Дарья Калинина

Колючки в брачной постели

Глава 1

Сколько раз в нашей жизни случается так, что мы верим тем, кому доверять не стоило бы ни на грош. И наоборот, незаслуженно обижаем подозрениями хороших людей. А если бы была такая возможность – заглянуть в человека и разобраться, что там у него внутри, насколько легче и проще стала бы наша жизнь!

Ну вот, к примеру, совершенно рядовая, но, увы, крайне неприятная ситуация. Ты подозреваешь близкого тебе человека в мелком воровстве, обмане, измене, недобрых происках против тебя или какой-то другой подобной вещи, и что ты делаешь? Читаешь, что у него там делается в его мыслях, и все тут же становится ясно. Что именно? Да хотя бы такая простая вещь, как стоит ли тебе извиниться за свои подозрения и попытаться дальше дружить с этим человеком или же лучше сразу отойти от него подальше.

Чтение мыслей – это заветная мечта человечества, наряду со способностью путешествовать во времени, проходить сквозь стены и парить в воздухе без помощи какого-либо дополнительного летательного оборудования. Вот только, как знать, научившись читать чужие мысли, не научимся ли мы так же быстро скрывать свои собственные? Ведь если человек научился лгать в лицо посторонним людям, то уж лгать самому себе, даже в мыслях, он сможет научиться еще быстрее.

Да, это тоже не панацея. Но все же очень бы хотелось знать, что делается у некоторых людей в голове. Очень!

Так размышляла Леся, сидя возле клумбы рядом с розовым кустом, который она приобрела за огромные деньги в одном очень известном садоводческом центре. За этим сортом Леся специально моталась в столицу, а потом везла свои драгоценные черенки, завернутые в несколько слоев бумаги. Время было еще холодное, так что рассмотреть хорошенько свою покупку Леся смогла лишь дома.

И сразу же ее охватили нехорошие предчувствия. Во вместительной пластиковой емкости находился торфяной субстрат, в котором совершенно потерялись корешки самой розы. Три жалких отростка, голые и без мелких волосков, заставили Лесю насторожиться и встревожиться. Но, зная особенность современных сортов роз приходить в себя даже после самых жестоких испытаний, она все же пересадила свое приобретение в зимний сад и принялась наблюдать за растением.

Первые показавшиеся листочки ее разочаровали, они были какими-то невыразительными и блеклыми. К тому же их было мало, но Леся отнесла это на счет перенесенного розочкой стресса. Ничего, оклемается, красавица, и расцветет огромными алыми цветами, как на картинке, которую производитель любезно пришлепнул к пластиковой таре.

Но время шло, розочка совершенно пришла в себя, начала выпускать один мощный побег за другим, но, увы, цветов на них по-прежнему не было.

– Ничего! На этот год не зацвела, зацветет на следующий.

Но и на следующий год розочка даже не подумала зацвести. Вместо этого она выбрасывала все новые и новые побеги, которые уже достигали головы самой Леси. Зимовала роза хорошо, без проблем и особого укрытия. И на третий год возле нее спешно пришлось выстраивать беседку, чтобы роза могла спокойно ветвиться по ней. Беседка за один сезон покрылась густыми и могучими побегами, вот только ни одного, даже самого маленького и невзрачного цветочка на мощных ветвях, достигающих в длину уже пять, а кое-где и семь метров, не было.

– Что же это такое? – переживала Леся. – Тут написано, что побеги этого сорта достигают в длину восемь метров. И это очень хорошо. Я рада. Но где же сами цветы?

Да, увы, цветов не было. И вот сейчас Леся размышляла, как же ей поступить со своим приобретением. Наступала зима. Пора было укрывать розы еловыми лапами от надвигающихся морозов. Но как укрыть ветки, которые обвили всю беседку?

– Может, мне закрыть саму беседку? Целиком? – нерешительно обратилась Леся к своей подруге и соседке по коттеджу Кире.

Несколько лет назад подруги, жившие до той поры в своих городских квартирах, расположенных пусть и в одном доме, но все же в разных подъездах, приняли решение перебраться за город. Они взяли кредит и купили в складчину этот коттедж. Сначала только одну половину, а потом, когда хозяева второй половины захотели продать ее, девушки поднатужились, что называется, поскребли по сусекам, и выкупили и вторую часть дома тоже.

Теперь дом принадлежал исключительно им одним. И обе девушки этому были очень рады.

– Зачем нам чужие люди через стену? Лично я насладилась этим кайфом еще в городе. Пусть дом будет наш целиком. Когда-нибудь мы обзаведемся мужьями, детьми и внуками. Им всем нужен будет простор.

И хотя пока что у подруг не было даже приличных женихов, надежды на будущие большие семьи они не теряли.

– А пока будем жить вместе. Сад уже облагорожен. Дом приведен в порядок. Казалось бы, чего им еще надо?

Речь шла о тех самых женихах, которые где-то здорово задерживались в пути. И действительно, что им еще надо? Для их приема уже готов и стол, и дом. Даже кровати в спальнях у подруг были широкими, двуспальными, и стояли они так, чтобы предполагаемому мужу было удобно подбираться к кровати.

– А то некоторые особы поставят кровать вплотную к стене, сами улягутся с краешку и ждут, когда же кавалер появится. А он и не появится никогда. Ведь подхода к его стороне кровати ему нету!

На этот счет Кира была хорошо подкована. Она точно знала, где и что должно находиться в доме. Где зона успеха, где зона богатства, где зона здоровья, где детская зона, а где зона любви. И все они находились у нее в полной гармонии согласно древнему учению фэн – шуй. Энергия плавно перетекала по дому, не встречая на своем пути никаких преград.

Многие могут смеяться над тем, что перестановка нескольких предметов или наведение порядка в захламленном углу могут помочь в делах бизнеса и любви. Но ученые уже доказали, что человек куда более сложная структура, чем можно предположить, глядя на его физическое тело. Ученые доказали, что человек – это не только его тело, но также и сложные потоки энергии, поля которой его опоясывают и которые хорошо видны в лабораторных условиях на специальном оборудовании.

Так почему бы этим самым энергетическим полям и не взаимодействовать с той энергетикой, которая есть у воды, огня, воздуха и земли? Ведь именно этим силам поклонялись наши предки. Воздух, вода, земля и огонь! Вот четыре стихии, которым приносились жертвы, дарились подарки и возносились молитвы. И жизнь людей, которые ощущали свою взаимосвязь с этими стихиями, была куда более гармоничной и спокойной, чем нынешняя.

Цивилизация – великое благо для человечества, но и великое зло. Да, мы научились летать по небу, быстро ездить по земле, и даже плавать под водой мы тоже научились. Но так ли уж нужно нам все это? Несмотря на обретенные способности, мы до сих пор не знаем до конца, как устроен наш мир и мы сами. И наши ученые только в последние годы приходят к доказательствам того, что наши предки знали еще многие тысячи лет назад.

Человек находится в этом мире не сам по себе. Его жизнь – это великий дар свыше. И поэтому никогда не будут жизнеспособными искусственно созданные особи. Они могут существовать какое-то время, под постоянным контролем тех, кто начал эксперимент. Но стоит их оставить одних, они погибнут. Ведь люди, научившись создавать физические тела и материю, не умеют, да и вряд ли когда-либо научатся создавать то, что называется душой, астральным телом, энергетической проекцией человека в космосе.

Но это так, отвлеченные размышления на тему того, как сделать жизнь одного конкретного индивидуума лучше. Ну, или двух индивидуумов.

– Вот скажи мне, я вчера зажгла в секторе любви две алых свечи, поставила их на алую же салфеточку, насыпала там свежих лепестков роз и положила сердечки. И даже фарфоровую фигурку с двумя белыми лебедями – символ супружеской любви и верности – я тоже раздобыла. Тебе стало легче?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты что-нибудь почувствовала?

– Что именно?

– Ну, не знаю, любовь там… Не появилось у тебя ощущения, что скоро в твоей жизни все изменится?

Но Леся лишь пожала плечами. Сейчас ее мысли были заняты вымахавшей до невероятных размеров розой, упорно не желающей цвести. На будущего мужа, наколдованного и навороженного ей Кирой и ее фэн – шуем, времени как-то не находилось.

– Вот и плохо! – рассердилась Кира. – Очень плохо. У тебя одни глупости на уме. А ведь появись в твоей жизни любимый мужчина, роза обязательно бы зацвела!

Эта фраза заставила Лесю отвлечься от ее мыслей.

– Серьезно? – заинтересованно уставилась она на подругу. – Ты так считаешь?

– Ну, конечно! Одно тесно связано с другим.

– Хм, даже не знаю.

На самом деле Лесе очень хотелось, чтобы ее роза наконец зацвела. Ради этого она была готова на многое. И как раз в тот момент, когда Леся обдумывала, как бы так сделать, чтобы ее роза разродилась хотя бы цветком следующим летом, раздался телефонный звонок.

– Это Витя, – немного удивленно сказала Леся, взглянув на высветившийся номер. – Странно. Чего это он вдруг про меня вспомнил?

Ее чувства можно было понять. Витей звали Лесиного двоюродного брата. Отношения у кузена и кузины были теплыми, но не сказать, чтобы особенно близкими. Нет, они неизменно поздравляли друг друга с праздниками и годовщинами. Виделись время от времени на семейных сборищах. Но вот чтобы просто так звонить друг другу и узнавать, как дела, такого панибратства между ними не водилось.

И поэтому сейчас Леся судорожно пыталась сообразить, не пропустила ли она день рождения Вити. Нет, он был всего месяц назад. Леся не пошла к нему в гости, но ведь Витя ее не звал. Наоборот, она через дядю узнала, что Витя как раз на свой день рождения умотал в Москву, играть там в футбол за свою команду.

Витя работал в «Ленэнерго», где на деньги компании была организована неплохая спортивная база. Кто-то бегал, кто-то прыгал, кто-то занимался борьбой. Полезно как для здоровья сотрудников, так и для престижа компании. Вот Витя и гонял в футбол. И не просто гонял, а очень даже неплохо играл.

К примеру, Витина команда в Москве заняла четвертое место из двадцати трех возможных. Так что при приезде их лично поздравляло все начальство.

Видимо, те подарки, которые получил Витя от руководства крупной энергетической компании, вполне его удовлетворили. Про то, чтобы отметить свой собственный день рождения, пусть и задним числом, он даже не заикнулся. И вот теперь, спустя почти месяц, он звонил Лесе, казалось бы, без всякого повода. Такого не случалось уже много лет, и Леся невольно насторожилась.

– Витя, у тебя все в порядке?

Таким был ее первый вопрос. И тут же, услышав ответ кузена, Леся поняла, нет, не в порядке. Голос у Вити звучал сдавленно и как-то напряженно.

– Леська, беда!

– Какая? Ты заболел? Разбил квартиру? Машину снова затопили соседи?

От волнения Леся все перепутала. Но Витя даже внимания не обратил на ее оговорку. Похоже, он ее просто не услышал.

– Нет, – сказал он. – Со мной, моей машиной и квартирой как раз все в порядке. Тут другое… Помнишь Славку Полищука? Так его арестовали!

Услышав это имя, Леся невольно почувствовала, как ее сердце стало биться сильнее. Слава! Полищук! Ее давняя, еще школьная любовь! Лучший приятель ее брата Витьки!

Леся была влюблена в Славу Полищука весь седьмой, восьмой и девятый классы. Влюблена тайно, но горячо и безоглядно. Она буквально сходила с ума от своей любви целых три года. Потом на нее наконец обратил внимание реальный парень, и платоническая влюбленность Леси в старшего приятеля своего брата стала постепенно остывать.

Но, как теперь выяснялось, даже покрывшись пеплом, где-то в глубине души Леси тлела крохотная искорка, которая, почувствовав дуновение, стала в тот же миг стремительно разгораться.

– А что… что с ним случилось? – с трепетом спросила она.

– Да ну! Дурацкая история! Славку обвиняют в том, что он убил свою жену и тещу!

Услышав, что ее давняя любовь, про которую Леся, оказывается, забыла еще не до конца, за это время успел благополучно жениться, а потом и овдоветь, девушка испытала самые сложные чувства. С одной стороны, она была рада, что Славка вновь свободен от уз Гименея и потому доступен для нее, Леси. Но с другой стороны, как бы ему не заплатить за эту свободу лишением другой свободы, куда более важной.

В общем, не так-то легко за считаные секунды сначала осознать, что ваша давняя любовь успела обзавестись семьей, женой и тещей, потом все это потерять, а вы до сих пор в этом плане ничего не сделали и топчетесь на месте.

Однако и мысль о том, что она когда-то любила жестокого убийцу, тоже изрядно защекотала Лесе нервы.

– Славка? Подумать только! – ахнула она. – А мне он казался всегда очень даже нормальным, веселым и заводным. Что жизнь с людьми делает? А за что он их?

Но Витька ее слова воспринял как-то странно.

– Не убивал Славка ни Веру, ни ее мамашу! Да они все трое жили душа в душу! Уж я-то знаю!

– Душа в душу?

Леся впервые слышала про зятя, который мог легко ужиться под одной крышей с тещей, поэтому в ее голосе невольно прозвучало сомнение. Но Витька ее заверил:

– Точно тебе говорю! Вокруг вообще все тихо офигевали! С собственными-то родителями жить, и то тяжело. А уж с мамой жены…

– Но Славка не жаловался?

– Никогда!

– Молча терпел, значит, – сделала вывод Леся. – Плохо в себе все негативные эмоции держать. Вот и Славка тоже…

– Что тоже? – закричал Витя. – Что тоже? Что вы все заладили одно и то же!

– Что?

– Вот и ты заладила, преступник и преступник! Говорю тебе, не делал Славка этого! Не делал! Не такой он человек, чтобы прийти и с бухты – барахты взять и убить двух человек. Тем более таких близких ему людей. Может, его чего и раздражало в жене и ее мамаше, да только он ведь к своим родителям всегда мог уйти жить. У них три изолированные комнаты, в одной они, в другой Славка, третья вроде как общая, но в ней может спать папа или мама по желанию. И все прекрасно! И все довольны! Совсем необязательно было доводить дело до кровопролития и тюрьмы.

– Ну… А как же тогда получилось, что его обвинили?

– Так все улики против него!

– Вот видишь! Еще и улики!

– Да что улики-то?! – снова загорячился Витя. – Что улики-то? Ты хоть знаешь, что менты ему предъявляют?

– Что?

– Отпечатки на ноже, которым баб зарезали. И то, что соседи, дескать, видели Славку в тот день возвращающимся с работы не вечером, а среди бела дня!

– А когда произошло убийство?

– Ну, примерно тогда и произошло, когда они его видели.

– Тогда я не понимаю, почему ты так упорно твердишь, что Славка – невиновен!

– Да потому что не совершал он этого. Он и сам говорит, что не совершал!

– И дома в тот день не был? – недоверчиво переспросила Леся, которой эта история отчего-то сильно начинала не нравиться.

Не бывает дыма без огня. Раз соседи видели Славку, значит, он там был. Зачем посторонним людям лгать?

– Дома он как раз был, – пояснил между тем Витя. – Но не для того, чтобы убить жену и тещу.

– А зачем?

– Он говорит, что забыл утром одну вещь и в обеденный перерыв вернулся за ней.

– И нашел жену и тещу мертвыми?

– Нет. По его словам, жена и теща были очень даже бодрые и живые. Ему даже показалось, что они ждут гостей.

– И почему ему так показалось? Были какие-то признаки? Какие?

– Славка говорит, жена его вышла встречать. И она была в бигудях, но в парадной юбке. Теща допекала у плиты пирожки, но тоже была уже при марафете. И наконец, самое главное, в столовой стоял накрытый стол. Цветы, хрусталь, полотняные салфетки, которые Славка вообще видел впервые в жизни. И даже парадный сервиз бабы вытащили!

– Слушай, а откуда это ты все так хорошо знаешь? – удивилась Леся.

– Так от Славки же! Верней, от Вероники.

– А Вероника – это кто?

– Вероника Алиева – Славкин адвокат.

Так, у Славки уже и адвокат имеется, какая-то женщина! И помимо воли Леся почувствовала нечто вроде ревности. Имя Вероники Алиевой было ей смутно знакомо, но она никак не могла припомнить, где же его слышала.

– Так, адвокат виделась со Славой, потом пересказала тебе все подробности и… и что дальше? Неужели Слава не спросил у своих женщин, кто к ним придет? – невольно втягиваясь в эту историю, спросила Леся.

– Спросил! И жена ему ответила, что придет ее тетя. Дескать, к ее приходу и готовятся.

– А – а-а… тетка, – разочарованно протянула Леся. – Ну, и что было дальше?

– А дальше Славка не стал задерживаться. Он не очень-то ладит с тетей Людой, которая должна была к ним прийти, поэтому он просто взял ту вещь, за которой приходил, и отправился к себе на работу. Ну а уж вечером тетя Люда ему позвонила и спросила, где Вера и ее сестра.

– Жена и теща Славки?

– Да.

– Их не было дома?

– Были они дома! В том-то и дело, что обе они были дома, но уже мертвые. Дверь была закрыта, никто из квартиры не отвечал. Тетка Люда сначала пыталась дозвониться своей сестре и племяннице. А когда поняла, что это бесполезно, позвонила уже Славке.

– Ну и…

– Славка, само собой разумеется, тут же примчался с работы. Ему пешком до нее всего четверть часа. Ну а если быстрым шагом, так и того меньше. Открыл дверь своим ключом, ну и… Ну и увидел! И жену, и тещу. Жена лежала в комнате, как раз возле накрытого стола. А теща… ту нашли на кухне.

– Какой кошмар!

– Кошмар начался после того, как приехали оперы и все эти судмеды. Они-то и сказали, что смерть обеих женщин наступила около полудня. А как раз в это время Славка и приходил!

– Да уж, ситуация не из красивых.

– И это еще не все! Обеих женщин зарезали большим кухонным ножом. А ножом этим почти один Славка в доме и пользовался.

– Почему?

– Женщины считали этот нож слишком громоздким. Пользовались теми, что поменьше. Ну, когда надо было большие куски мяса разделать или арбуз разрезать, тогда Славка этот нож и брал. Я сам у них в гостях неоднократно был, так что видел.

– Так, так. А раз Славка этим ножом постоянно пользовался, то и отпечатков его на ноже было предостаточно?

– Верно мыслишь, – кисло подтвердил Витька. – Вот менты и арестовали Славку. Отпечатки, отсутствие алиби, вот и арест! А ведь Славка ни в чем, ни в чем не виноват!

Некоторое время Леся размышляла над тем, что ей довелось услышать. И наконец спросила:

– Слушай, а я что-то не поняла, тетка позвонила Славке уже вечером?

– Да. Он как раз с работы собирался уходить, она и позвонила.

– То есть в конце рабочего дня? Да?

– Да.

– Но жена и теща Славы ждали ее еще днем? Они ведь еще в обеденный перерыв Славы для кого-то накрыли стол и красиво оделись?

– Да.

– Но как же так? Женщины что, все приготовили, а потом просто сидели в нарядной одежде, не шевелились, чтобы ничего не испортить, и ждали эту самую тетю Люду? Глупо ведь, ты не находишь? Еда на плите перестоит. Салаты и нарезка заветрятся. Прически помнутся. А в нарядной одежде долго находиться дома просто некомфортно.

На некоторое время в телефонной трубке стало тихо. Видимо, Витька обдумывал слова своей сестры. А когда его голос зазвучал вновь, то он стал куда веселее.

– Рад, что я в тебе не ошибся! Надо же, а мне самому такая мысль в голову до сих пор не приходила, хотя и ломаю себе мозги над этой историей уже вторые сутки подряд.

– А не надо было мучиться, – снисходительно произнесла Леся, – надо было сразу же мне позвонить.

– Так ты что?! – еще больше обрадовался Витя. – Берешься за это дело?

– Э – э-э! Подожди, не все так сразу, – осадила его Леся. – Ты же понимаешь, я не могу сама все решить.

– Ну да! Тебе надо спросить совета у своей Киры. – Голос Вити стал каким-то ворчливо – стариковским, а затем он произнес: – Слушай, Леська, заканчивай ты уже с этим.

– С чем?

– Хватит вам уже вдвоем жить. Когда вы замуж-то выйдете или хоть мужиков себе каких – никаких заведете? А то ведь уже перед знакомыми стыдно.

От неожиданности Леся чуть язык не проглотила. О чем это вообще рассуждает Витька? Он и сам, помнится, живет один вот уже больше десяти лет. Девушки у него есть и меняются одна за другой, но вот только еще ни одной из них Витька не доверил ключей ни от своей квартиры, ни от своего сердца. В общем, живет братец, кайфует в свое удовольствие, гуляет и наслаждается полной свободой.

И ничего! Никому и в голову не приходит осуждать его за это.

– Знаешь что!.. – возмутилась Леся, когда обрела дар речи. – Ты к нам не лезь. Не твоего ума это дело! И тем умникам, кто нос свой в наши дела сует, так и передай, пусть катятся, куда подальше! Когда я заведу себе мужика, не их собачье дело!

– Да ладно тебе, Леська, – примиряюще произнес братец. – Не сердись. Я ведь к чему это тебе все говорю, что Славка теперь у нас вроде как холостой получается. Веру-то его убили. Ну а кто убил, ты как раз и выяснишь. Чувствуешь, куда я клоню? Ты убийцу вычислишь, Славку от тюрьмы спасешь, а в благодарность он на тебе женится!

– Не хочу я, чтобы на мне в качестве благодарности женились!

– А как ты хочешь?

– По любви!

– Ну, так ясное дело! – обрадовался Витька. – Как же без любви-то? Вот только во всех сказках народных, когда Иван – царевич Василису Прекрасную спасал, он потом на ней женился. А почему? Потому что Василиса к нему благодарность испытывала!

– Не знаю, если ты про царевну – лягушку, то мне кажется, Иванушка за ней отправлялся, когда они уже долгих три года были мужем и женой. Было бы странно, не встреть его потом Василиса ласково.

– Но ведь и у вас со Славкой что-то такое тоже было!

– Что было? – поразилась Леся. – Мы с ним встречались только у тебя дома.

– Во всяком случае, ты на него всегда очень выразительно поглядывала. Я-то ведь помню. Да и он, уверен, еще не забыл твоих взглядов. Он мне сам говорил, что ты ничего, хорошенькая малышка. И как-то потом пару раз о тебе спрашивал. Мол, все ли ты еще в него влюблена?

Леся окаменела вторично. Вот уж чего она не ожидала, так это того, что о ее нежном и трепетном чувстве знали все вокруг, да еще, оказывается, обсуждали его между собой. А она-то, наивная дуреха, думала, что ее влюбленность в Славку исключительно ее собственная тайна. А все знали! И болтали!! И потешались над ней!!!

Но Витька поспешил успокоить Лесю:

– Ну что ты! Мы, наоборот, за тебя со Славкой очень радовались. Часто девушки в школьном возрасте влюбляются в неподходящих героев. Но ты выбрала правильную кандидатуру. Славка – он хороший человек. Верный, надежный и очень преданный. Если выйдешь за него замуж, будешь всю жизнь счастлива!

– Да что-то пока далеко до этого, – невольно улыбнулась Леся, хотя улыбка у нее и получилась кислой. – Славка твой в тюрьме.

– Ну а ты его вытащи!

– Ну… Ну, хорошо.

– Берешься за это дело?

– Да.

– Отлично! – возликовал Витька.

– Только сразу тебе говорю: я буду работать не ради себя, а ради самого Славки. Я вовсе не рвусь за него замуж, да и вообще замуж. Но… но я тоже не верю, что он способен на такое жестокое убийство, – поспешно предупредила брата Леся.

– Хорошо, хорошо. Как скажешь. Только начни расследование побыстрее, я тебя умоляю! Славка в тюремной камере весь измаялся!

– А он до сих пор под арестом? У него нету адвоката?

– Я же тебе говорил, адвокат у него есть. И очень хороший. Вероничка Алиева. Училась со мной такая высокая темноволосая девочка, не помнишь?

– Смутно.

– Хм, ну да, откуда тебе. Ты тогда, кроме своего Славки, никого и не видела. Ну а Вероника ко мне в гости тоже приходила. Маме она нравилась. Да и мне…

Тут Витька замялся, а Леся с изумлением обнаружила, что не у нее одной была в школе несчастная любовь. Похоже, ее братец тоже настрадался от неразделенной любви, вот теперь и мается, все ищет похожую на тот недостижимый идеал девушку.

Подумать только, когда-то разница в три года казалась огромной и Лесе, и ее брату. Однако на все дни рождения Витьки Леся также бывала приглашена именно в составе молодежной части компании. Пока взрослые чинно ели студень, оливье и пирожки Витькиной мамы, а потом и ее малиновый пирог, молодежь развлекалась в комнате Витьки.

– Вероничка у нас адвокатом стала, – донесся до Леси голос брата. – Я к ней первой обратился. Она сразу же взяла это дело себе и добилась свидания с клиентом. Иначе, как ты думаешь, откуда я знаю все эти подробности о Славкином деле?

– Ну да, ну да… – пробормотала Леся, мозг которой деятельно работал в это время. – Скажи, а я могу с этой Вероникой поговорить?

– Можешь, только зачем? Я тебе весь наш разговор с ней уже пересказал.

– Все равно, – уперлась Леся. – Хочу поговорить. Дай мне ее номер.

Номер она получила. И на этом разговор с братом как-то иссяк сам собой. Говорить им было больше не о чем. И Леся попрощалась первой, пообещав, что со своей стороны сделает все возможное, чтобы вытащить Славку из-за решетки, если, конечно, он невиновен.

Витька остался доволен. Но прощаясь, не удержался и снова намекнул Лесе о том, чтобы она подумала насчет замужества. Ведь время идет.

Судя по всему, в отношении самого себя Витька эту цитату никак не рассматривал. Он-то всегда и вечно будет молодым, подвижным и здоровым. В отличие от Леси, разумеется.

И все равно свое расследование Леся начала с короткого совета с Кирой.

– Славка? Тот самый? – удивилась подруга. – Подозревается в убийстве? Так чего же ты ждешь? Надо немедленно браться за это дело и вытаскивать парня.

– А может, не надо?

– Как это не надо? Ты что забыла, как ты сохла по этому своему Славке? Забыла? А я вот помню! Да ты мне житья не давала, все ныла, все допрашивала, как я считаю, будет у вас со Славкой что-нибудь или нет! Такое забудешь, как же!

– Ладно, признаюсь, когда-то давно я была немного влюблена в Славу. Но это было давно. И с тех пор многое изменилось.

– И что же?

– Я, например!

Леся надеялась, что ее ответ прозвучит гордо и весомо, но Кира как-то им не впечатлилась и решительно сказала:

– Ты вот что, милая моя подруженька, заканчивай-ка дурочку валять и берись за это дело!

Кира была настроена так решительно, что Леся не посмела ей возражать. В конце концов, если Кира этого хочет, она и правда может взяться. Тем более что Славка в свое время легко решал малышке Лесе – сестричке своего школьного приятеля – ее задачки.

Вот Витька, тот принципиально не решал, а Славка решал. Витька пытался вложить в голову своей сестры понятия тригонометрических и прочих формул, а Славка, будучи по натуре человеком легким, просто решал Лесе то, что она просила, и не трепал ей нервы понапрасну. Такое ведь тоже не забывается. И Леся решилась:

– Ну, ладно. Поможем чем сможем.

Но одно дело – принять решение. И совсем другое дело – осуществить это самое решение. Надо было побеседовать со свидетелями произошедшего, чтобы создать более подробную картину преступления.

– Потому что твой брат мог чего-то не знать, а что-то и превратно истолковать. Нужны показания двух – трех свидетелей, которые бы хорошо знали Славкину семью и то, что у них происходило.

– И кто это может быть?

– Адвокат Славки и… и тетка!

– Тетка?

– Ну да, та самая тетя Люда, которую ждали к обеду, но которая появилась лишь к ужину. Лично я начала бы именно с нее.

Услышав это, Леся страшно обрадовалась. И не потому, что Кира согласилась взять на себя тетю Люду, а потому, что она вообще согласилась участвовать в расследовании. Вообще-то Леся так и думала, что Кира ее одну не бросит. Но одно дело – предполагать, а другое – располагать ценным помощником и советчицей.

– Так и бери себе эту тетку! – воскликнула Леся радостно. – А я поеду к адвокату. Договорились?

Кира задумчиво кивнула головой. Честно говоря, она уже начинала жалеть, что втянула Лесю в эту историю. Леська не очень-то и хотела, и наверное, была права. Кто ей этот Славка? Даже не бывший друг, а так… девичье увлечение, давно и прочно забытое. Так к чему тревожить старые кости, если это не принесет ничего кроме мороки? Ведь любое детективное расследование – это прежде всего головная боль, и очень сильная.

Но если Кира начала остывать, то Леся, напротив, загорелась идеей найти преступника и выручить Славку. Она позвонила адвокатше, которая уже была в курсе, что ей должна позвонить Леся. Та сразу же дала адрес тети Люды, но предупредила, что тетка не вполне адекватная. Например, с ней она не пожелала сказать ни словечка, лишь только узнала, кто ей звонит.

– А между тем Слава подчеркнул, что эта тетя Люда была очень близка с его тещей.

– Но тетя Люда с вами не стала говорить?

– Нет. Так и заявила, коли ты, голубушка, собираешься помогать преступнику и убивцу, мою сестру и любимую племянницу на тот свет спровадившему, ничего я тебе не расскажу!

– Ну и ну! Тетка поверила, что Слава – убийца?

– Выходит, что так. И вообще у меня сложилось четкое впечатление, что эта тетка Славу не переваривала уже давно. – Вероника немного помолчала, а потом добавила: – Единственная зацепка и единственная надежда Славы в этом деле – это фотография, которая была в руке у убитой Юлии Аюповны.

– Юлия Аюповна – это теща Славы?

– Да. Ты верно поняла.

– А что за фотографию у нее нашли?

– Фото какого-то дома, явно где-то на юге. Сам дом очень большой, высокий, с открытыми террасами. Возле него сад, а дальше склоны, поросшие виноградником. Дорога ведет к морю, до которого, кажется, рукой подать. Очень красивый пейзаж, сама бы с удовольствием поселилась в таком месте. Я видела эту фотографию и, по моему мнению, это либо Италия, либо Греция, либо Испания.

– А при чем тут эта фотография? Слава или его теща были так богаты, чтобы иметь в тех местах дом?

– В том-то и дело, что нет! Уровень жизни у них был средний. Неплохо жили, но такой дом был им точно не по карману.

– А зачем тогда понадобилась фотография?

– В том-то и дело?! – снова воскликнула Вероника. – Если вы пойдете к тетке, спроси´те у нее, что она может сказать по поводу этой фотографии.

– Хорошо. Спросим, – покладисто согласилась Леся и еще раз уточнила: – Так ты говоришь, тетка терпеть не могла Славу?

– Ага. И когда представилась такая возможность, сразу же постаралась его закопать поглубже.

– Тетка?!

– Ну, тетка она была Славкиной жене. А ему… даже не знаю, как это называется. Но теплых чувств тетя Люда к Славке не испытывала – это уж точно!

Эта фраза показалась Лесе странной и заставила задуматься. Что произошло между неизвестной ей пока что тетей Людой и Славкой? По личному опыту Леся могла сказать, что старые тетки редко ошибаются насчет тех, кого не любят. На то они и старые, на то они и тетки. Интуиция у них развита на высшем уровне. А кто ею не хочет пользоваться сознательно и не пользуется вовсе, это их проблемы. Большинство же так называемых теток очень хорошо ориентируются в сложных жизненных ситуациях именно благодаря своему развитому чутью или назовите это как хотите. И если тетя Люда по какой-то причине не любила Славку, то причину эту необходимо было отыскать.

– Тогда я представлюсь помощником следователя, который ведет это дело, – сказала Леся.

– Отличная идея! – похвалила Лесю адвокат. – А чтобы тебе было легче, скажу: пока что это дело ведет следователь Гуревич. Он молодой и довольно симпатичный блондин. Ходит всегда в темных костюмах с галстуком и светлых рубашках. Далеко пойдет парень, не засидится на районе.

– Не забыть бы его фамилию.

– Если забудешь, смело называй любую другую и придумывай приметы прямо из головы. Следователей по одному и тому же делу, пока оно дойдет до суда, может смениться и пять, и шесть. Так что мы все еще только в начале пути. Удачи!

И хотя оптимистичным напутствие адвоката Вероники назвать было нельзя, оно все же воодушевило Лесю. Теперь она вспомнила Веронику Алиеву. И также вспомнила, что у этой милой и обаятельной наполовину русской, наполовину азербайджанской девушки уже имелись двое детей и вполне преуспевающий муж – еврей.

Интересно, так кем же были дети Вероники? Русскими? Евреями? Или кем им следовало себя считать? Возможно, турками? Ведь и азербайджанские корни детей уходили далеко в Турцию, откуда и эмигрировали в свое время предки их дедушки, приняв сначала российское подданство, а после став гражданами Азербайджана. Все так перепуталось за последнее время в этом мире, что многие на планете задумывались, что же им при случае предстоит написать в графе «национальность». Но пожалуй, это и хорошо, что люди всех национальностей так основательно перемешались между собой на нашей планете. Меньше будет розни на националистическом фоне. Если никто толком не может сказать, кто он по национальности, то и делить людям на этой почве нечего.

Глава 2

Но оказавшись на следующее утро на кухне у тети Люды, девушки поняли, что тут проживает человек, который не просто чтит свои корни и корни своих предков, но сделал из этого почитания настоящий культ. Тетя Люда была татаркой и при этом истинной правоверной мусульманкой.

Во всяком случае, если о глубине веры говорят развешанные всюду изречения из Корана, а также низко повязанный цветастый платок и готовящиеся на плите национальные обильно приправленные пряностями и перцем блюда, то тетя Люда была близка к Аллаху, как никто другой в этом мире.

Вот только самим подругам эта особенность тети Люды ни капли не понравилась. Она была высокой, худой, темные глаза смотрели остро и настороженно. Ей бы одеться чуточку поживее, подкраситься, была бы симпатичная женщина, а так… какое-то чудище в юбке.

– Проходите, девочки, садитесь! У меня немного времени, но все оно ваше!

Тетя Люда приветливо улыбалась, но все равно подруги замерли перед ней, как по стойке «смирно». Что-то в этой женщине не позволяло им расслабиться и быть самими собой. Однако они представились помощницами следователя Гуревича – практикантками. И заметили, как радостно блеснули глаза тети Люды. Дело ее нелюбимого родственника отдали практиканткам, неопытным девчонкам, которым его вовек не раскрыть!

Новость была для тети Люды в высшей степени хорошей. И она проявила к девушкам расположение.

– Миленькие вы мои, да что же я вам могу рассказать нового! Пойман ведь уже преступник! И слава Аллаху! Я всегда говорила своей сестре, что она не за того Верочку отдает. Только что говорить, Верочке уже тридцать с лишком к тому моменту стукнуло, любовники у нее были, а вот замуж никто из них не позвал. И конечно, ни один хороший татарский мальчик в ее сторону и не поглядел бы. Порченый товар! Да и вдовцы, хоть мы и пытались их сватать, не хотели Верочку брать в жены.

– А Слава, выходит, взял?

– Так у него ведь выхода другого не было, миленькая моя! Верочка от него забеременела. Ну, вот и пришлось им пожениться. Наша родня на его родителей надавила, они Славе и сказали свое слово. Сумел нагулять, сумей и вырастить!

– Погодите. А разве у Славы остался ребенок?

Леся ни про какого младенца не слышала. И оказалось, что младенец таинственным образом сумел рассосаться при последующей супружеской жизни Славы и Верочки.

– В тот раз не получился ребенок, в другой раз получится. Ничего! Они еще молодые были, все у них могло получиться. И ребеночек другой тоже!

Эта история с неосуществившейся беременностью показалась Лесе странной. Да и Кира слушала, раскрыв рот. И поэтому, переглянувшись между собой, подруги спросили:

– Простите, а фамилию врача, который диагностировал беременность, можно узнать?

И судя по тому, как изменилась при этом в лице тетя Люда, девушки поняли, точно в этой истории есть что-то странное! Тетя Люда принялась путать и вилять. И фамилию врача она не знает. И ходила-то Верочка куда-то не в свою консультацию. И подруги поняли, справка о беременности была насквозь липовая. Либо же Верочка без колебаний избавилась от ненужного ей плода, а жениху сказала, что произошел выкидыш.

Значит, велика вероятность того, что Славку заставили жениться обманом. Он решился на свадьбу с Верочкой из-за ребенка, а ребенка-то никакого и не было. Или если и был, то был он никак не от Славки. Или даже от Славки, но только Верочка по какой-то причине не захотела оставлять это дитя. И все это, вместе взятое, говорило о не слишком горячей любви самой Верочки к ее мужу.

– Ммм… Хорошо, фамилию врача, который обследовал Верочку, вы не знаете. А как молодые жили между собой, вы знаете?

– Да как жили… Ладно жили!

– И все у них было хорошо?

– А просто отлично! Верочка такое сокровище, что поискать еще было. Умница! Красавица!

Интересно получается! Для всех женихов Вера была бросовым товаром, на который никто, кроме Славки, не польстился. А теперь вдруг стала и умницей, и красавицей!

– Небось еще ваша племянница была и отличницей, и комсомолкой?

– А?

Тетя Люда явно не поняла юмора и поэтому принялась объяснять:

– Уж не такая Верочка была и старая. Комсомол-то еще задолго до нее закончился. Да и училась она не очень хорошо, но упорством многие высоты брала!

– А как же ее муж?

– Что муж? Он работал. Деньги в семью нес.

– Но вы его все равно не любили?

– А чего мне его любить или не любить! Это пусть Вера его любит.

– Но вы Славой все равно были недовольны?

– Я? Я – да! У меня к нему множество претензий имелось. Муж о своей жене и всей ее семье заботиться должен. Их проблемы – это и его проблемы. А Славку, как ни спроси, все он занят. Все он на работе. Для нас его нету никогда. Зато для своих дружков – он всегда свободен. Такую жизнь молодой мужчина вести может, не женатый. А женатый он обязан интересами семьи жить, ее трудностями и ее радостями.

– А Славка не хотел?

– Всегда увиливал! Даже на семейные праздники его не затащить было. Моя сестра Славе за его присутствие на каждом семейном сборище подарок делала! Так-то вот! Не ценил он наше к нему расположение. Все в сторону смотрел.

Выходило, что, по мнению тети Люды, муж племянницы – Славка должен был быть полностью приписан к порту назначения, к семье своей жены. Его собственные родители должны были оставаться побоку. Ну, и правильно, они ведь чужие, русские да еще и не мусульмане. Славку приняли в семью Верочки условно. Но он оказанной ему чести не понимал, хорошо вести себя не собирался.

– Хорошо, а на стороне у него кто-то был?

Тетка Люда так поджала свои и без того тонкие губы, что подруги сразу же поняли, да, был у Славки кто-то на стороне. И именно этой обиды не могла забыть Славке тетя Люда. Заметьте, не жена или теща, а именно тетя Люда, которая и не жила вместе со Славкой под одной крышей.

– Так что… был кто-то у Славы? Другая женщина? Молодая? Красивая?

– Да какая там молодая! – не выдержала тетя Люда. – Какая красивая! Уродина! Старше Славки лет на десять! Видела их вместе. Стоят, милуются! А ведь Славка к тому времени уже полгода как на Верочке женат был!

– Возможно, это была какая-нибудь его родственница?

– Как же! Взасос с ней он целовался! Не родственница, полюбовница!

– И… И какие меры вы предприняли?

– А что я могла? Они ведь уже женаты с Верой были. Ну, не рушить же брак. К тому же и у Веры…

Тут тетя Люда прикусила язык, да только поздно было. Подруги уже насторожились и навострили ушки. Выходит, убитая также не была примерной женой. Она имела любовника. Но вот только вряд ли она стала бы принимать кавалера у себя дома. Во – первых, соседи увидят, да потом разболтают. А во-вторых, сам муж. Ведь вернулся же Славка не ко времени домой. Если сама Верочка о таком повороте событий не подумала, так мама ей подсказала. Мама-то ведь тоже была дома. Того гостя, которого ждали женщины, они ждали вдвоем.

Однако странно получается. Тетя Люда такая из себя вся правильная и религиозная. А вот ее племянница была другой, она вела далеко не праведную жизнь, например, супружеской верности отнюдь не блюла. И оправдание, что ее муж тоже не был идеальным, в данном случае не прокатывало. И все же тетка любила свою племянницу, а ее мужа не принимала.

И в связи с этим у сыщиц к тете Люде был еще один важный вопрос:

– Скажите, а вы ведь в тот день появились у вашей сестры не случайно?

Показалось или нет, что тетя Люда вздрогнула? Наверное, показалось. Что могло напугать женщину? Что страшного могло быть для нее в визите к родной сестре и племяннице? Или это воспоминания ее мучают? Все-таки найти любимую сестру в крови и с перерезанным горлом – это не каждый день случается.

– Мы договаривались, что я к ним приду.

– Вечером?

– Да. К пяти часам. Или даже к половине шестого. Я приехала ровно к половине. Но дверь была закрыта. И на мои звонки тоже никто не отвечал.

Это подруги уже знали. Но им было важно получить от тети Люды другую информацию.

– Но ведь ваша сестра и племянница ждали вас еще днем. К обеду.

– К обеду? Нет, с чего вы такое взяли? Днем я не могу. На мне внуки. Одного из школы забрать, покормить, уроки с ним сделать. Потом за младшим в садик. Хорошо еще, что и школа, и садик у нас во дворе. Но все равно, время куда-то уходит, словно вода через песок. И днем я не могу по гостям разгуливать, только вечером, когда невестки с сыновьями домой возвращаются. Тогда дети на них, а я…

– Но Слава спросил, и ваша сестра сказала ему, что они ждут именно вас. Днем! В полдень!

– Оговорилась моя Юля, – вздохнула тетя Люда. – Или не поняла чего. Я должна была прийти к пяти. Ну, пришла к половине шестого! Какая разница? Все равно Верочку и Юлю убили еще днем! Мне следователь прямо так и сказал, ваших родственниц Слава убил. Он тут приходил, что-то ему не понравилось, он с ними и расправился!

– И вы в это верите?

Снова холодное и отстраненное молчание. Нет, не очень-то верила тетя Люда в виновность Славы. Но и отрицать ее не только не спешила, но даже всячески опасалась. И почему? Кого покрывала тетя Люда? Или что она скрывала? В этом требовалось разобраться получше. И Кира спросила:

– А вы не думаете, что к вашей сестре и племяннице мог кто-то прийти в гости? Кто-то, кого они ждали и к чьему приходу тщательно готовились?

– К ним должна была прийти только я.

– Вы – вечером. А днем? Они обе кого-то явно ждали.

– Они ждали меня.

– А вы часто бывали у ваших родственниц?

– Да. Мы с сестрой не так далеко живем. И мы очень близки. Всегда так было, а в последнее время мы с ней… Одним словом, я бывала у нее достаточно часто.

– Раз в месяц? Раз в неделю? Чаще?

– По выходным. И на неделе… бывало… заскакивала иногда.

Ого! По нынешним меркам тетя Люда фактически дневала и ночевала у своей сестры дома. Наверняка она знала все, что происходит у той в жизни. Ведь помимо визитов, были еще и телефонные звонки и долгие телефонные разговоры, во время которых женщины обсуждали свои дела. И этих дел, судя по всему, у них было предостаточно.

– И что, всякий раз к вашему приходу сестра и племянница вытаскивали для вас свой парадный сервиз и хрусталь? Расстилали скатерть и наряжались в свои лучшие одежды?

– Они готовились к моему приходу.

– Ну да, понятно. Но одно дело – приготовить несложный тортик или нацепить свежую блузку. Но торчать с самого утра на кухне, когда гость придет только вечером, да и не гость это, а дорогой и близкий родственник, который свой в доску и от которого тайн никаких нету, – этого делать никто не станет!

– Не понимаю, – нахмурилась тетя Люда. – На что вы намекаете?

– Ваши родственницы кого-то ждали к себе в гости днем. И этот кто-то был не вы.

– Допустим. Но я не знаю, кто к ним должен был прийти.

– А что вы можете сказать про фотографию, которую нашли в кулаке вашей сестры?

– Фотографию?

– Фотография большого и очень красивого дома, расположенного в живописной южной местности. Вокруг собственный сад и виноградники. А чуть дальше море.

Тетя Люда слушала очень внимательно, стараясь не упустить ни одного словечка. Она заметно побледнела и сейчас выглядела даже хуже, чем в самом начале разговора.

– И что? – с трудом произнесла она. – Что с этим домом?

– Вот вы нам и скажите, что с этим домом. Что это вообще за дом такой?

– Я… я не знаю.

– Ваша сестра собиралась его купить?

– Я… я… я не знаю.

– Похоже, что собиралась. Но откуда у нее такие деньги? Дом-то ведь на фотографии огромный. И богатый. Там открытые террасы, виноградники, само здание сложено из камня. И местность… сразу видно, какая там всюду красота!

– Я ничего не знаю!

Слова давались тете Люде с видимым напряжением. Она тяжело дышала, сжимая и разжимая пальцы. Подруги видели, что женщина что-то скрывает, и усилили напор:

– Вы ведь должны были прийти к сестре только вечером, и, возможно, вы собирались обсудить между собой то, что удалось бы узнать Вере и ее матери от их гостя. Обсудить какую-то новую информацию. Но этого не случилось. Тот человек посчитал нужным убить обеих женщин. И он их убил!

– Так что же… Вы меня обвиняете, что я знаю убийцу и молчу о нем?!

Теперь тетя Люда не скрывала своей ярости. И подруги решили пойти немного на попятный. Не дело, если их просто выставят сейчас за порог. А судя по тому возбужденному состоянию, в котором пребывала тетя Люда, такой поворот событий был более чем вероятен.

– Мы не утверждаем этого прямо, но вы можете догадываться, кто был зван в гости к вашей сестре и…

Договорить Лесе не удалось.

– Я не знала! – воскликнула тетя Люда. – Не знала, сколько раз вам повторять?! Вы что, не понимаете? Я не знала, не знала, не знала имени этого человека!

Женщина была близка к истерике. Она тяжело и прерывисто дышала. Сжимала и разжимала сжатые руки. Но подруг не оставляло ощущение, что все это не более чем спектакль, рассчитанный на то, что они прервут разговор и выкатятся вон.

Но так как подруги хотя и мялись, но вон не выкатывались, тетя Люда добавила накала в голос и завопила:

– Хватит меня мучить! Я и так потеряла двух очень дорогих мне людей! Вам этого мало? Чего вы от меня хотите? Назвать вам убийцу? Я его не знаю!

– Но хоть какие-то мысли на этот счет у вас есть?

– Да что теперь-то? Веру и Юлю к жизни уже не вернешь! Были деньги или не было, теперь не выяснить!

– Какие деньги?

– Неважно!

– Нет, погодите! – встрепенулись подруги. – Деньги – это как раз очень важно. Именно из-за денег чаще всего людей и убивают.

Но тетя Люда уже явно пожалела о сорвавшихся с ее губ словах. И почти закричала на подруг:

– Оставьте меня в покое. Я ничего не знаю. А кто убил Юлю с Верой… Пусть за это судят Славку, он это заслужил, кобель проклятый!

Вот так вот. Пусть и не убивал Славка, а все равно окажется в тюрьме.

– А что за деньги? Большие деньги? Вы можете нам объяснить хотя бы в общих чертах?

Нет, ничего тетя Люда объяснять не собиралась. Она явно жалела, что вообще проговорилась о деньгах, к которым имели отношение ее сестра и племянница. И больше того, тетя Люда явно до того ненавидела Славку, что была готова засудить его за то преступление, которого он не совершал.

Или же она просто хотела свалить на Славку чужую вину? Но зачем тете Люде покрывать настоящего преступника? Какой ей в этом смысл? Какую выгоду она надеялась извлечь лично для себя из случившейся с ее сестрой и племянницей трагедии?

Выйдя от тети Люды, подруги на какое-то время замерли, вдыхая свежий воздух и пытаясь прийти в себя. Тетя Люда выплеснула на них такой шквал ненависти, отчаяния и страха, что подругам была необходима передышка.

– Посидим немножко в кафе, – предложила Леся, указывая кивком на маленькое уличное кафе, чьи владельцы еще не убрали летние столики и стулья обратно в основной зал.

Была уже осень, но погода стояла довольно теплая. Светило солнышко. А с деревьев хоть падали первые желтые листья, но они лишь добавляли очарования этому времени года. До затяжных холодных дождей было еще далеко. И хотелось думать не о них, а о том, до чего чудесно сейчас вокруг.

Подруги устроились за маленьким шатким столиком, попросили себе кофе и стали его мужественно пить. Отвратительную бурду в пластиковых стаканчиках, которую им принесли, даже под страхом смерти нельзя было назвать кофе. Но уходить девушкам не хотелось. Тут было тихо и спокойно. А кофе они все равно совсем не желали. Они его заказали, чтобы не сидеть за пустым столиком.

– Ну, и что ты думаешь по поводу тети Люды?

– Что думаю?.. Думаю, что она что-то скрывает. А ты?

– Я тоже, – кивнула Леся. – Она явно знает, кто был в тот день в гостях у ее сестры и племянницы.

– Знает или, во всяком случае, догадывается.

Леся снова кивнула и задала следующий вопрос, который вертелся у нее на языке:

– Но почему она не хочет выдать этого человека?

– Боится. Или… или надеется получить с этого типа… получить с него…

Но на этом месте Кира забуксовала, потому что, во-первых, никак не могла придумать, что же может захотеть получить тетя Люда с убийцы своей сестры и племянницы. А во-вторых, потому что она увидела саму тетю Люду, которая как раз вышла из подъезда своего дома и поспешила к остановке маршрутных такси.

– Куда это она? – даже подскочила на месте Кира. – Ей ведь за внуком в школу пора!

– Наверное, за ним и отправилась.

– На маршрутке? Она ведь говорила, внук учится в школе во дворе.

– Может, случилось чего?

– Случилось, – кивнула Кира. – И мне даже кажется, я знаю, что именно случилось! Что-то очень подозрительное, в чем нам с тобой надо разобраться до конца!

С этими словами Кира опрометью бросилась к тому месту, где подруги оставили свою машину. Позабыв про остывающий кофе, Леся поспешила следом за подругой.

Верный «гольфик» поджидал девушек в сотне метров от остановки, где одиноко торчала тетя Люда. Подруг она не заметила, потому что пристально смотрела в другую сторону. Туда, откуда должна была показаться нужная ей маршрутка.

Маршрутка приехала, тетя Люда села в нее, но далеко не уехала. Уже через несколько остановок женщина вышла и поспешила в глубь квартала.

– Хм, куда это она?

– Можешь делать со мной что хочешь, но я считаю, что она направилась в квартиру своей сестры.

– Но ведь та убита!

– И что?

– Квартира должна быть опечатана.

– В любом случае тетя Люда – ближайшая родственница покойниц. Слава в тюрьме. Так что… у нее может найтись тысяча причин для такого визита.

– Например?

– Например, подготовка к похоронам. Бумаги, документы, деньги, наконец.

Но несмотря на это разумное объяснение, обеим подругам почему-то казалось, что тетя Люда если и хочет найти в квартире своей сестры какую-то вещь, то это отнюдь не бумаги и деньги для похорон. Очень уж сосредоточенной, бледной и напуганной выглядела тетя Люда, когда кралась к подъезду, в котором жила еще совсем недавно ее сестра.

– Пойдем за ней?

– Надо бы.

Но предпринять подруги ничего не успели. Пока они нашли место, где припарковать машину, пока то да се, тетя Люда снова появилась во дворе. На сей раз вид у нее был совсем безумный. Платок съехал в сторону, глаза горели, сумка сползла с плеча и болталась на длинном ремне где-то возле колен.

– Что это с ней?

– Ага. И что это у нее в руках?

Вопрос Леси касался каких-то листов бумаги, которые тетя Люда держала у своего носа. Она шла, не глядя по сторонам, внимательно читая. Потом она остановилась, обвела вокруг себя ничего не видящим взглядом и стремительно кинулась бежать к дороге.

– Нам надо за ней!

Кто бы сомневался! Тетя Люда вела себя в высшей степени странно. И весь ее вид говорил о крайней степени возбуждения, в котором пребывала эта почтенная дама.

Судя по перетоптываниям с ноги на ногу и тревожным взглядам, тете Люде очень не терпелось снова сесть на транспорт и ехать дальше. Она даже стала поглядывать на встречный поток машин, явно собираясь поймать частника и доехать на нем. Но что-то, возможно, природная бережливость или отсутствие привычки ездить на частном транспорте, удерживало ее от этого шага. А также еще и то, что все же существовала и надежда на прибытие нужной маршрутки.

Так в томительных колебаниях прошло десять минут. И наконец тетя Люда плюнула на водителя маршрутки, задержавшегося где-то в пути. Она ступила на проезжую часть, явно намереваясь пересечь дорогу и отправиться в путь на более пристойном даме ее возраста транспорте.

Проезжая часть состояла из четырех по две с каждой стороны. Между собой они были разделены только двойной сплошной. И тете Люде, чтобы перебежать дорогу, надо было сначала добраться до этого узенького островка безопасности, а потом двинуться дальше к тротуару. Чуть дальше был светофор и переход, но тетя Люда то ли не захотела идти так далеко, то ли просто впопыхах не подумала об этом.

Весь вид женщины, когда она суетливо перебегала дорогу, увертываясь от проносящихся машин, говорил о том, что она настроена хоть и решительно, но не вполне уверена в своих действиях. Она так растерянно металась, то делая шажок вперед, то отступая назад, что подругам стало ясно, до беды тут пять минут.

А как назло, машины неслись одна за другой. И тете Люде пришлось замереть прямо посреди дороги. Даже подруги, наблюдающие за ней издалека, почувствовали некоторый трепет. Что уж говорить о самой тете Люде, мимо которой неслись машины, развевая ветром полы ее длинного пальто.

– И ведь заметь, ни один не уступит!

– Один уступит, толку мало. За ним другие несутся, они-то и не подумают уступить!

Кира была права. Тетя Люда продолжала одиноко маячить посреди дороги, а намаявшиеся на долгом светофоре машины неслись теперь и не думая останавливаться. Как же, уступишь тут одной такой полоумной тетке, вздумавшей переходить дорогу в неположенном месте, так потом на следующем светофоре так застрянешь, что двадцать раз пожалеешь о своей доброте! А ведь дела, они никого ждать не будут. Опоздаешь в одном месте, не случится переговоров в другом, в третьем вообще откажутся от твоих услуг. И в результате из-за какой-то посторонней старой швабры, вздумавшей переходить улицу в неположенном месте, ты потеряешь деньги. И не чьи-нибудь деньги, а свои собственные, кровные, и потому горячо любимые.

– Ой, смотри!

Леся схватила Киру за руку, с трепетом ожидая того, что может произойти.

– Смотри, как несется! Задавит!

И действительно, прямо на тетю Люду неслась красивая ярко – красная машина. Что это была за марка, со своего места подруги разглядеть не могли. Но во всяком случае, нечто очень дорогое, шикарное и явно новое. Неудивительно, что владелец или скорей владелица этого ландо не собиралась обращать внимания на разных там старушек, маячивших посредине дороги.

– Убьет!

Леся ахнула и замерла. Деваться тете Люде было некуда. С одной стороны ее подпирала плотная шеренга машин, а с другой – на нее неслась красная смерть, чья владелица то ли отвлеклась на макияж, то ли заболталась по телефону.

– Все!

Но тетя Люда оказалась тоже не лыком шита. Буквально в последний момент она юркнула в сторону, увернувшись от колес. И красная убийца пронеслась мимо, не задев старушку.

– Уф! – выдохнула Леся. – Ну, дела! Разве можно так глупо рисковать!

Кира молча кивнула, даже не уточнив, к кому относились эти слова. То ли к тете Люде, которой было совсем не жалко своей жизни, то ли к расфранченной владелице красной машины, которой было плевать на всех, кто находился снаружи ее машины, и которая пребывала в твердой уверенности, что богатый муж или влиятельный любовник сумеет отмазать ее от любых проблем.

И так было ясно, что обе хороши и друг друга стоят. Но тетя Люда осталась жива. Поток машин наконец иссяк. И старушка резво перебежала через дорогу, наплевав на все опасности. Ведь стоять на островке оказалось не так уж и безопасно.

– Леся, не спи! Она уезжает!

Действительно, тете Люде удалось за считаные секунды очень много. Она добралась до тротуара, остановила машину, чей владелец явно не брезговал частным извозом, и даже уже договорилась с ним, потому что машина тронулась с места.

– За ней!

Некоторое время подруги ехали молча, не сводя глаз с темно – серой «пятерки», в которую плюхнулась тетя Люда. «Пятерка» дребезжала, пускала удушливые выхлопные газы и вообще дышала на ладан.

Постепенно такие машины отходят в разряд раритетов. И позиция людей, по-прежнему пользующихся отечественной «классикой», достойна уважения. Ведь все вокруг них давно набрали кредитов или нахапали денег как-то иначе, купили себе более или менее крутые иномарки, а некоторые счастливчики раскошелились действительно на очень крутые.

Но водителям «классики» все эти тараканьи бега побоку. Им совершенно без интересу, у кого машина круче. Они твердо знают, что своя машина заработана у них потом и тяжелым трудом. Она верная. Она дешевая. И она позволяет им и их семьям пользоваться полноценным отдыхом как летом, так и в выходные дни. Эти люди не выпендриваются и не стараются никому пустить пыль в глаза, они такие, какие есть. И они поддерживают отечественного производителя.

И все же таких верных, честных и крепких мужиков, выбирающих себе «классику», становится все меньше и меньше. Соблазн велик. И постепенно ржавые развалины, чей первоначальный цвет вряд ли определит даже профессиональный эксперт, уходят в небытие.

– Но куда они едут?

Действительно, куда? Но куда бы ни ехали тетя Люда и водитель «пятерки», они явно очень спешили.

– Ты смотри, как гонит. Того и гляди, на лишение нарвется!

Что уж там пообещала тетя Люда своему водителю, оставалось загадкой. Но судя по развиваемой им скорости, пообещала она ему нечто очень заманчивое. Такое, ради чего можно было и рискнуть.

– Под сто жмет, – озабоченно произнесла Кира, взглянув на спидометр. – Ишь ты, и это по городу!

Квартира самой тети Люды находилась в одном из спальных районов северо – западной части города. Хрущевская застройка, где жила тетка, соседствовала тут со сталинскими гигантами, взирающими на своих более дешевых соседей свысока. Именно в сталинском доме, предположительно, и жила сестра тети Люды, к которой та и наведывалась сегодня.

Имелись в районе и новостройки, умело втиснутые строителями на тех небольших участках, где прежде росли деревья и гуляли дети. Но в общем район не представлял собой ничего особенного. Но когда у вас большая семья и дети, лучше жить либо в спальном районе, либо вообще за городом. Потому что в центре для детей сущий ад.

– А едут-то они в центр.

– Сама вижу. Сколько времени?

– Двенадцатый час.

– А за внуком ей когда в школу?

– Она сказала, сегодня у него пять уроков, к часу двадцати.

– У нее от силы два часа свободного времени, – озабоченно заметила Кира. – Интересно, как она собирается их использовать?

Но тетя Люда явно знала ответ на этот вопрос. Она остановила машину на Суворовском проспекте. С водителем явно расплатилась еще во время движения, потому что сейчас буквально пулей выскочила из машины и устремилась по Восьмой Советской улице.

Когда-то на месте этих многочисленных Советских улиц были столь же многочисленные Рождественские улицы, названные в честь церкви Рождества Господнего, расположенной неподалеку. После революции церковь закрыли, а эти улицы переименовали, да так до сих пор и оставили.

Улицы эти хоть и ответвлялись от широкого Суворовского проспекта почти на всем промежутке между Смольным и Невским проспектами, но сами по себе особой художественной или архитектурной ценности не имели. Обычные узенькие улицы, застроенные в свое время невыразительными частными или доходными домами.

Однако имелись и исключения. Были и тут симпатичные и совсем небольшие домики, возле которых чудом сохранились зеленые скверы, и жить в таких домиках было тихо, приятно и очень уютно. Жители домов объединялись и закрывали свои дворы от чужаков. После чего им уже ничто и никто не мешал вкладываться в обустройство по полной программе. Где-то делали парковку для жильцов, где-то детские площадки. Вариантов было масса, на вкус и кошелек жильцов дома.

Вот в один из таких закрытых дворов и заскочила тетя Люда. Заскочила, оставив подруг с носом. Потому что сами они войти в этот дворик и стоящий за ним дом не могли. Двор был не только закрыт на кодовый замок, висящий на воротах, но он еще и охранялся бравой консьержкой, чей домик также виднелся чуть дальше через решетку.

Подругам только и оставалось, что приникнуть к решетчатым воротам и с тоской взирать на близкую и в то же время такую недоступную жизнь современных богачей, отгородившихся от остального мира решетками и охраной. А также на тетю Люду, скрывшуюся в дверях одного из подъездов дома.

Глава 3

Первой очнулась Кира.

– Ну, и как же нам с тобой туда попасть?! – пробормотала она, сканируя взглядом двор. – Ворота-то закрыты.

– А как же тетя Люда попала?

– Похоже, у нее был ключ или она знала код двери.

– А кто ей сказал код? – удивилась Леся. – Или тут кто-то у нее живет? Какой-то знакомый?

Кира уже и сама запуталась. Возможно, в этом доме живет сестра тети Люды, та самая убитая Юлия Аюповна, теща Славки? Но кто же тогда живет в том доме, где тетя Люда была получасом ранее? Какой-то дальний родственник, которого она захотела навестить, чтобы потом по – ехать в квартиру покойной сестры?

Нет, так не годится. Ведь тетя Люда сказала, что сестра живет совсем неподалеку от нее. Значит, уйдя из своего собственного дома, сначала тетя Люда побывала у нее. Нет, вряд ли сейчас тетя Люда приехала в дом своей сестры. Но тогда к кому она пошла?

– Надо тебе все-таки узнать адрес дома, где жил Славка, – вздохнула Кира. – Ты как хочешь, а мне так плутать в потемках не нравится!

– Ага. Но сейчас нам бы надо попасть внутрь. Это важнее.

Домик консьержки был пуст. А сама консьержка сейчас с независимым видом маршировала по двору, то ли совершала моцион, то ли просто желая осмотреть свои владения. Вот если бы привлечь внимание этой особы, можно было бы выяснить, к кому это так торопится тетя Люда. Консьержки обычно знают не только всех своих жильцов, но также и тех, кто часто к ним ходит. Если тетя Люда тут не впервые, можно рассчитывать на помощь консьержки. Вот только захочет ли она им помогать?

Кира пару раз оценивающе глянула на сосредоточенное лицо женщины и подумала, что защищенная литыми чугунными воротами, она может оказаться очень гордой и несговорчивой. Стоит ли к ней соваться?

К тому же мимо то и дело шмыгают жильцы дома, двое даже столкнулись с тетей Людой в дверях. Возможно, они окажутся более любезными? Но все равно Кира никак не могла измыслить предлог, чтобы подойти к совершенно незнакомому ей человеку и поинтересоваться у него, кто та тетка в длинной юбке, которая сейчас пересекла двор и почти столкнулась с ним нос к носу.

И взгляды подруг снова остановились на консьержке. Она к этому времени закончила свои упражнения и строго воззрилась в сторону подруг. Женщина явно собиралась что-то сказать, но не успела, потому что за ее спиной открылась дверь одного из подъездов, из которого и появилась тетя Люда.

– Она! Возвращается.

Девушки проворно шмыгнули прочь. Они совсем не желали, чтобы тетя Люда обнаружила за собой слежку и расшумелась. Подруги чувствовали, что она была не вполне откровенна с ними и им рассказала не все, что знала о смерти своей сестры и племянницы. У тети Люды имелась какая-то общая с ними тайна. И если двоих эта тайна уже унесла на тот свет, то не рискует ли тетя Люда?

Но видимо, риск был ничтожен по сравнению с выигрышем. Она задерживалась, возможно, остановилась перекинуться парой слов с консьержкой, и у подруг возникла минутка, чтобы обсудить ситуацию еще раз.

– Как-то подозрительно тетя Люда себя ведет.

– Она явно нервничает.

– Из‑за чего? Ее так потрясла смерть сестры?

– Или она что-то от нас скрывает. Например, историю про те деньги, о которых случайно проговорилась.

– От нас… – задумалась Кира. – От нас-то, дело понятное. А вот что же Славке его женщины ничего не рассказали?

– Вероника сказала, что Славка раздавлен случившимся несчастьем. И что он совершенно не понимает, откуда на их головы свалилась такая беда.

– То есть он не знает, кто мог убить жену и тещу?

– Если бы знал, давно бы уже рассказал об этом следователю. Зачем Славке сидеть за чужую вину?

– Ну, мало ли как бывает, – пробормотала Кира. – Но все-таки почему жена, теща и тетя Люда ничего не рассказали парню?

– Теща и тетка считали его чужаком. А жена… Да, странно, что его жена тоже держала язык за зубами.

– То-то и оно, что странно. Если дело касалось денег, то она должна была сообщить Славке, что скоро станет богата. Ну, и он тоже.

– В том-то и дело, что и он тоже. У мужа и жены все общее. А ну как Вера совсем не планировала приобщать Славку к своему будущему богатству?

Но обсудить это подруги не успели, потому что тетя Люда, поговорив с консьержкой, уже пронеслась через двор в обратном направлении и теперь сражалась с непослушным кодовым замком. Верней, даже не с ним самим, а с кнопкой, которой он открывался. Она никак не могла найти кнопку.

Подруги притаились в конце подворотни, через которую шел ход во двор, где тетя Люда пыталась вырваться на свободу, без толку теребя железную ручку на воротах, которая уже много десятков лет выполняла чисто декоративную функцию.

– Вот она! – пришла ей наконец на помощь консьержка. – Вот кнопка! Тыкайте сюда!

– Раньше вроде бы в другом месте была, – растерянно улыбнулась в ответ тетя Люда.

– Только на прошлой неделе поменяли. Прежде неудобно было, вот и поменяли по желанию жильцов.

Тетя Люда никак не отреагировала на это замечание, а подруги метнулись через дорогу, где и спрятались за своим автомобилем. Спустя пару секунд на улице из-под полутемной арки подворотни, возле которой только что кучковались подруги, появилась тетя Люда.

Женщина явно никого не застала там, куда ходила. И теперь замерла с растерянным лицом. Тетя Люда не знала, куда ей направиться. И сомнение отчетливо читалось у нее на лице.

– Что она еще задумала? – прошептала Леся, но Кира лишь пожала плечами.

Наконец тетя Люда вытащила из кармана телефон и кому-то начала звонить.

– Звонит!

– Сама вижу!

Но попытки тети Люды дозвониться до абонента провалились. И она помрачнела еще сильней. Женщина взглянула на часы, ведь ей уже скоро надо было забирать старшего внука из школы, минуту поколебалась, а затем отправилась через дорогу, где чуть наискось находился продуктовый магазин. То ли она собиралась ловить машину, чтобы ехать обратно, то ли хотела быстро сделать несколько покупок. Ведь таинственное убийство само по себе, а повседневные хлопоты и заботы о большом семействе тоже никто не отменял.

Наверняка внучок – школьник потребует шоколадку, пирожок или хотя бы сок. Малыш провел в школе много томительных часов, и он твердо уверен, что небольшое вознаграждение за свои старания точно заслужил. Точно так же и внучек, которого предстоит забрать тете Люде чуть позже, тоже предъявит свои права на шоколадку или сок.

Нечего и говорить, что переходить дорогу по зебре и светофору тете Люде вновь показалось излишним. Она смело пересекала узкую улицу, явно рассчитывая, что на такой тихой улочке с ней не произойдет ничего дурного. И она ошиблась. Неожиданно в конце улицы взревел мотор, а затем спустя считаные мгновения мимо подруг пронеслось что-то огненно – красное и очень стремительное.

Затем раздался странный звук, и еще спустя секунду на землю тяжело упало что-то тяжелое и темное. Все произошло настолько быстро, что Леся даже не успела ничего толком понять. Ей также показалось, что она не может дышать и слышать, но оказалось, прошло время всего лишь между двумя ее вздохами.

А потом закричала какая-то женщина. И Леся с удивлением поняла: кричит она сама:

– Тетя Люда! Да как же это?! Кира, ты это видела!

Но Киры рядом с ней не обнаружилось. Она, оказывается, уже сидела на корточках возле тети Люды, а со всех сторон к ним спешили люди. И откуда кто взялся! Еще минуту назад тихая улочка казалась пустой и безжизненной. Но вот уже со всех сторон появляются люди – продавцы из окрестных магазинов, жильцы и просто прохожие.

– Что с ней?

– Она жива?

– Безобразие! Так носиться по городу!

– И главное, водитель-то каков! Ведь как будто бы ничего и не произошло, он даже не остановился!

– Сбил и уехал, как будто так и надо!

– А номер? Товарищи, номер этого гада кто-нибудь запомнил? Что за номер был у машины?

Номер? Леся, которая как раз в этот момент отчаянно тыкала в кнопки телефона, вызывая «Скорую помощь», даже замерла. Какой же у этой красной машины был номер? Нет, она его точно не запомнила. Даже и в мыслях такого не держала. Машина пронеслась мимо них с Кирой слишком быстро. Но возможно, Кира сориентировалась быстрее и сумела запомнить номер машины?

– Нет, номера я не заметила, – разочаровала ее подруга. – Но зато… Леся, ты понимаешь, что это была та же самая машина?

– Какая та же самая?

– Ну та! Которая уже пыталась задавить сегодня тетю Люду, когда она переходила дорогу.

– А – а-а…

Леся принялась судорожно соображать. Да, там ведь была тоже красная машина. Но та самая или какая-то другая? Красных машин, да если пошло на то, и всяких других, в последние годы расплодилось невиданное множество.

– А ты… ты в этом уверена? Уверена, что это была одна и та же машина?

– Марка та же самая! – кивнула Кира. – Не знаю, какая именно, но та же самая!

– И что это означает?

– Не знаю. Предлагаю дождаться приезда врачей, и пусть они сами спросят об этом у тети Люды.

Но тетя Люда не могла говорить. Она была без сознания. Из ее носа обильно струилась кровь. Из головы, смачивая волосы и косынку на ней – тоже. И даже весьма далекие от медицины подруги понимали, что вряд ли это может служить обнадеживающим признаком. У женщины повреждена черепная коробка, но вот насколько сильно?

– Тетя Люда! – надрывалась Кира. – Не умирайте! Как же ваши внуки? Кто их будет забирать из школы и садика? А дети? Тетя Люда, да очнитесь же вы!

Но хотя при упоминании о внуках веки тети Люды слегка и дрогнули, глаз она не открыла и в сознание не пришла. Однако, когда приехали врачи, женщина была еще жива, что было в данной ситуации уже неплохо само по себе. Врачи тоже попались толковые. Да и их машина оказалась оборудована не одним лишь чемоданчиком с анальгином, в ней имелось все, что необходимо для реанимации и поддержания жизни пострадавшего.

Врачи быстро погрузили тетю Люду на носилки, зафиксировали ее тело ремнями, а затем приступили к реанимационным процедурам, впрочем, уже скрытым от глаз посторонних свидетелей в кузове самой машины.

– Ну и ну! – только и смогла уважительно промолвить Леся, – от момента приезда врачей до их исчезновения вряд ли прошло больше минуты. – Профессионалы!

– Да, будем надеяться, что тетя Люда в их руках выживет, – откликнулась Кира, прижимая к груди темно – коричневую сумку, которая показалась Лесе смутно знакомой.

Где и у кого она видела такую сумку? И размышляя над этим вопросом, Леся машинально произнесла:

– Судя по тому, как быстро врачи увезли тетю Люду, у нее есть шансы.

– А что делать нам?

– Ну… я не знаю… Ой, Кира! А что это у тебя в руках за сумка?

– Да, сумка! Она ведь не твоя!

Кира с недоумением посмотрела на коричневую кожаную торбу в своих руках. У самой Киры сумочка была маленькой, приятного светло – салатового цвета. А это чья же?

– Ты подобрала сумку тети Люды! И не отдала ее врачам!

Подруги растерянно переглянулись. А потом Кира открыла сумку и сунула в нее нос.

– Сумка есть, но ни паспорта, ни документов, ни телефона в ней нету.

– Телефон вон ее валяется, разбитый!

Реанимировать телефон, раздавленный колесами машин, нечего было и пытаться, про него можно было смело забыть и похоронить в ближайшем мусорном ящике. И подруги снова уставились на сумку. Что же им с ней делать? Остаться дождаться приезда милиции, а потом отдать сумку им? Но когда приедут менты? И что сами подруги скажут им? Номера машины и того запомнить не сумели! И марку не определили! Стыд и позор, а не свидетели.

– Надо хотя бы забрать внуков тети Люды. Для начала старшего из школы. У него уже скоро закончатся уроки. Не дело, если малыш будет сидеть один.

– Ты знаешь, где он учится?

– Школа во дворе дома тети Люды. Трудно будет ее не найти.

Но пока подруги обсуждали, что им делать дальше, позади них раздалось покашливание. Девушки обернулись и увидели ту самую консьержку, которая прогуливалась во дворе соседнего дома. Сейчас она выглядела ничуть не надменно. И сразу становилось ясным, что это простая и обычная женщина, также потрясенная случившимся на ее глазах преступлением.

– Я извиняюсь, конечно, – произнесла она, обращаясь к подругам, – но вы вроде как близкие этой женщины?

– Да, тетя Люда… она… она наша родственница.

– Я заметила, вы за ней следили.

– Нас ее сын нанял.

– Следить за матерью? – ахнула консьержка. – Ну надо же! И как он только до такого додумался, за матерью-то следить!

– Не следить, а присматривать. Тетя Люда… как бы это помягче выразиться, не вполне адекватна. Она в прошлом году перенесла инсульт. И хотя внешне это и не заметно, двигается она отлично, но вот с головой у нее все не так гладко.

– А что? Путает все?

– Путает, забывает, – согласилась Кира и принялась перечислять дальше: – Газ откроет, а спичку поднести забудет. Утюг включит, а на подставку его не поставит. Кастрюлю поставит на огонь, а воды не нальет. Конечно, ее дети купили и утюги, чтобы отключались при перегреве, и плиты со специальными контролирующими датчиками. Но ведь всех случайностей не предусмотришь. Вы согласны? А когда месяц назад тетя Люда впустила в квартиру каких-то сомнительных продавцов картошки, которые оставили мешок гнилых овощей, а взамен вынесли из квартиры все золото и деньги, нас и наняли.

– Вроде как сиделками?

– Ну, сидеть возле тети Люды как раз и не приходится. Она очень деятельная. Бывает, целыми днями по городу носится. Вот мы с подругой молодые, а еле за ней поспеваем.

– И куда же она ездит, бабушка?

– Да в разные места. Всех и не упомнишь.

– Ну, сюда-то она уже не первый раз наведывается, – поджала губы консьержка. – Так что не спешите ее сумасшедшей-то выставлять. И не просто так она к нам приезжает, а к конкретному человеку!

Подруги так и замерли в невольном восхищении самими собою. Вот так они молодцы! Вот так умницы! Взяли и раскрутили эту тетку на признание, которое она сейчас сама же им и сделает. И никаких наводящих вопросов с их стороны больше не понадобится. Консьержка немногим младше тети Люды. Вот ее и задело за живое, что каких-то двух молоденьких соплюх наняли, чтобы следить за приличным и уважаемым пожилым человеком.

– Не все пожилые люди обязательно чудят! – подтвердила мысли подруг и сама консьержка. – Ваша тетушка со стороны детей просто внимания к себе мало чувствовала. Вот и отправилась по тем местам, которые были дороги ей еще с юности. Вы-то тех мест и не знаете, откуда вам? Вот вы и решили, что она без толку по городу носится. А она не без толку, а очень даже и со смыслом!

– Вы это о чем? Вы знаете, к кому ходила тетя Люда в вашем доме?

– Я-то знаю! – продолжала наступать на подруг консьержка. – А вот вам надо хозяевам вашим передать, что мать у них в здравом уме. А что рассеянная немножко, так ничего удивительного в этом после инсульта нет! Им не за бабкой следить надо, а лечиться человека отправить. В санаторий, например. Или еще куда! Если теперь она выживет, конечно.

Это было очень верное замечание. Но всегда хочется верить в лучшее. И подруги закивали:

– Хорошо, мы передадим, но вряд ли они нас по – слушают.

– Послушают! Смотря, конечно, как скажете!

– Нам бы хоть имя этого человека узнать, к которому тетя Люда приходила, – тоскливо протянула Кира. – Тогда бы легче с родственниками разговаривать было. А то сыновья у нее… Нет, они ее любят, конечно. Но не очень-то серьезно воспринимают.

– А я вам скажу! – азартно воскликнула консьержка, явно близко к сердцу воспринявшая все, что случилось с тетей Людой. – Скажу, к кому она ходила. В двенадцатую квартиру она всякий раз поднималась. А живет там пожилой мужчина – ее ровесник. На брата не похож, значит, кто? Старый друг, а возможно, что и старая любовь!

– А как его фамилия?

– Фамилия у него красивая – Ураганов! А зовут Валентин Федорович. Писатель.

– Писатель?

– Ну, не такой, чтобы очень уж знаменитый, но вполне себе успешный. И в Союзе писателей всю свою жизнь состоит. И даже квартиру в этом доме именно от него и получил.

– И вы уверены, что тетя Люда ходила именно к этому Ураганову?

– Так один он теперь живет. Две комнаты у него. Одну он в свое время под рабочий кабинет получил, а во второй они с женой жили.

– Писатель женат?

– Вдов, – сухо произнесла консьержка. – Второй год уже вдовеет.

Она брела в направлении к своему рабочему месту, а подруги следовали рядом с ней, боясь упустить хоть одно слово из ее рассказа.

– Когда жена Валентина Федоровича жива была, ваша тетя, конечно, тут не появлялась. А как овдовел, так через пару недель я ее первый раз и увидела. К нему она шла, больше ни к кому не ходила. Всегда в двенадцатую квартиру. Я сначала даже подумала, что Валентин Федорович себе домработницу завел, чтобы по хозяйству ему помогала. Обиделась на него даже немного. Мог бы и мне эту должность предложить, тем более, что я ему намекала на такую возможность. Но потом поняла, нет, не домработница это.

– А почему?

– Во – первых, одета хоть и просто, но вещи качественные. И потом… Много ли за полчаса или час сделать по хозяйству успеешь? Пока разденешься, пока оденешься, время и пройдет. Да и приходила ваша тетя нерегулярно. То месяц ее не видно, то зачастит.

– Скажите, а тетя Люда одна приходила?

– Ну, ясное дело, что одна. А с кем ей быть?

– Возможно, с ней были еще другие женщины? Молодая и старая?

– Не видела я никого! – отрезала консьержка. – Одна она приходила к нашему писателю. И знаете, что я вам скажу, напрасно вы думаете, будто все пожилые люди из ума выжили. Ваша тетя была вполне нормальной и в сопровождающих точно не нуждалась!

– Да мы ничего такого и не думали, просто… А что этот писатель? Похоже было, что у тети с ним… Ну, роман или что-то вроде того?

– Говорю вам, она к нему на полчаса или от силы час – час двадцать заскакивала.

– А мы можем повидать этого Ураганова?

– Нету его. Уехал.

– А надолго?

– Мне не отчитывался. Видела, что вчера вечером он с двумя сумками выходил, и такси до вокзала его у подворотни поджидало. Я и вашей тете собиралась сказать, что зря она сегодня приехала, нету ее писателя дома. Да потом остановилась. Неудобно как-то показалось к незнакомому человеку со своими советами лезть. Еще подумает, я не в свое дело вмешиваюсь. Валентину Федоровичу пожалуется. А оно мне надо? Лишние неприятности мне точно ни к чему, своих собственных проблем хватает!

– А потом все же сказали?

– Ну, когда она из его подъезда-то выскочила, да ко мне бросилась, сказала, разумеется. Нету, говорю, нашего уважаемого товарища писателя. Уехал он.

– А она что?

– Огорчилась. Знала ведь, говорит, что Вали дома нету. И на что надеялась, непонятно! – И консьержка еще добавила: – Очень наш писатель ей, выходит, срочно понадобился. Она даже ему на трубку при мне еще позвонила.

– И что?

– И ничего! Не удалось ей с ним поговорить. То ли телефон у него отключен, то ли еще что, а только связь не установилась.

С этими словами консьержка закрылась в своем служебном домике и словно бы обрела былое величие и значимость.

– Так что идите, девочки, и передайте родственнику, чтобы не чудил и мать дурой бы не выставлял! У нее в этом доме знакомый живет. И очень даже хороший знакомый, коли ваша подопечная к нему почти год в гости заходит. А если детям ее что не нравится, так это их проблемы. И нечего при этом деньги на ерунду, на сиделок да на топтунов выбрасывать.

Поняв, что чистосердечный разговор с этой особой закончен, она вернулась к своим служебным обязанностям, пора откровений закончена, подруги вежливо попрощались с консьержкой. И полные своих мыслей поехали за внуком тети Люды, которого им еще предстояло забрать из школы.

Мальчика они нашли быстро. Собственно говоря, это был единственный ребенок, сидящий в пустом холле школы. Кроме него, там находилась еще уборщица, деловито надраивающая и без того чистый пол. А также гардеробщица, бдительно взирающая за этим процессом.

Пол возле ребенка уже был вымыт. И мальчик сидел на лавочке, испуганно поджав ноги под себя.

– Ты ждешь бабу Люду? – подошли к мальчику подруги. – Ты ее внук?

– Да. Я – Ренат. А вы кто?

– Мы должны отвести тебя домой.

– А кто вы? – продолжал допытываться мальчик. – И где моя бабуля?

– Бабуле стало нехорошо на улице. Она упала в обморок, и ее забрали в больницу.

И увидев, как побледнел ребенок, Леся воскликнула:

– Но с ней ничего страшного. Врачи сказали, что через несколько дней они ее вылечат.

– Да? Они точно так сказали? Сказали, что через несколько дней бабушка будет здорова? Точно?

Темные большие глаза мальчика пытливо смотрели на подруг. Он явно добивался, чтобы они повторили свои слова насчет того, что с бабушкой будет все в порядке. На вид мальчику было лет семь – восемь. И он явно очень разволновался из-за того, что бабушка Люда не придет его встречать, а вместо этого ей пришлось поехать в больницу.

– А кто же доведет меня до дома?

– Хочешь, позвони родителям. А хочешь, мы тебя проводим.

– А вы кто такие? Мне папа не разрешает с незнакомыми людьми разговаривать.

– Мы друзья твоей тети Веры и ее мамы, твоей бабушки Юли.

– Тетя Вера? Баба Юля? Но ведь их Слава убил!

Бедный ребенок! Сколько стрессов для детской психики за такое короткое время. Девушкам стало еще больше жаль этого малыша, вокруг которого все близкие то умирали, то попадали в больницу. И подруги постарались хоть как-то исправить ситуацию.

– Ну… Слава этого не делал. Он не убивал.

– А кто убивал?

– Вот мы это как раз и пытаемся выяснить.

– А баба Люда тоже знает, кто это сделал? – озабоченно поинтересовался мальчик. – Поэтому и заболела? От волнения? Я знаю, у нее от волнения часто сердце стучит и голова болеть начинает. И давление. Тогда ей врачей приходится вызывать. А у меня вот даже на контрольных ничего не болит, это, наверное, потому что я мужчина!

И тут его взгляд упал на сумку, которую Кира до сих пор держала в руках.

– Бабушка оставила вам свою сумку! – обрадовался малыш. – Значит, вы действительно ее подруги! Вы отведете меня домой? И домашнее задание поможете сделать?

– Иди, мужчина! – усмехнулась Кира. – Одевайся! Все мы тебе поможем!

Ренат отправился за курточкой и сменкой, а Леся вцепилась в рукав Киры.

– Ты уверена, что мы имеем право забирать этого ребенка из школы?

– Но его бабушка точно в ближайшее время его не заберет.

– Тогда надо позвонить его родителям. Предупредить их.

– Они не согласятся.

– Не согласятся, надо оставить ребенка в школе.

– Да ты что?! – возмутилась Кира. – Оставить его тут одного?

– Да.

– Оставить и упустить такой отличный шанс втереться в доверие к родителям этого малыша? Ни за что в жизни! И вообще, нам все равно нужно с ними поговорить. Так что если мы будем их ждать, почему одновременно не сделать доброе дело?

И сопротивление все еще сомневающейся Леси было быстро сломлено ее энергичной подругой.

– Ну, как знаешь, – отступила Леся. – Но учти, если у нас будут проблемы, то я тебя предупреждала!

– Все будет хорошо, вот увидишь!

Леся промолчала. Она искренне считала, что ничего хорошего в том, чтобы без ведома родителей взять чужого ребенка, нету. Но как сладить с Кирой, которая разумных советов обычно не слушала?

До возвращения родителей Рената с работы подруги успели многое. Они сделали с Ренатом письменные уроки, Кира помогла решить ему задачку о двух поездах, вышедших из одного и того же депо, но с промежутком в полчаса, а Леся лихо расправилась с упражнением по русскому языку. Потом они готовили коллаж на тему «Золотая осень», который состоял из ягод рябины, кленовых листиков и желудей, что набрал заранее сам Ренат. А также нескольких картинок с видами осеннего пейзажа, которые нашли в Сети подруги.

И теперь они дружно втроем соорудили из всего этого очень живописный коллаж.

Проблем с младшим ребенком – Тимой – Тимуром тоже не возникло. В садик они явились все вместе – подруги и Ренат. Воспитательница где-то отсутствовала, а молоденькая нянечка выдала Тимура двум чужим тетям и его малолетнему брату без лишних вопросов, а затем снова умчалась туда, где слышался отнюдь не детский смех, а голоса каких-то мужчин.

– Вообще, если разобраться, то происходит форменное безобразие, – сказала Леся, пока Тимур и Ренат резвились на вполне заслуженной ими прогулке. – Нам удалось заполучить этих детей без всякого труда. А если бы мы не были хорошими людьми, а совсем наоборот?

– Но мы же хорошие.

– У нас на лицах этого не написано.

– Не забивай голову ерундой.

– Нет, ты только сама подумай, что было бы с этими детьми, если бы на нашем месте оказался какой-нибудь мерзавец? – не успокаивалась Леся. – Учительница оставила Рената одного в гардеробе…

– Не просто так, а дожидаться его бабушку.

– Но разве она проконтролировала, пришла бабушка за ребенком или нет? – не сдавалась Леся. – А с Тимуром? Тут вообще беспредел! У нас в садике даже не спросили имен! Мы сказали, что мы тети ребенка, семилетний малыш подтвердил это, и нам выдали отличного упитанного малыша пяти лет от роду! Повторяю, а если бы мы были злоумышленницами, промышляющими кражей детей? Что было бы с этими детьми?

Но хотя Леся была безусловно права в своем возмущении, Кирины мысли были заняты другими вещами.

– Дети с нами, мы их не обидим. Значит, все в порядке. Лучше подумай о том, как нам разговорить родителей малышей. Они должны знать, что затевала их мать.

Или не должны?

Родители Рената и Тимура стали подтягиваться к домашнему очагу где-то лишь после шести часов вечера. Они явно ничего не знали о том, что произошло с их бабушкой. Первой появилась хорошенькая блондиночка – мама Тимура. Увидев в доме посторонних и не увидев свекрови, она нахмурилась, но ненадолго.

– Попала под машину? – ахнула она. – Сбили? Насмерть?

Нельзя сказать, чтобы невестка тети Люды сильно расстроилась. Слез в ее глазах не было, одно неприкрытое раздражение.

– Значит, свекровь в больнице. И кто же будет теперь вести хозяйство? И дети… Тимку завтра вести в поликлинику на прививку, кто его поведет? Я?!

– Понимаете, это был несчастный случай.

– Несчастный случай у моей свекрови в голове! – отозвалась невестка Соня – мать младшего Тимура очень сердито.

И почему-то решила выместить свое раздражение на ни в чем не повинных подругах, закричав:

– Вы хоть знаете, каково это жить под одной крышей со свекровью татаркой, будучи при этом русской? Это же ад кромешный! Каждую минуту она меня только и тюкала и тыкала! Все я делала не так, все не этак! Нет, честно, я рада, что хоть немного смогу от нее отдохнуть. Шут с ними с прививками, пусть лучше ребенок без прививки недельку – другую походит, но зато свобода! Сколько, вы говорите, она в больнице проваляется?

– Это трудно пока что сказать. Ведь возможно, что она и вовсе из больницы не выйдет.

– А куда же это она денется?

– Ну… умрет.

Нет, такой вариант хорошенькую Соню явно не устраивал. Она быстро прикинула величину воза, который тащила на себе ее свекровь, и заявила:

– Она должна поправиться! Пусть и с приветом, но она нам нужна!

– А почему с приветом?

– Возраст, – вздохнула Соня. – Или уж не знаю, что там у нее было. Только в последний год моя свекровь начала отчаянно чудить.

– И в чем это ее чудачество заключалось?

– Уходила, а куда, нам не говорила. С сестрой своей часами на телефоне висела, ни поговорить, ни позвонить никому. А подойдешь, послушаешь, о чем говорят, так и не разобрать ничего. Одно сплошное бу – бу – бу, да шу – шу – шу!

– Это вы про какую сестру?

– А у Людмилы Аюповны только одна сестра и была – тетя Юля. У тети Юли в отличие от моей свекрови жизнь вполне удалась. Замужем она была за военным. Поездила по миру, посмотрела. И сама из себя тетя Юля очень ловкая была. Хитрая. Всегда умудрялась деньги заработать, не то что моя свекровь, которая только и умела всю жизнь, что дома торчать. И пусть из детей у тети Юли одна лишь дочка Верочка, да и та… неполноценная, но…

– Как это, неполноценная?

– Ну, замуж очень поздно вышла, – принялась перечислять Соня грехи покойной Верочки, а заодно и выкладывать семейные тайны совершенно посторонним людям. – Да и не вышла бы никогда, кабы этот дурачок Славка ей не подвернулся. Да и он бы не женился, кабы тетя Люда не состряпала своей племяннице липовую справочку из женской консультации. И снимок УЗИ чужой еще приложила. Ну, это чтобы Славка пуще растрогался! И что думаете? Сработало! Славка уже на следующий день Верочке руку и сердце предложил. И колечко принес – дешевенькое, дрянное, не с брильянтиком, а с фианитом, но Вера с мамашей рады были до опупения. Видели бы вы, как они у нас плясали от счастья. Я думала, стены рухнут или потолок обвалится!

Ага! Значит, беременность Верочки, из-за которой Славка на ней и женился, все же была фальшивой! Славку женили на Вере обманом. А что, если он об этом узнал? Ну, узнал, и что? Вряд ли он стал бы убивать свою жену и тещу за этот, в общем-то, невинный обман. Мы живем не в средневековье, где развод был невозможен. У нас проблем с этим нет. Иди и разводись, если в жене или ее семье тебя что-то не устраивает.

– А как вы думали, тетя Юля уже не чаяла, как ей свой залежалый товар сбыть. Не находилось на Веру охотников. Все женихи, которых моя свекровь с сестрой с Верой знакомили, от нее очень быстро убегали!

– Почему так?

– Капризная она была, страх просто! И то ей не то, и это не это! На личико ничего из себя, даже местами симпатичная, но пальцы любила гнуть, ужас! И вредничала! Иной раз себе во вред, а все равно вредничает. На свадьбу к родственникам идти, все готовятся, собираются, наряды покупают. А Вере вдруг в последний момент шлея под хвост попадет, с матерью или мужем поцапается и не пойдет никуда! Ну, и они не пойдут. Так и сидят по углам, друг на друга дуются, пока вся остальная родня в ресторане веселится.

Да уж, семейная жизнь у Славки была явно не из простых. Но зачем он все это терпел? Ведь судя по всему, «беременность» Веры рассосалась очень быстро. Что задерживало Славку возле этой девушки? Страх снова что-то менять? Привычка? Этого подруги понять не могли. Также не могли они и понять, почему молодые жили с тещей. Ну ладно, Вера, она была при матери. Хотя жить под одной крышей с матерью и мужем – это удовольствие сильно на любителя. Но Славка?.. Его-то что держало возле Веры и ее мамы?

Но оказалось, что это еще не самое странное, потому что Соня неожиданно сказала:

– А уж как они веселились, когда верх над Славкой одержали. На Вере его женили! В ту же ночь тетя Юля новобрачных одних в квартире оставила, сама к моей свекрови прибежала и давай с ней шушукаться. И шу – шу – шу, и бу – бу – бу! А о чем, толком и не понять. Дескать, теперь мы власть над старым пнем одержим. Теперь он у нас в кулаке. Теперь ему уж раскошелиться точно придется! И он, и Славка, оба нам по гроб жизни платить деньги станут, а мы только баклуши бить и сливочки снимать!

– Это они о ком?

– Да вот и не знаю! А только с тех пор у обеих – тети Юли и моей свекрови, постоянно между собой то шу – шу – шу, то бу – бу – бу! Заколебали, если честно! К телефону уже и не подойти было!

Подруги хотели поподробней расспросить так удачно болтливую Соню, но в этот момент в коридоре раздался звук шагов и женский голос спросил:

– Это чем же ты, Соня, снова недовольна? Чего ворчишь?

– О! Алина пришла! – обрадовалась младшая невестка тети Люды. – Она вам сейчас получше меня расскажет! Алина у нас образованная и умная. Психолог! Она лучше моего разбирается в таких вот делах.

Вторая невестка тети Люды оказалась полной противоположностью Сони. Если Сонечка была легкомысленная кокетка, явно не слишком большого ума и образования, но большой хитрости, то Алина была очень образованная, что не стыдилась лишний раз подчеркнуть круглыми профессорскими очками, строгим взглядом и безупречными манерами.

Соня носила яркие свитерки и к ним коротенькие юбочки или узкие брючки, а Алина отдавала предпочтение в своем гардеробе строгим классическим линиям и неброским цветам – серый, коричневый, синий и темно – зеленый. Ну, и конечно, еще черный и белый. Соня носила легкомысленные туфельки из кожзаменителя, в лучшем случае годные лишь на один сезон, но зато радующие ее глаз яркими цветами. Алина носила практичную кожаную обувь, на низком каблуке и все тех же скучных старушечьих цветов.

Наверное, двум таким полярным молодым женщинам трудно было уживаться в одной квартире. Но похоже, что-то их сильно сближало. И подруги, кажется, даже догадывались, что это. Невесток сближала обоюдная неприязнь к их свекрови. Вот в чем крылась причина дружбы Сони и Алины, которые в другой ситуации никогда не стали бы общаться друг с другом.

– О чем я должна рассказать? Кто это вообще у нас в гостях?

– Алина, они говорят, наша свекровь в больнице! В реанимации! Она при смерти! Ее сбила машина, когда она в очередной раз сегодня зачудила!

Алина поправила очки на своем тонком породистом носу и взглянула на сыщиц более пристально.

– В самом деле? И где это произошло?

– На Восьмой Советской.

– Где? – удивилась Алина. – На Восьмой Советской? Но это же в центре!

– Совершенно верно.

– И что там могла делать наша свекровь?

– А я тебе говорила, что она прохлаждается, пока мы с тобой на работе вкалываем! – снова вылезла со своими комментариями Соня. – Сама сказала, что возьмет на себя домашнее хозяйство, а у нас в комнате пыль под кроватью, мешками выноси. И пельмени она покупные нам варит, думает, мы не замечаем. И чебуреки она уже готовые покупает, я даже знаю, где именно. Помнишь, я тебе говорила, что я видела ее, когда она пирожки для нашего ужина покупала? Помнишь? А вы мне еще все не поверили! А я давно замечаю, что свекровь днем бездельничает! То за ребенком опоздает, то обед вовремя не приготовит. Сколько раз мы один бульон хлебали, потому что свекровь, дескать, себя днем плохо чувствовала? А между тем люди мне говорили, что видели ее днем на улице! И ничего она себя не плохо чувствовала, сплошной обман и притворство!

Соня говорила и говорила, заткнуть фонтан ее красноречия никак не удавалось. Обрадованная тем, что нелюбимая свекровь наконец попалась с поличным, Соня никак не могла успокоиться.

– Соня, – наконец не выдержала Алина. – Помолчи, будь добра. Нам надо успеть до прихода мужей. Они не одобрят, если мы при них станем обсуждать их мать.

Алина очень быстро переоделась, вымыла руки, поцеловала сына, а потом вернулась на кухню. Где обе невестки тети Люды и смогли выложить то, что накопилось у них на сердце по отношению к их общей свекрови. И если Алина еще пыталась соблюдать баланс между добром и злом, то в устах наивной Сонечки тетя Люда вообще получалась каким-то откровенным монстром.

Глава 4

Перечень прегрешений свекрови у ее невесток занял почти четверть часа. Несмотря на предостережение Алины, Соня никак не могла успокоиться. Да и Алина невольно тоже словила ее настроение. И сама того не замечая, заговорила с явно не свойственной ей в обычное время горячностью.

Обе невестки почему-то решили, что Кира с Лесей работают в полиции. И сейчас вовсю делились подробностями своей нелегкой жизни под пятой строгой свекрови.

– И не угодишь-то ей ничем!

– Как ни старайся, все равно плохой окажешься!

– В любой ситуации сторону своих сыновей принимает. Сначала выслушает, вроде посочувствует, потом к сыночкам своим дорогим пойдет и обратно уже фурией возвращается. Орет, ногами топает, ругается на нас с Алинкой.

– А если не ругается, так и еще хуже.

– Спасу от нее никакого нет.

– Вот я и не злой человек, но рада, что ее хотя бы пару недель дома не будет!

Но все это были, так сказать, личные терки между тетей Людой и ее невестками. Подруг интересовало совсем другое. Чем таким таинственным занималась тетя Люда в свое свободное время, за что и поплатилась, если не жизнью, то уж здоровьем, во всяком случае, точно!

– Скажите, а есть у вашей свекрови человек, которому она доверяет? Подруги?

– Ну, с сестрой тетей Юлей у них были хорошие отношения. Да, можно сказать, что они были близки. Правда, там была какая-то история с дележом наследства, оставшегося сестрам после родителей, но у кого их нет, таких историй? Мой отец, к примеру, насмерть рассорился с моей теткой, смешно сказать, из-за старого буфета. Тетка хотела его взять себе, а мама тоже положила на него свой глаз. Папа сначала колебался, не зная, чью сторону принять, но когда его прижали, все же встал на сторону мамы. Буфет достался нам. Но с тех пор тетка к нам домой ни ногой! Если и встречаемся с ней, то только в гостях у наших общих родственников. Она с нами не разговаривает. На поздравления не отвечает. И вообще, ведет себя так, словно мы не буфет забрали, а крыши над головой лишили!

– Но у тети Люды и ее сестры отношения были получше?

– О да! Они если когда-то и дулись друг на друга, то давно – в последнее время снова сдружились.

– Свекровь от Веры с тетей Юлей последнее время вообще не вылезала! Попросишь ее с ребенком посидеть, а ей вечно некогда. То она самсу испекла и к тете Юле с гостинцем едет, то Вере платье укоротить надо было, теперь она его назад везет. В общем, всякий раз какая-то отмазка у нее находилась.

– Но так было не всегда?

– Нет, только в последнее время они с сестрой так сблизились. А еще год назад свекровь если и общалась с тетей Юлей, то исключительно по большим праздникам.

– Серьезно?

– Да, – кивнула Алина и задумчиво добавила: – И я даже могу сказать, когда произошла эта перемена у них.

– Даже дату назвать можешь?

– Могу.

– И я могу! – вылезла шустрая Соня. – Это было в Веркин день рождения!

– Веры – дочери тети Юли?

– Да. До того мы к ним ходили от силы раз в год, а они к нам и того реже. Но в тот день рождения Веры все внезапно изменилось. После этого праздника сестры снова стали подругами неразлейвода.

Так что же случилось такого особенного в тот праздник, что враждующие или, во всяком случае, прохладно относящиеся друг к другу, затаившие обиду сестры вдруг снова начали дружить между собой? Подруг очень заинтересовал этот феномен. Тем более год – это была знаковая цифра в их расследовании.

Именно год назад, по словам консьержки, тетя Люда впервые нарисовалась возле писателя Ураганова. Сначала подруги приписали это вдовству самого Ураганова, но теперь склонны были признавать, что могла быть и еще какая-то причина внезапно проснувшегося в тете Люде интереса к своему бывшему поклоннику.

– Ну, или кем он ей там был, – пробормотала Кира себе под нос. – Но об этом мы подумаем потом. Сейчас день рождения Веры… Что там произошло особенного?

Но невестки лишь переглянулись с недоумением. Нет, они не знали, что именно произошло. Просто в один момент обе сестры тетя Юля и Людмила Аюповна вдруг появились в гостиной с сияющими и таинственными лицами, сразу же стало ясно – что-то произошло.

Однако при этом на все вопросы родственников обе сестры хоть и отвечали, что все у них прекрасно, но не давали больше никаких комментариев. И тем не менее они весь вечер продолжали обмениваться загадочными и продолжительными взглядами.

– А на следующий день тетя Люда помчалась к сестре под предлогом, что надо помочь ей убрать после вчерашнего праздника.

– Как будто бы там было что прибирать! Да мы с Алинкой всю посуду вдвоем перемыли. А было ее целые горы. Ни старухи, ни Верка нам ни разу не помогли.

– Такие вредные! Так и сидели в кабинете у дяди Саши, на ключ запершись!

– Можно подумать мало было, что мальчики им мебель там передвинули! – поддержала подругу и Алина. – И что получилось? Мужчины устали, запыхались, а ведь тоже в гости пришли! В нарядной одежде, уж явно не для того, чтобы мебель двигать!

– А свекровь все равно к сестре помчалась, что-то там в кабинете у дяди Саши, дескать, доразбирать надо было. Бумаги какие-то, фотографии. До ночи в тот раз провозилась! И потом еще несколько вечеров у них допоздна пропадала, никак уборку они закончить не могли.

– Нашим мужьям даже за ней вечером ездить приходилось, иначе она бы там и ночевать, наверное, оставалась бы!

Но тут в коридоре послышался звонок, и Соня встрепенулась:

– А вот и наши мужчины! – воскликнула она.

И глянув на подруг, сразу же их предупредила:

– Вы если хотите чего у мужей наших спросить, то сразу спрашивайте. Не говорите, что с их матерью сегодня случилось. А то они, если новость такую услышат, ничего вам уже не расскажут. Сразу же к ней помчатся, мамочкины прихвостни! Так что сначала свои вопросы задавайте, а про тетю Люду потом расскажете.

– Да и мы тоже второй раз послушаем с удовольствием, – добавила Алина. – Хорошую новость всегда лишний раз послушать приятно.

И две молодые злыдни переглянулись между собой и радостно засмеялись. Их явно ничуть не печалило то, что их свекровь и бабушка их детей попала в больницу в очень тяжелом состоянии. И по мнению подруг, это было просто гадко.

Хотя, как знать, они ведь не жили в тесном ежедневном общении со свекровью. Вполне возможно, что поживи они той жизнью, какой жили эти молодые женщины, они бы тоже начали вести себя аналогичным образом.

А с другой стороны, чем уж так плоха была тетя Люда? Обед на всю семью готовила. Квартиру худо – бедно в чистоте содержала. И даже с внуками возилась, предоставляя их родителям полную свободу вести свою прежнюю додекретную жизнь. Мало кто из бабушек способен на такой подвиг, а вот тетя Люда оказалась способной. И все равно была плохой и нелюбимой!

Иногда так прикинешь, что делается в иных больших семьях, так уж лучше жить одной. По крайней мере, ни у кого не возникнет к тебе претензий и подозрений, что ты слишком мало вкалываешь на его благо.

Но к своим мужьям злые невестки относились с подчеркнутой теплотой и лаской.

– Привет, дорогой! – повисла у мужа на шее Соня.

– Здравствуй, любимый, – нежно чмокнула своего супруга Алина.

– У нас гости?

– Кто у нас, девочки?

– А у нас следователи. Они ведут расследование убийства Веры и тети Юли. Вот к нам пришли.

– А к нам-то чего?

– Но ведь вы же их ближайшие родственники.

– И что? Мы с тетей Юлей почти не общались. Это мама к ней чуть ли не через день бегала. Ее и надо спросить.

Возникло неловкое молчание, и Кира с Лесей поняли, что надо поторопиться. Сейчас братья спросят, а где же, собственно говоря, их мама, и придется рассказать про красную машину, сбившую тетю Люду, носилки и больницу, в которую та угодила. И потом братья уж точно ничего не скажут, начнут дозваниваться до больницы или сразу же помчатся туда.

И Кира сказала:

– Пусть с вашей теткой вы и не были близки, но мебель ведь вы у нее двигали?

– Точно! – оживился старший сын тети Люды, которого звали Ренатом, как и его сына. – Был у нас такой случай. Вера как раз замуж собиралась за этого Славку. Ну, тетя Юля и сказала, что надо кабинет дяди Саши в комнату для молодых превратить. Дескать, та комнатка, где спит Вера, проходная и для супружеской пары, тем более молодой, никак не пригодна. Сама тетя Юля в проходную тоже перебираться не хотела. Вот и попросила нас, чтобы мы кабинет дяди Саши освободили.

– А дядя Саша – это кто?

– Как это кто? Дядя Саша – это муж тети Юли.

– Он жив?

– Какое там! Еще лет двадцать назад помер!

– Больше! – возразил младший из братьев – Тимур. – Лет двадцать с лишним уже прошло.

– А что произошло?

– Мама нам не рассказывала, что там у тети Юли с ее мужем случилось. Но он был военный. Вроде бы несчастный случай произошел. Табельное оружие выстрелило, половину башки дяде Саше снесло. В общем, хоронили его в закрытом гробу, потому что лицо восстановить никак не удавалось.

– Ужас!

– Да уж, не повезло тогда тете Юле. Но зато пенсию она потом получать стала хорошую. Ну а много ли двум женщинам надо? Квартира у них была. Дяде Саше ее дали от службы. Так что тетя Юля свою Веру вырастила и на ноги поставила без чьей-либо помощи.

– Мама всегда говорила, что тетя Юля очень ловкая, никогда не пропадет.

– И вы, значит, – перебила Кира обоих братьев вопросом, – пришли на Верин день рождения, а вместо этого двигали мебель в кабинете покойного мужа вашей тетки? А почему это не сделал Слава? Ведь комнату готовили для него?

– У Славки спину прихватило.

– Ага. Сначала думали, хуже будет. Там еще полно мебели всякой оставалось. Но тетя Юля внезапно нас остановила и сказала, что передумала. Раз сказала, это для Славки делается, пусть Славка мебель и двигает! Спина у него поправится, тогда и подвигает. Не к спеху, сказала она. Свадьба только через месяц, подождут молодые!

– Мы еще тогда подумали, что тетя Юля потому нас остановила, что греха у себя в доме не хочет до свадьбы. Ну, чтобы не спали молодые вместе. Еще посмеялись над ее наивностью. Небось Вера со Славкой вовсю зажигали, когда тети Юли дома не было.

– Да, Вера она такая… продвинутая.

– А что касается самой тети Юли, то она еще та выжига. У нее зимой снегу не выпросишь. Мы с ней особенно не стремились общаться. А вот мама почему-то в последнее время часто у нее бывала. Вы у нее спросите, что она там у тети Юли забыла.

Но в это время младший брат прошел на кухню, обнаружил, что матери нету на привычном месте возле плиты, и встревожился:

– Эй, а где мама-то? Неужели снова к тете Юле на квартиру умотала? Ведь я же просил ее этого не делать!

Подруги переглянулись. Дольше испытывать терпение этих мужчин было не в их силах. И Кира сказала:

– Вы… вот что, ребята, вы не волнуйтесь, присядьте, мы вам скажем, где ваша мама.

Братья тут же послушно бухнулись на табуретки.

– Где?

– Где она?

Судя по их напряженным и посеревшим лицам, они искренне любили свою мать. И сейчас не на шутку перепугались.

– Где мама?

– Что с ней?

– Вы, главное, не волнуйтесь, ваша мама жива. Но она… она попала под машину сегодня на улице. Ее увезли в больницу и…

Но договорить Кире не удалось. Братья тут же вскочили на ноги и наперебой закричали:

– В какую больницу попала мама?

Подруги слышали, как врачи обсуждали между собой, что сегодня по городу дежурит больница имени Мечникова. И что пациентку надо везти туда.

Но узнав об этом, братья не стали спокойней:

– Что с ней?

– Какие травмы?

– Да говорите же!

Подруги начали рассказывать. Но братья очень быстро поняли, что свежей информации у подруг нет, и, схватив куртки, бросились назад на улицу.

– Куда вы? Можно ведь позвонить в больницу! Узнать в справочном, что с ней!

Какое там! Напуганные братья об этом даже не подумали. Они не представляли, как можно сидеть возле телефона, когда где-то на другом конце города, возможно, умирает самый дорогой и близкий им человек! Нет, братья хотели быть рядом со своей матерью. Но старший сын все же крикнул жене:

– Алинка, звони в больницу с домашнего телефона! Дозвонишься до справочной, узнай, как там мама! Потом сразу же перезвонишь нам на трубку!

После этого братья скрылись, а невестки остались дома. Ни одна из них не казалась встревоженной. И Алина даже не подумала направиться к телефону, несмотря на просьбу мужа.

– Пропади она! Сонь, позвони ты!

– А номер?

– Там… в желтых страницах глянь. А я детей пока покормлю. Они, наверное, голодные.

Дети вряд ли были голодны. Но подруги скромно промолчали про те шоколадки и пакет с чипсами, который они съели вместе со своими сегодняшними воспитанниками. В конце концов, они не виноваты, что котлеты, оставленные тетей Людой на плите, мальчишки не захотели. А вот чипсы и шоколад съели с большим удовольствием.

Промолчали они и о том, что сумка тети Люды осталась у них. А значит, вполне возможно, тетя Люда оказалась в больнице без документов, удостоверяющих ее личность. И куда могли в таком случае отправить бедную женщину?

Соня принялась нехотя листать толстый справочник, а Кира спросила:

– А почему ваши мужья решили, что тетя Люда по – ехала на квартиру сестры? Разве у нее были ключи?

– Ну, конечно. Только она туда не ездила. Ключи эти у нас дома, никуда не делись.

– Дома?

– Ага, там они висят, возле дверей, – безразлично отозвалась Соня и тут же радостно воскликнула: – Нашла телефон больницы! Звонить?

– Звони! Надо же будет отчитаться, что там с ней и как!

Соня принялась звонить, а подруги начали потихоньку перемещаться к выходу. А потом, воспользовавшись тем, что Соня была занята телефонным разговором, а Алина грела ужин, подруги уставились на связки ключей, висящих на специальной подставочке возле дверей.

Три комплекта ключей были одинаковыми и явно принадлежали живущим в этой квартире людям. Подруги сами попали в квартиру с маленьким Ренатом, которого они привели из школы, с помощью четвертого аналогичного комплекта. Они нашли его в сумке тети Люды, вместе с еще одним набором ключей. Последний комплект даже не был украшен брелоком. И ключи там были совсем от других замков.

– Это ключи от квартиры Славки, его тещи и жены!

– Ты думаешь?

– Уверена.

И с этими словами Кира быстро вытянула ключи из сумки и сунула их себе в карман.

– Ты что задумала? – ахнула Леся.

– Молчи! Я знаю, что делаю!

После этого недоумевающая Леся и гордая Кира вернулись обратно на кухню. Соня как раз закончила разговор со справочной и сообщила:

– Она жива. Мне сказали, что состояние у нее хоть и тяжелое, но стабильное. Если в ближайшие сутки – двое она придет в себя, значит, порядок. Если нет… Но мы будем надеяться на лучшее!

Подруги порадовались, что при тете Люде врачи нашли какие-то удостоверяющие ее личность документы. Или женщина даже сама очнулась и смогла назвать себя. Но все же сумку тети Люды они отдали ее невесткам, хотя Кира и ощущала нечто вроде сомнений, а правильно ли они делают? Ведь в этой сумке мог заключаться ответ на вопрос, что знала тетя Люда о случившемся с ее сестрой и племянницей.

И хотя Кира уже основательно порылась в сумке и ничего подозрительного не нашла, но ведь она, эта вещица, могла оказаться совсем маленькой и невзрачной. И Кира запросто могла ее пропустить! Она с тоской поглядывала на коричневую сумку тети Люды и помалкивала.

Теперь невестки тоже как-то притихли. Они обе явно прикидывали, как теперь изменится их жизнь. И получалось, что изменится очень круто и, увы, совсем не в лучшую сторону. Уже завтра кому-то из них придется отпрашиваться с работы или оставлять старшего мальчика на продленном дне. И забирать младшего тоже придется уже позднее, а не в четыре часа, как это делала бабушка. И кому-то надо будет готовить обед, делать с одним ребенком уроки, гулять с другим, стирать, мыть, резать, сушить, гладить…

Глаголы, обозначающие домашнюю работу, можно было продолжать до бесконечности. И по мере их перечисления лица у обеих невесток вытягивались все больше и больше.

– Алин, а может, нам тоже надо было поехать в больницу? – робко спросила Соня у старшей невестки. – Раз ей так плохо…

– А смысл? – возразила тоже погрустневшая Алина. – Нас бы все равно всех к ней не пустили. Завтра поедем.

Подруги с радостью отметили, что настроение этих молодых женщин сместилось в сторону сочувствия свекрови. Они больше не брызгали слюной от злости, они притихли и примолкли. Было ясно: они уже рассказали все, что знали. И потому подруги начали прощаться.

Пусть эти красотки подумают на досуге о том, как много делала для них тетя Люда. Ну а там, глядишь, чего-нибудь да и поймут.

И была у сыщиц еще одна причина, чтобы уйти побыстрее. Тайком позаимствованные ключи лежали в кармане у Киры и не давали покоя ни ей, ни Лесе. Последняя так и вовсе не могла примириться с поступком Киры. И едва выйдя на улицу, набросилась на подругу:

– Кира, так нельзя делать! Это чужое имущество!

– Чем ты недовольна? Сумку тети Люды я ведь отдала Соне с Алиной.

– А ключи? Чужие ключи все равно, что чужое имущество. Нельзя вот так взять и присвоить их себе!

– О чем ты говоришь?

Кира широко распахнула свои прозрачно – зеленые глаза и сердито уставилась на Лесю:

– Позволь тебе напомнить, что совсем недавно в этой семье произошли два убийства. И сегодня у нас на глазах едва не произошло третье. Мы не знаем, кто их организатор. Но мы с тобой должны выяснить, кто стоит за этими злодействами.

– Но ключи? Зачем они тебе?

– Пока еще не знаю. Но мне кажется, нам стоит взглянуть на место преступления, якобы совершенного твоим Славкой, собственными глазами. Разве не так?

Так-то оно так, но очень уж Лесе не хотелось ехать на ту квартиру, где еще совсем недавно лежали два мертвых тела. И все же она не видела другого выхода.

– Но ты должна мне пообещать, что когда все это закончится, ты вернешь ключи их законным владельцам, – твердо произнесла она.

– Конечно, верну!

Кира явно не придавала большого значения своему поступку. Она свято верила, что цель оправдывает любые средства. Разумеется, если эта цель благородна, а средства гуманны.

– Никому ведь не повредит, если мы ненадолго наведаемся в квартиру убитой тети Юли и Веры, – твердила она Лесе по дороге к квартире Славки, его жены и тещи. – Честное слово, они сами должны были нам это предложить! Но им не до того, так что я избавила этих людей от лишних хлопот, которые им в их непростой ситуации совершенно не нужны.

Леся узнала у Славкиного адвоката – Вероники адрес квартиры убитых женщин. И обе подруги поняли, что этот адрес и был тем самым первым пунктом, который посетила сегодня утром тетя Люда. Именно туда Людмила Аюповна понеслась в первую очередь. Что-то ей там было позарез надо увидеть. А уж потом, закончив свои дела в квартире у сестры, тетя Люда отправилась в гости к писателю Ураганову. Но зачем она к нему понеслась?

– Мы двинемся по ее следам и скоро узнаем ответ.

И окончательно повеселевшая Кира, легко убедив саму себя, что она все сделала совершенно верно, направила машину в сторону дома, где целый год Славка играл роль счастливого молодого мужа при особе, которая принялась лгать ему с самого начала их семейной жизни. Сначала про беременность, потом, наверное, еще про что-то другое.

Ведь так не бывает, чтобы в одном человек был лгуном, а в другом вдруг сделался кристальной честности. Нет уж, лгуна не исправишь. А злодея не перевоспитаешь. Только жаль, что многие хорошие люди понимают это слишком поздно, пройдя через множество унижений и оскорблений, которым их подвергают те, кого они хотели облагодетельствовать.

Дом, в котором проживали покойницы и Славка, был весьма добротным. Выстроенный еще в середине прошлого века, он до сих пор выглядел внушительно и серьезно.

– Мрачненько тут, – немедленно вылезла со своими комментариями Леся. – Ты не находишь?

– Да нет, скорей солидно.

– Не знаю, я бы не хотела жить в доме с такими темно – серыми стенами.

– Можно подумать, тебе кто-то предлагает. Славку вон твоего пригрели, а видишь, что из этого вышло?

– Он не мой! Сколько можно тебе повторять!

– Ну, так будет твоим. Всего-то и делов, найти настоящего преступника и вытащить парня из-за решетки. Помнишь, как душка Сережка был тебе благодарен за то, что ты его спасла от тюрьмы? Замуж сразу же позвал! Не его вина, что ты такая капризная, предложение его не приняла.

Леся зашипела, словно кошка, на которую плеснули водой. Воспоминания о том, как ей делал предложение их бывший садовник Сергей, до сих пор были ей, словно заноза в одном месте. И поэтому она спросила чуть сварливей, чем было нужно:

– Слушай, мы сюда болтать приехали или по делу?

– По делу, но…

Кира замялась, не зная, как лучше объяснить Лесе ситуацию. Да, они доехали до дома Славки, чей адрес четко, чуть ли не по буквам продиктовала им Вероника, но время было такое, когда соседи то и дело шмыгали взад и вперед. Кто-то пришел домой, переоделся и пошел выгуливать собаку. Кто-то отправился в магазин. А кто-то просто завис перед подъездом, чтобы немножко почесать языки с соседями.

– Но нам не надо, чтобы нас видели соседи. И по – этому нам с тобой стоит чуть-чуть подождать. Скоро все расползутся по своим норкам, вот тогда мы и…

К счастью, долго ждать не пришлось. Людской поток начал иссякать. И когда на двор опустились ранние осенние сумерки, там уже почти совсем никого не было.

– Ну, пойдем, – произнесла Кира, стараясь, чтобы в ее голосе подруга не услышала сомнений.

Теперь Кира была уже не так уверена в том, что она делала. Нет, она-то сама была уверена целиком и полностью, что поступает правильно, но… но вот как посмотрит на действие подруг Уголовный кодекс? Кажется, действия их попадают под какую-то там статью? И даже уголовное наказание по этой статье предусмотрено, чуть ли не до трех лет лишения свободы.

– Но мы же ничего не будем там трогать или тем более брать. Просто посмотрим, что там у них в квартире имеется, да что там за кабинет такой был у дяди Саши, который сблизил рассорившихся прежде сестер.

Леся кинула на подругу внимательный взгляд. Она знала, что, ведя свое расследование, Кира в первую очередь руководствуется не логикой или здравым смыслом. Нет, вместо этих верных помощников человечества ее подруга полагалась на некую туманную субстанцию, которую сама называла «попой чую». И вот этот самый «попочуй», как ни странно, никогда не подводил Киру.

– На! – сунула Кира в этот момент Лесе в руку пластинку жвачки.

– Я не хочу.

– Жуй! Она нам скоро понадобится.

Леся не стала спрашивать, как им может пригодиться комочек жвачки, и послушно принялась двигать челюстями.

По лестнице подруги поднялись на третий этаж и встали перед дверью, которая вела в квартиру убитых женщин. Дверь была заклеена белой бумажкой, которую Кира ловко поддела и почти без ущерба для самой бумажки отделила ее от дверного полотна. Перед этим она заклеила глазок соседней квартиры жвачкой, которую изъяла у Леси.

– Чтобы нас никто не заметил, – пояснила она, ловко открывая сначала одну, а потом и вторую входные двери в квартиру тети Юли.

– Ты меня поражаешь. Откуда у тебя эти навыки профессионального домушника?

– Да брось ты! Печать и так уже на соплях держалась. Тетя Люда ведь уже тут утром побывала. И потом… Домушник! Название-то какое из советской поры припомнила! Но хочу тебя огорчить, дорогая моя подруженька: с эпохой железных дверей и сами воры изменились. Теперь они шарят не по квартирам, а орудуют по счетам и сайтам с электронными отмычками в поисках электронных же денег.

Пока Кира болтала, снова закрывая обе двери и стараясь делать это как можно тише, Леся оглядывалась по сторонам. Не очень-то приятно находиться в квартире, где совсем недавно произошло кровавое преступление. И все же Леся не могла отделаться от любопытства, которое донимало ее до невозможности. В этой квартире жил ее Славка, жил целый год вместе со своей молодой женой и ее мамашей. Был ли он счастлив? Не раскаивался ли в своей поспешной женитьбе? Были ли эти две женщины добры к нему?

– Чего ты застыла? – услышала Леся голос подруги. – Идем! Если просто будем стоять на одном месте, толку не выйдет!

В руках у Киры уже горел маленький фонарик, которым она освещала себе путь. Шторы на окнах сыщица задернула, но все же старалась светить поменьше. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то застукал их с Лесей за этим занятием.

– Сними обувь, – посоветовала она подруге. – Я тоже разуюсь. Не нужно, чтобы соседи снизу слышали наши шаги.

Так, босые, они, крадучись, прошли вперед.

– Вот это, я так понимаю, их гостиная. Ничего себе, приличная квадратура. И мебель неплохая.

Мебель была по большей части не новая, но очень крепкая и добротная. Новой тут была только стенка – Славкин подарок на свадьбу жене и теще. И тахта у стены. Ковер, стол и стулья были весьма пожилыми. В спальне Юли нового не было ничего, сюда явно сдвинули все вещи из кабинета покойного отца Веры. Эта часть квартиры еще хранила следы истории.

Но зато спальня Славки и его жены была полностью обставлена новенькими, веселенькими и безликими изделиями из ДСП.

– Им бы пришлось поменять этот диван уже через пару лет, а то и раньше, – критически заметила Кира, оглядев хоть и новую, но какую-то шаткую и хлипкую конструкцию, на которой спали молодые. – Не думаю, что у этих двоих был жаркий секс хоть когда-то в их жизни.

– Почему?

– Да этот диван просто не выдержал бы даже легкой любовной возни.

Но в спальне молодых Кира, к облегчению Леси, не стала задерживаться.

– Тут для нас с тобой нету ничего интересного. Про их супружескую жизнь мы уже все поняли. А старой мебели тут нету.

– А почему тебя интересует именно старая мебель?

– Потому что… потому что…

Кира на мгновение забуксовала, как с ней бывало всякий раз, когда от нее требовали, чтобы она дала разумное объяснение тому, что она всего лишь чувствовала своей попой. И что она могла ответить сейчас? Что весьма странно, когда поссорившиеся родственницы внезапно мирятся и начинают непрерывно общаться? Что повода для такого внезапного сближения не было видно, а между тем само сближение произошло?

– Я подозреваю, когда братья – сыновья тети Люды начали двигать мебель в кабинете, Юлия Аюповна остановила их не просто так! – выпалила она наконец.

– Не просто так… А… А как?

– У тети Юли и тети Люды явно было основание, чтобы остановить перестановку и оставить до ухода гостей все в том же виде. И не случайно тетя Юля заперла кабинет на ключ. Это могло означать, что во время перестановки она или ее сестра увидели нечто такое, что их заинтересовало. И скорей эту находку сделала именно тетя Люда. Потом на правах первооткрывательницы она и стала требовать со своей сестры… стала требовать…

Кира замялась, потому что толком не знала, что могла потребовать тетя Люда. И вместо этого сказала:

– Пойдем в спальню к матери семейства. Если что-то такое они с сестрой и обнаружили, то женщина держала это при себе.

Но если в спальне Славки и Веры царил образцовый порядок, меховое покрывало с изображением огромного леопарда, которым хозяева явно очень гордились, было тщательно расправлено на постели, все лишние предметы были убраны, а глупостей вроде вчерашних колготок, старых носков или разбросанной косметики вовсе не наблюдалось, то в спальне хозяйки квартиры ситуация была в корне иной.

– Ну, и неряха была эта тетка, – невольно заметила Леся. – Хотя про покойников либо хорошо, либо ничего, но тут правда беспорядок ужасный!

– И ты думаешь, что его оставила сама хозяйка?

– Конечно. А кто же еще?

– Не знаю. Вряд ли женщина стала бы переворачивать стулья и вытаскивать ящики из письменного стола.

Кира имела в виду огромный и массивный старый письменный стол, который рачительная Юлия Аюповна приспособила в качестве комода.

– И в гостиной тоже вещи разбросаны.

– Хозяйка могла что-то искать. Что-то очень нужное и срочное.

– Тогда она не стала бы скидывать все свои вещи прямо в углу на ковре. Это не самое лучшее место вот для этого платья или для этой шали.

И Кира аккуратно поддела рукой струящийся шелк платья и кружевную вязку шали. Вещи были хоть и не новыми, но когда-то они стоили очень дорого. Шелк до сих пор переливался и шуршал. А кружево шали так и хотелось накинуть себе на плечи.

– Тонкая работа. Вещь стоила очень дорого и сама по себе, но еще и была дорога своей хозяйке. Старые вещи хранят не только аромат прошлых встреч, молодости и веселья, они являются свидетелями той жизни и той молодости, которая никогда уже не вернется. Смотри, как аккуратно платье было повешено на плечиках. А сейчас оно валяется скомканное и ненужное.

– Тетя Юля могла швырнуть его в спешке. Потом бы подняла, расправила и повесила обратно.

– Нет. Перед приходом Славки в тот роковой день в квартире царил образцовый порядок. Так что я думаю, что это сделал кто-то другой, не сама хозяйка квартиры.

– Менты?

– Они осматривали лишь те помещения, где были обнаружены трупы. То есть гостиную и кухню. В спальни они если и заглянули, то вряд ли надолго тут задержались.

– И их не насторожил беспорядок?

– Возможно, что и насторожил. Не знаю. Но нас с тобой точно должен насторожить.

Разговаривая, девушки аккуратно передвигались по комнате, стараясь ничего больше тут не уронить и не испортить. Впрочем, как быстро выяснилось, все уже сделал за них тот, кто побывал в этой комнате раньше. На месте вытащенных из письменного стола ящиков было глубокое отверстие.

– Тайник! – прошептала Кира, направив луч фонарика туда. – Вот где оно было!

– Что? Что было?

– Не знаю. Но тетки явно что-то нашли в этом тайнике. Что-то такое важное, что заперлись в кабинете на ключ и никого к себе, кроме Веры, не пустили.

Леся замерла рядом с подругой, не отрываясь следя за лучом света, который перебегал с предмета на предмет, становясь все тусклее, а потом внезапно мигнул и совсем погас.

Глава 5

В наступившем полумраке стало необычайно жутко и страшно. Что-то шуршало, шептали чьи-то голоса, раздавался плач. То ли у соседей, то ли из потустороннего мира, откуда в свой бывший дом рвались убитые женщины – тетя Юля и ее дочь Верочка.

Леся услышала, как что-то клацает, и лишь спустя минуту поняла, что это стучат ее собственные зубы.

– Села зарядка. Но ничего, у меня есть еще фонарик в телефоне, – вдруг вполне буднично произнесла Кира. – Вот только не уверена, что он проработает долго. Кажется, я забыла поставить свой телефон сегодня ночью на зарядку.

Однако свет от телефонного фонарика был достаточно сильным, чтобы прогнать обступающие подруг призраки и страхи. Теперь это была просто комната и никакого туннеля в потусторонний мир.

– Уф! – выдохнула Леся с облегчением. – Как хорошо!

– Хорошо? Что же тут хорошего? Тайник-то пуст!

Но Леся лишь краем глаза взглянула на тайник. Да и что за тайник такой? Просто ровное прямоугольное отверстие, проделанное между днищем одной из полок и задней стенкой. И кстати, само отверстие было не сказать, что особенно большое. И если внутрь засунуть руку, то становится ясным: там могло лежать только что-то очень плоское. Например, конверт или бумаги.

– Или золотая цепочка. Или горсточка драгоценных камней. Или…

Перечислять маленькое и емкое можно было еще очень долго. А у девушек на это совершенно не было времени. На всякий случай они немного пошуровали в тайнике, но конечно, ничего там не обнаружили. Они осмотрели остальную мебель, но уже понимали, что если в ней что-то и было, то раззадоренная своей находкой из письменного стола Юлия Аюповна обнюхала и обыскала каждый кусочек всей старой мебели, бывшей в квартире с самого начала.

И как раз в тот момент, когда Кира осматривала верх старого платяного шкафа и не находила на нем ничего, кроме тонкого слоя нежной пушистой пыли, в прихожей неожиданно зазвонил телефон. От громкого звука подруги буквально подпрыгнули до потолка. Кира реально коснулась потолка макушкой. А Леся подпрыгнула и взвизгнула от страха.

– Тихо.

– Мне страшно!

Кира тоже поежилась. Конечно, они знали, что в квартире есть телефон, но почему-то не думали о том, что он может зазвонить. Кому тут звонить? Мертвые ведь по телефону не говорят.

– Взять трубку?

– С какой это стати?

– А вдруг это звонит убийца?

– Зачем ему сюда звонить? Он лучше других знает, что тут ему никто не ответит!

Леся признала это замечание справедливым, но все равно продолжала переживать.

– А вдруг это важный звонок? Надо взять!

– Ну возьми!

Кира сказала это просто так, чтобы Леся замолчала. Она не ожидала, что подруга в самом деле схватится за телефонную трубку. Но Леся схватилась.

– Алло, – произнесла она, не обращая внимания на ужасные гримасы, которые строила ей Кира. – Слушаю.

– Ну, наконец-то! – раздался в трубке женский голос. – Верочка, это ты?

Женщина была уже явно не молода. И Леся, сама не понимая, зачем она это делает, солгала:

– Да, это я.

– А, моя хорошая! А это тетя Амалия звонит. Детка, а мама там далеко?

– Мама… Она в ванне.

– Моется, значит, – с удовлетворением произнесла женщина. – Ну, хорошо, не дергай ее. Пусть моется. Я позвоню ей попозже. Передашь?

– Да.

Дав свое согласие что-то передать покойнице, Леся содрогнулась. Но было уже поздно. Назвавшись именем одной покойницы, она тут же получила задание для другой. Что называется, назвался груздем, полезай в кузов.

– И еще скажи маме, деточка, что я узнала все, о чем она меня просила. По поводу тех документов, которые она мне отдавала. Все именно так, как я и предполагала. Ты меня слышишь? Алло? Тьфу, совсем связь плохая. Верочка, передай маме, я еще позвоню ей!

Леся с нескрываемым облегчением положила трубку обратно на рычаг и передала разговор нетерпеливо ожидающей Кире.

– Тетя Амалия, говоришь, – задумалась та. – Интересно, надо будет посмотреть в записной книжке убитой. Наверняка это ее близкая подруга.

– Если близкая, то как она спутала мой голос с голосом Верочки?

Но Кира отмахнулась. У нее уже появилась новая цель, и отвлекаться от нее Кира была не намерена.

– Даже если эта Амалия и не слишком близкая подруга, мы должны с ней переговорить. О чем-то покойница просила свою знакомую.

– А тетя Люда ездила зачем-то к писателю Ураганову. С ним тоже надо поговорить.

– Боюсь, с Урагановым может быть сложнее. Он ведь уехал куда-то, и вполне возможно, что надолго. А вот эта Амалия мне кажется человеком перспективным. Жаль, что ты не спросила у нее номера ее телефона!

Говоря это, Кира уже вовсю рыскала по прихожей, светя направо и налево своим фонариком. Она искала записную книжку покойной тети Юли. Пожилые люди обычно бывают слишком осторожны, чтобы целиком и полностью полагаться исключительно на свою память или электронную память приборов. Они любят, чтобы номер с именем абонента был по старинке зафиксирован на бумаге синими или черными чернилами.

– Где-то тут в квартире должна быть телефонная книжка. Если нет, если ее забрал убийца или еще кто, то беда! Даже не представляю, кто может нам помочь в поисках этой Амалии.

К счастью, книжка нашлась довольно быстро. Она лежала прямо на полочке возле телефона. Ментов она почему-то не заинтересовала. А вот Кира схватилась за нее весьма жадно.

– Где же тут Амалия? Амалия должна быть, по идее, на «А», но ее тут нету!

– Посмотри дальше, – подсказала ей Леся. – Возможно, тетя Юля записала подругу на фамилию.

Амалия Геворковна Вартанян нашлась почему-то на букву «Ф». Возможно, потому, что все остальные листочки были заполнены так, что на них не было уже ни единого свободного местечка. Ну, а последние буквы алфавита традиционно наиболее редки для фамилий. Много ли у вас знакомых Якушевых или Фатеевых? А вот Антоновых и Воробьевых пруд пруди. И на страничках, отведенных для последних букв алфавита, свободного места всегда предостаточно.

– Надо для этих букв давать места поменьше, а для других востребованных, наоборот, побольше.

– Ты не болтай, ты записывай!

Кира переписала себе телефон Амалии Геворковны, положила было книжку на место, но через секунду передумала и забрала ее.

– Неизвестно, с кем еще из друзей тети Юли нам придется поговорить. Пусть книжка пока останется у меня.

– Ага. И с друзьями Веры нам тоже надо бы пообщаться.

– И с соседями.

– Ну, с ними-то уже менты пообщались.

Но у Киры было свое мнение на этот счет. То, как был проведен осмотр в квартире убитых женщин, ей в корне не понравилось.

– Тайник они, если и нашли, вряд ли обратили на него серьезное внимание. На нем не видно следов угольного порошка, отпечатки пальцев там не снимали.

– А должны были бы.

– Вот именно! И записная книжка! Они ее даже не тронули!

– Наверное, осмотр проводил молодой оперативник. Он довольствовался мобильной трубкой с набором номеров.

Видимо, так и было. Молодое поколение упорно не желает понимать и принимать привычки стариков, которые, в свою очередь, так и не научились до конца доверять электронике и больше полагаются на самих себя и бумагу.

– Что написано пером, того не вырубишь и топором. А вот с компьютером все иначе. Вообще, дьявольская какая-то задумка этот компьютер, сплошной обман. Ведь несколько нажатий на клавиши – раз, и ничего нет! Ни денег, ни тебя самого, ни твоей семьи и дома!

Кира знала о чем говорила. У подруг был близкий приятель Лисица, который хоть и не тянул на звание самого лучшего хакера, но зато имел достаточно связей во всех кругах. В том числе и среди продвинутых хакеров у него имелись нужные контакты. Так что было кому помочь Лисице укрыться от всевидящего ока налоговой инспекции и всех прочих официальных структур.

Непонятным образом Лисицы вроде бы и не существовало на этом свете. Имелся дом, имелись в нем квартиры и жильцы. Вот только номера квартиры Лисицы не было ни в одних документах. Лисица жил и благоденствовал, но в электронном виде его не существовало нигде. Ни в паспортном столе, ни в налоговой инспекции, ни в пенсионном фонде.

– Зачем тебе это нужно? – неизменно поражалась Кира. – Ведь ты не получишь пенсии. Не сможешь получить форму девять и прочие бумаги, которые тебе нужны.

– А они мне и не нужны! А насчет пенсии, то если доживу, уверяю тебя, мне помогут сделать мой счет в их сомнительном фонде более чем солидным!

Вот так! И получит Лисица, ни одного дня нигде официально не проработавший, какую-нибудь весьма приличную пенсию, как, к примеру, прокуроры или другие работники органов. А за что, спрашивается? За то, что у него есть друзья среди хакеров? В прежние времена, когда люди полагались исключительно на бумаги, скрепленные печатями и написанные рукой живого человека, такое было просто невозможно. Но сейчас, когда на смену человеческому фактору пришел даже не автоматизированный, а электронный фактор, такое стало возможным.

И что это такое происходит? Уж не преддверие ли это конца всего нашего мира? Когда нельзя полагаться ни на кого и ни на что, потому что любая вещь, в том числе и деньги, может вдруг оказаться обманом, не предвещает ли это закат самой цивилизации?

Но завладевшая записной книжкой покойницы Кира была счастлива. Она прекрасно понимала, какое сокровище попало ей в руки. Записная книжка в мобильном телефоне хранит в себе контакты едва ли за несколько лет. А у Киры перед глазами были телефоны людей, нажитые тетей Юлей за долгие десятилетия. А возможно, что и за всю ее жизнь.

– Книжечка-то достаточно замусоленная. У меня у самой есть такая же, правда, все-таки почище и поновей. А этой лет тридцать – сорок, никак не меньше!

И крайне довольная своим уловом Кира сказала, что готова уходить. Больше ее в этой квартире ничто не интересовало. Но Леся по какой-то причине медлила.

– Странно, – сказала она, – что нет никаких вещей, принадлежавших этому дяде Саше.

– Что?

– Если он был военным, то у него должны были сохраниться награды – медали, оружие, парадный мундир, наконец! Все это должно остаться вдове. Но этих вещей нет!

– Наверное, продали, – предположила Кира. – Вдова и дочь нуждались после смерти кормильца. Прожить на пенсию все же трудновато, вот они все и продали. Такие вещи всегда имеют цену.

– Ну, не знаю. Насколько я поняла, тетя Юля очень любила своего мужа. Она должна была сохранить вещи, как память о нем. А ничего нет!

Кира задумалась. Да, в квартире, если и присутствовали признаки нахождения в ней мужчины, то исключительно Славки. Дезодорант, бритва и темно – серые тапочки сорок третьего размера в прихожей, вот и все, что имелось тут от него. Но он жил в этом доме всего год. А вот отец Веры прожил с ее матерью долгих двадцать с лишним лет. И где же те вещи, которые он после себя должен был оставить? Их просто нет! Нет даже фотографии дорогого папочки на стене в красивой рамке.

– Правда, после Вериного отца осталась мебель. Ее выкинуть не решились. Переставили из кабинета в спальню Юлии Аюповны и на этом успокоились.

– Хм, – пробормотала Кира. – Смотри-ка, а ведь у мужика был свой личный кабинет для работы. И квартира трехкомнатная. Да он занимал солидную должность в своем ведомстве. Простому майору или капитану таких шикарных хором ни за что бы не дали!

И это была еще одна загадка. Кем был отец Веры? Но с другой стороны, если человек занимал солидную должность, то упоминание о нем обязательно должно было найтись на страницах Сети. Кира это понимала и поэтому сказала:

– Отношениями в семье мы займемся позднее. Мебель покойника и его вещи тоже далеко не самое главное в нашем расследовании. Для начала мы узнаем, кто был отец Веры, чем он занимался и какое звание имел. Ну а потом уж будем действовать, исходя из полученных сведений.

Леся не возражала. Она лишь еще раз прошлась по квартире, пытаясь понять, что удерживало Славку тут почти целый год. И снова ничего не поняла. Хорошая квартира, спору нет. Но ведь и Славка не был «бесприданником»! У его родителей вполне ничего себе квартирка. Почему же Славка предпочел жить тут, с тещей, а не на своей законной площади вместе со своей мамой и молодой женой?

– Нам надо поговорить с родителями Славки.

– Ага. И с ними тоже.

И так как последнее было осуществить легче всего, то именно со звонка родителям Славы подруги и начали. Время было еще не самое позднее, и девушки рассчитывали, что уже сегодня они разживутся какой-нибудь информацией от этих двоих.

Вот только покинуть опечатанную квартиру оказалось потрудней, чем попасть в нее. Когда подруги собрались выходить, они услышали на лестничной клетке возбужденные голоса бдительных соседей.

– А я вам говорю, что печать кто-то снял! – вещал тоненький женский голос.

– Мальчишки, – предполагал солидный мужской.

– Нет, не мальчишки. Какие мальчишки? Скажете тоже! Это вы свою молодость вспомнили, Христофор Бонифатьевич! Это раньше мальчишки туда – сюда шмыгали, а нынче у нас в подъезде всего двое детей, одному полтора года, второму три. Они и до дверной-то ручки не дотягиваются, что уж там говорить про печать.

– Кто же тогда мог, Фаина Наумовна?

– Уж даже и не знаю, что предположить-то! Небось мародеры?

– Мародеры – это у вас со времен вашей бабушки еще страхи сохранились, Фаина Наумовна! Гетто, еврейские погромы, и всякое такое! Нынче этого нет! Нынче у нас толерантное общество, сколько раз можно вам это повторять!

– Повторяйте хоть до второго пришествия, Христофор Бонифатьевич! А только я вам так скажу, общество отдельно, а люди отдельно! И вообще, не пойму я, к чему вы вдруг мою национальность к этому вопросу решили приплести? Обидеть меня снова хотите, так что ли? Никак забыть не можете, как ваши уважаемые родители против меня настроены были?

– Прямо удивляюсь вам! И что вам мои покойные батюшка с матушкой покоя-то не дают! Уж и на свете-то их, считай, как третий десяток нету, а вы им все былые обиды забыть не можете!

– Да как же тут забудешь, когда…

– Ша! – неожиданно гаркнул мужской голос. – Ша, Фаина! Ты про дела говори, а не мыслью по древу растекайся! Что конкретное у тебя на уме есть, ты говори! А так нечего!

Но неизвестная подругам Фаина Наумовна и не думала сдаваться.

– Вы мне не тыкайте, пожалуйста! Мы с вами хоть и женаты, Христофор Бонифатьевич, но субординацию забывать не следует. Или забыли о моих заслугах перед Отечеством? Они повыше ваших будут! Так что я требую вашего ко мне уважения.

– Забудешь о ваших заслугах, как же! Каждый день мне это напоминаете.

– Ах так! И зачем я только согласилась на это замужество! Жила бы себе спокойно, внука бы растила. И не знала бы ни вашей грубости, ни вашей черствости, Христофор Бонифатьевич.

– Что это вы такое говорите, голубушка? А разве не вы настаивали, чтобы мы квартиры свои так обменяли, чтобы мы с вами в постоянном тесном соседстве были? А?

– Снова вы за свое! Я вам о деле, а вы былое вспоминаете все!

Препирательства между старыми чудаками могли продолжаться еще долго. Но Леся не выдержала, открыла дверь и увидела перед собой странную парочку. Маленькую старушку в плетенной крючком шали и высокого широкоплечего и какого-то мясистого старика с пышными усами рядом с ней.

– Здравствуйте! – поздоровалась Леся с опешившими стариками. – Вы уж нас с подругой извините, что мы стали свидетелями вашей ссоры. Мы не мародеры и не грабители. Мы занимаемся независимым расследованием случившегося преступления. И мы очень хотим, чтобы настоящий преступник был наказан!

И увидев, как блеснули глаза двух стариков, поняла, ее удар угодил точно в цель. Они помогут! Скучая на пенсии, но не растеряв природного острого ума, эти двое охотно помогут следствию. Вот только у мальчишки – оперативника, который допрашивал стариков, не хватило времени, чтобы повнимательней послушать ближайших соседей убитых женщин. А если бы он их послушал… О – о-о… Тут бы он услышал массу всего интересного.

В этом подруги были уверены и не ошиблись.

– Значит, частные сыщики? – прищурился на девушек Христофор Бонифатьевич, подбоченившись и став еще выше ростом. – Интересно. Впервые вижу, чтобы женщины были сыщиками. Хм… И как? Получается у вас?

– Вообще-то, мы частным сыском занимаемся в свободное от основной работы время, так что… мы не профессионалы, а скорее любители.

– А что же за работа у вас?

– Мы владеем туристической фирмой. Отправляем людей на отдых.

– Одна из вас владеет? – тут же вмешалась Фаина Наумновна. – Или в равных долях?

– В равных. И чтобы избежать вопросов, которые нам обычно задают, сразу скажем, что риски наших клиентов застрахованы. Если их отдых сорвется по нашей вине, они получат обязательную солидную компенсацию. Нашему бизнесу уже семь лет. И мы за это время ни разу не сменили юридического лица!

– Это хорошо! – одобрила Фаина Наумовна. – А то этих фирм – однодневок нынче развелось, не пересчитать! Только и читаешь в газетах, эти открываются, эти закрываются, а другие вовсе банкротами себя признают. И что делать в таком случае пострадавшим клиентам? На этот вопрос у нас в государстве до сих пор весьма туманный ответ.

– Что ты хочешь, Фаина? Мы пришли к капитализму всего двадцать лет назад или даже чуть меньше этого. Все наши прежние дореволюционные наработки были уничтожены в пламени революции и войн. А в Европе капитализм эволюционирует и процветает вот уже третью сотню лет! Конечно, они далеко ушли от нас в плане законов и прочего. Лет через сто и в нашем обществе наступит почти что всеобщее равенство, к которому мы в советские годы так рвались. Только основано оно будет не на принудительной, а добровольно – общественной основе. Если человек одинок и богат, то платить налоги он станет больше, чем другие. Ну, а к примеру, человек с тремя малолетними детьми, имеющий бюджетный оклад, станет получать всяческие пособия и льготы, которые помогут ему поддерживать приличный уровень жизни. Пусть и в самом низу среднего класса, но все-таки именно среднего!

– И к чему это все приведет, Христя?

– Это приведет ко всеобщему равенству и процветанию всей страны!

– Ты эти идеологические термины оставь в своем прошлом! Нынче они не работают.

– Нынче – нет! А лет через шестьдесят заработают!

– Долго ждать!

– А я не тороплюсь!

Старики были готовы сцепиться в очередной интеллектуальной схватке. Каждый собирался отстаивать свое мнение с пеной у рта до сердечного приступа и питья валидола, а возможно, что и вызова бригады неотложной помощи. Но Леся остановила бой, сказав:

– А вы видели, кто приходил к убитым женщинам в тот день?

И старики замолчали, мигом забыв про свои политические разногласия.

– Пройдемте ко мне, – вежливо пригласил девушек Христофор Бонифатьевич, носящий имя знаменитого капитана Врунгеля.

И кому только могло прийти в голову назвать своего ребенка именно таким именем?

Фаина Наумовна явно обрадовалась, что интересующие ее переговоры перенесутся на сторону оппонента. Не придется тратиться на чай и сахар, так она сказала. Как уже поняли сыщицы, эта пожилая пара, хотя и состояла в супружеских отношениях, но жили старики в соседних квартирах, вместе со своими детьми от прежних браков. И хотя Фаина Наумовна намекала на то, что ее воинское звание выше, чем у ее мужа, но уровень жизни ее семьи был явно ниже.

Христофора Бонифатьевича, как отставного адмирала морского флота, такая ерунда не интересовала. Он предложил молодым женщинам похозяйничать на его кухне, сказав, что они могут брать все, что им придется по вкусу.

Вкус у Христофора Бонифатьевича, надо сказать, был отменный. Красная икра. Хороший дорогой сыр. Копченая колбаса и жирная ветчина, которая никак не могла быть полезна человеку в его возрасте. Все прочие продукты, которые нашли подруги, также были высокого качества. Семга, свежие огурчики, йогурты с вкусными шоколадными шариками внутри. Не эксклюзив, привозимый за поистине бешеные деньги из-за рубежа, но очень и очень достойный его российский аналог.

Фаина Наумовна наблюдала за суетой подруг с поджатыми губами. Она явно не одобряла расточительства своего Христофора Бонифатьевича. Но при этом и протестовать вроде как тоже не имела права. Оба пожилых человека жили в отдельных квартирах и имели отдельный бюджет. Так что отставной адмирал мог жить как ему вздумается. Хотя и странно, ведь старики упоминали о том, что они женаты.

– Скажите, – прервала наконец Кира первой затянувшееся молчание. – Кто мог убить ваших соседок? Какое ваше мнение? К ним кто-нибудь приходил?

Старики быстро переглянулись между собой, и адмирал ответил:

– Мы в тот день в районе обеда видели Славу.

– А кроме него? Кроме него, вы никого не видели?

Старики снова переглянулись. Во взгляде Христофора Бонифатьевича промелькнула сложная гамма чувств, смысла которой подруги не поняли. Взгляд был устремлен на Фаину Наумовну, и женщина пошевелилась.

– Ну… Фая… Дорогая, скажи девочкам, кого ты видела.

– Был тут еще один… мужчина, – неохотно призналась Фаина Наумовна.

– Кто?

– Увы, мы не знаем, – вздохнула Фаина Наумовна, взглянув на своего мужа. – Прежде мы его никогда тут не видели.

– Значит, не родственник?

– Это уж точно! Юлия Аюповна была очень серьезной дамой, и родные у нее тоже все были очень солидные. К ней родственники, если и приходили, то исключительно по вечерам, с семьями. Днем Юлия Аюповна домашними делами занималась. Пироги пекла, за квартирой присматривала. Все приятные развлечения, как и положено, у нее на вечер были запланированы.

– Не то ты, Фая, говоришь! Тот человек, что пришел к нашей соседке, был не ее круга общения. Вот в чем дело! Оборванец какой-то к ней явился! Прощелыга! Ты же мне об этом говорила! Скажи и им тоже!

Подруги уставились в ожидании подтверждения на Фаину Наумовну. И та кивнула:

– Точно! Не ее круга общения был этот товарищ!

– Как пить дать, не их круга! – решительно кивнул головой Христофор Бонифатьевич. – Александр-то всегда среди высших чинов вращался. Сначала при отце адъютантскую должность исправлял, а после уже и сам по выслуге да за заслуги по служебной лестнице подниматься начал. Больших бы высот мог достичь, да вот… г – хм, ну, да это дело давнее, не о том речь!

И с этими словами Христофор Бонифатьевич внезапно, порыскав по карманам, достал толстую трубку, которую и забил тут же при подругах табаком из дорогого вышитого золотыми нитями кисета и закурил, пуская вкусные и густые клубы дыма.

– Извиняюсь, что курю, но привычка, знаете ли.

Подруги не возражали. Было что-то в манере курить этого старого вояки удивительно притягательное и манящее. И курил он не вонючие папиросы или банальные и повсеместно подвергнутые изгнанию сигареты, а благородный трубочный табак. И пах-то этот табак по-особенному. А уж как величественно закуривал, а потом и попыхивал трубочкой Христофор Бонифатьевич – это надо было видеть!

Так и представлялся подругам Христофор Бонифатьевич на палубе огромного корабля, величественно бороздящего моря и океаны.

И все же подругам показалось, что закурил отставной адмирал не просто так, закурил он потому, что чем-то расстроен. Леся даже спросила у него:

– Вас что-то огорчило?

Но Христофор Бонифатьевич сделал вид, что не слышит ее вопроса, слишком поглощен процессом курения. А вместо него ответила Фаина Наумовна:

– Для моего мужа – это слишком неприятная тема. Он с Александром Николаевичем, мужем Юлии, учился, а потом долгое время прослужил вместе. Они были тесно знакомы между собой, дружили. Но вот у меня с Юлей контакта как-то не вышло.

– Это потому что она дружила с моей покойной женой и не смогла смириться, когда мы стали жить рядом. Юля была очень хитра, она прекрасно понимала, какого рода отношения связывают нас с тобой. Это перед всем миром мы можем делать вид, что мы с тобой всего лишь соседи, но Юля с первого дня, как мы тут поселились, знала о нас с тобой правду. Я в этом уверен!

– Со своей стороны я также не стремилась к лишним контактам с Юлей. Она не была мне приятна.

– Отвратительная баба! Она никогда не скрывала, что вышла за Александра исключительно ради его денег! – внезапно гаркнул Христофор Бонифатьевич. – Да что там говорить, она об этом прилюдно говорила! Деньги – вот что интересовало Юлию в этой жизни. Деньги, и только они!

– К сожалению, вся семья Юлии была такова, – вздохнула Фаина Наумовна. – Торгаши! Они не умеют жить иначе. Юля просто не понимала, насколько некрасиво выглядит ее поведение.

– Она вам говорила, что не любит своего мужа?

– Не лично мне, но в моем присутствии.

– Тем не менее у них была дочь.

– Вера их очень связывала. У Юлии долго не получалось завести ребенка. Они с Сашей и по санаториям ездили, и в больницах Юля лежала, а потом вдруг уже на исходе третьего десятка лет взяла и забеременела. Все наши знакомые были поражены. Многие из нас уже собирались в скором времени стать бабушками, а Юля вдруг забеременела!

– Чувствуется, что вы хорошо знали покойную еще в молодости.

– Мир офицеров узок, – вздохнула Фаина Наумовна. – Христя дружил с Сашей. И конечно, рассказывал мне, как идут дела у его друга. И про Юлю рассказывал. И про ее позднюю беременность тоже.

– И как все прошло?

– Юля была счастлива!

– Еще бы! – не выдержал и снова вмешался адмирал. – Ребенок делал ее статус неоспоримым. Теперь она была обеспечена на долгие годы.

– Чем? – бесхитростно удивилась Леся.

– Как чем? Алиментами! Как бы ни повернулась жизнь, Юля всегда могла уйти от мужа с ребенком, но при этом прекрасно жить на его алименты. Александр получал столько, что даже двадцать пять процентов от его зарплаты было больше, чем оклад иного сухопутного инженера!

– У военных были тогда такие хорошие зарплаты?

– Не у всех, – загадочно отозвалась Фаина Наумовна. – Далеко не у всех. Но у Юли с мужем – были.

И снова она кинула странный взгляд на мужа, а тот неожиданно тепло улыбнулся ей в ответ.

– Скажите, а где вы сами служили?

Старики посмотрели на подруг, и в их взглядах читалось легкое сомнение, но Христофор Бонифатьевич все же вынул трубку изо рта и ответил подругам:

– Теперь на старости лет, когда мы уже уволились со службы, мы можем говорить многое о нашем прошлом. И про нашу службу, и про подвиги, которые мы творили во имя нашей Родины, тоже.

– Жаль, что Александр до такой роскоши не дожил.

– Что уж теперь говорить, Фая, – положил Христофор Бонифатьевич ладонь на руку своей жены, – ему было счастье побыть со своей Юлей в молодости, а мы с тобой вот соединились только в старости.

И, увидев изумленные взгляды подруг, кашлянул:

– Вижу, что вам необходимо кое-что пояснить. Но дело в том, что мы с Фаей всю свою жизнь посвятили не друг другу или рождению и воспитанию наших совместных детей, а своей службе на благо государства. У каждого из нас была своя миссия в сопредельных государствах, где каждый из нас служил до знакомства друг с другом. И соответственно, встретившись и полюбив друг друга, мы продолжали исполнять свой долг. У нас были семьи, у нас была ответственность перед теми, кто смотрел на нас как на образец, как на пример для подражания.

– Мы познакомились в Праге. Христофор был там со своим подразделением, а я со своим. Праздновалась годовщина Победы над фашистской Германией. И ее праздновали не только в Советском Союзе, но и по всему социалистическому лагерю.

– Постойте, – удивилась Кира. – Но почему вы отмечали праздник в Праге? Почему не в Москве?

– Служили мы оба в тот момент в Праге. Там и отмечали праздник.

– Так почему же вы приехали в одно место, но с разными подразделениями? – не сдавалась Кира, которой чудилась в этой истории какая-то загадка.

Да и оба отставника были с определенными причудами. Говорили о себе уклончиво. И эта их совместная жизнь в разных квартирах… Кира хотела понять, что тут с чем увязывается, а с чем нет.

– Фая служила в службе связи. А я морской офицер, как вы уже, наверное, поняли.

– И за какие же заслуги связистка получила больше наград от правительства, чем адмирал?

Старики переглянулись.

– Где именно мы служили и чем именно занимались, сказать мы вам не можем. Извините. Да это и не имеет никакого отношения к нашей с Фаей истории. Но именно в Праге мы встретились с Фаей, познакомились, полюбили друг друга. Но мы оба понимали, что вместе нам не быть еще очень долгое время. Выход в отставку – вот наша единственная надежда. Начальство было в курсе наших чувств. Скрыть нам их не удалось. Но мы мужественно держались, думая о том, что когда-нибудь все же окажемся вместе. Я загадывал, чтобы это случилось побыстрее. Мечтал хоть десять лет прожить вместе. И вот мы вместе уже больше двадцати лет. И вполне счастливы.

– Вскоре после смерти Александра Христя тоже вышел в отставку. Мы обменяли наши прежние квартиры так, чтобы жить рядом. И с тех пор очень счастливы.

– Но вы живете в разных квартирах!

– Так что же с того? – возразил адмирал. – У Фаи своя семья. У меня своя. У нас есть дети и есть внуки. Днем все они либо на работе, либо на учебе, и мы с Фаей встречаемся без помех. Пять лет назад я потерял свою супругу. А Фаин муж скончался еще пятнадцать лет назад. Мы наконец смогли зарегистрировать наши отношения в официальном порядке. Но мы продолжаем перед всеми делать вид, что мы всего лишь хорошие знакомые.

Ну и закалка у этих старых вояк! На протяжении многих лет играть роль перед своими же близкими. И как играть! Следить за собой ежесекундно и ежеминутно. Никогда не расслабляться и всегда быть готовым дать отпор. Да уж, поистине привычка въедается в кровь. Если всю свою жизнь служить, быть всегда подтянутым, готовым к бою и собранным, то и с выходом на пенсию не станешь другим – расхлябанным или вальяжным.

Двое старых вояк настолько привыкли таиться от тех, кто их окружал, что даже выйдя на пенсию, продолжали жить той же жизнью, какой жили всегда.

– Но… Но зачем вы это делаете? – удивилась Кира. – Ведь в этом нет никакой необходимости! Ваши дети, я уверена, с радостью примут ваше решение быть вместе.

– Действительно, они все уже взрослые, живут своей жизнью, – поддержала подругу Леся.

– Дело не в этом.

– А в чем?

Но старики им не ответили. Было что-то в этих двоих такое, что делало их парой, несмотря ни на что. Они чудесно дополняли друг друга и одновременно казались единым и неделимым существом.

Итак, старики молчали, но у Киры накопилось множество других вопросов, помимо личной жизни этих двоих.

– А что же Александр? Муж Юлии Аюповны? Расскажите мне про него! Он давно умер? Как была его фамилия?

Старики воззрились на Киру, посмевшую задать этот вопрос, с явным неудовольствием. Им явно не хотелось на него отвечать. И Фаина Наумовна лишь кратко произнесла:

– Прошло уже около двадцати пяти лет с тех пор.

– Это случилось еще до нашей с тобой отставки.

– Значит, и того раньше!

Четверть века назад! Это были еще советские времена, но уже самый закат Советского Союза. Хрущевская оттепель осталась далеко позади, а впереди все еще виделось светлое коммунистическое будущее, до которого, казалось, уже совсем рукой подать. В самом деле, строили – строили, должны же были уже хоть что-то построить!

Да, все искренне в это верили. В этом же скором наступлении долгожданного коммунизма на всей земле нас клятвенно заверяли газеты и телевидение. И вдруг в какие-то несколько месяцев вся эта система внезапно рухнула, а на сцену вышел невысокий человечек, смешно разговаривающий, с пятном на высоком лысом лбу, который взял и уничтожил все то, что создавалось до него десятилетиями.

Конечно, до уничтожающего и разрушающего гения Владимира Ульянова этому простому человеку, работавшему в молодости комбайнером, было далеко, но в своем роде он тоже был гением. Михаил Горбачев сумел запустить ту мощную машину перестройки, которая впоследствии пережевала и превратила остатки Советского Союза в нынешнюю Россию. А на смену последнему советскому президенту пришел первый российский лидер.

Но то, что собирался поведать подругам старый отставник, как оказалось, случилось еще до этого смутного и тревожного времени в истории нашей страны.

Глава 6

Христофор Бонифатьевич начал свой рассказ издалека, и он сразу же предупредил подруг:

– Не обращайте внимания на названия и имена. Ни одно из них не будет соответствовать истине. Я поменяю даже времена года, в которых происходило действие. В общем, не пытайтесь уловить какие-то детали, помимо общей сути. Уверяю вас, я достаточно лет провел на службе, чтобы поднатореть в такого рода вещах.

– Хвастун! – тепло улыбнулась Фаина Наумовна. – Начинай уже, видишь, девочки замучились!

Но Христофор Бонифатьевич еще побродил в свое удовольствие вокруг и около, рассуждая, до чего же изменилась жизнь, но люди удивительным образом остались прежними.

– Подлецов и негодяев было достаточно во все времена. И во все времена их ненавидели и презирали. Однако число их от этого не уменьшалось. Уверен, что и Александр, будь он жив и находись тут с нами, поддержал бы меня.

– Ну, будет тебе, Христофор. История та давняя и к сегодняшнему убийству Юли и Веры никакого отношения не имеющая. Вкратце опиши девочкам, что там произошло, да и вернемся к нашим делам. Они наверняка хотят узнать, что за человек приходил к Юле и Верочке. Описание, приметы.

Да, хотят! Еще как хотят! Подруги едва не подпрыгнули на месте, обрадовавшись. Но рано. Христофор Бонифатьевич, оказывается, экскурс в историческое прошлое еще не закончил.

– Александр был моим другой, Фая. Налей мне стопку, не хочу говорить об этом всухую!

– Христофор… – Фаина Наумовна явно намеревалась возразить мужу, но наткнулась на его взгляд и произнесла: – Ну, хотя бы тарелку жаркого съешь. Твоя дочь приготовила – пальчики оближешь!

И пока старый разведчик с удовольствием закусывал ледяную водку, поданную ему в графинчике, Фаина Наумовна вкратце просветила подруг насчет их житья – бытья. Христофор Бонифатьевич жил со своей дочерью, ее зятем и внуком. А Фаина Наумовна соответственно жила с сыном, невесткой и внуками.

Но зачем они это делали, в этом был вопрос, на который и хотели ответить старики.

Обычно пожилым супругам приходилось разыгрывать перед своими близкими мастерскую партию, изображая двух, в общем-то, посторонних друг другу людей. Как поняли подруги, это непрекращающееся действо чрезвычайно развлекало обоих отошедших от дела военных, которые никак не могли оставить в прошлом свои игры.

Но нынче вечером так уж сложилось, что все их родственники были в отъезде. И старики наслаждались вечером, который им выдалось провести вдвоем.

– Так вот, – произнес Христофор Бонифатьевич, доев жаркое, вытерев усы и допив свою водку. – Александр Николаевич Вершков был моим другом с детства. Мы вместе учились, вместе росли, были друг другу почти братьями. Потом служба развела нас в разные стороны, но я все равно знаю его достаточно хорошо, чтобы произошедшее с ним не потрясло меня необыкновенно.

– Ну да, несчастный случай, – пробормотала Леся. – Мы это уже узнали.

– А вы знали, что отец Веры, возможно, погиб не в результате несчастного случая, случившегося по вине самого Александра. Нет, я уверен, мой друг покончил с собой и сделал это совершенно осознанно и намеренно!

Подруги потрясенно молчали, хотя все равно не вполне понимали, как эта давняя история могла отразиться на том, что произошло здесь и сейчас.

– А… а что же случилось? – все же спросила Кира.

– Нам этого уже никогда не узнать. Но перед смертью Александр отправил мне письмо, которое я получил уже после его смерти. И там он мне объяснял, что поступок его вынужденный. Он сводит счеты с жизнью, чтобы избежать позора и огласки некоей тайны, которая погубит не только его, но и всю его семью. Что он совершал ошибки, которые никогда не должны быть преданы огласке.

– И что же это за тайна? И что за ошибки?

– Увы, этого Александр мне не открыл.

– Почему?

– Возможно, опасался, что письмо будет перехвачено цензурой. А возможно, просто опасался, как бы тайна не погубила и меня, в свою очередь.

– А что еще было в том письме?

– Александр просил меня не оставлять его вдову и дочь. Помогать и присматривать за ними по мере сил и возможностей.

– Так поэтому вы оказались в соседях с Юлией Аюповной?! – догадалась Леся.

– Именно поэтому, – подтвердил адмирал. – Я был очень привязан к Александру. И счел своим долгом, раз уж так сложилось, поселиться в непосредственной близости от Сашкиной вдовы и помогать ей, как он и просил. Вот только, боюсь, что она не слишком ценила мою помощь. Гораздо чаще, сдается мне, я ее раздражал, чем радовал.

– Почему?

– Юля всегда была невысокого мнения обо всех коллегах своего мужа. Ей казалось, что мы не того уровня, что ее Александру надо общаться с людьми куда более высокого ранга, что он достоин большей зарплаты, лучшей должности, более выгодного поста.

– Но вы же были адмиралом!

– Не всегда. А Юле нравилось получать все и сразу. Деньги, деньги и еще раз деньги – вот это ее интересовало чрезвычайно. Юлия не была бессребреницей, готовой идти за мужем хоть на край света и жить с ним в шалаше. Да что там говорить, все первые годы службы Александра Юлия даже не жила с ним. Они воссоединились лишь после того, как Александр получил распоряжение в Ригу. Юля мигом поняла всю выгодность такого распределения и поехала с мужем. Служба в Риге длилась недолго, но дальше карьера Александра стремительно шла только в гору, так что Юля мирилась с бытовыми неудобствами ради большой зарплаты, которую получал ее муж на севере.

Сашке довелось послужить в нескольких гарнизонах, в том числе и под Мурманском, а затем его перевели в Ленинград, где он имел хорошее место при штабе. Его ценило начальство, любили друзья. Одна лишь жена всегда была им недовольна. Боюсь, что те ошибки, о которых упоминал Александр в своем посмертном письме, заставила его сделать именно его алчная жена.

– Вы не любили Юлию Аюповну.

– Не любил, – признался отставник. – Но и такой смерти я ей также не желал.

Эти слова заставили подруг вновь вернуться мыслями к тому, что происходило тут и сейчас, в совсем недавнем прошлом, а не двадцать с лишним лет назад, где-то в далеком Мурманске. И подруги повернулись к Фаине Наумовне:

– Вы сказали, что видели какого-то человека, который приходил к Юлии Аюповне и ее дочери в тот день?

– Да. Видела.

– И… И вы можете его описать?

– Боюсь, что от моего описания будет мало толку. Это был неприметный маленький человечек. В шапочке и темной куртке. Очень маленький, не выше метра шестидесяти. Мужчина. Лица его я разглядеть не успела. Он стоял ко мне спиной, а затем быстро вошел в квартиру Юли.

– Его ждали?

– Юля сама встречала его на пороге. И одета она была очень нарядно, по-праздничному. Со мной она не поздоровалась, что меня ничуть не удивило. Юля никогда не была слишком хорошо воспитана.

– Но кто был этот человек? И когда он приходил? До или после визита Славы?

Волнение подруг было вполне понятно. Если окажется, что серенький человечек приходил уже после визита Славки, то это полностью оправдает задержанного. Ведь не могла же зверски зарезанная зятем Юлия Аюповна встречать на пороге нового гостя с улыбкой, словно бы ничего не случилось?

Но Фаина Наумовна разочаровала сыщиц:

– А вот самого Славу я, увы, не видела.

– Что касается меня, то у меня все произошло наоборот, – произнес адмирал. – Славу я видел, а вот того второго припомнить не могу. Хотя какой-то шорох у дверей вроде бы раздавался.

– Но вы должны вспомнить! – воскликнула Кира. – Кто приходил к вашим соседям первым? Слава или этот человечек? И когда это было? В какое время?

– Около полудня.

Около полудня! Слишком расплывчатое понятие в данном случае, когда речь шла о нескольких минутах. Похоже, Славка слишком поторопился уйти из квартиры тещи и вернуться обратно на работу. Если бы он задержался, то мог бы столкнуться с будущим убийцей своей жены и тещи уже в дверях. Но как знать, было бы так лучше? Преступник пошел на убийство двух женщин, пощадил бы он Славку, видевшего его лицо? Подруги считали, что вряд ли.

Однако теперь у них имелась надежда, что следствие сумеет найти того человечка, который был в квартире убитых женщин.

– В общем, уже хорошо, что был кто-то еще, помимо Славки, кто приходил к женщинам. Мы это теперь выяснили совершенно точно.

Но кто тот таинственный мужчина, который пришел к Юлии Аюповне и ее дочери и, по-видимому, убил их? Этого подруги пока что сказать не могли. И почтенный Христофор Бонифатьевич вместе с его чудаковатой супругой, увы, тоже хранил молчание на этот счет.

– Он стоял ко мне спиной. Мне только показалось, что мужчина был уже не молод, во всяком случае, не юн. Знаете, было что-то в его манере горбиться… такое… стариковское.

Но что за старик мог желать зла Юлие Аюповне и Вере, чтобы убить их? И еще Людмила Аюповна, которая тоже пострадала. Но ведь с ней другая ситуация. Ее-то чуть не отправил к праотцам вовсе не какой-то загадочный старикашка, а роскошная красная машина. Хотя кто сказал, что за рулем этой машины не сидел все тот же злой старый карлик, что приходил и к ее сестре?

– А крики? Шум?

Нет, ничего такого подозрительного старики из соседней квартиры не слышали. Выходило, что убийца нанес смертельные удары обеим женщинам, ни на минуту не вызвав в них страха или сомнения. Убитые женщины целиком и полностью доверяли своему убийце, они не только впустили его в свой дом, усадили за накрытый стол, они были свято уверены, что он принес им нечто очень ценное и важное для них.

– Скорей всего, это могли быть деньги. Юля ценила деньги превыше всего в этом мире. Она желала иметь их как можно больше. И хотя Александр, ее муж, зарабатывал вполне прилично, ей всегда было мало.

– К чему вы это говорите нам?

– Юля была жадной, – отозвался адмирал. – Но в тот последний раз, когда я ее видел, она буквально сияла от счастья. Такой вид бывал у нее в дни аванса Александра. Обычно она встречала мужа весьма прохладно, но только не в день зарплаты. В те дни она сияла. Так вот, то ее сияние было ничем по сравнению с тем, как она сияла навстречу своему гостю. Он принес ей деньги, много денег. В этом я совершенно уверен!

Подруги переглянулись. Они знали, что в квартире убитых женщин никаких денег не было найдено. Хотя версию ограбления тоже ведь толком не рассматривали. Следствие сразу же уцепилось за первого подозреваемого – Славку. О том втором госте следователь даже слышать не хотел.

– Вы должны рассказать следователю о том, что видели в день убийства постороннего человека!

– Думаете, Фая им не сказала? – с горечью произнес Христофор Бонифатьевич. – Но им нужны приметы, им нужно описание. Без них наши слова ничего не значат.

– Скажите, а вы часто бывали у Юлии Аюповны и ее дочери в гостях?

– Не так, чтобы часто, но иногда доводилось.

– Тогда вы можете посмотреть, что пропало у нее в квартире!

– Я вам и так скажу, – пожал плечами старик. – Я ведь был понятым при осмотре. На мой взгляд, ничего не пропало. Техника вся стояла на своих местах. Цифровой фотоаппарат, видеокамера, ноутбук. Убийца ничего этого не взял. И даже золото, которое было на Юле и Вере, так и осталось на бедных женщинах. Преступник не взял ни колечки, ни сережки, ни золотые браслеты и цепочки.

– Значит, это было убийство ради убийства.

– Да. Но женщины ждали от этого гостя совсем другого. Они были уверены, что он принес им добрую весть. Думаю, что деньги. Много денег. Поэтому и встречали его так приветливо!

Но в этом мире просто так деньги с неба не валятся. Чтобы получить с того старичка деньги, женщины должны были ему что-то предложить в обмен. Что-то совсем не нужное им самим, но крайне важное для того пожилого мужчины. Женщины были уверены, что не прогадают при обмене, поэтому и постарались встретить гостя как можно лучше. Но по какой-то причине обмен не состоялся.

То ли цена, которую назначили женщины, показалась старичку непомерно высокой, то ли он решил, что будет безопасней избавиться от свидетельниц, а заодно и сэкономить.

– Убить двух женщин, которые ни о чем не подозревают и весело щебечут, – это надо быть настоящим чудовищем.

– Или загнанным в угол зверем.

Кира минутку подумала, а потом спросила у Христофора Бонифатьевича:

– Скажите, вы знали о существовании тайника в письменном столе вашего друга?

И увидев его удивленное выражение лица, сразу же поняла, нет, он ничего не знал.

– Я мог бы предполагать, что у Саши было что-то в этом роде, – пробормотал адмирал и тут же заинтересованно поднял голову: – А что? Вы нашли этот тайник?

Кира сосредоточенно кивнула:

– Вот только, увы, он был уже пуст. Там должны были находиться какие-то бумаги. Вы не знаете, какие именно?

– Понятия не имею. Ведь я же уже говорил вам, хотя мы с Александром и были дружны, но жизнь раскидала нас в разные части света. Он служил Родине непосредственно на территории Советского Союза, а я…

Но тут Христофор Бонифатьевич снова замолчал и продолжил совсем о другом:

– Однако я знаю, каким делом занимался Александр перед своей смертью. Так уж случилось, что мы встретились буквально накануне его смерти. Эти встречи случались у нас так редко, что мы без остановки проговорили несколько часов.

– И о чем говорили?

– Да обо всем! Я рассказывал, что мог, о своей работе. Он делился со мной своими проблемами.

– У вашего друга были проблемы?

– Он сказал, что ездил с проверкой в одну воинскую часть под Мурманском. Назвал поселок и имя командующего частью. И еще он сказал, что в ходе этой, в общем-то, рутинной проверки ему удалось выяснить нечто такое, что может потрясти все наше государство сверху и донизу.

– И что же это было?

– Он не сказал. Объяснил, что еще слишком рано, и к тому же он не уверен до конца, как распорядиться полученной им информацией. Юле, сказал он, обязательно нужна новая шубка. Без шубки она ему жизни не даст. Да и Верочка растет болезненной, девочке нужно круглый год жить в теплом климате. А на все это требуются деньги, сказал он.

И посопев в усы, Христофор Бонифатьевич неожиданно треснул кулаком по столу. Удар получился очень звучный, мощь еще сохранилась в руках у старого адмирала.

– Я уверен, что если Александр что-то и сделал в своей жизни порочащее его доброе имя, то на это его вынудила именно она… Юлия! Жадность этой женщины не знала предела! Она была готова продать душу дьяволу за лишние сто рублей. Ведь сто рублей в ее понимании – это деньги, которые можно всегда истратить. А душа… Душа – это вещь, не имеющая твердой рыночной цены, а потому совершенно бессмысленная. Если найдется покупатель на такой неликвид, надо срочно его сбывать, пусть даже и по бросовой цене.

– Просто не верится, что Слава прожил с такой ужасной женщиной целый год, – вырвалось у Киры.

– Слава? – неожиданно вмешалась в беседу молчавшая до этого Фаина Наумовна. – Ну, что касается Славы, то тут я хорошо подкована. Наши с Юлей квартиры находятся вплотную, стена к стене. И я вам скажу совершенно точно: Юлия Аюповна была к мальчику очень добра. Кормила его как на убой. И всегда в ссорах молодых вставала на сторону зятя. Юле нравилась сама мысль, что в доме есть мужчина. Она нам так и говорила – какой‑никакой, а все-таки мужик!

– А Слава?

– Он был с ней очень вежлив. Но думаю, что основным тут было то, что Юлия мечтала о внуках. Дочь ее засиделась в девках. И Юлия не собиралась отпускать от себя Славу до тех пор, пока он не сделал бы ей внуков.

– Молодые, в свою очередь, тоже хотели детей?

– Насчет самих молодых не знаю. А вот Юлия точно была помешана на внуках. Она все время твердила, что надо хотя бы одного. Иначе, говорила она, кому все это оставить?

– Все это? Что «это»?

– Ну, в последний год, как у них поселился Слава, женщины к себе в дом купили много красивых и дорогих вещей. Они полностью обставили кухню. Сделали ремонт в квартире. Купили новую мебель в спальню к новобрачным. И сами молодые, хотя в браке всего лишь год, уже дважды ездили отдыхать куда-то на острова. Ну, и сама Юлия… Она трижды съездила на воды, сначала в наш Кисловодск, потом в Карловы Вары, а затем и на какой-то курорт в Германии.

– И что?

– На все это нужны деньги, вот что. А ни Юля, ни Вера в последнее время не работали. Не знаю, сколько получал этот мальчик – муж Верочки, но не думаю, чтобы он был богат. Машину ему подарила уже Юля. Кстати, это она же настояла, чтобы зять получил права. И думаю, оплатила ему их получение.

Итак, за последний год в жизни у покойной Юлии Аюповны и ее дочери было множество трат, на которые ушли приличные суммы. Однако ни дочь, ни мать при этом не работали. Единственным добытчиком и кормильцем был Славка. Но сколько же он получал? И подруги подумали, что этот немаловажный вопрос надо будет выяснить поскорее.

Тепло простившись с чудаковатыми стариками, которые проводили их до дверей, подруги тут же с улицы позвонили Славкиному адвокату – милой Вероничке. Был уже вечер. И Вероника вынужденно переквалифицировалась из адвоката в нежную супругу и заботливую мать. Однако, услышав, что ей звонят по работе, не стала возмущаться и тут же сказала:

– Сейчас все запишу. Вот только найду ручку или фломастер или… Эй! Кто из вас увел мой карандаш! Маша! Саша! Тащите сюда карандаши. Любые! Любые, я сказала! Не бесите маму, иначе она вас всех к ночи просто поубивает!

Чувствовалось, что семейное счастье дается адвокату Веронике с большим трудом. Однако вскоре кто-то из детей приволок ей фломастер. И хотя менять его пришлось трижды, сначала попадались никуда не годные, что вызвало новый всплеск гнева у Вероники, в конце концов, все утряслось и она записала вопросы подруг к ее подзащитному.

– Размер его зарплаты вполне приличный, – заверила она подруг. – Это я вам могу сказать на основании справки с места его работы. Слава официально получает около сорока тысяч. Он хороший специалист. И после уплаты налогов у него остается еще около тридцати трех – тридцати пяти тысяч.

Тридцать пять тысяч – это совсем неплохо для одного человека. Но если разделить эту сумму на три – это получается чуть больше десяти тысяч – жалкие копейки по нынешним меркам! Шиковать и кататься на курорты всей семьей по два, а то и три раза в год на эти деньги точно невозможно. Разве что жить в отеле с одной звездой где-нибудь в Египте, довольствоваться кашей на завтрак и жидкой похлебкой на обед, а вместо соков получать растворимую таблицу Менделеева, окрашенную по желанию заказчика в любые яркие и привлекательные цвета.

– А какой доход был у убитых женщин?

– Жена моего подзащитного не работала. Его теща тоже. До появления Славы они жили на ту пенсию, которую получали по утрате кормильца – отца военного. Он скончался…

– Да, да, мы это уже знаем.

– Ну а раз вы все знаете, что от меня-то нужно?

– Адрес родителей Славы! И координаты подруг Веры!

– Адрес и координаты… Хм, я попытаюсь их узнать. Кстати, вы в курсе, что случилось с сестрой Славиной тещи? Она попала под красную «Киа».

Значит, марка машины все же «Киа».

– В центре города это случилось, – продолжала рассказывать Вероника. – Новенькая «Киа – Рио» неслась на скорости сто сорок. А там допустимая скорость шестьдесят километров в час. Машина сбила Людмилу Аюповну, старушка нынче борется за жизнь в реанимации.

Подруги с интересом выслушали новости. Значит, менты все же прибыли на место происшествия. И даже сумели объединить оба преступления в одно, наверное, основываясь на родственных отношениях потерпевших.

– Мне следователь об этом наезде сегодня рассказал. Интересовался, что мой подзащитный об этом думает.

– А что он думает?

– Я завтра к нему пойду, тогда и спрошу.

– Слушай, спроси адрес родителей Славы. И координаты подруг его жены.

– Хорошо, спрошу.

– То есть у вас их нету?

– Родители как-то не проявлялись до сих пор.

– Как же так?

– Вот так. Самого клиента мне нашел Витя. Возможно, к нему и следует обратиться?

В голосе Вероники слышалась надежда на то, что подруги сами разберутся со своими проблемами, а ей предоставят улаживать ее собственные, возникающие в процессе домашних дел. Вероника должна была проверить английский перевод у старшего, слепить кленовый листок из пластилина с младшей девочкой, покормить голодного и поэтому сердитого мужа, постирать, погладить, по…

Ну а дальше уже по нарастающей. Ведь ком домашних дел катится все быстрей по мере обрастания новыми слоями. Стоит один день что-то упустить, как потом уже догнать этот ком бывает очень трудно.

Так что подруги пожелали замотавшемуся Славкиному адвокату всего доброго и решили действовать сами.

– Да уж, от адвокатов не так много проку, как это показывают американские сериалы. Там-то адвокаты буквально землю носом роют, чтобы вытащить своего подзащитного из передряги. И расследование собственное проводят, и экспертизу независимую за свой счет заказывают. А наши только чужие носки стирают и домашние задания с детьми лепят.

– Ну и гонорары потом адвокаты в Америке получают соответственно большие, – благоразумно возразила Леся. – А что взять со Славки? Хорошо, если Витька за него заплатит, а если нет? У Вероники семья, она не может рисковать, тратя свое время на не слишком перспективного клиента.

– Тогда нам придется действовать самим.

– А мы, по-твоему, чем занимаемся?

Так как время было уже позднее и подруги здорово вымотались за этот день, они направились к себе домой. И уже по дороге, прикидывая и размышляя, смогли точно сказать, что больше всего сил у них отнял не визит в квартиру убитых женщин, не осмотр ее и не разговор со старым адмиралом и его боевой подругой. Больше всего сил заняло приготовление домашнего задания с маленькими мальчиками – внуками тети Люды.

Пожалуй, ее невесткам в самом ближайшем будущем придется переосмыслить свое отношение к свекрови. Они должны понять, как много делала тетя Люда на благо их семей. Она была настоящим ангелом – хранителем семейного очага. И как теперь будут управляться молодые женщины, совершенно не понятно.

Направляясь домой, подруги думали понемножку обо всем, что с ними произошло сегодня.

– Знаешь, что мне странно? – произнесла наконец Леся.

– Что?

– То, что наездом на тетю Люду заинтересовались так поздно.

– Как это, поздно?

– Мы уехали с места происшествия, когда тетю Люду увезли врачи. А никто из представителей полиции там так и не появился.

– Безобразие, что они так задержались, – согласилась с подругой Кира. – Переименовать милицию в полицию получилось, а вот улучшить работу – это уж извините!

– Наверное, они рассчитывают, что когда тетя Люда придет в себя, они возьмут показания у нее.

– Если придет!

Кира была настроена весьма мрачно. Судя по крови, текшей из носа и головы тети Люды, вряд ли стоило ожидать благополучной развязки. Хотя старшее поколение куда крепче, чем может показаться на первый взгляд. Все эти ковыляющие с палочками бабушки и дедушки, в которых едва душа держится, пережили такое, что нынешним и не снилось.

Война, бомбежки, эвакуация. Потом долгая и тяжелая полоса, пока восстанавливали, да так до конца и не восстановили страну и народное хозяйство. Потом начали осваивать целину, поворачивать реки вспять, строить многочисленные и весьма затратные ГЭС, ТЭС и ГРЭС. Бурили и разрабатывали месторождения нефти, алмазов и газа. И что? К чему все эти труды предыдущего поколения привели?

Да, безусловно, электричество, тепло и бензин в стране появились, но почему-то доходы от этой отрасли все равно идут не в карман тех людей, которые все это организовывали и разрабатывали, и не в карман их наследников, а в карман редких счастливчиков, которые и отношения-то никакого к тем разработкам не имеют. Присвоили себе то, что считалось еще совсем недавно общей народной собственностью, и сидят, в ус не дуют! Все у них прекрасно, все в шоколаде. А что старики, которые осваивали все эти запасы столь ценного ныне во всем мире энергетического сырья, живут едва ли не в нищете, никого в стране особенно не заботит.

Правительство регулярно индексирует пенсии и пособия, но все эти индексы буквально тонут во все растущих и растущих ценах на жилье, коммунальные услуги, лечение и прочие необходимые для жизни вещи. Страна успешно торгует энергетическими ресурсами, которые добыли нынешние пенсионеры. Но никто не задумывается, что все потомки этих первопроходцев, и если уж на то пошло, то вообще все жители нашей страны имеют равные права на это сырье. Старики и дети имеют право жить куда лучше, чем им это позволяют делать.

Да что там старики и дети, все эти деньги, которые оседают в карманах владельцев частных энергетических компаний, принадлежат абсолютно всем гражданам России в равных объемах. И если они этих доходов не получают, то происходящее просто грабеж среди бела дня, который начался еще в 90-х, да так до сих пор и продолжается, с каждым годом все крепчая, наглея и узаконивая свое положение многочисленными нормативными актами. И уже нетрудно предположить, чем все это в скором по меркам истории времени должно закончиться.

О нет, не новой кровавой реконструкцией, упаси бог. Все можно решить мирным повышением налогов для одних – богатых и преуспевающих, и снижением всех выплат для других – бедных и нуждающихся. Только таким образом мы наконец сможем обрести прочный средний класс, который во все времена был надежным оплотом существующей власти. Когда человек живет хорошо и ничем не обижен, бунтовать ему смысла просто нету.

Подруги принадлежали именно к такому среднему классу. И очень бы хотели, чтобы он был крепким и не подверженным никаким коллизиям. Но пока этого не происходило.

– Ты помнишь, что завтра у нас в кооперативе собрание жильцов? – спросила Леся у подруги.

– Помню, – буркнула Кира, чье настроение упало еще ниже. – Отстань!

Но несмотря на Кирину реплику, об этом самом собрании подруги не могли не думать. Потому что оно было назначено на завтрашний день и представлялось немаловажным лично для них. Потому что расследование чужих проблем – это одно, а собственная крыша над головой – это совсем другое. И хотя у подруг был свой собственный домик в коттеджном поселке «Чудный уголок», всего в нескольких километрах от границы с городом, но с другой стороны, у девушек оставались в собственности и их городские квартиры.

У Киры квартира была в ее полной собственности, у Леси в равных долях с ее мамой. И вот с этими самыми квартирами и возникли проблемы жилищно – коммунального плана. Крыша на доме, где жили подруги, прогнила. И управляющая компания – тот самый пресловутый «жилкомсервис» – установила новую, красиво блестящую серебристую кровлю.

Как все в прошлом году радовались, когда старые, покрытые ржавчиной листы снимали и скидывали на землю, а взамен них клали новенькие блестящие листы. И мало кому пришло в голову взглянуть поближе, а что же там падает на землю и что же кладут на крышу вместо них. А если бы пришло, то тот человек, который взглянул на это, был бы немало поражен и озадачен.

Ведь старые листы, положенные еще в годы советской власти и ныне безжалостно скидываемые на землю и сдаваемые в утиль, были покрыты ржавым слоем лишь снаружи. Железо внутри под тонким порохом ржавчины было целым и крепким. Зато те новенькие листы, которые укладывали вместо них, не выдерживали никакой критики. Они были тонкими. Они были подверженными коррозии. И их замена была делом самого ближайшего будущего.

То же самое касалось и водостоков, которые заменили вместе с крышей. Они оказались никуда не годными. Старые водостоки простояли больше пяти десятков лет без видимого ущерба. А новые лед распер в первую же весеннюю оттепель.

Лед с фасадов домов валился на головы прохожих вместе с кусками металла, который, не говоря о том, что был негодным, тонким и даже на взгляд никудышным, не был даже заклепан или как-то иначе закреплен! Так что огромные ледяные глыбы падали на землю вместе с металлическими листами, еще недавно изображавшими из себя трубы для стока талой воды с крыш.

Конечно, весной на ремонт кровли и водостоков были выделены новые деньги. Ремонт был проведен. И коммунальщики отчитались о его успешном окончании и хищно замерли в ожидании новой зимы, а за ней и новой весны. А пока у них были и другие способы подзаработать. Какие? Газоны, дорожки, детские и спортивные площадки.

– Детскую площадку я им не прощу! Пусть даже и не надеются! Самому президенту, если понадобится, напишу! А что тут такого? Он, президент, обязан вникать во все проблемы своих граждан. Для кого-то эта площадка – ерунда, а для меня нет. К тому же ничего случайного не бывает, если что-то происходит, то это вполне закономерно!

Пыл Леси растревожила детская спортивная площадка перед окнами их городских квартир. Подруги росли настоящими спортивными болельщицами. Почти каждый вечер перед их окнами разыгрывались товарищеские матчи между командами футболистов, а зимой и хоккеистов из соседних домов. Играли дети, азартно играли подростки, и даже взрослые не брезговали этим развлечением.

Но недавно прочное деревянное ограждение сняли, а вместо него поставили некую шаткую и на первый взгляд не выдерживающую никакой критики конструкцию. Кто-то отмыл денежки, положил себе в загашник приличную сумму, но отчитался наверх о проделанной работе и весело потер ручки.

Не на тех напали! На новой площадке не было проведено освещение. Там невозможно было играть, потому что не имелось ни ворот, ни баскетбольных щитов. Да и сами спортивные или хоккейные соревнования были невозможны, потому что сумерки в осенне – зимний период наступают прежде, чем дети или их родители вернутся с учебы или работы и, покончив со своими делами, выйдут с клюшками или мячом на улицу.

– Мы должны вернуть себе свою площадку! – разбушевалась Кира, узнав про творимый коммунальщиками беспредел. – Это наша площадка! И крыша тоже наша. И водостоки! Ладно, черт с ними, с водостоками, просто не будем ходить под домом, чтобы кого-нибудь не поубивало. Но площадка! Она нужна детям!

Сами подруги давно не жили в своих городских квартирах, но все же случившееся больно поразило их. На этой площадке они сами гоняли мяч с соседскими мальчишками и девчонками. И тогда им было куда его загонять! Железные ворота, пусть и с драной сеткой, покореженные и ржавые, все же исполняли свою роль. А что делать нынешним подросткам, если им даже в футбол погонять негде? И мяч забить некуда!

– Такое впечатление, словно чиновники сами подталкивают молодежь ко всяким нехорошим вещам. Действительно, футбольная площадка вне досягаемости большую часть суток, зато пиво и другие спиртные напитки бери не хочу!

– А еще наркотики, – подсказала Леся. – На наркоту многие молодые ребята подсаживаются из-за безделья и незнания, чем еще заполнить свой досуг.

В общем, подруги решили, что расследование само по себе, а спортивная площадка сама по себе. О ней забывать никак нельзя. Именно с этой мыслью они приехали сегодня к себе домой, в свой «Чудный уголок», где все и всегда было в порядке, и заботились об этом и сами жильцы, и глава их поселка.

Но если хорошо было в «Чудном уголке», то и в старом доме подруг, к которому они питали ностальгическую грусть, тоже должно быть все в порядке! И поэтому подруги твердо решили, что им нужно хорошо выспаться и подготовиться морально к завтрашней схватке с коммунальщиками. Обе подруги, и сами поднаторевшие в крючкотворной борьбе юристов и чиновников, отлично знали все доводы, которые могут им привести в ответ на их справедливые аргументы.

Освещение над спортивной площадкой, наверняка скажут, было снято как не соответствующее пожарным нормам. Небось и протокол по данному вопросу, согласованный с пожарной инспекцией, имелся. Ворота и баскетбольные щиты вообще будут признаны несуществующими. В самом деле, кто их видел? Ах, многие! А кто тогда может подтвердить их существование документально? Ах, никто! Ну тогда, извините. Суд пустопорожние свидетельствования в учет не принимает. Мало ли кому и что могло показаться.

Вот и не получится ли со спортивной площадкой и воротами, как с люстрой в самом большом и шикарном Елисеевском магазине Москвы? Вроде бы и была там сохранившаяся еще со времени прежнего хозяина купца Елисеева люстра. Висела вплоть до перестройки в самом центре зала. И все покупатели ее прекрасно помнили.

А вот в документах она не проходила! Не было ее, господа! Нет, не было в магазине никогда никакой люстры! А вот акты, которые свидетельствовали о том, что балки перекрытия потолка не могли выдержать люстру подобного веса и конструкции, наоборот, имелись в достаточном, чтобы заткнуть всем рты, количестве.

И куда же она делась? А? Да и была ли вообще? Не было, все вам, уважаемые граждане, померещилось. Вот и успокоилась общественность, заткнутая многочисленными бумажками. А люстра та до сих пор висит во дворце у какого-нибудь наворовавшего миллионы за время перестройки и передела в стране нувориша.

В общем, завтра подругам предстояло самое настоящее сражение за пропавшие ворота детской площадки. И не за себя они бились, а за тех соседских детишек, которые росли в их домах и ходили в ту же школу, что и сами подруги когда-то.

– Единственное, что утешает, – это наш с тобой «Чудный уголок». Тут все тихо, мирно и по-домашнему.

У шлагбаума машину подруг остановили, привычно осведомились, все ли у них в порядке, а потом пропустили дальше, бдительно проводив глазами. Охрана, постоянно «вздрючиваемая» главой поселка, пребывала в состоянии боевой готовности.

Коттедж встретил подруг уютным теплом и заранее загоревшимися светильниками. Девушки еще в прошлом году расщедрились и поставили себе, любимым, некий аналог «умного дома», крайне примитивный, но в то же время весьма разумный.

Теперь температура в доме никогда не падала ниже пятнадцати градусов Цельсия, сохраняя разумный баланс между экономией и комфортом. А о приближении хозяев все системы дома были оповещены заранее. Так что свет включался в прихожей сам по себе. И все прочие приборы просыпались и были также готовы к услугам своих хозяек.

Помимо загоревшихся торшеров, у дверей подруг встретили их кошки – Фантик и Фатима. Исполнив ритуальный танец гостеприимства и радости, кошки унеслись на кухню, всем своим видом показывая, как они проголодались и как непозволительно жестоко обращаются с ними хозяйки. Такой концерт кошки исполняли каждый вечер. С годами они стали очень ревниво воспринимать отлучки девушек из дома, но при этом сами вместе с хозяйками покидать дом отказывались наотрез.

«Мы сидим дома, и вы сидите вместе с нами!».

Такова была позиция кошек, и они придерживались ее с удивительным для таких маленьких зверьков упрямством.

На все домашние дела, еду и примирение с кошками у подруг ушло около полутора часов. А затем они, отдохнувшие и посвежевшие, перезвонили нетерпеливо ожидающему их звонка Витьке.

Глава 7

Но снявший трубку человек был совсем не Витей. Это была женщина. И она говорила густым грудным голосом, очень сочным и сексуальным. Услышав, что Вите звонят женщины, она устроила целый допрос:

– Кто спрашивает Виктора? Как вас представить? По какому вы делу?

Кира отвечала, прикидывая про себя, кто это может быть. Жена? Любовница? Невеста? Что-то Леся ни словом не обмолвилась, что ее двоюродный брат с кем-то постоянно живет или собирается жить. Но незнакомка, удовлетворив свое любопытство, наконец оттаяла.

– Витька сейчас в душе, – произнесла она. – Но раз у вас дело срочное, я его вытащу!

– Нет, нет! Не надо! Мы только хотели у него спросить адрес Славиных родителей или их телефон. И адрес подруг Веры.

– Веры? Подруг! Так вы же попали куда вам нужно! Я ее лучшая подруга и есть!

И, видимо, вспомнив, что о Вере теперь следует говорить только в прошедшем времени, незнакомка всхлипнула.

– А меня Тасей зовут, будем знакомы, – буркнула она в трубку, громко и трубно высморкавшись. – Спрашивайте чего хотели. Я отвечу.

Кира ненадолго замерла в растерянности. Она как-то не ожидала, что Верина подруга найдется вот так легко и просто, и не подготовила необходимые вопросы.

– Да чего там говорить, из-за бабок их убили! – неожиданно сама начала диалог Тася.

– Из‑за каких бабок?

– Из‑за денег, которые Верина мамашка, как полоумная, всю свою жизнь копила! А что вы хотели? У них целый миллион накоплен был! Вера мне постоянно докладывала, насколько увеличилось их сокровище. Ну и прочее с ним связанное.

– Прочее?

– Вера с матерью постоянно только тем и занимались, что деньги с одного счета на другой перебрасывали. Все искали, где и в чем выгодней деньги хранить. Сначала у них все в рублях лежало, потом они часть в доллары перевели. Потом еще какую-то часть в евро. А что уж там потом было, я и не знаю. Заколебалась я за их бабками следить!

– А в каком банке женщины держали свои накопления?

– Да в обычном Сбербанке, в отделении, которое рядом с их домом.

– Но в квартире они деньги не держали?

– Конечно, нет! Еще не хватало! Тетя Юля за эти деньги удавиться была готова. И чтобы она их дома просто так бы оставила? Ни за что! Она в Сбербанке регулярно процент получала и была этим очень довольна.

Значит, версию с грабежом все же придется отбросить. Деньги лежали на книжке, и грабитель до них просто не мог добраться. А жаль, она была такая простая и понятная, эта версия с ограблением.

– А на что они копили, вы не знаете?

– На что копили… Да они как-то с конечной целью еще не определились. Она у них все время менялась. То домик на Кипре, то коттедж в Ленинградской области. Но только тогда уж такой, чтобы обязательно на взморье и с хорошим участком.

– Ну, миллиона рублей на такой коттедж маловато будет.

– А кто вам сказал, что они одним миллионом бы ограничились? Да Веркина мать, сколько я ее помню, все время копит. И дочь к тому же приучила. Они на отцову пенсию всегда жили, пусть и скромно, но жили. А что сверх того подрабатывали, то обязательно на книжку несли. А в последнее время так и вовсе у них хорошо доход попер.

– Это с чего же?

– Славка зарабатывал, – уклончиво отозвалась Тася. – Он очень ловко делишки проворачивал, их Слава.

– Слава?

Но у Киры была совсем другая информация о доходах Славы. Он получал прилично, но совсем не жирно.

– Тридцатку он официально, говорите, получал? Ну, а он еще и левые, наверно, имел, – не смутилась Тася. – Конечно, я не знаю, как там точно было, но Верочка мне рассказывала, что Славка бешеные миллионы гребет. Чуть ли не по сто тысяч у него в месяц с левыми набегает. Вот они с мамулей эти деньги и откладывали.

– Откладывали, себе на книжку? И Слава не возражал?

– А они его и не спрашивали особо. У них ведь как заведено было со Славой… Пришел, деньги принес, гуляй! Сейчас будет тебе обед, а потом и супружеская ласка. А коли без денег явился, прогулял там частично или с друзьями пропил, то тут уж извини. Ни ласки тебе, ни тарелки с борщом. За каждую копеечку должен был Славка перед Верой отчитываться. Вера с самого начала так себя поставила, Слава и не спорил. Ну, и тетя Юля тоже не промах. Пока Славка деньги в дом нес, она его обстирывала, кормила на убой и всяческие реверансы перед ним делала. А если не принес деньги, тут уж, извини, дорогой друг! Ничего тебе за былые заслуги не обломится! Так и жили.

Интересные сведения. И то, что Слава у себя на работе как-то мухлевал и имел дополнительный доход, который превышал его основной в два раза, не мешало бы проверить. Но если деньги в семье убитой Юлии Аюповны и ее дочери имелись, но были они не от Славки, то откуда же тогда?

– Тася, а вы не знаете, была у кого-нибудь из Вериных знакомых красная машина? – вступила в разговор и Леся.

– Красная?

– Да, новенькая красная «Киа – Рио».

– Что-то не припомню такой.

– А у Славиных друзей?

– Тем более не знаю. А у самой тети Юли и у ее родственников такой машины точно нет! Я была у Веры со Славой на свадьбе, вся родня прикатила на солидных таких машинах – серые, черные или темно – синие. Белым был лишь лимузин новобрачных с кольцами на крыше и свадебным букетом на капоте. И все.

– А свадьба была шикарная?

– Да. Слава ее оплачивал, чем его собственные родители были не очень-то довольны. Но подарок все-таки хороший подарили молодым – тридцать тысяч рублей и еще какие-то подарки от родни. Слава эти деньги себе оставить хотел, так у них такой скандал получился, только держись. Юлия Аюповна сказала, что они с Верой тоже в свадьбе участвовали. Значит, свою долю в подарках должны забрать, чтобы самим в минус не выйти и злополучный миллион на книжке не тронуть. Ну, они свое забрали, а Славке шиш с маслом остался. Он тогда очень недоволен был. Все кричал, что они его ограбили. Что свадьба – это дело обоюдное. И значит, расходы тоже должны быть пополам. Только кто бы его слушать стал. Тетя Юля как денежки себе взяла, так и не отдала потом Славке ни копейки. Правда, в свадебное путешествие молодых отправила. Славке на это грех жаловаться. Пусть деньгами он сам и не распоряжался, но и притеснять его тетя Юля не притесняла.

Леся по громкой связи слушала рассказ Таси и чувствовала, что ей как-то он не по душе. И даже не сам рассказ, а то, что Тася рассказывала про Славку. Какое-то недостойное поведение просматривалось. Разве так себя ведет счастливый новобрачный? Что за низкие расчеты между своими же людьми? Неужели если бы Леся со Славой поженились, то он вел бы себя точно так же?

Кире тоже не нравилось рассказанное Тасей, но совершенно по другой причине.

– Ой, как мне все это не нравится, – пробормотала Кира себе под нос, уже чувствуя, что легкого расследования не предвидится. – Все очень и очень запутанно у них было. Кто-то врал, но кто? А возможно, все врали? Ну и семейка!

– Да уж, – поддержала ее тут же Тася. – Я с Верой хоть и дружила, и жалко мне ее сейчас до чертиков, но я ей, бывало, говорю, что же ты, Верка, мужика-то своего совсем затюкала. А она мне отвечает, мол, как мама ее учила всю жизнь, так она себя со Славкой и ведет. Дескать, папа при маме всегда шелковый ходил, словечка ей поперек пикнуть не смел. Мама всеми деньгами в доме распоряжалась. И чернобурки у нее были, по тем временам самый роскошный мех. И золото с брильянтами. И норка. И жили они, ни в чем себе не отказывая. А все потому, что мамочка ее умела на своем настоять и мужу свою точку зрения навязать.

Подругам – участвующей в разговоре Кире и подслушивающей Лесе – даже стало жалко этого неизвестного им мужика – отца Веры. Судя по всему, жизнь у него была не сахар. Жена полностью загнала его под каблук.

– А то, что ее отец покончил жизнь самоубийством, Веру не смущало? Позиция ее мамы все равно казалась ей правильной?

Кира нарочно произнесла эту фразу, чтобы услышать реакцию Таси.

– Кто? – удивилась Тася. – Кто покончил жизнь самоубийством? Да вы что! Верин отец умер в перестрелке! Огнестрельное ранение в голову. Хоронили в закрытом гробу! Он был герой! На него преступник напал в одной части, где он проверку делал. И убил Вериного отца! Ему потом пенсию дополнительную выписали как герою!

– Это вам Вера рассказала?

Кира уже кусала губы от досады. Она ведь не должна была рассказывать направо и налево о том, что им с Лесей довелось узнать сегодня от Христофора Бонифатьевича. Видимо, старик никому и ничего не говорил, свято храня тайну своего друга. Но при этом сама Юлия Аюповна не растерялась. Смерть мужа дала простор фантазии этой женщины, чтобы она смогла преподнести дочери наиболее выигрышный и благородный вариант смерти ее отца.

Самоубийца, уходящий от позора и наказания, – это совсем не так красиво, как убитый преступниками герой – отец! Видимо, первоначальная версия о несчастном случае во время чистки оружия тоже показалась Юлии Аюповне не слишком привлекательной. Вот она и приукрасила ее, насколько это было возможно. Накидала такую тень на плетень, что и не разглядеть было, что там внизу.

При этом Юлия Аюповна так умело переплетала правду с ложью, что получалось очень даже органично. К примеру, выстрел в голову присутствовал в обоих рассказах. И то, что хоронили Вериного отца в закрытом гробу, тоже правда. И по струнке он у жены ходил. Вот только о взятках, на которых, похоже, попался бедный мужик и на которые так прекрасно существовала при его жизни Юлия Аюповна, покупая себе чернобурки и норки, она рассказывать дочери не стала.

– А ведь Вера очень старалась быть на свою мать похожей. Может, это и незаметно было, и цапались они постоянно, но зато как они были похожи! Вера с деньгами тоже расставаться не любила. Что ее, то уж ее навсегда. И мечтать она получше своей матери умела. Шикарнее. Тетя Юля-то все больше советскими мерками мерила, ей многое нравилось, чего она прежде иметь не могла. А Вере и дом нужен был не на Кипре каком-то, а в Италии. И не просто в Италии, там ведь тоже на юге захолустных дыр полным – полно, а обязательно чтобы дом был рядом с Миланом. Вера там в Милане отовариваться очень хотела. Нравилось ей, что она будет жить в Милане. Ну, или в Испании, в Барселоне, но это уж в самом крайнем случае.

– И откуда же такие деньжищи? – невольно ахнула в ответ Кира. – Уж точно не от Славки!

Такие вещи, как собственный дом в Милане, известное дело, стоят очень и очень дорого. Милан – это Мекка всех модниц всего мира. Туда едут дамочки, которым повезло обзавестись толстыми папиками с такими же толстыми кошельками. Но у тех-то понятно, а откуда же у Верочки и ее мамы могли взяться такие деньги? Ведь у них и был-то накоплен всего один миллион, и то рублей?

– В последнее время, наверное, уже больше у них набежало, – всхлипнула Тася. – Вера мне регулярно отчитывалась, сколько процентов они по этому вкладу получили, сколько процентов по тому. Проценты они не тратили, к основной сумме их добавляли. Да еще деньгами из тех, что со Славки тянули, свой счет каждый месяц пополняли. То десять тысяч положат, то двадцать. А то в иные месяцы и тридцатку кинут! И еще вещей много в дом купили. И отдыхать ездили. И шубу норковую Вера себе приобрела. Сначала одну до пят, а потом еще и курточку. Нет, Славка очень хорошо у нее зарабатывал, грех было Вере жаловаться.

– Но даже если у них и было два миллиона накоплено, то это ведь в рублях?

– Ну, конечно, в рублях! А вы думали, в евро?

– Тогда я не понимаю, откуда же мог взяться дом в Милане. Или женщины о таком только мечтали?

– Проспекты, во всяком случае, я у них дома видела. И Вера мне постоянно про этот дом трещала. И агент из посреднической фирмы при мне звонил. Варианты предлагал. Вера с ним любезно так поговорила, я даже подумала, что у них дело к концу переговоров идет. А прощаясь по телефону, Вера еще агенту этому сказала, что после посмотрит в Интернете фотки.

– После чего?

– Ну, после его звонка.

– Вы с ней смотрели? Вместе?

– Ну да, я тоже глянула одним глазом.

– И что?

– Красивый дом. Но стоил он очень дорого! Больше миллиона евро! У Веры таких денег точно не было. Я ей еще тогда так прямо и сказала, зря она мечтает о таком домище. На него копить и копить всю жизнь, а потом все равно не будет времени, чтобы им насладиться.

– А Вера что?

– Сказала, что я еще увижу. Все у них с мамой получится. И что у них есть одна идея, как им купить этот дом или, во всяком случае, похожий на него.

– И что это за идея такая у нее была? С помощью Славы?

– Вера сказала, что Слава к этому не будет иметь никакого отношения. Она даже подумывает, а не развестись ли ей с ним. Они ведь в официальном браке состоят, совсем не нужно, чтобы Славка на этот дом имел равные с Верочкой права. Или им надо будет дом на Юлию Аюповну оформлять. Но тогда тоже вроде как Верочке обидно, ей-то ничего не достанется. А ей хотелось, чтобы дом принадлежал и ей. И все же Вера склонялась к мысли, что лучше дом на маму записать. Разводиться – это долго. А дом надо покупать уже прямо сейчас.

– Да вы что? Даже такие серьезные разговоры велись? – удивилась Кира. – Значит, покупка была уже на мази? Они этот дом в рассрочку, что ли, покупать собирались? Сроком на сто лет?

– Вера ничего такого не говорила о рассрочке. Наоборот, я знаю, что они с мамой всегда панически боялись всяких там кредитов. Все свои покупки оплачивали наличными.

– Хорошо, но откуда же деньги на дом в Милане?

– Может, и не в Милане, – напомнила Тася. – Могли и в Барселоне купить. Или даже во Франции. Такие варианты у них тоже имелись. А тете Юле, той поближе хотелось, на Финском заливе, у нас где-нибудь под городом.

– А дочь была против?

– Ну, Вере в Европу хотелось, это же понятно. Деньги, говорила она, те же самые, но там и комфорт, и уровень жизни совершенно иной. А если еще и замуж за гражданина той страны выйти, так и вовсе в Европе можно осесть. Были бы деньги!

Вот оно самое главное! Были бы деньги! А откуда же им взяться, этим деньгам, если Слава зарабатывал пусть и больше озвученных вначале тридцати тысяч рублей, но тоже далеко не миллионы евро лопатой ворочал. Дом в том месте, которое присмотрела себе Вера, должен был стоить поистине огромных денег. И эти деньги были явно не из ее окружения. Возле покойниц такими деньгами никто не ворочал. И в долг женщинам бы точно их не дал.

– Послушай, но это же очень важно! Вера случайно тебе не рассказывала, откуда у них с мамой возьмутся такие деньги?

– Она сказала, что они с мамой скоро получат наследство.

Наследство! Ах, вот оно что! Наследство! Ну, что же, это многое объясняло. И дружбу двух сестер, которую они поддерживали в последнее время. И появившиеся у Юлии Аюповны и Веры смелые планы. Но кто должен был оставить наследство? И кому именно? Юлие Аюповне? Ее сестре? Или сама Верочка должна была получить деньги от кого-то из родственников?

Так или иначе, но подруги считали, что пресловутое наследство должно было касаться всех троих женщин.

– Если это и правда, то получить женщины это наследство могли исключительно со стороны Вериного отца, – предположила Кира. – Родные тети Люды ни о каком наследстве и слыхом не слыхивали.

– Да. А сама тетя Люда всячески перед сестрой пресмыкалась, липла к ней. Боялась, что свой кусочек иначе урвать не сумеет. Только вряд ли Юлия Аюповна стала бы делиться с сестрой. Разве что у нее иного выхода бы не осталось.

– Но что за наследство? И почему раньше о нем ничего не было известно?

Однако разговор с Тасей дал подругам повод для размышлений. Когда в деле об убийстве появляется информация о большом наследстве, которое совсем скоро ожидали убитые, тут может быть множество вариантов развития событий. Женщин могли убить другие наследники, которые сочли себя обойденными. А если женщины уже получили деньги, то их могли убить именно из-за них. Убийство и ограбление. Но вот только про убийства знали уже все, а про ограбление нет, потому что и про сами деньги, которые могли быть у убитых женщин при себе, не знал никто, кроме них самих.

– И еще тетя Люда могла знать.

– Да. Но заметь, после нашего с тобой визита она помчалась не только к сестре на ее квартиру, но еще и к этому Ураганову.

– Странно, что она не осмотрела квартиру сестры сразу же после убийства.

– Может, и осмотрела. Ты разве не помнишь тот беспорядок, который там был?

– И она что-то нашла?

– Найти, может, и не нашла, но преступника вспугнула. И он решил, что будет лучше избавиться и от второй сестры тоже.

Эта фраза подруги заставила Киру припомнить, что у них имеется еще несколько ниточек, за которые они до сих пор даже не потянули ни разу. Красная машина. Писатель Ураганов. И Амалия Геворковна, которой покойница что-то поручала перевести. И даже не что-то, а какие-то доверяла ей вполне определенные документы.

К тому времени, когда подруги закончили разговор с Тасей, из душа уже вылез чистый и довольный Витька. Он шуганул Тасю от телефона и дал подругам адрес Славкиных родителей.

– Но сразу же хочу вам сказать, что семья у Славки неполная. Его мать живет с его отчимом уже лет семь или даже десять. Отец у Славки давно спился и живет отдельно. Славка раз в месяц привозил батьке какие – никакие продукты – главным образом тушенку, картошку и макароны с хлебом, чтобы батька совсем уж не помер с голоду. Ну а свою пенсию отец пропивал до последней копейки. Вряд ли вам удастся застать его хотя бы относительно трезвым. Он под бухлом постоянно.

– А Славкина мать?

– Она не пьет, – лаконично отозвался Витя. – Во всяком случае, не так сильно. Но… у Славки с ней контакта не было.

– Почему?

– Поговорите с ней, сами все поймете.

– А еще не поздно ей звонить?

– Не знаю. Я с ней вообще, если честно, ничего не понимаю.

И Витька отключился. Подруги помялись, но все же набрали номер Славкиных родителей. Верней, как выяснилось, матери и отчима. Однако мать, едва поняла, кто ей звонит, сразу же закричала:

– Если вы по поводу адвоката для Славки, то у нас денег на него нет! Слава мне и так за полгода квартирную плату задолжал! И чтобы мы за его адвоката платили… нет уж! Сам вляпался, сам пусть и выкручивается. Не маленький. Образование мы ему дали, поили и кормили его все эти годы, пока он учился. Одевали, обували, а где благодарность? Ни копейки сам нам со своей зарплаты не приносил. Все из него буквально клещами вытягивать приходилось. Свою часть квартплаты за комнату и то не платил. А что я на его адвоката свои деньги отдавать, что ли, должна? Это просто ни в какие рамки не лезет! Он уже взрослый, а совести ни на грош!

Славкина мать говорила и говорила, мешая в одну кучу какой-то сахар, с которым Славка любил пить по утрам чай, но покупать который почему-то не торопился. И туалетную бумагу, до которой Славка тоже был большой охотник. Нет, он ее не ел, а употреблял по прямому назначению, но ведь тоже все деньги! Потом разговор пошел про душ, который Славка принимал по два раза в день, про горячую воду, которая нынче так дорога. И про установку счетчиков, и про ремонт кухни, и про многое и многое другое, в чем Славка также не хотел принимать никакого участия.

– Как картошку весной сажать, так нету его. Огурцы попросишь летом разок полить, не может. А как урожай поспеет, он тут как тут! Копать картошку не желает, зато кушать ее большой охотник! И его женушка, прости Господи! Пальцем о палец для меня ни в жизнь не ударила, а как урожай на участке поспеет, свой мешок картошки себе требует! Дескать, для Славы. А много ли ее Слава для той картошки за лето сделал, спрашивается?

Мать Славки еще много чего сказала, но подруги не протестовали. Теперь, по крайней мере, девушки понимали, почему Славка предпочитал жить со своей женой у тещи, а не у родной мамули. Славку она так затюкала, что он и думать не хотел о том, чтобы привести к своей вечно недовольной мамуле молодую жену. А с другой стороны, если бы Славка отдавал матери все те деньги, которые зарабатывал, то и она, наверное, стала бы к нему добрей. И уж точно не ругала бы его нахлебником и прочими нехорошими и обидными словами.

Всем хочется жить хорошо и сытно, вот только не у всех это получается сделать за чужой счет.

Кира заикнулась было про красную машину, но встретила настоящую бурю возмущения в ответ:

– Какая там машина! Нет у нас ни у кого машины! У Славки имелась, да не больно-то он нас на ней катал. Попросишь его ту же картошку с огорода перевезти, так и нету его! Сами картошку в мешки разложим, их на тележку и катим. Соседи спрашивают, где же Слава с машиной, а нету Славы! Зато, как привезем, он тут как тут. Где моя доля? Отсыпьте-ка домашней картошечки. Вера с ее мамой очень домашнюю картошечку уважают.

В общем, искать красную «Киа» тут было бесполезно. Да и Витька сказал, что родители у Славки очень прижимистые. Машина была у отчима, но старые «Жигули», половину времени стоящие в гараже в починке. Впрочем, чинил машину отчим сам, не собираясь давать деньги кому-то за то, что может сделать своими руками.

– Жадные у Славки мама с отчимом, – со вздохом произнесла Леся. – Еще более жадные, чем тетя Юля и ее дочь, по рассказам знакомых.

– Славкина мать и отчим – это просто жуть! Каждую копейку считают.

– Не уверена, что сама захотела бы жить с такими людьми.

Последний звонок, который подруги сделали в этот вечер, был их близкому приятелю Лисице. Этот молодой человек с огненно – рыжими волосами, которые не стриг, а специально отпускал подлиннее, да еще и в косу заплетал, как уже говорилось, вел очень странный образ жизни. Нигде не работал, но при этом знал массу полезных людей, которых и сводил друг с другом по мере надобности. За свои услуги и за свои связи Лисица брал определенный процент от готовящейся сделки. И ему почему-то платили, так что доход его вполне устраивал.

– Узнать, кому принадлежит красная «Киа – Рио»? – переспросил он подруг. – Ну, вы, девчонки, даете! Да таких машин в нашем городе сотни, если не тысячи. Очень популярная модель.

– Но нам очень нужно.

– Напрасная трата времени и сил, искать эту машину! – стоял на своем мнении Лисица, уже посвященный в подробности нового расследования подруг. – Почему? Вы меня спрашиваете, почему? Что же, охотно объясню. Видите ли, вряд ли наехавший на тетю Люду человек взял свою собственную машину. Вы же говорили, красная «Рио» следила за вашей теткой не один час? Так это надо быть последним дураком, чтобы так подставиться. Скорей всего, машину мужик угнал. Искать ее посему бесполезно!

– Тогда помоги нам с писателем Урагановым.

– Писателем? Урагановым? Честно, девчонки, я про такого и не слышал! А что он пишет?

Что? Подруги этого не знали.

– Начните-ка вы просто с легкой прогулки по Сети, – посоветовал им Лисица. – Честно, там иногда столько полезной информации болтается, что прямо сам удивляешься.

– Но мы думали, ты нам поможешь.

– Занят я, девчонки, – недовольно отозвался Лисица. – Гостей жду. Дайте уже, в конце концов, расслабиться человеку!

– Можно подумать, что ты когда-то напрягался, – фыркнула в ответ Кира. – Только и делаешь, что ничего не делаешь. А насчет гостей, я тебе так скажу: ты со своими гостями поосторожней будь. Вон Юлия Аюповна с Верой тоже ждали гостя, разбогатеть с его помощью надеялись. А что вместо этого получилось? Убили их обеих!

Но Лисица советам подруг не внял и даже, в свою очередь, посоветовал им не соваться не в свое дело. В общем, каждый остался при своем. Лисица отправился встречать очередную цыпочку, с которой крутил очередной роман, а подруги… Подруги отправились смотреть, что там есть в Сети насчет писателя Ураганова.

Это было последнее, что они могли позволить себе сегодня. Начинались уже вторые сутки их расследования. И обе девушки чувствовали себя совершенно вымотавшимися.

Писатель Ураганов в Сети нашелся. У него даже был свой собственный сайт, который он регулярно посещал, отвечал там на вопросы своих поклонников, а также делал кое-какие философско – патриотические ремарки. Дескать, все у нас будет в жизни хорошо, потому что граждане нашей страны самые лучшие, несгибаемые духом!

При этом он так пространно пересказывал свои старые произведения и так часто брал из них пространные цитаты, что создавалось ощущение, будто не беседуешь с живым человеком, а читаешь его произведения.

Впрочем, поклонников у Ураганова было немного. За полгода сайт посетило всего лишь сорок три человека, но каждому из них писатель что-то ответил. Это подругам понравилось. Да и список написанных Урагановым произведений впечатлял.

Время особой востребованности и популярности для писателя пришлось на советский период жизни страны. Тогда Ураганов ваял произведения с бодрыми и жизнеутверждающими названиями вроде «Повесть о доярке», «Утро в колхозе «Заря», «Первый полет», а также сюжет – «Рабочий и колхозница» в разных вариациях.

– Интересно было бы почитать хотя бы одно из его произведений, – сказала Леся. – Была бы тема для беседы с писателем.

Кира в ответ лишь зевнула.

– Читай, – пробормотала она. – Читай, коли силы есть. А лично я пошла спать.

И пошла. Леся же посадила себе на колени Фатиму, пристроила рядом Фантика и, таким образом обложившись кошками, как подушками, принялась читать один рассказ Ураганова за другим. Девушка и сама не заметила, как погрузилась в тот мир, который давно канул в Лету. Язык у писателя Ураганова оказался живым и складным. К тому же он так умело чередовал в своих произведениях трудовые будни героев с их личной жизнью, что читать было интересно. Ураганов писал также и про военных.

Лесе очень понравилось его произведение «Воздушный мир», где рассказывалось о жизни и буднях советских летчиков – истребителей. Писатель так живо описал быт военного городка, что Леся невольно зачиталась этим произведением. Очнулась она, когда часы уже показывали половину второго ночи. Ахнула и поспешно отправилась в свою постель.

Кошки преданно сопровождали ее до дверей спальни, а там разделились. Фантик отправился к своей «индивидуальной» хозяйке – Кире. А Фатима осталась с Лесей, чувствуя, что именно тут ей будут рады и уж точно никогда не прогонят.

Укладываясь спать, Леся невольно отметила, что Фатима здорово поправилась за последнее время. Кошка с видимым трудом забралась на кровать к Лесе, цепляясь толстым брюхом за простыни.

– Какое пузо ты наела!

И Леся задумалась, с чего бы у кошки взялось такое пузо? Подруги регулярно проверяли кошачье здоровье и соблюдали все рекомендации ветеринара, который всякий раз твердил им о том, что большинство проблем у животных с возрастом возникает именно из-за неправильного и несбалансированного питания, которое они пытаются компенсировать за счет переедания.

Именно лишний вес доктор и считал причиной всех бед. И поэтому подруги старались кормить своих кошек, строго придерживаясь прописанной им диеты. Конечно, это не значило, что кошкам не перепадал лакомый кусочек со стола, но это случалось очень редко. И Фантик, сидящий на той же диете, что и Фатима, заметно постройнел за минувший год. А вот Фатима…

– Эй, подруга, ты где это добавочный провиант берешь? – шутливо обратилась Леся к кошке. – Кузнечиками и мышками наловчилась питаться?

Но Фатима не ответила, она устало устраивала гнездо в пуховом Лесином одеяле. И глядя на то, как медленно и тяжело двигается обычно грациозная кошка, Леся встревожилась не на шутку.

– Мама родная! Ты заболела! – ахнула она. – Фатюшка, дорогая! Что с тобой?

Но нет, вроде бы внешне кошка выглядела неплохо. Нос у нее был влажный и холодный. Глаза блестели. Вот только этот непонятный живот, который стал слишком большим и мягким, когда ему полагалось стать упругим и поджарым.

– Очень странно. У тебя нигде не болит? А если болит, то где?

И все же самостоятельно Лесе не удалось поставить диагноз кошке. Так что она легла спать с уверенностью, что завтра первым делом надо будет сказать Кире о новой проблеме и отвезти Фатиму к ветеринару.

– Спи, моя маленькая, – нежно шепнула Леся кошке. – Все будет в порядке.

Фатима и ухом не повела в ответ. И получалось так, что Леся уговаривает саму себя, а кошке вроде бы все равно.

Глава 8

Но на следующее утро Леся совершенно забыла о данном ею Фатиме обещании. Разумеется, не по своей вине, а по чужой. Началось все с того, что подруги проспали. Проспали просто безбожно, так что стыдно становилось. Часы показывали уже начало одиннадцатого, когда дом огласил мощный вопль Киры:

– Леська! Вставай!

Лесю буквально выбросило из постели.

– Что случилось?

– Как что случилось? Проспали!

– А с кем мы договаривались?

Но вместо внятного ответа из спальни Киры донесся вопль:

– С этой… с Амалией! О – о-о… Что же нам делать?!! Кошмар! Ужас! Это такая непростая тетка, я ее с трудом уговорила встретиться с нами сегодня в полдень. А сейчас уже почти одиннадцать. Мы можем не успеть!

Говоря это, Кира уже металась между ванной комнатой, своей спальней, кухней и прихожей. Она чистила зубы, причесывалась, умывалась и принимала душ, как казалось Лесе, делала подруга все эти вещи одновременно. И при этом еще успевала давать пояснения самой Лесе.

Оказалось, что вчера вечером, когда Леся зачиталась рассказами писателя Ураганова и его размышлениями о быте доблестных воинов – летчиков, сама Кира позвонила переводчице Амалии Геворковне. Представилась клиенткой и объяснила, что к Амалии ей посоветовала обратиться Юлия Аюповна.

– Хорошо. Значит, вы знакомы с моими расценками, – буднично отреагировала Амалия и спросила: – Что у вас за документы?

– Документы?

– Ну, вы же хотите, чтобы я перевела вам документы. На какой язык?

– А… а есть варианты?

– Я могу переводить на армянский, английский и испанский, – свысока объяснила переводчица. – Эти языки я изучала и имею подтверждающие дипломы, которые позволяют мне работать с этими языками. Для себя лично я также изучала финский и китайский. Разумеется, говорю по-французски, по-немецки и по-португальски. Но этими языками я занималась лично для себя. Если вам нужен перевод на финский язык, обратитесь к другому специалисту.

Судя по всему, Амалия Геворковна любила поговорить вообще и похвастаться успехами себя любимой в особенности. Ничего странного, вполне невинная забава, очень многие люди в той или иной степени ее практикуют. Но Киру вопрос Амалии выбил из седла. Так на какой же язык ей нужен перевод?

– А… а… на итальянский!

– Вот и вам тоже нужен итальянский, – вздохнула Амалия Геворковна. – А между тем я внятно объяснила Юле, что на итальянский язык я могу переводить лишь исключительно в частном порядке. Мой итальянский перевод ни один нотариус своей печатью не заверит. Просто потому, что такой перевод не будет иметь законной силы. Я Юле все это очень подробно объяснила, даже дала телефон нужного ей человека, который занимается именно переводами с русского на итальянский, не понимаю, почему она снова посылает вас ко мне.

– Нет, нет! – запротестовала Кира. – Нам нужен итальянский, но еще нужен и… Юлия Аюповна заказывала вам перевод на английский?

– Испанский, девушка, – вздохнула Амалия Геворковна.

– Вот и нам тоже! – заторопилась Кира. – Нам тоже на испанский!

– Хорошо. С переводом на испанский язык – проблем нет! Встретимся завтра в полдень у нас в бюро переводов. – И продиктовав адрес бюро переводов, Амалия Геворковна добавила: – И захватите все документы, которые нужно перевести. Не забудьте!

Она явно сочла Киру умственно отсталой дебилкой, которой нужно все разжевывать и повторять по два раза. Но это было не страшно. Кира сочла свою миссию выполненной. Завтра они с Лесей обо всем расспросят эту заносчивую Амалию Геворковну. По телефону этого делать не следовало: во-первых, Амалия Геворковна явно была еще не в курсе убийства своей клиентки. И поэтому Кира рассчитывала на фактор внезапности, когда завтра они выложат ей эту новость, а потом предложат поделиться имеющейся у нее информацией.

Что за документы переводила Юлия Аюповна на испанский? И почему именно на испанский? И зачем ей это было нужно?

Все эти вопросы еще долго вертелись в голове у Киры, не давая той уснуть. И получилось так, что она заснула еще позднее Леси. И проспала! Ужасно проспала!

– Скорей, скорей! – металась по квартире Кира, подгоняя и без того перепуганную Лесю. – Мы не должны опоздать. И так эта зазнайка вчера сочла меня едва ли умственно полноценной, так теперь она еще поймет, что я и непунктуальная вдобавок!

Почему-то Кире очень не хотелось выглядеть дурой, не умеющей элементарно рассчитать время своего передвижения, перед этой незнакомой ей теткой. Как известно, начальство задерживается, а подчиненные опаздывают. А Кире из недолгого разговора с переводчицей показалось, что Амалия Геворковна считает весь остальной мир вокруг себя подчиненными, а саму себя большим начальством.

Кирино предположение угодило в точку. Амалия Геворковна оказалась именно такой властной и деспотичной при случае женщиной. В другой момент с ней было бы трудно сладить. Не захотела бы эта дамочка, и рта бы она не раскрыла ни насчет перевода, который ей поручила сделать Юлия Аюповна, ни насчет того, откуда знает покойницу – клиентку.

Но сейчас, выбитая из колеи известием о смерти Юлии Аюповны и ее дочери, излишне полная переводчица сначала едва не упала в обморок, потом почувствовала себя дурно, требовала воды и лекарства, а слегка придя в себя, принялась подробно расспрашивать подруг о том, что же произошло.

– Убийство! – ахала она. – Подумать только, а деньги? Они пропали? У Юли должна была быть очень большая сумма. Возможно, даже на руках. Они готовились к покупке дома на побережье Коста – дель – Соль. Я переводила часть документов для их сделки.

– Вы?

– А почему бы и нет? Я же вам говорила, милочка, я дипломированный специалист.

– И они… эти документы… Они до сих пор у вас на руках?

– О да! Конечно.

– Мы должны их посмотреть, – твердо заявила Кира. – Это важно для следствия, поймите! Деньги могли быть похищены. А кто мог это сделать? Да только человек, знающий о готовящейся сделке. Вы сами никому о ней не говорили?

– Я? О боже! Разумеется, нет!

И Амалия Геворковна немедленно кинулась к своему столу, где хранились у нее готовые документы клиентов.

– Я не всегда работаю в офисе, большую часть переводов я делаю дома, – роясь в бумагах, пояснила Амалия Геворковна. – Отсылаю готовые переводы по факсу. Всем удобно. Но свой стол в бюро я тоже имею.

Еще бы, такой даме и не выдать персональный стол – это совсем совести не иметь!

– А откуда вы знаете Юлию?

– Несколько лет назад она пришла к нам в фирму, чтобы перевести документы для своей дочери. Вера тогда собиралась замуж в Штаты, и я…

– Вера была замужем за иностранцем?

– Разве я сказала, что она вышла замуж? – сварливо осведомилась Амалия Геворковна. – Я сказала, что она собиралась. А это, девушки, чтобы вы знали, две большие разницы!

Подругам ли этого было не знать! Но все равно они машинально отметили для себя, что до того, как удовольствоваться Славкой, Вера делала попытки куда как более выгодно выйти замуж. Хотя с другой стороны, кто сказал, что все американцы и вообще иностранцы сплошь богачи? У них тоже хватает бедноты, живущей на пособие или мизерную заработную плату.

– Так вот, с Юлией мы тогда и познакомились. Потом она еще несколько раз приходила, а с тем американским замужеством у Веры ничего не получилось, хотя бумаги были уже почти готовы, но визу ей не дали.

– Как обидно!

– Да, Вера очень переживала. Она так настроилась жить на берегу океана, в собственном доме. И вдруг такой облом. Жених заявил, что против родного правительства не попрет. Сюда прилететь тоже не может. Ну, вся их затея с американской женитьбой сама собой и угасла. Фикция, а не свадьба!

– Ну а дом в Испании, который покупали женщины, он был?

– Конечно. Вот тут имеется адрес объекта, его характеристики, адрес компании, чьи агенты сопровождают эту сделку, можете взглянуть сами!

Подруги взглянули. Разумеется, они прочли русский вариант документа. И из него было совершенно ясно, что сделкой занималась компания «РусНед» – очень почтенная и старая компания, которую не разорил никакой дефолт и на работе которой, кажется, вовсе не сказывалась общая нестабильная ситуация в мире.

На российском рынке недвижимости компания «РусНед» занимала лидирующие позиции и интересовалась практически всем. Вторичное жилье, загородная недвижимость, аренда, квартиры в новых домах, причем часть домов компания строила сама, а потом сама же продавала в них квартиры.

Ну, и конечно, большой сегмент деятельности компании занимала работа с иностранной недвижимостью – начиная от скромных апартаментов где-нибудь в Болгарии или Египте и заканчивая шикарными многомиллионными виллами на побережьях всего мира.

– Весьма уважаемая компания. Накладок при сделке быть не должно. Даже при такой крупной, ценой почти в миллион евро.

– Миллион евро! Обалдеть!

Амалия Геворковна также подтвердила, что Юлия Аюповна специально долго выбирала компанию, которой можно доверить самую грандиозную в своей жизни сделку. Выбирала и обсуждала долго, почти целый год. А потом вдруг в одночасье пошла и внесла залог и сделала заявку на дом в Испании.

– На самом деле, Юля очень боялась, что ее обманут. Она не только выбрала самую надежную компанию, где все документы на любом этапе сделки проверяют по нескольку раз, но еще и потребовала себе самого лучшего и опытного менеджера. Она говорила, что проверила и отвергла многих. А потом ей предложили очень милого молодого человека – Кирилла. И она остановила свой выбор именно на нем. А также пошла на дополнительный расход, застраховала все свои возможные риски.

– Ого!

Подруги отлично знали, что такого рода страховки у нас в стране стоят очень дорого. И куда чаще клиент полагается на давний и дешевый русский авось, а не на надежную, но дорогую страховку.

– Но Юля всегда говорила, что лучше немного переплатить, зато ехать в комфорте и в мягком вагоне, чем сэкономить десятку, но трястись в жестком плацкарте.

Какая хорошая позиция, особенно когда имеется тот, кто тебе этот комфорт всегда с радостью обеспечит. Сама-то Юлия Аюповна вряд ли когда-либо надрывалась на работе. Проезд по жизни в мягком вагоне ей обеспечивал ее муж. А не было бы у Юлии Аюповны ее Александра, за чей счет она стала бы кататься в мягком вагоне?

Но тут же Кира пресекла свои мысли. Не было бы Александра, Вериного отца, появился бы в жизни Юлии Аюповны какой-нибудь другой мужчина, взявший бы ее на полное обеспечение. Ведь тут дело не в мужчине, а в постановке самого вопроса.

Юлия Аюповна хотела жить в комфорте, хотела, чтобы ее холили и лелеяли, чтобы о ней заботились. А пуще всего прочего она хотела, чтобы перед ней ходили на цыпочках, вот и нашла себе подходящего кандидата. Возможно, отец Веры не был хорош собой, не был эффектным или очень умным, но он умел главное для Юлии Аюповны – он зарабатывал деньги, и деньги неплохие. Поэтому она могла позволить себе кататься в мягком вагоне и покупать дома на побережье Испании.

И тут же Кира снова мысленно осеклась. Но какая же это должна быть пенсия у покойного Александра, чтобы его семья спустя многие годы после потери кормильца осмелилась замахнуться на недвижимость в Испании? И не просто недвижимость, а как свидетельствовало из договора, весьма дорогостоящую и элитную.

Юлия Аюповна покупала не просто квартиру или домик, она покупала виллу, где, судя по плану здания, могли бы запросто уместиться все родственники – близкие и дальние самой Юлии Аюповны. Но ведь женщина занималась этой сделкой втайне от своей родни, она планировала там жить только с дочерью. Они даже Славку с собой брать не хотели. Держали от него покупку дома в строжайшей тайне. И родственники ничего о готовящейся сделке не знали.

Кира позвонила Алине – невестке тети Люды и лишний раз убедилась, что та совершенно не в курсе готовящегося великого переселения семьи Юлии Аюповны на побережье Коста – дель – Соль.

– Тетя Юля хотела купить дом в Испании? Виллу? Да откуда у нее такие деньги? То, что зарабатывал Славка, они все проматывали! Столько вещей дорогих в последнее время купили. Компьютер, телевизор плоский, ноутбук. Отдыхать ездили по два раза! У Веры шуба не шуба, наряд не наряд. Уж и не знала, что ей еще купить. Вроде бы все есть, шкафы от нарядов ломятся. То в ресторан идут, то в театр, то просто по магазинам болтаются!

По голосу Алины чувствовалось, что ее собственная жизнь весьма далека от такого сплошного праздника. Алина работала. Растила ребенка. И хотя ей во многом помогала свекровь, но все всемером, включая двух маленьких и очень резвых детишек, они жили в трех комнатах и совсем не роскошествовали.

– Да, они побогаче нас жили, но чтобы дом в Испании… На это их доходов вряд ли бы хватило!

Кира позвонила Веронике – Славкиному адвокату и попросила выяснить, что было известно насчет покупки дома ему самому. Вероника тоже заинтересовалась и несколько раз переспросила:

– Дом? В Испании? Документы у вас? Вот бы взглянуть на них!

Подруги попросили разрешения у переводчицы, но уже немного пришедшая в себя Амалия Геворковна проявила строгость и выдержку:

– Документы выдам только по официальному запросу следствия или наследников.

– А копию?

– Ксерокс дам! – милостиво решила переводчица. – В конце концов, возможно, вы и правы. И враг крутился именно вокруг этой сделки. Юле уже все равно эти документы не пригодятся, а я должна помочь следствию в поимке ее убийцы. Вот! Берите! Пригодится!

Заполучив драгоценные документы, подруги отправились в офис компании «РусНед». У них имелась фамилия менеджера, занимающегося сделкой. И они не сомневались, что в агентстве им помогут.

– Увы, мы ничего не знали о случившемся! – развел руками Кирилл Платков.

Менеджер, которого вытребовала себе Юлия Аюповна в компании, оказался миловидным блондинчиком, малость худощавым на вкус подруг, но ведь откормить мужчину до подходящих размеров совсем не сложно. Гораздо трудней заставить его потом сбросить набранные килограммы.

– Умерла? – посерел он, услышав известие. – Юлия Аюповна Вершкова? Вы не ошибаетесь?

– Она убита.

– Но как же так… – залепетал паренек, почти лишаясь чувств. – На следующей неделе у нас запланирован второй этап подписания документов. Оплата… Минуточку, а кто же будет платить за дом? Дочь?

– Она тоже мертва.

– Мертва! Обе? Погибли?

– Да. Но почему вы так переживаете, разве сделка Юлии Аюповны не была застрахована на случай всех рисков?

– На случай ее рисков, конечно, – убито – кислым тоном произнес Кирилл. – Она ничего не потеряет. Но мои комиссионные… Что будет с ними?

– Ваша клиентка потеряла уже нечто гораздо большее, чем дом в Испании, – сухо напомнила ему Кира. – Она потеряла жизнь.

– Но ведь я ничего не получу! – взвизгнул в ответ Кирилл. – А я уже взял кредит под эту сделку! Купил себе новую машину! Я рассчитывал, что в конце месяца получу около пяти тысяч евро и… И что же теперь со мной будет?

Увы, подруги не знали, что ответить этому миловидному, но, увы, такому корыстному молодому человеку. Зря Юлия Аюповна доверяла своему умению разбираться в людях. Этот молоденький прощелыга, возможно, и был хорош собой, но он совсем не расстроился, услышав известие о смерти клиентки. Верней, расстроиться-то он здорово расстроился, но только за самого себя. Печали о том, что молодая женщина и ее пожилая мать погибли ужасной смертью, он не проявил. Их смерть он принял близко к сердцу, лишь поскольку это затрагивало его собственные интересы.

Похоже, свояк свояка видит издалека. Вот и Юлия Аюповна подобрала себе в менеджеры того, кто был близок по духу ей самой.

– Знаете, а ведь Юлия Аюповна так хорошо о вас отзывалась.

– Да? – поднял голову Кирилл. – Это приятно, конечно. Но я знаю, что нравился ей. Ведь она выбрала меня из многих других.

И тут его взгляд наконец заволокся слезами и он воскликнул:

– Но как она могла позволить убить себя?! Скажите мне, как! И зачем она выбрала именно меня?! О господи, как же я влип в это дерьмо!

И столько скорби прозвучало в его голосе, столько отчаяния и горя, что подруги Кирилла даже зауважали. Надо же так любить самого себя! Да уж, парень во многом похож на саму Юлию Аюповну, наверное, поэтому капризная клиентка, отвергнувшая многих других, и остановила свой выбор именно на нем.

Но несмотря на хваткость в деле, Кирилл был явно не слишком большого ума. Вот и сейчас он никак не мог смириться с произошедшим, продолжая восклицать:

– Как она могла позволить себя убить?! Как?

Подругам надоело слушать его причитания, и Кира строго сказала:

– Вот в связи с этим мы и хотели с вами поговорить.

– О чем? – в отчаянии посмотрел на девушек Кирилл. – Юлия Аюповна мертва. Ее дочь тоже. Они заплатили только первый взнос за дом. Будь он проклят!

– А можно на него взглянуть?

– Вот он! – злобно кинул Кирилл перед подругами папку с фотографиями. – На самой первой странице красуется!

Подруги открыли папку и ахнули. Перед ними был представлен даже не дом, а почти дворец. Высокие каменные стены, широкие ступени из мрамора, которые вели через пышно цветущий сад к синеющему вдали морю. Дом был настоящей мечтой. Подруги и сами бы не отказались поселиться в нем.

Между тем Кирилл продолжал горестно причитать, уронив голову на руки:

– И кто теперь внесет остальные деньги? Кто? Нет, это невозможно! Конец сделки!

Сколько можно слушать его вопли!

– Кто мог знать о том, что у Юлии Аюповны есть большие деньги на руках?

– Кто?

Кирилл выглядел растерянным.

– Ну… Я знал.

– А вы кому-нибудь об этом говорили?

– Кому? Виктору Сергеевичу говорил.

Подруги уже знали, что Виктором Сергеевичем зовут главного менеджера, который, стиснув зубы, и отдал эту крупную сделку мальчишке. Первоначально Виктор Сергеевич хотел оставить жирный куш себе, но Юлия Аюповна категорически отказалась от его услуг.

– Знаю я, как крупному руководству дело доверять. Вы сами ничего делать все равно не станете, молоденьких мальчишек пошлете. А мне с кого спрос иметь? Нет уж, пусть Кирилл побегает, ноги у него молодые, он быстрей справится. А вы уж его проконтролируйте, как вам по возрасту полагается. Но процент мальчику заплатите. Я вам пять процентов от сделки плачу, вот и ему процентик отстегните.

– Да я и сам побегаю, за процентик-то!

– Отстегните, – пугала его Юлия Аюповна. – А то я с вами дружить передумаю. К конкурентам еще чего доброго отправлюсь!

Разумеется, ни к каким конкурентам Юлия Аюповна бы не отправилась. Это она так шутила. Точно так же, как и сам Виктор Сергеевич не собирался сам бегать по делам клиентки, ни за процентик, ни за пять. Бегал, разумеется, все равно все тот же Кирилл. Но Юлия Аюповна собиралась оплатить «беганья» Кирилла в твердо конвертируемой валюте, а не в шатких обещаниях, по которым парень то ли получил бы после завершения сделки дополнительное вознаграждение, то ли нет.

Но тут для Кирилла все складывалось шикарно. Он был уверен, что Юлия Аюповна выбьет для него тот самый вожделенный один процент от миллиона долларов. То есть ни много ни мало, а целых десять тысяч евро! Огромные деньги! Другому новичку такие деньги вовек не снились. И сам Кирилл не смел о таких гонорарах прежде даже и мечтать.

И только несомненная симпатия к нему клиентки заставила Кирилла пойти на роковой шаг – купить себе новую машину. Впрочем, в тот момент этот шаг казался самому юноше хорошо обдуманным и здравым. Клиентка заплатит ему деньги, он расплатится ими за кредит, и все будет просто замечательно. Он при машине, клиентка при доме.

Вот только старики говорят: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь». А еще говорят: «Цыплят по осени считают». Ни одну из этих стариковских поговорок Кирилл не вспомнил, за что сейчас и расплачивался.

– Деньги у Юлии Аюповны точно были. И она заложила их в нашу ячейку целиком.

– Целиком?

Почти миллион евро и целиком? Такие деньги были просто из области фантастики.

– Когда? – заволновались подруги. – Когда это произошло?

Оказалось, что еще неделю назад на первом этапе сделки. Юлия Аюповна не дрогнув рассталась с чемоданчиком, в котором лежал почти миллион евро, на который и планировала купить дом и расплатиться с агентством и лично Кириллом.

– А что будет теперь? Что будет?

Кирилл едва не рвал волосы на себе от отчаяния. Он впервые попал в такую переделку. Да и вообще, он не был таким уж опытным агентом. Вот и сейчас единственное, до чего он сумел додуматься, это позвонить все тому же Виктору Сергеевичу.

Главного менеджера не было в офисе. Но услышав про случившееся у них ЧП, он прилетел уже через двадцать минут.

– Как сначала началось, так и закончится! – сердито произнес он, почему-то адресуя свои претензии даже не Кириллу, а подругам, замершим в сторонке. – Как начала ваша покойница выпендриваться, да пальцы гнуть, так я и понял: быть с этой сделкой крупным проблемам!

Виктору Сергеевичу было уже под пятьдесят. И проблемы, а тем более крупные проблемы, были ему совершенно не нужны.

– Ну, и что будем делать, молодой человек? Сделка не может быть завершена сейчас. Придется ждать, пока наследники Юлии Аюповны вступят в права наследования. Тогда сделка либо продолжится, либо завершится.

– А мои комиссионные? – робко пискнул Кирилл.

Но Виктор Сергеевич лишь произнес:

– Стыдитесь, молодой человек! Такое несчастье, а вы переживаете за свои комиссионные!

Подруги потупили глаза. Они-то прекрасно понимали, что свои собственные проценты Виктор Сергеевич выцарапает при любом раскладе. Точно так же, как и вся их фирма не останется внакладе. Да, сделка сорвалась, но не по их вине. Они свой процент за проведенную уже работу все равно заберут и в убытке не будут. Но для Кирилла, на участии которого в сделке настаивала сама клиентка, все будет очень печально. Сделки нет, денег ему не заплатят. А это значит, что и с новой машиной ему придется проститься. И еще не факт, что он не останется должен.

Из всего этого подруги сделали один – единственный вывод – если кто и был озабочен тем, чтобы сделка состоялась, то только Кирилл. И значит, только ему подруги и могут доверять.

Между тем Виктор Сергеевич уже принял решение, взял у подруг телефонный номер Вероники, у которой, в свою очередь, хотел узнать телефон следователя Гуревича, который и вел дело об убийстве двух женщин, а также дело о наезде на Людмилу Аюповну, и отправился ему звонить.

Про безутешного Кирилла начальник и думать забыл. Что ему Кирилл и его мелкие проблемы! Виктора Сергеевича они не интересовали. Зато подруг интересовали. И к тому же они очень хорошо понимали, какую несомненную пользу может принести им этот парень.

– Ты ведь тесно общался с Юлией Аюповной в последнее время? – спросила у него Кира.

– Тесно? Да она мне буквально продохнуть не давала! Бывало, по двадцать пять раз в день мы с ней разговаривали. Я кусок прожевать во время обеда не успевал, как она уже снова мне звонила! То одно ее беспокоит, то другое. То испанский язык она не знает, как бы ее не обманули, можно она документы отнесет не нашему переводчику, а своей подруге. И неважно ей было, что подпись переводчика нотариус своей печатью в любом случае визирует. Ей эти слова все по барабану были. Никому не верила, только тем, кого знала лично. Поверите ли, с Интернетом даже близко знакома не была. Это ее дочь дом этот нашла и к нам в фирму обратилась. Она за всей сделкой стояла, ее мамаша только деньги отстегивала и дом на свое имя оформляла.

– Это почему на свое, если деньги у матери и дочери были общие?

– Я так понял, что женщины не хотели, чтобы зять клиентки узнал обо всем.

– Зять? Слава?

– Ага, зять – Слава, – кивнул Кирилл. – Уж как мне старуха все мозги этим своим Славой вынесла! Только и делала, что интересовалась, какова вероятность, что зять может стребовать себе часть этого дома. Так ее это раззадорило, что она даже к нотариусу советоваться пошла. Не желаю, говорит, чтобы этот охламон у меня добытое оттяпал!

– К нотариусу пошла, говоришь? – мигом откликнулась Кира, чуткое ухо которой уловило новую информацию. – К какому именно нотариусу? Как его зовут? Где он принимает?

Увы, Кирилл лопотанье своей клиентки близко к уму и сердцу не принимал. Он был полностью уверен, раз тетка оставила деньги у них в агентстве в специальной банковской ячейке, то все тип – топ. Дальше участие самой клиентки сводится к немногочисленным подписям, которые она на разных этапах поставит на бумагах. И вот теперь вдруг выясняется, что именно из-за этих подписей и может возникнуть проблема.

– Какая разница, что за нотариус? – воскликнул страшно расстроенный парень. – Любой нотариус ей лишь повторил бы то же самое, что и я! Зять на может претендовать на имущество тещи, пока жива она сама и жива ее дочь!

Эта фраза придала мыслям Киры новое направление. И она уточнила:

– А если… если они обе погибнут?

– Тогда да! Если нету более близких родственников, тогда зять претендует!

Но более близкий родственник – родная сестра – как раз имелся! Тетя Люда тоже могла иметь виды на этот дом на побережье Испании. А если и не на него самого, то на деньги. Ведь на эти деньги она и ее сыновья купили бы три отдельных квартиры, можно даже поблизости друг от друга. И жили бы себе как белые люди.

– Ой, ой, – пробормотала Кира, качая головой. – Неужели Людмила Аюповна… Родную сестру… Нет, она не могла! Она сама пострадавшая сторона!

– Значит, Славка! Убил тещу с женой, устранил конкурентку, а потом… Хотя нет! Когда тетя Люда попала под машину, Славка уже сидел.

– Ну, значит, у него был сообщник.

– Сообщница! Та немолодая уже женщина, с которой он целовался на улице, когда его застукала за этим занятием тетя Люда.

И все равно даже после этого визита в агентство недвижимости подруги не понимали, откуда у убитых женщин взялись такие огромные деньги, как миллион евро. Ведь именно почти миллион евро женщины должны были отдать за сам дом и услуги посреднической фирмы. А еще им было нужно перебраться в этот дом, закончить оформление документов, походив уже по испанским официальным структурам. Все это очень недешево.

Ну, и потом… Ведь любой дом, даже самый совершенный, требует какой-то подпитки. Нужно платить по счетчикам за воду, газ и электричество. Нужно оплачивать вывоз мусора, налог на землю и все прочие налоги и сборы. Нужно заплатить садовнику, который будет приводить в порядок сад. Нужно заплатить горничным, которые станут производить хотя бы раз в месяц уборку помещений.

Нужно заплатить тем, нужно заплатить этим… Большой дом требует и больших вложений. А откуда собирались взять деньги две неработающие женщины, коли уж работающего Славку они в свой проект брать не желали.

– Ерунда какая-то получается, – посетовала Кира. – Женщины могли взять деньги на свой дом только у Славки, но самого Славку они с собой брать не хотели. И как же это? Что это может означать?

– Они хотели его кинуть! Взять у него деньги, купить дом на имя Юлии Аюповны, а потом смотаться из страны и жить в этом прекрасном доме, но без Славки! Славка об этом узнал, взбесился и убил обеих баб!

Версия была очень даже возможной. Славка зарабатывал деньги, обожал свою жену и не хотел ссориться с тещей. По этой причине он не спрашивал, куда они девают приносимые им домой деньги. А женщины между тем их копили, копили, копили, а потом решили купить дом и кинуть Славку на все им заработанное. Славка, как уж водится, разозлился и решил отомстить предательницам. Убил их и…

Но вот беда, эта версия никак не объясняла, какого черта Славка не позаботился о приличном алиби для самого себя на время убийства двух посмевших обманывать его врагинь – жены и тещи!

– Славка не стал бы сам никого убивать – это глупо. Он является первым подозреваемым. К нему и пришли в первую очередь. А у него ни алиби подходящего на время убийства, ничего такого нет.

– И даже более! Славку видели возле его квартиры в момент убийства.

– Не его одного. Был еще какой-то невысокий пожилой мужчина. Кто он?

Этого подруги – сыщицы понять вообще не могли. Но одно они теперь знали совершенно твердо. У обеих убитых женщин имелись в наличии огромные по меркам России деньги. Миллион евро – это сорок тысяч миллионов российских рублей. Сумма для большинства населения страны совершенно нереальная. Миллион рублей – это уже приличная сумма. Если она есть у вас на руках, с вами будут охотно разговаривать банки. Под этот миллион и вашу способность его заработать с вами станут сотрудничать различные организации. Вы можете приобрести небольшую квартиру в ипотеку, но виллу…

Нет, вилла на побережье Испании – это уже из совсем другой оперы.

– Один миллион или сорок миллионов – это огромная разница. Славка с Верой состоял в браке год. Зачем они его заключили – это дело другое. Но молодые жили, разводиться вроде бы не собирались. Вера с матерью, мы это знаем со слов родных и друзей, начали копить еще до появления в их жизни Славки. И они накопили около миллиона рублей. Однако это ерунда по сравнению с ценой на виллу, которую они облюбовали. Вилла стоила девятьсот семьдесят тысяч евро. Плюс расходы на переезд, оформление документов, ремонт… Получился бы кругленький миллион. А где его взять? Где деньги, спрашиваю я вас?

Ах, скажете вы, как же хочется иногда поехать в Испанию! И в Италию тоже хочется. И в Париж. И в Стокгольм. Хочется буквально всюду! Но также всюду нужны и деньги. Без денег ты не нужен ни в одной стране мира. Гостеприимство, относящееся к беглецам класса Абрамовича или бывшего мэра нашей столицы, совсем не распространяется на бедных и неимущих. А почему? Да потому, что бедные не нужны никому.

Дом ценой почти в миллион евро был из той, другой богатой жизни, где недра России бесконечны и где возможно выкачивать из них даже больше, чем сейчас. Из мира, где все эти деньги оседают в карманах всего лишь нескольких сотен счастливчиков – энергичных, наглых и не обремененных излишними моральными устоями.

Но Славка в эти великолепные сотни вхож не был. Как говорится, рылом не вышел. Неработающие Юлия Аюповна и ее дочь тоже.

И что же получалось? Деньги у женщин были, но деньги какие-то неучтенные. Ни Славка, ни родственники не могли сказать, откуда они появились. А они были. И дом, почти что купленный на эти деньги, тоже был.

– Деньги положили в банковскую ячейку, где они до сих пор и лежат. Целый миллион евро. Огромные деньги для многих. Но на эти деньги ныне посягает только «РусНед». И служащие компании не могли убить женщин. Во – первых, потому что для их уровня даже миллион евро – это не такая уж крупная сумма, чтобы ради нее рисковать своим авторитетом и именем. А во-вторых, у Юлии Аюповны имеется целая куча наследников. Не дочь, так сестра. Не сестра, так кто-то другой. Бесхозными эти деньги все равно не останутся.

Кира внимательно выслушала подругу и сказала:

– Это все хорошо и даже замечательно. Но нам-то с тобой что делать?

Увы, на этот вопрос у Леси не было прямого ответа. Она могла лишь предлагать версии. И она предложила.

– Знаешь, – сказала Леся, – этот писатель Ураганов показался мне очень дельным и интересным человеком. Я прочитала отрывки из пяти его произведений. И я считаю, что он разносторонне развитый человек. С ним надо было бы встретиться. Он мог бы подсказать нам куда больше, чем этот цыпленок Кирилл.

Да, Кирилл полностью разочаровал подруг. Он был вроде бы и при деле, но совершенно не в курсе. Он знал только то, что Юлия Аюповна хотела купить дом и что она хотела это сделать в обход зятя. Но и только! Кирилл даже не потрудился хотя бы разочек спросить у своей клиентки, откуда у нее, с позволения спросить, такие огромные деньги.

Мозг у Кирилла шевелился лишь в направлении его непосредственной выгоды. Все остальные вопросы юношу попросту не интересовали.

Глава 9

Пикантность ситуации заключалась в том, что ненужный и ныне не интересный подругам Кирилл был прямо перед ними, в непосредственной, так сказать, близости. А вот интересующий сыщиц писатель Ураганов, наоборот, отсутствовал.

– Надо все-таки потрясти этого недотепу, – прошептала Леся на ухо Кире. – Может, Юлия Аюповна и не рассказала мальчику, откуда у нее деньги, но она могла поделиться с ним другими своими секретами.

Это была дельная мысль. И Кира не стала от нее отмахиваться.

– Кирюшенька, – сладко пропела она, – дорогой ты наш, это как же тебя угораздило попасть в такую передрягу!

– Ох, и не говорите! – простонал парень. – Сам не знаю, как произошло.

– Но ведь выпутываться как-то надо? Да?

– Надо. Но как!

– А у нас есть идея! – живенько откликнулась Кира. – Очень хорошая идея, как тебе вернуть свои денежки назад!

– Да? И как?

Кирилл не просто заинтересовался Кириным предложением. Он буквально загорелся им.

– У вас есть возможность все исправить? Вы сами хотите купить эту виллу?

Кирилл буквально лучился надеждой, Кире было очень жалко разрушать его иллюзии, но, увы, финансовое положение подруг никак не подразумевало покупку столь дорогостоящей недвижимости где-то в других странах. Нет, им очень бы хотелось когда-нибудь иметь малюсенький или даже не малюсенький, а очень большой домик у моря, в котором так уютно и комфортно можно дожить до глубокой старости и даже этой самой старости и не заметить. Хорошее питание, солнце, море в двух шагах от дома позволяют людям чувствовать себя комфортно в любой период своей жизни.

Неудивительно, ведь колыбель человеческой цивилизации – это как раз там, в Греции, Италии и прочих теплых и приятных местечках. А к нам в Россию цивилизация пришла уже, так сказать, вынужденно. Холодно у нас ей, темно и неуютно. Вот и приживается с трудом, так и норовит обратно на Запад шмыгнуть, прихватив с собой пару – тройку счастливчиков.

– Дом мы не будем покупать, котеночек. Нам это не по карману.

И заметив, как моментально приуныл парень, Кира быстро прибавила:

– У нас к тебе другое предложение.

– И какое же?

– Какое? А что, если мы поймаем преступника, отправившего к праотцам твою клиентку и ее дочь? Тогда зятя выпустят из тюрьмы, и он продолжит сделку.

– Не – а, бесполезно.

– Но если зять будет тебе благодарен за то, что ты для него сделал, он может помочь оплатить твой кредит.

Кира и сама понимала, что это полная чушь. С какой стати Славка, даже окажись он на свободе, стал бы оплачивать чудачества своей тещи, да еще и покойной к тому же? Но Кирилл был настолько подавлен, что уцепился даже за такую жалкую соломинку.

– Серьезно? – воскликнул он. – Заплатит? Вот было бы классно! А что я должен для этого сделать?

– Ты должен вспомнить все, что говорила тебе Юлия Аюповна, откуда у нее такие большие деньги.

– Да – да, – поддержала подругу верная Леся. – Вспомнить все и в мельчайших деталях.

– Все, пожалуй, и не получится, – вздохнул Кирилл. – Пасть у этой бабульки вовсе не закрывалась. Я уж думал, что оглохну или вовсе с ней сдохну. Как сядет на ухо, так и едет себе и едет! Очень болтливая старушенция.

Подруги переглянулись. Одна и та же мысль пришла в голову обеим и никак не желала уходить. Если покойница выделяла этого тощенького Кирилла среди других и испытывала к нему непонятную симпатию, не могла ли эта симпатия простираться настолько далеко, чтобы посвятить парня хотя бы в малую часть своих тайн? Ну, хотя бы в одну тайну!

И Кира предложила:

– А что, если нам пойти в кафе и продолжить наш разговор там?

– Да – да, заодно и перекусим, и поговорим.

Кирилл не возражал. После полученного удара он вообще стал каким-то заторможенным и вялым. Никак не мог смириться с мыслью, что новенький красивый серебристый «Форд» придется вернуть обратно в салон. И уже оказавшись в кафе, куда привели его подруги, Кирилл внезапно громко воскликнул:

– А ведь я уже установил там стереосистему! И что? Придется отдать ее вместе с машиной?

Это был крик души, после которого Кирилл снова обмяк и ни на какие внешние раздражители уже не реагировал. Подругам пришлось влить в парня не меньше трех чашек кофе, причем две последние они щедро разбавили коньяком. Закончив этот труд, они оставили Кирилла в покое. Теперь оставалось только ждать, когда подействует лекарство.

Постепенно Кирилл начал приходить в себя.

– В принципе ничего такого уж ужасного не произошло, – заявил он. – При желании все можно будет решить. Мама даст мне в долг некоторую сумму, она мне сразу предлагала это сделать, да я, дурак, решил в независимость играть. Но мама у меня поручитель, так что с ее помощью я договорюсь в банке о пересмотре процентной ставки и условий кредита. Ничего! Выкручусь! В крайнем случае, мама поможет. А сама не сможет, к папе обратимся. Он у меня мировой мужик, в беде не оставит.

– Вот и молодец! – обрадовались подруги. – Вот и правильно!

– Но все равно, влип я здорово! – горько произнес Кирилл. – Это мне урок на всю жизнь! Не бывает все слишком хорошо. Какая-нибудь жопа обязательно найдется.

– О чем ты говоришь?

– Да когда эта старуха к нам в офис пришла, она сразу же меня из всех выделила. Заявила, что я похож на какого-то ее давнего знакомого, с которым у нее была то ли любовь, то ли еще что. Даже расспрашивала меня о моем отце и деде. Девичьей фамилией моей матери интересовалась. И все допытывалась, не было ли у нас в роду некоего Орехова Геннадия.

– Орехова? Геннадия? А это еще кто?

– Ну, этот самый, на которого я так похож ей показался! – с досадой объяснил Кирилл. – Никаких Ореховых у нас в родне не водилось, я ей так прямо и заявил.

– А она что?

– Все равно, говорит, тебя выбираю. Пусть и не родственник ты моему Орехову, но чтобы так похожим быть на другого человека – это просто удивительно. И разговорилась. Она вообще поговорить любила. Как ни позвонит, я уж знаю, что полчаса она у меня украдет.

– А кто этот Орехов Геннадий?

– Любовь всей ее жизни. Обстоятельства их разлучили. Что это за обстоятельства были такие, я не вникал. Тем более что она потом замуж совсем за другого мужика вышла. За военного. И про него она мне тоже предостаточно рассказала. И как они по гарнизонам, да по Северу помотались. И как дочку маленькую растила, а муж у нее еще молодой был, жилье отдельное ему хоть и дали, но что это было за жилье! Ужас. Все гнилое, все в плесени. Они полы каким-то жидким кислородом поливали, чтобы грязь всю извести. И стены точно так же. Начальник ее мужу в помощь несколько матросов дал, вот они им ремонт и сделали. Обои поклеили криво, окна побелили, да половину краской замазали. Проводку прямо поверх стены пустили. Юлия Аюповна когда мне об этих лишениях рассказывала, у нее даже голос дрожал!

Но в отличие от доверчивого и явно выросшего в обеспеченной семье Кирилла подруги понимали, что описанные Юлией Аюповной «страдания» в воинской части вовсе не были такими уж ужасными. Да, ее муж не сразу получил высокое звание и, следовательно, полагающиеся его чину привилегии. Но все же для молодого офицера иметь собственный угол было уже достижением.

Ну, и не бросили их одних в грязной конуре. Ведь ремонт молодой семье помогли сделать, они не сами корячились. Материалы и помощников выделила воинская часть. Так что жаловаться Юлии Аюповне было не на что. За то, что служил ее муж на Севере, он и получал соответственно многочисленные, так называемые северные, надбавки. Коэффициент рассчитывался в зависимости от тяжести условий целым научным институтом. И уж, конечно, многие жены военных жили в куда более худших условиях, но при этом не роптали.

– А что же все-таки говорила вам клиентка по поводу денег? Откуда они у нее?

– Она сказала, муж заработал.

– Муж? Заработал? Почти миллион евро?

В это с трудом верилось. Муж Юлии Аюповны скончался много лет назад. Как он мог до сих пор обеспечивать свою семью? И вообще, он был в чине капитана первого ранга, равном чину полковника, когда погиб. Солидно, но все же не генеральские погоны. Да и много ли генералов нашей армии могут позволить себе виллу в Испании?

– Какой-то бред. Ты уверен, что все правильно понял?

– Да. Клиентка несколько раз повторила, что деньги для них с дочерью заработал муж.

– Чушь! Ерунда! Твоя клиентка вдовела уже больше двадцати лет!

– И что? Муж мог оставить им с дочерью наследство.

Наследство! Да, это была интересная версия. И подруги уже подбирались к ней. Но почему же тогда об этом громадном наследстве ничего не знали в семье обеих сестер? И неужели Юлия Аюповна сумела уберечь почти миллион евро от дефолта и прочих неприятностей от времен Советского Союза и до наших дней? Но почему вдруг она решила его истратить так экстренно и внезапно? И зачем, располагая действительно огромными деньгами, заставляла себя и свою дочь подрабатывать?

Ведь до того, как женщинам встретился Слава и взял на себя заботы об их содержании, Вера подрабатывала. Подруги это знали совершенно точно, им об этом сказали сразу несколько людей. И сама Юлия Аюповна тоже что-то пекла и что-то варила на продажу. И Вера познакомилась со своим Славой, когда они с мамой взялись поставлять домашние обеды в Славин офис.

Юлия Аюповна готовила, Верочка бегала за продуктами и делала калькуляцию, высчитывая для себя с мамой лишнюю копейку. А потом молодая девушка на присланной за ней машине везла готовые обеды в офис, кормила сотрудников, собирала грязную посуду, прибиралась в офисе и ехала обратно, но уже своим ходом.

Вот тут-то и появился Слава, который вызвался ее сопровождать. Машина у него тогда была плохонькая, но Вере выбирать не приходилось. Слава провожал ее до дома, не прекословя мыл за Веру грязную посуду, аккуратно вытирал ее полотенцем и только после этого соглашался поужинать вместе с женщинами остатками их сегодняшней стряпни.

И хитрая Юлия Аюповна мигом смекнула, какой выгодный жених им попался. Скромный, послушный и при этом трудолюбивый и неприхотливый. Клад, а не мужик! Как такого упустить? Нельзя! Нельзя ни в коем случае упускать! Но если сама Юлия Аюповна точно знала, чего хочет, то сам Слава как-то мялся, томился, приходить он в гости приходил, но решительного шага к тому, чтобы остаться навсегда, не делал. Все мямлил, все увиливал.

Вот тогда на сцену и вышла тетя Люда с ее знакомой акушеркой. Ловкая бабенка мигом нашла врача, готового выдать поддельное УЗИ и заключение о ложной Вериной беременности. Если бы Слава отказался, Вера ничего бы не потеряла. Беременность бы рассосалась сама собой, как она и рассосалась, но только уже после свадьбы.

Со сватовством Славы и замужеством Веры теперь все было понятно. Оставался открытым вопрос с миллионом. С миллионом евро и с миллионом рублей. И они оба эти миллиона ужасно друг с другом не сочетались. Словно они оба были из разных жизней. В одной шикарной жизни жили люди, расплачивающиеся в ресторанах легко, без проверки счетов, и так же легко тратящие деньги на свои прихоти. А в другой жизни жили две одинокие женщины, экономящие каждую копейку и ведущие строгий учет каждой электрической лампочке, горящей у них в квартире.

– Миллион евро? – захохотала вторая невестка тети Люды – Соня, которой подруги снова позвонили, потому что никак не могли прийти к согласию, откуда у Юлии Аюповны и ее дочери взялись эти деньги. – У тети Юли с Верой? Да вы что! Какой там миллион евро! Вы бы знали, как они жили! Одевались, конечно, хорошо, особенно Вера. Но тетя Юля все время твердила, что внешний вид Веры – это залог ее счастливого и выгодного замужества. Она спала и видела, как бы найти для Веры богатого мужа. Так, говорит, Сонька, копейки считать надоело. Ты-то меня понимаешь? И чтобы у тети Юли был бы миллион евро и она бы о нем ни одной живой душе не проговорилась? Да ни за что не поверю! Она ведь страшно любила, когда ей все вокруг завидовали. Она специально, рассказывая про свою жизнь, приукрашивала. И какой у нее Саша был молодец. И как он прежде зарабатывал много. И как взятки с кого только можно тряс. И ничем не брезговал. Иной раз от мичманов или младшего офицерского состава и спиртом брал. Знал, что спирт – вроде бы и не деньги, как взятка не пройдет, простая благодарность одного человека другому. А между тем спирт вроде валюты. И вы думаете, что у них мог оказаться миллион евро? Да когда дядя Саша служил, в стране про евро еще и слыхом-то никто не слыхивал. Не было такой валюты! Не было!

Евро в Советском Союзе и впрямь не было, а вот миллион евро в наследство от мужа у Юлии Аюповны откуда-то имелся. Этот миллион видели сотрудники более чем солидного агентства недвижимости. Имелся договор с кассой, где черным по белому с печатями и подписями ответственных лиц читалась сумма – девятьсот семьдесят тысяч евро, разложенных, как и полагается, в несколько подписанных конвертов, во избежание путаницы.

Не верить сотрудникам «РусНед» у сыщиц не было никаких оснований. Эти люди честно выполняли свою работу уже много лет. Если бы они вдруг решили пуститься во все тяжкие, вряд ли они начали бы с такой мелкой пичужки. Ведь в их фирме проходили сделки не по одному, а по сотне миллионов долларов!

Значит, деньги у Юлии Аюповны были. И деньги, если не огромные, то очень и очень большие!

– Но если у Юлии Аюповны и Веры имелся миллион евро в загашнике, они вполне могли жить на проценты с капитала. И работать им было бы не нужно.

– И миллион в рублях столько лет им копить тоже было бы не нужно! – откликнулась Соня. – И ведь как копить! Они буквально на всем экономили. Юлия Аюповна договорилась с поварихой в одной из школ, которая продавала им по дешевке оставшиеся после детей макароны, картошку и подливу к ним.

И задыхаясь от возможности всласть посплетничать, Соня принялась выкладывать обомлевшим подругам всю правду о жизни Юлии Аюповны и ее дочери еще до знакомства со Славой. Оказалось, что первые подступы к миллиону рублей дались им не без труда. Обе женщины экономили буквально на всем.

– Тетя Юля в фирме работала, обеды для сотрудников готовила. Но это только так называлось, что она готовила. На самом деле она только мясо дома жарила или рыбу, ну, котлет еще могла навертеть. В фарш ведь много булки можно напихать, выгодно получается. Но все равно, самый крутой бизнес они на гарнире с дочерью делали.

– На гарнире?

– На нем, любимом. Таскали его ведрами из соседней школы. Сегодня вермишель с сыром и маслом. Отлично! Завтра пюре овощное. Тоже пойдет! Послезавтра запеканка печеночная. Совсем неплохое блюдо! Вот так у них и получалось, что для своих «фирмачей» они готовили только основное блюдо. Суп и тот не варили. Даже его приобретали все в той же школе. В ведре в фирму везли, там снова разогревали. Никто из работников даже не догадывался, что подъедает остатки за школьниками.

Ну да, все правильно. Суп и гарнир – эти вещи дети едят крайне неохотно, если вообще едят. Вот и остаются продукты, которые можно выгодно перепродать.

– И не по одному разу, заметь. Сначала на школьном питании наживалась повариха, а потом уже ловкие Юлия Аюповна с дочерью.

– Ну, и сколько они там наживались на этом бизнесе? – скривилась Соня. – Весь обед стоил пятьдесят рублей. Ну, выгадают они там двадцать рублей с человека. Ну, в день две тысячи набежит. Это если все благополучно, все обедать пришли и повариха не подвела. Но миллион евро такими темпами им еще сто лет было бы не накопить!

Нет, тут определенно что-то не складывалось. Соня была совершенно права, и сами подруги это отлично понимали. Не накопить тете Юле и ее дочери было своими силами миллион евро. Нет, не накопить. Но тем не менее миллион у них имелся! И в этом не было никакой логики.

– Откуда же у них взялся миллион? – бормотала Кира, когда они вечером ехали на собрание жильцов, посвященное безобразному поведению коммунальщиков. – Нет, миллион рублей – это как раз сумма вполне понятная и доступная. Если работать, стараться и копить, то миллион соберется, но рублей! Рублей, а не евро!

Сегодня как раз к вечеру, словно дожидаясь момента для народной расправы с нерадивыми «коммунальщиками», пошел дождь. И члены собрания смогли подняться на последний этаж дома и убедиться в том, о чем знали и так. Новенькая, положенная только в прошлом году крыша безбожно текла. Она текла, пожалуй, даже сильней, чем текла когда-либо их старая крыша.

– Теплоизоляцию они нам при ремонте тоже не сделали. Мы фактически отапливаем улицу. Но пока они отапливали улицу за свой счет – это их дело. А теперь они хотят отапливать ее за наш счет. И в этом мы им должны помешать!

Дальше выступали инициативные старушки, а дамочки из общественных комитетов собирали какие-то подписи. На собрании была представительница из органов опеки, которая громогласно возмущалась тем, что в связи с закрытием старой площадки у них снова возрастет процент «неудачных» детей.

Подруги вяло голосовали за очередную энергичную дамочку, которую выбирали председателем того и помощником этого, клевали носами и про себя думали, что все эти люди могли бы скинуться и вместе организовать эту самую несчастную спортивную площадку. Всего-то там и надо снова провести проводку, повесить пару лампочек и поставить детям ворота. К чему тогда все эти собрания, когда для счастья требуется всего лишь немного денег и общие усилия. И ведь тогда денег понадобится действительно совсем немного.

Собрание было скучным. Коммунальщики очень быстро признали свои ошибки, пообещали их исправить и удрали. Но инициативным дамочкам было этого мало. И они все чего-то обсуждали и переизбирали. Так что во время собрания Кира погрузилась в свои мысли, бормоча себе под нос:

– Миллион… Где же они взяли миллион?

– Какой миллион, голубушка? – дружелюбно откликнулась какая-то сидящая рядом с ней интеллигентная дама. – Упаси бог от таких трат. Тут пока что речь идет о тридцати пяти рублях доплаты с каждой квартиры.

– Тридцать пять рублей? Доплаты? За что?

– За крышу!

– Всего тридцать пять рублей в месяц? А площадка тогда сколько? Десять?

– Ну да, голубушка, – кивнула дама и тут же настороженно осведомилась: – А вы что, считаете, что мы свои кровные должны отдать этим шакалам – коммунальщикам? Да ни за что! Я лучше на них лишний раз в Ниццу съезжу!

Вообще-то, много в Ниццу или даже вообще во Францию на тридцать пять рублей в месяц не поездишь. Но Кира придержала свои сомнения при себе. Очень уж соседка зло на нее таращилась. Того и гляди в горло вцепится, если заподозрит, что Кира посягает на ее кровные тридцать пять рублей в месяц.

Домой подруги в «Чудный уголок» в тот вечер вернулись очень поздно. На автоответчике мигало сразу несколько сообщений. Первое оказалось от Вероники. Ей подруги первой и позвонили.

– Слава ни о каком миллионе евро и слыхом не слыхивал, – сказала она. – Он говорит, что вы чего-то перепутали. У тещи был миллион рублей, она им очень гордилась и много раз рассказывала, сколько опасностей они с дочерью пережили, сколько раз едва не попались с ворованными вареными и недоеденными детьми сосисками, которые тащили к себе из школы, пока эти деньги накопили. Но про миллион евро она ему ни разу не заикалась.

– И тем не менее он у старухи был. Теперь мы это точно знаем. Беседовали с менеджерами из агентства недвижимости, они подтвердили, что деньги Юлии Аюповны у них. Она внесла их в качестве гаранта сделки.

– Я им тоже звонила. Надеюсь, вы взяли у них какие-нибудь документы? – заволновалась Вероника. – Это же может в корне изменить отношение следователя к моему подзащитному!

– Нет, как-то забыли.

– Ничего! – не расстроилась Вероника. – Я говорила с их главным менеджером – Виктором Сергеевичем. Он обещал мне всестороннюю поддержку и помощь в этом вопросе. Завтра я сама сделаю официальный запрос и поеду к ним, а потом уже с бумагами к следователю.

– Не слишком ли рано к следователю?

Но Вероника этой робкой Лесиной реплики даже не услышала и продолжала вещать уверенным голосом:

– Да. Так будет даже лучше, все сделать самой! Вы ведь не знаете, что надо спрашивать, а я знаю.

У нее это получилось немножечко заносчиво, но Вероника опять же не смутилась:

– Я это к тому говорю, что вы обе не юристы по образованию. Вы не в курсе всей этой нашей бумажной рутины. Знаете, как у нас бывает? Иногда достаточно отсутствия одной бумажки, чтобы все тщательно построенное дело рассыпалось в одну минуту. Вы мне не поверите, сколько раз на моих глазах из зала суда уходили законченные преступники, а все потому, что в деле не было какой-то одной – единственной подписи под каким-то одним – единственным документом!

– А нельзя, чтобы и Славка тоже так… ушел?

Но Вероника принялась объяснять, и подруги поняли, что это срабатывает только в случае с настоящими преступниками. У таких горемык, как Славка, надежды на спасение нет!

– И все равно держите меня в курсе дела, – прощебетала Вероника. – Да! И забыла передать, Слава очень благодарен вам за то участие, которое вы принимаете в его деле. Он даже пошутил, что никогда бы не подумал, что шмакодявка, которая вечно вертелась у них с Витькой под ногами, станет работать на него сыщиком.

Все вместе сказанное Вероникой сильно не понравилось Лесе. Во – первых, она никакая не шмакодявка или как там выразился Слава! А во-вторых, она на него не работает. Они с Кирой делают доброе дело, но про вознаграждение никто не заикался. Ни Витя, ни сам Слава. А если нет вознаграждения, то и работой такое дело назвать нельзя.

Но все же подруги поняли, что Славка ничего не знал ни про миллион евро, ни про дом в Испании, который его женщины собирались покупать без его участия.

– А ведь могло быть и так, что Славка только делает вид, что ничего не знает. Юлия Аюповна мертва. Вера тоже. Кто следующий в очереди на миллион? То-то и оно, что Славка!

– Но почему именно Слава? А тетя Люда? Они ведь с Юлей сестры!

– А где нынче сама тетя Люда? Ее почти уже и нет. Вот и получается, что реально будет претендовать на миллион Славка.

– Но Славка в тюрьме.

– Выйдет из тюрьмы и начнет претендовать. Хоть и через десять лет, а миллион его будет!

Но Кира что-то сильно сомневалась, чтобы Славка счел такую сделку выгодной.

– За десять лет он и на свободе мог накопить неплохо. И не надо было бы мучиться, садиться на нары. Не говоря уж о том, что по закону убийца не может наследовать за своей жертвой.

Пока готовился ужин, подруги немного поспорили. Но ни одна не смогла убедить другую. И ужинать они сели уже в полном согласии, что искать преступника надо и дальше. А еще очень важно найти человека, который бы все-таки сказал им, откуда у Юлии Аюповны и ее дочери мог взяться целый чемодан евро.

На ужин Леся разогрела подберезовики в сметанном соусе и приготовила из вчерашнего холодного отварного картофеля очень симпатичные золотистые картофельные котлетки. Были также и вареные горячие и ароматные сосиски, которые подруги разделили со своими кошками.

– Ты не корми Фатиму, – попросила у Киры Леся, вспомнив свое вчерашнее открытие. – Она и так слишком толстая.

– А я ее и не кормлю. Нужна она мне очень, паршивка подзаборная, чтобы я ее еще лишний раз кормить бы стала. Я Фантичка только своего кормлю.

Фатима только что разодрала последние Кирины целые колготки вместе с Кириной ногой. Просто внезапно подпрыгнула и повисла на девушке. Демонстрировала ей свое хорошее самочувствие, но немного не рассчитала с прыжком и новым весом.

Так что теперь Кирина злость и ее слова были вполне понятны. Но Леся все же повторила:

– Надо посадить ее на диету. Фатима стала слишком толстая. Посмотри, какой у нее живот!

Кира взглянула и тоже нахмурилась:

– Хм, если бы они оба были бы помоложе, то я бы сказала, что Фатима снова ждет котят.

– Но это невозможно! Кошки слишком старые, чтобы иметь детей.

– Вот и я о том же, – кивнула Кира. – Значит, Фатима просто разъелась. Знаешь, давай не будем ее сегодня кормить вовсе. А лучше завтра показать ее специалисту.

Фатима к специалисту, от которого только и жди либо градусник в попу, либо иголку в лапу, либо еще какую-нибудь противную горькую гадость на язык, явно не хотела. Лишь только речь зашла о ветеринаре, как кошка вместе со своим раздувшимся пузом поспешно покинула кухню, всем своим видом демонстрируя, что чувствует она себя прекрасно и ни в каких врачах не нуждается.

А в случае чего, еще сможет постоять за себя. Пусть Кира не думает, что сменит колготки и все будет в порядке. Фатима так легко не сдастся! Еще несколько пар колготок она с собой к ветеринару унесет!

– Оставь ее, завтра уговорим, – махнула рукой Леся на выходку кошки. – Пусть свыкнется с мыслью, что визита к ветеринару ей не избежать.

Следующий звонок на автоответчике был от Лисицы. И подруги перезвонили ему, едва утолили первый голод и смыли первый слой грязи и пыли со своих лиц.

– Насчет той красной «Киа», о которой вы просили меня узнать, все именно так, как я вам и сказал с самого начала. Даже не надо было начинать это следствие, надо было сразу же послушать меня и успокоиться.

– Мы знаем, что ты самый умный и проницательный на свете, знаем, – успокоила его Кира. – Но все же, что тебе удалось выяснить?

– Как я вам и сказал, машина находится в угоне. Ее владелец только сегодня вернулся в город и сразу же заявил об угоне.

– Владелец женщина?

– Фактически да.

– Что ты имеешь в виду? – растерялась Кира. – Что значит, фактически?

– То и значит, что владелец машины мужчина, но пользуется машиной женщина – его дочь Матюшина Ольга. Ей двадцать два года и такая машинка вполне в ее стиле.

– А можно узнать адрес этой Матюшиной?

– Можно не только узнать, но и записать. Я поинтересовался ее адресом, едва только узнал про существование этой особы.

Подруги обрадовались.

– Спасибо!

– Что бы мы без тебя делали!

– Но лично я думаю, что мотаться к ней – это потеря времени, – хмуро пробормотал Лисица в ответ. – Ничего-то вам хозяйка угнанной машины не скажет. Кстати, машину ее уже нашли, так что и повода для визита у вас не будет. Впрочем, если вам своего времени не жалко, дерзайте!

Но подруги так вовсе не думали. И разумеется, время им было дорого. У них и помимо расследования, в которое они впутались, верней, их впутали, была работа, дом, кошки наконец!

– Фатима мне серьезно не нравится, – произнесла Кира, готовясь ко сну. – Ты поговори с ней по душам. Она к тебе благоволит, так что тебя она послушает.

– И что же мне ей сказать?

– Скажи, что завтра мы повезем ее к ветеринару.

– Может быть, само пройдет? – робко заикнулась Леся, которой совсем не нравилась перспектива такой беседы с Фатимой. – Надо просто кормить ее поменьше.

– Ага. Кормить поменьше, а двигаться заставлять побольше. Отличное средство, только как ты заставишь кошку соблюдать диету и налегать не на ветчину и сыр, а на физические упражнения? Привяжешь ее к велосипеду?

– Для начала мы могли бы закрыть холодильник.

– Он и так у нас закрыт.

– Видимо, недостаточно. Я давно замечала, что из холодильника пропадают лакомые кусочки, но грешила то на Лисицу, то на других наших гостей. Но теперь вот думаю, что это могли воровать и кошки.

– Фатима! – тут же уточнила Кира, которой была невыносима сама мысль о том, что ее милый и тактичный Фантик мог быть замешан в чем-то противозаконном.

Вот Фатима, та другое дело. Она кошка без образования и должного воспитания. Все свое детство и юность провела на помойке, воспитывалась там же и, конечно, обзавелась множеством нехороших привычек.

– Если кто и ворует еду, то только она! – решительно заявила Кира. – Я в этом твердо уверена!

– Не спеши никого обвинять. Потом тебе будет стыдно.

– Мне не будет стыдно! Ты сама сказала, что из холодильника пропадают лакомые кусочки. Значит, их воруют! Фатима получает низкокалорийный специальный корм, как и Фантик. Но посмотри на старичка, он бодр и поджар. И посмотри на Фатиму! У нее пузо уже по полу волочится!

– Она больна!

– Она – воровка!

Так и не придя к окончательному согласию по этому вопросу, подруги решили, что завтра они отвезут кошку к ветеринару и послушают его вердикт. А если это им не удастся, то хотя бы купят магнитный замок на холодильник из тех, которые покупают в детских магазинах в качестве защиты от детей туалетных бачков, мусорных ведер и прочих в высшей степени заманчивых для этих маленьких исследователей мест!

На этом подруги и успокоились и отправились спать. В конце концов, хотя бы иногда нужно высыпаться всласть. Иначе и самим сломаться недолго, и все расследование провалить.

Глава 10

Следующее утро подруги встретили в тишине и спокойствии. Когда девушки проснулись, солнце не по-осеннему ярко светило в окна. Погожие деньки осенью так редки, что грех было пропустить такой день, оставшись дома. Но на сегодня у девушек никаких ранних встреч запланировано не было, так что они не расстроились, а наоборот, обрадовались, что так хорошо выспались и никто им в этом не помешал.

Но не успела Леся так подумать, как раздался звонок.

– Сглазила! – с укором обращаясь к самой себе, проворчала Леся.

Сняв трубку, она услышала голос Вероники. Та тоже была не в настроении. И сразу же буркнула:

– Лучше бы я вчера ничего от вас не узнавала!

– О чем это ты?

– Об этом доме, будь он неладен! Следователь узнал про дом, увидел бумаги, которые я же ему сама и притащила, и сразу же заявил, что теперь у задержанного появился и мотив для совершения преступления – дом в Испании.

– О – о-о!

– Так что, спасибо мне, – с горечью добавила Вероника, – и забудьте об освобождении под подписку о невыезде.

– Что ты хочешь сказать? Следователь считает, что Слава убил жену и тещу из-за миллиона евро?

– Именно так он и считает! – мрачно подтвердила Вероника. – И это все вы виноваты!

– Мы?

– Не узнали бы вы про эти деньги и про этот дом, Славка еще мог бы выкрутиться. А теперь…

Леся не стала напоминать расстроенной адвокатше, что к следователю с бумагами помчалась именно она сама. Подруги ей ничего такого не советовали, а напротив, предлагали сначала разобраться во всем хорошенько, а потом уже нестись к следователю. Но к чему пинать и без того упавшего? Вероника была страшно подавлена, и Леся попыталась ее поддержать:

– Возможно, мы узнаем, что еще кто-то зарился на этот миллион евро. Или найдем человека, который одарил им покойниц. У него тоже может быть своя версия случившегося.

– Одарил? Но я подумала, что эти деньги были у женщин давно. Достались им в наследство. Просто они не хотели их тратить.

И поэтому как одержимые копили жалкий миллион рублей? Ну, нет! Ежегодные проценты от миллиона евро превосходили эти жалкие накопления двух женщин в несколько раз. Женщинам просто не было нужды надрываться, таская из школы ворованные сосиски с макаронами, а потом перепродавать их во второй раз. Они могли просто прекрасно жить на проценты с имеющегося у них капитала.

Вся проблема была в том, что этот капитал явно по – явился у женщин лишь совсем недавно. И они явно стремились побыстрей вложить миллион евро во что-то надежное и стабильное. Во что-то такое, что будет у них уже невозможно или, во всяком случае, крайне трудно отнять.

– Например, тот же дом. Вспомни, хотя Вера хотела дом в Италии поблизости от Милана, она согласилась на побережье Испании. А все почему? Подходящей виллы в Италии женщины на тот момент не нашли, ждать им показалось тоже невозможным, вот они и согласились на Испанию.

– Но почему они так спешили?

У сыщиц на этот вопрос был лишь один ответ. Мать и дочь точно знали, что полученный ими миллион евро не вполне принадлежит им. Вот и стремились узаконить его любыми силами.

– Но им ведь надо было потом как-то объяснить налоговой, откуда у них такие деньги.

– Подозреваю, что это их беспокоило меньше всего. Они так привыкли врать, что могли сказать, что эти деньги действительно остались им в наследство… от мужа и отца!

– А у Александра Николаевича откуда столько денег? Да еще в евро?

– Ну, это уже вопрос к самому военному. А беседовать с ним вряд ли у кого-то из инспекторов в налоговой возникнет желание. Отправляться к мертвецу, чтобы выяснить источник его доходов, никто не захочет.

Сегодня у подруг было запланировано два дела. И, утешив Веронику, как могли, они приступили к их выполнению.

– Сначала изловим Фатиму и отвезем ее к ветеринару. А потом уже займемся этой Матюшиной Ольгой и ее угнанной машиной.

Но сказать, как обычно, оказалось легче, чем сделать. Сколько ни искали подруги кошку, Фатима куда-то настолько хорошо запряталась, что девушки так и не смогли ее отыскать.

– Она где-то в доме.

– Или на улице.

– Перестань. Фатима уже почти год не выходит из дома.

– Чтобы избежать визита к ветеринару, она могла сделать исключение.

В самом деле, если выбирать из двух зол, то уж конечно, самое меньшее. Выходить из дома Фатима просто не любила. А вот визиты к ветеринару не переносила и боялась их просто панически.

– Ничего не поделаешь, придется вызывать врача на дом.

– А у тебя сохранился его телефон?

Обычно ветеринар посещал дом подруг раз в год, когда Фатиме приходило время рожать. Котята у нее появлялись с завидной регулярностью, все они были умилительно – хорошенькие и легко находили себе хозяев. Но вот уже пять лет Фатима не приносила потомства. И врач, осматривающий ее, не находил в этом ничего особенного.

– Что вы хотите? – развел он руками. – Она уже не девочка. Кошка очень стара. Да и ваш кот… он тоже не молод, у него имеются возрастные проблемы с мочеполовой системой, так что он… гхм… В общем, какие уж тут могут быть котята?

За пять лет подруги возили кошек в клинику лишь один раз, на профилактический осмотр. Оба животных оказались на редкость здоровы для своих лет, но врач все же порекомендовал специальный корм, который поможет им поддерживать вес в норме. И вот теперь оказалось, что кошки каким-то образом научились обходить запрет хозяек и наедались от пуза. Верней, наедалась одна Фатима, а Фантик держался.

– Может быть, болен как раз мой мальчик? – встревожилась Кира. – Может быть, к врачу надо везти именно его? Фатима трескает от души и толстеет. А он не ест. А почему? Да потому что он болен и у него нет аппетита!

Но Фантик ветеринара тоже недолюбливал. И заслышав свое имя в сочетании с этим противным словом, мигом взлетел на шкаф.

«Попробуйте, достаньте меня отсюда! – говорил кошачий взгляд. – Ничего у вас не получится!».

– Да он здоровей всех здоровых! – возмутилась Леся. – Смотри, как сиганул! Похлеще, чем молоденький!

Кира все равно сомневалась, но выхода не было. Обе кошки решительно заявили о своем протесте. Подруги давно уже не возили своих питомцев к врачу и поэтому слегка подрастеряли былую сноровку.

– Как же мы прежде-то управлялись?

– Надо приготовить переноски, – принялась вспоминать Леся, – но так, чтобы кошки их не видели. Потом мы брали старые одеяла и накидывали их на кошек, пока те ничего не подозревали и сидели себе где-нибудь спокойно.

– Ага! – крякнула Кира и поинтересовалась: – А мы так, в самом деле, делали?

– Ну да. Постоянно!

– Тогда я не удивляюсь, что наши кошки не выносят визитов к ветеринару.

Спорить о том, кто прав, а кто виноват, можно было еще долго. Но кошек так было не поймать. На все заманчивые призывы вкусно покушать, почесать животик или посмотреть телевизор кошки не откликались. Они были не только умны, но и осторожны. И твердо уяснив, что хозяйкам нужно от них сегодня что-то неприятное, даже не думали вылезать к ним.

– Все ясно. К ветеринару мы с ними сегодня не поедем.

– Вызовем врача к нам и все дела!

И сочтя, что они сделали достаточно, подруги снова переключились на свое расследование, позвонили Ольге Матюшиной. Владелица красной «Киа» сразу же выразила готовность встретиться с подругами, едва лишь речь зашла о страховке.

– Мне положена дополнительная выплата? – обрадовалась она придумке подруг. – Даже в том случае, если машина была возвращена мне в целости и сохранности?

– Но совсем в целости она вам возвращена быть не могла. Возможно, на ней появились какие-то царапины или микротрещины. И амортизацию тоже нельзя сбрасывать со счетов. Кто-то пользовался вашей машиной несколько дней и…

– Ах, машина была в угоне всего один день! Ее взяли, покатались на ней, а потом бросили. Мне ее нашли и тут же вернули!

– Но кто-то все равно без вашего ведома ездил на ней. Он истратил горючее, масло, охлаждающую жидкость, не говоря уже про моральный ущерб! Вы ведь разволновались, когда обнаружили пропажу машины?

– О да! Я чуть с ума не сошла! Эту машину подарил мне папочка, я езжу на ней по доверенности. Фактически она моя, но принадлежит моему отцу. Если бы я потеряла машину, отец бы решил, что во всем виноват мой муж. Я понятно объясняюсь?

– Не очень.

– Видите ли, у моего отца напряженные отношения с моим мужем. Попросту говоря, он его не любит. Не знаю, какие у отца на самом деле причины не любить моего Сережу, но он его терпеть не может.

– А вы не пробовали побеседовать с отцом? Что он говорит вам?

– Мне все его доводы кажутся глупыми и надуманными. Он считает, что Сережа живет за его счет. А ведь это не так! Сережу кормлю я!

– А вы где работаете?

– Что? Работаю? Нет, я нигде не работаю. Деньги мне дает мой отец!

Вот и приехали. Отец Ольги Матюшиной очень не хотел содержать за свой счет второго нахлебника. Выдавая замуж дочь, он рассчитывал, что теперь о ней будет заботиться ее муж. А что получилось вместо этого? Дочь осталась на содержании у старика, да еще и ее муженек рядом пристроился. Неудивительно, что папочка пришел в ярость и возненавидел зятя.

– Хороший у вас папа, хотя и сердитый, – только и смогла выдавить из себя Кира. – Но сейчас у вас есть шанс поправить свое материальное положение. Наша выплата поможет вам на некоторое время стать частично независимой от вашего отца.

– Это замечательно! Папа бывает иной раз такой нудный! Когда мне приходится просить у него деньги, я всякий раз боюсь, что он мне откажет!

– Но пока не отказывал?

– Пока нет, но угрожает!

В общем, Матюшина Оля оказалась не очень умной девушкой, к тому же избалованной добрым папой, который явно обожал свою дочурку и ни в чем ее не ограничивал. Даже сейчас, стиснув зубы, он содержал ее мужа – лентяя.

– А ведь Сережа занимается тем же, чем и мой отец! Он – писатель! Представляете? Они занимаются одним делом! И почему только мой папа никак не хочет понять коллегу? Ведь Сережа просто не может сидеть в офисе с девяти до шести, тогда у него не будет возможности творить свое великое произведение! Папа говорит, что сам в юности поработал и на заводе, и в поле. Но папе хорошо учить. Папа писал в год по две, а то и три книги. Он – ремесленник! А Сережа – творец! Он, может быть, за свою жизнь напишет всего одну книгу, но зато это будет такая книга… такая… ее будут читать даже спустя века! Тысячелетия! Вечность!

Ох, что-то плохо Кире верилось, что талантливый человек может ограничиться одной книгой. И наши, и зарубежные классики творили всю свою жизнь.

Но Кира решила быть вежливой и поэтому ничего не сказала, а лишь спросила:

– А что же за книгу пишет ваш муж?

– О – о-о! Это будет поистине великая книга! В ней будет все! Любовь, преступление, философия. Одним словом, все!

Киру так и подмывало сказать этой наивной глупышке, что муж у нее элементарный бездельник.

И те немногочисленные мозги, которые достались ей от природы, ее муж прополоскал весьма основательно. Было ясно, она полностью встала на сторону своего бездельника мужа.

Но внезапно в голову Кире пришла еще одна неожиданная идея, и она спросила:

– Скажите, а как фамилия вашего отца? Матюшин?

– Нет. Матюшин – это мой муж. А фамилия отца – Ураганов.

– Ураганов! – ахнула Кира, пораженная таким совпадением в самое сердце. – Так писатель Ураганов – ваш отец?

– Да. Хотя, если честно, то он никакой не писатель. Писатель – это мой Сережа. А папа… Папа свои книжки писал легко, а вы бы видели, как мучается Сережа! У него ведь иной раз ни единой строчечки за целый день не родится. А папа целыми пачками бумагу исписывал. Мы с мамой даже пугались иногда, до чего быстро он ее тратил.

– А теперь ваш папа пишет?

– Да. Только под другим псевдонимом.

– Почему?

– Ну, понимаете… Как-то не очень здорово, что раньше человек о быте моряков – краснофлотцев писал, а теперь вот о жизни бандитской России детективы строчит.

– Ваша папа пишет детективы?

– Сценарии к сериалам, – вздохнула Оля. – Конечно, деньги получает хорошие, но мы с Сережей его презираем.

Презираете, но живете на денежки бедного Ураганова. Честно, Кире стало жалко старого писателя. У него возраст, у него здоровье. А он до сих пор ради счастья дочери вкалывает как конь, а вот благодарности от любимой дочурки не видать.

Но в то же время и другая мысль не покидала Киру. Выходит, красная «Киа», едва не убившая тетю Люду, принадлежала писателю Ураганову. Верней, она принадлежала его дочери, но Ураганов запросто мог взять машину, тем более что дочери не было в городе. Они с мужем, как сообщила словоохотливая Оленька Матюшина, на несколько дней ездили к друзьям на дачу. И отец, конечно же, был осведомлен об этом лучше многих других.

Итак, когда его дочь была за городом, писатель взял ее машину, а потом… Что произошло потом, Кира понять никак не могла. Зачем писателю Ураганову убивать бедную тетю Люду? Да еще делать это возле своего собственного дома, где его могли увидеть и узнать знакомые и соседи. К чему был этот спектакль, закончившийся так кроваво?

Тетя Люда так допекла писателя своими посещениями, что он предпочел решить вопрос радикально? Убить тетю Люду? Избавиться от нее навсегда? И поэтому сел за руль дочкиной машины, записанной на его имя?

– Чушь какая-то! – сказала Кира.

– Согласна. Чушь, – кивнула Леся.

– И еще, если Ураганов пишет сценарии для современных сериалов, то ему должны быть знакомы такие элементарные понятия, как, скажем, улика, главный подозреваемый, алиби. Но он все равно из всех машин в городе выбрал именно ту, что принадлежала его дочери, и она очень быстро вывела бы следствие на него самого. Глупо?

– Очень глупо!

– Вот! Значит, писатель этого наезда не совершал.

– А кто тогда? Его дочь?

– А ей-то зачем? Нет, Оленька Матюшина тут точно ни при чем.

– Тогда ее муж?

– Думаю, что нам надо поговорить со всеми тремя, – твердо произнесла Кира. – И с дочерью, и с зятем, и, конечно, с самим писателем Урагановым.

Сделать это оказалось довольно просто. Оленька сама предложила, чтобы девушки подъехали к ней домой.

– Мы с мужем будем дома весь день.

– А ваш папа?

– Папа живет отдельно. Но как раз завтра утром должен вернуться из своей поездки. Он пишет новый сценарий – что-то о трудовых буднях частных сыщиков.

– Что?

– Новый сценарий, под заказ, – озабоченно вздохнула Оленька. – Ударить в грязь лицом невозможно! В другой раз уже не позовут. Вот папа и прорабатывает среду, которую ему потом предстоит описывать. Папа все свои произведения так писал. Сначала ехал на завод, фабрику, в воинскую часть, вживался там в обстановку, а потом писал!

– А в этот раз ваш папа куда направился?

– На сей раз недалеко, в Москву. У папы один его старый друг как раз подался в такие частные сыщики. Живет этот друг в Москве, вот папа к нему и ездил на пару дней. Посмотреть, вжиться, понюхать, чем пахнет, как он выражается.

Так что сегодня подруги были званы в качестве страховых агентов домой к Оле и ее гениальному, но, увы, бесплодному пока что мужу. А завтра им предстояло уже под видом частных сыщиков навестить трудолюбивого работягу Ураганова, «наваявшего» за свою жизнь столько литературных шедевров, что он сам уже со счета сбился.

– Если ему так позарез нужно лично познакомиться с кем-то из частных сыщиков, то мы для него просто находка!

– Ну, какие же мы с тобой частные сыщики?

– Самые настоящие!

– Мы любители.

– А частные сыщики – они кто? Любители и есть.

– Но в частные сыщики часто идут бывшие следователи или опера.

– Но эти люди любят свою работу, значит, они любители!

Кира шутила. Но Леся не рассмеялась. На душе у нее было муторно. Вот уже сколько времени они мотаются туда – сюда по городу, встречаются с разными людьми, а конца – просвета в их расследовании пока не видать. Вот и Ольга Матюшина вряд ли сможет всерьез помочь им.

Оленька и ее муж оказались очень милыми и симпатичными молодыми людьми. Они трогательно держались за руки, явно предвкушая халявную премию. Оленька была маленькой и темноволосой. Ее муж тоже был невысок ростом. Ничего примечательного в его внешности не имелось. Взор был каким-то тяжелым, с ленцой. Единственные моменты, когда молодой человек загорался и глаза у него светлели, были связаны с денежными выплатами.

Вот тут Сережа или, как он сам себя называл, Серж оживлялся и переставал дремотно кивать головой. Молодой человек просто ошибся в выборе своей профессии. Сержу надо было пойти учиться на экономиста или, в крайнем случае, бухгалтера. И он был бы счастлив, складывая, вычитая и умножая деньги своих клиентов.

Серж очень дотошно расспросил подруг, какая именно денежная премия им полагается. Какой процент и от чего этот процент надо будет считать. И мысленно сложив несколько цифр, заявил подругам, что они ошиблись в своих расчетах как минимум на три тысячи четыреста двадцать три рубля.

– Копейки я опускаю, – великодушно произнес Серж. – Но учтите, что и они нам были бы в прибыль.

Подруги растерянно молчали. Ведь и про премию, и про проценты они только что выдумали специально для Сержа и его жены. Кто бы мог подумать, что неудачник – писатель окажется таким гениальным математиком.

Оля же поспешила пояснить:

– Сережа ведет у нас дома всю бухгалтерию. Они с папой в этом так непохожи! Папа обычно выдает нам некоторую сумму, но совсем не думает, как мы в нее уложимся. А Сережа все дотошно рассчитал, сколько килограммов мяса, рыбы, овощей и прочего нам нужно в месяц на питание. Продемонстрировал этот список моему папе, а тот взял и разозлился. И почему? Он что, не знает, что Серж курит и, естественно, предпочитает дорогие и качественные сигареты? Или папа думает, что мой муж будет курить дешевую «Приму», как герои его опусов?

– Олин отец выплачивал нам недостаточно для жизни двух молодых людей. И я все подсчитал и отнес свои расчеты к нему домой. Я был уверен, что мы найдем с ним взаимопонимание. Ведь из расчетов было ясно видно, что тех денег, которые он нам дает, нам недостаточно. Приплюсовал квартирную плату, оплату счетчиков, проезд в метро и даже… Да что там! Этот лист расчетов до сих пор у меня. Сейчас я вам его покажу!

И Серж действительно показал большой лист, который он пытался предъявить тестю. И не отходил от подруг, пока они не прочитали его целиком, все строчки, написанные мелким почерком. Пришлось читать от корки и до корки. Дотошный Серж не постеснялся бы устроить подругам допрос и уличить их в невнимательности. А полностью покорная мужу Оленька даже не подумала, что надо бы спасти гостей от такого испытания.

– Этот столбец я посвятил нашему культурному досугу, – вещал Серж. – Ну, разве шесть билетов в кино и два в театр в месяц – это много? И ночной клуб мне необходим. Где я буду брать источник своего вдохновения, если нигде не стану бывать?

Разумеется, писатель Ураганов, всю свою жизнь черпавший вдохновение сначала у доменных печей, на колхозных полях и на рыболовецких траулерах, а теперь вот на старости лет поселившийся в отделениях милиции и конторах частных детективов, вовсе не пришел в восторг от требований зятя. Денег он Сержу в тот раз не дал, да еще и швырнул весь тщательно продуманный расчетный лист прямо в лицо.

– После этого мы с Олиным отцом больше не общаемся. Я сам поставил жене такое условие, и Оля полностью меня поддержала. Я не хочу общаться с таким примитивным человеком, который все меряет только деньгами!

– А вы, Оля?

– Наши отношения с отцом сводятся к дежурным звонкам по вечерам. Он говорит, что еще жив, и расспрашивает меня о моей жизни.

Расспрашивает о ее жизни! Да о чем тут спрашивать. Ни Оля, ни ее муж не работали. Один целыми днями валялся на диване якобы в муках творчества, а вторая прыгала вокруг него на задних лапках. Оля вместе со своим мужем были редкими нахлебниками и трутнями. Они не приносили пользы ни обществу, ни даже самим себе. В квартире у них был страшный бардак. Всюду громоздились грязные чашки и тарелки, которые супруги ленились отнести на кухню и хотя бы составить в мойку.

И невольное уважение и сочувствие вызывал в такой ситуации сам писатель Ураганов. Мужчине было уже за шестьдесят, но он продолжал активно работать, сотрудничать с многочисленными кинокомпаниями. По его новым произведениям снимались сериалы. И писатель Ураганов был вполне востребован в этой жизни. А что собой представлял Серж? Ничего! Ноль! Кому он был нужен?

– Скажите, а что же, ваш папа живет один?

– Да, после смерти мамы он живет один. Сначала мы жили все вместе – я, мама и папа. Потом я вышла замуж за Сержа и мы перебрались к нему. Мама умерла. И папа… он остался один!

– И как же он справляется?

– С чем? – искренне удивилась Оленька.

– Ну, приготовление пищи, уборка, другие хозяйственные хлопоты. Он ведь работает.

– Не знаю, – безразлично пожала плечами Оленька. – Как-то справляется. Мы же ведь с Сержем справляемся!

Да, только ни ты, ни твой муж не работаете, так и хотелось сказать Кире. Но она воздержалась. Ведь им еще столько всего предстояло узнать у дочери писателя.

– Ну а снова жениться ваш папа не собирался?

– Жениться? На ком?

Оленька выглядела изрядно ошарашенной, а вот ее муж как-то подозрительно быстро отвел глаза в сторону, словно мысль о женитьбе тестя неоднократно уже приходила в его голову и заставляла обдумывать ее со всех сторон. Это очень не понравилось подругам. И они продолжили расспрашивать Олю:

– Вы знали, что к вашему отцу приходила в гости одна немолодая одинокая женщина. Не могло ли у них быть романа?

– А как ее звали, эту женщину?

– Людмила Аюповна.

– Ммм… Людмила… Знаете, а ведь это имя мне кажется знакомым. Отец говорил мне, что к нему в последнее время повадились гости из прошлого.

– Гости из прошлого?

– Папа так называет тех своих героев, которые, как он считает, сходят со страниц его книжек и оживают.

– Оживают?

Это было очень интересно. И Оля, почувствовав интерес своих гостий, принялась объяснять:

– Ну, у папы разработана целая теория на этот счет. Например, он твердо уверен, что все герои, которых он выдумал, существуют на самом деле. Некоторые прямо в этом мире, некоторые в параллельных мирах. Но все его персонажи живые. Они любят, ненавидят, болеют, иногда вкусно кушают, а потом крепко спят, иногда много работают, а потом отрываются по полной. Но так или иначе, они для него живые и вполне реальные люди. И папа частенько говорил мне о том, что ему в реальной жизни, например, в очереди в магазине, встретился его бывший персонаж.

– Да что вы?

– Папа даже мне рассказывал, как он или она изменились за эти годы. И все равно, говорит, я его или ее сразу же узнал!

– Как интересно! – распахнула глаза Леся.

Ее и впрямь заинтересовала эта теория писателя Ураганова. Получалось, что он жил в своем собственном придуманном им самим мире, где книжные герои сходили со страниц книг и принимали активное участие в жизни страны.

Но ни Оленька, ни ее муж восторга Леси не разделили.

– Папа – чудак! – заявила любящая дочь.

– Мой тесть выжил из ума, раз верит в такие вещи! – презрительно добавил будущий гениальный творец.

Но подругам было уже наплевать на то, что думали эти двое про писателя Ураганова. Их интересовало только замечание, оброненное Оленькой о тете Люде.

– Значит, Людмила появилась откуда-то из прошлого? И ваш отец и эта женщина были знакомы и прежде?

– Нет, знакомы они не были. Папа мне объяснял, но я… признаюсь, я не очень внимательно его слушала. Папа бывает порой совершенно невыносим! Я очень старалась его выслушать до конца, но не могла!

– Но все-таки… Кто эта женщина? Что он вам про нее рассказывал?

– Послушайте, да какая вам разница? – раздраженно передернула плечами дочь Ураганова. – Ну, была там в старых папиных произведениях какая-то тетка, на которую была похожа эта. Или ее сестра была похожа на ту, что в книжке! И что? Это же разные люди, надо такие вещи понимать! Той из книжки вообще никогда не существовало. Папа ее придумал!

А если нет? Что, если писатель Ураганов в своих произведениях опирался на конкретных людей и конкретные факты? Недаром ведь он столько мотался по всей стране. У него должен был накопиться изрядный багаж персонажей, которые жили и развивались на страницах его книг. Но их прототипы встречались также и в реальной жизни. И не была ли тетя Люда одним из таких прототипов?

Но где и когда могли познакомиться писатель Ураганов и обремененная детьми и внуками Людмила Аюповна, чтобы писатель мог поместить ее на страницы своей книги? Или речь шла о сестре Людмилы Аюповны? Выходит, с Урагановым когда-то давно была знакома Юлия Аюповна?

Окончательно запутавшись, подруги снова попытались уточнить детали.

Между тем Оленька каким-то своим чутьем поняла, что речь идет о важных вещах, и, в свою очередь, заволновалась.

– А почему вы вообще спрашиваете об этой женщине? – услышали подруги ее голосок. – Как ее там?.. Людмила Аюповна? Почему вы про нее спрашиваете?

– Понимаете… Эта женщина была сбита вашей машиной.

– Моей?

– А к вам еще не приходил следователь?

– Мы с мужем вернулись только вчера днем. Увидели, что машины нет на ее обычном месте. Стали звонить в милицию. Сначала нас долго футболили от одного следователя к другому, но потом кто-то все же сказал, что наша машина найдена. И все. Про то, что машина побывала в аварии, нам ничего не сказали.

– У вас ведь красная «Киа – Рио».

– Да! Но я понятия не имею ни о какой аварии! Машину у меня угнали, пока мы с Сержем были в гостях у наших друзей!

– А кто мог угнать вашу машину? Кто мог сесть и задавить Людмилу Аюповну?

– Уж точно не я! И не Серж!

– Мы с Олей были на свадьбе у одного моего знакомого, – поддержал супругу и Серж. – Очень милый и культурный молодой человек. Он сын писателя. И свою свадьбу они решили отметить в доме его отца, за городом.

– И далеко?

– В Ленинском. У них сначала было венчание в Зеленогорске в церкви Казанской иконы Божией Матери. А потом мы поехали к молодым на их дачу.

– А регистрация?

– Регистрация проводилась в городе.

– А потом куда поехали? На дачу родителей молодого?

– Если вам так легче, можно сказать и так. Хотя дом принадлежит его отцу, но он не такой скупердяй, как отец Оли! Он полностью оплатил свадьбу своего сына. И предоставил дом для праздника.

Ах, наивные советские писатели, на чьих произведениях выросло целое поколение. Они так воспевали трудовые подвиги советского народа, успехи советской молодежи и даже старания советских детишек быть похожими на своих замечательных отцов и дедов, что совершенно не обращали внимания на то, что у них самих растет неуправляемая и жадная до денег поросль.

Воспевающие трудовые подвиги писатели и сами работали много и сосредоточенно. Для них тяжелый и, во всяком случае, многочасовой труд казался чем-то вполне обычным, чему собственных детей даже и учить не нужно. Этот труд в советской стране относится к разряду чего-то само собой разумеющегося. Ему не до́лжно было обучать, его до́лжно было впитывать вместе с молоком матери.

И что же выросло в итоге? У одного преуспевающего отца выросла дочь, дурочка и лентяйка, которая нашла себе в пару такого же лентяя. У другого отца сын даже не наскреб денег на собственную свадьбу, предпочел экономно сыграть ее на даче у родителей. Ничего своего эти молодые люди не имели, но зато имели большие виды на наследство своих родителей.

Вот об этом и думали подруги, пока на следующий день им не пришлось навестить и самого писателя Ураганова, у которого был такой жадный и никчемный зять и такая легкомысленная дочь.

Глава 11

Писатель Ураганов в отличие от своей доченьки и ее мужа оказался деловитым и крайне стесненным во времени человеком.

– Детективы? Частные? Знаете, чуть раньше я бы с восторгом принял ваше предложение встретиться. Но сейчас… Простите великодушно, но у меня уже имеется материальчик из жизни частного сыска. Другой мне не нужен!

– Но у нас к вам частное дело.

– Частное дело у частных сыщиков. Как забавно!

Ураганов явно развеселился и подобрел:

– Ну, очаровательная мадемуазель, я могу уделить вам ровно полчаса своего времени. Вам этого хватит, чтобы пообщаться со старой развалиной вроде меня?

– Вполне хватит. Только вы не старая развалина.

Это развеселило Ураганова еще больше.

– Вы милы, приветливы и хорошо воспитаны, это ясно даже при разговоре по телефону. Просто не верится, что вы занимаетесь частным сыском.

– Но мы как раз сейчас расследуем одно дело, и у нас есть несколько вопросов. От ваших ответов, возможно, зависит, будет пойман преступник или он останется на свободе.

– Что же… Тогда приезжайте…

Не надо думать, что писатель Ураганов пригласил незнакомых ему сыщиц прямо к себе в квартиру. Ничуть не бывало. Да подруги и не рвались к нему домой. Кто его знает, этого Ураганова. Все-таки тетю Люду задавил некто на машине его дочери. А вдруг это был он сам? Надоело, что тетка шастает к нему как к себе домой, вот и решил проблему.

Так что подруг вполне удовлетворило рандеву в маленьком кафе, которое располагалось всего в нескольких шагах от дома писателя и так же от того места, где едва не распрощалась с жизнью тетя Люда.

– Вам это место ничего не напоминает? – спросила Леся у писателя, когда церемония знакомства закончилась.

Ураганов оказался невысокого роста живчиком, которому никак нельзя было дать его шестьдесят. Максимум полтинник. Сохранился Ураганов очень хорошо, живости и бодрости не растерял. И подруги охотно верили, что его произведения и сценарии до сих пор пользуются популярностью. Ураганов обладал завидным чутьем и способностью улавливать то, что нынче требуется.

Не хотят люди читать про передовиков и станочников или вообще читать, и не надо! Пусть они смотрят сериалы про многочисленных сыщиков. Ураганов не только не против, он очень даже за.

К тому же писатель был явно неравнодушен к прекрасному полу. И увидев, что на свидание его пригласили две молодые и весьма соблазнительные особы, расцвел как мимоза к Восьмому марта.

– Так что? Вы узнаете это место?

Леся ткнула пальцем в окно, как раз в направлении места недавней аварии.

– Странный вопрос! – развеселился Ураганов еще больше. – Я тут живу, конечно, мне знакомо это место.

– А вам рассказывали про аварию, которая случилась тут два дня назад?

– Аварию? Нет. А что за авария?

– И из милиции вам не звонили?

– Милые мои мадемуазели, я только сегодня рано утром вернулся домой. Поезд пришел в шесть утра. В такое время суток я к разговорам не склонен. Сел на такси, чтобы побыстрей оказаться дома, принять ванну, и сразу же приступил к работе.

– То есть вам еще не рассказали о том, что случилось с вашей знакомой?

– С какой знакомой?

– И следователь вам тоже еще не звонил?

– Следователь? Какой именно следователь? Назовите фамилию. У меня в последнее время образовался довольно обширный круг знакомых консультантов в этой среде. Будьте добры, поточнее. Назовите хотя бы фамилию или отделение.

Фамилии следователя, который сейчас вел дело о наезде на Людмилу Аюповну, подруги не знали. Сначала дело об убийстве Веры и Юлии Аюповны вел следователь Гуревич. Впрочем, с ним подруги лично не имели чести знаться. Вся информация поступала к ним через адвоката Веронику. Она же сказала, что дело о наезде передано тому же следователю, что ведет дело Славы.

Но с другой стороны, если эти два дела об убийстве одной сестры и покушении на жизнь второй давно уже объединили в одно, то не могли ли передать его в руки какого-то другого следователя? Ведь не тупицы же сидят в следственных органах! Наверное, делом уже давно занимается очень опытный следователь. Но вот как его фамилия?

На всякий случай подруги назвали фамилию Гуревич. И Ураганов отрицательно помотал головой.

– Нет, я такого не знаю. А у него ко мне может быть дело?

– Да, дело о наезде на вашу знакомую.

– Наезде? Кто и на кого наехал? Не понимаю.

– Людмила Аюповна, помните такую? Ее едва не задавили насмерть возле вашего дома.

– Ах, бедняжка! – всполошился Ураганов. – Но что она делала тут? Ведь я говорил ей, что планирую уехать на несколько дней. Зачем же она пришла?

– Значит, вы знакомы?

– В некотором роде.

– А вы знаете, что Людмилу Аюповну задавили на машине вашей дочери?

Это стало для Ураганова открытием, и весьма неприятным. Он весь буквально посерел, начал шарить по карманам в поисках валидола, а найдя его и закинув таблетку под язык, наконец прошептал:

– Что? Что вы сказали?

– Людмилу Аюповну едва не убила красная «Киа – Рио». Именно этой машиной владеет ваша дочь, не так ли?

– Оленька тут ни при чем!

– Ваша дочь заявила, что машину у нее угнали.

– Вот видите! Моя дочь совершенно ни при чем!

– Да бросьте вы! – поморщилась Кира. – Вы хорошо и близко знакомы с Людмилой Аюповной. Женщину пытаются убить, причем делают это непосредственно возле вашего дома и на вашей же машине. Вам это ничего не напоминает?

– Меня хотят подставить! – подскочил на стуле Ураганов. – И я даже знаю, кто!

– Ваш зять, наверное?

– Вот вы это сами и сказали! – обрадовался Ураганов. – Отвратительный тип, верно? Мечтает заполучить себе все, что я нажил за свою жизнь.

– Согласна. Муж вашей дочери очень ленив. Но способен ли он на убийство?

– Люда погибла?

Теперь Ураганов посерел еще сильнее. Подруги даже испугались, что его сейчас хватит удар. И поэтому Леся как можно быстрей произнесла:

– Нет, нет, что вы! Людмила Аюповна пока жива. Сегодня утром мы разговаривали с ее родными, они сказали, что сегодняшний день все решит. Либо женщина придет в себя, либо начнется ее постепенное угасание.

– О боже! – заломил руки Ураганов. – Бедная Люда! Она в больнице! Задавлена моей же машиной! Господи, что происходит? Стоило мне уехать на несколько дней, как тут стали происходить ужасные вещи!

– Мне так ее жаль!

– Жалость тут ни при чем! – отрезал Ураганов. – Повторите мне, Люда жива?

– Да. Пока да.

– Хорошо. Я должен поехать к ней. Но пока… Что касается этого наезда на нее… Мне кажется, я знаю, откуда дует ветер.

– В каком смысле?

– Где-то примерно с месяц назад я пригрозил Оленьке, что если ее муж не найдет себе нормальный заработок, то я лишу их обоих своей помощи. И чтобы окончательно расставить все точки, сказал Сергею, что у меня есть невеста, я планирую в скором времени вступить в новый брак. И тогда о моей помощи они могут забыть окончательно!

– Зачем вы это сделали?

– Дурак был! Но они меня вынудили! Вы себе не представляете, какой отвратительный тип достался Оленьке в мужья. Бездельник! Глупец! И к тому же еще жадный и зануда! Худших качеств для мужчины просто невозможно придумать, но Оленька почему-то обожает этого негодяя. Слышать в его адрес ничего плохого не желает. Поверите ли, от себя кусок отрывает, лишь бы его побаловать!

– Действительно, безобразие. Значит, вы считаете, что Людмилу Аюповну пытался задавить ваш зять?

– Да – да! Он! Больше просто некому! Надо проверить его алиби. У него есть алиби?

– Есть.

– Уверен, оно не выдержит даже самой элементарной проверки!

Ураганов держался очень уверенно. Он считал, что уже изобличил преступника. Но все же Кира сочла необходимым задать писателю еще один вопрос:

– А что насчет вашего алиби?

– Моего? – удивился Ураганов. – Моего алиби? Но я был в Москве!

– Москва – это не Дальний Восток. От Москвы до Питера можно добраться за четыре часа. Вы вполне могли управиться.

– О нет, – покачал головой писатель. – У меня был очень насыщенный график. Я ни на минуту не оставался один. И потом… У меня просто не было повода, чтобы убивать Люду! Мы были с ней хорошими знакомыми и… и даже больше того!

– Хорошими знакомыми… И больше того… Ну а как вы познакомились с ней?

– Она пришла на мою встречу с читателями в «Буквоеде». Встала в очередь за моим автографом. Туда на эту встречу пришло много народу, много моих читателей. И после моего выступления многие подходили, благодарили, а Люда даже подарила мне цветы. Мы с ней разговорились. И она призналась, что ее сестра когда-то была знакома со мной.

– Ее сестра? Юлия Аюповна?

– Имени я не запомнил, – признался Ураганов. – Да и саму женщину не помнил. Но Люда сказала, что ее сестра меня хорошо помнит. Что встреча со мной стала для нее значимым событием. И муж ее сестры служил в той части, куда я приезжал за творческим вдохновением.

– А вы приезжали?

– Приезжал. И потом по материалам этой поездки создал свою повесть «Нейтральные воды».

– Это была повесть о моряках?

– Моряках – подводниках, – поправил Ураганов. – Люда очень благодарила меня, говорила, что в своих книгах я замечательно описываю жизнь и быт советских людей. И что она мечтает прочесть и эту мою повесть.

– «Нейтральные воды»?

– Да, да. Она потом даже брала у меня эту книжку, чтобы почитать самой и дать ее сестре. И расспрашивала меня о прототипах героев этой повести.

– «Нейтральные воды», говорите? – снова повторила Кира, в голове у которой постепенно начали складываться кусочки мозаики.

Пока целой картины не получалось, но что-то такое уже проглядывало.

– Дело в этой книге происходит в маленьком поселке, как тогда он назывался в закрытом административном образовании. Тогда он носил название Гаджиево. Потом его переименовали в Каменистый. А затем в конце 90-х поселок снова стал Гаджиево.

– И что же там случилось?

– Случилось? – удивился писатель. – А с чего вы взяли, что там что-то случилось? Нет, когда я приехал, в части все было спокойно. Случись у них ЧП, они бы не позволили простому писателю наблюдать это. Вы же знаете военных! Все, что у них происходит непредвиденное, остается внутри части.

– Но если ничего чрезвычайного не случилось, то о чем же вы писали?

– А разве обязательно нужно писать о каких-то чрезвычайных событиях, чтобы заинтересовать читателя? Нет, я всегда считал и считаю, что самые обычные будни на каком-нибудь заводе достаточно интересны сами по себе. Все время что-то происходит, нет, не чрезвычайное, а вполне обыденное, но тем не менее читателю весьма интересное.

– Наверное, это вы такой мастер, что в обыденном видите занимательное.

– Польщен, – пробормотал Ураганов, в самом деле покраснев от удовольствия.

– Скажите, а как можно прочитать это ваше произведение?

– «Нейтральные воды»? Увы. У меня его в настоящий момент нет.

– Как же так?

– Я отдал его Люде, а она отнесла своей сестре. Так что в настоящий момент книжка находится у нее.

– У сестры Людмилы Аюповны?

– Да. У нее. Либо у нее, либо у Люды. О господи! Какой ужас! Люда в больнице, мне нужно к ней бежать.

– Уделите нам еще несколько минут.

– Но я должен…

– Вы даже не знаете, в какой больнице лежит Людмила Аюповна, – мягко возразила писателю Леся. – Мы вам это скажем, но ответьте еще на несколько наших вопросов.

– Спрашивайте! Что вас интересует? Содержание «Нейтральных вод»?

Подруги переглянулись и решили, что эту книжку нужно будет взять и прочитать самим. Явно что-то такое было на ее страницах, что заинтересовало как саму Людмилу Аюповну, так и ее сестру.

– Значит, муж Юлии Аюповны служил в этом Гаджиеве?

– Да!

– И вы были с ним знакомы?

– Шапочно.

– А что это был за человек?

– Вполне приятный мужчина. Работал в какой-то ревизионной комиссии, ездил с проверками по воинским частям.

– А его жена?.. Она вас тоже помнила? Вы были с ней знакомы?

– Не знаю. Сам я ее не помню совершенно. Но так сказала мне Людмила.

И снова заломив руки, Ураганов воскликнул:

– Бедная Люда! Поверить не могу, что она едва не погибла и, возможно, по моей вине! Простите, но я не могу разговаривать с вами сейчас! Скажите мне наконец, в какой больнице она лежит? Я обязательно хочу ее навестить! Где она?

Подруги не видели причин, чтобы скрывать эту информацию от Ураганова. Во – первых, потому, что он все равно при определенном желании и напористости мог это узнать. А во-вторых, не был похож писатель на дурака. А только круглый дурак отправится убивать надоевшую ему бабу на своей собственной машине. Или тем более на машине своей горячо любимой дочери.

Свою Оленьку писатель обожал. И ни за что на свете не захотел бы подставить любимую доченьку. Уж он бы придумал, как избавиться от тети Люды, не вмешивая в эту историю свою дочь.

– Сегодня же поеду! – воскликнул Ураганов, узнав адрес больницы. – Прямо сейчас! Как думаете, меня пустят?

– Пострадавшая находится в реанимации. Даже ближайших родственников к ней пускают неохотно.

– А мне все равно! Я прорвусь!

Ураганов явно оправдывал свою фамилию. Примчаться, взять натиском и быстро унестись прочь!

– Скажите, а Ураганов – это ваша настоящая фамилия? – спросила у писателя на прощание Леся, когда тот уже направлялся к выходу из кафе.

Ураганов ответил на ходу:

– Это мой псевдоним. Но я ношу его уже больше полувека и сроднился с ним так, что иной фамилии для себя и не представляю.

Псевдоним стал Ураганову дороже его настоящей фамилии. Он это не скрывал. Как не скрывал и того, что себя самого он сделал сам. Об этом Леся еще раньше смогла прочитать на сайте, где Ураганов так описывал свою автобиографию:

«Я родился в маленькой деревне в Новгородской области. Даже в те годы там царила страшная бедность. Колхозы давали возможность крестьянам иметь свой кусок хлеба, но мой паспорт находился у председателя. И он выдал его мне лишь после того, как я отправился в Ленинград, чтобы поступить в институт. Мне предстояло стать агрономом, в котором остро нуждался мой родной колхоз. Но я обманул доверие председателя, забрал документы и поступил на литературное отделение. Скандал в колхозе был грандиозный! Моих родителей лишили премии. Но потом я напечатал книжку про мой родной колхоз, постарался выставить председателя в лучшем свете, и меня простили. Родители получили не только премию в двойном размере, но и возможность гордиться мной. А я получил возможность спокойно учиться дальше тому делу, которое нравилось мне самому».

Талантливый человек пробьется везде. Он найдет ходы и лазейки, чтобы заниматься любимым делом. Он не отступит перед препятствиями, потому что знает, что стоит тех денег, которые ему платят. И делает свою работу с огоньком. А что касается тех заумных рассуждений, что, дескать, посредственность пробьется, а талант нуждается в поддержке, то это просто глупо. Если у человека не хватает напора, чтобы объявить всему свету о своем таланте, то нечего с ним и связываться. Все равно ничего путного из такого мямли не выйдет.

Этот нюня так и будет комплексовать, психовать и ныть по любому поводу. Носиться с ним, исполнять его капризы и постоянно морально поддерживать и ободрять, себе дороже выйдет. Поэтому-то издатели, редакторы, а теперь и режиссеры так охотно работали с писателем Урагановым. Он был крепким крестьянским пареньком. И он понимал, что на него возложены определенные надежды других людей. И работал на износ, стараясь не подвести.

Возможно, гением его и не назовут никогда, но ведь и такие рабочие лошадки тоже нужны. Без таких вот Урагановых нечего было бы посмотреть вечером по телевизору, когда не хочется ни о чем думать, а хочется просто расслабиться, посмотрев что-то увлекательное.

Но после того как Ураганов унесся в больницу, поддержать Людмилу Аюповну, в каких бы сферах в данный момент ни находилось ее сознание, подруги задумались о своих проблемах.

– Если Ураганов ни при чем, то кто же наехал на бедную женщину?

И снова мысли подруг вернулись к тому, кого они заподозрили с самого начала.

– Муж Оленьки! Серж! Он очень жаден до денег. И если он счел, что Людмила Аюповна отнимает у него кусок, он мог и устранить преграду.

– На машине родной жены?

– Серж совсем не умен. Он жаден и глуп. Вспомни, как он требовал деньги с писателя. Умом тут и не пахнет. Можно прощупать мужика.

– И как?

– Поедем к нему и поговорим.

На сей раз подругам удалось застать Сержа дома одного. Оленька отправилась за покупками на возвращенной ей вчера машине. А Серж остался дома, чтобы поработать в тишине и спокойствии. Но подруги очень быстро смекнули, что никакой работой тут и не пахло. Серж элементарно валялся с пультом перед телевизором, о чем наглядно свидетельствовало смятое покрывало на широкой супружеской постели.

– Снова вы! – отреагировал мужчина. – И что вам нужно на сей раз? Оля уже ответила на все вопросы следователя. Она объяснила, что и у меня, и у нее есть алиби на то время, когда была угнана наша машина. Что вам теперь от нас с женой нужно?

– Правда. Нам нужна правда.

– Мы с женой вам все рассказали еще вчера!

– И все же… где вы были в момент совершения наезда?

– У друзей! На даче!

– В Ленинском?

– Да. Там.

– Это где-то возле Репино?

– Под Зеленогорском.

– Все равно, совсем недалеко от города. И транспорт – ное сообщение там прекрасное.

– На что вы намекаете?

– Ни на что. Но ведь вы же могли улучить пару часиков, когда ваша жена была занята другими делами, и улизнуть в город.

– Зачем?

– Чтобы взять машину жены и убить ту, кого вы считали опасной соперницей.

– Соперницей? В чем?

– Да бросьте вы! Отец вашей жены содержит и вас, и свою дочь. А что будет, если он женится? Жена начнет ставить вам палки в колеса, она не захочет, чтобы муж содержал двух взрослых паразитов. И потом вопрос с наследством… Ураганов уже не молод. Работает на износ. В любой момент с ним может приключиться инфаркт или инсульт. Кому тогда достанутся все денежки? Его жене! Вот вы и сделали упреждающий маневр. Устранили невесту и расчистили самому себе путь к будущему богатству.

Но подруги напрасно настроились на легкую победу. Серж оказался не так прост.

– Проваливайте! – неожиданно злобно рыкнул он на подруг. – Ничего вам тут не обломится, ясно?

– Мы-то уйдем, но зато придут другие люди, совсем не такие милые.

– У меня алиби! Вот вам! Выкусите!

– И кто же его может подтвердить?

– Двадцать человек, что были на свадьбе! В том числе жених и невеста! И их родители! И другие приглашенные!

– Вот только приглашенным, а особенно жениху и невесте не до вас было дело! Вы запросто могли смотаться в Питер, взять машину жены, убить тетю Люду, а потом вернуться обратно в Ленинское и продолжить гулянку!

– Наезд был совершен вечером? – угрюмо поинтересовался Серж.

– Нет. Днем.

– Ах, днем! В каком часу?

– В начале первого.

Серж буквально расцвел.

– Днем я все время находился на виду! В одиннадцать утра была церемония в ЗАГСе, там я есть на всех фотографиях, поскольку был свидетелем. Потом мы все скоренько загрузились в автобус и поехали на венчание в Зеленогорск, потом было празднование в Ленинском на даче. До девяти – десяти часов вечера, когда все изрядно уже набрались и никто ни за кем не следил, я себе алиби точно организую!

Серж выглядел таким счастливым и успокоившимся, что подруги поверили ему. Алиби у парня действительно есть. Свидетелю трудно исчезнуть со свадьбы даже на несколько минут, что уж там говорить про пару часов.

Напрасно они потратили свое время и приехали сюда. Серж не совершал наезда на тетю Люду. Это сделал кто-то другой. Но кто? Ведь этот кто-то должен был быть весьма близок семье тети Люды и ее сестры, чтобы знать все тайны этих женщин, и в том числе даже такие сокровенные, как роман тети Люды с писателем Урагановым.

– И снова мы возвращаемся к началу. Кто мог желать зла самой Юлии Аюповне, а также ее дочери и сестре?

Если даже устранить тетю Люду пытался Серж, то с какой ему стати убивать двух других женщин? Они-то на деньги писателя Ураганова не посягали. Их даже возле его дома и близко не было. С писателем общалась исключительно одна тетя Люда, она заглядывала к нему в гости. Она, а не ее сестра или тем более племянница.

Но если не Серж и не сам писатель Ураганов совершили эти злодеяния, то кто?

И снова перед подругами большим вопросительным знаком замаячил миллион евро. Тот самый миллион, который таинственным образом появился вроде бы из ниоткуда в руках у Юлии Аюповны и ее дочери. Но ведь из ниоткуда такие суммы не появляются. И с неба они обыкновения падать тоже не имеют. Тогда откуда же взялся злополучный миллион евро?

Возможно, его раздобыл Славка? Но чем таким он занимался, чтобы у него взялись такие огромные деньги?

И все же девушки не видели другого выхода, кроме как снова позвонить Веронике.

– Адрес работы моего подзащитного? – удивилась она. – Извольте, я вам его дам. Только следователь там уже был. Славу характеризуют с самой положительной стороны. Аккуратный, даже педантичный, исполнительный. В меру активный, но свое место знает. И другие сотрудники в один голос заявили, что на открытую агрессию Слава не способен. Он скорей осторожен и хитер, чем жесток.

И чтобы такой человек убил двух близких ему женщин, засветился перед соседями, а потом еще и оставил бы свои отпечатки на орудии убийства? И что же такого могли сотворить Юлия Аюповна с дочерью, чтобы Слава вконец озверел и убил обеих? Украли у него миллион евро? Но тогда возникает вопрос, а к Славе этот миллион евро как попал?

– И заметь, Славка про миллион евро даже своему адвокату ничего не сказал.

– Это может означать то, что деньги – евро – достались Славке незаконно. Вот он и молчит!

Такую версию подруги до сих пор не рассматривали. Но теперь они ехали к Славке на работу, чтобы попытаться разобраться в ситуации. А вдруг кто-нибудь из коллег Славки признается сыщицам, что у него пропали деньги и как раз миллион евро? Тогда все станет ясно. Славка осатанел, когда узнал, что украденный им самим миллион был у него также украден и надежно запрятан в Испании, буквально закопан в испанскую землю.

– Ведь женщины покупали виллу вместе с садом и виноградниками, которые находились при доме. А уж испанскую землю Славке никак назад не стребовать. Вот он и обиделся.

Но уже на подходе к бывшему зданию НИИ, ныне переоборудованному в бизнес – центр, подруг охватили смутные сомнения. Здание бизнес – центра находилось вдалеке от центра города и от крупных дорожных развязок. Обитающие тут фирмы в своем подавляющем большинстве были совсем мелкими. Транспорт на стоянке тоже не внушал почтения. Не было тут шикарных ландо и кабриолетов, а стояли обычные рабочие лошадки, не слишком чистые и не слишком ухоженные. Видимо, даже среди клиентов фирм этого бизнес – центра не было ни одного миллионера.

– А если нет среди клиентов миллионеров, откуда же тут миллиону взяться? Большие деньги крутятся в других местах.

– Не будем судить поспешно. Иногда за непрезентабельной вывеской скрывается настоящая пещера Али – Бабы.

Но и когда подруги нашли фирму, где Славка трудился старшим менеджером, ситуация нисколько не улучшилась. Фирма торговала строительными материалами. И в обязанности Славки входило следить, чтобы все заказы были вовремя сформированы и заявки на них отосланы на склад. А также вместе с младшими менеджерами искать новых клиентов, которым были бы нужны клей, цемент, песок, шифер и прочие скучные, но такие необходимые в строительстве штуки.

Разговаривать с подругами взялся Вася – один из Славкиных помощников, его правая рука, как он сам представился подругам.

– Можете задавать мне любые вопросы. Если мои ответы помогут Славке выбраться из-за решетки, я с радостью отвечу.

– Слава был хорошим начальником?

– Нормальным. Хорошего начальства не бывает, но Славка был, по крайней мере, невредным. Сам зарабатывал и другим давал заработать.

– А крупные клиенты в последнее время у Славы были?

– Кого считать крупными?

– Такие, чтобы их покупка равнялась миллиону евро.

– Это в рублях получается все сорок? – прикинул в уме Вася и тут же поразился: – Да вы что! Нет, конечно! Сорок миллионов – мы такой прибыли даже за год не имеем!

Кира взглянула на непрезентабельный интерьер фирмы, старенькие компьютеры и вздохнула:

– Да уж, миллионом евро у вас тут и не пахнет.

– Точно, не пахнет, – быстро согласился Вася и, помявшись, прибавил: – Хотя, конечно, врать не буду, Славка что-то такое там прокручивал с нашим бухгалтером.

– С бухгалтером?

– Нина Сергеевна, – произнес Вася, выразительно покосившись на полноватую женщину, сидящую с напряженным и бледным лицом перед своим компьютером. – Поговорите с ней. Если кто-то и знает про Славу всю правду, то это именно она. У нее со Славой были очень близкие отношения.

Очень близкие? Что имел в виду Вася? Подруги с недоумением посмотрели вслед поспешно отошедшему в другую сторону парню, а потом перевели взгляд на Нину Сергеевну. Бухгалтер была не слишком молода и не слишком красива. Но что-то ее и Славу связывало. И что же это было?

И помимо воли, подруги вспомнили горькие слова тети Люды о том, что Славка за спиной молодой жены встречается с еще одной женщиной – старше его и отнюдь не красавицей. А что, если тетя Люда видела Славку именно с Ниной Сергеевной? Что, если у Славки с этой женщиной был роман?

– Нина Сергеевна? – подошли подруги к бухгалтерше. – Мы можем поговорить с вами о Вячеславе Полищуке?

И уже по тому, как сильно вздрогнула эта женщина, подруги поняли, они пришли по правильному адресу.

– Мы можем задать вам несколько вопросов?

– О чем? Я уже рассказала тому следователю, который приходил к нам, все, что знала о Славе!

– Но ведь вас связывали не только служебные, но и более глубокие личные отношения?

– Кто вам сказал?

На Нину Сергеевну было просто жалко смотреть. Она так встрепенулась, словно никогда не подозревала, что ее амуры с молодым начальником могут выйти наружу. Подруги смотрели на нее и удивлялись. Надо же быть такой наивной клушей! Крутить роман с женатым начальником и думать, что никто в коллективе этого не заметит.

– Давайте выйдем из помещения, – предложили они женщине.

– Да – да! Пойдемте в курилку!

Подруги невольно поморщились, они обе уже давно не курили и перестали понимать прелесть табачного дыма. Но возражать в данной ситуации было бы просто глупо. Ради правды можно немножко и помучиться.

Нина Сергеевна нервно закурила тонкую длинную сигаретку – больше баловство, чем курение. Подруги заметили, что руки у женщины дрожат. И она даже не сразу смогла зажечь свою сигаретку.

– В общем, так, – произнесла она, сделав первую затяжку, – не знаю, что вам там наплели про нас со Славой, но мы с ним были просто добрыми друзьями.

– Вас видели в городе, целующимися взасос.

Нина Сергеевна покраснела, поправила высокую прическу, снова сделала затяжку и лишь затем призналась:

– Ну да, у нас со Славой было что-то вроде романа. Но поймите, ничего личного! Мы оба нуждались в сексуальной разрядке.

– Вы не замужем?

– Замужем, но мой муж… Понимаете… Он мужчина уже в возрасте. И он даже в молодости не был слишком активным любовником. А уж с годами…

Нина Сергеевна печально махнула рукой и закончила:

– В общем, мой муж не способен исполнять свой супружеский долг так часто, как мне бы этого хотелось. Он вообще на это не способен! И у Славы… У него в семейной жизни тоже не все обстояло гладко. Жена иной раз не подпускала его к себе целыми неделями. Согласитесь, это тоже не слишком приятно для молодого и энергичного мужчины.

– И вы со Славой начали оказывать друг другу поддержку?

– Ну да!

Нина Сергеевна с видимым облегчением сделала это признание.

– Мы не делали ничего плохого! Если Вере и моему мужу секс не нужен, то нам со Славой он очень даже нужен!

– Но вы могли бы потеребить своих партнеров, а не искать счастья на стороне.

– Это все очень сложно, – вздохнула Нина Сергеевна. – Мой муж, Славина жена… у них свои желания, свои комплексы. Проще было ничего им не говорить. И потом… Ведь помимо секса, нас со Славой связывали еще и дела.

– Дела? А какие у Славы могли быть дела, о которых неизвестно его руководству?

Нина Сергеевна молчала, явно колеблясь. И подругам пришлось надавить на ее чувства к Славе:

– Поймите, сейчас Славу обвиняют по очень тяжелой статье. Но если мы докажем, что у него не было повода убивать жену и тещу, что его подставили, он может выйти из-под стражи. Убийство двух женщин – это верных десять или даже пятнадцать лет строгого режима. А махинации на фирме не касаются никого, кроме начальства самой фирмы.

– А вы не пойдете к нашему Николаю Семеновичу с доносом?

– Николай Семенович – это ваш директор?

– Да, но он редко бывает на фирме. Почти совсем запустил все дела.

– Нет, мы к нему не пойдем, – успокоила женщину Кира. – То есть, если вы, Нина Сергеевна, все нам расскажете, то мы не пойдем.

– Ну… Я знаю, что Слава чего-то там мухлевал с товарными чеками.

– Мухлевал?

– Ну так… как все.

– А как все? – заинтересовалась Кира. – Не беспокойтесь, мы никому не скажем.

– Мне все равно. Об этом всем в нашей фирме известно было. Все имели свою долю в наваре.

– И вы тоже?

– И я.

– А каков механизм обмана?

– Самый простой. Скажем, клиент одно количество товара требует, Славка ему в бумагах поменьше пишет, а остальное «вчерную» со склада отгружает. Я провожу операцию по минимальной ставке и с минимальным товаром. Или вовсе ничего не провожу. Менеджеры молчат. И директор остается с носом.

– И вам не совестно?

– Пусть бы зарплату приличную платил, тогда и о совести можно поговорить! – злобно буркнула Нина Сергеевна. – А мне детей растить надо. Муж больной насквозь… где уж тут о совести думать. Да и не зависело от меня почти ничего. Слава многое с кладовщиками сам решал.

– И кладовщики не возражали?

– Так они со Славкой в доле были. Мало того что воровали, так еще и деньги за товар с клиентов имели не по отпускной, а по рыночной цене. А как Славу арестовали, как они испугались! Оба тут же больными сказались, на работу не явились. Животы небось у обоих со страху прихватило. Думали, что Славку за его художества взяли, вот и боялись, что и к ним придут.

– И что, до сих пор не работают?

– Почему? Вышли. Как узнали, что Славку за убийство его жены и тещи арестовали, тут же отпустило их, примчались.

– А вы что сами думаете по этому поводу? Мог Слава убить двух женщин?

– Нет, никогда в жизни не мог Славка жену и тещу убить. Не по его это части. Я и следователю так же сказала, только он меня, по-моему, не услышал.

– А можем мы к этим кладовщикам сходить?

– Можете. Только склад у нас в другом месте. Но я позвоню ребятам, предупрежу, что вы приедете. Позвонить?

– Звоните! – обрадовались подруги. – Обязательно звоните. Славка будет вам за это сильно благодарен.

Нина Сергеевна расцвела и снова поправила свою прическу. Она явно питала сильную симпатию к своему молодому любовнику. Но вот посягать на его семейную жизнь отнюдь не собиралась. У Нины Сергеевны была своя собственная личная жизнь, которая ее вполне устраивала. Чужая ей была не нужна. И в семью Славки она не лезла.

Выйдя из офиса, неунывающие подруги отправились дальше. Раз Славка что-то там мухлевал с чеками, значит, он способен на обман. А вдруг ему попалась золотая жила, о которой он никому не рассказывал? Тогда Славка мог украсть больше, чем было известно его коллегам. Может быть, даже миллион злополучных евро.

Глава 12

Домой этим вечером подруги возвращались поздно. Дул пронизывающий холодный ветер, моросило. И настроение у подруг было соответствующее – мерзкое и слякотное. Их утомительная поездка на склад оказалась провальной по всем статьям.

Началось все плохо. Подруги почти целый час рыскали между безликих ангаров, пытаясь найти тот единственный, который был им нужен. Промокли, испачкались в осенней грязи и устали. А когда нужный склад все же нашелся, то выяснилось, что рабочий день уже закончен и все, за исключением сторожа, ушли.

– Поедем домой, – предложила подруге Леся.

Но Кира возразила:

– Нет, не сдамся! Если гора не идет к Магомету, то Магомет придет к горе!

– Это ты о чем?

– Кладовщики уехали к себе домой, мы тоже поедем к ним домой!

Леся даже спорить не стала. Она знала, что когда подруга в таком настроении, возражать ей бесполезно.

– Ладно, едем. Только если кладовщики не захотели разговаривать с нами на рабочем месте, почему ты думаешь, они станут откровенничать с нами где-то еще?

– Просто мы задержались, они не стали нас ждать.

– А я думаю, они смылись сразу же, едва только им поступил звонок от Нины Сергеевны, что мы едем сюда.

Кира промолчала. Она в этот момент записывала домашний адрес кладовщика Коли, который как раз сегодня работал и мог бы помочь подругам. До дома этого Коли им пришлось ехать еще часа два – два с половиной. Весь город был перекрыт многочисленными пробками. И дорога, на которую в другое время ушло бы минут сорок, сейчас заняла в три раза больше времени.

– Ужасный ужас! – простонала Леся. – У меня все тело затекло, в машине сидеть!

– Не беспокойся! Сейчас разомнемся!

И Кира оказалась права. Кладовщика Коли дома не оказалось. Его мама сказала, что тот ушел к Мише. А живет Миша в соседнем доме, в первом подъезде, то ли на втором, то ли на четвертом этаже, а номера квартиры она не помнит.

Подруги прошерстили весь первый подъезд. Нашли сразу трех Миш, но ни один из них не был другом Коли.

– Наверное, вам Мишаня из двадцать восьмой квартиры нужен, – сказала какая-то растрепанная деваха, выглянувшая из дверей. – Так он уже неделю бухает. Он всегда так, срубит бабло и бухает!

– А кем Миша работает?

– «Газель» у него грузовая. Рейс сделает – и порядок. Может снова неделю бухать.

Итак, потихоньку вырисовывалась некая схема. Вороватый менеджер, хваткая бухгалтерша, хитрюга – кладовщик и шофер, который перевозил ворованный товар, чтобы не прибегать к услугам собственных машин фирмы. Слава, бесспорно, занимал верхнюю позицию в этой преступной пирамиде. Но были ли его доходы так уж велики? Если кто и мог это знать, то только Коля. Ведь именно с ним в конечном итоге имел дело Славка.

– Нам нужен этот парень позарез! Если понадобится, буду дежурить хоть до ночи!

Леся едва сдержалась, чтобы не застонать. Коля жил не в Питере, а в поселке городского типа Мге. И вот теперь, когда вокруг шумели деревья, а между немногочисленными пятиэтажками гулял ветер, Лесе стало невыносимо тоскливо. К тому же поблизости от дома Коли не было ни кафе, ни кинотеатра, где можно было бы приятно скоротать время. Собственно говоря, во Мге таких заведений имелось всего два или три. И находились они далеко от дома Коли.

Так что подругам пришлось все три часа в ожидании возвращения парня домой просидеть в машине, лишь время от времени выскакивая и интересуясь у припозднившихся граждан:

– Простите, вас зовут Николай?

Николай вернулся под хмельком, но на ногах держался твердо. Поняв, кто вырос перед ним из темноты, он от досады даже сморщился.

– Нашли все-таки! – вырвалось у мужика. – Ну, и чего вам надо? Стыдить будете? Или пугать? Так не трудитесь! Я уж пуганый – перепуганый. Ничего больше не боюсь!

– Мы вас не собираемся ни в чем обвинять.

– А чего надо тогда?

– Нам стало известно, что у Славы был миллион!

– А что? – важно приосанился Николай, словно этот самый миллион лежал у него самого в кармане. – Вполне возможно. Славка парень хоть и молодой, но хваткий. Мне он половину отстегивал. То есть говорил, что половину. Но мог и больше себе брать!

Подруги переглянулись. Весь внешний вид Николая, а также то, что жил он в типовой пятиэтажке вместе с мамой, говорил о том, что миллионом евро тут и не пахнет. Но все же на всякий случай Леся уточнила:

– Вы хотите сказать, что Слава украл в своей фирме миллион евро?

– Миллион, – важно кивнул Николай, но тут же встрепенулся: – Постойте! Какие еще евро? Славка все деньги в рублях брал! Какие там евро?

– Значит, не было у Славки миллиона евро?

– Может, и был, но только взял он не у нас в фирме! – заржал Коля. – Да у нас вся фирма вместе со складом, товаром и техникой столько не стоит!

Это была чистая правда. И подруги наконец поверили в то, что не было у Славки миллиона евро. А следовательно, не мог он его дать своей жене. И значит, где бы Юлия Аюповна ни раздобыла деньги на покупку дома в Испании, уж точно она сделала это не у своего зятя. А поэтому и претензий у Славки к теще быть не могло. На те деньги, которые он давал жене и теще, они Славку вкусно кормили, одевали, обстирывали и облизывали с головы до ног. Они даже закрывали глаза на его сексуальные похождения, лишь бы иметь свой навар со Славки по-прежнему.

Но и сам он не был в убытке. Он не смог бы столь рационально потратить заработанные деньги. Ведь теща моталась по магазинам и рынкам, выискивая хороший товар за минимальные деньги. Молодым в спальню купили новую мебель. Славка вместе с женой ездили отдыхать. Те деньги, которые он зарабатывал, на него же и уходили.

– Не за что Славке обеих женщин убивать было. Не за что! И все-таки их убили. Но кто? – пробормотала Кира.

Оказавшись у себя дома, подруги обнаружили, что сегодня их встречает один лишь Фантик.

– А где твоя женушка?

Но Фантик лишь коротко мяукнул, давая понять, что этот вопрос его волнует куда меньше, чем сырая говяжья печенка, которую подруги купили специально для кошек.

– Нет, – заупрямилась Леся. – Фатима тоже должна покушать. Хотя бы один раз в день, но должна. Зови ее!

Фантик мяукнул, что супруга не хочет ужинать.

– Нет, она должна.

Фантик подбежал к своей миске, потом метнулся обратно к Лесе и принялся выписывать круги и восьмерки возле ее ног. Кира молча отняла сумку с продуктами у подруги, вытащила печень, порезала мелкими кусочками и положила эту вкуснятину в миску Фантика. Тот с довольным урчанием набросился на угощение, пока Кира с довольным видом наблюдала за этим.

– Но так же нельзя, – попыталась втолковать им обоим Леся. – Фатима тоже хочет кушать! Фантик, где она? Позови!

Однако Фантик вел себя как-то странно. Он явно считал, что Фатиме сейчас лучше побыть одной. И поев печенку, совсем не торопился уходить с кухни. Кот выглядел спокойным, умиротворенным и где-то даже счастливым. Но вот Леся не находила себе места.

– Где же Фатима? Что с ней случилось?

И предоставив Кире сооружать ужин для них, Леся отправилась на поиски своей любимицы. Она обошла все укромные уголки, где, как девушка помнила, любила прятаться Фатима. Встревоженная Леся заглянула на шкафы и под кровати. Но ничего, кроме приличного слоя пыли, она там не нашла. Похоже, кошка уже давно не забредала в свои излюбленные местечки. В слое пыли не было видно следов маленьких лапок.

– Где же ты, Фатима? – в отчаянии простонала Леся.

Она заглянула в зимний сад и на балкон. Необследованным остался один лишь чердак, но туда Леся не успела. Взбешенная Кира уже десятый раз звала ее к ужину. И теперь в голосе подруги появились такие опасные перекаты, что Леся решила идти к ней.

– Ну что? – встретила ее Кира в поварском фартуке с ярко – красными маками. – Не нашла?

– Нет.

– Найдется!

– Если бы пропал твой Фантик, ты бы так себя не вела!

Леся обиженно надулась и принялась за ужин. Как и следовало ожидать, получилось у Киры не очень вкусно. Ведь не имеющая постоянного опыта в кулинарии (обычно всю еду в доме готовила и подавала Леся, а Кира мыла посуду и наводила порядок), Кира приготовила самое простое, что умела, – макароны с тертым сыром.

– А кинзы чего не порезала? – вредничала Леся. – Могла бы хоть укропное маслице из холодильника вытащить. Даром, что ли, я его вчера весь день готовила?

Кира фыркнула и вытащила из холодильника фарфоровую масленку с хорошенькой болонкой на крышечке. Масленка была французская и ужасно – ужасно старинная. Чуть ли не восемнадцатый век. Подруги купили ее на блошином рынке ровно за два евро и страшно гордились своим приобретением. То есть купили они крышечку, которая идеально подошла к их собственной масленке, от которой как раз крышечка-то и разбилась давным – давно. Так что получилась эклектика – смешение стилей. Сама масленка была сделана на ЛФЗ, а вот крышечка была снабжена под лапкой у собачки затейливым дворянским вензелем.

Само укропное маслице, о котором шла речь, было субстанцией зеленоватого цвета с вкраплением мелких кусочков укропа, а также ереванского базилика, тархуна, петрушки, кинзы и кресс – салата, который рос у Леси лучше всего и на вкус ей нравился больше других пряных трав. Так что Леся набухала его в масло побольше, а потом долго перетирала получившуюся массу, уминала ее обратно в масленку, а затем долго искала место в забитом холодильнике, чтобы приткнуть получившийся шедевр.

– А мясо чего не взяла? Я потушила вчера целый лоток.

– Не хочется.

– А картошка по-польски в сметанном соусе? Я запекла, как ты любишь.

– Надоело.

– Ну, а компот? А столичный салат? Третий день стоит ведь, пропадет!

– Слушай! Если съесть все, что ты наготовила, то можно просто лопнуть! Не понимаю, зачем ты готовишь постоянно такую прорву еды? Для кого?

Леся открыла рот, чтобы ответить, но тут в дверь внезапно раздался звонок.

– Кто это?

– Я никого не жду. А ты?

– Я тоже.

Подруги пожали плечами и отправились к входной двери. То, что незваный гость позвонил прямо в дверь их коттеджа, говорило о том, что у него есть ключи от калитки. И значит, он не совсем чужак.

– Лисица? – удивилась Кира, открыв дверь. – Ты? А что ты тут делаешь?

– Как это, что? К вам в гости пришел. У вас ведь очередное расследование, не так ли?

– Ну да. Так.

– Вот я и поживу у вас, пока вы его не закончите.

– Но мы…

– Мне так будет спокойнее! – отрезал Лисица и без проволочек шагнул через порог. – А то вы сначала преступников ищете, потом эти преступники вас прикончить хотят, а ты сходи с ума, беспокойся!

С этими словами Лисица прямым ходом направился на кухню, где и устроился на свободной табуретке.

– Покормите же своего защитника! – услышали застывшие в дверях подруги его голос. – Не просто же так я взялся вас охранять! Мне теперь положено трехразовое горячее питание, а также перекусы в промежутках!

Кира собралась что-то сказать в ответ, как подозревала Леся, далеко не лестное. Поэтому она повисла на руке у подруги и взмолилась:

– Пусть он сначала съест все мясо! И картошку. И главное, салат! Ведь пропадет же! Жалко!

Кира взглянула на дело под другим углом и быстро переменила свое мнение насчет вторжения Лисицы. После его визита на Лесю еще долгих дней десять не находил кулинарный порыв. Она отдыхала от той тяжелой работы, которую ей обычно задавал прожорливый Лисица.

– Ладно, пусть остается, – согласилась Кира. – Но свой салат скорми ему в первую очередь. Пусть не думает, что ему тут медом намазано!

Кира ушла в свои мысли, а Леся принялась закармливать Лисицу, который и не думал привередничать. Он закидывал в себя все, что ему предлагали. И выглядел при этом очень довольным.

– Пока до вас доехал, проголодался как волк.

– А ты давно обедал?

– Обедал? Не знаю. Но завтракать я сегодня точно не завтракал!

После этого заявления сердобольная Леся тут же извлекла из холодильника лоток с тушеным мясом, а заодно и сковороду с картошкой. Если гость голоден, его надо накормить! Таков был непреложный закон, придуманный самой Лесей и посему неуклонно ею исполнявшийся.

Между тем Кира сосредоточенно обдумывала появление Лисицы и пыталась извлечь из него выгоду. Лисица знает всех в их городе, мозги у него настроены на какую-то удивительную волну, так что он появляется всегда в нужное время и в нужном месте. Но как использовать этот талант Лисицы, чтобы сожранные им калории по – шли на пользу расследованию подруг?

– Я знаю, чем ты можешь нам помочь, – с этими словами Кира снова вынырнула в реальность.

– И чем же?

Лисица так азартно жевал мясо, что за ушами трещало. Кира невольно ощутила желание тоже чего-нибудь пожевать, но воздержалась. В конце концов, у нее такая возможность имеется каждый день. Леся готовит очень вкусно и много. Они даже сами всего и не съедают. А уж Лесины оладушки из печеной дыни – это вовсе объедение. И ведь что интересно, дыня растет у них в зимнем саду и плодоносит почти круглый год! Так что и оладьями они обеспечены постоянно.

Но хватит о еде, пора снова подумать о расследовании. Тем более что Кира уже плотно поужинала макаронами собственного приготовления.

– Ты должен выяснить все, что возможно, о писателе Ураганове и поселке Гаджиево.

– Ураганов. Гаджиево, – кивнул Лисица и тут же спросил: – А что это за место такое?

– Вот ты это для нас и узнай, – сказала очень довольная Кира.

А довольна она была тем, что теперь могла переложить часть проблем на плечи Лисицы. Пусть теперь он просиживает возле компьютера, ища упоминания об этом месте и его обитателях. А сама Кира будет в это время сладко спать. Вот так-то вот! Должна же быть справедливость на этом свете. И похоже, сегодня вечером она восторжествует.

Кира послала Лисице воздушный поцелуй и ушла к себе. Она не сомневалась: получивший задание, Лисица справится с ним. Ведь знать все и про всех – это его работа. Он получает информацию и обменивает ее на деньги. Ну а деньги, в свою очередь, обменивает на еду, одежду и прочее. Значит, можно исключить промежуточный этап и получить бартер. Лисица имеет от подруг вкусную и сытную трехразовую трапезу, кров и даже отдельную комнату, а подруги обзаводятся нужной им информацией. Разве это не взаимовыгодный обмен?

Но если Кира думала, что она будет спокойно спать, пока Лисица рыскает по Сети и обзванивает своих знакомых, то она здорово ошибалась. Не прошло и получаса, как к ней заявилась Леся с новым требованием:

– Мы должны найти Фатиму!

– Взгляни на часы! Первый час ночи. Я спать хочу!

– Мы должны найти бедняжку! Возможно, ей совсем худо. Она так любит Лисицу, а тут даже не вышла, чтобы с ним поздороваться.

– Но она могла крепко спать.

– Ах, нет! Тут дело в другом! Вспомни, какой живот у нее был утром. Там может быть опухоль!

От этого предположения Кира мигом села на своей кровати.

– Ты думаешь… Думаешь, что Фатима… что она ушла умирать?

И помимо воли, голос у Киры дрогнул.

– Она очень плохо выглядела в последние дни. И это ее пузо… Оно буквально волочилось по полу. Уже давно! Просто не понимаю, как мы с тобой не замечали очевидного. Фатима тяжело больна.

– Но мы…

– А чем мы ей помогли? – не успокаивалась Леся. – Мы ничего не сделали. Даже врача ей не вызвали!

– Наверное, теперь уже поздно.

Эта фраза сорвалась у Киры с кончика языка, и она едва не прикусила его себе от досады. Надо же ляпнуть такую глупость. Теперь только держись. Леся будет рыдать. И так оно и вышло.

– Типун тебе на язык! – разрыдалась Леся. – Идем! Хотя бы найдем ее тельце! И похороним Фатиму по-человечески!

Кира не осмелилась возражать. Она видела, в какой скорби пребывает подруга. Да и сама, признаться, испытывала похожие чувства. Да, бесспорно, ее любимцем был Фантик, и Кира всегда открыто это заявляла. Но когда живешь бок о бок с живым существом, невольно привыкаешь к нему. И как же теперь Кира переживала из-за того своего прошлого поведения. Если бы только найти Фатиму живой, уж Кира бы доказала ей, какая она хорошая!

– Пойдем, – глотая слезы, произнесла Кира. – Поищем Фатиму. Но я уверена, что с ней все хорошо. Она просто вредничает! Прячется, чтобы поиграть у нас на нервах!

– И пропустила свою любимую печенку? А ведь я специально купила именно говяжью, не телячью или свиную, а говяжью! Ты же знаешь, как она ее любит! И Лисицу она не вышла встречать! А ведь его она почему-то обожает даже больше сырой говяжьей печенки!

Да, Кира это знала. Но признаваться Лесе в том, что у нее тоже кошки на душе скребутся, она не стала. Поиски длились до поздней ночи, но Фатима так и не нашлась. И девушки могли бы искать ее еще дольше, но тут подал голос Лисица:

– Девчонки! Если у вас еще сохранился интерес к этому Гаджиево, идите сюда!

Он сидел перед компьютером с очень довольным видом. Рядом с ним стояла тарелка из-под творожного кекса. На тарелке осталось несколько крошек, а все куски подсохшего кекса Лисица уже уничтожил.

– Очень занятная ситуация, – произнес он. – Гаджиево существует и по сей день. Это закрытый военный городок, в котором базируется воинская подводная часть. Там же имеются подлодки, атомные субмарины. Ну, и солдатики – матросики, призывники, курсанты тоже имеются. А также те, кто этих молокососов должен обучить уму – разуму и элементарным навыкам работы на подлодке.

– А писатель Ураганов? С ним что?

– Он создал в восемьдесят шестом году повесть «Нейтральные воды» о моряках – подводниках. И даже, вот уж везунчик, успел ее напечатать и получить гонорар.

– А о чем там написано?

– Понятия не имею. Этой книги в Сети я не нашел.

Ну, еще бы! Вряд ли в годы перестройки и последующей стремительной капитализации общества кому-то была охота читать про будни моряков – подводников. Даже самая увлекательная жизнь под водой не шла ни в какое сравнение с опасностями, которые подстерегали людей тогда буквально на каждом шагу. У каждого тогда была своя собственная маленькая «подводная одиссея», в которой он стремился выжить.

А потом вкусы читателей резко сменились. Никого не интересовало недавнее социалистическое прошлое, люди начали зачитываться фэнтези, потом перешли на детективы, да так там и остались. Детективный жанр оказался самым живучим. Он с легкостью впитывал в себя все прочие жанры, совершенно подавляя их. Согласитесь, если в доме влюбленной пары произойдет убийство, то это уже будет никак не любовный роман, а исключительно детектив. И если на космолете некий пятиног с планеты Сириус будет найден с отрубленной ногой и впавший в кому, то это тоже будет детектив, а никак не фантастика.

– Жаль, хотели бы почитать эту книжку.

– Ну, тут я вам не помощник! – отозвался Лисица, разведя руками.

Значит, все-таки придется снова ехать к Юлии Аюповне в ее опечатанную квартиру, подумали подруги с тоской. Книга о жизни моряков – подводников из воинского городка должна находиться где-то там. Подруги были в этом совершенно уверены. Вот только не были они уверены в том, стоит ли вообще это делать.

Может ли повесть писателя Ураганова направить сыщиц на правильный след? Возможно, эта книга и не имеет никакого отношения к убийствам? Хотя ведь Юлия Аюповна прочла ее с большим интересом. А это что-то значит или нет?

– А с кем служил муж Юлии Аюповны, можно узнать?

– Как его звали?

– Вершков. Александр Николаевич. Был в чине капитана первого ранга, когда умер.

– Можно попытаться что-то найти про этого человека, – уклонился от прямого ответа Лисица. – Но вы сами понимаете, военные… они такие зануды. Охраняют свои столетние записи, словно это бог весть какие секреты! Все давно устарело, но они бдят! На их архивах стоят такие пароли… такие… Одним словом, идите к себе и до утра меня не беспокойте.

– Так долго?

– Долго?! Да, если я что-то нарою вам к утру – это нам еще крупно повезет!

С этим в высшей степени неутешительным вердиктом Лисица и закрылся в своей комнате. Девушки помялись и тоже пошли к себе. Но прежде чем уснуть, им предстояло сделать еще один звонок.

– Соня, это мы. Извини, что так поздно.

– Ничего. Мы все равно еще не спим.

– Как там наша потерпевшая?

– Тетя Люда? Лучше! Сегодня к ней пришел какой-то пожилой мужчина. И при нем она ненадолго пришла в себя.

– И что сказала?

– Всего два слова.

– И каких?

– «Похороните Юлю».

– Похороните… кого?.. А – а-а… понятно. Она хочет, чтобы тело сестры было упокоено побыстрей?

– Ну да. И вот, мужья, как от матери вернулись, сразу же начали заниматься подготовкой похорон.

– А сама тетя Люда? Как она?

– Она сейчас спит. Врачи сказали, лучше ее сейчас подержать на снотворном. И еще они говорят, что хороший сон и ясное сознание – это обнадеживающий признак в ее случае. Возможно, кризис миновал. Но они же ничего прямо нам не говорят, сглазить боятся. Положение все еще крайне тяжелое, но надежда есть!

Надежда есть! Отлично! Значит, возможно, через денек тетя Люда совсем придет в себя. А через пару дней к ней можно будет войти и расспросить, кто мог желать смерти ей и ее сестре.

– Потому что она что-то точно знает! Неспроста она тогда к этому Ураганову понеслась.

Но Соня не стала слушать рассуждения подруг:

– Простите, девчонки, страшно некогда. Завтра у нас похороны тети Юли и Веры.

– Как? Уже завтра? – поразились подруги.

– А чего откладывать? Такое дело, что лучше сразу сделать и больше к нему не возвращаться. Родня в курсе. Все придут. Друзей и знакомых, кого знали, обзвонили. Другим передали по «сарафанному» радио.

– И много народу будет?

– Человек тридцать – сорок. Возможно, что и больше. Так что, сами понимаете, мы с Алинкой сегодня малость в запарке. Как говорится, одной рукой варим кисель, а второй печем блины и строгаем салаты.

– Ну, не будем вам мешать, – тихо ужаснувшись фронту работ этих молодых женщин, произнесла Леся.

Бедные Соня с Алиной! Как им тяжело! А ведь на них двоих еще мужья и дети. Да уж, для Сони с Алиной будет лучше, если тетя Люда все-таки выживет. Но попутно в голове у Леси промелькнула еще одна мысль. Народу придет много, значит, и блинов надо немало. А также киселя и другой еды. И еще нужно купить водку и прочее.

Похороны родственников обойдутся этой семье в кругленькую сумму. А учитывая то, что тетя Юля вряд ли оставила деньги на собственные похороны, такие траты могут совершенно выбить из колеи и без того небогатых братьев. А если им придется хоронить еще и их мать?

И все-таки дети не ослушались воли своей матери. Едва не погибшая тетя Люда была в таком состоянии, что братья просто не осмелились ей возразить. Если мама хочет, ее сестра должна быть похоронена как полагается.

– Похороны завтра в двенадцать, – все же напоследок предупредила ее Соня. – Малый зал крематория. Придете?

– Обязательно, – пообещала Кира, не посоветовавшись с Лесей.

– Зачем нам идти? – немедленно зашипела Леся. – На похоронах всегда так мрачно!

Но Кира приложила палец к губам, слушая Соню, которая продолжала излагать план завтрашней церемонии:

– Сразу после кремации поедем на автобусе домой к тете Юле. Помянем их, бедных.

– А вы уверены, что стоит так спешить?

– А чего тянуть-то? – возразила Соня. – И так уже много времени прошло. Тетя Люда совершенно права, дольше тянуть невозможно. Кто-то же должен все равно похоронить тетю Юлю с Верой.

– А деньги?

– На похороны?

– Да.

– Кое – какие деньги у тети Юли дома были. Вот их мы и взяли. А также своих, сколько есть, добавили. Так что похороним их завтра обеих.

Крематорий, как наиболее бюджетный вариант похорон, означал, что денег в семье тети Люды совсем негусто. Никто не станет жечь своего дорогого покойника, если есть возможность чинно и благородно опустить тело в землю. Да подруги и с самого начала понимали, что денег в семье тети Люды совсем немного. И сейчас молодые сознательно пробивали в своем бюджете солидную дыру, лишая себя, возможно, летнего отдыха, новой шубы или холодильника.

– Какие вы молодцы, что все хлопоты взяли на себя! Жаль, что мы раньше об этом не знали. Может быть, нам хотя бы сейчас приехать и помочь вам?

– Да ну что вы! Это совсем ни к чему. Поздно и потом, мы ведь уж почти все закончили. Пока вы приедете, мы уже все уберем и спать ляжем. Вот если хотите, то тут Алина подсказывает, вы лучше приходите на квартиру к тете Юле, помогите нам там. Ну, знаете, столы надо будет накрыть, пыль кое-где протереть, прибраться. Люди после крематория туда сразу же поедут. Не до уборки будет.

– Поминки будут в квартире у тети Юли? Не у вас?

– У нее. Там и просторней, да и вообще, тетя Юля с Верой ведь не у нас жили. Значит, и провожать их надо там.

В этом была определенная логика. И подруги быстро согласились приехать завтра и помочь. В крематорий им совсем не хотелось ехать. Не то это место, чтобы рваться туда. Уныло там, голо и всегда на улице пронизывающий холод, а внутри противная вязкая духота.

И поэтому Кира сказала:

– Мы рано утром приедем к тете Юле, а вот в крематорий не поедем. Не ждите нас там.

Да и что делать в крематории подругам? Куда лучше, если у них появится возможность без посторонних свидетелей еще разок осмотреться в квартире покойных женщин, и на этот раз сделать это можно будет при ярком дневном свете!

Глава 13

Но надежды на спокойный и неторопливый осмотр (читайте, обыск) в квартире убитых женщин рассыпались в прах, едва подруги переступили ее порог. Печати на дверях давно не было. Ключом воспользоваться подругам также не пришлось. Дверь была открыта, как того и требовала древняя традиция поминального дня. Всякий в этот день может прийти в дом покойного, помянуть его добрым словом и выпить за упокой его души рюмку водки.

И сама квартира изменилась. Сегодня она не поражала тишиной. Наоборот, тут всюду раздавались голоса, а из комнаты в комнату суетливо передвигались несколько одетых в черное пожилых женщин.

– Это все родственницы? – удивилась Кира.

Оказалось, что да. У тети Юли и Веры была очень большая семья. У тети Юли имелись три двоюродных брата и родная сестра – тетя Люда. У каждого из братьев было по нескольку детей, у тех детей, в свою очередь, родились и почти выросли свои дети. Так что народу на поминках должно было набраться немало. Но вот с кем из родных была близка тетя Юля? Как угадать?

– Зачем мы вообще сюда пришли? – прошептала Леся с очень недовольным видом. – И без нас тут справятся. Смотри, сколько женщин. Они уже почти закончили все приготовления!

– Не ворчи. Мы тут не ради блинов и киселя.

– А ради чего же?

– Ты что, забыла? Где-то у тети Юли стоит книжка писателя Ураганова. Уверена, в ней ключ к разгадке!

– Ну, если ты так уверена, надо эту книжку найти.

Под предлогом протирания пыли на полках книжного шкафа подруги аккуратно одну за другой пересмотрели все книги. Тут нашлась почти полная подборка Маяковского, имелся сборник в семи томах Александра Сергеевича, был томик Лермонтова, Блока и Тютчева. Имелись тут также труды Чернышевского и даже Елены Блаватской. Книги не были новыми. И чувствовалось, что все они хотя бы по одному разу, но прочитаны. И значит, кто-то из членов семьи занимался самосовершенствованием.

Занятие в высшей степени похвальное, но подруг интересовало не это.

– Где же эта проклятая книга? – прошептала Леся, когда они дошли до нижней полки, но опуса о моряках – подводниках и жизни их семей так и не нашли.

– Погоди отчаиваться. Если тетя Юля читала ее в последнее время, возможно, книжка где-нибудь у нее возле кровати. Лично я люблю почитать перед сном.

Леся фыркнула, потому что отлично знала, какого рода чтиво предпочитает ее подруга. Детективчики в ярких обложках. Трудов Блаватской на сон грядущий Кира не штудировала совершенно точно!

– Уверена, все эти книги читал дядя Саша – отец Веры.

– Почему именно он?

– Потому что тетю Юлю такие умные книги вряд ли интересовали. Ее интересовали деньги и только.

Комната тети Юли уже была приведена в порядок. Все вещи разложены по своим местам. Но где же злополучная книжка? Куда она запропастилась?

На прикроватной тумбочке было пусто. Под кроватью чисто и тоже пусто. Посмотреть в письменном столе? В ящике? Но в каком именно?

– Ты стой у двери, а я буду смотреть. Не хочу, чтобы нас застукали, как мы роемся в вещах покойной. Люди такие подозрительные, сразу вообразят себе невесть что!

Но даже осмотр всех ящиков ничего не дал.

– Дьявол! – прорычала злая и вспотевшая от усилий Кира. – Ничего тут нет!

А между тем время поджимало. Скоро должны были приехать с траурной церемонии из крематория остальные родственники. Надо было спешить.

– Пошли узнаем, кто наводил порядок в спальне покойницы. Может быть, они видели книгу.

Однако женщины, к которым обратились подруги, лишь отмахивались.

– Какая книга? Не забивайте голову ерундой! Мы ничего не видели!

– Такая синенькая книга, – пытались втолковать им подруги. – На обложке подводная лодка.

О том, как выглядит томик, девушкам сообщил писатель Урганов.

– Это ваша книжка?

– Она нам очень нужна.

– Посмотрите в книжном шкафу.

– Уже смотрели. Ее там нет.

– Ну, а раз нет, то извините. Тут у людей такое горе, а вы с какой-то книжкой! Добро бы еще современный детектив был, а так… какое-то старье! Кому оно нужно?!

Пренебрежение родни к литературному чтению советской поры было вполне понятно. Но подруги расстроились. Им позарез была нужна эта книжка. И они знали, что она находилась тут, в доме. Но теперь ее не было!

– А вот уже и приехали, – услышали они голоса.

– Не закрывайте двери.

– Альбина, что же ты зеркало в ванной не занавесила. Опять морду свою рассматривала! Немедленно набрось полотенце! Непорядок!

Родня поднималась по лестнице парами и поодиночке. Процессия растянулась. Когда первые уже входили в квартиру, последние еще только выходили из автобуса.

– Ну и ну! – поразилась Кира. – Сколько же тут народу!

Среди моря незнакомых лиц она увидела знакомые фигуры.

– Христофор Бонифатьевич! Фаина Наумовна! Как же мы рады вас тут видеть!

– А мы вот совсем не рады, девочки, – печально отвечали старики. – Повод очень уж нехороший для встречи. Поменьше бы таких поводов.

И все же за стол подруги сели рядом со стариками. Алина и Соня были слишком заняты хозяйственными хлопотами, к ним было не подступиться. А вот старики тоже явно никого тут не знали, поэтому чувствовали себя одиноко.

Леся сидела между Кирой и Фаиной Наумовной, получая комментарии происходящего как от одной, так и от другой своей соседки.

– Это все Юлина родня, – прошептала на ухо Лесе старушка. – Она вообще гостеприимная была. И родню всегда у себя привечала. Хоть и не со всеми дружно жила, но всегда повторяла, что кровь есть кровь. Надо своих держаться, тогда в этой жизни никогда не пропадешь.

– Да, в семье жить спокойнее. Но и ответственность тоже больше.

Фаина Наумовна между тем сканировала сидящих за столом людей, явно прикидывая про себя, кто из них кто. То же самое делала и Кира.

– А вон та женщина, она тут чужая, – заметила она наконец, обратившись к Лесе.

– Где? Какая?

– Вон у самых дверей сидит. Пришла вместе со всеми, но ни с кем еще и словом не перемолвилась. Хотя лицо вроде бы симпатичное. Кажется, она чувствует себя не в своей тарелке.

Леся с интересом уставилась на незнакомку. По возрасту она больше подходила в подруги Юлии Аюповне, но как знать, возможно, она общалась и с Верой. Выглядела женщина печально и бледно. К еде не прикоснулась. Лишь откусила кусочек от поминального блина и отпила глоток клюквенного киселя, в избытке наваренного Соней.

Разговоры за столом крутились возле страшного происшествия, случившегося в этой квартире, и ареста Славки. Многие из гостей также соболезновали Ренату с Тимуром – мужьям Сони с Алиной – и говорили, что вся семья надеется, что тетя Люда скоро поправится и снова встанет на ноги.

– Эй! Леся! Не зевай! Она уже собирается уходить! Позови ее сюда, к нам, – прошептала Кира на ухо Лесе.

Леся встрепенулась и посмотрела на незнакомку. Та действительно уже встала. И Леся поспешила к ней. Кире, чтобы выбраться из-за стола, требовалось время. А вот Леся сидела ближе и поэтому успела перехватить незнакомку:

– Подождите, не уходите, нам нужно с вами переговорить.

– Со мной? – удивилась незнакомка, но все же остановилась.

Мгновение она колебалась, а потом махнула рукой:

– Конечно. Такой день… И о чем вы хотели меня спросить?

Вот в том-то и была загвоздка, что Леся никак не могла выдавить из себя первый вопрос, потому что элементарно не знала, о чем спрашивать эту женщину. Кто она вообще такая? Бывшая коллега? Знакомая? Школьная учительница Веры? Школьная подруга самой Юлии Аюповны? Кто она?

Но сомнения Леси разрешила сама женщина. Узнав, что девушки занимаются поисками жестокого злодея, спровадившего на тот свет хозяек этой квартиры, незнакомка оттаяла и произнесла:

– Наверное, вы ломаете голову, пытаетесь понять, кто я такая? Что же, скажу. Ситуация не совсем красивая, ну да то дело давно минувших дней. Ничего сверхужасного в моем визите в этот дом нету.

– И все же? Кто вы?

– Меня зовут Маргарита Сергеевна. И я… Видите ли… когда-то давно я знала Юлю и Веру… Нет, не совсем так я говорю. Я куда лучше знала Сашу, чем его жену и дочь.

– Сашу? Вы имеете в виду Александра? Отца Веры?

– Совершенно верно. Саша очень любил свою дочь. Перед женой трепетал, а вот Веру любил искренне и без всяких добавочных оттенков. Думаю, что как ни крепка была власть Юли над мужем, в конечном итоге он оставался с ней именно из-за Веры.

– Оставался? Что вы имеете в виду? Муж Юлии Аюповны хотел уйти от жены? А к кому?

Незнакомка в ответ промолчала, но так выразительно потупила глаза и замялась, что Леся мигом все поняла и ахнула:

– К вам! Он мог уйти от жены к вам! Вы были любовницей…

– Тише! – взмолилась женщина, оглядываясь по сторонам.

На них действительно стали поглядывать с осуждением. Слишком громкий возглас Леси привлек к ним внимание окружающих. Леся поспешно прикрыла рот рукой и вполголоса извинилась.

– Но поверить не могу, чтобы такой верный муж и хороший семьянин стал бы изменять своей жене, – прошептала она.

– А вы лично знали эту семью? – несколько высокомерно отозвалась Маргарита Сергеевна. – Не думаю. Судя по вашему юному облику, когда Саша умер, вы еще едва ли появились на свет!

– Спасибо вам, – улыбнулась в ответ Леся. – И хотя я несколько старше, чем вы сейчас сказали, но мужа Юлии Аюповны я действительно не знала. Я и ее саму-то при жизни не имела чести знать.

– Вот видите! А судить об их жизни почему-то беретесь!

– Да я и не думала…

– А ведь Саша был очень несчастлив в своей семье! – не слушая ее, воскликнула Маргарита Сергеевна. – Очень! Юле всегда, всю жизнь были нужны от него только деньги. Она его буквально принуждала брать взятки!

– Брать взятки? Так это все же правда? Александр брал деньги? А за что?

– Саша работал в контрольной комиссии, которая ездила по гарнизонам и проверяла, как обстоит дело с подготовкой бойцов, общей дисциплиной, ну и всякое такое. Разумеется, дотошная проверка обязательно выявит какие-нибудь нарушения. И вот, чтобы об этих нарушениях не узнали наверху, Саше и предлагали деньги.

– Невозможно в такое поверить. В нашей Советской армии и вдруг взяточничество!

– А что вы хотите? Люди везде одинаковые, – пожала плечами Маргарита Сергеевна. – Все хотят жить хорошо, сытно и без проблем. Ну а Саша помогал людям вести тот образ жизни, к какому они привыкли. Разумеется, ничего серьезного он не совершал.

– Ну да! Только покрывал жуликов и воров!

– Ну, не все так страшно. Обычно речь шла о совсем незначительных нарушениях. И потом, не забывайте, Сашу к этому вынуждала Юля!

– Так уж и вынуждала.

– Вы себе не представляете, до чего эта женщина обожала деньги. Ради них она была готова смешать имя мужа с грязью! Она хотела все больше и больше. Неудивительно, что Саша, в конце концов, не выдержал и застрелился! И я по этому поводу всегда говорила и говорю: его погубила собственная жена. Я всегда так считала и даже сейчас говорю об этом прямо!

Неприязнь Маргариты Сергеевны была вполне закономерна. Это была здоровая ненависть любовницы к законной супруге. Юлия Аюповна снимала сливки, а бедной Маргарите доставались одни жалкие огрызки. Конечно, такое положение дел не могло не обижать любовницу. И она всеми силами старалась настроить своего Сашу против его жены.

– Но Саша очень любил Веру. Юля была не умной, но хитрой. Она быстро просекла, что ради счастья и здоровья дочери муж сделает все. И даже то, чего никогда не стал бы делать ради жены или даже себя самого.

И маленькая Вера, которая до полутора лет была очень здоровым ребенком, внезапно начала болеть. Ни один врач не нашел бы в ребенке даже ерундовой хвори. Но тем не менее, Юля с озабоченным видом таскала малышку в поликлинику и неизменно требовала от мужа денег на консультации у лучших специалистов, импортные лекарства, витамины, фрукты зимой, морские купания летом… Список мог продолжаться до бесконечности. А потом запросто повторялся по второму кругу, третьему и так далее.

– Я всегда говорила Саше, что жена его просто использует. Использует и его, и ребенка в своих целях! Но Саша был таким мягким, таким нежным! Он даже мысли не мог допустить, чтобы его девочка хоть в чем-то нуждалась. Он брал эти незаконные деньги и целиком отдавал их Юле! А она… она тратила лишь то, что не могла не потратить!

– В смысле?

– Ну, нужна мужу хотя бы одна выходная, а не форменная рубашка? Нужна? Нужна! Вот Юля мужу именно одну и покупала. Нужно его один раз в день на ужин мясом кормить, вот Юля и покупала ему ровно одну свиную котлетку на косточке.

– А себе?

– Себе тоже покупала, – отмахнулась Маргарита. – Наверное. Не знаю, не в этом дело. Юля тратила на мужа минимум! Но ведь Саша неплохо зарабатывал. Никогда его не баловала. Не покупала ему всякие забавные безделушки. Знаете, запонки, зажимы для галстуков, сами галстуки. Ну, что мне вам объяснять, любая женщина, которая когда-либо любила мужчину, знает, как приятно одарять его пусть и мелкими, но подарками. А Юля никогда Саше ничего не покупала. Никогда! Даже ерунды.

– Трудно в такое поверить.

– Трудно поверить в Юлину жадность! Она доходила до смешного. Если Саша или ребенок просили у нее на улице пирожок с мясом, Юля всегда отговаривалась, дескать, дома, негигиенично есть на улице. Саша говорил, зайдем в кафе, а она ему в ответ – там дорого, деньги нужны для Веры, пойдем лучше домой, там у меня уже все готово.

И замолчав на мгновение, Маргарита произнесла секунду спустя уже другим, задумчивым тоном:

– И к тому же… Впрочем, это совсем неважно.

– Что? Что неважно?

Но Маргарита окончательно замолчала, не ответив на вопрос и погрузившись в свои мысли. Сыщицы же насторожились. Похоже, про то, что покойный муж Юлии Аюповны брал взятки, знала не только его жена, но даже и любовница. А не могла ли эта самая вот любовница, которая стоит сейчас перед подругами, счесть себя незаслуженно обиженной и оскорбленной и отомстить?

Ведь если предположить, что миллион евро был у Юлии Аюповны и раньше, и достался он ей от мужа, но просто до поры до времени лежал у вдовы в загашнике, о котором она и сама предпочла забыть, то любовница могла счесть себя достойной конкуренткой в борьбе за этот миллион евро.

И даже если допустить, что деньги были сначала в рублях, потом Юлии Аюповне удалось обменять их на доллары, а после и перевести в евро, то изначальная кругленькая сумма у вдовы все равно имелась! У вдовы она имелась, а вот у любовницы нет! Маргарите-то ничего после любовника не осталось. Ничего, кроме воспоминаний, а это, согласитесь, по сравнению с миллионом очень и очень мало.

Итак, Маргарита могла счесть себя незаслуженно обойденной в разделе миллиона евро и изъять то, что она считала своим. Ну, а убийство Юлии Аюповны и ее дочери стало приятным бонусом к этому действу. И сыщицы решили, что нужно слушать слова Маргариты Сергеевны крайне внимательно. Авось убийца проговорится о том, как украла деньги и убила обеих женщин.

Но пока что Маргарита снова заговорила о невероятной прижимистости в мелочах, которая наблюдалась у Юлии Аюповны.

– Я точно знаю, что на Сашку и свою дочку она тратила минимум. А остальные деньги постоянно откладывала! – между тем с пеной у рта доказывала Маргарита сыщицам свою правоту. – Она просто обворовывала Сашу! Делала личные накопления за его счет.

– Возможно, вы ошибаетесь?

– Я как-то раз видела ее в сберкассе. Она клала на книжку сумму, которая вдвое превышала Сашину зарплату! И клала она эти деньги на свое, а не на его имя!

– Но этому как раз есть разумное объяснение. Если деньги были «грязными», мужчина просто не мог положить их на свой счет.

– Нет. Дело не в этом, – не согласилась Маргарита Сергеевна. – Когда я спросила Сашу о том, есть ли у его жены свои накопления, он очень расстроенно мне объяснил, что все деньги до копеечки уходят на лечение Верочки. Он свято верил в то, что жена тратит деньги на ребенка. А эта жадная дрянь попросту присваивала их себе!

Последняя фраза снова привлекла внимание родни. На Маргариту Сергеевну с Лесей сердито зашипели со всех сторон, призывая к порядку.

– Ну вот, видите, мне лучше уйти. Даже родня Юли, хотя они не знают меня, ненавидит меня!

– Перестаньте! Никто вас не ненавидит. И не уходите, пожалуйста. Мне еще о многом вас нужно расспросить.

– О чем?

– Вы знали, что у вдовы вашего любовника припрятан миллион евро?

Этот вопрос сорвался у Леси с губ сам собой. И она жадно уставилась на Маргариту, чтобы понять, будет та врать или скажет правду.

Но изумление, написанное на лице Маргариты, было до того искренним и неподдельным, что подругам со вздохом разочарования пришлось признать: про миллион евро любовница даже не догадывалась.

А потом Маргарита принялась хохотать:

– Ну, вы и придумали! Навоображали! Миллион евро! Да у Саши за всю жизнь таких денег бы не набралось! Со всеми его премиями, суточными, паечными и какие там еще у него были!

Значит, точно не знала!

– И потом, у Юли много чего во время перестройки, а потом в дефолт сгорело. У всех сгорело, и у нее тоже. Доллары в стране еще так свободно не ходили. Вот и сгорела вся Сашина зарплата, которую эта крохоборка экономила на мелочах. Сгорела дотла, до копеечки. Ничего этой выжиге не осталось. Зря она мужа, себя и дочь столько лет обирала! И ведь какая жадность у человека несусветная была! Она даже когда видела, что деньги с каждым днем тают все больше и больше, не захотела с ними расстаться. Так до последнего на них и сидела, пока они совсем не обесценились. Другие люди технику покупали, ковры, посуду на худой конец, а Юля так и не смогла себя пересилить. Жадная была очень!

Это, без сомнения, было очень верной характеристикой покойницы, но вот только, увы, эта характеристика никак не помогла в определении личности убийцы.

– Скажите, а после смерти Александра вы общались с его семьей?

– И не думала даже!

– А вы, простите, где с ним познакомились?

– В Гаджиеве.

Ответ сорвался с губ Маргариты легко, словно мотылек вспорхнул. Но подруги мигом насторожились и даже вздрогнули.

– Гаджиево? – прошептала Леся, словно зачарованная глядя на Маргариту, но обращаясь при этом к Кире. – Но ведь это же…

– Да – да, – ответила ей одними губами Кира. – Прекрасно помню, о чем идет речь!

И обе подруги с еще большим вниманием посмотрели на Маргариту. Удивительно или нет, но именно эта женщина должна была стать пропуском в тот мир закрытого военного городка, о котором сыщицам так необходимо было узнать как можно больше.

Гаджиево – было единственным местом службы, где Юлия Аюповна жила со своим мужем. Ну, и еще в Риге. Но тот год службы в Риге даже службой считать было сложно. По – европейски красивый и чистый город, не служба, а один сплошной оплачиваемый отдых за границей.

Сам Александр Николаевич до службы в Гаджиеве вдоволь помотался по разным гарнизонам и частям. А вот в Гаджиеве он уже дослужился до капитан – лейтенанта. Имел определенный вес и авторитет в части. Именно поэтому капризная и избалованная Юлия Аюповна все же согласилась на переезд с мужем из Риги в далекий северный поселок.

Да, на широте Мурманска, где находился поселок Гаджиево, было холодно, темно и мрачно. Но зато деньги, власть и перспектива роста. Ведь именно оттуда, из Гаджиева, получив капитана третьего ранга, Александр Николаевич был переведен в Питер, тогда еще Ленинград. Юлия Аюповна приехала в Ленинград с мужем и, наверное, долгое время не могла прийти в себя от счастья.

Еще бы, оказаться вместо маленького и скучного военного городка в большом городе, да еще каком! Музеи! Парки! Магазины! Последнее интересовало Юлию Аюповну, как всякую нормальную женщину. Но она, верная своему правилу копить, старалась тратить деньги исключительно на саму себя, а после на дочку. Экономить она предпочитала на муже.

Ну а ее муж… Юлия Аюповна даже не подозревала, что одновременно с ней и мужем в город на Неве приехала и Маргарита. Судьба этой женщины заслуживала отдельного рассказа. И подруги устроились рядом с ней, внимательно слушая.

– Я ведь сама родом из Ленинграда. И мама, и бабушка, и даже прабабушка жили тут. Революцию прожили, блокаду, войну, никуда не уехали. А я вот за мужем в это несчастное Гаджиево потащилась, чтоб ему пусто было!

– Зачем вы так? Неужели там так плохо?

– Плохо? Да просто ужасно! То есть если муж хороший, то оно вроде и ничего. Ну, уходит он там на несколько недель или на пару месяцев в плавание. Так что с того? Можно и дождаться, особенно если делом каким заняться. Детьми там, работой. А если нет ни того, ни другого?

Но в том-то и беда, что никаких особых дел для жен военных моряков – подводников в Гаджиеве предусмотрено не было. Не имелось тут фронта работ, которыми бы могли занять себя женщины. В школе работали всего несколько учителей, но туда брали со специальным образованием. В поликлинике тоже. Детский садик был всего один, созданный стараниями самих матерей.

Спросите, почему садик был всего один, ведь детей много? А сами подумайте, к чему тащить ребенка в сад? На улице темно, полярная ночь. Вставать поутру вовсе не хочется. А когда светло и полярный день, то тем более не до садика. Летом хочется самой развлечься и погулять, наверстывая упущенное за долгую и холодную зиму.

Вот и получалось, что в садик отводили малышей только разведенки – неудачницы, вынужденные как-то подрабатывать или урывать время для встреч днем с любовниками. А порядочные жены, те, что были при мужьях, сидели дома и детей воспитывали.

– А что, были у вас в поселке и разведенные женщины? И они далеко не все работали? А на что же они жили?

– На алименты.

– А почему не возвращались к себе домой?

– Куда? – усмехнулась Маргарита. – В какую-нибудь Малую Чухань? Чем там лучше, чем в Гаджиеве? В части хотя бы мужиков полно, всегда есть с кем пообжиматься. А дома что? Отец пьяница и мать идиотка?

Итак, жизнь в военном городке могла быть сносной для жены офицера. Причем чем был выше ранг самого офицера, тем выше держала голову его супруга. Адмиральши и контр – адмиральши могли командовать женами младших офицеров. А те, в свою очередь, помыкали женами мичманов и совсем уж юных лейтенантиков.

Но Маргарите не повезло с мужем с самого начала. Он горько разочаровал свою молодую жену еще в первую их брачную ночь. Никакой любовной прелюдии к сексу не было. Да и самого секса тоже не было. Муж Маргариты попросту завалился на их широкую супружескую кровать и громко захрапел. Так продолжалось весь медовый месяц, который муж искренне считал вполне удачным.

А как же секс, спросите вы? Но в СССР с сексуальной грамотностью населения было не очень. Да еще интеллигентке в третьем поколении Маргарите как на грех попался в супруги совершенно грубый и примитивный мужлан. В полумраке дискотеки в училище Фрунзе жених выглядел в своей новенькой форме очень даже импозантно. И потом, во время кратких визитов – знакомств с бабушкой и мамой, тоже.

– Бери парня, Маргошка! Не промахнешься! Смотри, какой красавец! Офицер! Герой! За таким не пропадешь!

Маргарита послушалась маму и вышла замуж за своего Олега. Но очень быстро выяснилось, что Олег далеко не так хорош, как можно было предположить. Он любил выпить. А выпив, любил поколотить жену. А еще его очень мало интересовал секс. Зато Маргариту он интересовал, напротив, очень сильно.

– Так и жили, муж пил, а я мучилась. Единственная радость – уход мужа в рейс. Тогда ко мне приходил один симпатичный капитан первого ранга, немолодой уже дядечка, но пылкий, и мы с ним… Ну, словом, я была довольна. Мой капитан знал толк в сексе. Без затей был мужик, но зато огонь! По три раза за ночь, бывало, меня отжаривал.

– Ой, Маргарита, – встрепенулась Леся, – а можно без таких подробностей?

– Так я и без подробностей. Просто отжаривал, и все. Потом уходил домой, к жене.

– А… А как же?..

– Муж?

– Да, муж!

– Муж был не в курсе, – мрачно произнесла Маргарита. – Ну, то есть до поры до времени. Рассказать, как все наружу выплыло?

– Конечно!

В тот рейс муж Марго отправился, как обычно, дежурно чмокнув молодую жену в румяную щечку.

– Ну, привет, дорогая супруга! Не скучай! Вернусь, чтобы уже с пузом была!

Так грубоватый Олег обычно прощался с женой, Маргарита лишь улыбалась в ответ. Да уж, откуда там пузу взяться, если муж и дорогу в ее постель забыл. Те редкие конвульсии, которые сотрясали Олега, вряд ли можно было назвать сексуальными играми. Нечто непонятное и неощутимое. Маргарита сильно сомневалась, что от такого соития, когда ничего не чувствуешь, можно забеременеть.

Ребенок – это ведь дар Богов. Нужно, чтобы Боги были довольны слюбом людей, тогда и ребенок будет у них хорош, и роды пройдут благополучно, и… В общем, у Маргариты была одна надежда на своего немолодого, но весьма энергичного любовника.

Маргарита уже знала, что едва лодка с ее мужем уйдет в рейс, любовник будет у нее дневать и ночевать. Для супруги он на это время будет в постоянном дежурстве. А она… она наконец получит свой кусок женского счастья.

Такое уже бывало, и не раз. И Маргарита была уверена, что и тут все пройдет без сучка и задоринки.

– В соседках у меня по лестничной клетке была как раз одна разведенка. Она меня очень даже хорошо понимала. Сама к себе мужиков целыми пачками таскала, весело время провести любому охота. Ну, и на меня особого внимания не обращала. Лишь бы я тоже к ней не цеплялась.

Обеих женщин все вполне устраивало. У каждой была своя личная жизнь, но Маргарита все же чувствовала свое превосходство над соседкой и поэтому немного тревожилась. Ведь у Марго был и муж, и любовник. А у ее соседки только любовники, правда, их было много. Но даже если любовников много, они не в состоянии заменить женщине одного – единственного, постоянного и своего мужика.

И поэтому Марго подозревала, что соседка ей втайне завидует и может навредить.

Но подвела Марго совсем даже и не соседка, которая держала язык за зубами, потому что ходившие к ней любовники, в свою очередь, были женатыми мужиками, а разводы и скандалы в части не приветствовались. Подвел Марго несчастный случай, а точней сказать, комическая ситуация. Для одних она навсегда стала поводом для шуток, запомнилась на всю жизнь. А для других… Ну, чем она стала лично для Марго, мы узнаем в следующей главе.

Глава 14

Маргарите даже сейчас было волнительно вспоминать о том дне, когда законный муж поймал ее вместе с любовником, врезав между глаз одному и выпихнув другую в чем мать родила на студеную лестничную клетку.

– Обычно подлодка, если уж она ушла в плавание, – объясняла Маргарита своим двум слушательницам, – обратно возвращалась точно в срок. Ни днем раньше, ни днем позже. Воинская дисциплина и точность – в этом нашим советским военным не было равных. Я как-то была в Швеции, видела, как маршируют их военные перед зданием Королевского дворца, так чуть со смеху не умерла. Они шли не в ногу, кто во что горазд, а уж мундиры на них были… Все с чужого плеча! Штаны мешком висят. Мундиры в плечах либо широки, либо, наоборот, узки. Жуть!

– Но ваш-то муж маршировал в ногу?

Кира немного подтрунивала над подвыпившей дамой. Но как странно устроены люди! Как непохожи они друг на друга! Недаром говорят, Бог лес не уравнял, что уж там говорить про людей. В лесу не встретишь двух одинаковых деревьев, как не встретишь в мире и двух совершенно одинаковых людей.

Но для того чтобы брак оказался счастливым, муж и жена должны иметь одинаковые взгляды на жизнь и схожие интересы. Вот Маргарита обожала секс. Зато Вере он был почти совсем не нужен. Муж Маргариты любил выпить и поспать, а Славка…

Но тут Кира сбилась с мысли, потому что в Славкиной личности ей было еще многое непонятно.

А между тем Маргарита не заметила подвоха и выпалила:

– О да! На плацу перед моим мужем равных не было. Вот только в постели…

Да уж, Маргариту можно было пожалеть. Природа одарила женщину особым темпераментом, но в мужья ей попался человек, который не мог удовлетворить страсть своей жены.

– Отросток у него был меньше пробки от шампанского! – выпалила Маргарита, у которой явно не прошла давняя обида к мужу. – Только узнала я об этом уже после свадьбы. До свадьбы-то я, как и полагается всякой приличной девице, корчила из себя недотрогу. Ох, простить себе этого не могу! Ведь кабы я до свадьбы Олега своего попробовала, так и не было бы никакой свадьбы! И надо же мне было вытащить такой неудачный билет! Никогда после, сколько у меня мужиков было, я не встречала такой генетической аномалии, как у моего мужа. Встречаться с молодым огурцом было куда более перспективно в смысле оргазма, чем спать с моим мужем!

– А можно про…

– Про то, как муж вернулся из рейса раньше времени? Можно!

Вообще-то, подруги надеялись спросить про Александра, но Марго так плотно выстраивала свой рассказ, что вклиниться никак не получалось. Женщина прилично выпила на поминках, ее развезло с непривычки, и потомственная интеллигентка Маргарита принялась вспоминать свою боевую молодость в военном городке.

– А в тот раз всю субмарину назад развернули, потому что ЧП на подлодке произошло. Один из матросов явился на судно с интересной болезнью. Объяснять вам или не надо, что это была за болезнь?

И Маргарита снова расхохоталась. На нее со всех сторон стали неприязненно коситься многочисленные родственники убитых женщин. Да и сами подруги чувствовали себя неуютно. Маргарита вела себя теперь просто вызывающе. И это бросалось в глаза всем окружающим. Ну, а так как сыщицы стояли рядом с женщиной, то часть неприязненных взглядов коснулась и их тоже.

Однако подруги не уходили, они чувствовали, что должны поговорить с Маргаритой, как бы вызывающе она себя при этом ни вела.

– Сифилис у одного из матросов обнаружили. Уж и не знаю, как он там умудрился со своей болячкой перед рейсом медкомиссию пройти, ведь анализы же нужно сдавать, но в рейс этот матрос отплыл вместе со всей командой. Ну а уже в море выяснилось, что у парня, пардон, сифилис. Язвы полезли и все такое. Судовой врач сразу же заявил, что на себя такую ответственность взять не может, на судне он сифилис лечить не будет, надо возвращаться.

– И что? Вернулись?

– Вернулись! Раньше времени, никто в Гаджиеве из жен и не знал, что мужики вернутся. Ведь чтобы подводную лодку из плаванья назад раньше времени вернуть – это надо было целое дело завести. Ох, и многие тогда со своих мест полетели. Всех капитанов на один ранг понизили. Ну, и младшему составу тоже не поздоровилось. Кто и не виноват был, за компанию на гауптвахту отправился. Но дело-то не в них. Не про то я вам рассказать хотела. Муженек мой в том плаванье был. И вместе с остальным экипажем нежданно домой явился. А у меня как раз веселье в самом разгаре. Любовник мой в кальсонах в нашей супружеской кровати валяется, я в душе после утех моюсь. А тут мой муженек возвращается. Представляете?

– И что было?

– Что было… Развелись мы с ним. Детей у нас не было, так что развели нас быстро. Ну, и поехала я обратно в Ленинград к своей маме.

– Подождите, а как же Александр? – слегка опешила Кира от такой быстрой смены декораций.

– А – а-а… С Александром-то мы уже тут в Ленинграде встречаться стали. Там-то, в Гаджиеве, у меня другой любовник был. А с Александром у нас уже тут вспыхнуло. Он в то же время, что я развелась, сюда в штаб перевод получил. Ну, встретились как-то случайно, и пошло у нас с ним, и поехало. Жену свою Сашка не сильно любил. А дочку – да. Вот ее он просто обожал. От жены не уходил, уж и не знаю, как ей удавалось Сашей так вертеть, а только он ее ни в чем ослушаться не смел.

– Но к вам-то он без ведома жены захаживал.

– Да как сказать, – понурилась Маргарита. – Без ведома или с ведома… Юля, она очень холодная в постели была. Пока еще ребенка у них с Сашей не появилось, она как-то старалась ему угодить. О ребенке мечтала. А как родила уже тут в Ленинграде, так ее и совсем секс перестал интересовать. Она так прямо Саше и говорила, ребенок у нас есть, второго я не хочу, к чему эти глупости в постели? Думаю, она догадывалась, что у ее мужа кто-то появился на стороне, но ее это вполне устраивало. Саша утолял свою страсть со мной, а к жене приходил чистеньким и ничего уже не желающим.

– Трудно поверить, что такие женщины вообще есть.

– Для Юли было главным, чтобы муж нес в семью деньги. Вот что ее интересовало на самом деле. А то, что он иной день после работы приходил не в семь, а в девять, она совсем в голову не брала.

– А вы сами, выходит, совсем не покушались на доходы вашего мужчины?

– У меня семья не бедная. Мама профессор. Она до сих пор научные статьи пишет, хотя ей уже под восемьдесят. И ничего. Голова работает получше, чем у иных молодых. Учебник ее должны в ближайшее время выпустить. Да и я сама не без образования. Так что нам вполне хватало того, что мы зарабатывали. Три одинокие женщины, теперь уже две, бабушка умерла почти сразу же после моего возвращения в Питер, с Сашей она даже не была знакома, много ли нам было надо?

– Но вы же понимали, что ваш любимый мужчина ходит по лезвию бритвы. Александр ведь брал взятки.

– Ну, какие там взятки! Скажете тоже. Поначалу, когда только в Ленинград перевелся, вообще ерунду в благодарность принимал. Спирт, тушенку, изредка немного денег. Потом, конечно, чин у Саши вырос, и благодарить его стали больше, но… Вот сейчас люди берут взятки, так это взятки! На Цейлоне себе виллы покупают, а то и целые острова приобретают! Я сама по телевизору видела. А раньше… Ну, брал там Саша, и что? Не миллионы же евро он брал. Гроши по нынешним меркам!

Не миллионы евро! Гроши! Вот сейчас люди берут взятки, так уж взятки!

Эти три фразы прозвенели в голове у Киры тревожным звоночком. Было в этих словах что-то значимое и важное. Но что именно? Кира бы хотела остановить мгновение, чтобы обдумать свои мысли хорошенько, но Маргарита не ждала. Обрадованная, что у нее есть слушательницы, которым интересен ее рассказ, она принялась рассказывать дальше и дальше:

– В Гаджиево к мужу я больше не собиралась, хотя он несколько раз и звал меня обратно. Но что мне было там делать в этом Гаджиево? У меня тут был прекрасный любовник, хорошая работа и интересная жизнь. Если бы еще дети… а так… Назад в прошлое к убожеству гарнизонной жизни я не хотела!

– А где вы встречались с Александром? Вряд ли у вас было много времени. Законная жена держала мужа в строгости.

– У меня и встречались. Очень удобно получалось. Александр работал в штабе в Адмиралтействе. А у меня квартира на Большой Морской. Мне надо было пройти по центру до его работы всего минут десять. Вот я его встречала, и мы с Сашей после работы и шли ко мне. Мама в это время была еще у себя на кафедре. Бабушки уже, как я говорила, не было. В нашем с Сашей распоряжении целая квартира. Как мы там резвились! Бегали из комнаты в комнату голышом, в прятки играли. Ну, словно дети. Я считаю, что с мужчиной должно быть весело. Вот только ни с кем после Саши мне так весело никогда не было.

Последние слова прозвучали у Маргариты очень печально. И подруги невольно подумали, что именно любовница любила этого несчастного мужика. Жене было плевать на него. А вот любовница до сих пор скорбела по нем.

– Значит, у вас своя квартира?

– Ага. Три комнаты в очень старом доме. Все комнаты такие большие с высокими потолками, что мама еще при жизни папы разделила самую большую из комнат, превратив ее в двухэтажную квартирку. Раньше там жила бабушка, теперь мы ее сдаем. Нам с мамой и оставшихся двух комнат вполне достаточно.

Ого! Две комнаты в центре у самой Невы и еще квартирка тут же. Неудивительно, что рогатый муж сделал попытку примирения с женой. Верная или неверная, но Маргарита с ее большой квартирой была лакомым кусочком для любого мужчины.

– Я и сейчас не одинока, – подтвердила мысли подруг сама Маргарита. – У меня есть несколько мужчин для забав. Но, как я вам уже говорила, в моей жизни никто так не умел меня веселить, как Саша!

Маргарите взгрустнулось. И она снова потянулась к водке. Леся поспешно налила женщине рюмку, чем заслужила ее благодарный взгляд. Люди вроде Маргариты очень не любят, когда им приходится наливать себе спиртное или когда на столе стоят пустые винные или водочные бутылки. Спиртное и связанные с ним суеверия куда глубже впитались в их кровь, чем им самим бы этого хотелось.

– Скажите, а когда вы в последний раз видели вашего любимого?

– Сашку?.. Много лет с тех пор прошло, а я все помню, словно вчера это случилось. Он ведь буквально накануне своей смерти, накануне того дня, когда застрелился, ко мне пришел. Тогда я его в последний раз и видела.

– И вам ничего не показалось странным?

– Знаете, показалось! – откликнулась Маргарита. – Очень даже показалось. Странности были, и их было много!

– И какие же?

– Во – первых, он пришел ко мне домой сам. Сам, понимаете? Без приглашения, без ничего. Обычно-то я звонила ему, мы договаривались о дне нашей встречи, и в этот день я ждала его в скверике возле Адмиралтейства на нашей с ним скамеечке.

У них с Александром даже общая скамеечка имелась, вот до чего дело дошло! Еще неизвестно, с кем бы остался Александр, будь он жив и по сей день. Вера выросла, вышла замуж. Александр мог предпочесть веселую жизнь с беззаботной Маргаритой, а не скучную, строгую и к тому же корыстную и себялюбивую Юлию Аюповну.

– Но в тот день Сашка приехал ко мне домой сам.

– Наверное, вы хотели сказать, пришел, – поправила женщину Кира. – Ведь до вас ему было идти всего десять минут.

– Нет. Именно приехал, а не пришел. На служебной машине!

– А куда он ехал?

– Откуда. Саша ехал с какой-то очередной своей проверки.

– Проверки?

– А разве я вам не сказала? Сашу не просто так перевели из Гаджиева. За него похлопотал какой-то его старый друг, который занимал высокий пост. И Сашу перевели в штаб, где он занимал должность проверяющего – ревизора. Вот тогда его карьера и пошла стремительно в гору. Пара громких дел, и Саша из капитана третьего ранга дорос до капдва, а потом получил и каподин.

И заметив непонимающие взгляды подруг, Маргарита добавила:

– Саша ездил по воинским частям и батальонам с проверками.

– Ясно.

– И в этот день он тоже возвращался с проверки. Он был очень взбудоражен. От еды отказался. Даже чай пить не стал. Я налила ему чашку, но она так и простояла нетронутой на протяжении всего нашего с ним разговора. Саша что-то мне говорил, но так неразборчиво, что я почти ничего не поняла. Все время твердил, что его обманывали, что его ввели в заблуждение. Говорил даже, что его предали. И спрашивал у меня совета, как ему поступить.

– Поступить? В чем поступить?

– Вот и я у него спрашивала, о чем ты, Саша? Я ничего не понимаю. А он мне в ответ: «И не надо тебе ничего понимать, не твоего ума это дело, просто скажи мне, да или нет?»

– И что вы сказали?

– Не помню уже, что я сказала. Да и какая теперь разница? Но Саша в тот день напоминал сумасшедшего. Он был на себя не похож, так его трясло.

– А на какой объект он ездил с проверкой перед этим?

– Вы будете удивлены, но Саша ездил во все тот же поселок, в Гаджиево. И ко мне он приехал сразу же после вокзала. Саша сказал, что ни на минуту не сомкнул глаз во время дороги. Что все время думал, но так и не может понять, как же ему поступить.

– А куда он поехал потом?

– Как куда? Домой. А на следующий день на службу.

– И там застрелился?

– Да. Вечером он обещал зайти, я его ждала, но так и не дождалась. А потом мне кто-то позвонил со службы и сказал, что Саша… Мне сказали, что Саши больше нет, а его похороны будут через три дня. Я могу прийти.

– И вы пришли?

– Да, я поехала на кладбище. Все было очень торжественно. Но я быстро поняла, что все эти венки и салют – от воинской части и от друзей и сослуживцев Сашки. Вдова разорилась лишь на черные платья себе и дочери. И на этом ее участие в похоронах мужа ограничилось. Даже поминки проходили в столовой штаба. Но туда я уже не поехала.

– А вы знали кого-то из коллег Александра? Кого-нибудь, с кем он работал в штабе?

– Ну, кое с кем он меня знакомил, разумеется. А что?

– А вы у них не спрашивали, почему Саша застрелился?

– Он чистил оружие и…

– То есть вам озвучили версию с несчастным случаем?

– А что еще это могло быть? Да, Саша накануне был очень взбудоражен. Но ведь за ночь он должен был успокоиться, привести мысли в порядок. И потом, ну, не мог же Саша застрелиться сам!

– Мог, – мрачно произнесла Кира. – Очень даже мог, особенно, если его делишки о взятках всплыли наружу. Возможно, Александра поймали за руку. И произошло это именно там, в Гаджиеве!

– О нет! – покачала головой Маргарита. – Саша вернулся подавленным не из-за своих, а из-за чужих проблем. Он так и сказал мне: этот человек, которого мне предстоит сдать, сделал лично мне немало добра. Все, что я имею в этой жизни, я имею благодаря ему. И как я должен поступить в такой ситуации? Если я рискну и промолчу, то поставлю под угрозу свое благополучие и благополучие своих близких. А если заговорю… Нет, это тоже будет подло!

– Так и сказал?

– Почти слово в слово, – подтвердила Маргарита. – Он уехал от меня, как мне кажется, так ничего и не решив. Не знаю, что послужило причиной такого его смятения, но уверена, Сашина скоропостижная смерть как-то связана с этой историей. Он был очень взбудоражен, очень! У него даже руки тряслись. Не понимаю, как он в таком состоянии взял в руки боевое оружие. Ну, да верно говорят, на беду и из палки выстрелишь.

– А перед отъездом в это самое Гаджиево? Как он себя вел? Тоже нервничал?

– Нет.

– А вы с ним виделись перед отъездом?

– Конечно, он заехал попрощаться. А если насчет того, как он себя вел?.. Так нормально он себя вел! Как обычно!

– И никакой тревоги не испытывал? Не говорил, что его хотят подставить, обмануть и все такое прочее?

– Да нет же! – воскликнула Маргарита. – Говорю вам, нет! Перед отъездом в Гаджиево Саша был в больших хлопотах. Ко мне заскочил всего на пару минут, чтобы захватить приготовленный для Ленки пакет.

– Для какой Ленки?

– Ну, я же вам рассказывала о моей соседке – разведенке, с которой мы жили на одной лестничной клетке? Ну, к ней еще женатый каподин ходил.

– Кто ходил?

Это слово появилось в рассказах Маргариты уже во второй раз. И подруги решили уточнить, кого она имеет в виду.

– Каподин – это мы так называли капитанов первого ранга. И один из них к Ленке моей таскался, так вам понятнее? Старый уже был. То есть нам с Ленкой он казался старым. А так-то мужику немного за сорок было. Но я ему всегда удивлялась, мужичонка он был мелкий, кажется, плюнь и в угол отлетит, а такого жару задавал! Ленка даже мечтала, чтобы он от своей капитанши избавился и ее себе в жены взял.

– Но не получилось?

– Какое там! Да и какая из Ленки капитанша. Все в Гаджиеве знали, что к ней лейтенанты как по протоптанной дорожке ходили. Вот и каподин ее тоже продинамил… Ходить к ней ходил, а как перевод в другое место получил, так уж, извините! Так и холостякует моя Ленка одна. Ну, да гулящих мужиков на ее век хватит. Не пропадет без мужского внимания.

Подумать только, такие детали она помнит! А ведь это было лет двадцать назад. Да что там двадцать, какие двадцать, куда больше! Вот ведь странное дело, Маргарита так хорошо до сих пор помнила все, что происходило с ней в то время. Непостижима память человеческая. Вот и Александра-то давно нет на этом свете. И сынок неизвестной подругам Ленки давно вырос и даже выучился и обзавелся собственным ребенком. Но Маргарита до сих помнит синие рейтузики из толстой шерсти и белые с красными галошками валенки, посланные в той посылке.

– Но уезжал Александр в хорошем расположении духа?

– В отличном.

– Точно?

– Совершенно точно! Сашка вообще любил ездить в командировки. Вот и в тот раз он все улыбался, шутил. Сказал, что ему невероятно повезло, увидит сразу двух замечательных людей.

– И кого же?

– Первый писатель, – нахмурилась Маргарита. – Саша сказал, что тот едет в Гаджиево, чтобы изучать быт и трудовые будни подводников. Вроде бы они даже по – едут одним поездом или что-то вроде того. Сашке писателя навязали, чтобы он его сопровождал до самого Гаджиева. А Саша и не против совсем был. Он любил знакомиться с новыми людьми.

Писатель! Ураганов, не иначе. Но почему Ураганов не рассказал подругам о том, что был знаком с мужем Юлии Аюповны? Не знал? Сознательно скрыл? Но зачем? Хотя вроде бы Ураганов что-то такое говорил, но явно для него та встреча с Александром не стала судьбоносной. И вполне возможно, он про нее вскоре просто забыл.

– А кто был второй человек, с которым Александр собирался встретиться в Гаджиеве? – поинтересовалась Кира.

– Он мне не назвал его имя.

– Скрыл?

– Скорее хотел меня поддразнить. Сказал, что я упаду от удивления, когда он приедет обратно и все мне расскажет. А до этого, малышка, сказал он мне, хочу, чтобы ты постоянно ломала свою прелестную головку над этой загадкой и побольше думала обо мне.

Отношения между Александром и Маргаритой всегда были очень нежными, не омраченными никакими бытовыми неурядицами. Александру была нужна лишь любовь и ласка от его женщины. А Маргарита, в свою очередь, не предъявляла любовнику материальных претензий. Отношения у них были близки к идеальным. И в тот вечер, прощаясь со своим любовником, Маргарита и не подозревала, что целует его в последний раз.

Ведь в тот, свой самый последний визит к Маргарите, после возвращения из Гаджиева, и за день до своей смерти Александр даже не прикоснулся к Маргарите. Да и она сама не осмелилась к нему приласкаться, отлично видя, что мужчине не до ее ласк, он чем-то сильно озабочен и встревожен.

– Он все время что-то бормотал о поезде, о сумке и о хулигане, который раскрыл ему глаза.

– Сумка? Хулиган?

– На обратном пути Сашкина сумка упала с верхней полки. «Молния» сломалась, и все бумаги рассыпались по полу.

– А что это были за бумаги?

– Служебные и потому крайне для Саши важные.

– У него могли быть неприятности из-за них?

– Наверняка. Я потом даже думала, а не в бумагах ли этих дело? Но с другой стороны, кончать с собой из-за результатов обычной ревизионной проверки… Это было совсем не в Сашином духе.

И помолчав, Маргарита печально заговорила вновь:

– Если бы я была с ним рядом в ту последнюю ночь, возможно, ничего бы и не произошло с ним на следующий день. Мы бы поговорили, все хорошенько обсудили и вместе бы пришли к какому-нибудь решению. Я видела, что Сашка был в страшном смятении. Не хотела его отпускать. Но он ушел от меня. Ушел к дочери, к жене. А Юля… Она всегда была такая холодная и жестокая к Сашке. Она от него все время чего-то требовала, на чем-то настаивала, скандалила, ругалась. Сашке было с ней некомфортно. Юля никак не могла бы его утешить, успокоить, даже просто поговорить. Все Юлины разговоры всегда сводились к новым требованиям денег.

Маргарита снова замолчала, она отвлеклась на новую рюмку водки. А подруги получили небольшую передышку, чтобы обсудить слова женщины.

– Что-то очень плохое произошло в Гаджиеве, – тихо произнесла Леся, обращаясь к подруге. – Что-то такое, отчего бедный мужик застрелился.

– И заметь, писатель Ураганов был там! В этом самом Гаджиеве! Наверное, стал свидетелем разыгравшейся там драмы. Но нам об этом ни словечка не проронил! Сказал, что вся поездка прошла, как и было запланировано. Вспоминать особенно нечего.

Ураганов был тертый калач. И подруги подумали об этом еще при первой их с ним встрече. Но потом как-то отвлеклись. И в итоге Ураганов покинул их с минимальным ущербом для себя самого, ничего толком не объяснив девушкам. Он убедил подруг, что тетя Люда бегала к нему ради него самого. И все!

Но ведь могло быть и иначе. Совсем, совсем иначе. Писатель Ураганов мог оказаться настолько хитрым, что подстроил преступление именно таким образом, чтобы подозрение в первую очередь пало бы на него. И тогда любому следователю было бы ясно, преступления этот человек не совершал. Слишком очевидны улики, чтобы умный человек не попытался их скрыть.

– Неужели все-таки Ураганов? – вскочили на ноги подруги. – Как же мы так… Прошляпили! Проворонили! Упустили!

– А ведь он интересовался, в какой больнице лежит тетя Люда.

– Добить ее захотел! Ах, он негодяй!

Поспешные решения еще никого не доводили до добра. Но Кира с Лесей были склонны именно к таким поступкам. То, что подсказывали собственные чувства и эмоции, неизменно оказывалось верным. А все их логические построения и попытки анализировать и мыслить здраво неизменно бывали обречены на провал.

Вот и сейчас подруги поняли, что писатель Ураганов не до конца искренен с ними, и немедленно заподозрили его в еще более страшных грехах. Как известно, единожды солгав… И даже если не совсем солгав, то умолчав… В общем, доверия у подруг к Ураганову уже не было. Надо было мчаться к нему и трясти писателя, пока из него не вывалилась бы вся правда.

– Мы должны спасти тетю Люду.

– Возможно, мы все не так поняли.

– Тетя Люда частенько каталась к Ураганову.

– И делала это явно не просто так, а по просьбе сестры, с конкретной целью.

– Что-то сестрам было нужно от писателя. Неизвестно, что именно они получили от него в результате, но одна из сестер нынче в могиле, а вторая в больнице в тяжелом состоянии. И какой из этого всего напрашивается вывод?

А вывод напрашивался самый нехороший. Потому что Соня и Алина были сейчас на поминках Юлии Аюповны. Их мужья тоже. А кто же бдел у постели тети Люды? То-то и оно, что в лучшем случае – никто. А в худшем… В худшем в сиделки тете Люде мог достаться сам писатель Ураганов. Тот самый, к кому подруги теперь не испытывали ни малейшего доверия.

Глава 15

Больница, в которой лежала Людмила Аюповна, была вполне лояльна к своим посетителям и больным. Утром обход и процедуры – это обязательное правило. Но лежащие тут люди не были заключенными в четырех стенах узниками. И после тихого часа у пациентов имелось свободное время, которое они могли занять по своему выбору.

Они могли гулять по садику возле своего лечебного корпуса. Могли при желании обойти всю территорию больницы, если им это позволяли их силы. А могли просто сидеть или лежать в своих палатах, куда родня и друзья приносили им вкусности и сладости.

К посетителям тут относились тепло. Им лишь надлежало надеть на ноги синенькие бахилы, а потом они могли топать по больнице или сидеть возле своих больных, или просто слоняться по лестницам, никто им и словечка бы против не сказал. Бахилы стоили пять рублей, но к автомату выстроилась целая очередь желающих «обахилиться».

По какой-то причине бахилы выдавали только при наличии номерка из гардероба. Для этого к автомату был приставлен специальный охранник. А автомат срабатывал через раз. Часть пятирублевых монет он просто съедал, цинично делая вид, что сломался. Пока Леся сражалась с непослушным автоматом, впихивая под бдительным взглядом охранника в его прожорливую утробу монетки, но не получая долгожданной коробочки с бахилами, Кира изучала стенд, посвященный главному врачу этой больницы.

И к приходу Леси была полностью подкована в этом вопросе.

– Здешний главный врач считает, что важней всех медицинских препаратов и всевозможных врачебных манипуляций может быть только живое и теплое человеческое общение.

– Ага! – ядовито откликнулась Леся. – Когда в больнице нету должных медикаментов и оборудования, остается уповать только на сверхъестественное.

Но Кира не сдавалась и продолжала объяснять:

– Человек – это куда более сложная система, чем принято считать нынче. Ученые уже всерьез говорят об энергетических телах человека, которые видны на приборах. И вероятно, существуют методики, как влиять не только на физическую составляющую, но и наносить удары или лечить болезни на уровне энергетики сложного и уникального феномена, имя которому человек.

– Замечательно, – пропыхтела запыхавшаяся Леся. – Держи бахилы!

– Достала все-таки?

– Ага. Пришлось купить их у гардеробщицы, буквально из-под полы. Содрала по десять рублей за пару! А не хотите, говорит, идите к автомату. Ручаюсь, что это она его и испортила. Она и еще охранник. Они тут на пару бизнес имеют!

Кира натянула на себя бахилы, которые ей показались не совсем новыми, и кивнула:

– Разберемся!

Но маячившая рядом с худенькой гардеробщицей морда охранника мигом отбила у Киры всю охоту к схватке. Было ясно без слов, что охранник станет отстаивать каждую сожранную аппаратом пятирублевку с пеной у рта. Он имеет на этом деле неплохой навар. Делится с гардеробщицей. И они оба прекрасно живут. Каждая пара стоит в неработающем автомате пять рублей, а у гардеробщицы десять. Конечно, многие посетители хитрят и приносят с собой сменную обувь или запасаются бахилами в аптеке, где они стоят существенно дешевле. Однако есть и такие посетители, кто рад заплатить даже десять рублей за возможность пройти к дорогому человеку побыстрее, избежав сражения с автоматом.

– Я бы сразу к гардеробщице, – оправдывалась Леся перед Кирой, – так ведь она же, стерва этакая, делает вид, что ей бахилы ужасно жалко, что она всякий раз последнюю пару отдает! От себя с кровью отрывает! Дескать, для себя напоследок приберегала, но ладно уж, возьмите, только не за пять, а уже за десять рублей!

– Ерунда, – бодро отозвалась Кира. – Что такое двадцать рублей в сравнении с великой целью! Нам бы только до Людмилы Аюповны добраться. Какая у нее палата?

– Отделение интенсивной терапии. Соня сказала, там мы быстро сориентируемся. Там всего несколько палат. Так что мы не заблудимся.

– Это хорошо, что не заблудимся.

Пройдя по больнице, подруги были приятно изумлены общей атмосферой, царящей тут. Всюду стояли живые растения в красивых кадках, в холле журчал фонтанчик. На каждом этаже был аквариум с золотыми и другими рыбками, может быть, и не самыми дорогими, но все равно приятно оживляющими общую обстановку.

– А тут у них славно.

– Ага. Они бы еще живой уголок завели. Это в больнице-то!

– Не ворчи.

– Лучше бы ремонт сделали. Смотри, с потолков штукатурка так и сыплется!

На Киру нашел приступ сварливости. Она не понимала, куда ведет их собственное расследование, и поэтому злилась. Но Леся, буквально очарованная большим квадратным аквариумом, в котором плавали разноцветные мелкие рыбки, не заметила настроения подруги и мирно произнесла:

– Живой уголок вряд ли разрешат по санитарным нормам. А вот рыбки – это здорово. Давай заведем себе таких же?

– Еще чего?! А ухаживать за ним кто будет?

– Я!

– А… А ты знаешь, что воду рыбам надо регулярно менять?

– Ничего не надо, сейчас есть такие специальные аквариумные устройства, которые…

– Которые стоят огромных денег.

– Но тут ведь на это деньги нашлись, – возразила Леся, указывая на какой-то небольшой аппаратик, мирно журчащий в аквариуме. – Видишь, отсюда поступает обогащенный кислородом воздух, который нужен рыбам для дыхания. А еще тут имеется встроенный фильтр. Он сам чистит воду, а нам…

– А нам придется регулярно чистить этот фильтр. И менять его. И покупать новый, когда испортится старый. И искать по всему городу, где он есть. Мотаться по магазинам, спрашивать, какой подходит, а у меня и без того голова раскалывается! Не хочу я рыбок, не говоря уж о том, что наши кошки либо их переловят в ближайшее время и съедят, либо сами утонут в этой кадушке!

– Это не кадушка…

– Все! Разговор насчет аквариума окончен, – отрезала Кира. – Если тебе хочется, покупай аквариум сама. Чисти его, возись с рыбами. Дело твое. Развела же ты сад, хотя я была против. А теперь сама плачешься, что не успеваешь ухаживать за всеми растениями так, как должно.

– Но ведь красиво же!

На это замечание было трудно что-либо возразить. И Кира поостыла. Да, очень красиво. Она и сама невольно любовалась и рыбками, и цветами, которые были расставлены в холле больницы. Но сколько же это дополнительной работы для персонала! Ведь за всеми этими прелестями должен кто-то ухаживать. И кто?

Оказалось, что за рыбками и растениями ухаживают сами больные. Это объяснила подругам пожилая медсестра, которую они выловили в коридоре и которая охотно объяснила им, что тетя Люда уже переведена из реабилитационного отделения в обычную палату, в другой корпус.

– Состояние у вашей тети стабилизировалось. Теперь ее жизни уже ничего не угрожает и ее можно навестить.

Медицинская сестра и сама направлялась в ту же сторону и охотно взялась проводить подруг. А заодно и объяснить им, откуда у них в больнице столько живых цветов и рыбок.

– Профессор Мечников, основавший наше заведение, считал, что больные лучше выздоравливают, когда они окружены милыми домашними питомцами, животными и птицами. Сейчас в медицине вовсю используются его наработки. И паралитики с дельфинами плавают, и дэцэпэшные детки на пони карабкаются и становятся здоровей и лучше координируют свои движения. Да что там говорить, еще двадцать лет назад у нашей больницы была своя собственная небольшая конюшня! Да – да! Не смотрите на меня так удивленно! Была конюшня. Там жили три лошадки. И на территории больницы грузового транспорта не имелось вовсе. Все перевозки осуществлялись за счет гужевого транспорта. Я сама видела, как больные радовались и кидались к окнам своих палат, только услышав цокот копыт по асфальту!

Однако в 90-е годы, когда самим больным было нечего есть, конюшню с рабочими лошадками, как элемент недоступной роскоши, пришлось ликвидировать и перейти на более дешевый бензиновый транспорт.

Но здание конюшни, к счастью, не пропало. Там теперь располагается частная школа верховой езды, можно взять лошадь напрокат, а можно поставить свою собственную, чтобы у нее была крыша над головой и личный конюх. Конечно, если средства это позволяют.

– А рыбки? – робко произнесла Леся, указав рукой на очередное водное царство.

– Это часть нашей программы по созданию благоприятной для выздоровления атмосферы. Профессор Мечников считал, что в самой природе сокрыто здоровье человека. Мы оторвались от дикой природы, вообще от природы, отсюда и наши многочисленные болячки. Он считал, что человек должен больше времени проводить на свежем воздухе, поэтому наши больные могут гулять в любое удобное для них время. Одежда находится у них, мы лишь требуем, чтобы они снимали ее, когда возвращаются назад в отделение. Ну, и бахилы, конечно…

– Про бахилы мы уже все поняли. Но кто же взял на себя заботу о растениях и рыбках?

– Некоторые больные, особенно пожилые люди, лежат у нас неделями, а то и месяцами, – продолжала объяснять медсестра. – Обследование, анализы, потом лечение. В случае рецидива болезни они снова возвращаются к нам. И конечно, они привыкают к нашей больнице. И когда одни старички уходят домой, на их смену приходят другие, которые и ухаживают за рыбками и растениями.

– Вы заставляете своих больных работать?

– Вовсе нет! Что вы такое говорите! Как можно заставлять больных людей делать что-либо, что им не по вкусу. Мы с девочками с удовольствием польем цветы и покормим рыбок. Но больные сами хотят участвовать в уходе. Говорят, что скучают. Ну, и правда, сколько можно бока себе отлеживать. А тут и развлечение, и на душе становится приятно.

– И что? Эта программа работает?

– Когда мы только начинали по приказу главного врача озеленять нашу больницу, то считали, что дело это зряшное. Однако у каждого работника дома оказался цветок, который он мечтал отдать. Другие принесли аквариумы. И вы не поверите, наши тогдашние больные очень обрадовались нашему начинанию. Многие заставили своих родных принести в больницу цветы или рыбок из дома. И просто подарили их нам! Теперь каждый день, едва дождутся обхода и назначений врачей, спешат к своим любимцам. Кто-то тряпочкой листья протирает, кто-то поливает. Кто-то рыбок кормит, кто-то на конюшню спешит с мешочком моркови. За каждым пациентом закреплено одно или несколько растений. Все довольны, мы никого к уходу за растениями не принуждаем.

– А насчет живого уголка вы не думали?

– У нас на территории больницы располагается исследовательский медицинский центр. А при нем, ясное дело, имеется виварий, где содержат подопытных животных. Он занимает три отдельных здания, там живут белые мыши, крысы, хомяки и кролики. Есть баран с овечками, свиньи и еще один корпус с вольером, где содержат собак. Вон они, эти корпуса, там, можете их даже отсюда увидеть.

С третьего этажа были видны симпатичные красно – кирпичные с белыми оживляющими их деталями стены больничных корпусов. Виварий и конюшня были одноэтажными, максимум двухэтажными, вытянутыми в длину каменными бараками. А лечебные корпуса возвышались над ними гордыми тремя и четырьмя этажами, с красивым орнаментом и отделкой.

– Наша больница – уникальное явление, – продолжала объяснять медсестра подругам. – Тут мы лечим, учим и еще проводим научную деятельность. К тому же само место просто замечательное.

С этим было трудно не согласиться. Территория больницы с ее столетними липами, дубами и кленами больше походила на парк. Подруги невольно согласились, что лечиться тут было куда приятнее, чем в современных больницах, пусть даже и оборудованных по последнему слову медицинской техники.

Хотя с другой стороны, рыбки рыбками, но при тяжелом состоянии больного они вряд ли помогут. Рыбки хороши в качестве дополнительного вспомогательного и реабилитационного комплекса. Но в кардиохирургии рыбку вместо клапана в сердце точно не вошьешь.

– Ну, вот мы с вами и добрались, – сказала медсестра, когда они миновали несколько лестничных пролетов и прошли по целому этажу. – Туда идите, там ваша тетя и лежит.

И она махнула рукой куда-то вдаль. Дальше подругам пришлось добираться самим, но миновав пост с таблетками, столовую и комнату отдыха, они увидели палаты. Вот эти самые палаты подругам понравились существенно меньше, чем вся остальная территория больницы. Да, тут были очень высокие, не меньше шести метров потолки, но при этом в палате лежало человек пятнадцать, а то и двадцать.

– А где же тетя Люда? – растерялись подруги, так как ни одна из пациенток не была похожа на их знакомую.

– Вам, наверное, в платную палату. Это туда, дальше.

Одна из женщин махнула рукой на коридор. Подруги снова вышли туда, заглянули в соседнюю палату и наконец увидели тетю Люду, которая с видом королевы лежала на высокой заправленной белыми простынями кровати и казалась вполне даже довольной жизнью.

На голове у нее была симпатичная беленькая повязка, вместо прежнего мрачного черного платка. Да и одета тетя Люда была в домашний нарядный халат. И, как с удивлением заметили подруги, она успела подкрасить глаза и слегка тронуть помадой губы.

Подруги знали, что близкие не сказали тете Люде, что именно сегодня хоронят ее сестру и племянницу.

– Врач запретил нам ее беспокоить, – объяснила подругам Соня. – Сказал, что эмоциональные перегрузки сейчас для пациентки нежелательны.

Как поняли подруги, желание похоронить свою сестру и племянницу как можно быстрее тетя Люда высказала, еще находясь в полубессознательном состоянии. Братья поспешили выполнить желание матери. Но сейчас, полностью очнувшись и придя в себя, тетя Люда о своей просьбе совершенно забыла.

Однако приготовления к похоронам были сделаны, останавливать процесс было поздно. И Ренат с Тимуром приняли, может, и не слишком правильное, но единственно возможное в данной ситуации решение. Они ничего не сказали матери о сегодняшних похоронах и предупредили всех родственников, чтобы те тоже держали язык на зубами.

– Вот поправится она, тогда мы уж ей осторожненько сообщим. На могилку к ним свозим, пусть поплачет. А так сейчас маме лишний стресс не нужен.

Поэтому предупрежденные ими подруги кинулись к больной с изъявлением самой бурной радости и счастья.

– Тетя Люда! Как вы?

– Как прекрасно вы выглядите!

– Вам уже лучше?

– Мы так рады, что вы остались живы!

– Мы за вас переживали!

– А, девочки, спасибо, что зашли, – приветливо улыбнулась им в ответ больная. – Знаете, как ни странно, мне уже заметно лучше. Вчера было еще не очень хорошо, а сегодня совсем другое дело.

– Но тетя Люда… Вас хотели убить! Вы знаете, кто на вас наехал?

Тетя Люда снова помрачнела и произнесла:

– Не знаю. Я ведь так и не поняла, что со мной случилось.

– Вы ничего не помните?

– Помню удар, а потом чьи-то крики. И все. Очнулась я уже в больнице.

– Врачи даже не надеялись, что вы придете в себя.

– Ну, как же я могла умереть, – снова улыбнулась тетя Люда. – На мне же внуки. И дети… Ох, сколько мне еще нужно успеть прежде, чем я смогу успокоиться.

– Тетя Люда… Вы ведь осознаете серьезность ситуации? Вы нам скажете, кто убил вашу сестру и покушался на вас саму?

– Я не знаю.

– Тетя Люда!

– Я не знаю, но я… но я догадываюсь.

– И кто?

Но если тетя Люда и собиралась ответить подругам на этот вопрос, она не успела. В этот момент за спинами подруг послышалось тяжелое дыхание, и знакомый им мужской голос произнес:

– Людочка, дорогая, я принес тебе твое лекарство! Выпьешь его?

Подруги подпрыгнули на своих местах и обернулись. Ну да! Так и есть! За их спинами притаился коварный обманщик – писатель Ураганов. И он улыбался и держал в руках стаканчик с водой и больничную пластиковую коробочку с несколькими цветными таблетками.

Тетя Люда протянула руку, чтобы взять лекарства, но Кира ее опередила:

– Не пейте их! Не надо!

Тетя Люда и Ураганов, из рук которого была в мгновение ока выхвачена эта коробочка, лишь смотрели на девушку, открывая и закрывая рты.

– Что происходит? – первым пришел в себя Ураганов. – Почему вы тут и кричите на меня?

– То и происходит! Вы хотите убить тетю Люду! Желаете ей смерти!

– Вовсе нет! С чего вы взяли? Верните Люде ее лекарство!

– Что? Испугались? – злорадно воскликнула Леся. – А не надо было пытаться скрыть свои делишки, тогда и бояться было бы нечего!

– Я не понимаю, – жалобно простонала тетя Люда. – Валя, что опять случилось?

– Мы считаем, что это Ураганов убил вашу сестру с племянницей, а потом пытался прикончить и вас за компанию.

Лицо у тети Люды вытянулось еще больше. И она недоуменно спросила, обращаясь к самому Ураганову:

– Валя, что они говорят?

– Не знаю, Людочка! У девочек бред! Им что-то мерещится!

Подруги и сами были бы рады, чтобы им мерещилось, но куда деваться от фактов? Ураганов скрыл от них многое. И продолжал играть в какую-то свою собственную игру, конечная цель которой подругам была непонятна. И от этого они, разумеется, нервничали.

– Мы не понимаем, что происходит. Нам надо с вами поговорить!

– Мы уже вроде бы поговорили с вами, девочки.

– Откровенно поговорить!

– Поговорим, – закивал Ураганов. – Обязательно поговорим и все обсудим. Но только не тут… Не надо волновать Людочку. Ей и так приходится тяжело!

– Нет, погодите! – не сдвинулась с места Кира, как Ураганов ни тянул ее за собой. – Мы должны обсудить все именно при Людмиле Аюповне. Она жертва и имеет право знать, кто на нее напал и едва не отправил на тот свет.

От Киры не укрылось, какими взглядами обменялись при этой ее фразе старики. Они переглянулись, как два заговорщика. И Киру словно молнией озарило.

– Так вы вместе! – воскликнула она. – Вы с тетей Людой сговорились… Сговорились…

На этом озарение закончилось. В чем именно сговорились писатель Ураганов с тетей Людой, Кира понять не могла. Но она не сомневалась, что это каким-то образом связано с таинственным миллионом евро, на который Юлия Аюповна, втайне от всей своей родни, решила приобрести дом на побережье Испании. Когда Кира это осознала, у нее на многие факты в этой истории раскрылись глаза.

Ведь когда подруги рассказали об этом проклятом доме Людмиле Аюповне, она… она была в шоке. Тетя Люда явно не знала о том, что миллион евро получен ее сестрой и уже благополучно ею потрачен. А почему тетя Люда так встрепыхнулась? Наверное, потому что тоже имела виды на этот миллион. И уже не зная, кому верить и что думать, она помчалась сначала на квартиру своей покойной сестры, а затем, найдя там доказательства правоты подруг, понеслась за советом к своему сообщнику, писателю Ураганову!

– Так вы оба были в сговоре, – произнесла Кира, внимательно глядя на них. – Вы знали: у Юлии Аюповны есть миллион евро. Во всяком случае, знали, что она в скором времени его откуда-то получит. И наверное, вы надеялись, что она поделится с вами этими деньгами.

– Никогда в жизни сестра не стала бы со мной делиться! – рявкнула тетя Люда неожиданно громко для ее болезненного состояния.

Но она тут же схватилась за голову и застонала.

– Людочка! Не нервничай ты так, мой дружочек! – подскочил к ней Ураганов. – Твоя сестра была ужасной женщиной, не стоит тебе так переживать из-за нее! А вот я места себе не нахожу из-за этого, что ты могла погибнуть! – Однако Людмила Аюповна еще больше вошла от его слов в раж. Она почти что кричала:

– Юля была моей сестрой! И я ее любила. А она… Она всегда думала только о себе! Всегда! И когда умерли наши родители, они все оставили ей! Обо мне у них голова никогда не болела, я росла, как крапива под забором. Всегда все лучшее предназначалось Юленьке. Еще бы, ведь она младшая, она слабенькая, она часто болеет. Значит, ей и лишнюю шоколадку, и яблочко покраснее, и место у окошка в поезде получше! Юлька все гребла под себя. Нужно или не нужно, все гребла! Она всю жизнь отнимала у меня все подряд! И даже теперь…

Людмила Аюповна остановилась, словно не в силах продолжать дальше. Судя по всему, для нее эти воспоминания об их общем с сестрой детстве были тяжелы. Недаром говорят, что самые сильные впечатления – детские. Именно в детстве в нас закладываются все те комплексы и обиды, с которыми мы потом боремся всю свою жизнь и зачастую проигрываем им.

Людмила Аюповна немного отдышалась, попила водички, которую ей заботливо поднес Ураганов, и заговорила снова. И постепенно перед подругами раскрывалась как на ладони вся небогатая событиями жизнь этой женщины.

Тетя Люда сознавала, что у родителей она нелюбимая дочь, а вся родительская любовь отдана младшей Юленьке. Именно поэтому Людмила Аюповна рано вышла замуж и родила в браке двоих детей. Она думала, что теперь хоть дети и муж будут ее любить. Растила их, много и тяжело работала на их благо. Однако особого личного счастья в замужестве не испытала.

Мужа, которого выбрали за нее родители, уважала, относилась к нему тепло. Но особой страсти между супругами не возникало. Они признавали друг за другом право находиться рядом. Совместно заботились о детях, но и только. Любви в жизни тети Люды не было по-прежнему, хоть плачь! Дети росли эгоистичными, думающими только о своих прихотях и желаниях. Муж тоже думал лишь о себе.

Людмила Аюповна даже задумывалась, а что будет после того, как сыновья вырастут? Захочет ли муж и дальше жить с ними? Или предпочтет уйти на квартиру своих родителей, которая хоть и маленькая, но зато своя, отдельная.

Потом муж умер, так и не дав Людмиле Аюповне ответа на этот вопрос. Вдова надела черные одежды и всячески показывала родне, что скорбит искренне по ушедшему мужу. Людмиле Аюповне в самом деле было горько, но не от потери мужа, а потому, что жизнь как-то пролетела мимо нее, не подарив ни особой радости, ни любви, ни других сильных чувств.

– Это, наверное, потому что в детстве всем на меня было наплевать, – решила как-то Людмила Аюповна, прослушав по телевизору краткий курс лекций какого-то упитанного дядечки – психолога.

Дядечка – психолог был одет в дорогой костюм, аккуратно подстрижен. И на его пухлых ручках сверкали часы и перстни с бриллиантами, которые наивная Людмила Аюповна хорошо разглядела. Портфель у психолога тоже был очень внушительный. И в общем, все это убедило Людмилу Аюповну в том, что ее непонятная маетная нынешняя жизнь – это из-за того, что в детстве родители любили больше Юльку, чем ее.

Хотя если бы Людмила Аюповна пошла к тому же психологу, то он бы ей объяснил, что семья у них была отличная. И сегодняшние проблемы у Людмилы Аюповны возникли из-за того, что ей скучно. Каждодневная круговерть с внуками и домашними делами не давала ей ни минутки свободной, но в то же время не загружала ее ум настолько, насколько было ему нужно.

И женщина томилась. Ей хотелось чего-то, что ей было непонятно самой. Ей хотелось приключения, хотелось, чтобы в ее затхлый мирок ворвалась свежая струя воздуха.

Опасно просить о чем-то у Бога, просьбу может подслушать дьявол. И он таки подслушал то, о чем просила Небо Людмила Аюповна. А подслушав, поспешил выполнить, но как водится у нечистого, переделав на свой собственный извращенный лад.

– В общем, в тот день, когда все началось, мы отмечали Верин день рождения, – вернулась Людмила Аюповна из своего прошлого. – И Юля попросила мальчиков, чтобы они перенесли старый письменный стол Саши в ее комнату.

Никто не удивился ее просьбе. Юлия Аюповна давно говорила родным, что Сашин кабинет теперь станет спальней для молодых – Верочки и Славы. Ну, а ту мебель, которая там стояла, она хотела взять себе как память о муже.

– Ну и вообще, Вера хотела в свою спальню новую мебель, а куда, спрашивается, деть старую? Выкинуть на помойку? Юля не имела привычки так легко избавляться от хороших и еще годных вещей.

Но едва только мужчины – сыновья Людмилы Аюповны – отодвинули стол от стены, как от него отделилась какая-то планка. А затем посыпались и бумаги. Старые и пожелтевшие, они явно оставались в тайнике еще со времен Александра Николаевича.

Сначала присутствующая при этом тетя Люда просто удивилась, откуда взялись бумаги. Но потом она увидела, как кинулась к этим бумагам ее сестра, каким неподдельным волнением озарено ее лицо. И поняла: что-то происходит очень и очень важное.

– Так вот где они были все это время! – бормотала сестра себе под нос без остановки. – А я-то, глупая, думала, что их забрали во время обыска!

– Какого обыска, Юля?

Но сестра ее, казалось, не слышала.

– А они были тут! – радостно повторяла женщина, вертя бумаги перед собой, разворачивая их так и этак, и с каждой минутой настроение у нее повышалось, Людмила Аюповна хорошо изучила свою сестру и теперь видела, что она очень возбуждена и, пожалуй, счастлива.

Юлия Аюповна выставила племянников из комнаты и усадила сестру рядом с собой на жесткой кушетке обтянутой кожей, которая стояла в кабинете Александра с незапамятных времен. Людмила Аюповна чувствовала, что происходит нечто крайне важное, что сейчас ей поведают некую тайну, и она не ошиблась.

– Ты знаешь, что это за бумаги? – прошептала Юлия Аюповна на ухо сестре.

– Важные?

– Важные! Скажешь тоже! Да за эти самые бумаги Сашка, быть может, жизнь свою отдал! Эти бумаги искали у нас после его смерти. Искали, да ничего не нашли. Саша хорошо спрятал их. Только спустя годы мы их обнаружили! Случайно!

– А что за бумаги? По службе?

– По службе, по ней самой, – закивала Юлия Аюповна. – Ты знаешь, что Сашка в последние годы занимался почти исключительно ревизионной деятельностью? Да? Знаешь?

– Знаю, конечно. Ты мне говорила. А что в этих бумагах? Почему они так важны?

Но Юлия Аюповна как-то сбилась с мысли. Плавный поток ее фраз внезапно прервался, и она начала мяться:

– Сашка перед своим концом ездил с очередной комиссией… Он был в Гаджиеве… Сердце как чувствовало, не к добру эта поездка. А потом Саша говорил мне, что эти бумаги могут кое-кого запросто скинуть со своего места.

Но внезапно сестра словно очнулась, замолчала, а потом и вовсе перескочила на другую тему, с деланым весельем и беззаботностью воскликнув:

– А помнишь, я тебе рассказывала про Ураганова, с которым Сашка познакомился в поезде? Это как раз и было во время той самой последней поездки в Гаджиево!

– И что? – нетерпеливо спросила Людмила Аюповна. – Это его бумаги?

– Чьи?

– Ураганова! Его? Да?

– Нет, при чем тут Ураганов! Это Сашины служебные бумаги.

– Так надо их отдать.

– Отдать? Куда?

– Не знаю.

– А раз не знаешь, так и нечего лезть со своими советами! – воскликнула сестра очень недовольно. – Раз Саша оставил эти бумаги дома, значит, у него были на то причины. Я ведь тебе не рассказывала, но из Гаджиева он вернулся сам не свой.

– Значит, эти документы оттуда… Из Гаджиева?

– Оттуда, оттуда, – подтвердила Юлия Аюповна, хотя ее сестра видела, что ей не очень хочется говорить на эту тему. – И есть в них что-то очень важное. Саша сказал, тот человек за эти бумаги отдаст все, что у него есть! Все! А есть у него много, уж ты в этом можешь мне поверить!

Людмила Аюповна действительно поверила сестре. В том, что касалось денег, у сестры был нюх. У Юлии Аюповны, независимо от жизненных обстоятельств, в кошельке всегда хрустели красивые новенькие бумажки. В то время как у самой Людмилы Аюповны там нередко перекатывались лишь одинокие медные монетки.

– А кто этот человек? – спросила она у сестры, почему-то вполголоса и затаив дыхание. – Ты знаешь его имя?

Людмила Аюповна не сводила с нее глаз, она чуяла, что происходит что-то важное, но Юля покачала головой:

– Я не знаю его имени! Представляешь, когда Саша рассказывал мне про эти бумаги, он отказался мне назвать самое главное – имя того, с кого мог получить огромные деньги!

И судя по тому возмущению, какое прозвучало в голосе сестры, Людмила Аюповна поверила ей. Юля до сих пор не могла простить своему мужу того, что напоследок он посмел ее ослушаться, чего-то не так сказать, что-то утаить от нее. Такого прежде в их совместной жизни никогда не случалось.

Людмила Аюповна лучше многих других знала, что муж сестры полностью под каблуком у своей пухленькой и властной женушки. И если он ничего ей не сказал, как она ни настаивала, значит, содержащаяся в бумагах информация была сверхважной. Настолько важной, что оказалась даже более значимой, чем мир и согласие в семье офицера.

– В тот вечер, когда Александр вернулся из Гаджиева, я его прямо не узнала. На нем лица не было. Он отказался от ужина. Отказался разговаривать со мной. Заперся у себя в кабинете и что-то писал там до поздней ночи.

Спать Александр в супружескую постель так и не пришел. Остался на жесткой кушетке в своем кабинете. И обиженная Юлия Аюповна твердо вознамерилась показать мужу, где раки зимуют, когда он на следующий день вернется со службы. Но Александр не пришел. Выстрелом из своего именного пистолета он убил себя. При этом не оставил ни единого клочка бумаги, никакой записки, в которой бы объяснил, почему так поступил.

– Но я не понимаю, – возразила Кира. – Александр ведь написал целое письмо своему другу – Христофору Бонифатьевичу.

– Ах, отставному адмиралу, – улыбнулась тетя Люда. – Да, у них с Сашей были особые отношения. Они вместе выросли, вместе учились. Но Христофор пошел в отличие от Саши много дальше по службе. Однако он всегда помогал Саше. А вы знали, что после его смерти именно Христофор Бонифатьевич взял заботу о Юле и Верочке? Он им очень много помогал. И деньгами, и так. Именно по его протекции Веру приняли в институт, а потом она устроилась на хорошее место.

– Вера работала?

– Немного поработала и отказалась.

– Почему?

– Лень, я думаю, – вздохнула тетя Люда. – Но официальная версия была в том, что Вера собралась замуж за Славу. Зачем работать замужней женщине? Ее место дома, возле домашнего очага и детей.

Вот только детей у Веры не было. А с домашним очагом отлично управлялась ее мама. Получалось, что Вера была просто ленива. Никаких других оправданий, почему бы молодой женщине не поработать немного, подруги не находили.

Дальнейший рассказ Людмилы Аюповны заключался в следующем. Ее сестра очень возбудилась, когда получила в свои руки бумаги мужа. Она не стала показывать их сестре. Однако на следующий день Юлия Аюповна сама позвонила Люде и сказала:

– Послушай, нам с тобой позарез нужно поговорить с Урагановым.

– Нам?

– Да, именно нам, – торжественно произнесла Юлия Аюповна. – Потому что если дело обстоит именно так, как я думаю, то мы с тобой получим очень солидный куш. Не надоело тебе ютиться в одной квартире с детьми, внуками и двумя невестками? Они тебя еще живьем не сожрали? Косточки твои не обглодали?

Людмила Аюповна только тяжело вздохнула в ответ. Вопрос сестры попал точно в самое ее больное место. Людмила Аюповна любила своих мальчиков и обожала внуков. Она и с невестками пыталась ладить, но у нее это плохо получалось. Невестки питали к ней враждебные чувства, подозревая тетю Люду в желании руководить их мужьями.

А Людмиле Аюповне совсем не хотелось никем руководить. Ее мальчики выросли, и слава богу. Она с удовольствием бы передохнула, но как быть, если идти ей некуда. Ведь ту квартиру, которая осталась от ее покойного мужа, они сдавали. И что греха таить, частенько это были единственные деньги за месяц, которые видела Людмила Аюповна и на которые семья и существовала.

Людмила Аюповна могла бы поставить вопрос ребром, но так как сама она не работала, то не представляла, как это она уйдет от детей и займет сдаваемую сейчас жил – площадь. А что она будет есть? Станет палец сосать? Да и внуки… Они так любят подарки. Вряд ли им понравится, что у бабушки больше не найдется для них ни новой машинки, ни леденца на палочке, ни шоколадки.

Так что предложение сестры пришлось как нельзя более кстати. Юля предлагала заработать огромные деньги, в сущности ничего не делая.

– Нам только надо выяснить, о каком человеке идет речь в бумагах Саши. Узнать и потребовать с него выплату долга.

– Долга?

– Я уже кое в чем разобралась, но не до конца. Кое‑что не складывается.

– И что ты задумала, Юля?

– Приезжай ко мне, я все тебе объясню.

И Людмила Аюповна помчалась к сестре. Она очень хотела быть ей полезной. И очень надеялась, что дельце, которое задумала сестра, выгорит, и они обе разбогатеют. Но так как карты, а точней говоря, бумаги, были все-таки в руках у сестры, то Людмила Аюповна навещала ее теперь весьма часто, опасаясь, чтобы в момент дележки, если таковая случится, жадная до денег Юля не обманула ее и заплатила бы хоть часть.

Глава 16

Но все произошло именно так, как и предвидела Людмила Аюповна. Сестра все же ее обманула.

– Когда я от вас узнала, что Юля купила или, во всяком случае, присматривает себе огромный дом, как раз такой, о каком я всю жизнь мечтала, с садом, открытыми террасами, спуском к морю и виноградниками вокруг, да еще за миллион евро, то у меня прямо в голове все помутилось.

– Про миллион евро мы вам не говорили.

– Так я и сама узнала цену этого дома! Помчалась к Юле, вошла к ней в квартиру и нашла проспекты и рекламные буклеты. Там черным по белому было написано, что дом этот стоит девятьсот семьдесят тысяч евро. Как же так, думаю! Ведь еще в день убийства Юли и Веры с сестрой разговаривала, она ни о чем таком даже не заикнулась! Напротив, сказала, приходи, Людочка, в гости вечером. А днем, извини, к нам с Верой важный гость зайдет. Кажется, наклевывается кое-что.

– Как же наклевывается, если миллион в евро они с Верой уже давно хапнули?

– Вот и я думаю о том же… Обманула меня Юля. Деньги-то она еще раньше взяла.

– Но ваша сестра и племянница кого-то точно ждали к себе в гости! Кого-то очень важного, раз достали парадный хрусталь и накрыли для гостя праздничный стол.

– Тогда я не знаю.

– А я, кажется, знаю.

Писатель Ураганов впервые с начала разговора между женщинами нарушил свое молчание. И обе подруги посмотрели на него вопросительно, а вот Людмила Аюповна… Да, она посмотрела на писателя с обожанием!

– Валюша, милый, что ты хочешь этим сказать? – обратилась она к своему другу.

Валюша! Милый! Все с ней было понятно! А что Ураганов? Что с его стороны? Оказалось, писатель тоже не сводил глаз с тети Люды, глядя на нее с тревогой и любовью.

– Людочка! – произнес он. – Да разве это не очевидно? Твоя сестра была жадной до денег женщиной. Она этими бумагами шантажировала какого-то очень высокопоставленного человека. Она получила с него миллион евро, тебе об этом даже не сказав. Ну а потом ей показалось этого мало. То ли захотелось домик побольше, то ли страну пожарче. Но она потребовала еще. И вот тут терпение у того человека лопнуло, и он сделал то, что сделал. Убил твою сестру.

– Юля никогда не стала бы встречаться с шантажистом у себя дома! И потом, она так и не узнала его имени!

– А как же она могла его шантажировать?

– У Юли был адрес, – терпеливо принялась объяснять Людмила Аюповна. – Она еще давно сказала мне, что нашла его в бумагах. Имени там не имелось, только адрес. Юля собиралась написать прямо на него.

– И она надеялась, что спустя больше четверти века получит ответ на свое письмо?

– Юля сказала, что некоторые адреса не меняются ни при каких обстоятельствах.

– Ладно, допустим. Но мы возвращаемся к нашим баранам… Что это были за бумаги?

Теперь глаза Людмилы Аюповны как-то подозрительно забегали. Она явно избегала смотреть как на подруг, так и на своего мужчину.

– Людочка, ты ничего не должна скрывать от нас, – велел ей Ураганов. – Вспомни, ты чуть не погибла, когда ехала ко мне! Кто-то хотел тебя убить.

– А кстати? – встрепенулась Леся. – Тетя Люда, а зачем вы поехали к нашему уважаемому писателю? Разве он не предупреждал вас, что его не будет дома?

– Предупреждал! – горько произнес писатель. – И с собой в Москву звал. Но Людочка такая упрямая! Отговорилась заботами о детях, о внуках!

Взгляды подруг устремились на тетю Люду.

– Почему вы поехали к Ураганову, если знали, что он в Москве?

– Забыла, – покаянно произнесла женщина. – То есть даже не забыла, но в голове как-то все так помутилось… Как увидела фотографию с этим огромным домом, которую нашла в квартире у Юли, так словно с ума сошла. Вот, думаю, Юлька все-таки раздобыла денег на его покупку. А ведь это я такой дом хотела всю свою жизнь. Это была моя мечта! Мы с Валей обсуждали во всех деталях, как истратим деньги, которые получим.

Ах, уже получат. И детали обсуждали! Интересно.

– А Юля мою мечту себе присвоила, – между тем горько продолжала тетя Люда. – По какому праву? Ну, скорей к Вале и побежала. Чтобы обсудить ситуацию. Мне же нужно было с кем-то все обсудить?

– А почему просто не позвонили ему?

– Так я звонила! Абонент был все время недоступен.

– К сожалению, в Москве мой оператор сотовой связи почти не работает, – пояснил Ураганов подругам. – Но я предупреждал Люду, что связи не будет.

– А я забыла! – с досадой произнесла тетя Люда и добавила: – И в чем ты только упрекаешь меня, Валя! Как тебе не стыдно!

– Ни в чем, дорогая моя ласточка. Ты, главное, не волнуйся.

– Я себя-то не помнила, так меня Юлино предательство больно ударило, – продолжала тетя Люда. – Дышать не могла! В глазах темно стало! От родной сестры и такой обман! Да еще убийства эти! Все одно к одному сложилось, к тебе домой мчалась, думала, может, приехал пораньше.

– И по сторонам не смотрели.

– По сторонам не смотрела, дорогу не пойми где перебегала, вот на больничной койке и оказалась.

– Не твоя в том вина, всему виной жадность твоей сестры! – попенял ей Ураганов. – И ведь самое скверное, что мы даже не знаем, что она наговорила про тебя тому человеку, которого шантажировала. Возможно, он считает, что ты полностью в курсе. Что ты опасна! Возможно, прямо сейчас в этот момент за дверью находится убийца! Так и вижу его там, огромного роста, с усами и черной бородой! Да я сам хожу по этой больнице и озираюсь. Кто, думаю, явился сюда, чтобы расправиться с моей Людочкой? На санитара вот сегодня набросился. Тебе еще не жаловались, нет? Ну, значит, простили меня, старика. А все почему получилось? Не в форме был молодой человек, вот я его и заподозрил в злодействе. Рожа угрюмая, рост высокий, сам мрачный весь такой. Ну, чем не убийца?

Людмила Аюповна, получив такое описание своего предполагаемого врага, побледнела вполне заметно, а подруги подумали, что богатая фантазия писателя имеет и свою оборотную сторону. Да, он мастерски закручивает сюжет в своих книгах, но в жизни с ним нелегко. Вон как напугал бедную больную женщину, а ведь за дверью палаты нету никакого усатого убийцы. Да и с чего писатель взял, будто ходит с бородой?

– Так что это были за бумаги?

– Я сама их не видела. Юля показала мне их лишь один раз и то мельком. Но она сказала, что там что-то очень важное. Саша нащупал что-то такое, что могло сильно навредить тому человеку… Что-то противозаконное… шпионаж…

Последнее слово сорвалось у Людмилы Аюповны с языка совсем неохотно, но все же слетело. И подруги мигом навострили ушки. Ах, вот оно в чем дело! Шпионаж! Ну, с такими вещами не шутят! Выходит, муж Юлии Аюповны нащупал возле себя еще более двадцати лет назад вражеского резидента.

Александр Николаевич пытался самостоятельно разобраться в этом деле, почему-то не пошел к начальству. А может, и пошел, да только результат получился отрицательный. Ведь в итоге самого бравого офицера закопали в землю под троекратный салют на кладбище, его вдова и дочь получили пенсию, а тот человек, которого муж Юлии Аюповны должен был разоблачить, остался на воле и продолжил свою деятельность!

– О ужас! – воскликнула Кира. – Это же сколько вреда такой человек может принести нашему обществу! А ведь четверть века с тех пор прошло. А что, если этот тип сейчас находится у верхушки власти? Имеет отношение к управлению страны? А сам при этом работает на наших врагов? Кошмар, что получится!

Ураганов тоже побагровел и неожиданно рявкнул:

– Иосифа Виссарионовича на них всех нету! Вот у него предателей не было, одни союзники!

Ну, еще бы! Быть предателем или шпионом во времена Сталина означало только одно – расстрел. Цацкаться и перевербовывать предателей отец народов ни за что бы не стал. Он был брезглив и отлично понимал, что тот, кто питается падалью, никогда не получит сердце льва.

– Нам надо найти этого человека! – воскликнула Кира. – Шантажируемого убийцу! Немедленно! Он уже совершил два убийства. И он пытался убить вас, Людмила Аюповна.

– Людочка! – побледнел Ураганов. – Так я и думал! Я знал, я предупреждал тебя и твою сестру!

– О чем? О чем вы их предупреждали?

– О том, что эта история не доведет их обеих до добра! – И повернувшись к подругам, Ураганов сказал: – Людочка пришла ко мне такая все нежная и возвышенная. Она говорила о чувствах своей сестры, о ее покойном муже, которого я, возможно, знал. И ведь я действительно вспомнил этого человека. Смутно, но припомнил. Однако никаких подробностей нашей с ним поездки я не запомнил. Простить себе не могу, что я не сказал об этом Людочке сразу!

– Почему же не сказали?

– Потому что если бы я сказал, что почти не помню Александра и нашу с ним поездку в Гаджиево, то ничего бы у нас с Людой не было. А с другой стороны, если бы я вообще держал рот на замке, то и убийства бы не случились. Уверен, что-то в моих немногочисленных словах открыло Юле глаза на то, кто был тот человек, которого она собиралась потрясти немножко!

– Немножко! – не сдержалась и фыркнула Леся. – Вы же знаете, Юлия Аюповна с дочерью получили миллион евро! И этот миллион реально существует! Он находится на счетах агентства недвижимости «РусНед». Он никуда не пропал. Он лежит и ждет наследников Юлии Аюповны.

– То есть меня? – замирающим голосом произнесла Людмила Аюповна.

И увидев, как загорелись глаза у бедной больной, подруги сразу поверили, что Людмила не имела никакого отношения к смерти своей сестры. Она так обрадовалась возможности теперь заполучить ее миллион евро или даже дом, который стоит этот миллион, что сразу было видно, раньше Людмила Аюповна такой вариант, как разбогатеть за счет смерти своей сестры, не рассматривала.

Но сейчас, мгновенно рассмотрев и взвесив все возможности, женщина очень обрадовалась. И ей явно захотелось жить, чтобы заполучить вожделенное богатство, которое могло решить многие проблемы ее самой и ее семьи. Она со своим писателем Урагановым уезжает на далекое испанское побережье, а ее дети кантуются тут. Одни в одной квартире, другие в другой. Летом они приезжают к любимой свекрови и маме, гостят у нее месяцами. А возможно, что со временем она сама, ее дети и внуки получают гражданство ЕС и становятся свободными гражданами Европы! Вот какие перспективы открывались нынче перед тетей Людой. И конечно, женщине очень – очень захотелось жить.

Писатель Ураганов тоже не остался равнодушен к названной сумме, которую его женщина могла получить. Наверное, он мысленно уже прикидывал ходы и выходы, которые могли бы приблизить и его тоже к этому миллиону, и на совершенно, заметьте, законных основаниях.

Увидев, что аудитория вся во внимании, Кира продолжила:

– Вы оба обязательно должны вспомнить все, что рассказывали Юлии Аюповне. Ведь, я так понимаю, она вела свою подготовительную работу к состоявшемуся шантажу не один месяц?

– Мы с Валей знакомы уже год. Сначала я приезжала к нему, потому что этого требовала Юля. Но потом…

Людмила Аюповна трогательно покраснела и замолчала. Но подругам не нужны были объяснения насчет причин ее визитов к писателю Ураганову. Оба этих человека были уже в возрасте. Они оба были вдовы. И конечно, им обоим хотелось в этой жизни чего-то большего, чем тихое существование на пенсии в ожидании неизбежной развязки, которая поджидает в конце пути каждое живое существо на этом шарике.

Странная штука эта любовь. К некоторым она приходит в ранней юности и сопровождает их всю жизнь. Такие счастливчики живут, не подозревая о выпавшем им в этой жизни джекпоте. Другие влюбляются рано, получают отказ и навсегда затаивают боль в себе. Дальнейшая личная жизнь у них не клеится, и они сами не понимают, почему.

Третьи – легкие мотыльки, влюбляются, женятся, разводятся и снова влюбляются по многу раз. Цикл от влюбленности до развода продолжается снова и снова и так бесчисленное количество раз, пока смерть все не расставит по своим местам.

Но к Людмиле Аюповне любовь пришла уже в зрелом возрасте. Она уже была замужем. Родила детей. Вырастила их. Но любви к мужу не испытывала.

До встречи с Урагановым женщина была просто самкой, которая вынашивает детей, а потом выкармливает свое потомство. Любовь, озарившую ее жизнь светом, она нашла только после знакомства с писателем.

– И ведь мы с Людочкой не сразу поняли, что нужны друг другу. Сначала она приезжала ко мне вроде бы по делу. Как я понимаю, по просьбе своей сестры. А потом мы с Людой неожиданно осознали, что нам обоим нравятся наши встречи. Мы стали ждать их, торопить. И при каждой возможности Людочка ехала ко мне, говоря своим родным, что едет в гости к сестре.

Так вот на чем основывалось мнение родных тети Люды о том, что она зачастила в гости к своей сестре. На обмане. Между тем невинный обман Людмилы Аюповны привел к тому, что сестра все чаще звонила ей и допытывалась о том, что же еще сказал ей Ураганов.

– Ты с ним так близка, уж могла бы выведать, чем там мой Сашка занимался в этом Гаджиеве? С кем он там пил? С кем встречался? С кем разговаривал? Уверена, эти бумаги, что мы с тобой нашли, Саша привез из командировки в Гаджиево! И он оставил их у себя не просто так. И не просто так пустил себе пулю в лоб!

– Мне пока ничего не удалось узнать для тебя.

– Старайся лучше! – злилась на сестру Юлия Аюповна. – У тебя с этим писателем, похоже, контакт налаживается. Тряси его! Уверена, там что-то было. Я знала Сашку как свои пять пальцев. Он бы никогда не оставил меня и Веру одних, если бы у него был другой выход!

– Твой муж стал жертвой несчастного случая.

– Не верю! Никогда не верила, а теперь особенно! Эти бумаги, которые мы нашли, говорят о том, что Сашка напал на след шпиона, резидента, который занимал высокий пост и стучал нашим врагам обо всем, что происходило в эшелонах высшего командования страны! Не забывай, мы тогда жили в обстановке «холодной войны» с Соединенными Штатами. Да и в остальном мире у нас было мало союзников.

Людмила Аюповна не знала, что думать и что ей делать. И поэтому слушалась сестру и расспрашивала Ураганова снова и снова.

– Вы ехали с Александром в Гаджиево вместе?

– Да.

– О чем вы говорили?

– О всякой ерунде. Сцепились с ним немного по поводу реорганизации нашего общества. Тогда в воздухе уже витали будущие лозунги Горбачева. Но разумеется, никто о них всерьез еще не думал. Да и про Горбачева еще толком никто слыхом не слыхивал.

– А обратно? Вы снова ехали на поезде вместе?

– Нет. Я полетел самолетом из Мурманска. У меня были в Ленинграде еще дела, новые встречи, и я предпочел этот более короткий и быстрый путь.

– А Саша?

– Наверное, он поехал поездом. У него был заранее в воинской кассе взят билет туда и обратно.

Людмила Аюповна обдумывала эти ответы, сообщала о них сестре и получала от нее новые директивы.

– А с кем Саша встречался в Гаджиеве?

– Я не знаю всех имен этих людей.

– Постарайся узнать хоть что-нибудь об этом.

Людмила Аюповна узнавала и докладывала сестре:

– Твой Саша встречался со своими старыми знакомыми.

– Я так понял, Александр служил в Гаджиеве раньше, – перебил подругу писатель Ураганов. – Потом его перевели благодаря знакомствам, как говорили по старинке, «мохнатой лапе», из дальнего гарнизона в Центральный штаб, со всеми вытекающими из этого обстоятельствами – жизнью в большом городе, чистыми улицами, музеями и магазинами. Но не всем так везло в этой жизни. Многие оставались служить в Гаджиеве до конца. Вот с этими людьми Александр и хотел встретиться в Гаджиеве. Со своими старыми приятелями.

И снова следовала встреча Людмилы Аюповны с сестрой. И снова писатель Ураганов отвечал на вопросы своей возлюбленной.

– Потом Вале это наконец надоело, и он просто сунул мне в руки свою книжку о жизни моряков – подводников, сказав, что все его воспоминания изложены в этой книге куда лучше, чем он сам сейчас сможет их припомнить.

– Книгу я написал по свежей памяти, еще находясь под впечатлениями этой поездки. А потом на меня нахлынули новые заботы, новые радости. Были в моей жизни и новые интересные встречи. За более чем двадцать с лишним лет та моя давняя поездка и какие-либо подробности, с ней связанные, стерлись. Я и самого Александра-то припомнил с трудом. Лишь потому, что Людочка мне напомнила, смог восстановить нашу с ним поездку.

– И что же книга?

– А в книге Людочкина сестра могла найти многие ответы на свои вопросы. Я искренне полагал, что помогаю ей. И очень удивился, когда Люда сказала, что сестра обиделась.

– Обиделась?

– Да, – подтвердила Людмила Аюповна. – Я тоже сочла предложение Вали очень дельным. С радостью схватила книгу, по телефону предупредила Юлю, что у меня для нее хорошие новости. И на следующий же день отвезла. А она…

– Что?

– Она устроила мне грандиозный скандал. Вопила, что я только даром трачу время. Что прошло уже несколько месяцев, как я хожу к писателю. Что мне ничего нельзя поручить. Что если бы я познакомила ее с Валей, то она бы уже давно из него все вытрясла!

– А Юлия Аюповна сама хотела познакомиться с нашим уважаемым господином писателем? А вы ей не разрешали?

– Не то чтобы я не разрешала, – потупилась Людмила Аюповна, – но всегда находились какие-то причины.

– Какие же это?

– Ну… К примеру… к примеру… Я уже не знаю теперь, что именно мне мешало всякий раз, но… но встреча откладывалась!

Зато подруги, кажется, знали! Людмила Аюповна специально избегала знакомить свою энергичную сестрицу с писателем. К этому времени Людмила Аюповна уже сердечно расположилась к Ураганову, у них намечалось нечто вроде романа. Во всяком случае, Людмила Аюповна была явно в него влюблена. Да и он тоже…

Стоило хотя бы сейчас взглянуть на то, как он приплясывал перед Людмилой Аюповной, уговаривая ту выпить то лекарство, то водички, то поправлял ее подушки, то еще что-то улучшал и организовывал, чтобы его избраннице было комфортно поправляться и набираться сил, это становилось ясно.

Исключительно из простого дружеского участия так прыгать вокруг человека не станешь. Так станешь прыгать, если тебе от человека что-то очень нужно или… или если ты в этого человека влюблен.

И подругам стало наконец все очевидно.

– Людмила Аюповна, а вы же специально не подпускали вашу сестрицу к господину писателю. Верно?

– Юля… она такая напористая, такая грубая, – в смятении забормотала Людмила Аюповна. – Я боялась, что она может что-то не то наговорить Вале, как-то его обидеть.

А обидевшись на одну из сестер, писатель мог затаить обиду и на другую. Или же вовсе поссориться с ней. Людмиле Аюповне очень этого не хотелось. И она оберегала свой зарождающийся роман как только могла.

Разумеется, Юлию Аюповну это очень злило. Она-то думала, что получит имя того, кого собиралась шантажировать, сразу, нахрапом. А ничего не вышло. И вместо желанного имени ей принесли какую-то старую книгу!

– Юля ее взяла, посмотрела и сразу же отшвырнула. Потом мы с ней поссорились, потом помирились. И на какое-то время обо всем забыли. Она не спрашивала у меня, как идут дела с Урагановым, а я не интересовалась, что она там еще придумала. Так, встречались, обсуждали текущие дела. Сплетничали о наших общих родных. Про эти Сашкины бумаги даже не вспоминали вслух. А потом… потом спустя уже несколько месяцев, совсем не так давно, даже меньше месяца назад, Юля как-то обронила странную фразу в разговоре со мной.

– И что же она сказала?

– Она сказала… Сказала, что я сама не знаю, какую огромную службу я ей сослужила, принеся эту книгу.

– Значит, она все-таки прочла ее?

– Наверное. Да нет, точно прочла! Она еще сетовала, что между семнадцатой и двадцать первой страницей нету листов. И спрашивала, не могли ли эти листы остаться у Ураганова. И не может ли она с ним встретиться.

– А вы что?

– Не помню, что я ей ответила. Юля же начала смеяться и сказала, чтобы я успокоилась. Дескать, сам Ураганов ей больше не нужен. И эти четыре книжных странички тоже совершенно неважны. Она уже все, что ей было надо, узнала из остального содержания книги. И про Ураганова – это она меня так специально проверяла.

– Но имя человека, которого она собиралась шантажировать, сестра вам не назвала?

– Нет! Я вообще ей не очень-то поверила. Решила, что это она меня так дразнит.

Людмила Аюповна вся как-то поникла, словно раскаивалась в своем легкомысленном отношении к сестре.

– В свое оправдание я могу лишь сказать, что Юля умела быть очень вредной. Однако, когда я узнала об убийстве ее и Веры, у меня шевельнулось нехорошее предчувствие, что это убийство касается той аферы, в которую она влезла с головой. Я сначала была в этом полностью уверена. Но потом следователь сказал, что убийца – Слава. И я ему поверила.

– А зря, – наставительно произнесла Леся. – Уверена: Слава не убивал ни тещи, ни тем более жены. Не пойму, как вы могли в такое поверить?! Вы же их всех хорошо знали!

Но Людмила Аюповна понурилась еще больше и прошептала:

– Вот в том-то и дело, что знала. Юля обирала Славку до копейки. Все деньги из него вытряхивала. Что-то он ей сам отдавал, а остальное она из него под разными предлогами вытягивала. Она еще с Сашей в этом умении очень поднаторела. Такая актриса была, таких еще поискать! Глаза закатит, на кровать уляжется, компресс на голове, капли возле кровати. Лежит, стонет, давление просит смерить, капли накапать, окошко открыть. Никого не ругает, а жалобно так просит оставить ее одну, спасибо за все. Как тут не пожалеть бедную? Так и хочется для нее что-то доброе сделать.

– А при чем тут Слава?

– Так Юля и дочку свою тем же фокусам научила! Может, Вера и не была такой уж талантливой ученицей, но учительница у нее была больно хороша. Если чему-то одному человека всю жизнь учить, он пусть и без способностей, но определенных высот достигнет. Вера тоже мастерски умела притворяться.

– Например, как в случае с ее лжебеременностью?

– Вот – вот, – откликнулась Людмила Аюповна. – Думаете, Слава на одну липовую справочку о Вериной беременности бы клюнул? Тут надо было подход к парню найти. За чувствительные струнки его души подергать. Тогда на будущего малыша и его мамашу и деньги от будущего счастливого отца дождем полились. То УЗИ, то анализы, то генетические какие-то пробы. И все платное. И все денег стоит! Славка платил, да только радовался.

– Но ведь ребенок не получился.

– А Юля с Верой новое испытание для Славы придумали. Дескать, теперь Вере от бесплодия лечиться надо. И опять все по новой понеслось. Анализы, исследования, врачи! Каждый прием не меньше трех тысяч рублей. К простому врачу Вера с ее проблемами бы не пошла. Только к профессору, только к самому лучшему. Ну а лучшие они, известное дело, и денег огромных стоят. Юля из зятя под это дело не одну сотню тысяч выманила. И все эти денежки себе оставляла. Ни к каким врачам ее Вера лишний раз не ходила. Славку они в обмане держали.

– Такие обе врушки были, только держись! – прибавил Ураганов, чем заслужил хоть и мягкий, но укоризненный взгляд тети Люды.

Вообще, подруги этой пожилой женщине удивлялись. Когда они только с ней познакомились, то решили, что никакие амурные дела тетю Люду никогда не волновали и волновать не могут. Строгая, серьезная, среди стен, увешанных изречениями из Корана, она напоминала какую-то ветхозаветную статую – мрачную, религиозную и непоколебимую.

Но посмотреть на Людмилу Аюповну сейчас, когда возле нее зайчиком прыгает влюбленный Ураганов! Она счастлива! Она улыбается! Она даже стала пользоваться косметикой и явно кокетничает со своим любимым мужчиной, совершенно забыв про все правила поведения для приличной мусульманской женщины. Похоже, любовь сильнее догматов церкви и голоса крови. Те, кто находит свою половину, не думают ни о ее вере, ни о ее национальности.

Глава 17

Однако, уйдя из палаты Людмилы Аюповны и оставив последнюю наедине с писателем Урагановым, подруги все еще пребывали в растерянности. Нет, с Ураганова они сняли все подозрения. Он был влюблен в свою Людочку, она отвечала ему взаимностью. Это чувство возникло между двумя пожилыми людьми не стихийно, а зрело на протяжении многих месяцев общения.

Возможно, до поры до времени Ураганов и тетя Люда сами не понимали, что с ними происходит. Но теперь, перед порогом смерти, который едва не перешагнула тетя Люда, они оба наконец-то прозрели и поняли, как дороги и важны друг для друга.

– Честно скажу: я за них страшно рада.

– Ага, я тоже. Но это ни фига не приближает нас к поимке преступника! – Кира была сильно раздосадована и поэтому выражалась грубее, чем обычно. – И что нам делать дальше? – продолжила она. – Куда идти? Ураганов не смог вспомнить для нас ничего полезного.

– Или он не открыл нам всех карт.

– Такое тоже может быть. Но нам-то что делать? Не пытать же его?

– Обыщем его квартиру? – предложила Леся, но ее предложение не вызвало прилива энтузиазма у подруги.

– И как ты себе это представляешь? Да и что там искать?

– Следы.

– Какие следы?

– Ну, если Ураганов не открыл перед нами все карты, возможно, он знает преступника. Но все же не оставляет надежды разжиться за его счет.

– Оставь эту мысль! Ураганов трясется за жизнь тети Люды. Ему не нужен миллион евро, ему нужна она – живая и здоровая. Да он бы сдал нам преступника, не задумываясь. Беда в том, что он сам не знает, кто этот негодяй.

– И тетя Люда не знает.

– Да, и она не знает. Знали только Юлия Аюповна и Вера. Они вот точно знали, с кого получили свои деньги. Но с ними уже не потолкуешь.

– Может, Слава?

– Его женщины вообще держали за дурачка. Нет, он не в курсе их дел.

– Тогда кто? Слушай, а может, Христофор Бонифатьевич чем-то нам поможет?

– Он уже все рассказал.

– Все, да, может, не все, – возразила Леся. – И потом, мы ведь ничего не рассказывали ему о результатах нашего расследования. Если мы поделимся с отставным адмиралом своими сведениями, возможно, он что-то нам и подскажет?

Идея была совсем не плоха. И подруги отправились к бравому Христофору Бонифатьевичу, исполненные самых радостных чувств. Старый, опытный волк подскажет им, как действовать дальше. Недаром Христофор Бонифатьевич прожил долгую и насыщенную жизнь. Если подруги выложат ему всю информацию, какую им удалось раздобыть, то он поможет им ее проанализировать. Оценит, взвесит, разложит по полочкам, а потом выдаст свое экспертное заключение.

И преисполненные надежды сыщицы отправились к тому, кого считали старшим над собой.

Христофор Бонифатьевич был дома на сей раз не один. Все его семейство – дочь, зять и внук – находилось тут. Правда, они не проявили большого интереса к появлению гостей. Только внук – симпатичный парень лет восемнадцати, который вошел в дом почти что вместе с подругами, – беззлобно хохотнул:

– Ну, дед, держись! Снова к тебе журналистки. Небось опять о твоих боевых подвигах примутся расспрашивать.

Так потешаясь над дедом, юноша прошел на кухню, крикнув:

– Мам, я пришел! Есть хочу. Покорми меня!

Мимо подруг немедленно пронеслась дочь Христофора Бонифатьевича – дородная и властная дама, от которой трудно было ожидать подобной прыти. Следом за ней в кухню потащился и зять – худосочный мужчина в огромных очках. Семья строилась явно вокруг мальчика – Семы. Он был героем, а не дед. И именно от Семы близкие ожидали услышать рассказ о его сегодняшних подвигах, даже если этим подвигом был всего лишь успешно сданный в институте зачет.

Дед Христофор в семье особым авторитетом не пользовался. Это подруги поняли уже по тому, как равнодушно скользнули взглядами дочь и зять по своим гостьям.

В присутствии своих близких и Христофор Бонифатьевич как-то скукожился и даже вроде стал меньше ростом. От его недавней величественной осанки ничего не осталось. И подруги подумали, что старый адмирал в чем-то очень зависим от своих близких – дочь и внук удерживали отставного адмирала возле себя цепями, крепче которых нет ничего на свете. Христофор Бонифатьевич любил дочь, обожал внука, но те, похоже, не слишком-то платили старику взаимностью.

Отпущенные в адрес старика реплики и пренебрежительно – невнимательные взгляды, которыми скользнули по подругам дочь и зять Христофора Бонифатьевича, показали, насколько старик одинок в своей собственной семье. Если у Фаины Наумовны дела тоже обстояли именно так, то нечего было и надеяться, что семьи позволили бы старикам объединиться и зажить своей собственной жизнью.

Да, старики определенно всех раздражают. Но пенсия отставных военных довольно велика. И семья Христофора Бонифатьевича, конечно, не брезговала пенсией своего героического деда.

– А где же ваша супруга?

– Тише! – испугался Христофор Бонифатьевич. – Говорите тише!

– Вы с Фаиной Наумовной до сих пор не поставили своих детей в известность?

– А какой в этом смысл? – пожал плечами адмирал. – Фая не хочет уходить от своих. А я не хочу оставлять своих. Мы могли бы с Фаей поселиться отдельно, но я точно знаю, что дочь тогда прервет со мной всякие отношения, а внук забудет дорогу ко мне.

И ради этого таиться, прятаться, лгать и мучить самих себя? Подруги не могли поверить в то, что такой разумный и взрослый человек говорит подобную ерунду. Дочь, внук, да разве это так уж важно? Если дочь и внук искренне любят своего отца и деда, они найдут в себе силы простить и понять его поступок. Пусть не сразу, пусть со временем, но найдут. А если же нет… Ну, тогда и смысла никакого нет жить с такими родными – чужими людьми под одной крышей.

Другое дело, что понимание и осознание могут прийти к родным Христофора Бонифатьевича слишком поздно. Старик уже немолод. Он может и умереть, так и не дождавшись примирения со своими близкими и такими любимыми людьми.

– Христофор Бонифатьевич, у нас к вам есть несколько вопросов. Накопились в ходе нашего расследования. Можете ответить на них?

– Пройдемте в мою комнату. Я и Фаину Наумовну приглашу тоже, чтобы нам с вами веселей было.

Подруги не возражали. А родные Христофора Бонифатьевича никак не отреагировали на визит старушки. Пока они сидят в комнате деда, наружу носа не высовывают, есть и пить не просят, так пусть себе. И ему хорошо, и ей приятно. Пусть себе ходит, лишь бы в дела семьи не совалась и на пенсию старика не претендовала.

Но если бы Фаина Наумовна попыталась заявить о своих притязаниях на адмирала, тут бы поднялась настоящая буча. Жить вместе старикам вряд ли бы позволили. Ведь это бы означало, что старики объединились и теперь представляют собой определенную силу. Силу, с которой их родным придется считаться и уважать. А этого явно никому в семье адмирала не хотелось.

Пока адмирал отсутствовал, подруги огляделись в его комнате. Христофор Бонифатьевич, находясь в отставке, продолжал живо интересоваться окружающим его миром. На столе стоял отнюдь не дешевый ноутбук, занимающий совсем мало места, но пригодный для хранения и обработки больших объемов информации. И еще одна стена в комнате была полностью заставлена книжными полками.

От нечего делать, пока хозяина не было дома, Леся подошла к книжным полкам и принялась рассматривать корешки книг. Внезапно она сдавленно ахнула и быстро открыла стеклянную дверку.

– Ты чего? – испугалась Кира. – Не смей тут ничего трогать!

Но Леся ее не слушала. Она сняла с полки одну из книг, а потом развернулась в сторону Киры:

– А это ты видела?

Кира недоумевающе посмотрела на книгу, которую прижимала к своей груди ее подруга. Вид у Леси был трумфальный и немного испуганный одновременно. И прищурившись, Кира посмотрела на то, что с таким триумфом сжимала Леся.

– Ну и что там у тебя? Какая-то синенькая книжечка… Старенькая…

Внезапно Кира осеклась на середине фразы. На синей обложке красовался силуэт подводной лодки. Отчетливо было видно море под ней, а также перископ, бодро торчащий над верхней частью подлодки. Кира вскочила со своего места и в два счета оказалась возле Леси. Теперь Кира сама могла прочесть название книги: «Нейтральные воды».

– Но это же…

– Вот именно, – отреагировала Леся. – Именно эту книгу дал писатель Ураганов тете Люде. А она, в свою очередь, отдала эту книжку своей сестре. Та книжку держала при себе, но после убийства книжки мы с тобой в квартире не нашли.

– Откуда ты знаешь, может, это и не та самая книга? Таких книг в свое время было в стране выпущено, я думаю, немало. И Христофор Бонифатьевич мог захотеть приобрести один экземпляр для себя лично, или ему его подарили, или…

Вместо ответа Леся открыла книжку и ткнула в надпись на титульном листе. В отличие от самой книги надпись была сделана совсем недавно. Старые чернила ни с чем не спутаешь. Не говоря уж о том, что и почерк у людей с каждым годом становится все гаже. Уже давно нету в школах России занятий по каллиграфии, на которых тренировались, чтобы каждая буквочка была своего рода крохотным произведением искусства. А все вместе строчки поражали своей красотой и гармоничностью.

Нет, эта надпись была сделана недавно. Летящим почерком и гелевой ручкой.

«Дорогой Людмиле от ее преданного поклонника!» – прочитала Кира и ахнула.

А Леся быстро стала листать книжные страницы дальше.

– Тут нету нескольких листов! Со страницы семнадцатой по двадцать первую!

Все теперь было понятно без слов. Именно эту книгу подарил Ураганов тете Люде. Эту и никакую иную. Дарственная надпись. Отсутствующие страницы. Так как же книга из квартиры покойниц оказалась на книжной полке у Христофора Бонифатьевича?

– Так и что у вас ко мне за вопросы накопились? – бодро осведомился Христофор Бонифатьевич, как раз в этот момент входя в комнату, ведя под руку мелко семенящую Фаину Наумовну.

Подруги так растерялись, что даже не догадались спрятать за спину злополучную книгу. Зоркий глаз старого моряка сразу же увидел беспорядок на своих книжных полках, а потом и раскрытую книгу, которую Леся до сих пор прижимала к себе.

Наверное, по глазам подруг, устремленных на старого адмирала, было ясно все и без слов. Потому что при гробовом молчании лицо адмирала внезапно исказилось, и он произнес совершенно другим – глухим и надтреснутым голосом:

– Значит, узнали все-таки. Ну? И что мне с вами теперь делать?

– Предупреждаем, если вы собираетесь зарезать нас, как своих соседок, то мы будем протестовать.

– Такой крик поднимем, половина дома сбежится!

– И ваши родные тоже узнают, что убийца – это вы. Или они и так уже в курсе?

Лицо адмирала еще больше перекосилось, и он гаркнул:

– Нет! Да вы что! Они совершенно не в курсе!

Глядя в несчастные глаза старого отставника, подруги поверили, что его родные ни о чем не знали. Старик до того любил дочь и внука, что скорей согласился бы сам наложить на себя руки, чем допустить, чтобы они хоть чем-то разочаровались в нем.

– Значит, родные не в курсе того, что вы убили Юлия Аюповну и ее дочь?

– Это был вынужденный шаг! Они меня к тому вынудили сами!

До последнего момента подруги не были до конца уверены в виновности Христофора Бонифатьевича. Кто угодно мог стать убийцей, но только не убеленный сединами адмирал. Он выглядел таким рассудительным, таким почтенным, таким… Таким далеким от той кровавой резни, которая случилась в квартире его соседок. Подруги допускали, что женщин мог убить какой-то отморозок, садист, моральный урод или взбесившийся от нехватки на дозу наркоман. Но чтобы это сделал положительный со всех сторон адмирал, подруги в это поверить никак не могли.

– Христофор Бонифатьевич! Это сделали вы?

– За каждым преступлением следует неизбежная расплата, не так ли? – горько улыбнулся Христофор Бонифатьевич.

Никакой агрессии в отношении подруг он не проявлял. Равно, как и Фаина Наумовна, застывшая рядом с мужем. Бежать старики также не собирались. Рука об руку, поддерживая друг друга, они прошли в глубь комнаты, где чинно устроились на маленьком диванчике, обтянутом черной уже потрескавшейся местами от старости кожей.

– Христофор, я считаю, мы должны все без утайки рассказать девочкам, – произнесла Фаина Наумовна. – Мы и так уже натворили немало ошибок, не стоит усугублять нашу с тобой ситуацию глупым враньем.

– Согласен с тобой, моя голубушка. Все им расскажем. Вы и начинайте.

Получив согласие супруга, Фаина Наумовна повернулась к подругам и начала говорить. Та информация, которую удалось раскопать подругам о личной жизни покойной Юлии Аюповны и ее супруга, была правдива лишь отчасти. Другая и куда более худшая часть была скрыта от взглядов общественности за квартирными стенами и домашними дверями.

– Юля была самой худшей женой, какую только можно себе представить. Даже иная шалава, наставляющая мужу рога с первым встречным, не так опасна. Шалаву поймаешь, оттаскаешь за лохмы и погонишь от себя прочь. А Юлю вроде бы и упрекнуть открыто было не в чем. Все свои махинации она прикрывала заботой о благе своей семьи, муже и дочери.

– Но любила Юля всегда только саму себя!

– Более холодной и жестокосердной твари мне видеть не приходилось.

– Она и девочку свою научила тому же самому! Дочь немногим отличалась от матери. Если что-то и было там от Александра, то Юля своим воспитанием совершенно задавила в Вере все хорошие черты, доставшиеся ей от отца.

Послушать Христофора Бонифатьевича и его супругу, так покойница была каким-то исчадием ада, третировавшим мужа, мучающим дочь и стремящимся только к одному – к личному богатству и большим деньгам.

– Никогда не приходилось видеть такую жадную женщину. Юля умудрялась экономить буквально на всем. На сахаре, на чае, на хлебе. Все, что не доставалось ей даром, в качестве пайка мужа, она воспринимала как попытку ограбить ее лично. Однако при этом она позволяла делать для себя самой дорогие покупки.

– Но это не объясняет, почему вы решили ее убить. Она вас шантажировала? Чем?

Теперь Христофор Бонифатьевич замялся, впрочем, как и его жена. Недостатки и пороки убитых женщин они обсуждали и перечисляли очень азартно, явно стремясь таким образом снять часть груза вины со своих плеч. Но когда речь зашла о них самих, они забуксовали, не знали, что и как сказать, чтобы происходящее выглядело не столь ужасным.

Время шло, супруги молчали. И девушки поняли, что придется помочь старикам. Сами они еще долгое время не откроют рта.

– Наверное, Юлия Аюповна нашла бумаги своего мужа, а в бумагах прочитала о какой-то его тайне, – произнесла Кира. – Верно?

– Да. Юля оказалась умней, чем я мог предположить. А возможно, ее в очередной раз не подвел нюх на деньги. У Юли ведь всегда был нюх на деньги. Вы знаете, что в свое время, будучи еще совсем молодой, она чуть не ушла от Александра к некоему Гене Орехову?

Гена? Геннадий Орехов? Вроде бы это имя подруги уже слышали. Ну да, правильно, про Геннадия Орехова упоминал Кирилл – менеджер в агентстве недвижимости «РусНед». А ему про этого Орехова, в свою очередь, проговорилась сама Юлия Аюповна. Сказала, что это любовь всей ее жизни, с которой ее разлучили обстоятельства.

Так что же это был за господин Орехов такой, о котором не уставала вспоминать Юлия Аюповна?

– Дело-то давно было. Сашка в ту пору по дальним пограничным заставам мотался.

Молодого офицера, только окончившего военное училище, да еще без семьи, ведь Юлия Аюповна отказалась ехать с мужем к месту его службы, осталась с родителями, без конца перебрасывали с одного поста на другой. То там требовалось заткнуть дыру, то там. Толковый Александр не жаловался на свою долю. Он понимал, что такова военная служба – следовать неуклонно приказам начальства, не роптать, молча исполнять и служить.

Александр и служил, и не роптал. Хотя, конечно, ему очень не хватало его молодой жены. И он искренне мечтал, чтобы она приехала к нему и жила рядом.

– А между тем сама Юля, оставшись при своих родителях, отнюдь по мужу не скучала. Она быстро нашла себе кавалера – того самого Гену Орехова. Дело у них зашло так далеко, что Юля даже завела речь о разводе с Сашкой.

– Развод?

– Да, она решила разводиться с мужем офицером, чтобы затем выйти замуж уже за Орехова. Тот хотя и был простым механиком, но куда больше устраивал Юлю.

Гена был положительным, непьющим, и Юля сильно увлеклась им.

– Брак Сашки и Юли спас я, – признался Христофор Бонифатьевич. – Знал, что за фрукт эта Юля. Это я упросил свое начальство, чтобы они перевели Сашку служить на какое-то время в Ригу. Хоть на год, но я знал, что Юля такого шанса не упустит. Одно дело – торчать с мужем в гарнизоне, где-то на далеком Севере. И совсем другое дело, когда служба в Риге, а вокруг чистенькие хорошенькие улочки европейского городка.

В то время во всех странах Прибалтики наши советские войска стояли на охране границ. И конечно, патрулировать водное пространство Балтики было очень удобно не только надводными, но и подводными кораблями.

– Вот в Ригу за мужем Юля поехала охотно. Бросила своего Орехова, словно его и не было никогда! Может, потом и раскаялась, когда пришлось им с Сашкой послужить все же на Севере, только тут Сашка снова ко мне за помощью прибежал. Юля, говорит, уезжать из Гаджиева хочет. Не нравится ей там. Помоги.

– И вы помогли?

– Устроил Сашке перевод в Ленинград, – кивнул адмирал. – Только иногда жалею, думаю, зачем я это сделал? Служил бы Сашка себе на Севере, эта змея никогда бы рядом с ним не оказалась. Можно сказать, этими самыми руками себе могилу я вырыл.

– Это вы от том, что Юлия Аюповна про вас узнала?

– Змея она! Змея подколодная и есть! Ведь хотела же уйти от Сашки к этому своему Орехову! Почему не ушла? От жадности, от гордыни. Почетно быть женой офицера, который служит в Риге. Куда как почетней, чем стать супругой простого парня. Может, и любила Юля этого своего Орехова, и замуж за него всерьез собиралась, только потом передумала и назад к мужу метнулась. Рига ей, видите ли, более привлекательной показалась. И себе, и Сашке, да и тому мужику, говорят, жизнь порушила. Сама счастья, с Сашкой живя, не испытывала. Да и Орехов ее, знаю, после разрыва с Юлей сначала пить начал, а потом под поезд попал, да и калекой на всю жизнь остался.

Печальная участь Орехова заставила подруг на мгновение задуматься. Что же за человек такой была покойница? Любимый из-за нее, можно сказать, жизни лишился, а ей и горя мало. Дом себе в Испании приобрела, несчастного калеку к себе позвать и не подумала. Хоть, говорит, и любила его очень сильно, да только странной какой-то любовью.

Но в то же время подруги понимали, каким бы отвратительным и себялюбивым ни было поведение Юлии Аюповны, убивать ее за это никто не имел права.

– Юля превыше всего в этой жизни ценила деньги.

– Это мы уже поняли.

– И дочь свою она тому же самому научила.

– И это мы поняли.

– Вера оказалась талантливой ученицей. И Славку своего за год умудрилась так вымуштровать, что он у нее и пикнуть боялся.

– Это мы тоже уже все уяснили. Мы только не поняли, за что же именно вы убили этих двух женщин? Они вас шантажировали? Чем?

И снова подруги не получили внятного ответа на свой вопрос. Вместо этого Христофор Бонифатьевич принялся снова разглагольствовать о том, как много он сделал в свое время для семьи Александра и Юли. И что без него не быть бы этим двоим вместе.

– Квартиру им выбил, Юлю, когда она родить не могла, в институт Отто пристроил на обследование. А потом и насчет лечения ее гинекологических проблем договорился. Юля ведь до зрелого возраста все забеременеть не могла, а после курса лечения в Отто наконец получился у них с Сашей ребенок. И все благодаря мне и моей протекции.

Сам Христофор Бонифатьевич продвигался по служебной лестнице быстро и очень легко. Он и сам был отличником учебы, гордостью всего училища, и семья у Христофора Бонифатьевича была не простая.

– У меня все в роду были моряки или военные моряки. И потому связи у моего отца и деда имелись огромные. Старшие братья тоже при случае могли за меня слово замолвить перед своим начальством. Но самое важное, что друзья у нашей семьи тоже были почти исключительно из числа моряков.

Даже детский писатель Некрасов, написавший в 1937 году свою повесть о путешествии капитана Врунгеля и его помощника Лома вокруг земного шара, был вхож в круг друзей семьи Христофора Бонифатьевича.

– Он и своему герою – знаменитому капитану Врунгелю отчество по имени моего отца дал. А уж тот, в свою очередь, меня Христофором нарек. Дескать, в качестве ответного презента другу – писателю Некрасову.

Как ни странно, смешное имя не помешало Христофору дослужиться до больших высот.

– Известное имя, прославленное. Как раз для моряка!

Так решали все, с кем сталкивался юный Христофор. Про подающего надежды курсанта было известно всем преподавателям в училище. И все пророчили юноше большое будущее.

Учителя не ошиблись, Христофор Бонифатьевич далеко пошел по службе. И дослужился до почетного звания адмирала, а потом и контр – адмирала. Вот только на протяжении своей службы длиной почти в жизнь, когда-то наивный и мечтающий о дальних странах и открытиях Христофор порядком подрастерял свои детские иллюзии.

Христофор Бонифатьевич прекрасно понимал, неоткрытых мест на земном шарике почти совсем не осталось. А значит, если хочешь прославиться и разбогатеть, нужно делать ставку на что-то иное. Новой Бразилии и Золотого Эльдорадо найти уже не удастся. Значит, сокровища и славу придется качать откуда-то из другого источника.

А Христофору Бонифатьевичу очень хотелось быть прославленным, знаменитым и, что там греха таить, богатым. Кроме того, Христофор Бонифатьевич был честолюбив. Он рвался к высоким постам и большой власти. А где власть, там и искушение. Вот и Христофор Бонифатьевич пал жертвой одного искусителя в прекрасно скроенном костюме.

Человек этот говорил по-русски безупречно, но все же сразу было ясно, что он иностранец.

– В общем, были у нас кой – какие дела с этим господином с желтым чемоданчиком, – туманно пояснил Христофор Бонифатьевич, явно не стремясь называть приметы или тем более имя этого искусителя. – И он, этот желтый чемоданчик, всякий раз оказывался прямо-таки волшебным.

За государственные военные тайны, которыми торговал тогда еще капитан первого ранга Христофор Бонифатьевич, он получал от своего покровителя неизменно щедрое вознаграждение. И был очень доволен совершенной сделкой.

– И вам не было стыдно?

– Стыдно не было. Я видел, к чему у нас в стране все идет.

– И к чему же?

– А шло все к развалу Советского Союза. В скором времени весь наш строй должен был рухнуть. Он себя изжил.

– И вы ему в этом активно помогали.

– Было бы просто глупо не зачерпнуть из кормушки, которая должна была в скором времени полностью исчезнуть с моей помощью или без нее.

Нет, стыдно Христофору Бонифатьевичу никогда не было. А вот страшновато – частенько. И все же, продавая Родину и ее вполне конкретные секреты враждебному правительству сопредельных стран, он заручался местом в новом обществе, которое должно было прийти на смену отжившему свое социалистическому строю. Ведь покровитель твердо пообещал Христофору Бонифатьевичу, что и в новом обществе ему будут нужны свои люди в высших эшелонах власти.

– Мы поможем вам, а вы поможете нам. Всем будет хорошо.

– И все шло очень хорошо, пока не произошел тот несчастный случай.

Судьба оберегала своего любимца от всех проблем. Христофор Бонифатьевич успешно сотрудничал с резидентом вражеской разведки, прикрывающимся в нашей стране дипломатическим статусом. Но в один далеко не прекрасный день Христофору Бонифатьевичу потребовалось срочно передать своему хозяину копии нескольких документов.

– Это было очень важно и срочно. А дела требовали моего присутствия на Северном флоте. Была назначена целая поездка по северным гарнизонам. Связного у меня на тот момент, как назло, не было под рукой. Но подвернулся Сашка.

Христофор Бонифатьевич колебался недолго. За сведения, которые он добыл в этот раз, он должен был получить огромные деньги от своего покровителя. Сведения касались новейшего вооружения, которое только что поступило на военный флот.

– Я был уверен в Сашке, почти как в самом себе. Сашка, если и пил, то очень умеренно. Его начальство всегда ценило за надежность и преданность. Он не обсуждал приказы, не обдумывал их, он просто исполнял. А я был для Сашки своего рода начальством. Во всяком случае, я был выше его в звании и рангом. По моей просьбе Сашка должен был доставить мою папку с документами в целости и сохранности в Ленинград и передать их моей жене. А уж она бы знала, как с ними поступить.

Ах, и жена тоже была в курсе? Впрочем, тогда ведь Христофор Бонифатьевич был еще женат на другой женщине, не на Фаине Наумовне. Первая его жена умерла. И претензии к ней были все погашены самой смертью.

– Но что же произошло потом?

Христофор Бонифатьевич замялся. Он явно и сам не до конца знал, как все случилось. И теперь уже подругам пришла очередь просветить его.

– Видимо, в вагоне, в котором ехал ваш друг, было неспокойно. И какой-то пьяный хулиган, проходя мимо, пошатнулся и случайно уронил сумку Александра Николаевича с верхней полки. Она упала, из нее выпал пакет, запечатанный конверт порвался и бумаги рассыпались по полу вагона. Ваш друг принялся их собирать, но невольно заинтересовался содержимым того пакета, который вы ему вручили.

Ознакомившись с бумагами, Александр пришел в страшное смятение. Он понимал, какого рода бумаги он везет. Осознавал и всю их секретность. И также понимал, что Христофор Бонифатьевич сделал эти копии не просто развлечения ради. Едва добравшись до Ленинграда, Александр заметался. Он не знал, как следует поступить.

Правильно было бы донести на своего друга, но Александр прекрасно помнил, скольким обязан Христофору Бонифатьевичу. Как понимал он и то, что статья за подобную деятельность, скорей всего, будет расстрельной.

– В Советском Союзе с вражескими шпионами, предателями и перебежчиками не больно-то церемонились.

Кара для Христофора Бонифатьевича могла быть самой тяжелой. И оба друга это прекрасно понимали.

– Когда Сашка связался со мной, я был еще в Гаджиеве. Но я сразу же понял: что-то случилось. Нечто ужасное, что требует моего немедленного прибытия в город.

Христофор Бонифатьевич отменил свой визит по гарнизонам Севера страны. Христофор отговорился крайне тяжелым состоянием здоровья своей матери, которая и впрямь была больна и даже вскоре после этой истории умерла, чем очень помогла своему сыну выйти из этой истории сухим.

Никто не заподозрил, что Христофор Бонифатьевич отменил важную поездку исключительно из желания спасти свою задницу от разоблачения в шпионаже.

Но конечно, требовалось еще решить вопрос с самим Александром.

– Сашка умел быть чертовски упрямым. Он был хорошим офицером, верным служакой, и он не пожелал прикрывать меня.

Узнав о том, что его друг сотрудничает с вражеской разведкой, Александр заявил ему прямо в лицо:

– Да, я тоже не святой. Иной раз закрываю глаза на мелкие недочеты, не указываю их в своих отчетах. Но чтобы торговать секретами нашей Родины с нашими врагами…

– Так тебе никто бы их и не доверил!

– Нет, ты мне отныне не друг. Знать тебя больше не желаю! – А затем произнес, обратившись к своему бывшему другу, и вовсе ужасные слова: – Я пока никому не сказал ни слова. Но ты иди и покайся, сам знаешь перед кем. Возможно, там учтут твое чистосердечное признание.

– Или даже пригласят к сотрудничеству, – хмыкнул Христофор Бонифатьевич, которого слова Александра совершенно убили.

Но дело в том, что Христофор Бонифатьевич не хотел рисковать, а вдруг не пригласят, вдруг просто расстреляют? А ведь это же позор, ужасный и несмываемый позор на всю их фамилию. Такие вещи не прощаются и не забываются в среде офицеров никогда и ни за что.

Точно так же Христофора Бонифатьевича не устраивал и другой вариант развития событий. Ведь даже если бы КГБ пригласил его поработать на них, Христофор Бонифатьевич не хотел работать сразу на три фронта. Стучать на свое правительство вражескому, потом своему на вражеское, потом его обе стороны обвинили бы в обмане…

Нет, это могло привести к самым печальным последствиям для него в будущем. Слишком сложная игра, в нее хитрец играть не собирался.

Пока же о его делишках знал лишь один только Александр, у Христофора Бонифатьевича еще имелся шанс исправить все дело.

– Дай мне еще сутки! – взмолился он. – В память о нашей с тобой старой дружбе.

– Хорошо.

– И потом мы должны встретиться с тобой и все хорошенько обсудить. Не хочу, чтобы ты был замешан в этой истории. Ведь ты знаешь, как у нас бывает. Ты и ни при чем, а попробуй потом это докажи! Я совершил ужасную ошибку, но я хочу поплатиться за нее один. Ни ты, ни тем более Юля или твоя дочь не должны пострадать!

Александр не возражал. Он не заметил коварства в словах своего друга и поэтому сказал:

– Извини, только к себе домой я тебя больше не приглашаю. Приходи на службу. Но учти: для себя я уже все решил.

– Я все понимаю. Об одном прошу, отпусти своего помощника – секретаря. Пусть наш разговор останется в тайне от всех.

Прослушки Христофор Бонифатьевич не опасался. Александр занимал не слишком видную должность, в его обязанности входили мелкие ревизионные рейды по воинским частям. Александр всю свою жизнь служил тихо. Он был хорошим исполнителем, но протекции, кроме Христофора Бонифатьевича, не имел. И особенного честолюбия тоже. И он никогда бы не дослужился до тех высот, какие впоследствии занял сам Христофор Бонифатьевич.

– Мы встретились. Сашка был очень взвинчен. Он открыто пригрозил мне, что если я не донесу на самого себя, это сделает он.

– И тогда вы его застрелили?

Христофор Бонифатьевич тяжело вздохнул. Та давняя история до сих пор не давала ему покоя. А Кира брякнула наугад. Она понятия не имела, как погиб отец Веры. Версий было несколько. Несчастный случай. Самоубийство. Или вот теперь… убийство.

Но Христофор Бонифатьевич не стал отрицать предъявленное ему обвинение. Он лишь сказал:

– Если бы вы только знали, как я жалел, что в свое время стал сотрудничать с тем господином с желтым чемоданчиком. Столько лет прятаться и таиться от всех, скрывать, не спать ночами в ожидании ареста и обыска, и вот теперь, уже под самый конец жизни, расплата все равно меня настигла!

– Вы убили своего друга! – прошептала пораженная Леся. – Вы… Да как вы только могли?

– Сашка не оставил мне шанса. Ни единого! Он меня вынудил!

Застрелить ничего не подозревающего друга оказалось очень простым делом. Никто не заподозрил Христофора Бонифатьевича в этом преступлении. Он умел тасовать факты таким образом, что начальство сочло случившееся самоубийством и при этом заподозрило Александра в чем-то нехорошем. Возможно, даже в попытке шпионажа.

– К счастью, они решили, что его довела Юля. Она могла довести кого угодно, так что все прошло гладко.

Вдова получила положенную ей по закону пенсию на себя и ребенка. А то, что сослуживцы мужа на похоронах странно на нее косились, Юля близко к сердцу не приняла. Она никогда не ценила простое человеческое общение, ее волновали только деньги, которые она могла получить.

– Конечно, Юля скорбела на похоронах. Но скорбела она не по Сашке, до которого ей никогда, в сущности, не было дела, а по тем деньгам, которые потеряла с его смертью.

Жить на пенсию существенно трудней, чем на целую зарплату, которую покладистый Александр приносил в дом всю до копеечки. Имелись также и подношения, которыми он не брезговал. Но теперь над Юлей взял шеф – ство сам Христофор Бонифатьевич. Частично из-за ощущения вины, а частично потому, что проклятые бумаги так и не были найдены после смерти Александра.

Адмирал даже со временем выхлопотал квартиру в том же доме, где жила Юля с дочкой.

– Проклятые бумаги, все эти годы они не давали мне покоя! Я никак не мог забыть о них!

После смерти Александра Христофор Бонифатьевич сделал так, что начальство заподозрило покойника в чем-то нехорошем. Ведь просто так офицеры самоубийством жизнь не кончают. И обыск был поручен Христофору Бонифатьевичу.

– Если что-то такое найдется, не хочу, чтобы имя моего друга оказалось запятнанным. Огласка никому не нужна. Обыск проведу лично. И о результатах его также доложу лично вам.

Обыск Христофор Бонифатьевич провел со всей тщательностью. Но в кабинете у Александра ничего не нашлось. Дома же у него была Юля и маленькая Вера. Первая билась в истерике, вторая не отставала от матери. И Христофору Бонифатьевичу на правах друга семьи пришлось больше утешать вдову и дочку Александра, чем искать бумаги.

– Тогда я ничего не нашел и смирился.

– Но вы же сказали, что Александр оставил вам письмо!

– Никакого письма не было. Александр отлично знал, что к чему. И я просто был вынужден убить его и начать новый виток своей игры.

В тот раз все Христофору Бонифатьевичу благополучно сошло с рук.

Время шло, Христофор Бонифатьевич получил от этой жизни и звание контр – адмирала, и почет, и уважение, и власть. Вышел в отставку, но при этом бравады не растерял. Ведь, помимо большой пенсии, у него были отложены в загашнике несколько симпатичных миллиончиков в долларах и евро. Христофор Бонифатьевич недаром столько лет сотрудничал с вражеской разведкой. Теперь на склоне своих лет он наконец-то мог наслаждаться той мягкой соломкой, которую заботливо подстелил себе в свое время.

Все учел Христофор Бонифатьевич, кроме одного. Он не учел, что Вера вырастет и задумает выйти замуж. И что Юлия Аюповна затеет перестановку в кабинете своего мужа. И там она совершенно случайно найдет те самые бумаги, которые Христофор Бонифатьевич считал окончательно потерянными и которые он сам не нашел во время обыска.

Глава 18

– Именно тогда все поехало и завертелось. Нет, не так! Сначала Юля до конца не понимала, какого рода бомба попала ей в руки. Глаза ей открыл писатель Ураганов, а точней, его книга.

– Ну да, – откликнулись подруги. – «Нейтральные воды».

– Этот пустобрех описал в своей книжонке мой визит на Север. Описал меня очень детально, так что Юля поняла, с кем встречался в Гаджиеве ее муж.

– В книге написано, что вы были шпионом? – ахнула Леся.

Но Христофор Бонифатьевич даже руками замахал:

– Нет, конечно! Этого еще не хватало! В книге был описан мой визит в Гаджиево. Так получилось, что он совпал по времени с командировкой Саши в этот же поселок. И Юля, а она была неплохо осведомлена о делах своего мужа, быстро поняла, что привезенные Сашей из Гаджиева бумаги, которые так взбудоражили его, скорей всего, принадлежат мне. Кто еще мог доверять Саше настолько, чтобы поручить опасное задание?

– Значит, Юлия Аюповна рассекретила вас благодаря книге Ураганова?

– Разумеется, у нее не было четкой уверенности на мой счет, но Юля взяла след. А когда дело касалось денег, то чутье у нее было дьявольски хорошим.

– Но Юлия Аюповна говорила сестре, что знает лишь адрес, по которому может получить деньги. Что это был за адрес?

– Некоторые адреса не меняются десятилетиями, – вздохнул Христофор Бонифатьевич. – Это был адрес нашей бывшей конспиративной квартиры.

– Вашей?

– Меня и господина с желтым чемоданчиком.

– И Юлия Аюповна поехала туда?

– Наведалась. Сначала послала на адрес этой квартиры письмо с предложением встретиться и обменять бумаги на деньги. Письмо было передано мне, так как в нем было указано мое имя.

– Кем передано?

– Кем надо.

Ответ получился сухим. И подруги с ужасом внезапно поняли, что Христофор Бонифатьевич до сих пор сотрудничает с теми, кто когда-то давно склонил его к предательстсву.

– В общем, я не ожидал западни. И я попался в эту Юлину ловушку. Поехал на встречу, которая была мне назначена шантажисткой. Каюсь, я сам виноват, что раскрылся перед Юлей. Надо было молчать и отрицать все. Но я так устал бояться, что эти бумаги когда-нибудь выплывут. А тут у меня появлялся шанс забрать их себе. Я надеялся, что отделаюсь, как говорится, малой кровью. Все-таки я знал Юлю не один год, сделал для нее и ее дочери немало добра. Я рассчитывал на ответную благодарность, но просчитался. Юля поняла, что бумаги принадлежат мне. Поняла, как они важны для меня. И с тех пор она уже не давала мне продохнуть.

Почти целый месяц Христофор Бонифатьевич платил шантажистке деньги, не получая от нее взамен самих бумаг. А требования Юлии Аюповны возрастали буквально с каждым днем. Она наглела и борзела, не встречая в ответ никакого сопротивления со стороны адмирала.

– Деньги у меня уже кончались, а бумаг я еще не видел. Верней, Юля передала мне несколько листов, но этого было мало. Мне нужно было все!

В общей сложности за месяц Христофор Бонифатьевич заплатил жадной бабе около миллиона евро.

– Первый раз она попросила десять тысяч евро, а уже через две недели ставка выросла до трехсот. Юля бы не остановилась, пока не пустила бы меня по миру. Я знал, что на мои деньги они с дочерью планируют купить дом в Испании или Италии. И когда они пригласили меня в тот день к себе в гости, был уверен, что Юля будет меня благодарить и рассказывать о большой покупке, которую наконец сделала за мой счет.

Христофор Бонифатьевич не протестовал против дома. Он даже находил некоторое удовлетворение от мысли о том, что женщины, осиротевшие по его вине, теперь обеспечены элитным зарубежным жильем. К старости люди становятся сентиментальными. Груз ответственности за совершенные в далекой молодости ошибки тяжело давит на них. Скоро встреча с Творцом, а что ему сказать? Как и чем оправдаться за совершенные прежде злодеяния?

– Давая Юле эти деньги, я частично искупал свои прошлые ошибки.

Но наглость и жадность Юлии Аюповны перечеркнули все добрые мысли адмирала.

– Оказалось, что в тот день они пригласили меня не просто так, ради устной благодарности и торжественного возвращения мне моих бумаг. Они красиво накрыли на стол, сами оделись и причипурились, но вовсе не для того, чтобы отдать мне бумаги и окончательно зарыть топор войны между нами.

Нет! Юлия Аюповна сделала все это всего лишь потому, что наивно надеялась смягчить этим показным радушием свое новое требование о новой порции денег.

– Первое время нам с Верочкой придется нелегко на чужбине, – объяснила она. – Мы там с ней будем совсем одни. Все деньги ушли на покупку самого дома. На жизнь нам с Верой не осталось почти ничего. А ведь нужно еще оплатить переезд, документы для меня и Верочки. Нам надо будет как-то легализироваться в Европе. Получить со временем гражданство ЕС. А на все это нужны деньги.

– И она запросила с меня пятьсот тысяч евро! Клялась, что это в последний раз. Что они с дочерью уедут и никогда больше меня не потревожат, но как я мог им поверить, если они говорили это уже много раз.

Гнев буквально помутил рассудок Христофора Бонифатьевича. Но вида он не подал. Спокойно покивал головой. А потом пошел за Юлей на кухню. Там он вытащил кухонный нож, обернул руку салфеткой и убил ножом старшую женщину. А потом вернулся в столовую и расправился с Верой. Ни одна из женщин не ожидала нападения. Христофор Бонифатьевич покладисто платил им всякий раз, почему же тут должно было быть иначе?

К тому же Юля и Вера давно знали Христофора Бонифатьевича. Привыкли считать его другом Александра и своим другом. И конечно, Христофор Бонифатьевич не признался женщинам о том, что это он убил мужа одной и отца другой. Для женщин была озвучена все та же версия шпионажа, в котором участвовали они с Сашей вдвоем. И якобы Христофору удалось вывернуться в тот раз, а Сашка предпочел смерть позору.

Таким образом, получалось, что Юлия Аюповна вроде как требует свое, собственное. Наследство, которое осталось ей после ее мужа и которое пусть и задержалось в пути, но все же нашло свою хозяйку. Вот только платить Христофор Бонифатьевич соглашался лишь до определенного предела. Юлия Аюповна этот предел явно перешла. За что и поплатилась своей жизнью и жизнью своей дочери.

Христофор Бонифатьевич замолчал. Замолчали и подруги. Молчать было тяжело, но говорить в такой ситуации казалось вовсе невозможным.

Но наконец Леся взяла себя в руки и дрожащим голосом произнесла:

– Ну… А как же быть с тетей Людой?

– С кем? – тоже поднял свою большую голову Христофор Бонифатьевич.

– Люда – сестра Юлии Аюповны, – напомнила ему сыщица. – Ее на улице сбила машина. Сначала мы думали, что это ее родственники стараются избавиться от женщины, потом стали подозревать Ураганова и его дочь с зятем. Но теперь…

И подруги вопросительно посмотрели на Христофора Бонифатьевича. Возможно, признавшись в столь тяжких злодеяниях, он захочет облегчить свою совесть полностью?

И Христофор Бонифатьевич не стал отпираться. Он кивнул и произнес:

– Да, Люда – это тоже мой грех.

– Но зачем? – ахнула Леся. – Что плохого сделала вам тетя Люда? Она ведь ничего про вас не знала!

– Так уж и ничего, – нахмурился отставной адмирал. – Что ни день, она вертелась у Юли. Я был просто уверен, что сестры действуют в сговоре. Не стало одной шантажистки, вполне могла выйти на сцену ее заместительница!

– Но тетя Люда не знала имени того человека, которого шантажировала ее сестра. Она про вас даже не догадывалась!

– Теперь я в это охотно верю, но тогда мной руководил страх. Я был слишком взвинчен и напуган. Я уже совершил столько кровавых убийств, а тут снова проблема… После убийства Люда побывала в квартире сестры. И она вышла оттуда с таким лицом… Я был уверен, что она узнала нечто чрезвычайно важное для себя!

– Правильно! Так и было! Потому что Людмила Аюповна в тот день узнала, что ее сестра уже заполучила деньги и даже покупает на них себе дом. Юлия Аюповна скрывала от сестры эту информацию, чтобы не вызвать зависти и лишних вопросов. Но после смерти Юлии Аюповны все вылезло на свет! Вот тетя Люда и выглядела потрясенной!

– Но я этого не знал. Решил, что в квартире хранились какие-то документы против меня. Что эта женщина их нашла и что у меня новая проблема.

– И вы решили устранить проблему привычным путем? Избавиться от человека, убив его!

– Но я ведь не убил эту женщину! Насколько я знаю, хоть она и в больнице, но чувствует себя относительно неплохо.

– Все равно вы хотели ее убить!

– Хотел. Душой кривить перед вами не стану, хотел, – кивнул Христофор Бонифатьевич. – И машину именно эту специально выбрал. Знал, кому она принадлежит. И кто на ней ездит.

– А откуда у вас взялась такая информация?

– Вы мои дорогие и наивные девочки, да я ведь тоже не лыком шит! Разумеется, я следил за Юлей, за ее дочерью, за ее сестрой. Следил с самого первого дня, когда Юля заикнулась об этих документах и получила от меня первую выплату. Всем известно, кто владеет информацией, тот владеет ситуацией. Я знал и про этого вечного труженика нашего Ураганова, и про то, что у него роман с Юлиной сестрой. Знал и о его зяте – бездельнике. И знал, что за машина у них.

– И вы специально взяли машину, которая числится за семьей Ураганова. Значит, вы хотели подставить зятя Ураганова? Или кого вы хотели подставить?

– Его, дочь, самого Ураганова… какая разница? – пожал плечами Христофор Бонифатьевич. – Мне было необходимо отвести подозрения от самого себя.

Везучести родственников Ураганова и его самого можно было только позавидовать. На время наезда на Людмилу Аюповну у них всех имелось твердое алиби. А если бы его у них не было? За решеткой оказался бы не только Слава, но и эти двое. А то и сам писатель Ураганов. А за что? Ничего криминального никто из них не совершал. Во всем виноват был Христофор Бонифатьевич – такой благородный на вид и такой гнилой в душе.

Подруги так и сказали адмиралу. Но он лишь развел руками:

– А что вы бы сделали на моем месте?

Ответа на этот вопрос у подруг не было. Они просто не знали, что сказать в такой ситуации. Перед ними сидел весьма пожилой человек, убеленный сединами, проживший долгую и сложную жизнь. И что теперь?.. Отдать его в руки правосудия? Но убийство Александра – это теперь недоказуемо. А убийство Юлии Аюповны и Веры… Но не поплатились ли женщины за свою жадность?

Да и что смогут доказать сыщицы, если явятся в полицию? Где свидетели того, что отставной контр – адмирал был на квартире у женщин? Кто его там видел? Свидетелей нет.

– Как нам теперь быть?

Сыщицы были в растерянности. И чтобы оттянуть неизбежную развязку, Кира спросила:

– А как же тот невысокий мужчина, которого вы якобы видели в тот день, приходящим к вашим соседкам?

– Его не было, – коротко ответила Фаина Наумовна. – Когда Христя пришел ко мне, на нем лица не было. Он все мне рассказал, и мы вместе решили отрицать, будто бы ничего не было. Христофор не виноват, Юля была настоящим чудовищем!

Подруги были в растерянности. Эта парочка старых заговорщиков казалась им весьма подозрительной. Кто их знает, что у них еще на уме. Но достойны ли эти люди того, чтобы один закончил свои дни в тюрьме, а другая скончалась от горя?

И подруги решились.

– Мы ничего не скажем властям, – наконец произнесла Кира, но видит Бог, как тяжело далась ей эта фраза. – Не скажем, но не можем обещать, что следователь не выйдет на вас сам.

– Что же, – скорбно вздохнул Христофор Бонифатьевич. – Чему быть, того не миновать. Если выйдут… Если я буду к тому времени жив… Если… Этих если так много. Но что вы хотите за свою услугу?

– В смысле?

– Что вы хотите за свое молчание? Юля начала наши отношения с десяти тысяч евро. Сколько же хотите вы? И учите, это не вопрос, это предложение.

– Да вы что! Нам ничего не надо! – возмутилась Кира.

– Еще не хватало! – поддержала ее Леся. – Мы не выдадим вас полиции, но иметь с вами дел тоже не хотим! Мы уважаем вашу старость, но… но убивать людей – это гадко!

– Не хотим находиться с вами в одном помещении больше ни минуты!

– Прощайте, Христофор Бонифатьевич. Вы нас горько разочаровали.

– И напоследок, пожалуйста, учтите, вы тут будете в комфорте доживать свои дни, а между тем молодого человека, Славу, из-за вас посадят на долгие годы.

– Гадко! Противно! Недостойно звания ни моряка, ни адмирала!

И с этими словами обе девушки прошествовали к выходу. Они не знали, правильно поступили или нет, но сдать такого старого Христофора Бонифатьевича в руки полиции – это было как-то неправильно. Уже очень скоро этот человек должен был предстать перед куда более Высшим судом. Вот там пусть и отдувается, там пусть и объясняет, как это у него получилось, что сначала он предал свою страну, потом убил своего лучшего друга, а после и его жену с дочерью.

– Не знаю, как ты, а у меня голова идет кругом от этой истории, – призналась Леся по дороге домой Кире. – Подумать только, такой интеллигентный старик, адмирал…

– Контр – адмирал!

– Тем более… И убийца! Не понимаю!

– А что же тут не понять? Деньги портят людей, это давно известная и весьма неприятная истина. Христофор Бонифатьевич любил деньги почти так же сильно, как любила их Юлия Аюповна. В этом они были с ней очень похожи.

Дома подруги оказались уже поздно вечером. Уйдя от Христофора Бонифатьевича и его супруги, девушки постарались избежать встречи с родными убитых женщин, которые то и дело выходили из квартиры, где все еще продолжались поминки. Все-таки совесть у девушек была нечиста. Ведь теперь сыщицы и сами были отчасти преступницами. Ведь они не выдали Христофора Бонифатьевича правосудию. И даже пообещали ему нечто вроде защиты.

– А как же Слава? – тоскливо спросила Леся. – Что же теперь будет с ним?

Но Кира в ответ лишь отмахнулась. Ее внимание привлек какой-то странный звук, который раздавался в их доме.

– Слышишь?

– Что?

– Вроде бы кто-то пищит.

– Пищит? Нет, я ничего не…

Но тут Леся осеклась, потому что в самом деле услышала чей-то писк. Он был совсем тоненьким, и было в нем что-то очень милое и трогательное.

– Если бы я не знала, что это невозможно, то сказала бы, что это пищит котенок.

– Котенок! Скажешь тоже! Откуда у нас взяться котенку?

– Действительно, – пробормотала Леся. – Откуда бы ему взяться? Фантик! Ты где? Ты ничего не хочешь нам сказать?

Фантика не было слышно. А подруги продолжали двигаться на писк. Он исходил откуда-то со второго этажа.

– По – моему, звук идет из твоей комнаты, – предположила Кира, поднявшись наверх.

– Да. Похоже.

Подруги вошли внутрь Лесиной спальни и ахнули. На Лесиной кровати очень уютно лежала заметно похудевшая Фатима, а возле ее живота пригрелись несколько котят. Всем им хватило места, лишь один бестолково тыкал еще слепой мордочкой и жалобно пищал.

– Мама родная! – ахнула Леся. – Это что же такое происходит?

– Ничего, – отозвалась Кира, чувствуя, что ее буквально начинает распирать от смеха. – Поздравляю тебя, похоже, ты стала бабушкой!

– Я?!

– Раз Фатима притащила своих котят тебе, значит, считает тебя своей мамочкой. Ну, а эти котятки, следовательно, твои внучата!

Откуда-то появился Фантик, также запрыгнувший на кровать. Он облизал Фатиму за ушком, и та довольно мурлыкнула в ответ. Пожилые кошки, снова став отцом и матерью, как-то удивительно помолодели. А Кира принялась хохотать, пока Леся лишь разводила руками и пыталась подсчитать количество кошек на своей кровати.

Почему-то при виде этих котят на кровати подруги Кира почувствовала, что все плохое осталось позади. Теперь эта отвратительная история с убийствами и предательством закончится. И каким-то образом все снова будет хорошо.

Успокоившись и придя в себя, подруги принялись рассматривать новорожденных. У них уже была пушистая шерстка, и они умели пищать.

– Она их родила явно не прямо сегодня.

– Родила в укромном уголке, а перетащила в спальню сегодня.

– Так вот где она была все это время.

– И вот что это была у нее за опухоль!

Между тем в коридоре раздались шаги Лисицы.

– А, вот и вы, – зевая произнес он и внезапно осекся, увидев кутерьму на Лесиной кровати. – Эй!.. А откуда у вас взялось столько кошек?

Но история на этом не закончилась. Если кому-то интересно, то Славку все-таки выпустили из следственного изолятора. Следствие не побрезговало версией частных детективов и мнением адвоката задержанного. Было проведено дополнительное расследование. И эксперты подтвердили, что Христофор Бонифатьевич мог оказаться замешанным в убийстве своих соседок.

Ведь в квартире убитых женщин были найдены не только отпечатки пальцев Христофора Бонифатьевича. Также принадлежащие ему микрочастицы обнаружились и на одежде и коже убитых женщин. Такие же следы нашлись и в машине дочери писателя Ураганова, на которой был совершен наезд на Людмилу Аюповну.

Кроме того, Вероника получила по электронной почте письмо, в котором объяснялось, что обе покойницы занимались шантажом, к которому ее подопечный – Слава – не имел никакого отношения. Письмо было, разумеется, отправлено с почтового адреса Христофора Бонифатьевича. Но когда за стариком пришли полицейские, чтобы побеседовать с ним, то их встретили лишь растерянные лица его родных.

– Отец пропал.

– Исчез!

– И наша соседка – бабушка Фаня тоже!

Вот и все, что сумели сказать на этот счет родные. Они были потрясены не меньше самих подруг, когда узнали правду о своем отце и деде.

С тех пор про Христофора Бонифатьевича и Фаину Наумовну ничего не слышно. Но денег, оставшихся после выплат шантажисткам, у них еще достаточно. Так что какая-нибудь теплая страна с благоприятным для эмигрантов климатом может стать для них домом на еще долгие годы счастливой и спокойной жизни.

– Бывают же такие везунчики! – высказалась Кира, узнав об этом. – Христофор Бонифатьевич, сложись обстоятельства иначе, ни в жизнь не оставил бы свою дочь и внука одних. Доживал бы свой век не с любимой женщиной, а сам по себе. Все колебался бы, все размышлял, да так бы и помер несчастный на руках у дочери. Ну а тут ему просто пришлось стать наконец счастливым!

– В Россию ему уже не вернуться. Но кто сказал, что на другой части света жить хуже?

Итак, Славу выпустили, и он явился, чтобы поблагодарить девушек, и в первую очередь Лесю, за оказанные ему услуги.

– Вы себе не представляете, как я доволен! – заявил он. – Вера умерла, ее доля в квартире теперь переходит ко мне. Выходит, не напрасно я с ней и ее мамашей целый год жил под одной крышей. Теперь бы еще выцарапать у родственничков моей тещи ее дом, и можно считать, что эта история пошла мне в сплошной плюс. Не возьметесь мне помочь?

Но подруги категорически отказались от такого предложения. Влезать в чужую семейную свару, нет уж, увольте! Пусть Славка сам пытается выцарапать дом у счастливой и совершенно поправившейся Людмилы Аюповны и ее Ураганова. Вряд ли у него это получится. Тем более что эти двое уже планируют, как проведут в том доме свой медовый месяц. Вряд ли они сдадут свои позиции без боя. Корыстолюбивого Славку поджидает еще много неприятных сюрпризов.

Итак, хотя давняя школьная любовь Леси не только не расцвела буйным цветом, но вовсе приказала долго жить, зато роза, о которой горевала Леся, все-таки расцвела. Дождалась, когда сойдет снег, появятся проталинки. Сначала ярко зазеленела, а спустя месяц внезапно покрылась сплошным ковром ярко – красных бутонов. И когда они начали раскрываться, аромат от цветов исходил такой сильный и сладкий, что во двор к подругам стали заглядывать соседи. Всем хотелось узнать, что это такое у них цветет и так приятно пахнет.

Они входили, ахали, а уходили, не забыв попросить черенок для рассады. Леся никому не отказывала, щедро отрезая побеги своей чудо – розы. Когда побегов много и все они в длину не меньше восьми метров, жалеть нечего. Жадность – это отвратительное качество человеческой натуры. И все жадины понесут наказание. Не на этом свете, так уж на том совершенно обязательно.

Content

Дарья Калинина
Колючки в брачной постели

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18