротивляться Мэг. Он хотел ее. Нуждался в ней. Любил.

Любил настолько, что сумел поднять ее вверх и снять с себя.

Они не должны. Это неправильно.

Мэгги запротестовала и едва не устроила потасовку.

– Нет! Чак…

Он показал презерватив, скомканный в ладони.

– Эта штука не сработает, если останется в руке.

Мэг наблюдала, как Чак быстро нацепил резинку, и неуверенно улыбнулась. Она и правда испугалась, что он вознамерился остановить их и не позволить довести дело до конца.

Одним ловким движением Чак опрокинул ее на спину. Мэгги подалась к нему и широко раздвинула ноги, готовая полностью отдать себя. Он смотрел ей прямо в глаза, когда вошел в нее медленно, плавно, но так глубоко, что от нахлынувших эмоций у Мэг захватило дух, рот приоткрылся, взгляд стал мечтательным, веки затрепетали.

А потом она улыбнулась, и Чак понял, что на всю жизнь запомнит эти драгоценные мгновения.

– Это правильно, – пророкотал он. – Правильно.

– Да, – томно согласилась Мэг, прекрасные глаза наполнились слезами. – Я тоже так думаю.

Он снова поцеловал ее, в эти невыносимо нежные сладкие губы. Мэг подняла бедра, сильнее сжала мужскую плоть внутренними мышцами, и оба закричали, нарушив тишину тускло освещенной комнаты.

Чаку хотелось заниматься любовью долго и неспешно, чтобы этот момент длился вечно. Но Мэгги понукала все быстрее, все сильнее, все глубже. Он снова и снова толкался в нее, вновь и вновь заполняя собой, пока мир вокруг не растворился, и не осталось только здесь и сейчас, и только Мэгги.

Одна только Мэгги.

Она вскрикнула, и он почувствовал подступающий экстаз. Всепоглощающий, безумный, неодолимый. Мэгги, извиваясь, льнула к мужскому телу, ногти впились в спину.

Ее бурный оргазм подтолкнул Чака к краю, он взорвался, извергаясь наслаждением, пронзившим насквозь, как пушечное ядро. Наслаждением настолько сильным и горячим, что могло бы испепелить или сжечь на месте. Все связные мысли исчезли, остались только чувства, только тепло.

Ощущение покоя.

Восхитительного, пьянящего, бесконечного парения в небесах.

В облаке благоуханного аромата духов Мэгги.

– Думаю, я в тебя влюбилась, – прошептала Мэг, легко лаская губами твердый подбородок.

И тут Чак очнулся. Открыл глаза, реальность происходящего встряхнула рассудок, включила мозг ученого, и он различил легкую панику в ее словах.

Она думает, что влюбилась.

Чак скатился с Мэгги, вдруг осознав, что едва не раздавил ее. Увидел, что она наблюдает за ним, что светло-карие глаза изучают его лицо, и заставил себя улыбнуться. Она не подвинулась, не попыталась прижаться или обнять.

Он закрыл глаза.

«Боже, отдал бы все на свете, чтобы услышать эти слова в любой момент в течение последних нескольких лет».

Но теперь... Мэгги не может любить его. Она должна влюбиться в Чарльза.

Но я же был когда-то Чарльзом, рассуждал Чак. Может, все не так уж страшно. Если Мэг смогла полюбить его, покрытого рубцами и измученного, то наверняка влюбится в Чарльза. Это вполне логично.

За исключением того, что любовь иррациональна… любовь игнорирует здравый смысл.

И все-таки, пережитая близость может пойти на пользу. Может, физическое соитие привяжет Мэгги к нему… неважно, Чак он или Чарльз.

– Спишь? – позвала она.

Чак открыл глаза и обнаружил, что она по-прежнему смотрит на него.

– Нет.

– Ты в порядке?

В глазах Мэг мерцала озабоченность. Беспокойство и неуверенность.

– Да.

Чак обвил Мэг руками, притянул к себе, прижал спиной к груди и накрыл обоих покрывалом. Ее голова уютно расположилась под его подбородком, он теснее привлек любимую к себе, одной рукой нежно стиснул грудь и крепко обнял.

Обнял властно, прекрасно понимая, что лучше бы отпустить.

Это неправильно – то, что он натворил, чем самозабвенно занимался сегодня вечером. В пылу страсти Чак пытался убедить себя в обратном, но теперь оказался лицом к лицу с истиной. Неправильно заниматься с ней любовью и держать спящую в руках. Но сегодня выпал единственный шанс побыть с Мэгги… единственный, другого может и не представиться.

И использовал возможность на всю катушку, осознавая себя эгоистом и подонком.

Он же знал, черт побери, что не сможет дать ей желаемое. Не сможет заставить себя раскрыть все свои секреты. Чак никогда открыто не выражал своих чувств и никогда не отличался откровенностью.

Боже, он даже не смог признаться, что любит ее.

И это еще не самое худшее.

Шестьдесят часов. Уже меньше. Если он оплошает, то менее чем через шестьдесят часов будет мертв.

А если все удастся… Если его план сработает, если Мэгги сумеет убедить Чарльза переключиться на карьеру в медицине, то путешествия во времени не будут изобретены. Замыслы «Мастер-9» рухнут, Белый дом не взлетит на воздух, президент не погибнет.

И нынешняя жизнь Чака и дорога, по которой он сюда прибыл, немедленно отторгнутся реальностью. Его жизнь – он прекрасно это осознавал – разом перестанет существовать.

И сам Чак исчезнет.

Глава 7

Ближе к вечеру Мэгги проснулась и обнаружила, что Чак лежит, уставившись в потолок.

Она, не шевелясь, изучала точеный профиль. Рот сжат в привычную мрачную линию, подбородок окаменел. Неудивительно, что он так часто потирал лоб и шею, вероятно, постоянно стиснутые зубы вызывали ужасную головную боль.

Очень хотелось бы обладать способностью читать мысли, чтобы понять, о чем он думает. Незачем обманывать себя и надеяться, что когда-нибудь он добровольно выдаст информацию без дальнего расчета.

Голодный живот недовольно заурчал, и Чак повернул голову.

– Проснулась.

Она кивнула, гадая, видит ли он в ее глазах тлеющие искры любви, которой они занимались на рассвете.

Мэгги никогда не испытывала ничего подобного. Безумный, жаркий… безусловно, лучший секс в ее жизни. Бесподобный. Но ей хотелось большего.

Она никогда не чувствовала себя настолько увлеченной, настолько покоренной возлюбленным. Никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Если не учитывать того, что после занятий любовью, после того, как они утолили все свои желания, после того, как Чак притянул ее к себе и сжал в объятьях, он не сказал ни единого слова.

Может, это не имеет значения. Может, ей не нужны разговоры с этим мужчиной. Может, его навыки в бессловесных способах общения с лихвой восполняют недостаток традиционных речей.

Мэгги наклонилась к нему и поцеловала, надеясь и без слов полностью завладеть его вниманием.

Но Чак мимолетно чмокнул ее в губы и тут же отстранился. Перекинул ноги через край кровати и, не оборачиваясь, на миг замер.

– Уже почти половина пятого. Пора приступать.

Мэг тоже села и коснулась напряженной спины.

– К чему? Я вовсе не спешу куда-то уезжать.

Прижалась к Чаку, поцеловала в плечо, обвила руками, нащупала мускулы твердого живота, потом скользнула ниже.

– Уверен, что я не смогу уговорить тебя…?

Чак поймал ее ладони.

– Мэгги, мы должны идти.

Встал, схватил с пола джинсы и одним быстрым движением натянул на себя.

– Если хочешь принять душ, ступай в ванную прямо сейчас.

Мэг прекрасно видела – он ее желает и настолько сильно возбужден, что с большим трудом втиснулся в джинсы.

– Я хочу принять душ, но только вместе с тобой, – дерзко заявила она.

Тоже встала, но не предприняла никаких попыток прикрыться.

По каким-то причинам Чак снова заполз в свою раковину. Мэг не догадывалась, что это за причины, но твердо знала – если вознамерится завлечь упрямца, то его сопротивление рухнет, причем моментально.

Но когда Чак повернулся и взглянул на нее, в глазах горела страсть, окрашенная глубокой печалью.

– Я не могу себе позволить бездумно поддаться желанию, – прошептал он. – Времени нет. Надо успеть перехватить Чарльза до отъезда на вечеринку «Технологий».

«Значит, я нужна ему только для этого…».

– Пожалуйста, Mэг, – продолжил Чак. – Прими душ и оденься.

Отвернулся, снял с вешалки облегающее платье и скрылся в ванной комнате, и она услышала, как он повесил наряд на двери. Потом вышел обратно, уступая ей дорогу.

Но Мэг не шелохнулась. Оденься. Неужели он всерьез полагает, что она наденет это платье и… Очевидно, да. Мэгги заметила что-то в суровом лице, в мрачных глазах. Чак по-прежнему рассчитывает, что она напялит сексуальное платье и соблазнит Чарльза.

Нет, такого не может быть. Только не после того, как они занимались любовью. В это невозможно поверить. Наверняка, он придумал что-то иное.

– Ты же сказал, что я не могу посетить вечеринку, потому что агенты «Мастер-9» будут ждать меня там, – тихо пролепетала она.

– Ты и не пойдешь, – отрезал Чак. – Я пойду.

Взял одно из полотенец, расправил и протянул ей, словно надеясь, что она спрячется от его жадного взгляда. Но Мэгги по-прежнему не шевелилась. Просто не могла.

– Но они тебя убьют.

– Нет, не убьют. Чарльз нужен им живым, помнишь? Чтобы закончить «Проект Уэллс». Когда я явлюсь на вечеринку, они решат, что это Чарльз.

– Не понимаю.

– Подручные Кена Гудвина скорее всего уже отыскали квартиру Чарльза и прекрасно понимают, что рано или поздно я постараюсь с ним связаться, – объяснил Чак. – Они наверняка постоянно следят за ним, только на этот раз будут таскаться за мной, а не за Чарльзом. Надо подстричь волосы покороче, подобрать смокинг и…

– Ты собираешься проникнуть в его жилище через заднюю дверь, а потом выйти через парадный вход, изображая из себя Чарльза, – догадалась Мэгги.

– В общих чертах, – согласился Чак. – Но «Мастер-9» несомненно наблюдает за обоими входами. Так что практически невозможно попасть в квартиру незамеченным.

Он взял у нее полотенце и аккуратно закутал соблазнительное тело.

– Я долго думал, как провернуть это дельце. Потом вспомнил, что в тот день наметил выехать пораньше и приехать в «Технологии» часа за полтора до начала вечеринки, чтобы успеть поработать в лаборатории до того, как окунуться в веселье. Но только поздно вечером сел в машину и остановился возле «Круга К» на углу, чтобы выпить чашку кофе перед поездкой.

– Значит, в магазин войдет Чальз…

– А выйду я. Возьму его машину и поеду в «Технологии». Агенты «Мастер-9» последуют за мной.

– Но если вы оба окажетесь в «Круге К», Чарльз тебя увидит.

– Не увидит. Потому что будет смотреть только на тебя.

Это не сработает. Наверняка есть какая-то причина, почему этот план неосуществим. Но Мэгги ничего не приходило в голову.

– А как ты сумеешь завладеть ключами от его автомобиля? Ты же не хочешь, чтобы вы встретились…

– Ты же знаешь, мне не нужны ключи, чтобы завести двигатель, – скривился Чак в полуулыбке.

– Ладно, я якобы случайно столкнусь с Чарльзом в «Круге К», – глубоко судорожно вдохнула Мэгги. – Чего именно ты от меня ждешь?

Она знала – чего. Но хотела услышать это от Чака.

– Ты не сможешь вернуться с Чарльзом в его квартиру, – жестко заявил он, не сводя с Мэг глаз. – Скорее всего, агенты «Мастер-9» поставили там прослушку. Я сниму номер в «Центури». Отель прямо за углом. Пригласишь Чарльза туда.

– Ты настаиваешь, чтобы я заманила его в гостиничный номер.

– Да.

Мэгги плотнее закуталась в полотенце.

– Не могу поверить, что ты вознамерился заставить меня пройти через это!

Да, она сама говорила, что хочет провести с Чаком хотя бы одну ночь, но после такой взаимной страсти… после всего произошедшего невозможно поверить…

Чак, одетый только в джинсы, стоял молча. Ее запах все еще оставался на его коже, волосы все еще растрепаны ее руками, самовольное тело все еще откликалось на ее близость.

Он стал ее любовником. Стал мужчиной, которому она позволила украсть свое сердце. Но в то время как ее глаза были заполнены слезами, его оставались сухими, на лице отражалась непреклонная решимость.

– У нас нет выбора, – прошептал Чак.

– Я не собираюсь этого делать.

У Мэг задрожали губы, она вызывающе вздернула подбородок, надеясь взять себя в руки и выглядеть такой же решительной, как он.

– Мэгги, он – это я, – шагнул к ней Чак. – Я же не прошу тебя соблазнить какого-то чужого мужчину.

– Он не ты. Он только частичка тебя. Чарльз знать меня не знает!

Чак страдальческим жестом провел рукой по волосам.

– Он – это я. Точно так же, как ты та же самая Мэгги, которую я отчаянно желал последние семь лет.

Мэг призадумалась. Так ли это? Правда ли она та же самая? Чак говорил, что Мэгги, которую он знал, сильно изменилась… время и неудавшийся брак сделали ее более спокойной, менее саркастичной, возможно, более сострадательной и понимающей. Или Чак видит в ней лишь тень той женщины, которой она может стать? И в его глазах ей недостает зрелости и мудрости, которые принесут семь дополнительных лет жизни?

Не является ли она всего лишь бледной копией той Мэгги, которую он действительно вожделел?

– Чак, пожалуйста, – бессильно опустилась на кровать Мэг. – Я не хочу быть с Чарльзом. Я хочу быть с тобой. Почему бы просто не позволить событиям идти своим чередом?

Чак не потянулся к ней, не попытался утешить. Вместо этого медленно сел на другую кровать.

– Нельзя.

Мэгги вытерла лицо, пытаясь сдержать поток эмоций, которые грозили разрушить ее до основания.

– Почему?

– Потому что примерно через пятьдесят один час враги сумеют запустить «Скитальца», – взглянул на нее Чак. – Они совершат еще один прыжок, на этот раз на несколько дней раньше. Стало быть, опередят меня. Подождут моего появления и убьют. И тогда ты обнаружишь на своем заднем дворе не голого мужчину. Ты найдешь голого мертвеца.

– О Боже! Всего через пятьдесят один час? – с ужасом спросила Мэг.

– Часы тикают, Мэгги. Нам пора.

– Но…

В голове Мэг лихорадочно метались мысли.

– Может, все не так страшно. Может, вместо того, чтобы отстранить Чарльза от разработки «Проекта Уэллс», надо попытаться найти то место, где «Мастер-9» прячет «Скитальца». Если мы сможем уничтожить аппарат…

– Этого недостаточно. Если я продолжу свою работу…

Чак прервался и покачал головой.

Мэгги ждала дальнейших пояснений, но он больше ничего не сказал.

Она подошла к нему, взяла за руки и присела на корточки возле ног, готовая умолять, если потребуется.

– Пожалуйста. Почему этого недостаточно? Скажи, о чем ты думаешь! Поговори со мной, Чак! Скажи, в чем дело! Я хочу знать.

– Не могу, – сверкнув глазами, ответил он. – Есть кое-что, чего ты не должна знать о своем будущем.

– Плевать мне на это чертово будущее. Теперь все изменилось, так или иначе, – махнула Мэг на постель, где всего несколько часов назад они занимались фантастическим невероятным сексом. – Не знаю как ты, но я-то точно никогда не стану прежней!

Грусть в мрачных глазах Чака лишь углубилась, и слова, казалось, застревали в горле. Не знай его Мэгги так хорошо, могла бы подумать, что он, того гляди, разрыдается.

– Не так уж сильно ты изменишься.

Полотенце скользнуло на пол, когда Мэг поднялась и уселась к нему на колени, уцепилась за плечи, стремясь быть ближе, и обхватила руками шею.

– Мне все равно!

– Может, и зря, – надломлено прошептал Чак, с равной силой обнимая ее. – Мэгги, ты должна. Видит Бог, мне не все равно!

Он поцеловал ее, яростно напав на рот, упиваясь ее дыханием, касаясь души. На лице сверкали слезы. Чак Делиа Крок на самом деле страдал.

Казалось, он черпает у нее силы, скользя руками по горячему телу, прижимая прямо к сердцу. Снова поцеловал, теперь нежно, бережно.

– В тот день, когда я покинул свое время, – прохрипел Чак в тишине, – всего за час до моего появления в твоем дворе… Мэгги, ты умерла у меня на руках.

Мэг не смогла вымолвить ни слова. Умерла. Умерла. Всего через семь лет она умрет.

– Я вошел в «Технологии», – продолжил Чак. – Ты уже была там. Кен Гудвин и не подозревал, что одна из камер в лаборатории была включена, и на мониторе в другом помещении ты увидела, как агенты «Мастер-9» убили Бойда Роджерса, начальника моей службы безопасности. Ты знала, что я рядом и постаралась меня предупредить. Мы попытались сбежать, но они начали стрелять. Ты заслонила меня, Мэг, и приняла предназначенную мне пулю… – осекся он. – Мы укрылись в одном из компьютерных залов, и я держал тебя в руках, пока ты умирала. Сердце перестало биться, глаза остекленели и закрылись, и тебя не стало. Тебя больше не было!

Чак глубоко вздохнул, и когда снова заговорил, голос звучал жестко и решительно.

– Не позволю еще раз случиться подобному.

– Мы можем убежать, – прошептала Мэг. – Можем вывести «Скитальца» из строя и спрятаться. Ты же мастер по запутыванию следов. Никто и никогда нас не найдет.

– Придется не только уничтожить «Скитальца», но и убить агентов «Мастер-9», – тихо заявил Чак. – Иначе они просто переждут семь лет, а затем позаботятся обо мне. Они же будут знать и о прототипе в моем подвале, и о своей неудачной попытке меня убить. Поэтому доберутся до меня еще до того, как я выйду из дома в то злосчастное утро.

Потом покачал головой.

– Им нужен только Чарльз, поэтому они без колебаний меня уберут. И как только я исчезну, они на всякий случай убьют и тебя тоже.

Мэгги молчала.

– Раз уж я открыл роковой ящик Пандоры, то сам должен все это остановить, – нежно поцеловал Мэгги Чак. – Пожалуйста, Mэг, ты должна помочь мне закрыть и заколотить гвоздями этот проклятый сундук.

Глава 8

Проверив ключи от машины в кармане брюк, доктор Чарльз Делиа Крок вышел из парадного входа своей квартиры и запер за собой дверь.

Слава Богу, вечеринка в «Новых технологиях» начнется не раньше семи. Он запланировал выехать сейчас, чтобы прибыть часа на полтора пораньше и поработать в лаборатории, потом поболтаться на коктейль-часе и незаметно улизнуть, пока не начался тоскливый официальный прием.

Если только не объявится Мэгги Уинтроп. А если появится – в любое время – он останется на ужин.

Чарльз думал о ней не переставая, с того момента, как она возникла возле его столика в «Забегаловке папы Джона». Провел небольшое расследование и выяснил, что Мэг действительно внештатный автор, нанятый корпорацией на несколько краткосрочных проектов. Копнул глубже и раздобыл ее адрес и номер телефона.

Чарльз даже разузнал, что ей тоже выдали приглашение на сегодняшнее веселье. Но собирается ли она посетить мероприятие по-прежнему оставалось загадкой.

Он зашел так далеко, что позвонил Мэгги, чтобы выяснить, не согласится ли она пойти с ним. Но нарвался на автоответчик, а она так и не перезвонила.

Может, уехала из города. А может, не настолько заинтересована во встрече с ним, как ему показалось у «Папы Джона».

Может, их поцелуй вовсе не лишил ее равновесия, в отличие от него. Этот поцелуй неотвязно кружился в голове.

Автомобиль был припаркован на улице, но направившись к нему, Чарльз вдруг ощутил, насколько сильно устал. Повернулся и зашагал в «Круг К» на углу с кафе-самообслуживанием внутри.

Чарльз почти до рассвета трудился над разработкой теоретических основ перемещений во времени. Результат близок. Настолько чертовски близок, что рукой подать. Не ложился до половины шестого, решая уравнения, снова, снова и снова.

Он спал всего два часа, потом пришлось встать и тащиться в офис. В «Новых технологиях» Чарльз никому не рассказывал о своей работе над хронологическими путешествиями. Его теории еще не готовы для опубликования. Но возможно в недалеком будущем...

Он вошел в заднюю дверь круглосуточного магазинчика, где на медленном огне постоянно варился кофе, налил себе большую кружку, затем поискал взглядом крышку подходящего размера.

– Привет, Чарльз.

Он едва не выплеснул горячую жидкость себе на смокинг.

Перед ним стояла Мэгги Уинтроп. Но совсем не та, что в забегаловке – красивая веселая девушка, живущая по-соседству,  - а женщина, являющая собой эталон чувственной элегантности.

– Помнишь меня? Я Мэгги…

– Уинтроп, – закончил Чарльз, поставил напиток на прилавок и быстро пожал протянутую руку. – Конечно, я тебя помню.

Волосы падали на спину, наряд без бретелек демонстрировал изящные узкие плечи. А уж само платье! Роскошного глубокого коричневого цвета, шелковая ткань любовно облегала грудь и ниспадала до пола, подчеркивая стройную талию и амфорный изгиб бедер.

– Я оставил тебе сообщение на автоответчике, – улыбнулся Чарльз, старательно удерживая взгляд на лице собеседницы.

Боже, еще один нокаут! Мэгги была накрашена сильнее, чем в тот раз, когда они познакомились. Макияж подчеркивал полные губы, выразительные глаза и тонкие черты лица.

– Правда?

Глаза Мэгги засветились подлинным счастьем.

Чарльз понял, что все еще держит ее за руку, и она не отстранилась. Он еще крепче стиснул пальчики, чувствуя волну удовольствия. Видит Бог, их влечение взаимно. Образовавшаяся между ними симпатия была настолько горячей, что могла бы вскипятить кофе, показавшийся чуть теплым. И в дополнение к инстинктивному притяжению Мэгги явно давала понять, что он ей нравится. Так же сильно, как она ему. Так и есть, осознал Чарльз. Ему нравится и блеск ее улыбки, и веселье, искрящееся в глазах.

Но сегодня в ее взгляде появилось что-то еще. Печаль и неизбывная грусть.

– Правда, – подтвердил Чарльз. – Наверное, ты не получила мое послание.

– Нет, не получила… совсем ненадолго забежала домой.

Он увидел, как она украдкой взглянула на часы. Это был знак – либо ей с ним скучно, либо кто-то ее ждет. В первое не верилось.

– Я звонил узнать, пойдешь ли ты на вечеринку «Новых технологий».

С неохотой выпустил ее руку.

– Но очевидно, что сегодня вечером ты направляешься в другое место.

– Нет, я собираюсь в «Технологии», но чуть позже.

Мэгги прислонилась спиной к прилавку, словно намереваясь задержаться на некоторое время. Значит, второе предположение действительно верно.

– Итак, что ты здесь делаешь? Живешь где-то поблизости?

– Ниже по этой же улице, – сообщил Чарльз. – Тебя кто-то ждет на вечеринке?

– На самом деле, я должна встретиться там именно с тобой.

«Интересно, что, черт возьми, она имеет в виду?»

– Я хотела сказать, что надеялась увидеть тебя там, – поправилась Мэгги.

Она мило улыбнулась, у Чарльза зачастил пульс. А вдруг девушка пришла именно в этот «Круг К» в надежде наткнуться на него? Дом, где она жила, находился недалеко, но этот магазин не совсем по пути. Если честно, совсем не по пути.

– А какие у тебя планы на ужин?

Он взял свой кофе и направился к передней части торгового зала, надеясь, что говорит небрежно.

– Чарльз, ты не против налить и мне чашечку?

Он ошеломленно оглянулся и увидел, что Мэг широко и безмятежно улыбается, хотя в голосе слышалось напряжение.

– Без кофеина будет в самый раз, – уточнила Мэгги, подалась вперед и заговорщицки прошептала:

– Это платье чертовски ограничивает движения.

Наклон подарил захватывающий вид на дразнящую полноту груди. Чарльзу пришлось отвести взгляд в сторону кофеварки. Кофе без кофеина. Она хочет кофе без кофеина.

– Конечно, – кивнул он, быстро налил чашку, закрыл крышкой и откашлялся. – Так что насчет ужина…

– На сегодня я уже заказала номер в отеле, – взглянула на часы Мэг. – Рассчитывая на твою компанию.

Чарльз снова взял кружку. Захотелось немедленно выбраться отсюда. Захотелось полюбоваться Мэгги Уинтроп в теплом розовом свете умирающего солнца. Захотелось предложить ей руку, сопроводить в четырехзвездочный ресторан и…

– Номер в отеле? – изумился Чарльз.

Мэг забрала у него обе чашки и поставила обратно на прилавок. Боже, он даже не сообразил спросить, добавить ли ей сливок и сахара.

Оказалось, что сливки и сахар не совсем то, что она хотела. Вернее, совсем не то. Мэгги подошла ближе, достаточно близко для объятий, достаточно близко для поцелуя, одну руку положила на пиджак рядом с сердцем, второй обхватила затылок. Осторожно потянула его голову вниз, поднялась на цыпочки, подалась навстречу и...

Ее поцелуй являл собой подлинное совершенство. Невероятно нежные губы, немыслимо сладкий рот. Чарльз на миг опешил от удивления, потом прильнул к лакомым губам, углубляя поцелуй. Обнял, притягивая плотнее, ощущая прохладную гладкость платья и идеальную мягкость тела.

Возбуждение вспыхнуло мгновенно. Он поцеловал ее снова, на этот раз настойчивее, прижав спиной к прилавку. Невозможно прервать чувственные прикосновения, невозможно оттолкнуть его. Напротив, Мэгги прильнула еще ближе, целуя так же страстно, так же жадно.

Господь Всемогущий, да он умер и попал в рай.

Если не считать того, что, отпрянув, Чарльз не смог не заметить непролитых слез в прекрасных глазах. Мэгги отвернулась, изо всех сил стараясь сморгнуть соленые капли, чтобы не выдать себя.

Чарльз притворился, что ничего не увидел.

– Только не говори, – нарочито небрежно выпалил он, что было нелегко, учитывая прерывистое дыхание, – будто за тобой снова кто-то следит.

– На самом деле следят за тобой, – прищурилась на него Мэг. – Агенты из секретной правительственной организации под названием «Мастер-9».

– «Мастер-9», говоришь? – хохотнул Чарльз. – Звучит довольно зловеще.

– О, они на самом деле страшные люди, – снова сверилась с часами Мэг, взяла чашку и направилась вглубь кафе.

Чарльз пошел за ней и возле кассы вытащил бумажник, она подложила салфетку под горячую чашку.

– Что-нибудь еще? – спросил продавец – юнец не старше семнадцати с редкой порослью на подбородке, что очевидно должно было сойти за бородку.

Чарльз уже и забыл, что когда-то был таким же молодым.

– Нет, это все, спасибо.

– С вас доллар восемьдесят девять.

Парнишка мельком взглянул на Чарльза, потом посмотрел гораздо внимательнее.

– Снова вы? Что случилось с последней чашкой? Разбили, что ли?

– Простите? – удивился Чарльз.

Что значит снова? Он давно сюда не заходил. Но и тогда обслуживал совсем другой человек.

– Угу, – кивнула Мэгги. – Произошла маленькая авария.

И протянула кассиру два доллара.

– Зачем это? – запротестовал Чарльз. – Минуточку, я сам заплачу.

– В следующий раз, – улыбнулась Мэг, забрала сдачу, схватила кружку и направилась к двери. – Пошли.

При движении длинный разрез платья мимолетно открывал стройные ноги.

Чарльз почти полностью отвлекся. Почти.

– Зачем ты сказала…

– Чарльз, я сняла номер в «Центури», – повернулась к нему Мэгги. – Поужинаешь со мной?

Чарльза многое смущало в этой ситуации, но такое заманчивое предложение не допускало промедления.

– С удовольствием.

Оба молчали, пока поднимались на лифте на седьмой этаж отеля, где Мэг забронировала люкс.

Мэгги смотрела на табло над дверью, наблюдая, как загорелась цифра три, потом четыре. Она прекрасно осознавала, что Чарльз глаз с нее не сводит. И так же хорошо понимала, что он лелеет большие надежды, отнюдь не ограничивающиеся ужином.

Мэг знала, чего ждет от нее Чак. Чтобы она поужинала с Чарльзом. Чтобы показала себя яркой и забавной. Чтобы очаровала его. Чтобы была супер-соблазнительной, экстра-сильной и сверхзажигательной Мэгги. Чтобы втиснула семь лет дружбы в один короткий вечер.

И еще Чак хотел, чтобы она закрепила успех, проведя ночь с Чарльзом.

Но что она будет делать после того, как закончится эта ужасная путаница? Что будет делать после того, как убедит Чарльза изменить всю свою жизнь и перечеркнуть блестящую карьеру, если предположить, что одна ночь фантастического секса действительно поможет сбить его с пути? Придется провести с ним остаток жизни?

Мэг уголком глаза взглянула на стоящего рядом мужчину. Незнакомец… но не совсем. Совсем нет. Похож на Чака. Целуется как Чак. Даже пахнет как Чак… слабым свежим запахом лосьона после бритья, смешанным с легким ароматом мыла и чисто мужским духом, слегка мускусным, очень приятным.

Что еще отсутствует у Чарльза, кроме шрама на левой скуле?

Чак желал ее, может, даже любил, хотя и не признавался так долго, целых семь лет. Чарльз познакомился с ней всего два дня назад.

Она влюбилась в Чака. Но ведь жизненный опыт Чарльза скрыт и в Чаке тоже. Возможно ли любить Чака, не любя Чарльза, а?

Мэгги сокрушенно покачала головой. Все слишком перепуталось.

И потом Чак. Любит ли он именно ее? Может быть. Вчера вечером он так страстно, так пылко занимался с ней любовью. А вдруг он просто удовлетворил потребность, занимаясь сексом с кем-то, похожим на женщину, в которую по-настоящему влюблен… на женщину, которая в будущем умерла у него на руках.

Если так и есть, то сложился фантастический любовный треугольник. И если Мэгги сделает то, что просил Чак – ляжет в постель с Чарльзом, их отношения еще больше запутаются. Таким способом не найти решения каких бы то ни было проблем.

Мэг не представляла, что следует предпринять, но первый шаг казался очевидным.

Рассказать Чарльзу всю правду.

Двери лифта открылись на седьмом этаже, и они направились по длинному, застланному элегантным ковром коридору к шикарному номеру, за который Чак заплатил с банковского счета Чарльза. И тут Чарльз сам предоставил Мэгги прекрасную возможность изложить ему факты.

– Итак, – начал он. – Зачем тебе люкс в «Центури»? Или внештатным авторам платят гораздо щедрее, чем принято полагать?

Чак проинструктировал Мэгги. Она должна сказать Чарльзу, что живет здесь потому, что дома затеяла ремонт и там невыносимо пахнет краской.

Вместо этого, вставив ключ в замок, Мэг повернулась и посмотрела на спутника. Он улыбался, но не той жесткой мрачной полуулыбкой, которой скрепя сердце изредка одаривал Чак, а искренней широкой улыбкой, озарявшей лицо. Потрясающе красивый мужчина. В глазах пылает явное влечение.

Но не только.

– На самом деле я остановилась здесь потому, что те парни – помнишь, из «Мастер-9», которые следят за тобой – поджидают меня в моей квартире, чтобы убить.

И сама хихикнула, настолько факты выглядели надуманно и фальшиво. Но, начав говорить, не могла остановиться.

– Звучит, как дурацкая головоломка: есть человек, который хочет вернуться домой, но не может, поскольку его там ждет парочка убийц в масках. Понимаю, звучит жутко, но представь бейсболиста на третьей базе, он замахивается битой, вдруг два злодея хватают его и волокут к судье.

Мэгги толкнула дверь и вошла в номер, молясь о том, чтобы после взрыва негодования Чарльз просто не развернулся и не умчался прочь.

– Но моя личная головоломка совсем не о бейсболе. Мне действительно очень страшно.

Она обернулась и посмотрела на Чарльза, который все еще молча стоял в прихожей.

– Зайдешь?

– Ты… – заколебался он.

– Сумасшедшая? – закончила она. – К сожалению, нет. Просто немного взвинчена. Входи, Чарльз. Пожалуйста.

– Я не говорю, что ты сошла с ума, – шагнул Чарльз в комнату. – Я имел в виду... Мэгги, у тебя какие-то проблемы?

Он последовал за ней в просторную гостиную, едва взглянув на роскошную мебель, на великолепные с розовым узором шторы и соответствующую обивку.

– У меня есть друг, – с искренним участием продолжил Чарльз, – который специализируется на вызволении людей из беды. Я могу позвонить ему и…

– Бойд Роджерс в отпуске, – прервала Мэг, повернувшись к собеседнику лицом.

Чак рассказал о Бойде, когда они остановились у парикмахерской. Вернувшись в придорожную закусочную, в которой они купили незаконный пистолет, спрятанный сейчас под пиджаком, он позвонил Бойду и предупредил, чтобы тот скрылся. Чак боялся, что агенты «Мастер-9» постараются обрубить все концы и схватят Бойда прямо сейчас, пока тот не вступил в игру. Старый друг поверил безоговорочно, без длительных объяснений согласился оформить недельный отпуск и отбыл в неизвестном направлении.

Теперь Чарльз уставился на нее так, словно она и правда сбежала из дурдома. Или умела читать мысли.

– Откуда ты знаешь…

– Чарльз, – присела Мэг на диван с розовыми узорами, – нам надо поговорить о твоей работе над перемещениями во времени.

Чарльз мгновенно подобрался. Только что он смотрел на нее с беспокойством в живых карих глазах. После упоминания об отпуске Бойда явно насторожился. Но теперь... Если бы взгляд мог замораживать, то Мэгги уже нуждалась бы в госпитализации.

И все-таки, наряду с ледяной подозрительностью, в глазах сверкало любопытство. Она правильно рассчитала, что неуемный мозг ученого не даст просто развернуться и уйти, пока загадка не решена.

– О чем ты? В настоящее время я работаю в «Технологиях» над…

– Знаю, что ты пока занимаешься чем-то другим. Пока. А теорию разрабатываешь в частном порядке.

Чарльз направился было к двери, затем передумал и сделал несколько шагов обратно.

– Я никому не рассказывал о своих разработках. Как ты узнала?

– Ты наверняка не поверишь… – улыбнулась Мэгги. – Да и кто бы поверил, явись к нему некто и попытайся…

Температура в комнате упала градусов на тридцать, когда он холодно прищурился.

– Так это ты проникла в мой дом несколько дней назад?

– Нет, – покачала головой Мэг и скрестила ноги, разрез в тонкой юбке разошелся.

Чарльз невольно стрельнул взглядом в том направлении.

Чак безусловно был прав насчет их физического влечения, настолько сильного, что даже сейчас, в разгар неприятного разговора, вожделение отвлекало Чарльза.

– Нет, не я.

– Тогда кто? Кто-то ведь залез. Хочешь сказать, что это мифические ребята из «Мастер-9»?

– Нет, они боятся слишком приближаться к тебе. Они хотят убить Чака.

– Чака?

Не так-то просто все разъяснить.

– Тебе нравится это платье? – поднялась Мэгги.

С внезапной вспышкой раздражения Чарльз отбросил волосы со лба, мрачно сжал губы, глаза гневно сверкнули, и если бы не отсутствующий шрам на левой скуле, внезапно превратился в копию Чака. Даже голос звучал как у Чака – жестко и хладнокровно.

– Будь любезна, без затей скажи, какого черта…

– Я пытаюсь. Сначала ответь на мой вопрос.

– Нравится, – слегка дрогнувшим голосом признался он.

Чарльз явно не так хорошо владел собой, как Чак.

– Довольна? Да, очень, очень нравится…

– Неудивительно. Ведь ты сам выбрал его для меня.

– Нет, я… Господи! С какой стати мы обсуждаем дурацкое платье? Ты наверняка…

– В течение ближайших семи лет разработка путешествий во времени, над которой ты сейчас втихаря трудишься, настолько заинтересует «Новые технологии», что они даже привлекут спонсоров для финансирования твоих исследований, – нервно повысила голос Мэгги.

Чарльз тут же закрыл рот и обратился в слух.

– И в какой-то момент, – уже спокойнее продолжила Мэг, – родится «Проект Уэллс» и твои теории воплотятся в реальность. У тебя все получится, Чарльз, но некие очень плохие парни из организации под названием «Мастер-9» захотят заполучить в свои руки устройство для перемещений во времени, которое ты назовешь «Скиталец». В нем они вернутся в прошлое, чтобы подложить бомбу в Белый дом и уничтожить президента США, а затем попытаются убить тебя. Но тебе удастся сбежать, ты используешь опытный образец машины и совершишь прыжок назад, чтобы навести порядок.

– Боже мой, – медленно осел на диван Чарльз.

– Свалишься сюда прямо из будущего, и одним из твоих поступков станет покупка для меня этого платья… которое обязательно привлечет твое внимание, – уселась она напротив. – В этот самый момент в Фениксе присутствует доктор Чарльз Делиа Крок в двух экземплярах. Одному из вас тридцать пять лет, другому сорок два. Твой сорокадвухлетний двойник, называющий себя Чаком, прямо сейчас направляется в «Новые технологии», притворяясь, что он – это ты. Мы вместе были в «Круге К», когда ты приехал. Пока я отвлекала тебя болтовней и покупкой кофе, Чак вышел, позаимствовал твой автомобиль и поехал в «Технологии». Агенты «Мастер-9» последовали за ним, полагая, что это ты. Понимаешь, «Мастер-9» хочет убедиться, что мы с Чаком не сумеем помешать твоей работе над проектом. Поэтому они следят за тобой, чтобы пресечь любые контакты с нами.

Чарльз внимательно слушал, не говоря ни слова. Затем, словно не в силах больше сдерживаться, наклонился вперед и вперился в нее убийственным яростным взглядом.

– Значит, это работает? – выдохнул он. – Где я ошибся в расчетах? Это…

– Стоп, – подняла руку Мэгги. – Я в этом ничего не понимаю.

– Боже, не могу поверить, что аппарат действительно реализуем!

Порывисто вскочил на ноги, обогнул журнальный столик, подхватил Мэгги, обвил за талию и закружил по комнате.

– Заработает, Боже, действительно заработает!

Мэг засмеялась над совершенно несвойственным Чаку порывом. Она никогда не видела его таким. Даже не подозревала, что он был когда-то способен так откровенно и непосредственно радоваться.

Но так же быстро, как пустился в пляс, Чарльз остановился. Метнулся к небольшому письменному столу, стоящему у входа в номер, открыл ящики, обыскал и вернулся с бумагой и ручкой обратно в гостиную, присел за журнальный столик и принялся быстро строчить какие-то непонятные формулы, бормоча заклинания себе под нос.

Мэгги никогда не была сильна в математике, но кое-что все-таки понимала. У него, должно быть, мозги, как компьютер, раз он способен моментально выстроить системы уравнений, которые только что нацарапал на бумаге.

Впервые Мэг в полной мере осознала, до чего умен Чарльз Делиа Крок. До сих пор она воспринимала Чака как своего рода ковбоя, охотника и воина. Но на самом деле Чак, который был Чарльзом, являлся прежде всего блестящим ученым.

Жаль только, что Чак разучился улыбаться, смеяться и кружиться в спонтанном триумфальном танце.

Как и Чак делал десятки раз, Чарльз нетерпеливо барабанил пальцами по столу. И так же, как Чак, осознав, заставил себя остановиться.

Они очень похожи, и все-таки явно видны различия. Чарльз не страдал резкой сменой настроения, подозрительностью, жесткостью, непрошибаемой целеустремленностью и непроницаемостью Чака. Хотя конечно обладал той же силой и хладнокровием, но еще не утратил очарования молодости и наивности … и способности по-настоящему переживать.

Оба имели привычку слегка дистанцироваться от нее, хотя язык тела и блеск в глазах выдавали несомненное влечение. Мэгги несколько раз удалось прорваться сквозь самоконтроль Чака, хотя потребовалось огромное терпение и настойчивость.

Самообладание Чарльза выглядело не таким непробиваемым.

Мэг увидела, что он отбросил ручку и пятерней взлохматил волосы.

– Чем я занимаюсь? Все, что нужно сделать – поговорить с… моим вторым я. Он и подскажет, где я сейчас ошибаюсь. Чак, не так ли? – притих Чарльз. – Почему он называет себя Чаком?

– Потому что я дала ему это имя.

Чарльз посмотрел на собеседницу. Очень внимательно посмотрел. Мэгги практически увидела, как в умной голове закрутились колесики.

– Мы любовники? – тихо спросил он.

Лед в глазах полностью растаял. Он слегка улыбнулся, почти застенчиво.

– Пожалуйста, скажи «да».

– Да, – кивнула она. – Любовники и друзья.

– Хорошее сочетание, – ответно кивнул Чарльз.

– Чак, по-видимому, так не считает, – отвела взгляд Мэг.

– Быть того не может! Мне ли не знать, раз он – это я, правда? Или я это он, – снова улыбнулся Чарльз. – Забавно, но когда мы впервые встретились, у меня возникло странное ощущение, будто мы уже знакомы, оказывается, в некотором смысле так оно и есть. Только наша связь в будущем, а не в прошлом.

Он снова вскочил, словно не в силах больше ни минуты усидеть на месте.

– Боже, просто не могу поверить, что машина действительно работает! Знаешь ли ты, сколько лет я бьюсь над этой теорией?

– Нет, – отрицательно покачала головой Мэгги.

Чак этого не говорил. Он вообще мало что рассказывал о себе.

– Более двадцати пяти лет. Я начал размышлять над основами, когда мне было всего семь лет.

– Почему? – спросила Мэг, слегка подавшись вперед. – Почему разработка путешествий во времени так важна для тебя?

«Может, Чарльз поделится…»

Но он не спешил откровенничать, просто смотрел на нее.

– Это, – выдавил он наконец, – очень важно для меня. С тех пор… – и затих. – Я ничего тебе не рассказывал об этом?

– Откровенность не самая твоя яркая черта, – укорила Мэг.

– Ты упомянула, – сменил Чарльз тему, – что я вернулся в прошлое, чтобы «навести порядок».

– Точно, – взглянула на него Мэг. – Начиная с сегодняшнего дня, ты должен сменить приоритеты и забросить изыскания в области перемещений. Окончательно и бесповоротно. Чарльз, я здесь именно для того, чтобы попросить тебя об этом. Останови свои исследования. Не продвигай их дальше.

Мэг ясно увидела, что Чарльз потрясен. Чак никогда не позволил бы себе выдать свои эмоции.

– Как можно остановиться, раз очевидно близок к успеху?

– Потому что в противном случае погибнут сотни людей. Включая тебя.

Чарльз молча метался по номеру. Мэгги с дивана следила за ним.

– Чаку пришла в голову мысль, что ты мог бы заняться медициной и…

– Но теперь-то все будет по-другому, – перебил Чарльз. – Теперь-то я знаю, что случится дальше, поэтому не допущу участия этого «Мастер-9» в своем проекте.

– У тебя не будет возможности воспрепятствовать им. Они убьют тебя и похитят «Скитальца», если придется.

– Тогда что же я должен сделать? Сжечь документы? Стереть файлы в компьютере? Поклясться больше никогда даже не помышлять о создании аппарата для путешествий во времени?

– Да, – сказала Мэгги. – Пожалуйста.

Чарльз перестал шагать. Он явно ожидал услышать иное.

– Ты и правда хочешь, чтобы я это сделал? – спросил он, глядя на нее сверху вниз. – Вот так запросто все переменил? Одно крошечное, казалось бы, несущественное решение, и вся моя жизнь пойдет по совершенно иному пути.

– И множество людей не погибнут, потому что бомбу не заложат в Белый дом. И ты не станешь мишенью для убийц, террористов и прочих подонков, которые жаждут загрести под себя «Проект Уэллс». И агенты «Мастер-9» не будут годами тебя преследовать, надеясь убить, пока у тебя есть шанс переиграть ситуацию.

Чарльз шагнул к ней и нежно коснулся щеки.

– И мы никогда не встретимся. Готова рискнуть этим, Мэгги?

– Но мы встретились, – возразила она. – Мы же здесь, прямо сейчас…

– Да? – спросил он. – Я-то здесь, а ты? Ты из будущего? Тогда после принятия единственного якобы незначительного решения, ты исчезнешь. Так же, как и Чак.

– Исчезну?

– Сама подумай, – продолжил Чарльз. – Если я заброшу исследования, никакого «Проекта Уэллс» просто не будет. Значит, я не изобрету «Скитальца»…

– Но я-то не из будущего. Я… О Боже, – прошептала Мэг. – Если ты не изобретешь «Скитальца», то у Чака не будет возможности прыгнуть в прошлое и…

И замолчала, глядя на Чарльза. Если Чарльз не соберет машину, то, во-первых, Чак сюда не попадет. Не произойдет ни одного из событий последних нескольких дней, начиная с появления Чака у нее во дворе. Чарльз прав. Если он поддастся на ее уговоры и повернется спиной к своим приватным разработкам, то Чак просто исчезнет.

– Смогу ли я вспомнить, что он был здесь? Смогу ли вообще его вспомнить?

– Не знаю, – печально пробормотал Чарльз.

Мэгги закрыла глаза, вспоминая поцелуй Чака в магазине, где он примерял смокинг. Они уже собирались уходить, чтобы успеть перехватить Чарльза, но Чак внезапно притянул ее в объятья и поцеловал… так нежно, так чувственно. Теперь стало понятно, что поцелуй был прощальным. Он рассчитывал никогда больше с ней не встретиться.

Мэг вспомнила, как Чак едва не плакал в мотеле, рассказывая, что она умрет через семь лет. Вспомнила стальную решимость в голосе, когда он поклялся, что на этот раз не допустит подобного.

Она тогда не поняла, но Чак ради нее готов пожертвовать всем. Даже собственной жизнью.

Сейчас он на вечеринке «Новых технологий» в полном одиночестве приготовился к тому, что перестанет существовать. Он знал, что исчезнет, если у Мэгги все получится. После принятия – как там назвал это Чарльз? – одного маленького, казалось бы, несущественного решения последние семь лет жизни Чака, все его дела, мечты, надежды, чувства – все исчезнет.

Мэг встала, ощущая слабость в ногах, да и голос звучал так же шатко.

– Я должна разыскать Чака.

И направилась к двери.

– Пошли, Чарльз, ты должен мне помочь. Поехали на это проклятое сборище, и ты снова поменяешься с Чаком местами. Мне надо с ним поговорить. Должен найтись какой-то иной способ.

Глава 9

Чак прокладывал дорогу через переполненный вестибюль «Новых технологий», направляясь к ряду таксофонов и стараясь не дать врагам подойти вплотную.

Издалека с замазанным гримом шрамом он выглядел прекрасно. Но с близкого расстояния те, кто его знает, особенно Кен Гудвин, быстро разберутся, что он – постаревшая версия Чарльза Делиа Крока. А стало быть, это только вопрос времени, когда его реальная личность будет разоблачена.

Внезапно в голове всплыли двойные воспоминания.

Мэгги придумала собственный план, а его указания выбросила на помойку. Вместо того чтобы поверить Чаку, что он лучше знает, как управиться с собой молодым, она решила напрямик выложить все Чарльзу. Пошла и выболтала ему правду.

Правду.

Чак проклинал собственную глупость. Это его вина. Он должен был объяснить Мэгги, почему описать Чарльзу сложившуюся ситуацию – это очень, очень плохая идея. Надо было рассказать, к каким катастрофическим последствиям привела игра в проклятые китайские шашки, когда ему было семь лет. Надо было рассказать, что у Чарльза имеются чрезвычайно мощные побудительные причины продолжать работу над реализацией путешествий во времени. Если Чарльзу сообщить, что прыжки в прошлое возможны, и что машина будет собрана в течение ближайших семи лет, никакие силы на свете не заставят его бросить эту затею.

А теперь Мэгги с Чарльзом направляются сюда, в «Новые технологии». Набирая номер телефона, Чак уже знал, что никого не застанет в люксе «Центури». Знал, что, судя по воспоминаниям о поездке в такси рядом с Мэгги, они уже на полпути сюда.

Чак провел рукой по волосам, стараясь собраться с мыслями. Думай. Надо все рассчитать. Он будет отставать на шаг, если дожидаться вспышек просветления сознания. «Итак, Чарльз и Мэгги пошли своим путем и нагонять их бессмысленно».

Если бы еще воспроизвести в голове их разговор. Но на этот счет воспоминания были призрачными и туманными, ведь для Чака судьбоносная встреча состоялась целых семь лет назад. Достаточно трудно припомнить свои действия, не говоря уже о словах.

Нет, лучше попытаться предугадать их поступки.

Ладно. Не такая уж невыполнимая задача. В конце концов, он был Чарльзом. Что бы он предпринял?

Итак, Мэгги только что сообщила Чарльзу, что его тайные разработки на верном пути. Тот и без того невероятно возбужден компанией фантастически привлекательной женщины, потенциальная опасность только усилила азарт. Как бы он поступил?

Мэг не знала, что Кен Гудвин пополнил свои силы и нанял помощь со стороны, почти вдвое увеличив число своих людей, поэтому наверняка сказала Чарльзу, что за ним следят всего четверо агентов «Мастер-9». И, поскольку доктор фигура вполне предсказуемая, «Мастер-9» будет либо дежурить у заднего выхода, либо шпионить за Чаком, прикидывающимся Чарльзом.

Скорее всего, Чарльз с Мэгги попытаются проскользнуть через переднюю дверь, надеясь затеряться в толпе.

Чак поднялся по лестнице на второй этаж и остановился, опершись на перила, разглядывая скульптуру стаи птиц в полете. Он притворился, что участвует в разговоре двух вице-президентов и офис-менеджера – смеялся, когда они смеялись, кивал, когда они кивали, непрерывно сканируя толпу в вестибюле.

А потом увидел сладкую парочку… Мэгги в том невероятном платье. Один взгляд на нее – и сердце сбилось с ритма. Они шли в сторону здания с хорошо освещенной стоянки, ее ладонь лежала на сгибе локтя Чарльза, и, несмотря на значительную разницу в росте, молодые люди составляли очень красивую пару.

Чак почувствовал прилив ревности и гнева, который не потрудился подавить. Яркой вспышкой вспомнил свои давние мысли и чувства, когда шел под руку с Мэг. Тогда он не думал о безопасности Мэгги. Вряд ли вообще о ней беспокоился. Чарльз зациклился на своей проклятой теории и формулах, на перспективе встречи со своим будущим, и вообразил, что знает ответы на все вопросы. Кретин несчастный, идиот.

А Мэгги... Она высматривала Чака через стекло парадного вестибюля, нашла почти сразу же, и их взгляды соединились. Несмотря на расстояние и окно между ними, она словно протянула руку и коснулась его.

Она сердилась, страдала и боялась. Все эти чувства явственно отражались в глазах. И любила его. Очень.

Мэг хотела быть с ним, Боже, он мечтал о том же. Но единственный способ все уладить – уговорить Чарльза отказаться от его разработок. Только тогда у них появится шанс. Чаку хотелось схватить свою молодую копию за шею и трясти до тех пор, пока тот не разглядит сокровище прямо под собственным носом. Мэгги. У этого недоумка есть Мэгги.

И тут Чак увидел, как два автомобиля въехали на стоянку по пятам за Чарльзом и Мэгги. Дальнейшее происходило словно в замедленной съемке.

Дверцы обеих машин распахнулись, и оттуда высыпало несколько громил в темных костюмах. Чарльз удивленно обернулся,  и тут незнакомцы набросились на них и потащили к открытым дверям автомашин.

Чак с ужасом наблюдал, как вырывалась Мэг, когда один из бандитов схватил ее за талию. Она забарахталась еще яростнее, лягалась, царапалась и кусалась. И кричала.

Чак не расслышал воплей. Разделяющее их стекло не пропускало внешние шумы в вестибюль.

Все происходило, как в кошмарном сне. Внутри гости пили, разговаривали и смеялись, в том время как снаружи совершалось похищение.

Словно немое кино. Чак не мог слышать Мэгги, но сумел прочитать по губам.

Она выкрикивала его имя, снова, снова и снова.

Чарльза и Мэг запихнули в две разные машины, Чак был совершенно бессилен.

– Мэгги!

Он перемахнул через перила и тяжело приземлился на кафельный пол вестибюля внизу.

Кто-то закричал, некоторые тревожно оглянулись, гул голосов нарастал.

Он поднялся на ноги и выскочил на стоянку. Но все, что увидел – задние фары умчавшихся автомобилей.

Чак обернулся на входные двери, прекрасно понимая, что стал объектом пристального внимания. Мгновенно осознал, что выдал себя. И тут же заметил, как по крайней мере один из агентов «Мастер-9» пробивается к нему сквозь толпу.

Развернулся и помчался прочь.

* * * * *

– Пожалуй, вы гораздо полезнее для нас мертвая, чем живая.

Мэгги вздернула подбородок и одарила мужчину, сидевшего над поздним обедом за столиком у бассейна, своим лучшим злобным взглядом.

– Вам платят зарплату из моих налоговых отчислений, не так ли? Преступная расточительность.

Кен Гудвин ласково улыбнулся. У него было кроткое, одутловатое дружелюбное лицо. Тонкая оправа очков усугубляла безвредный вид. Но Мэг отлично понимала, насколько опасен этот субъект.

– Доктор Делиа Крок искренне к вам привязан, – заметил он с протяжным акцентом уроженца Новой Англии. – А вы к нему.

Мэгги сосредоточенно изучала глубокую царапину на накрашенном ногте.

– И что с того?

– Он не рассказывал, – продолжал Гудвин, – что в свое время вы выйдете замуж за другого человека? Ведь доктор долгие годы безнадежно жаждал вас, что очень романтично. Тем не менее, ему прекрасно удавалось скрывать нежные чувства. Я знаю его достаточно давно, но даже не подозревал об этой симпатии.

Дневное солнце припекало затылок. Приятное ощущение. Особенно после того, как вчера вечером ее заперли в холодном доме.

– Вам-то какое дело? – скучающе процедила Мэг, подняв глаза.

– Предполагаю, что убив вас, мы ввергнем доктора Делиа Крока в состояние, которое я называю бестолковой яростью. Изредка встречается в зоне боевых действий, когда целому взводу солдат приходится истреблять всех подряд, карая за проступок одного человека. Этот несчастный, как правило, защищал свою ферму или семью. Или мстил за смерть близких. У него есть преимущество – он знаком с окрестностями и охвачен этой самой исступленной бестолковой яростью.

Кен Гудвин сделал знак подручным, принесшим длинные веревки, и они вздернули Мэгги на ноги. Ни грубо, ни вежливо… просто методично выполняли свою работу. И эта работа заключалась в том, чтобы вывернуть ей руки за спину и связать, и ноги тоже.

– Отойдите от меня! – забарахталась Мэг.

Но руки уже опутали, и как бы сильно она не дергалась, от уз невозможно было освободиться. Двое специалистов без затруднений связали ее лодыжки.

Громилы подняли жертву, но Гудвин жестом остановил их.

– Пока нет, – бросил он, затем обратился к Мэгги. – Все, что нам нужно – нажать на доктора Делиа Крок, которого вы называете Чаком, и поставить его в критическое положение. Заставить его отреагировать и предпринять какие-то шаги. Благодаря вам у нас появился способ заманить его сюда, на нашу территорию. А уж здесь-то мы о нем позаботимся и ликвидируем учиненную им досадную неразбериху.

– Позаботитесь? Иными словами, убьете.

– Для всех он уже мертв, – безжизненная улыбка не согрела глаз Гудвина. – Числится среди пропавших без вести при взрыве в лаборатории «Новых технологий».

Гудвин поднял взгляд к дому, к большому венецианскому окну на втором этаже.

– А вот теперь можно и продолжить, – пробормотал он.

Мэгги повернулась и увидела, что Чарльз стоит у окна, а один из агентов крепко держит пленника за руку. Слава Богу, он в безопасности. Она не видела Чарльза со вчерашнего вечера, когда похитители запихнули его в одну машину, а ее в другую. Она даже не была уверена, что он тоже здесь, на этом уединенном ранчо далеко от окраин города.

– Я изучил работы доктора Делиа Крока о двойных воспоминаниях, – забубнил Гудвин. – Захватывающее чтиво. Видимо, раз уж Чарльз – молодая версия нашего возмутителя спокойствия, то все, что он переживает, видит, слышит и чувствует, тут же появляется в голове старшего экземпляра.

Мэг беспокоило, что ей не завязали глаза по дороге сюда, но теперь стало ясно, что Гудвин хотел, чтобы она и Чарльз, – а значит, и Чак, – знали, где находятся. И чтобы он примчался сюда на ее спасение. Таким образом они приманят Чака и убьют прямо здесь, на их территории.

Мэгги почувствовала приступ паники и посмотрела на Чарльза. Нужно поговорить с ним. Предупредить Чака через Чарльза, чтобы он сюда не приезжал.

Чарльз повернулся к человеку, держащего его за руку, и что-то спросил, указывая на Мэг. Собеседник с улыбкой ответил.

Гудвин кивнул мужчинам, связавшим Мэг, и каждый из них схватил ее за плечо.

– Эй! – завопила Мэгги, когда ее поволокли спиной вперед. – Что вы делаете?

Вверху на втором этаже она увидела, как Чарльз вырвался из хватки агента и бросился к окну, словно собирался выпрыгнуть наружу. Но громила снова вцепился в пленника, Чарльз ударил ладонями по стеклу и выкрикнул ее имя, так громко, что она услышала.

И тут Мэгги ощутила толчок и с громким всплеском упала в бассейн.

Со связанными руками и ногами она с головой ушла под воду, и чем глубже погружалась, тем сильнее охватывала паника. Она попыталась оттолкнуться от дна и вынырнуть на поверхность, но тяжелое длинное платье тащило вниз.

Мэг барахталась изо всех сил, легкие горели, сердце колотилось, как бешеное. Она отчаянно сражалась за жизнь, прекрасно понимая, насколько призрачны шансы победить.

– Вытащите ее оттуда! Немедленно! Боже, спустите воду, вытащите ее из проклятого бассейна!

Чарльз резко всадил кулак в лицо охранника и понял, что сломал тому нос. Этого хватило, чтобы заставить врага ослабить локтевой захват шеи Чарльза. Еще один беспощадный удар в горло, и ученый освободился. В грязных уличных боях не существует никаких правил.

И Чарльз имел несомненное преимущество. Противник избегал наносить удары, следовательно, мерзавцам желательно, чтобы он остался в живых, и не просто в живых, но в добром здравии.

Чарльз не умолкая орал во всю глотку, орал яростно, орал, как сумасшедший, когда налетел на агента. Схватил стул, замахнулся и со всей силы метнул через всю комнату, и тут дверь отворилась. Еще двое злодеев пригнулись, чтобы увернуться от удара.

– Немедленно приведите ее сюда!

Комната была разгромлена. Чарльз швырял все, что не успел столкнуть и опрокинуть в борьбе с первым верзилой, все, что попадалось под руку – столики, лампы, все подряд, – лишь бы прорваться к открытой двери.

– Господи, немедленно спустите воду! Немедленно доставьте ее сюда!

Никогда прежде он не испытывал такого ужаса, как в тот момент, когда на его глазах Мэг небрежно бросили в бассейн со связанными руками и ногами. Они практически незнакомы, и по большей части их сближало только неодолимое влечение друг к другу. И все же мысль о ее гибели сводила с ума.

Чарльз никогда раньше не ощущал такой ярости. И такой беспомощности.

Агент, неуклюже покачиваясь, старался устоять на ногах, из свернутого носа струилась кровь. Он повернулся к двери, Чарльз огляделся и схватил торшер, готовый использовать его в качестве оружия против любого, кто попытается войти.

Но это была Мэгги. Мокрую, кашляющую водой, ее внесли в комнату, словно жертвенную деву для утихомиривания его неистового гнева. Руки и ноги у нее были по-прежнему связаны, и Мэг тяжело осела на пол.

От облегчения у Чарльза закружилась голова. Мэгги жива. Она не лежит на дне этого проклятого бассейна. Доктор с грохотом отбросил лампу, подскочил к Мэг и притянул ее в свои объятья.

Она тряслась, задыхалась и промочила его до нитки, но Чарльзу было наплевать. Мэгги жива!

Он посмотрел в сторону все еще открытой двери и в глаза подонка, который представился Кеном Гудвином, главой «Мастер-9».

– На самом деле мы и не собирались причинить ей вред, – укоризненно произнес Гудвин, оглядывая беспорядок и покачивая головой. – Мы просто пытались отправить небольшое сообщение вашему будущему коллеге.

Он лжет. Чарльз знал это. Гудвин лжет. Он явно намеревался позволить Мэгги утонуть в бассейне. Бандиты вытащили ее только потому, что Чарльз озверел. Гудвин побоялся, что доктор поранится, и во избежание этого рискнул оставить Мэг в живых.

Чарльз отвернулся, испугавшись, как бы мерзавец не заметил внезапного озарения в глазах. У него есть власть. Гудвин и его подручные, может, и сумели пленить их, но у Чарльза имелся беспроигрышный аргумент.

Они нуждались в нем, в живом и дееспособном.

Гудвин поднял толстую стопку бумаг. Похоже, отчеты сотрудников НИКР «Технологий» вместе взятые.

– Прямо здесь содержатся все ответы на ваши вопросы о путешествиях во времени, доктор Делиа Крок.

– Нет! – попыталась выпрямиться Мэг. – Не смотри их, Чарльз…

Гудвин подошел ближе.

– Почему бы нам не отправить мисс Уинтроп обсохнуть, пока я разговариваю с доктором?

– Ты не должен смотреть эти документы, – настаивала Мэгги, голос был таким же решительным, как взгляд. – Чарльз, пожалуйста. Очень важно, чтобы ты никогда не позволил себе узнать, как воплотить в жизнь «Проект Уэллс».

– Но, Мэгги…

– Девушка явно не из ученых, – прервал Гудвин. – Поэтому никогда не поймет вашей неодолимой потребности постигнуть тайны мироздания. Пока вы будете читать материалы, мои люди о ней позаботятся.

И сделал знак двум агентам приблизиться.

Чтобы заглянуть под обложку доклада, Чарльз готов был продать душу. Но не Мэгги.

– Нет, она останется здесь, со мной, – обнял Мэг Чарльз. – Или разговор вообще не состоится.

Гудвин недовольно скривился.

– Отзовите своих громил, – наседал Чарльз.

– Мы можем пойти легким или трудным путем, – протянул Гудвин.

– Трудным, – не колеблясь, отрезал Чарльз. – Мэгги останется со мной.

Гудвин махнул охранникам, и те отступили.

– Ладно, – процедил он. – Трудным, так трудным.

Глава 10

Чарльз поставил Мэгги на пол, крепко обнимая, чтобы удержать от падения, поскольку у нее по-прежнему были связаны руки и ноги. Кен Гудвин швырнул отчеты по «Проекту Уэллс» через порог, дверь захлопнулась, и они оказались запертыми в пустом чулане. Под потолком горела единственная лампочка без абажура, снаружи защелкнулся тяжелый засов.

Так вот что означает трудный путь по мнению Гудвина – запихнуть Чарльза и Мэгги в тесную клетушку и оставить там, где не было ничего, кроме тусклого света и документов, в которые Чарльз отчаянно хотел заглянуть.

Документов, к которым Мэгги так же отчаянно вознамерилась его не подпустить.

А тем временем Гудвин притаится в засаде, выжидая, когда Чак примчится на выручку. Выжидая, когда он проникнет на территорию «Мастер-9». Выжидая удобный момент, чтобы его убить.

– Как ты? – спросил Чарльз, глаза потемнели от беспокойства.

– Чарльз, ты должен помочь мне доставить сообщение Чаку, – заявила Мэгги, пока он помогал ей усесться на коврик.

Платье и волосы насквозь промокли, Мэг сморгнула влагу с ресниц и посмотрела на сокамерника.

– Необходимо предостеречь Чака от приезда сюда.

– Надо найти способ выбраться, – оглядел крошечную каморку Чарльз.

– Именно здесь меня заперли прошлой ночью, – сообщила Мэгги. – Вентиляционное отверстие слишком узкое… поверь на слово, я уже проверяла. Единственный выход через дверь. Мы накрепко здесь застряли. Они нас не выпустят, пока ты не прочитаешь этот доклад или пока не заявится Чак. Тогда они его убьют. Именно поэтому мы должны предупредить его держаться подальше отсюда!

– Предупредить через двойные воспоминания.

Чарльз наклонился и принялся развязывать веревку на лодыжках, касаясь теплыми пальцами холодной кожи. Потом взглянул на Мэг.

– Но действительно ли двойные воспоминания настолько ясные? Настолько четкие, что Чак восстановит в голове этот разговор… и предупреждение?

– Они могут быть и слабыми. Сначала Чак ощутит своего рода дежавю. Но он говорил, что как только ты свыкнешься с…

Мэгги затихла, вспомнив кое-какие пояснения Чака. Что-то насчет…

– Чарльз, поцелуй меня.

Тот удивленно взглянул на собеседницу.

– Чак кое-что рассказывал о двойных воспоминаниях и гормональном всплеске. Если ты поцелуешь меня, он наверняка получит послание.

– Мэгги, я не могу… – заколебался Чарльз.

Мэг шевельнулась и с трудом стала на колени, что было нелегко, учитывая вес насквозь промокшего платья, облепившего тело, и по-прежнему связанные за спиной руки.

– Все получится, – заверила она. – Поцелуй меня.

Чарльз наклонился вперед, явно только для того, чтобы ей потрафить. Мягко, нежно, почти целомудренно коснулся холодных губ.

– О, ради Бога, – скривилась Мэгги. – Я не твоя бабушка. Поцелуй меня по-настоящему, Чарльз. Смелее! Сделай поцелуй незабываемым!

Глаза Чарльза вспыхнули огнем, и он притянул к себе девушку с такой силой, что едва не вышиб воздух из легких. И потом поцеловал, властно ворвавшись языком в рот, впитывая ее прерывистое дыхание.

Неистовый огонь и пламенная страсть.

И Мэгги отвечала так же яростно, так же жадно, прильнув к нему изо всех сил.

Чарльз поцеловал настойчивее, требовательнее, упиваясь, вкушая, и ее сердце заколотилось, как бешеное, в венах забурлила кровь.

Этот поцелуй она не забудет никогда.

– Не приходи сюда, Чак, – пылко шептала Мэг, припадая к мужчине снова, снова и снова, молясь, чтобы просьба глубоко запечатлелась в подсознании Чака.

Все получится. Чак же вспомнил их разговор с Чарльзом за обедом во время первой встречи в кафешке в Скоттсдейле. Вспомнил, как признался в ненависти к морковному пирогу. Вспомнил, как тогда ее целовал.

– Это ловушка, которую приготовили для тебя Гудвин и его подручные. Они надеются, что ты потеряешь терпение и самообладание и совершишь опрометчивый поступок. Но время еще есть. Я в порядке. Мы здесь вместе с Чарльзом и в данный момент в безопасности. Что бы ты ни замыслил, будь осторожен. Продумай все основательно.

Мэг снова впилась в Чарльза, убеждая себя, что делает это исключительно ради того, чтобы послание наверняка дошло до адресата. А вовсе не потому, что хотелось потеряться в невероятной страсти, утонуть в неистовом вожделении.

Чарльз тяжело дышал, когда отстранил Мэг и взглянул ей в глаза. Обхватил маленький упрямый подбородок ладонью и обвел алые губы большим пальцем.

– Как ты это делаешь? – выдохнул он. – Откуда у тебя такая власть надо мной?

Мэгги утонула в полночной глубине его глаз. Глаз Чака.

– Может, это судьба, – прошептала она. – А может, знак, что в будущем мы станем любовниками.

Он снова склонился к ней и снова поцеловал, очень нежно на этот раз, очень бережно. Мэгги почувствовала, что тает.

– Для тебя мы любовники прямо сейчас, – сказал Чарльз. – А вот мне придется ждать семь лет. Семь долгих лет. Что-то мне подсказывает, – одарил ее Чарльз кривой полуулыбкой, точь-в-точь как у Чака, – что как бы сильно я тебя ни хотел, немного рановато приступать к предварительным ласкам.

Мэгги засмеялась. Погрузившись на дно бассейна, она была абсолютно уверена, что никогда больше не обретет способность смеяться.

– Давай освободим тебя от пут.

Чарльз легонько оттолкнул ее, чтобы окончательно развязать веревку на ногах.

– Благодарю тебя, Чарльз.

Тот взглянул на нее, когда наконец распутал узел.

– За позволение общаться с Чаком через меня? – одарил ее Чарльз еще одной асимметричной улыбкой. – Для меня это было удовольствием. Несомненным.

Мэгги не смогла удержаться и поморщилась, когда освободитель стащил шнур с лодыжек.

Чарльз опустил голову и заметил, что грубый узел ссадил тонкую кожу до крови, пока она неистово барахталась в бассейне.

– О, Боже, прости меня!

Чарльз поднял пострадавшую на ноги и усадил к себе на колени.

– Я такой неуклюжий… Должно быть, тебе очень больно!

– Я в порядке, – прошептала Мэг.

Так оно и есть. Она ведь пока жива.

– Знаешь, я по-настоящему испугалась, что утону. Подумала, что... – покачала головой Мэгги.

– Кен Гудвин вознамерился тебя убить, – рассуждал Чарльз, – потому что понял, что Чак – то есть я – прыгнул в прошлое, чтобы спасти тебя, как ты его когда-то. Твоя смерть дала бы Чаку мощный стимул не прекращать «Проект Уэллс», который пока еще не запущен. Гудвин, вероятно, понадеялся на то, что твоя гибель подтолкнет Чака приложить все силы на создание нового аппарата, чтобы получить еще один шанс вернуться назад и уберечь тебя от опасности.

Мэгги вздрогнула. В каморке, как и во всем доме, было холодно. Вокруг простиралась ноябрьская пустыня, и хотя днем согревало солнышко, ночи выдавались довольно прохладными. Да и не настолько уж припекало солнце, чтобы огромное здание к концу дня аккумулировало достаточно тепла.

– Если Гудвин жаждет моей смерти, почему не дал мне утонуть?

– Потому что я ему этого не позволил. Давай избавим тебя из мокрой одежды.

Чарльз осторожно поставил девушку на ноги, повернул к себе спиной и принялся развязывать руки.

– Та комната, – через плечо глянула Мэг, – мимо которой меня провели. Это ты разгромил мебель? Зачем?

– Разыграл, что называется, козырную карту, – посмотрел ей в глаза Чарльз.

Запястья жгло огнем, и Мэг резко втянула в себя воздух, когда он бережно потянул узел.

– Прости, Мэгги. Запястья тоже сильно натерты. Прости, вряд ли смогу освободить тебя, не причинив боли.

– Ничего, переживу. Снимай.

Через несколько долгих мучительных секунд путы наконец упали. Мэг повела ноющими плечами и помахала перед собой онемевшими ладонями.

– Какую козырную карту? – спросила она, стараясь не замечать слез боли, обжигающих глаза.

Сдвинула мокрые волосы с лица, потрогала сырую одежду и повернулась к избавителю лицом.

– Врагам я нужен живым, – заявил Чарльз. – Благодаря этому мы и выберемся отсюда. Возьму в заложники сам себя.

Мэгги потрясла руками, стараясь вдохнуть жизнь в окоченевшие пальцы.

– Как? На голодовку нет времени. И сомнительно, что сработает угроза задерживать дыхание до посинения.

– В деталях план пока неясен, – усмехнулся Чарльз, – но я усиленно размышляю.

Он стянул с плеч порванный смокинг и начал расстегивать рубашку.

Мэгги не могла не заметить, как он жадно глянул на папку, притаившуюся на полу. Всего лишь вопрос времени, когда он доберется до документов. Но сейчас приоритет за ней.

– Давай, – мягко подтолкнул Чарльз. – Снимай платье, пока не заработала пневмонию. Можешь надеть мою рубашку и пиджак.

Мэгги не шелохнулась, он повернулся и встал к ней спиной.

– Подглядывать не буду, – добавил Чарльз.

А, может, стоило бы. Может, это удержит его от изучения «Проекта Уэллс».

Мэгги закрыла глаза, по-прежнему ощущая пыл его поцелуев.

– Не могу расстегнуть молнию. Пальцы…

Ложь, конечно, но он-то об этом не знает.

Услышала, как Чарльз приблизился, почувствовала, как ласково прикоснулся к ней, как нащупал крошечный замок и потянул вниз застежку на платье. Звук спускаемой молнии эхом отдавался в тишине.

Невозможно не заметить, что она не надела бюстгальтер. Хотя, скорее всего, Чарльз давно об этом догадался, ведь мокрая ткань облепила, как вторая кожа. Груди четко вырисовывались, соски топорщились от холода. И все-таки оголенная спина, обнаженная плавным движением молнии от шеи до кружевных трусиков, с особой откровенностью демонстрировала отсутствие лифчика.

Мэг услышала, как Чарльз сглотнул, беззвучно вдохнул воздух, и как гулко забилось его сердце. В долю секунды приняла решение и обрела способность к действию.

Стянула платье и переступила через тяжелую мокрую кучку на полу. Она не видела, отвернулся ли Чарльз, щадя ее скромность, но по тому, как точно поймал и укутал ее своей рубашкой, догадалась, что нет.

Мэг повернулась к нему лицом, стягивая рубашку с плеч.

На Чарльзе остались только брюки, и он выглядел, как стриптизер посредине номера. А она… на ней было надето немногим больше, чем на Чаке в тот день, когда незнакомец свалился к ней во двор через семь лет после знакомства.

Чак велел соблазнить Чарльза. Судя по всему, он был уверен, что у Мэгги не возникнет никаких проблем и Чарльз не сумеет перед ней устоять. Внезапная вспышка вулканической лавы в глазах Чарльза, когда он увидел ее в одних белых кружевных трусиках, доказала, что Чак не ошибся.

Но Чарльз был не просто мужчиной. Он был необыкновенно умным мужчиной. Поэтому одарил ее печальной кривой улыбкой.

– Детка, ты и правда готова на все, лишь бы я не заглянул в тот доклад, да?

Мэгги покраснела, он потянулся и расправил для нее рубашку. Зажмурившись от смущения, Мэг просунула руки в рукава. Чарльз повернул ее лицом к себе и начал застегивать пуговки, как маленькой девочке.

– Пожалуй, наступил самый благоприятный момент поведать, почему ты так яростно препятствуешь моему желанию ознакомиться с этими материалами, – продолжил он.

– Вряд ли я смогу одновременно говорить и умирать от стыда.

Чарльз поймал ее за подбородок и запрокинул голову вверх. Мэг открыла глаза и обнаружила, что смотрит исследователю прямо в лицо.

– Думаю, остаток жизни я проведу в сожалениях, что не воспользовался моментом и не овладел тобой, – хмыкнул Чарльз. – Боже, тут и думать нечего… я это точно знаю.

Какую-то секунду Мэгги была уверена, что он склонится и снова ее поцелует. Но вместо того, чтобы прильнуть к ней губами, Чарльз отпустил ее и сделал шаг назад, тем самым создав между ними дистанцию.

– Но ты принадлежишь другому, – прошептал он. – Тому, кто не я… не совсем я, во всяком случае. И как бы сильно я тебя ни хотел… Некрасиво отвлекать меня таким способом.

Мэгги отвернулась и подняла сырое тяжелое платье, пытаясь скрыть эмоции, нахлынувшие от мягкого упрека. Повесила наряд на одну из вешалок на штанге, тянувшейся по всей длине небольшого пространства.

– Забавно, а я-то сочла, что нравлюсь тебе.

Потом повернулась к Чарльзу лицом.

– Пообещай, если что-то… что-то со мной случится…

– Не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось…

– Чарльз, – шагнула к нему Мэг, – у них есть оружие, а у нас нет. Подумай об этом. Если Чак не рискнет штурмовать ворота, пытаясь нас вытащить, а ты не прочитаешь эти проклятые документы, готова поспорить, что еще до захода солнца Кен Гудвин применит силу, отчаявшись убедить тебя уговорами встать на его сторону. И первое, что он сделает – уберет меня с дороги... Навсегда. И Чак начнет искать способ прыгнуть в прошлое, чтобы меня спасти. Еще раз.

Чарльз потянулся к докладу, лежащему на полу.

– Вероятно, именно поэтому следует пойти Гудвину навстречу.

Мэгги оказалась проворнее и наступила на папку ногой, пока Чарльз не поднял бумаги.

– Боюсь, после прочтения этих строк уже не будет пути назад. Боюсь, после того, как ты поймешь, какие методы и технологии надо использовать, чтобы собрать действующего «Скитальца», ты не сможешь изменить свою судьбу одним простым решением. Боюсь, что узнав содержимое этих материалов, ты минуешь точку невозврата.

Чарльз опустился на пол, прислонился спиной к стене и устало снял черные модельные туфли.

– Мэгги, ты и представить себе не можешь, до чего сильно я хочу заглянуть в эти отчеты.

– В самом деле? – спросила Мэг, усевшись рядом. – Даже зная, что через семь лет ты будешь готов продать душу за возможность никогда не владеть той информацией?

Он промолчал.

– Если бы Чак оказался прямо здесь и сейчас, – продолжила Мэг, – то призвал бы тебя собрать все твои заметки о путешествиях во времени и выкинуть на помойку. Пока в твоих силах покончить с этим раз и навсегда ради всеобщего блага. Прямо здесь. Прямо сейчас. Все, что нужно сделать – принять такое решение. Больше никаких разработок перемещений во времени. Тебе надо вернуться в университет, получить медицинскую степень и целиком погрузиться в поиски лекарства от СПИДа. Или рака. Или еще какой-то страшной болезни. Чего-то полезного, что не может быть использовано в качестве оружия недобросовестными людьми.

– Если я это сделаю, – тихо заметил Чарльз, – если приму такое решение прямо здесь и сейчас, ты никогда больше не увидишь Чака.

– Знаю, – кивнула Мэг, чувствуя, как в глазах закипели слезы.

– А что, если все не так просто?

Чарльз повернулся к ней, взял за руку и переплел их пальцы.

– Что, если Чак что-то забыл, чего-то не предусмотрел? Что, если существует какой-то способ остановить «Мастер-9», не отказываясь от выстраданных изысканий? – спросил он. – Мэгги, мне надо с ним поговорить. Необходимо придумать, как потихоньку выбраться отсюда, чтобы где-нибудь встретиться с Чаком и вместе поразмыслить, как совместить эти две задачи.

Мэгги посмотрела в темно-карие напряженные глаза. Глаза Чака.

– Почему это так важно для тебя? – прошептала она. – Почему ты отчаянно трудишься над перемещениями во времени? Какое происшествие заставляет тебя неистово стремиться вернуться в прошлое и все изменить?

И тут же ясно увидела, как Чарльз эмоционально отступил. Лицо сразу стало невыразительным, в глазах словно захлопнулись ставни. Ничего он не расскажет, это очевидно. Мэгги охватило бешенство.

– Ты точно такой же, как он, – процедила она, выдернув руку. – Невероятно замкнутый и любые, даже незначительные подробности держишь при себе.

До того захотелось ударить упрямца, что Мэг отошла подальше от искушения, подхватила отчеты и прижала к груди, потом уселась в самом дальнем углу крошечной каморки.

– Ну, о чем думаешь, малыш Чарли? Вполне вероятно, что завтра ради тебя я пожертвую жизнью, причем уже во второй раз. По крайней мере, мог бы оказать мне любезность, ответив на кое-какие вопросы!

Отрешенность в глазах Чарльза сменилась шоком.

– Во второй раз?!

– Я уже приняла пулю вместо тебя, – отрезала Мэг. – В будущем. Только на этот раз то же самое, вероятно, произойдет завтра. Самое меньшее, что ты можешь сделать – поговорить со мной и рассказать, ради чего я должна умереть.

Чарльз усиленно пытался переварить информацию.

– Ты знала, что уже погибла однажды, и все-таки застряла в ситуации, чтобы помочь Чаку? Чтобы помочь... Мне?

Мэгги прислонила голову к стене и смежила веки.

– Да, любовь забавная штука, правда, Чарли? Я влюбилась в Чака.

Потом открыла глаза и посмотрела на собеседника.

– И тебя тоже люблю, раз уж ты часть Чака… хотя, в отличие от него, ты ко мне равнодушен, – хохотнула она, что прозвучало скорее как рыдание. – Да и с чего тебе в меня влюбляться? Ты меня даже не знаешь. Подумать только, ведь через семь лет, будучи Чаком, ты меня полюбишь. Хотя конечно понадобится прыжок через семь лет, чтобы ты рискнул в этом признаться!

Чарльз молчал.

– Пожалуйста, – попросила Мэгги. – Расскажи хоть что-нибудь. Зажмурься и найди в себе ту частичку души, которая в будущем будет принадлежать мне. И поведай, почему вся твоя жизнь, с детских лет, посвящена разработке путешествий во времени.

Чарльз не шевелился. Даже не моргал.

Мэгги снова закрыла глаза, не в силах на него смотреть, с трепетом гадая, поделится ли он хоть чем-нибудь, чем угодно. Или вообще ничем.

– Я... – откашлялся Чарльз, – никогда и никому об этом не рассказывал.

Он либо продолжит, либо снова замкнется. Мэгги сидела совершенно неподвижно, боясь спугнуть момент.

– Когда мне было семь лет, – снова откашлялся Чарльз, – я... гм, понял, что жизнь движется по прямолинейной траектории. Если делаешь один поворот, то пропускаешь другой и… И наоборот.

Он затих, и Мэгги осознала, что он изо всех сил пытается подобрать простые и внятные слова, чтобы она все правильно поняла.

– Мне пришло в голову, что в любом направлении или дороге случаются… Моменты. Мгновения, которые либо оставляют человека на прежнем пути, либо сталкивают его на совершенно иную тропинку. Иногда эти моменты – или решения, если угодно, – кажутся абсолютно незначительными, но изменения, которые за ними следуют… кардинальны.

Из всего рассказанного тобой, – глубоко вздохнул Чарльз, – можно сделать вывод, что мое решение продолжить или прекратить разработку перемещений во времени является одним из таких моментов. Незаметным. Внешне незначительным. И все же… бомба в Белом доме, вмешательство «Мастер-9», твоя смерть наконец… – голос сломался и на мгновение смолк.

Мэгги открыла глаза и взглянула на Чарльза. Тот смотрел в пол, глаза растерянные, подбородок окаменел, рот мрачно сжат.

– Мне кажется, – встретился с ней взглядом Чарльз, – что принятие этого решения повлечет за собой очень тяжелые последствия, если мы не сможем каким-то образом изменить путь и направиться в совершенно ином направлении. Если…

Он отвернулся, сосредоточенно прищурился и погрузился в свои мысли.

– Что произошло, когда тебе было семь лет, Чак? – тихонько спросила Мэгги.

Чак. Она машинально назвала его Чаком. Имя вырвалось невольно.

Ее ошибка не осталась незамеченной. Глаза Чарльза понимающе блеснули, губы скривились в подобии улыбки.

Он явно не хотел продолжать. Поерзал на месте. Взъерошил волосы. Обвел взглядом стены, пол, потолок. Пожевал внутреннюю сторону щеки. Потеребил ухо. В очередной раз остановил себя от постукивания пальцами по полу.

– Всего один момент, – наконец сквозь зубы процедил Чарльз, коротко взглянув на собеседницу. – Из тех, что кардинально меняют жизнь.

Мэгги переместилась и села прямо напротив него, протянула правую ногу так, что босая ступня легла на бедро Чарльза. Физический контакт, казалось, его ошеломил, и мгновение мужчина сидел, закрыв глаза, абсолютно неподвижно, словно черпая силу от ее прикосновения.

– Я читал книгу, – прошелестел он настолько тихо, что Мэгги поначалу засомневалась, действительно ли он заговорил. – «Властелин колец» Толкиена. До конца оставалось всего три главы, и я не мог оторваться.

Чарльз опять затих, и Мэгги с ужасом заметила, что в его глазах сверкают непролитые слезы.

– Мой младший брат, – выдавил Чарльз. – Стивен. Он пришел в мою комнату и попросил поиграть с ним в китайские шашки. Но у меня осталось только полчаса до прихода репетитора по математике, мне не терпелось дочитать книгу, поэтому я отказался. Не стал с ним играть. Даже не оторвал глаз от страниц, чтобы с ним поговорить. Просто велел закрыть дверь с той стороны, что он и сделал. Минут через двадцать я услышал сирены. Затем Дэнни Maкалистер – парень, живший ниже по улице, который доставлял газеты, – постучал в двери нашего дома… Боже, это был Стиви. Сирены выли из-за Стиви. Он поехал кататься на своем новеньком велосипеде, пересек Нью-Амстердам-Роуд и попал под грузовик. Братик погиб на месте.

Глава 11

– О, Чарльз, нет, – выдохнула Мэгги.

– Не понимаю, как он там оказался… Ведь мог кататься на своем велосипеде где угодно, кроме как в том глухом переулке. Наверное, Стиви на меня разозлился… – сглотнул Чарльз. – Понятия не имею, как брат там оказался, – повторил он тише. – И теперь уже никогда не узнаю. Он был крайне эмоциональным ребенком. И таким… нелогичным. Ему было уже пять, а он даже читать не умел, только разглядывал картинки доктора Сьюза[5]. Никаких особых дарований... просто счастливый, немного глуоватый малыш. Все его любили, особенно я. С ним было очень легко. Отец хохотал, играя со Стиви в мяч на заднем дворе, а затем заходил ко мне и укоризненно покачивал головой, обнаружив помарки или ошибки в моих математических задачках.

Теперь, когда Чарльз наконец заговорил, слова лились неудержимым потоком.

– Иногда ночью я прокрадывался в спальню Стиви и залезал к нему на верхнюю полку, чтобы поболтать о всякой ерунде и выслушать его лепет о голубях и кроликах. Мне хотелось стать им. Я бы, как он, устраивал пальцами театр теней на стене, выкинув из головы числа и формулы, чтобы освободить место для птичек и зверьков, – коротко и совсем невесело хохотнул Чарльз. – Но так никогда и не стал таким же беззаботным.

Сердце Мэгги билось в горле. Она представляла себе Чарльза – Чака – этого чересчур умного и одаренного ребенка, со слишком усталыми и оценивающими глазами для худенького семилетнего мальчишки.

– А потом – вот так просто – Стиви ушел, – продолжил Чарльз. – Одна-единственная несыгранная партия в китайские шашки. Вот и все, что потребовалось, чтобы наша семья разрушилась. Я отказался с ним играть, и мой брат погиб.

У Чарльза сломался голос, и он отвернулся, чтобы Мэг не заметила, как блестят непролитые слезы.

– Это была не твоя вина, – прошептала она и потянулась, чтобы прикоснуться, но побоялась, что он оттолкнет. – Разве мать с отцом тебе этого не объяснили?

– Отец после несчастья сразу уехал из города, – сообщил Чарльз странно невыразительным тоном.

Он сохранял между ними дистанцию, плечи одеревенели. Но, как ни старался, не смог остановить слезы, заполнившие глаза. Одна капля скатилась по щеке, и он резко, почти грубо ее смахнул.

– Больше я его никогда не видел. А мать… Она пропала. Буквально. Легла в больницу и не хотела вставать с постели. И где-то через четыре месяца умерла. Врачи не говорили, от чего… предполагаю, что от передозировки снотворного.

– О, Чарльз.

Мэгги была в ужасе от лавины трагедий, последовавших за гибелью брата.

– А с тобой что произошло? Кто о тебе заботился?

– Меня отослали на проживание в Нью-Йорк, к пожилому дяде со стороны матери.

– И там экономка испекла для тебя морковный пирог, – добавила Мэг. – И ты его съел, хотя ненавидел.

Именно этот образ, образ маленького сироты разбудил в душе Мэгги безудержный жалостливый порыв и толкнул на край. Она потянулась к Чарльзу, желая утешить, как малыша в крепких объятьях.

Он сначала сопротивлялся, затем повернулся и сжал ее так же сильно.

Родители покинули Чарльза в тот момент, когда он больше всего в них нуждался. Они порознь утонули в эгоистичных собственных страданиях и горе, ничего не припася для оставшегося в живых сына – ни поддержки, ни любви, ни сочувствия. «А если бы уделили ему внимание? – гадала Мэгги. – Если бы кто-то объяснил ему, что это нормально – и плакать, и горевать?»

В свои семь лет Чарльз вряд ли был взрослее обычных детей. Возможно, он и обладал способностями к математике на уровне колледжа, но был всего лишь ребенком.

Мэгги легко могла представить, как он сидит в своей комнате в полном одиночестве в тихом дядином доме, беспрестанно воображая, как бы повернуть время вспять и согласиться поиграть с братиком в эти проклятые китайские шашки…

– Если бы я смогла вернуться в прошлое, – прошептала она, гладя его волосы, спину, грудь. – То обязательно нашла бы тебя. И обняла бы так же крепко, как сейчас, и объяснила бы, что это не твоя вина. Объяснила бы, что можно поплакать… что тебе нужно поплакать. Качала бы в объятьях до тех пор, пока ты не поверил, что кто-то любит тебя… что я люблю тебя.

Чарльз глубоко судорожно вздохнул, стиснул Мэг непослушными руками, потом отпрянул и покосился на ее мокрые от слез щеки.

– Уверен, ты бы мне помогла.

– Я бы велела тебе смотреть на меня.

Мэгги взглянула ему в глаза и бережно погладила лицо.

– Чтобы ты запомнил. Чтобы дождался, когда я снова возникну в твоей жизни. И еще я бы тебе пообещала, что после следующей встречи останусь с тобой… навсегда. Неважно, какую ошибку ты, по твоему мнению, совершил. Неважно, что взял на себя всю ответственность. Неважно, останешься ли ты в «Новых технологиях», пойдешь на медицинский факультет или станешь механиком по стиральным машинам. Я все равно буду любить тебя. Всегда буду любить. И с той минуты, с того момента, когда мы встретимся, – у Мэг дрогнул голос, – единственное, что сможет нас разлучить – это смерть.

Чарльз смотрел на женщину в своих руках, прекрасно понимая, что ее слова предназначены не только для маленького мальчика, которым он был когда-то. Она обращается именно к нему сегодняшнему, а также к человеку, которым он станет.

Что за мощная невероятная штука эта любовь! Безо всяких сложных формул, без какого-либо высокотехнологичного оборудования, вообще без научной базы, любовь Мэгги легко путешествовала во времени. Согревала и того убитого горем ребенка, и его сегодняшнего, и мужчину, которым он станет в будущем. Эта любовь дарила утешение и исцеляла раны, кровоточившие слишком долго.

Чарльз не отрывался от теплых, сострадающих красивых глаз и впервые за долгие годы ощутил спокойствие и умиротворение.

И отчаянную тоску. Он хотел ее сейчас, а не через семь лет. Поднять бы ее подбородок, опустить к ней голову и…

Словно прочитав его мысли, Мэгги легко коснулась его губами.

Чарльз с трудом сдержался, чтобы не притянуть ее ближе, не впиться в сладкий рот и не усилить нежный поцелуй. Боже, как легко было бы ее любить. Глубина ее чувств к нему просто поразительна. Хотелось впитать эту любовь и сохранить ее целиком для себя, только для одного себя.

Но Чарльз понимал, что каждое слово предназначено и Чаку тоже. И каждый подаренный Мэгги поцелуй должен запомниться Чаку. «Я просто передатчик, проводник к собственному будущему… к человеку, которого она действительно любит».

И все-таки, ощутив сладость нежных губ, не смог устоять. Поддался искушению и поцеловал ее жадно, взахлеб, принимая все, что она предложила, затем алчно напал на полные губы.

И когда Мэгги потянула его за собой на коврик, уже не сопротивлялся. Отказался от дурацкой борьбы, когда она стянула рубашку через голову, когда стиснул мягкую грудь, когда коснулся шелковистой кожи.

Мэг, не сводя с него взгляда, слегка подалась назад и улыбнулась. Трепетной улыбкой, едва скрывающей слезы, подступавшие к глазам.

Но не остановилась. Расстегнула ему брюки, и он понял, что если позволит, если не прервет ее, они займутся любовью. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Чарльз не хотел сдерживаться. Не смог бы, даже приложив все силы. Хотя и осознавал, что Мэг видит Чака, когда смотрит ему в глаза. Целует Чака, когда впивается в его губы. И когда она спустила трусики по ногам, когда помогла ему снять брюки, когда оседлала его одним быстрым ловким движением, когда стиснула своим влажным жаром, он знал, что именно Чаку адресована эта пылкая, эта абсолютная любовь.

Он жалел о злых мыслях. Так хотелось, чтобы Мэгги видела его сегодняшнего, глядя в глаза, двигаясь на нем сверху вниз.

Ощущения разительно отличались от всего, что он когда-либо испытывал, но Чарльз понимал, что все могло быть гораздо лучше. В тысячу раз лучше, если бы он был тем, кого она действительно хотела, кого действительно любила.

Мэгги задвигалась быстрее, каждый толчок подталкивал все ближе и ближе к экстазу. Все ближе и ближе к…

– Мэгги, я не надел презерватив… – поймал ее за бедра Чарльз, пытаясь замедлить темп.

– Чарли, – задыхаясь, поцеловала его Мэг, – существует вполне реальный шанс, что завтра я умру. Полагаю, это уважительная причина вести себя безответственно. К тому же, если ты не заметил, я потеряла свою сумку и в данный момент на мне не наблюдается ни одного кармана…

– Случайно заметил, – улыбнулся он, скользя ладонями по обнаженному телу.

Потом приподнял ее, немного сдвинул и засунул руку под себя, что-то нащупывая.

– Зато у меня имеются и карманы, и бумажник, и… – разорвал он пакетик из фольги, –  презерватив.

– Честно говоря, мне плевать.

– Я не позволю тебе умереть, – посмотрел на нее Чарльз темными серьезными глазами.

И свято поверил собственным словам.

Мэгги, однако, не поддалась убеждению. Но ее захватила абсолютная радость – настоящая любовь к этому мужчине. Граница между Чарльзом и Чаком давно размылась. И практически стерлась после того, как Чарльз с такой мукой рассказал о младшем брате.

Правда, пришлось чуть ли не клещами вытаскивать из него эту историю. Но он все-таки рассказал. И гораздо, гораздо больше, чем когда-либо мог поведать Чак, сосредоточенный на холодных фактах, определивших трагедию его семьи. Но признаться в своей любви к мальчику, в стремлении жить такой простой и беззаботной жизнью, как Стивен… Чак, с его непревзойденным самоконтролем, никогда бы не поделился самым сокровенным.

А вот Чарльз поделился.

Мэг пылко его поцеловала, снова опустилась на него сверху вниз, и у него загорелись глаза, когда она полностью вобрала его в себя.

Она любила его. И Чарльза, и Чака, и скорбящего одинокого семилетнего мальчика… любила их всех. Чак был прав с самого начала: он и Чарльз – один и тот же человек.

И этот момент, эта короткая близость, пока они заперты здесь вдвоем, в этой крошечной каморке, может, последнее, что они разделят на двоих перед уходом в неизвестность.

И плевать, что в любое время Гудвин или кто-то еще из «Мастер-9» может снять засовы и открыть дверь. Плевать на все.

За исключением этого мужчины и любви к нему.

Чарльз поцеловал ее, снял с себя и уложил на спину. Мэгги сосредоточилась на том, как и где прикоснуться к нему, чтобы доставить наивысшее наслаждение, и увидела понимание и уязвимость в его глазах. Возможно, он с ней впервые, но она-то была с ним раньше.

Мэгги не сводила с него глаз, пока Чарльз устанавливал ритм, заставивший вскипеть кровь, утопала в безграничной нежности и молилась, чтобы для него это было не просто вспышкой похоти между двумя незнакомыми людьми.

Чарльз улыбнулся, точной копией неуверенной кривой улыбки Чака. Но, опять же, во взоре светилось гораздо больше, чем когда-либо во взгляде Чака. Для Чарльза это не просто одноразовый секс, а нечто куда более важное.

Мэг обняла вихрастую голову и поцеловала, требовательно, властно, точно так же, как он жаждал ее тела. Услышала, как он застонал, почувствовала, как напряглась его плоть, и поняла, что он гораздо ближе к экстазу, чем она.

Прижалась еще теснее, вцепилась в плечи, притягивая еще ближе, желая почувствовать его так же сильно, как он ее, желая по-настоящему слиться в единое целое.

А потом взрыв чувств и вспышки удовольствия стали настолько интенсивными, что все линии и границы между ними исчезли, и они действительно стали единым целым. Невозможно понять, где заканчивалась Мэгги и начинался Чарльз, они сплелись вместе, в этой точке пространства, в этом месте, где время остановилось. Где царил только обжигающий экстаз совместного освобождения. Только невыносимое счастье полного единения.

Потом они вздохнули… или только он. А, может, она. А, может, оба. Вместе или порознь, не имело значения… оба медленно дрейфовали обратно на землю. Медленно… сильные руки вокруг, тяжесть мужского тела сверху, щекочущие нос волосы. Неохотно возвращалось сознание. Мэгги ощутила шершавый ковер под собой, заметила паутину в углах под потолком.

Чарльз поднял голову, она взглянула ему в глаза. Он смотрел так испытующе, словно оценивал ее реакцию на то, чем они только что занимались.

Мэг улыбнулась и пробежала пальцами по густым волосам.

– Безумно рада, что не утонула сегодня. Ни за что на свете не согласилась бы такое пропустить.

– Я тоже рад, – лицо Чарльза озарилось мимолетной теплой улыбкой. – Больше, чем ты можешь себе представить.

Потом страстно поцеловал.

– Хочешь выбраться отсюда?

– Так ты все-таки решился? – застыла Мэгги. – Отказаться от своих исследований?

Чарльз отстранился, помог ей встать и вручил рубашку, потом быстро нашел свои брюки. И отвернулся, но Мэг успела увидеть ответ на свой вопрос в его глазах.

Нет, он не собирался ничего бросать. Мэгги и сама не понимала, ощущает разочарование или облегчение.

– У тебя есть власть покончить с этим раз и навсегда, – заметила она, возясь с пуговицами.

– Я не могу этого сделать, – буркнул Чарльз. – Всю свою жизнь я мечтал вернуться. Чтобы спасти брата. Не могу просто так отказаться от Стиви. Нет, надо найти другой путь.

– А ты не подумал, что Чак уже пытался найти этот самый другой путь?

– Пожалуй, сейчас я не смогу принять определенного решения, – виновато взглянул на нее Чарльз, – пока не получу шанс поговорить с ним. А вдруг мы вместе придумаем какой-то выход, который поодиночке никому из нас не приходил в голову?

– А вдруг тебя убьют? – возразила Мэг.

– Кен Гудвин не станет рисковать.

– Может произойти несчастный случай, Чарли. Что, если они явятся по мою душу, но на этот раз ты попадешь под пули?

– Что ж, значит, не будет никакого «Проекта Уэллс», – криво улыбнулся Чарльз.

Но Мэгги было не до смеха.

– Если ты погибнешь, Чак тоже умрет.

Чарльз молча обувался.

– Поверь, я сделаю все возможное, чтобы мы оба выжили, – наконец заверил он.

– Как именно ты планируешь выбраться не только из этого чулана, но и с ранчо? Особенно интересно, как ты намереваешься удержать наемных убийц «Мастер-9» от проделывания во мне огромного пулевого отверстия, когда мы на прощанье помашем им ручкой и лихо умчимся… на чем, Чарльз? Мы же, кажется, оставили свои тачки на стоянке «Технологий».

– Возьмем одну из их машин.

– Подожди, позволь догадаться. Заведешь без ключа, верно?

– Нет, заставлю их отдать ключи. Так мы быстрее свалим отсюда.

Он поднял веревку с пола – вернее, две веревки, – которыми были связаны лодыжки и запястья Мэг.

– Вот как мы поступим.

* * * * *

– Готов? – спросила Мэгги, с содроганием натягивая на себя холодное и мокрое платье. Чарльз кивнул. Им удалось оторвать от подола несколько метров ткани, так что наряд теперь едва прикрывал колени. Очень удобно, когда настанет время бежать.

– Помни, как только заскрежещет запор, сделай шаг назад, встань позади меня и не шевелись.

– Но будь готова действовать быстро, – повторила Мэг его указания. – И надо все время находиться рядом с тобой. Я все запомнила.

Она оглядела тесную кладовку и взглянула на отчеты по «Проекту Уэллс», все еще лежащие на коврике. Со всей силы пнула папку ногой.

– Все проблемы из-за кучки формул.

Посмотрела на Чарльза, и он тут же разглядел и ужас под бравадой, и широко распахнутые глаза, и невероятно бледное лицо.

– Чарли, если это не сработает…

– Я не позволю им причинить тебе вред.

– Знаю, но что ты станешь…

– Обещаю.

Мэгги поцеловала его. Чарльз ощутил вкус ее страха. А, может, своего собственного.

– Я люблю тебя.

Чарльз кивнул, заставив себя улыбнуться. В глубине души он не сомневался, что Чак уже получил послание.

– Давай, Мэгги, пора.

– Хорошо, я готова, – глубоко вздохнула та.

Расправив плечи, подошла к двери. Еще один глубокий вдох, а затем принялась стучать. Дубасить кулаком и кричать так, словно наступил конец света.

– На помощь! Кто-нибудь! Ради Бога помогите! Чарльз повесился! Мне его не снять, он умирает!

Она привалилась к двери, вопила и барабанила, колотила и визжала, пока не послышался скрежет отбрасываемого засова с той стороны.

Чарльз обмотал шею, Мэгги метнулась назад. Дверь распахнулась, показался один из охранников – громила, с которым Чарльз схлестнулся накануне, – и сразу увидел, что на шее пленника затянута веревка, конец привязан к потолочной балке, все выглядело так, словно доктор на полпути к смерти.

Правда, ему пришлось подогнуть колени и приподнять ноги от земли, что выглядело довольно нелепо. К тому же балка вряд ли выдержит его вес дольше нескольких секунд. Но этих мгновений хватило, чтобы агент «Мастер-9» бросился на спасение драгоценного ученого.

Чарльз выпустил веревку, как только туша врага оказалась в зоне досягаемости, и тот упал под массой внезапно навалившегося тела предполагаемого самоубийцы. Оба рухнули на пол, Чарльз схватил руку с пистолетом и коленом резко двинул противника в пах … Все это происходило на глазах других охранников, застывших в дверях и силившихся понять, что происходит.

Бугай скорчился, Чарльз вскочил на ноги с отобранным оружием в руке. Мэгги держалась рядом, прячась за спиной, как было приказано. Он направил пистолет на других агентов, дальнейшее происходило, словно внезапно включилась замедленная съемка.

– Руки вверх! – заорал Чарльз, продвигаясь вперед и подталкивая агентов к выходу из каморки.

Если они не среагируют на угрозу для себя, то он приставит пистолет к виску и тогда посмотрим, как быстро они сообразят, что из-за безвременной кончины разработчика «Проект Уэллс» закончится.

Ставка была на то, что враги не заподозрят блефа.

И тут с другой стороны дома раздались автоматные очереди. Мэг сжала его ладонь, и Чарльз понял, что оба подумали об одном и том же.

Это Чак. Но это он палит или в него?

Чарльз лихорадочно соображал, шагнув к двери, и тут взрыв потряс дом до основания. Глянув в окно, осознал, что прошло гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Наступил вечер. Небо потемнело.

– Бросайте оружие, – махнул Чарльз пистолетом в сторону охранников.

Но те не успели и шевельнуться, как дверь в комнату распахнулась, и там, в коридоре появился… Чарльз.

Чак был одет во все черное. Черные джинсы, черные ботинки, черная водолазка. Лицо расписано мазками жира и грязи, в руках что-то типа оружия ближнего боя, какое выхватывал Бойд Роджерс в разных заварушках, будучи морским котиком. Чак держал автомат так, словно умел им пользоваться, причем играючи.

Чарльз долю секунды смотрел в собственные глаза. В глаза Чака. В глаза человека, которым станет через семь лет. В глаза мужчины, которого любит Мэгги.

– Ложись! – заорал Чак.

Чарльз повернулся и обнаружил, что оба охранника проигнорировали его приказ бросить стволы. Все в том же замедленном движении увидел, как они в свою очередь нацелились на Чака. Потащил Мэгги прочь и затолкал под огромную двуспальную лежанку. Услышал очередь из автомата Чака, крик Мэгги, и попытался полностью закрыть ее своим телом. Снова вопли, снова выстрелы, затем наступила тишина.

А потом раздался собственный – Чака – голос:

– Двигайте отсюда, да побыстрее. Восточное крыло горит. Там жарко, как в аду… много времени не понадобится, чтобы все это проклятое логово взлетело ко всем чертям.

Чарльз поднялся на ноги и, глянув вниз, увидел на полу тела трех агентов «Мастер-9».

Услышал судорожный вздох Мэгги и загородил собой неприглядное зрелище.

– Не смотри туда, – велел он, подталкивая ее к двери.

Чак сидел на полу, прислонившись к стене и сжав автомат с такой невозмутимостью, словно тот факт, что он только что погасил три жизни, ничего для него не значил.

Мэгги бросилась к нему, Чарльз почувствовал острую вспышку неуместной ревности. Она была с ним абсолютно честна. Все это время, даже когда они занимались любовью, Чарльз знал, что сердце Мэгги принадлежит Чаку.

Но ему не пришлось наблюдать, как Мэгги кинулась в объятия Чака. Как принялась целовать его. Потому что она этого не сделала. Вместо этого опустилась на колени рядом с Чаком и взглянула на Чарльза.

– Чарли, он ранен!

Только тогда Чарльз заметил мазок крови на белой стене. Крови Чака. Его крови.

– Надо было вспомнить про охранника в кладовке, – сквозь зубы процедил Чак. – Но я забыл, вот он и преподнес сюрпризец.

– Но я отобрал у него пистолет…

– Только один из них.

– Рана в правой ноге, – сообщила Мэгги, когда Чарльз присел рядом.

– Вот, – протянул свое оружие Чак. – Забирай пушку и уходи вместе с Мэгги. Немедленно.

Глава 12

– Никуда мы без тебя не поедем, – отчаянно выкрикнула Мэгги и взглянула на Чарльза. – Насколько все плохо?

– Не так уж плохо, – ответил Чак. – Но вряд ли я смогу идти.

– Я возьму пистолет, а ты позаботься о Чаке, – распорядилась Мэг.

– Нет, я стану обузой…

– Ну и что?

– А то, – вспыхнул Чак, – что я позаботился обо всех остальных и уничтожил «Скитальца», но Гудвин ушел. Он может оказаться где угодно. И я точно знаю, чертовски уверен, что он возьмет тебя на мушку, Мэгги. Вы должны иметь возможность двигаться, и двигаться быстро.

Чак «позаботился» об агентах «Мастер-9». Расстрелял полную обойму и лишил их жизни. Мэг, выпрямив спину, оглянулась на трех, судя по виду, мертвецов, растянувшихся на другой стороне комнаты. Как Чак мог так бесстрастно, так безучастно говорить об убийстве? Сколько раз в прошлом он был вынужден убивать? Или он всегда был таким черствым и толстокожим?

Она рискнула посмотреть на Чарльза. Выражение лица у него было таким же мрачным, как у Чака. Может, ему тоже все равно. Может, Чарльз тоже в состоянии спокойно смотреть на трех мужчин, которые никогда не встанут и не отправятся домой к женам и детям, и при этом не чувствовать себя больным от ужаса.

– Мэгги – единственная причина, по которой я рискнул бы построить еще один «Скиталец», – сурово процедил Чак.

Мэг взглянула на него и увидела боль вперемешку с пылающей решимостью в глазах. Может, все действительно не так уж и плохо, но рана явно причиняла сильную боль.

– И Кен Гудвин знает об этом, – продолжил Чак. – Мэг, если ты погибнешь, я непременно продолжу разработки путешествий во времени.

Потом сунул пистолет Чарльзу.

– Давай, парень. Я вышел из строя. В любом случае, я перестану существовать, когда ты наконец поступишь правильно и решишь покинуть «Новые технологии». Так что забирай ствол и уводи отсюда Мэгги к чертовой матери.

– Ты точно знал, – перебила его Мэг, – всегда знал: если я смогу убедить Чарльза отказаться от своих исследований, ты тут же исчезнешь, да? Не могу поверить, что ты собирался испариться, не попрощавшись со мной!

– Я попрощался, – тихо промолвил Чак.

– Ты и слова не сказал, – выдохнула Мэгги, – а ведь покидал меня навсегда.

Чак скользнул взглядом по Чарльзу, который спокойно старался остановить кровотечение.

– В мои намерения не входило покинуть тебя навсегда.

– Имеешь в виду, что Чарльз никогда больше меня не оставит.

Чарльз беспокойно посмотрел на девушку, та покачала головой.

– Не беспокойся, Чарли, я не стану требовать выполнения обещаний, данных тобой через семь лет в будущем.

Чарльз выпрямился, поднял пистолет и протянул Чаку.

– Пойдем, – сказал он.

Чак толкнул ствол обратно.

– Нет.

– Мы тебя не бросим, – отрезал Чарльз.

– Желаешь рискнуть жизнью Мэгги? – парировал Чак.

Чарльз оглянулся на убитых охранников.

– Полагаю, мы сильнее рискнем жизнью Мэгги, если оставим тебя здесь, – сказал он тихо и взвесил в руке пушку Чака. – Сомневаюсь, что смог бы заставить себя действовать твоими методами.

– Поверь, сможешь. Как только Гудвин наставит на нее пистолет, ты мигом переродишься, – буркнул Чак.

– Вполне вероятно, – согласился Чарльз. – Но не хотелось бы убеждаться опытным путем.

Снова оглянулся на агентов и заиграл желваками.

– Это лишь один из способов. У меня нет абсолютно никакого желания быть похожим на тебя, старина.

– Пожалуйста, мы можем идти? – прошептала Мэгги. – Все вместе?

Чак с помощью Чарльза встал на ноги и грубо выругался, скрежетнув зубами от боли. Забрал пистолет охранника, держа его наперевес в одной руке, второй обхватив Чарльза за шею. Но прихватил и свой ствол – тот самый, незаконно купленный в придорожной закусочной к северу от Феникса, – и протянул его Чарльзу.

Чарльз неохотно принял оружие и засунул в карман разорванного смокинга.

– Пошли, – проскрипел Чак.

– Мэгги, отойди от меня, – в унисон скомандовали мужчины.

Чарльз оказался таким же упрямым, как Чак, когда дело дошло до принятия мер предосторожности, чтобы избежать нового пленения.

Он усадил команду в один из принадлежавших «Мастер-9» лимузинов, и они вырвалась на ранчо, подальше от горящего дома, пламя потрескивало и плясало, освещая ночь за спиной. На скорости легко протаранили ворота большой машиной.

Чарльз гнал вниз с горы в Феникс, где они бросили тачку прямо на улице. Опасность и ранение Чака вынудили позаимствовать другой автомобиль. Мэгги настороженно следила за окрестностями, пока Чарльз подбирал еще одно транспортное средство. После того, как все закончится, она вернется и поставит машину на место.

Если выживет.

Чарльз применил тот же трюк с заменой номерных знаков, что и Чак не так много ночей назад. Затем мотался из одной части Феникса в другую, пока не убедился, что за ними не следят, потом отключил фары автомобиля и свернул на дорогу к дому, в котором было темно и тихо.

– Где мы? – спросила Мэгги.

Это был фешенебельный пригород, каждый газон шерстился густой зеленой травой. Под прохладным покровом ночи на полную мощь работали поливочные автоматы. Мэг тут же представила себе размер счетов за воду.

– Вице-президента «Новых технологий» нет в городе, – сообщил Чарльз. – Он вместе с семьей до конца следующей недели уехал в Ирландию.

– Имеешь в виду Рэнди Левенштейна? Тогда здесь мы не будем в безопасности. Гудвину наверняка известен график всех моих – твоих – друзей, – предостерег Чак с заднего сиденья.

Голос у него был напряженным. Мэгги могла только догадываться, какую боль он претерпел за эти часы.

– Это дом не Рэнди, а Хармона Грегори – вице-президента по финансам. И он мне не друг, – тихо заметил Чарльз. – На самом деле, мы встречались всего один раз, когда с Рэнди что-то забирали отсюда. Я случайно услышал, как секретарь Грегори разговаривал с моим и упомянул об Ирландии. По-прежнему таскаешь с собой швейцарский армейский нож? – обернулся он к Чаку. – Мой забрали бойцы Гудвина.

Чак молча передал свой нож Чарльзу, тот подъехал к стоянке и вылез из автомобиля.

Мэгги посмотрела на Чака на заднем сидении, лицо которого полностью скрывала тень.

– Уверен, что не следует доставить тебя в больницу?

– У меня пуля в ноге. Врачи обязаны извещать полицию о таких ранениях.

– И как мы сами извлечем пулю? Что будем делать, если начнется заражение? Не хочу, чтобы ты умер, – сдавленно прошептала она.

Чак молчал, не двигаясь. Когда наконец заговорил, голос был скрипучим, пришлось прочистить горло.

– Мы здесь долго не задержимся, поэтому обойдемся без операции.

– Но ты сказал, что уничтожил «Скитальца». Разве нельзя просто…

– Уничтожил, выиграв немного времени, но это не значит, что можно просто прикинуться, будто угрозы не существует. Необходимо убедить… Чарли… бросить исследования. Мне по-прежнему нужна твоя помощь, Мэг.

– А другого способа нет?

– Нет, – мягко, но непреклонно ответил он.

– Откуда такая уверенность? Может, если ты поговоришь с Чарльзом, то сумеешь…

– Мэгги, неужели ты думаешь, что я не пытался найти какие-то лазейки, какие-то альтернативные… – он прервался, намеренно сделал глубокий вдох и, понизив голос, продолжил. – Например, придется сделать следующее. Выследить и убить Кена Гудвина. А потом выследить и убить его современного коллегу, потому что он, не дай Бог, вошел в контакт с нынешним самим собой и предупредил, что мы с тобой в тот день окажемся в лаборатории «Новых технологий». И потом, ты же понимаешь, я бы начал задаваться вопросом о других здешних членах «Мастер-9». Не успел ли Гудвин рассказать им что-то? Тогда придется уничтожить их всех, согласна?

– Ну…

Но Чак не унимался:

– А как насчет жены Гудвина? Может, он и ей о чем-то проболтался. Должны ли мы ликвидировать ее тоже? А его детей?

– Стоп, – почти беззвучно прошелестела она, но он услышал.

– Прости.

Мэгги сморгнула слезы, глядя сквозь лобовое стекло на Чарльза. Тот орудовал армейским швейцарским ножом Чака, что-то ковыряя в узкой накладке замка на двери гаража.

– Я видел твое лицо после того, как расстрелял тех людей, – еле слышно произнес Чак. – Я умею убивать, Мэгги, если приходится. Но не собираюсь убивать всех, с кем мог переговорить Кен Гудвин. Не смогу этого сделать. Даже если бы ты захотела, не смогу. Хотя уверен, тебе противно насилие. В твоих глазах я уже достаточно натворил.

В машине воцарилась тишина. Снаружи Чарльз поковырялся ножом, автоматическая дверь гаража скользнула вверх, он тут же принялся заново прикреплять панель к раме.

– Ты мне поможешь?

Мэгги на миг прикрыла веки.

– Да.

Чак прикоснулся к ней, подался вперед, вынырнув из темноты, и сжал ее плечо.

– Спасибо.

Она повернулась к нему лицом и поймала за руку, чтобы он опять не исчез в тени.

– Я люблю... вас обоих.

На глазах снова выступили слезы.

Изможденное лицо Чака исказилось от боли.

– На самом деле существует только один из нас. Останется только один из нас.

«И совсем не тот человек, который сейчас сидит рядом и смотрит мне в глаза».

Чак протянул руку и смахнул слезинку.

– Все в порядке. Все будет хорошо.

Потом погладил Мэг по щеке, по волосам.

– Эй, – окликнул он, – ты же не думаешь, что мне нравится, каким я стал, правда? Вечная необходимость оглядываться через плечо, вечная подозрительность, вечная готовность убить или быть убитым… Сейчас мне выпал второй шанс, Мэг. Все переменить. Немногие люди получают такую возможность.

Глаза Мэгги смягчились, она прижалась щекой к его руке.

– Не бойся, что мы больше никогда не увидимся. Увидимся. Обещаю. Просто я стану немного другим… нет, совсем другим, наверное. Гораздо лучшим, – улыбнулся Чак.

– Мы обязательно увидимся, и я снова буду тебя целовать, – он подался вперед и легко коснулся ее губ, – вот как сейчас, и ты так же будешь смотреть мне в глаза и будешь знать, что это я. Я тоже все запомню. Слабо, но запомню.

Чарльз открыл дверь автомобиля, и внезапный свет показался ослепительным. Чак откинулся на спинку сиденья и отпустил руку Мэгги, когда Чарльз уселся за руль.

– Прошу прощения, – тихо сказал Чарльз, закрыл дверцу, и салон вновь погрузился в темноту. – Не хотел мешать.

Потом ловко завел машину в пустой гараж и заглушил двигатель. Стремительно выскочил из автомобиля и с помощью одной из кнопок у ворот опустил автоматическую дверь.

Они сумели скрыться.

По крайней мере, на какое-то время.

* * * * *

Чарльз сидел в темной гостиной вице-президента «Технологий» Хармона Грегори. Они не решились включить лампы. Хотя дома в этом богатом пригороде располагались на весьма приличном расстоянии друг от друга, совсем некстати, если кто-то заметит свет в доме, который должен быть необитаемым.

Чарльз откинул голову назад и закрыл глаза.

Старался превозмочь предельное утомление, чтобы собраться с мыслями, когда услышал, как где-то в задней части дома включилось радио. Встал и быстро прокрался по коридору к спальне.

Мэгги в темноте складывала в пластиковые мешки для мусора постельное белье с кровати Грегори, запятнанное кровью Чака. Сам Чак находился в ванной, с единственной найденной свечой, из последних сил отмывая себя, настояв на том, что справится самостоятельно. Чарльз слышал, как шумит вода за закрытой дверью.

Они с Мэгги столкнулись лицом к лицу в коридоре, она тоже услышала радио. Он старался не вспоминать о сцене в машине – как ее глаза наполнились слезами, как отчаянно она цеплялась за Чака, как тот поцеловал ее. Старался не вспоминать, но ничего не получалось.

– Там кто-то есть? – выдохнула Мэг, распахнув глаза.

Чарльз приложил палец к ее губам и двинулся дальше, осторожно заглянул в комнату, где играло радио. Сумел разглядеть очертания кровати и…

Спальня была пуста.

Сквозь шторы пробивались первые лучи зари полосами на утреннем небе.

– Это радио-будильник, – сообщил он, пересек помещение и приподнял занавеси, впуская чуть больше рассвета.

Комната явно принадлежала девочке-подростку, фотографии из журналов и постеры усеивали стены. Кровать накрыта ярко-желтым покрывалом и обжита целым зверинцем мягких игрушек.

Мэгги смотрела на радио, слегка нахмуря лоб.

– Эта песня…

Мелодия медленной поп-баллады была навязчиво знакомой, несмотря на то, что Чарльз не мог вспомнить, когда в последний раз слушал хит-парад «Top-40».

– Мы танцевали под эту песню на вечеринке «Новых технологий», помнишь? – взглянула на него Мэгги.

Пожалуй, да. Сейчас вспомнил. Бледно. Нечетко. Словно сон. И она должно быть мечтала… чтобы ни один из них не пошел на ту проклятую вечеринку.

– Остаточная память, – усмехнулась Мэг. – Мы запоминаем первоначальное развитие событий. Ничего себе, никогда еще картинки не было настолько яркими.

Так и есть. Она права. Очень ярко. Хотя и несколько смазано, словно кадры из фильма. Живого фильма.

– Я видел, как ты пересекла вестибюль, – задумчиво произнес Чарльз, – и последовал за тобой в обеденный зал. Я был полон решимости найти человека, который мог представить нас друг другу.

Потом затих и в замешательстве покачал головой:

– Но ведь мы уже познакомились в той кафешке.

– Нет, до вечеринки мы не встречались. Не в первый раз. Ты просто подошел ко мне, представился и пригласил танцевать.

– Ты согласилась. Я был в восторге.

Чарльз протянул руки и закружил Мэг в танце, словно прямо сейчас они находились там, на приеме в «Новых технологиях».

– Ты был очень мил, – склонив голову, взглянула на него Мэгги. – Кажется, мы проболтали до полуночи. Я рассказывала тебе о своей жизни, о юности в Коннектикуте и переезде в штат Аризона, и каким образом в конце концов оказалась в Фениксе… и только вернувшись домой, поняла, что о себе ты не поведал практически ничего.

– Мне очень хотелось поцеловать тебя прямо в танце, но мы были окружены людьми, да и работали вместе, поэтому я сдержался и пригласил тебя поужинать следующим вечером.

– Я согласилась встретиться с тобой в «Тиа».

– В мексиканском ресторанчике рядом с твоим домом?

– Угу, – улыбнулась Мэгги.

– Ты опоздала.

– Клиент позвонил, когда я уже направлялась к двери.

– Когда ты наконец пришла, мне показалось, что ворвался ураган. В тебе было столько энергии. И ты извинилась раз наверное двадцать.

– Я очень боялась, что тебе надоело ждать. Боялась, что ты ушел. Я была так рада тебя видеть.

Чарльз откинул волосы с ее лица. Они давно перестали танцевать, но он по-прежнему держал ее в объятьях.

– Ты назвала меня Чаком.

– Помню, – кивнула Мэг, ее улыбка растаяла.

– Настаивала, что мне нужно уменьшительное имя.

– А ты сказал, что тебе все равно, как я буду к тебе обращаться…

– Поэтому, – усмехнулся Чарльз, – ты начала называть меня Фрэнком… пока я не отказался от опрометчивого заявления.

Он ласково обвел контуры ее губ большим пальцем.

– Все, о чем я думал всю ночь напролет – как сильно хочу тебя поцеловать.

– Все, о чем я думала всю ночь напролет – как сильно хочу, чтобы ты рассказал о себе. И твердо решила: если ты откроешься мне, приглашу тебя в гости и даже… позволю остаться.

Приглашу и позволю остаться…

– О, Боже. В самом деле? – потрясенно стиснул ее Чарльз.

Мэгги ошеломленно покачала головой, потом улыбнулась, глядя почти застенчиво.

– Ты мне очень понравился. С самого начала. Но я хотела, чтобы ты был откровенен со мной. Старалась разговорить, но ты ловко обходил все мои вопросы.

– Я чувствовал, что ты ждешь чего-то большего от меня, – тихо сказал он, – но не мог – да и сейчас не могу – легко рассказывать о своем прошлом.

– Я надеялась уговорить тебя поведать о своих переживаниях.

– Я был таким счастливым. Ты заставила меня улыбаться, заставила чувствовать себя живым. Даже пылким. Боже, никогда и никого не хотел так, как тебя… и сейчас все еще хочу. Меня снедает ощущение, что ты собираешься уйти от меня, – прошептал Чарльз. – Потому что я по-прежнему не могу дать того, что тебе нужно.

– Сегодня ты дал мне все, что нужно, – ласково коснулась его Мэг. – Неужели так сложно было мне довериться?

– Нет.

Чарльз закрыл глаза, упиваясь поглаживаниями ее пальцев.

– Хотя, да.

Мэг засмеялась, и его накрыло знакомое ощущение взрыва тепла и страсти, он опустил голову, чтобы поцеловать ее. Но она отпрянула.

– Ты не хочешь говорить о смерти брата, но никогда не позволишь себе забыть или двигаться вперед, оставив прошлое позади, – заметила Мэгги. – Даже сейчас. Ты все еще накрепко связан с трагедией, которая произошла в твоем детстве.

И очень серьезно посмотрела на него снизу вверх.

– После всех этих лет жизнь Стиви для тебя по-прежнему гораздо важнее, чем своя собственная.

Чарльз промолчал. Да и что тут скажешь?

Звук открывающейся двери ванной заставил его отступить на шаг. Ему крайне не понравилось наблюдать за Чаком и Мэгги в автомобиле. По крайней мере, свое будущее он мог уберечь от созерцания подобных сцен.

– Пойду перестелю простыни, – двинулась Мэг.

– Я сам, – сказал Чарльз, выключая радио. – Мне необходимо поговорить с ним. Наедине. Если ты не против.

– Конечно, нет.

Чак появился в проеме, держась за косяк, потом двинулся дальше по коридору, подпрыгивая на здоровой ноге, внимательно оглядывая Мэг, когда та спокойно прошла мимо.

Чарльз даже в темноте сумел многое прочитать во взоре своего двойника. Интересно, его собственные эмоции и жажда обладания Мэгги так же очевидны?

– Я буду в гостиной, если понадоблюсь, – бросила Мэг через плечо.

Что она чувствует, видя их рядом? Разве они выглядят настолько разными, как представлял себе Чарльз? Неужели он походит лишь на тень более старшего, более опытного себя? Неужели он так невыносимо бледен в сравнении?

Отбросив прочь беспокойные мысли, Чарльз помог Чаку зайти в хозяйскую спальню. Чак повесил свое боевое оружие на столбик кровати, разместив ствол в пределах досягаемости, пока Чарльз застилал постель.

– Знаешь, в последние несколько лет, – нарушил тишину Чак, – с тех пор, как новости о «Проекте Уэллс» стали достоянием общественности, я никуда не ходил без пары телохранителей за спиной. Мой дом – твой дом – превратили в крепость. Я установил систему безопасности, практически отсекающую от внешнего мира. Сам себя держал взаперти.

Криво усмехнулся и наклонился, по очереди открывая ящики небольшой тумбочки, стиснув зубы от боли в ноге.

– Знаю, ты пытаешься…

– Позволь мне закончить, – прервал Чак, вытаскивая лакированную деревянную коробку. – Возможно, старина Хармон держит здесь один из них.

– Из кого – из них?

– Даже не заперто. И этот человек имеет детей. Так и есть, – открыл футляр Чак и показал блестящий серебристый пистолет. – Сукин сын.

Вытащил оружие, затем сунул коробку в ящик.

– Последние несколько лет, – продолжил Чак, взвешивая в руке небольшую, но опасную на вид игрушку, – мне приходилось постоянно носить оружие, а иногда и применять. Гораздо чаще, чем хотелось бы. Вот какая тебе предстоит судьба, если продолжишь заниматься «Проектом Уэллс».

Потом положил ствол на тумбочку.

– Нет, я не понимаю, как ты всерьез можешь ожидать, что я заброшу этот проект, – заметался по комнате Чарльз. – Не понимаю, как ты смог бы взять и отказаться от него. Всю свою жизнь я мечтал – мы мечтали – вернуться в прошлое. Чтобы исправить то, что пошло не так. Чтобы уберечь Стиви. Разве ты забыл?

– Посмотри на меня внимательно, Чарли. Я твой личный призрак из будущего. Посмотри мне в глаза, вглядись по-настоящему, и увидишь, что ждет тебя впереди, если продолжишь следовать по прежнему пути. При мне убили лучшего друга. Бойда Роджерса.

Чарльз замер на месте.

– Ты не знал о Бойде, малыш Чарли? Ну, он погиб именно на этой дорожке, которая ведет от тебя ко мне. И Мэгги тоже убили. Ты действительно хочешь испытать на себе, каково это – держать в руках самую желанную на свете женщину и смотреть, как она умирает в твоих объятьях?

Чарльз молчал. Просто потерял дар речи.

– Посмотри на меня, – сурово повелел Чак. – Я уже мертв. У меня нет будущего. Именно навязчивая идея изменить прошлое, отказ примириться со смертью Стиви привели меня прямо сюда. Прямо сюда.

– Понятно, что придется преодолеть немало трудностей, – глубоко вздохнул Чарльз, – но наверняка существует способ обеспечить безопасность Мэгги и Бойду, предотвратить злонамеренное использование «Скитальца» агентами «Мастер-9» и при этом не отказываться от разработки путешествий во времени. Все, что нам нужно сделать – хорошенько поразмыслить…

– Нет, – устало откинулся Чак на подушки. – Пойми, у меня уже было много шансов вернуться назад и уберечь Стиви, но я этого не сделал. Одно дело мечтать об этом, и совсем другое – претворить мечту в жизнь. Я понял, что рискую полностью изменить историю.

– Даже спасением одного единственного пятилетнего мальчика?

– Именно, – выпрямился Чак. – А ты знаешь, что водитель грузовика, сбивший Стиви, был пьян? Знаешь, что его отправили в тюрьму за непредумышленное убийство? Если бы его не посадили, один Бог знает, кого бы он сшиб в тот же день или позже. Например, человека, который сыграл бы какую-то маленькую, глупую, но определяющую роль в мировой истории. Мог убить ребенка, которому суждено было вырасти и стать механиком, и так паршиво отремонтировать некий автомобиль, что тот заглохнет и не  спровоцирует аварию, в которой мог бы погибнуть будущий президент США.

– Это нелепо, – покачал головой Чарльз.

– Неужели? Одна несыгранная партия в китайские шашки – вот и все, что потребовалось, чтобы полностью изменить нашу жизнь.

Чак неловко заворочался на кровати, явно страдая от боли.

– Ты знаком с человеком по имени Альберт Форд? Бухгалтером?

Неожиданный нелогичный вопрос поймал Чарльза врасплох:

– Боюсь, нет, а кто это?

– Альберт Форд. Бухгалтер.

– В... «Новых технологиях»?

– Да. Светлые волосы, редеющие на макушке. Среднего роста.

– Что-то не припоминаю. То есть, возможно, я и видел его…

– Если ты сваляешь дурака, Мэгги через пару лет выйдет за него замуж.

– За Альберта Форда?

– Да.

– Мэгги?

– Да.

– Шутишь, – стрельнул Чарльз тяжелым взглядом.

– Ничуть. Подожди год-другой и увидишь. Меня даже пригласили на свадьбу. Если у тебя хватит ума, то ты избежишь моих ошибок, и тебе не придется пережить этот фарс. Но даже если ты поумнеешь, все равно остаточные воспоминания тебе обеспечены. Достаточно отчетливые, чтобы гарантировать ночные кошмары.

– Расскажи об остаточных воспоминаниях, – снова заметался по комнате Чарльз. – Я в общих чертах уже догадался, когда вспомнил первую встречу с Мэгги на вечеринке «Новых технологий» гораздо яснее, чем мог себе вообразить.

– Некоторые более четкие, чем другие. Не знаю, почему.

Чарльз мельком взглянул на Чака, губы того скрутила полуулыбка.

– Да, я довольно четко помню, чем вы с Мэгги занимались в той кладовке во второй половине дня, – прошептал Чак.

Чарльз опустил веки. О Боже.

– Мне очень жаль. Не знаю, как она, но я не могу... Я не...

Он открыл глаза и встретился с твердым взглядом Чака. Словно взглянул в зеркало.

– Она любит тебя, – сказал Чарльз. – А я не ты, как бы мы ни были похожи.

– Слава Богу, – искренне откликнулся Чак.

– Ты не понял. В моей власти уничтожить тебя. Заставить исчезнуть. Достаточно выбрать другой путь в будущее, тот, который твердо гарантирует, что я никогда не стану тобой. Даже через семь лет. Хотя не уверен, что смогу смириться с осознанием того, что я не совсем тот человек, которого любит Мэгги. И вряд ли справлюсь с тем, что она всегда будет скорбеть о потере мужчины, которым мне никогда не стать.

– Ты неправ, – заспорил Чак. – Если Мэгги любит меня, то и тебя любит тоже, ведь каждая частичка тебя здесь, у меня внутри. Остальной я, та часть, которая не ты, – это яд. И Мэг все прекрасно понимает. Понимает, что мне нечего ей дать.

Чарльз хранил молчание.

– Мы знакомы с Мэгги целых семь лет, – продолжил Чак, – но ты всего за несколько дней дал ей гораздо больше, чем я за все эти годы. Рассказал о Стиве. Рассказал о своих переживаниях. Это все, чего она когда-либо хотела. Именно полного доверия я не смог ей оказать, но ты уже расстался с прошлым. Она влюбилась в меня из-за опасности и экстрима. Но с тобой… ты укрепил ее любовь к нам… к тебе. Разве сам не видишь?

Чарльз сел на край кровати, внезапно обессилев. «Когда я в последний раз спал?»

– Зато у меня имеется существенный недочет: я не знал ее последние семь лет, – сказал он наконец. – Да я и семи дней ее не знаю.

– Двойные воспоминания, – повторил Чак. – Через них ты переживешь то же, что и я. И догонишь большую часть времени.

– Мэгги невероятна, – улыбнулся Чарльз.

– Ты должен признаться ей в любви.

– Но я не уверен, что… Мы же знакомы всего несколько дней… Покажется немного преждевременным признаваться в любви…

– Не забывай, я тоже был там, – напомнил Чак.

– В кладовке?

– Я точно помню, что ты думал. Помню, что ты чувствовал. Ты любишь ее почти так же, как и я... В свое время полюбишь еще сильнее.

Чарльз молчал.

– Ты должен признаться, малыш.

Чарльз проницательно взглянул на Чака, озаренный внезапным пониманием.

– А ты так и не признался, что ли? Поверить не могу! За все семь лет ты так и не сказал, что любишь ее?

– Даже сейчас я не могу заставить себя сказать это, – спокойно подтвердил Чак.

– По-моему, отлично можешь, – парировал Чарльз. – Просто ты идиот. Наверняка прекрасно понимаешь, что я стану лучшим человеком, чем ты, если признаюсь, но все-таки молчишь.

– Ты всегда слишком умничал ради нашего же блага, да, Чарли? – виновато улыбнулся Чак.

Оба замолчали. Затем Чак снова поерзал от боли.

– Уверен, что ты поступишь правильно. Просто прошу тебя не тянуть время. Нога болит.. сволочь этакая.

– А что насчет Стиви?

Даже сейчас, произнося эти слова, Чарльз ясно услышал голос Мэгги. После всех этих лет для тебя жизнь Стиви по-прежнему гораздо важнее, чем своя собственная. И вдруг понял, как должен поступить со Стиви. Отпустить с миром. Иначе в конечном итоге сделается Чаком – перегоревшим и побежденным, жестким и циничным. И увидит, как погибают Бойд и Мэгги.

Однако отчаянная попытка спасти Мэг не гарантирует того, что он станет мужчиной, которого она полюбит.

– Пусть земля будет ему пухом, – тихо произнес Чак. – Проведи оставшуюся жизнь, пытаясь уберечь детей, которые еще живы.

– Ты... – встал Чарльз. – Хочешь, я попрошу ее придти? Чтобы ты… с ней попрощался?

– Нет, – покачал головой Чак. – Сделай все как надо, Чарли, и ни тебе, ни мне никогда не придется прощаться с Мэгги навсегда.

Глава 13

Мэгги сидела на диване в гостиной, сквозь узкую щель в зашторенном окне наблюдая, как небо становится розовым и оранжевым.

Слышала глухой рокот голосов, слышала, как открылась и закрылась дверь в спальню, слышала, как Чарльз замер, прежде чем войти в комнату.

– Сегодня День благодарения, – сказала она, даже не повернувшись к нему лицом. – Я вдруг вспомнила. Утро Дня благодарения.

– С праздником, – совсем невесело поздравил Чарльз.

– Чарли, я тут сижу и гадаю. Чак упомянул, что познакомился с навыками выживания у своего друга - морского котика. Как его там…

– Бойд Роджерс?

– Да. Он сказал, что Бойд научил его всем хитростям после того, как Чак разработал путешествия во времени. Его жизнь тогда впервые подверглась угрозе. А ты уже обучен всем этим премудростям? Типа возвращаться по своим следам на шесть часов?

Чарльз сел напротив в одно из кресел Хармона Грегори, выглядя совершенно разбитым.

– Прости, – прервалась Мэг. – Тебе надо поспать…

– Нет, я хочу поговорить, – отмахнулся Чарльз. – Прямо-таки жажду поговорить... если ты не против.

– Да я просто умираю от желания тебя выслушать.

– Еще ребенком, – сумел улыбнуться Чарльз, – я переехал к двоюродному дяде в Нью-Йорк. Он был физиком, я тебе не рассказывал, нет?

– Нет, – отрицательно покачала головой Мэг.

– Профессор Нью-Йоркского университета. Блестящий ученый. Но вот что странно. Он был абсолютно не готов приютить у себя семилетнего мальчишку. Думаю, дядя первоначально собирался отправить меня в школу-интернат. Но потом, когда увидел, что я понимаю все, что он рассказывал о своей работе, решил оставить меня при себе. Это дало возможность… прослушать некоторые университетские курсы, когда мне исполнилось двенадцать. С другой стороны… жизнь в похожем на мавзолей доме…

– В одиночестве? – подсказала Мэгги.

– В полном, – кивнул Чарльз, откашлялся и смущенно поерзал на месте.

«Он говорит со мной. Добровольно выдает личную информацию, не заставляя вытягивать из себя ответы на элементарные вопросы». Мэгги затаила дыхание, надеясь, что Чарльз продолжит, желая хоть как-то облегчить для него эту исповедь.

Но только время избавит от смущения. Только время позволит ему убедиться, что это доверие – бесценный подарок – вполне оправданно.

Мэг осознавала, что Чарльз станет нормальным человеком, только если рискнет целиком и полностью ей открыться. Семь лет назад Чак не отважился на откровенность, и эти чудесные, едва проклюнувшиеся и такие хрупкие ростки их любви рассыпались в прах, не успев окрепнуть. И Чак за эти годы сделался холодным и замкнутым. И очень одиноким. А Мэгги влипла в замужество с каким-то идиотом.

Она посмотрела в глаза Чарльза, безмолвно умоляя использовать свой шанс и продолжить.

– В доме было так тихо, – произнес Чарльз, – что я часами мог размышлять без помех. Я прочитал все книги у дяди и пошел в публичную библиотеку за большим. Вся моя жизнь вращалась вокруг моих исследований. Я понимал, что еще многое необходимо узнать, если собираюсь развивать свои теории путешествия во времени. Я читал, ел, спал, а когда Джен, экономка моего дяди, вспоминала, что мне пора на занятия, шел в школу. Однажды – мне только что исполнилось десять – я возвращался домой, и банда учеников старших классов схватила меня и потащила в переулок. У них были ножи, и они угрожали меня порезать, если я не отдам им все свои деньги. Но у меня с собой ничего не было. Ничего ценного для кого бы то ни было, кроме меня. В бумажнике лежала фотография Стиви, и когда они ее забрали, я… вышел из себя. Выхватил у одного из нападавших нож и по неуклюжести полоснул сам себя. Но даже рана меня не остановила.

Мэгги легко представила себе десятилетнего, тоненького, как тростинка, мальчика с горящими глазами, превратившегося в неистового бойца, который молотил кулаками и ногами, наплевав на собственную безопасность.

– Один из них удерживал меня на месте, пока остальные убегали с моим бумажником и фотографией брата. Этот мальчишка, который взял меня в захват, – Бойд Роджерс, – был на четыре года старше и все-таки с трудом со мной справился. Не знаю, может, яростным сопротивлением я завоевал его уважение, но он успокоил меня, пообещав, что если я перестану лягаться, он мне все вернет. И предложил заключить сделку: он возвращает мне бумажник со всем содержимым, а я стану его репетитором по математике и естественным наукам. Поначалу я не поверил. Решил, что он, скорее всего, издевается, но я был готов на все, чтобы заполучить фото обратно, поэтому согласился. И когда Бойд выполнил свою часть сделки, то потребовал от меня сдержать слово. Оказалось, он вовсе не шутил. Он действительно хотел заниматься с репетитором. Так что мы встречались в парке после уроков по крайней мере трижды в неделю. Бойд получил немало насмешек от своих друзей по поводу совместного времяпрепровождения с десятилетним мальчишкой из Школы для одаренных вундеркиндов, но он плевать на это хотел. Выяснилось, что он давно лелеял план поступить в военно-морской флот и стать морским котиком, как его двоюродный брат. А тот сообщил, что для зачисления в элитное подразделение требуется хорошая подготовка в области науки и техники. Вот так я начал ему помогать. Мы вместе трудились в течение четырех лет, вплоть до того дня, когда Бойд записался добровольцем. Но и он в свою очередь обучал меня кое-чему. Как сражаться, как выживать на улицах самого опасного города на свете. И заставил вылезти из раковины, в которой я скрывался от остального мира. Бойд подарил мне жизнь вне стен этого безмолвного дома… – осекся Чарльз. – Знаешь, прежде я никому и никогда этого не рассказывал.

Сердце Мэгги билось в горле.

– Знаю, – прошептала она.

– Мы с Бойдом держали крепкую связь даже после того, как он поступил на флот. И когда он наконец попал в морские котики, – я тогда заканчивал докторскую диссертацию, – то начал обучать меня навыкам выживания. Бойд был мне как брат.

Чарльз снова умолк.

– Мэгги, не хочу стать виновником его смерти.

Мэг внимательно вгляделась в его лицо, в невероятно грустные глаза.

– Или твоей, – добавил он тихо. – Особенно твоей.

И тут она поняла, что Чарльз собирается произнести, и, естественно, как только Мэг отвернулась к окну, он сказал именно это:

– Я все решил.

Его слова, казалось, повисли в напряженной тишине.

Мэгги устремила твердый взор на полосатое рассветное небо, потом кивнула:

– Хорошо. Именно этого Чак и добивался.

Выпрямила спину и заставила себя взглянуть на Чарльза:

– Именно этого хочу и я.

Чарльз молча смотрел на нее, выглядя таким уставшим, таким несчастным, что Мэг захотелось подойти к нему и утешить. И успокоиться самой.

– Он любит тебя, ты же знаешь, – наконец произнес Чарльз. – И уже много лет.

– Мы знакомы меньше недели, – отрицательно покачала головой она. – Мэгги, которую он знает много лет, умудрилась выйти замуж за какого-то счетовода-слизняка.

– За Альберта Форда, – одарил ее Чарльз одной из кривых полуулыбок Чака.

– Ты с ним знаком?

– Не очень, но вполне достаточно, чтобы отговорить тебя от свадьбы с ним.

– Ладно, – согласилась Мэгги. – Считай, что отговорил.

– Хорошо, – снова улыбнулся Чарльз. – Бедный Альберт. Парень понятия не имеет, что только что изменилась вся его судьба.

– Если вспомнит о разводе, – и алиментах, кстати, – сразу поймет, что ты только что его спас.

– Угу, но вполне возможно, что ты стала бы зарабатывать больше. Может, как раз тебя я спас от выплаты алиментов.

Мэгги засмеялась, а Чарльз улыбнулся своей настоящей улыбкой… широкой, теплой и лучащейся счастьем.

Потом помрачнел, в комнате повисла тишина.

– Ты не станешь возражать… – начал он, потом затих.

Мэгги не сказала ни слова. Просто ждала.

– Не слишком ли я тебя шокирую, если признаюсь, насколько мне… страшно?

– Нет, – покачала головой Мэг, – мне очень… лестно… что ты со мной поделился.

– Я все время думаю, как разрешить ситуацию правильно, без потерь. Как-то глупо отказываться от многих лет исследований и... Не могу избавиться от ощущения, будто что-то упустил. Вдруг существует какой-то другой способ... А что, если мы все просто исчезнем отсюда, переберемся на новое место? Чак и я могли бы разрабатывать «Проект Уэллс» самостоятельно.

– А финансирование? – тихо спросила Мэг. – По словам Чака, даже «Новые технологии» вынуждены были искать сторонних инвесторов, чтобы раздобыть деньги для постройки «Скитальца».

– Может… Частные инвесторы... – Чарльз лихорадочно искал ответы. – У меня имеются некоторые связи…

– Если ты воспользуешься этими самыми связями, Кен Гудвин и «Мастер-9» тут же получат возможность отследить нас. И тогда мы окажемся именно там, откуда все началось.

– Просто… – задумался Чарльз. – Полностью от всего отказаться настолько же трудно для меня, как бросить курить.

– Полумеры не выход. Это явный тупик, надо выбрать другой путь.

– Не уверен, как поступить. Как должен…

– Просто прими решение, – тихо сказала она. – Вообрази, что нашел другую дорогу в будущее.

– Ладно, – сказал Чарльз, расправив плечи и собравшись с духом. – Завтра утром подам заявление на увольнение из «Новых технологий». Вернусь в университет, получу медицинскую степень. Как считаешь, этого достаточно, чтобы все переменить? Просто принять решение? Потому что я только что это сделал. Принял решение.

Мэгги понадобилась вся сила воли, чтобы не оглянуться через плечо на по-прежнему темный коридор, ведущий к хозяйской спальне. Чак уже ушел? Как это произойдет? Только что он был здесь и затем пропадет?

Но дверь в спальню распахнулась от сильного удара.

Мэгги повернулась, Чарльз вскочил на ноги, готовый защитить ее при необходимости.

Но это Чак вывалился в холл, прыгая им навстречу. Движение, очевидно, отдавалось в раненой ноге, лицо исказила страдальческая гримаса.

– Это случилось, – обвел он взглядом Мэгги с Чарльзом. – Я чувствую. Чувствую себя… другим. Так какого черта я все еще здесь? – воскликнул Чак и бесформенной кучей рухнул на пол.

Мэгги первой подбежала к нему.

– Боже, он весь горит!

Так и есть. Чарльз коснулся горячей и сухой кожи Чака. Лихорадка. И кровь из раны просочилась сквозь повязку. Даже джинсы промокли.

– Он потерял слишком много крови.

– Надо доставить его в больницу!

– Мы должны разобраться, что я сделал неправильно.

Чак очнулся, закряхтел и тихо выругался:

– Мэгги! О Боже, они ее застрелили! Поднимите меня…

– Нет, не двигайся.

– Я здесь, Чак. Я в порядке. Тебе просто привиделся кошмар.

Голос Мэгги, казалось, успокоил Чака, и он затих.

Чарльз взял на себя всю полноту ответственности.

– Бери за ноги, – скомандовал он. – Помоги мне вернуть его в постель.

Простыни пестрели ярко-красными пятнами. Чарльзу пришлось опустить Чака прямо на них.

И что дальше?

Чак мучился от сильной боли, усугубляющей лихорадочное состояние. Он дрейфовал, паря на грани сознания, на краю какого-то ужасного кошмара, изо всех сил борясь с забытьем.

– Принеси полотенце, – распорядился Чарльз и, когда Мэг исчезла в коридоре, посмотрел на Чака. – Для общепризнанного гения ты просто чертов идиот. Как ты мог забыть основное правило оказания первой помощи? Никаких телодвижений, пока не прекратится кровотечение.

Чак был бледным, почти серым, зубы стучали от внезапного озноба.

– Я так и сделал. В машине. Оно остановилось.

– Да? Похоже, рана снова открылась.

– Я счел, что прошло достаточно времени.

– Ну, а я принял решение. Ни в коем случае не следовать твоей дорогой. Но ты все еще здесь, так что, похоже, мне необходимо сделать что-то большее, чем просто решиться изменить свое будущее. У тебя, случайно, нет предложений?

Мэгги молча вошла в комнату и протянула Чарльзу полотенце. Тот скрутил его и осторожно прижал к ране Чака в качестве временного бандажа.

– Найду одеяла, – пробормотала Мэг, бросила взгляда на Чака и вздрогнула.

– Спасибо, – поблагодарил Чарльз.

Они коротко встретились глазами, потом она вышла из спальни. Судя по взгляду, Мэгги, так же, как и он, понимала, что ситуация изменилась от плохой к ужасной.

Чак впал в забытье, не успев ничего предложить.

Чарльзу пришлось самому искать ответы, когда Мэгги принесла кучу одеял и принялась укутывать Чака.

– Вероятно, мне стоит предпринять какие-то конкретные шаги, – предположил Чарльз, помогая Мэг. – Может, надо позвонить Рэнди Левенштейну. Сказать ему прямо сейчас, сию минуту, что ухожу из «Новых технологий». Связаться с Джоном Фэйрфилдом из Нью-Йоркского университета. Он много раз обещал, что с распростертыми объятьями примет меня на медицинский факультет. Он был другом моего дяди, – пояснил Чарльз, – и всегда мечтал, чтобы я получил степень и занялся медицинскими исследованиями.

Чарльз воспользовался телефонным аппаратом на тумбочке, продолжая прижимать полотенце ко все еще кровоточащей ноге Чака. Слегка сдвинулся в сторону, не в силах смотреть, как Мэгги сядет рядом с Чаком на край кровати. Но она этого не сделала. Вместо этого спокойно уселась на полу, подальше от обоих мужчин, прислонилась спиной к стене, подоткнула обрезанный подол платья, плотно подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Чарльз ощущал ее взгляд, набирая номер, и чувствовал такую острую тоску, что пришлось откашляться, прежде чем смог заговорить. Чак настолько любил Мэгги, что готов был умереть за нее. Разве он сможет с ним конкурировать? В конце концов, все закончится, и что дальше? Захочет ли Мэгги снова его увидеть или же он станет для нее болезненным напоминанием о Чаке?

А если попросить Мэг уехать с ним в Нью-Йорк? Неизвестно, как она отреагирует. Но очень хотелось, чтобы она последовала за ним. Больше чего-либо в жизни. Больше, чем найти способ путешествовать во времени.

Чарльз бросил трубку на базу.

– Я все еще здесь, – прошептал Чак, с трудом приподняв веки.

Рэнди Левенштейн выразил сожаление по поводу решения Чарльза покинуть «Новые технологии», но проявил понимание и пожелал удачи.

Доктор Джон Фэйрфилд, анатомический класс которого Чарльз посещал еще ребенком, был вне себя от радости, что одаренный ученик намерен получить степень доктора медицины. Фэйрфилд так и не узнал, что Чарльз стремился разобраться в человеческой физиологии только потому, что его машина для путешествий во времени должна была доставить в прошлое живого дышащего человека, а не контейнер с протоплазмой. Исключительно по этой причине Чарльз дотошно изучал медицину, а само получение диплома для него ничего не значило. По крайней мере, до сих пор.

Но, несмотря на продвижение по новому жизненному пути в результате произведенных телефонных звонков, с виду ничего не изменилось.

– Вероятно, надо предпринять что-то еще.

Чарльз потер веки свободной рукой – невыносимо хотелось спать. А еще хотелось сесть рядом с Мэгги и крепко ее обнять. Но это невозможно. Только не на глазах у Чака.

– Может, надо все стереть с жесткого диска? Удалить файлы, заметки и записи о моих разработках?

Убийственный замысел. Уничтожить результаты почти трех десятилетий исследований! Но Чарльз был настроен решительно, потому что не хотел в конечном итоге оказаться на этой кровати с пулей в ноге, мечась в обжигающих воспоминаниях о том, как держал на руках умирающую от выстрела Мэгги.

– Может, – тихо предположила Мэг, сидя на полу, – Чак не исчез, потому что Кен Гудвин все еще где-то здесь. Вдруг это связано с ним. Может, пока мы его не победим…

Чарльз повернулся и посмотрел на Чака:

– Победим Гудвина?

Чак не ответил, захваченный лихорадкой.

А потом раздался звонок в дверь.

Глава 14

Чарльз повернулся к гостиной и замер, напряженно глядя на дверь, словно ждал чего-то, прислушиваясь… к чему?

Сердце Мэгги билось так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки.

– Как думаешь, кто это? – выдохнула она.

Он бесшумно покачал головой, глаза прищурены, ушки на макушке.

– Чарли, ты думаешь, это?..

Кен Гудвин. Мэг не могла заставить себя произнести ненавистное имя. В любом случае, это невероятно. Как враг мог отыскать их убежище?

Чарльз вздрогнул, взглянул сначала на Чака, который лихорадочно метался по кровати, затем повернулся и посмотрел ей в глаза. Мэг знала, о чем он думает. Если это Кен Гудвин, то Чарльз практически один. Чак не в счет.

– Вряд ли он стал бы утруждаться звонком в дверь, – заметил Чарльз.

И все же протянул руку и поднял Мэг на ноги.

– Помоги дотащить Чака до кладовки. И останься там с ним, пока я точно не выясню, кто…

На другой стороне комнаты с треском разбилось окно, штора отлетела в сторону и мужская фигура ворвалась внутрь.

Мэгги услышала собственный крик, она вопила, пока внезапно не замолкла, когда Чарльз всем весом сшиб ее на пол и выбил воздух из легких. Но потом Чарльз снова вскочил, протянул руку к Чаку, выдернул того из постели и швырнул вниз, затем накрыл собой обоих, когда боевик открыл огонь.

В маленькой спальне выстрелы буквально оглушали. Чарльз подгреб Мэгги под себя. Зеркало на стене над ними взорвалось, осколки посыпались дождем.

Внезапно стрельба прекратилась.

– Думаю, этого достаточно, – произнес голос. – Не так ли?

Чарльз немного сдвинулся, и Мэгги увидела лидера «Мастер-9» Кена Гудвина, стоящего в дверях с пистолетом наготове. С такой выгодной позиции легко перебить их всех. Он, должно быть, вошел через переднюю дверь.

– Мисс Уинтроп, – вежливо кивнул Гудвин, словно явился на светский прием. – И доктор Делиа Крок. Вы и вправду не ожидали, что я сумею вас найти? – улыбнулся злодей. – Пуля в ноге старшего доктора Делиа Крока является частью небольшого секретного эксперимента, над которым я работаю в одной из лабораторий «Мастер-9». Она специально создана, чтобы не разрушаться при ударе и оставаться в теле получателя в качестве прибора наведения. Умно, как считаете, мисс Уинтроп?

Чарльз переместился, чтобы полностью заслонить Мэгги – лицо залито кровью, сочащейся из пореза под левым глазом от брызнувших осколков. Он смахнул кровь, словно незначительную помеху.

– Отведи от нее ствол.

– Заберите оружие, – скомандовал своему пособнику Гудвин, мотнув головой в сторону висящего на столбике кровати боевого автомата Чака и пистолета на тумбочке.

Чарльз встал на ноги, заботливо прикрывая Мэгги, пока боевик выполнял приказ. Чак лежал на полу, утопая в лихорадочном кошмаре. Собственный кошмар Чарльза происходил в реальности.

Он чувствовал, как сильно Мэг стискивает его руку.

– Отойдите от нее, доктор, – почти нежно пропел Гудвин.

– И не подумаю.

Чарльз потихоньку опустил ладонь в карман пиджака. «Чак был прав. Если понадобится, я использую любые средства, чтобы защитить Мэгги».

– Чарли, – хриплым настойчивым голосом произнесла Мэг, – что бы ни случилось, все, что требуется – покончить с «Проектом Уэллс». Он того не стоит… я того не стою. Знаю, ты меня не любишь, просто не успел… мы ведь толком и не познакомились…

– Отойдите от нее, Делиа Крок, – снова приказал Гудвин, Чарльз сжал пальцы внутри кармана. – Вы же умный человек. И, без сомнения, давно поняли, на что я готов решиться, чтобы гарантировать ваше дальнейшее участие в этом проекте.

– Просто продолжай думать о Нью-Йорке, – отчаянно тараторила Мэгги. – Если ты сдашься и пойдешь ему навстречу, он будет эксплуатировать тебя до тех пор, пока нуждается в тебе, а потом в любом случае убьет. Если я умру, по крайней мере, пусть моя смерть будет не напрасной. Обещай мне, Чарли, – дрогнувшим голосом попросила она. – Позволь хотя бы утешиться этой картинкой – ты в Нью-Йорке. Мне очень важно верить, что ты переедешь туда… и с тобой все будет в порядке.

Как она могла так думать? Как могла предположить, что без нее с ним где бы то ни было все будет в порядке? И тут Чарльза осенило. Он никогда не говорил, что ее любит. А ведь это истинная правда. Он любит Мэг.

– Положите этого на кровать, – махнул боевику Гудвин, толкнув Чака ногой. – И приведите в чувство. Мне надо, чтобы он очнулся.

Вот оно, осознал Чарльз. Его шанс. Бандит отложил автомат и наклонился, чтобы поднять Чака на кровать. Чарльз стиснул пистолет Чака, молясь, чтобы пушка сработала.

Пора.

Нацелился в Гудвина и выстрелил прямо через карман, словно бандит из низкопробного боевика.

Все произошло мгновенно. Шок на лице Гудвина. Расцветающее ярко-красное пятно на его белой рубашке. Толчок Мэгги. Падение Чарльза на пол. Звук пистолета Гудвина, сумевшего произвести единственный выстрел, прежде чем его колени подогнулись и он бездыханным рухнул на пол.

И вдруг Гудвин буквально испарился.

Боевик заорал от ужаса и попятился, Чарльз привстал на колено и вытащил ствол из кармана. Прицеливаясь во врага, краем глаза увидел, что Чак тоже исчез.

– У меня нет желания убивать и тебя тоже, – сообщил Чарльз наемнику. – Просто медленно положи оружие.

– Девушка ранена, – заметил тот, трясущимися руками выполняя приказ.

Слова не имели никакого смысла. По крайней мере, на первый взгляд. Какая девушка?

Но потом Чарльз обернулся и увидел кровь.

Мэгги.

Чарльз отбросил пистолет, ужас и тоска тараном ударили в сердце. Последней пулей Гудвин ранил Мэгги.

– Звони 911, – закричал он и рванул к ней, нащупал пульс, молясь, чтобы Мэг была еще жива.

Но бандит уже сбежал, хлопнув за собой дверью.

Пуля вошла в спину чуть ниже ребер, когда Мэг толкнула его вниз и бросилась на него сверху. Она снова приняла в себя пулю, предназначенную ему.

Чарльз потянулся к телефону, набрал номер экстренной службы, а потом отчаянно попытался остановить кровотечение.

– Не умирай, – молил он. – Черт возьми, я не позволю тебе умереть!

* * * * *

– Доктор Делиа Крок?

Чарльз настороженно взглянул на полицейского детектива, вошедшего в небольшую унылую клетушку.

Его допрашивали в течение нескольких часов, сначала в больнице, а потом здесь, в этой комнате для допросов в полицейском участке. Чарльз рассказывал свою историю снова, снова и снова для детективов всех мастей и званий. Потом отдельно для капитана. Затем для психиатра, явно сомневающегося в его вменяемости.

Чарльз прекрасно понимал, что похож на сумасшедшего. Путешествия во времени. Кто в это поверит?

Хуже всего, что полицейские, кажется, заподозрили, будто именно он стрелял в Мэгги.

Операция Мэг длилась вечность. Она выжила, но опасность еще не миновала, поэтому ее поместили под стражу в палату интенсивной терапии.

Чарльз хотел быть там – сидеть рядом, держать за руку, умолять Мэг не сдаваться и бороться за свою жизнь.

Бесконечно повторять, что любит ее.

Вместо этого он торчал здесь. И хотя его еще не упрятали в тюремную камеру, дверь в этой клетушке надежно запирали всякий раз, когда оставляли его в покое.

Чарльз пытался сосредоточить мысли на Мэгги, дотянуться до нее через разделяющие их городские кварталы.

Ее любовь бросила вызов границам времени. Вот бы суметь коснуться Мэг через трехмерное пространство…

– Как она? – спросил Чарльз детектива, молясь, чтобы новость была хорошей.

– Подтвердила вашу историю.

– Мэг пришла в сознание? – вскочил Чарльз, сердце подпрыгнуло.

– Да. Нельзя сказать, что мы верим ей больше, чем вам, но по крайней мере на настоящий момент мы вычеркнули вас из списка подозреваемых. Мисс Уинтроп настаивает, что вы в нее не стреляли. Надеюсь, ее заявление подтвердит наша баллистическая лаборатория, и извлеченная врачами пуля действительно вылетела не из вашего пистолета, что послужит свидетельством в вашу пользу.

– Я хочу ее увидеть.

– Ну, она требует того же. Так что пошли.

Поездка до больницы длилась бесконечно, так же как и подъем на лифте до отделения интенсивной терапии, но в конце концов Чарльз достиг цели.

Спящая на белой кровати Мэгги, подключенная к великому множеству разнообразных мониторов, выглядела до прозрачности хрупкой. Внутривенные трубки были прикреплены к капльнице, и которой медленно, но неуклонно сочилось мощное болеутоляющее. Чарльз взял медицинский листок, висящий у изножья кровати.

– Вы все равно ничего не поймете, – увещевала медсестра.

– Ошибаетесь, – нахмурился Чарльз. – Пойму.

Она замолчала, когда он открыл карточку Мэгги и, быстро пробежавшись по записям врача, выяснил, откуда удалили пулю – к счастью, миновавшую позвоночник, – и что ни одно из повреждений не является необратимым.

Травмы серьезные, но Мэгги будет жить. Если захочет.

Потом осторожно повесил листок на место.

– Я побуду с ней, – заявил Чарльз.

– Посетители не должны оставаться надолго, – возразила медсестра. – Здесь даже стула нет.

– Значит, постою.

Чарльз протянул руку и бережно погладил Мэгги по волосам.

– Эй, Мэг, – прошептал он, едва сдерживая слезы. – Я с тобой, – дрогнувшим голосом произнес он и затих, не в силах продолжать.

Все, что он мог сделать – держать любимую за руку, надеясь, что она чувствует тепло его пальцев. Пусть говорят что угодно, он никогда больше не оставит Мэгги. Самое главное – чтобы Мэг очнулась. Чтобы открыла глаза и смотрела на него, когда он признается, как сильно ее любит.

Медсестра молча постояла несколько долгих минут, потом тихо вышла и вернулась с креслом.

* * * * *

Чарльз не мог вспомнить, когда в последний раз спал. Но каждый раз, когда чувствовал, что смыкаются веки, заставлял себя выпрямиться и выпить еще одну чашку кофе.

Он был полон решимости постоянно беседовать с Мэгги. Наверняка где-то – пусть в самой дальней части подсознания – она его слышит.

И хотел во что бы то ни стало быть здесь и бодрствовать, когда она придет в себя.

Сначала медсестры пытались уговорить Чарльза вздремнуть. Но через некоторое время сдались и снабжали его свежим кофе всякий раз, когда приходили проведать пациентку.

Единственная проблема с бодрящим напитком состояла в том, что после употребления трех чашек Чарльз был вынужден покидать Мэгги на пару-другую минут.

И, естественно, находился в туалете, когда она очнулась.

– Она вас зовет, – сообщила одна из медсестер, как только он вышел из мужского санузла.

Чарльз побежал по коридору, молясь добраться до Мэг прежде, чем она скользнет обратно в сотканное болеутоляющими забытье.

– Мэгги! – ворвался он в дверь.

– Чак, – прошептала она, не открывая глаз.

Чак. Она звала Чака.

Чарльзу стало худо. Сердце рухнуло в живот. Она звала Чака, но Чак ушел. Навсегда.

Чарльза захлестнул поток эмоций. Скорбь потери. Боль и отчаяние несбывшихся надежд и мечтаний. Страх, что, узнав правду, поняв, что Чака больше нет, Мэг откажется бороться за жизнь.

Чарльз потянулся к тонкой руке, сомневаясь, стоит ли честно рассказать ей все. Когда его пальцы коснулись холодной ладони, она приподняла веки.

Боль и лекарства затуманивали глаза. Мэг с трудом сосредоточилась и моргнула, стараясь прояснить нечеткую картину.

– Чак, – повторила она.

Порез на щеке. Без сомнения, она увидела шрам и в своем одурманенном сознании приняла его за Чака.

Чарльз отрицательно потряс головой, желая развеять ее заблуждение, но Мэг потянулась к нему, притягивая ближе, явно желая сказать что-то очень важное.

– Чак, я… я в порядке, – выдохнула Мэг. – Можешь уходить. Со мной все будет хорошо.

Она пыталась стиснуть его руку, но хватка была невероятно слабой. Чарльз потерял дар речи. Просто не находил слов.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Всегда буду любить и всегда буду помнить. Но я должна… быть честной.

Мэг надолго затихла, Чарльз немного отстранился, решив, что она снова заснула. Но ее глаза оставались открытыми и внезапно наполнились слезами.

– Теперь понятно, почему ты хотел, чтобы мы с Чарли… были вместе. Ты был прав…

– Не понимаю…

– Ты знал, что раз уж я полюбила тебя, человека, каким ты стал, вопреки всему, что ты натворил, вопреки твоей неспособности мне довериться… то Чарли полюблю еще сильнее.

Мэг смежила веки и выдохнула последние слова:

– Так и случилось.

Чарльз мысленно послал горячую благодарность Чаку, где бы тот сейчас ни находился. Не имеет значения, что он не намерен следовать по мрачному и опасному пути Чака. Не имеет значения, что он ни в коем случае не собирается становиться Чаком.

Он уже лучше Чака. Он Чарли. И Мэгги любит его такого, какой он есть.

* * * * *

Горло Мэг саднило. Губы и язык пересохли, вкус во рту, словно пыль в амбаре. Веки тяжелые и намертво склеенные, пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы разлепить глаза, но наградой послужил вид Чарльза, крепко спящего в кресле рядом с кроватью.

Мэгги обвела взглядом больничную палату: судя по количеству разбросанных по комнате пустых стаканчиков из-под кофе, он здесь практически поселился.

Сколько времени она здесь находится?

На подбородке Чарльза отросла щетина – минимум несколько дней.

Мэг пыталась смочить губы, чтобы заговорить, но когда открыла рот, звук вырвался едва ли громче скрежета.

Тем не менее, Чарльз сел и мгновенно очнулся.

– Эй, – окликнул он, скривив губы в одной из своих поистине сказочных улыбок.

Потом налил воду из кувшина в чашку и протянул Мэг, предварительно воткнув соломинку, чтобы ей было удобнее пить.

Вода освежала почти так же, как его улыбка, и Мэгги глубоко вздохнула от удовольствия… и немедленно убедилась, что глубокие вздохи – да и вообще любые вздохи – отныне не в ее репертуаре.

– Больно, да?

Глаза Чарльза потемнели от беспокойства, когда она подавила стон.

– Да, – проскрипела Мэг.

– С тобой все будет хорошо, – взял ее за руку Чарльз. – Ты очнулась как раз вовремя, они собираются перевести тебя из реанимации.

Порез у него на щеке начал заживать.

– У тебя останется шрам, – прошептала Мэгги, – там же, где и у Чака.

– Возможно, – кивнул Чарльз.

– Забавно, – просипела она.

– Чак ушел навсегда, понимаешь?

Мэгги посмотрел прямо в глаза Чарльза.

– Не полностью. Не самая лучшая его часть.

Он снова одарил ее медленной чудесной улыбкой.

– Мы едва не свели полицию с ума, ты и я.

Мэг улыбнулась и поняла, что не смеялась давным-давно.

– Я изложил им правду и ничего кроме, – продолжил Чарльз после того, как она немного пришла в себя, – но они точно не восприняли всерьез часть истории, касающуюся путешествий во времени. Пятна на простыне поставили их в тупик. Копы сделали анализ ДНК, после чего подтвердилось, что это моя кровь, но очевидно, что такое количество не могло вытечь из царапины на моей щеке… когда я рассказал о выстреле в Чака… да стоит мне вообще его упомянуть, они тут же присылают очередного мозгоправа оценить мое психическое состояние. И вытащенная из тебя пуля отличается от всех, когда-либо ими виденных. Но всякий раз, когда я объясняю, что она вылетела из оружия, сделанного через семь лет в будущем, они буквально свирепеют.

– Не смеши меня! – прикусила губу Мэгги.

– Хорошо хоть соседи увидели, как наемник Гудвина вломился в дом. Наверное, полиция подозревает, что, побывав в заложниках, мы слегка тронулись умом, вот и лопочем эту чушь о прыжках во времени.

– Плевать мне, что они там думают, – отрезала Мэгги. – Я просто рада, что все закончилось.

Чарльз кивнул, взгляд помягчел, он коснулся ее волос и пальцем погладил щеку.

– Итак, – легко выдохнула она, – ты едешь в Нью-Йорк.

– Да… – что-то неуловимое промелькнуло в его глазах.

Наступила тишина. Потом Мэгги нарушила молчание, прочистив горло:

– Ну… Полагаю, должна поинтересоваться, собираешься ли ты попросить меня поехать с тобой или позволишь мне улизнуть. Так что, Чарли? Намерен потратить ближайшие семь лет, тоскуя вдали от меня, как сделал в первый раз?

Чарльз не улыбнулся, вопреки ожиданиям Мэг. Воспринял ее слова убийственно серьезно, а не как шутку, пусть и неудачную.

– Пожалуй, – протянул он, – я единственный человек в мире, получивший возможность учиться на собственных ошибках, которые пока даже не совершил.

Потом затих, Мэг едва не утонула в полночной темноте его глаз.

– Мэгги, пожалуйста, окажи мне честь стать моей женой и перебирайся в Нью-Йорк вместе со мной.

Мэгги засмеялась, потом скривилась от боли. Она многое ожидала услышать, но эти слова… Брак. Чарльз хочет на ней жениться. Неужели это правда?

Мэгги заглянула в его глаза и нашла то, что искала. Да. Он ее любит. Совсем не так, как Чак… с его годами взращиваемыми разочарованиями, отчаяньем и болью. Но пылкой сияющей любовью, подобной ее собственным чувствам к нему: ее удивлению и восторгу, и невыносимо обжигающему желанию.

– О, Чарли… – всхлипнула Мэг, к глазам подступили слезы.

– Я люблю тебя, Мэгги, – словно спохватившись, Чарльз склонился и нежно поцеловал возлюбленную. – Ты даже не представляешь, как сильно.

– Очень даже представляю, – улыбнулась Мэг. – И да, я выйду за тебя.

По одному только взгляду она осознала всю глубину его чувств.

И была уверена, что еще не раз услышит заветные слова.

Эпилог

Он в смятении стоял посреди спальни, гадая, зачем сюда пришел. Поднялся по лестнице, чтобы что-то забрать и….

Комната казалась какой-то другой. Мягкое ковровое покрытие, приглушенные цвета, незнакомые узоры на покрывале. И вид из окна…

Никакой простирающейся пустыни. Вместо плоских засушливых пейзажей – заснеженные холмы. Новая Англия, вдруг вспомнил он. Это не Аризона. Массачусетс.

День благодарения в штате Массачусетс. Их третий праздник в этом доме в маленьком городке, так полюбившемся им с Мэгги.

Мэгги...

Он повернулся, услышав, что она толкнула дверь и вошла в спальню. Их спальню.

Мэг была одета в длинное до пола темно-синее бархатное платье, почти полностью скрывавшее мягко округлившийся живот. Их второй ребенок. Она беременна вторым ребенком. Мэгги с распущенными до плеч волосами выглядела такой красивой, что у него перехватило дыхание.

Его жена. Уже почти семи лет.

– Ты в порядке? – нежно спросила Мэг.

Он кивнул, не в состоянии говорить. Не мог вспомнить, когда последний раз был так счастлив. И одновременно помнил все досконально. Помнил каждый день из последних семи лет, когда просыпался рядом с Мэгги. Помнил радость общения по утрам и тихую интимность бессонных ночей, когда они разговаривали и занимались любовью.

Помнил те часы около трех лет назад, когда помогал жене рожать дочь Энни. Помнил, как держал на руках драгоценного младенца, как укачивал на ночь. Помнил каждый день, когда пухлая малышка Энни бежала ему навстречу, приветственно раскинув ручонки, встречая папочку с работы. Помнил все. Это было невероятно, восхитительно. Именно о такой жизни он всегда мечтал.

По взгляду Мэгги, по выражению ее лица стало ясно, что она поняла. Без колебаний шагнула вперед, в его объятия, и он стиснул ее так крепко, что испугался, не причинил ли боли. Но она держала его так же сильно.

– Mэг…

Вот и все, что он сумел прошептать перед поцелуем.

Все казалось нереальным. Боль в ноге. Лихорадка от пулевого ранения. Исчезновение. Все исчезло. Весь гнев и обиды, и горечь, которые он так долго вынашивал в душе, - все исчезло. Просто так. Испарилось. Он-то думал, что просто канет в небытие, но ошибался…

– Привет, Чак, – прошептала Мэг.

Нет, он не пропал без следа. Вернулся. Но в иное время. В гораздо лучшее.

И он был тем самым Чаком и… одновременно не им. Совсем другим. Безумно счастливым. В полном мире с самим собой и довольным своей жизнью.

Отчаянная тоска по Мэгги и необходимость целых семь лет держаться от нее поодаль сделали чувства к ней невероятно мощными, запредельно острыми и глубокими.

Но теперь-то стало ясно, что ощущения во вспыхивающих и быстро истаивающих воспоминаниях просто тень той небывалой любви, которая выросла и окрепла за последние годы.

Он не хотел быть Чаком. Да он им и не был. Уже нет. И никогда не станет.

Мэг понимающе посмотрела ему в глаза, словно умела читать мысли. Затем одарила мужа сияющей торжествующей улыбкой:

– Теперь ты Чарли.

Ему тоже удалось улыбнуться, несмотря на слезы в глазах.

– Так и есть. И слава Богу.

Он действительно был Чарльзом. Воспоминания последних семи лет жизни с Мэгги оказались гораздо более реальными, чем призрачное эхо другой жизни.

Мэг встала на цыпочки, чтобы еще раз поцеловать мужа, и тот удовлетворенно вздохнул.

Он – Чарльз Делиа Крок, и он наконец-то дома.

________________________________

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Перевод: NatalyNN

Редактура: codeburger

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Юго-западный стиль – навеян цветущей американской пустыней и уходит корнями в культуру американских индейцев-пуэбло по берегам величественной Рио-Гранде. Натуральные тона терракоты, коричневого и кремового обеспечивают фон, на котором цветут вспышки красного, жёлтого и зелёного; лазурь (по верованиям индейцев защищающая от любой нечисти) используется в окраске наружной стороны дверей и окон. Минималистская мебель из грубо обработанной древесины и кованого железа с отделкой из хлопка, льна и кожи. Полы деревянные или из керамической/глиняной плитки насыщенных природных оттенков.

2

Энчилада (исп. enchilada) — традиционнoe блюдо мексиканской кухни, представляет собой тонкую лепёшку (тортилью) из кукурузной муки, в которую завёрнута начинка. Начинка чаще всего мясная (обычно из куриного мяса), но может состоять из яиц или овощей. Свёрнутые энчилады обжариваются на сковороде или запекаются под соусом (и иногда с сыром) в духовой печи.

3

Сумеречная зона (англ. The Twilight Zone) — американский телевизионный сериал, созданный Родом Серлингом. Каждый эпизод является смесью фэнтези, научной фантастики, драмы или триллера, часто заканчивающейся жуткой или неожиданной развязкой. Популярный как у зрителей, так и среди критиков, этот сериал открыл многим американцам серьезную научную фантастику. А многие сценарии писали настоящие корифеи жанра - Рэй Брэдбери, Джордж Мартин, Лорел Гамильтон.

4

Выражение из Священного Писания. В Книге притчей написано: «Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом» (Притч. 19: 21). В приведенной формулировке изречение впервые встречается в книге «Подражание Христу», автором которой большинство исследователей считает Фому Кемпийского (ок. 1380 – 1471): «Праведные в намерении своем утверждаются более на благодати Божией, чем на собственной мудрости; и в Боге полагают упование свое, что бы ни предприняли, ибо человек предполагает, а Бог располагает, и не в человеке путь его (Иер. 10: 23)». (Кн. 1. Гл. XIX: О упражнении доброго инока). На латыни изречение звучит так: Homo proponit, sed Deus disponit.

5

Доктор Сьюз, Теодор Сьюз Гейзель,  (англ. Dr. Seuss) (1904-1991) – американский детский писатель и мультипликатор.

Content

Сюзанна Брокман
Самое время для любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания