Светлана Сурганова

Тетрадь слов

С благодарностью

Зое Михайловне Сургановой, моей бабушке, и Лие Давыдовне Сургановой, моей маме, — за то, что я — Светлана Сурганова

Насте Бадестовой, поэту, филологу, другу, — за то, что вычитывала, редактировала и помогла поверить в то, что мои слова нужны пространству

Марине Чен, другу детства, замечательному поэту, крестной маме «Тетради», — за «плечо» и звонкий колокольчик смеха

Кире Левиной, «Бродскому в юбке» и дорогому другу, — за «Я теряю тебя» и другие не менее потрясающие стихи, которым только предстоит стать песнями

Петру Малаховскому, талантливому музыканту и близкому другу, стрелочнику на моем пути, бесповоротно сместившему мою жизненную ось в сторону музыки

Моим любимым учителям: Наталье Николаевне Агафоновой и Виктору Александровичу Смирнову — за обретение себя в жизни, чувственный опыт и пожизненную печаль об ушедших

Светлане Голубевой — за вдохновение и недосягаемость

Диане Арбениной — за слоника

Авторам и соавторам песен — за их созвучность моим переживаниям

Моему «Оркестру» — за профессионализм и понимание

Тем другим, кто живет в моем сердце до сих пор…

И, конечно, моим поклонникам! — за то, что заставили меня поверить в себя

Как, зачем и для кого

Все началось в 1985 году. Будучи обычным подростком, я, как и многие в этом возрасте, стала предпринимать попытки осмыслить происходящее вокруг, общаться с миром, понять его и привнести что-то от себя. Так появились первые песни и стихи, а потом и небольшой «самиздатовский» сборник. В нем было два эпиграфа. Первый: «Это просто форма общения». Второй — из Ричарда Баха: «Если мы связаны духовно, мы обязательно должны встретиться. Родственные души рождаются для того, чтобы прожить жизнь вместе». К этим душам, душам любимых и близких, я обращаюсь и сейчас, спустя почти двадцать лет. В книге, которую вы держите в руках, — мои «очарования», мои симпатии, всплески и рефлексии.

Эта книга не претендует на литературную и, уж тем более, какую-либо культурную ценность. Именно поэтому она называется «Тетрадь слов». Это своеобразная чувственно-эмоциональная автобиография, издержки и прелести пуританского воспитания.

«Тетрадь слов» никогда не появилась бы на свет, если бы не люди, которые меня окружают. Они с любовью и каким-то вечно недостающим мне материнским терпением и теплом относятся к тому, что делает «Сурганова и Оркестр». Именно их поддержка воодушевляет меня и помогает двигаться дальше. «Тетрадь слов» выходит благодаря и ради моей публики. Спасибо вам за жизнь!

/Светлана Сурганова/

От друзей

Книга полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально просвечивает через нее. На этих страницах — все те «неизлечимые» люди, которые живут в ней. Это непросто — вынуть из своего прошлого личные, внутренние «бриллианты» и выставить их на всеобщее обозрение, ведь кому-то они могут показаться дешевыми стекляшками. Но Света рискнула, и это достойно уважения.

/Настя Бадестова, филолог/

Песни, стихи, верлибры — все творения Светы — это она сама. Противоречия между автором и лирическим героем нет. Все честно, все — правда.

/Петр Малаховский, музыкант/

Для поклонников «Сургановой и Оркестра» эта книга — открытие. Здесь масса нового, ранее никому не известного. Света — человек, который способен удивить очень многих, в том числе и меня. Она припрятывала, хранила это годами и наконец решила поделиться. Издание «Тетради слов» — это шаг навстречу, жест доверия и примирения с миром. Ее стихи и верлибры кратки и емки, запоминаются навсегда. Они документальны — своеобразные вещдоки, свидетели событий, происходивших в ее жизни.

/Кира Левина, поэт/

Выход этой книги — огромное событие для меня, близких и родных Светланы, тех, кто любит и уважает ее творчество, кому оно помогает обрести себя и найти свою дорогу в жизни. Бесконечно восхищает умение Светика делиться с людьми Светом, пробуждать позитив, укреплять силу духа и благородство души. Уверена, «Тетрадь слов» многим подарит прекрасные моменты соприкосновения с настоящим, наполнит смыслом чувства, мысли и поступки, поможет расправить крылья.

/Марина Чен, поэт/

Предисловие

Свете Сургановой не надо решать задачу, как захватить внимание читателя, как убедить его купить эту книгу. Уже много лет почитатели ее таланта по доброй воле и с превеликим удовольствием ходят на ее концерты, читают ее интервью, чтобы найти ответы на жизненно важные вопросы: как относиться к себе, людям и жизни. Всем и всегда нужны идеи, на основе которых можно строить собственную модель мира, в которой и жить.

Но в истории с этой книгой есть и нечто иное. Тот, кто открыл ее, хочет узнать о Свете Сургановой еще больше, как можно больше, хочет догадаться, читая между строк, о ее тайне и о ее скрытностях. Автор не обманет ваших надежд на искренность.

Жизнь Светы Сургановой — как эксперимент по самовоспламенению: творчество рождается из уничтожающего огня. Факты ее биографии собраны в классический миф: страдающий художник лепит некую глубочайшую красоту из мук своих и гения. Но дело в том, что Света Сурганова давно уже может позволить себе выйти из стандартов и задать свою личную трактовку себя, не опираясь на классические мифы. Она — и возмутитель спокойствия, и паяц, и гадкая девочка, которая опрокидывает застойную замшелость своей дерзостью, — пьет все, что горит, проказничает, гоняется за юбками, плачет, смеется, пьет чай с лимоном, ведет дневник, фотографирует шкурку мандарина, читает перед сном и засыпает калачиком. Она хранит дорогих ей людей в смс и электронной почте, убегает от прошлого и живет в нем. И только отмеченным ее любовью дарит право узнать ее в ее личном пространстве.

В этой книге Сурганова разрешает себе не только любить читателя, но и доверять ему. Эта книга есть «точка расширения» в узнавании Светы. Читайте главы с привязкой к системе ЕЕ координат и находите ответы на ВАШИ личные вопросы.

С этих страниц Света Сурганова позволит вам познакомиться с теми официально признанными гениями, которые сформировали ее характер, ее базовую личность. Она, не боясь ранений, покажет вам свои болевые точки души. Через стихи, не положенные на музыку, она рискнет перейти в категорию «исповедальников». Будет вам и обнаженность, и слово, застывшее в ожидании, и пассажи, и менуэты, и милая улыбающаяся девочка…

Ждешь, читатель? Ну, не буду более мешать вашим объятиям.

/Светлана Иванникова, актриса/

Песенные тексты

В раздел вошли тексты песен, которые исполняет коллектив «Сурганова и Оркестр». Это и совсем ранние произведения, и довольно свежие. Не все, но большинство [1]. В основном это тексты моего собственного сочинения, но есть и чужие, которые когда-то нашли отклик в моей душе. Впрочем, иногда я даже забываю о том, что их написала не я — настолько они мои и обо мне.

Мои песни делают меня счастливой: рождение каждой из них — как появление на свет долгожданного ребенка. Только сроки другие. Бывает, песни вынашиваются годами. Взять хотя бы «Неужели не я» на стихи Иосифа Бродского: с момента возникновения мелодической идеи до последнего аранжировочного штриха прошло почти 10 лет. Почему так много? Наверное, слишком ответственно отношусь к «плевкам в вечность».

Меня часто спрашивают: в каком стиле вы играете? У меня нет ответа на этот вопрос. И, мне кажется, это наш главный плюс — то, что мы ни на кого не похожи. Если кому-то так нужно определение, пусть оно звучит так — «красивая музыка». Или так — «самобытное музыкально-поэтическое явление, сдобренное драйвом и живыми эмоциями». На самом деле все это не важно. Важно то, что эта музыка, судя по письмам от поклонников, помогает людям жить. Это оправдывает меня и то, что я делаю.

В своем творчестве я, как и многие, пытаюсь решить для себя фундаментальные вопросы бытия. Я рассуждаю, пою, кричу об этом. Получается жгучая смесь депрессий и катарсисов. Когда музыка вызывает слезы, когда перехватывает дыхание, когда сердце начинает стучать в бешеном ритме — это значит, что жизнь меняется к лучшему. Все говорит за то, что ты по-настоящему жив! По-моему, как раз в этом и заключается основная задача любого творчества — волновать человеческие души.

/Светлана Сурганова/

Дождик

(Текст — С. Сурганова)

У нас опять ненастная погода,

и дождик моросит уже с утра.

Он капает, и каждая дождинка

на сердце остается у меня.

Ах, как хотелось бы на время

мне этот дождик прекратить,

тучки серые развеять,

чтоб стало небо голубым.

А дождик — кап, кап, кап,

кап, кап, кап —

капает свои слезинки.

Кап, кап, кап,

кап, кап, кап —

не прожить нам без грустинки.

Для нас опять размыты все дороги,

разлуки нам с тобой не миновать.

Как плохо, что так долго плачет дождик;

так грустно мне и некому сказать.

А жизнь — такая это штука:

то солнышко, то пасмурно и дождь,

ссоры, встречи, расставания,

грусть, надежда и любовь.

А дождик кап, кап, кап…

Июнь 1984

* * *

Мне было 14, ему 41. Его имя — Виктор Александрович Смирнов. Смешной, дико талантливый, сложный, интересный человек. Я влюбилась. Это было одно из первых моих очарований мужчинами. Сильнейшее, и одно из немногих. Он работал тренером по настольному теннису в ЦПКиО. Я занималась в его группе и ловила каждую минуту, проведенную рядом с ним. Когда случался дождик, занятия отменяли. Я переживала, печалилась, злилась и как-то — в порыве — написала эту песенку.

О дожде-разлучнике.

Ты нужна мне

(Текст — В. Смирнов)

Ты нужна мне, как небу звезда,

как растению влага земная.

Мне с тобой никакая беда не страшна —

это твердо я знаю.

Молодая весна — это ты,

голоса ранних птиц на рассвете

и большие земные цветы — это ты

на прекрасной планете.

Твое сердце как солнце горит,

а глаза темной ночи чернее,

и ни с кем мне тебя не сравнить,

в целом мире не сыщешь милее.

Злая ночь, ни метель, ни пурга

не закроют твой образ высокий,

ни вершин голубые снега,

и ни речек прохладных истоки.

Ты возьми мое сердце, возьми!

Положи на ладони, послушай.

Целый день ты стоишь предо мной

и тревожишь туманную душу.

Если ж в сердце твоем другой, а не я —

я пройду через это ненастье.

Даже если не любишь меня,

все равно пожелаю вам счастья.

09.07.1984

* * *

Когда непогода нам с В. А. С. не мешала, я всеми правдами и неправдами пыталась продлить момент нашего общения. После занятий провожала его чуть ли не до двери. Один раз, по дороге домой, в трамвае, я набралась смелости и сообщила ему, что хочу написать песню на его стихи (я знала, что он сочиняет). И он, прямо в моей тетради, своей рукой записал этот самый текст — «Ты нужна мне». Конечно, в моей голове тут же разыгрались фантазии: мне казалось, что это намек, что текст адресован мне, что нужна ему именно я… О, наивность!

Двадцать два часа разлуки

(Текст — С. Сурганова)

Двадцать два часа разлуки —

для меня года.

И уносят электрички

нас по разным городам.

Ухожу, чтоб вновь вернуться,

боль потери превозмочь.

Ухожу, но с каждым шагом

я к тебе спешу сквозь ночь.

Вечная дорога, робкая слеза

нас с тобой связали навсегда.

Милая, вы — фея; барыня Судьба,

что-то нынче добрая, не как всегда.

Только б так идти нам рядом,

хлеб, печаль делить на пару,

все, что было и что будет,

подарю я тебе.

Но мне порой бывает странно,

что жизнь проходит безоглядно,

что след оставить так непросто

на земле и в душе.

Год за годом мчусь я в спешке

за своей мечтой.

Все хочу успеть на поезд,

что давным-давно ушел.

Что прошло, то не воротишь,

что придет — не миновать.

Только жизни параллели

мне повторят все опять:

вечную дорогу, робкую слезу,

боль, печаль, разлуку и мечту,

дней моих весенних славный перезвон,

песню колыбельную прибрежных волн.

Только б так идти нам рядом…

1985

(Альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *

Песня обращена к О. И. Она носила шляпу и кожаные штаны и, по ее же словам, владела приемами карате. Так что, гуляя с ней по ночному городу, я чувствовала себя в полной безопасности…

Такая девушка не могла меня не очаровать — да так, что разлука с ней, даже в 22 часа, всякий раз становилась для меня крайне серьезным испытанием.

Предвоенный вальс

(Текст — С. Сурганова)

Кружатся, кружатся белые чайки

над зеркальной водой.

Мы с тобой танцуем вальс,

прощальный школьный вальс.

Мы с тобой танцуем вальс —

предвоенный вальс.

И те мальчишки и девчонки,

что в бой тогда ушли,

а то, чтоб мы сейчас с тобою

танцевать могли.

Мы помним вас! Прощальный вальс

мы бережно храним.

Мы помним юность и любовь

солдат сороковых.

И слышим эхо той войны

в звуках метронома,

в тихом плаче матерей,

в шуме ветра в поле.

И может, лет так через сто

мы будем вспоминать,

как шли бои, как пал солдат,

и тот прощальный вальс.

Февраль 1985

* * *

«Предвоенный вальс» написан в школьные годы, для вечера в честь Дня Победы. Несмотря на то что имела место некая «установка», все — искренне. Тема войны волновала меня с самого детства.

Не книжные персонажи, а реальные люди — сильные, мужественные, благородные. Я восхищаюсь ими.

И все время задаю себе вопрос: оказавшись на их месте, смогла бы я прожить это время так же достойно, не потеряв рассудок, работать, а не грабить, жить, а не убивать?

Просто оставаться Человеком…

Музыка

(Текст — С. Сурганова)

Если спросите меня,

кого люблю на свете я,

я отвечу без задержки, не тая,

что на свете для меня

есть одна любовь — мечта,

это — музыка.

Музыка, музыка,

ты вечна, как Млечный Путь,

моя музыка.

Ты в сердце живи,

за собою зови,

любимая музыка!

Сестер и братьев созови

на бой священный, бой любви.

Когда бы враз забыли люди смерть и зло…

Ты только в этом помоги,

вражду и ненависть сотри,

в людских сердцах посей надежду и добро.

Музыка, музыка…

Когда в душе таится мрак

и сердце жмут мне боль и страх,

когда на том же берегу и друг, и враг,

я упаду опять туда,

где море чувств, любви, добра,

и жизнь свою я песне вверю навсегда.

Музыка, музыка…

1985

(альбом «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

«Есть одна любовь — мечта, это — музыка…» Так и получилось. Правда, «одна» — не значит единственная. Скорее, одна из…

Разговор

(Текст — С. Сурганова)

— А что, на дворе еще весна?

— Да нет, — сказал он, — осень

сонаты пишет из дождя,

все о тебе хлопочет.

Теперь старушке не до сна —

твой каждый миг пророчит,

торопит день, за ним года —

все о тебе хлопочет…

— А что друзья, они верны?

— Верны. Покуда живы

в делах твоих, в мечтах твоих —

печалям нет причины.

А ты живи, не жди наград —

там всем за все воздастся.

А кто был прав, а кто не прав —

не будем разбираться.

— А все ли здесь разрешено,

и решено ли вовсе?

— Живем, как встарь, чужим умом:

не «до», скорей, а «после».

Нам главное, чтобы рассказ

не вызывал в нас скуки.

Ни черт, ни Бог нам не указ,

и нет для нас науки.

— Опять ты хмур, опять ты зол!

Видать, дождей напасти

играют пагубную роль

в моей судьбе-злосчастии.

— Обиды, ссоры, сплетен рой —

не в том твое спасенье!

Ты был,

ты есть

и будешь мой

без лишних рассуждений!

1985

* * *

И снова все о нем… Несмотря на силу моих к нему чувств, реального воплощения они так и не получили.

Что, вероятно, к лучшему.

А дочь моя

(Текст — В. Смирнов)

А дочь моя боится темноты.

Я сам ее боюсь, давно уж взрослый.

Зато люблю я утренние росы

и тихие вечерние часы,

и тихие вечерние часы.

О, солнечные светлые пути…

И все-таки порою темень ближе.

Я свет включу и ничего не вижу,

а выключу — Вселенная, свети!

А выключу — Вселенная, свети!

Как звезды ярко тайною горят,

как сумрак неба грозен и серьезен.

Как сумасшедший по вершинам сосен,

иду туда, куда глаза глядят,

иду туда, куда глаза глядят.

А дочь моя боится темноты.

Я сам ее боюсь, давно уж взрослый.

Зато люблю я утренние росы

и тихие вечерние часы,

и тихие вечерние часы.

Август 1986

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

Про все, что прожито

(Текст — С. Сурганова)

А что-то прожито, и что-то понято

и мне доказано рассудку вопреки.

А что забудется, ведь то не сбудется;

и мне пора уже итог свой подвести,

и мне пора уже итог свой подвести.

А все, что прожито, — не запорошено,

и все свежо и ново, будто в первый раз.

Да только годы, годы, годы, годы, годы,

годы вдаль торопятся,

словно кони на дистанции

к заветной финишной черте уносятся.

Да только годы, годы, годы, годы, годы,

годы вдаль торопятся,

словно кони на дистанции

к заветной финишной черте уносятся.

А что же прожито, а что же понято?

Какие истины открыла для себя?

А правил — тысячи, а истин — множество,

и все же исповедь — вот первая звезда.

И все же исповедь — вот первая звезда.

Про все, что прожито, и все, что понято,

хочу от многих я услышать тот рассказ.

Да только люди, люди, люди, люди,

люди недоверчивы,

словно птицу позовешь, та прилетит

и снова вмиг отвертится.

Да только люди, люди, люди, люди,

люди недоверчивы,

словно птицу позовешь, та прилетит

и снова вмиг отвертится.

Ведь что-то прожито, ведь что-то понято.

Теперь смогу вас от ошибок уберечь.

Всех вас, кто в памяти да с незапамятных —

всех вас обнять хочу и сердца не жалеть.

Всех вас обнять хочу и сердца не жалеть.

Про все, что прожито, и все, что понято,

хочу я в песнях и стихах вам рассказать.

Да только рифмы, рифмы, рифмы, рифмы,

рифмы все не клеятся,

как и жизнь — не все поэзия,

и прозе место уступать случается.

Да только рифмы, рифмы, рифмы, рифмы,

рифмы все не клеятся,

как и жизнь — не все поэзия,

и прозе место уступать случается.

26.07.1986

* * *

Меня всегда раздражало, когда люди фальшивят. Во мне была и есть до сих пор жажда искреннего, задушевного, доверительного, и я призываю к этому всех вокруг…

Время

(Текст — С. Сурганова)

Время,

о тебе я вновь пою

песню, что с весны в душе храню.

Нет, нет,

не про осенний дождь и тьму —

про вечную молодость,

верность безмерную,

про светлую радость

друзей бескорыстных,

про землю свою.

Время —

ты ценитель всех миров,

смотришь в нас

с высоты седых веков.

Нет,

не попрошу покоя я.

Придай мне только силы,

чтоб в век вступить счастливый,

не дай угаснуть сердцу без огня.

Семь нот —

уж не так это мало —

мы напишем еще «Кампанеллы».

Сотни строф

ждут великих талантов,

будет падать звезда для поэтов.

Закружись, молодая планета,

в вихре бодрого доброго танца,

подхвати эту песню и с нами п

ой про мирное небо и счастье!

Жизнь,

ты, как вешняя вода,—

мчишься

от истоков в никуда.

В миг, в час,

когда я в мир уйду иной,

хочу оставить землю,

друзьям — цветы и песни,

врагам — все то,

что понял о былом.

20.03.1986

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *

В середине 80-х комсомол был еще силен, и я, учась на первом курсе мединститута, активно принимала в этом «движении» участие.

Отсюда тот патриотический пафос, которым наполнена песня «Время».

Лирическая геополитическая

(Текст — С. Сурганова)

Неправ кто мир наш окрестил

бессмертным и надежным.

Да, он велик, но только вширь,

А в сущности, ничтожен.

Он хрупок, как осенний лед,

он есть, пока еще живет,

но вот уходит в никуда,

как с листьев падает роса.

Приверженцы теории английского попа

на клочья рвут бездонный мир, как корку апельсина.

Те проповеди Мальтуса затмили им глаза,

а ведь слепцу не знать, куда ведет его насилье.

Будь ты скрипач или статист,

ты прежде врач — и в том долг твой,

чтоб мир наш чудный исцелить

от лихорадки звездных войн!

Ты вспомни только об одном:

что мир прекрасен в дождь и в снег,

что человеку нужен дом,

Вселенной нужен человек.

Вселенной нужен человек!

05.12.1986

* * *

Еще одна песня, рожденная в объединяющей эйфории советских лет, в ощущении, что ты способен изменить этот мир в лучшую сторону. Во многом наивная, но абсолютно добрая. Возможно, сейчас она уже не так созвучна действительности, но, несмотря на это, — публика ее просит.

Тебя я в мыслях не держу

(Текст — В. Смирнов)

Тебя я в мыслях не держу.

Живу самим собою.

Куда хочу, опять хожу,

я не иду с другою.

Тебя я в мыслях не держу,

и сердце вновь в покое.

Свободой личной дорожу,

мне не бывать с другою.

Тебя я в мыслях не держу.

Открылся мир мне новый.

Отрады в нем не нахожу

и не найду с другою.

Тебя я в мыслях не держу…

1986

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

Просто — одна из любимых песен…

А на щеке твоей вчера…

(Текст — С. Сурганова)

А на щеке твоей вчера была моя слеза.

А ты спала с улыбкой так сладко, беззаботно.

В тот миг, как никогда, поверь, мне было больно,

но разбудить тебя не поднялась рука.

Прости, мой милый человек, за то, что никогда,

как прежде, ты не будешь мне единственной опорой.

Что есть другой, — то поняла, признаться, я не скоро,

кому в нелегкий час нужней твои глаза.

Когда уходят разом все, мне пусто и печально;

в обитель селится тоска. И все-таки сначала

я перед тем, как мне введут интрокардиально адреналин,

вам буду петь — себе искать причала.

Упрекните за обычность, за бесцветность дня.

Каюсь в том, что мне его не сделать лучше.

Но не упрекайте в скупости творца

и в безучастии тут же.

Рвите фото, жгите письма,

хлопайте дверьми!

Пусть вашим станет то,

что свойственно гордыне,

но не превращайте в пепел души тех,

кто верен вам поныне.

Кто любит вас поныне.

Сентябрь 1986

* * *

Очень личное. Мой Магадан. Но не тот, который приходит на ум первым. Это на карте один Магадан, в моей жизни их — два.

Автобус

(Текст — С. Сурганова)

Жизнь, как бег по минному полю,

и каждый беглец здесь стратег и герой.

Да не тот чемпион, кто первый внял горю,

а кто в этой гонке остался живой.

Ты получил свой кусочек в поместье,

зажил как хан, бултыхаясь в жиру.

Женщин лобзанья да пьяные сплетни —

вот твой удел и специальность в быту.

Не так бы грустно было б нам,

коль неизбежность рая.

Спасибо, память — правды храм,

всех беспристрастно разбирая,

как есть, грядущим назвала

лжеца, поэта и глупца.

Да только жаль, что, как ни крой,

меняя стиль, бросая строй,

под крышей всех везет одной

автобус с черной полосой.

Век поколений, несущих свободу,

сплав отрешенных, забитых, немых,

ушедших со сцены кому-то в угоду,

но все же добрее и лучше, чем мы.

Я не любитель всеобщих прозрений,

повторов ошибок и праздничных слов.

К миру, в котором все вне подозрений,

где каждый любим, я иду сквозь покров.

Да только жаль, что никогда

не будут стерты грани.

Мне не понять, к чему хула,

культ клеветы и брани.

Но уходящий на покой

нам завещает мир иной.

1986

* * *

Написано в состоянии шока от знакомства с атрибутикой ритуальных услуг.

Курица

(Автор текста неизвестен)

Наши вялые дни как опавшие листья.

Мы ослепли, как слепнут в асфальте цветы.

Я раскрашивал курицу, вышла жар-птица,

но тебя не раскрасишь, ты — это ты.

Вместо храма построить сарай не сумели.

Заблудились в дождях, страх к воде затая.

Ты пыталась согреть охладевшее тело,

но меня не согреешь, я — это я.

Я устал продираться сквозь заросли буден.

Ты устала дрожать в ожиданье зимы.

Мы с тобой ненормально нормальные люди.

Мы с тобой не изменимся, мы — это мы.

1986

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

Почему мне иногда так одиноко

(Текст — С. Сурганова)

Почему мне иногда так одиноко?

Вроде рядом ты — и снова нет тебя.

Ты уходишь и являешься незримо,

как в дожде и солнце радуги дуга.

Ты уходишь и являешься незримо,

как в дожде и солнце радуги дуга.

Почему мне иногда так одиноко?

В мире споров, недоверия и зла

мне в противники немыслимо жестоко

ставит самых близких скверная судьба.

Мне в противники немыслимо жестоко

ставит самых близких скверная судьба.

Почему мне иногда так одиноко?

Может, просто не расслышали меня

в песне той, где прославляю беспокойство,

в песне той, где жизнь моя — вся для тебя?

В песне той, где прославляю беспокойство,

В песне той, где жизнь моя вся для тебя.

Сентябрь 1986

* * *

Досадно, когда близкий человек не хочет или не может тебя понять, когда в важных для тебя вопросах он остается «непробиваемым». Эта песня — попытка достучаться. Очередная попытка…

Устроенность

(Текст — М. Бернадская)

Устроенность, укомплектованность

в доме прописаны.

А где-то за окнами неуспокоенность

с грустными лицами

фонарным столбом обнажает свою ненайденность,

затихшим шагом выражает свою обойденность.

Земля, не сбивая свой ритм,

продолжает вертеться[2]…

А люди спешат, упрощая потребность общаться.

Повысились цены на теплое слово и даже улыбку,

как будто это нас приводит к большому убытку.

Постой, человек,

не ропщи на свою утомленность,

в глубинах своей же души

отыщи ненайденность.

Когда равнодушие село на место возницы,

повсюду, куда ни пойдешь, посторонние лица.

1986

(альбомы «КРУГОСВЕТКА», «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

Была мечта

(Текст предоставлен В. Смирновым)

Была мечта увидеть горы,

взойти по ним на небеса,

туда, где ветер синеперый

рвет облака на паруса.

Мечта сбылась! Я там, где светел

снегов не тающий узор…

Но я бы мог прожить на свете,

прожить без этих вечных гор!

Была мечта увидеть море,

где солнце зной дарует нам.

Где золотая на просторе

скользит русалка по волнам.

Мечта сбылась! Я там, где ветер

уносит в даль рыбацкий челн.

Но я бы мог прожить на свете,

прожить без этих шумных волн!

Была мечта увидеть радость —

твое лицо, твои глаза,

в которых солнце возгоралось

и отражались небеса.

Мечта сбылась! Рассветной ранью

твои глаза нашли меня.

Мне не привыкнуть к их сиянью,

мне не прожить без их огня!

1987

(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «КРУГОСВЕТКА»)

Здание красят

(Текст — С. Сурганова)

Здание красят в желтый цвет.

Здание красят в серый.

Лестниц знакомых каменный блеск,

как снег несошедший, белый.

Иду по сонным этажам

на свой четвертый полюс.

Иду туда, где никогда

твой не услышу голос.

Иду туда, где никогда

твой не услышу голос.

Здание красят в розовый цвет.

Былое под краску канет.

А четкий на снегу твой след,

он до сих пор не тает.

Окно распахнуто в февраль,

цветы среди зимы…

Ушла без нас. Не дождалась

ты собственной весны.

Ушла без нас. Не дождалась

ты собственной весны.

Ставлю свечи в изголовье

мной непонятой любви.

Случай сгущает палитру сезона,

а мы, как и прежде, в стихах говорим.

А что слова? Теперь ты — тень.

Себя виню я в том,

что ты тогда не через дверь

покинула свой дом,

что ты тогда не через дверь

покинула свой дом.

22.01.1987

* * *

Мы вместе учились — прекрасная, живая, тонкая девчонка. Однажды, выглянув во двор школы, я увидела ее, распластанную на снегу, бледную, как этот самый снег. Просто шагнула из окна. Проблемы дома, несчастная любовь, и — вот такой итог… Моя первая встреча со смертью — невероятное потрясение.

В доме

(Текст — С. Сурганова)

В доме плачут свечи.

Лунный свет глядит в твое лицо.

Как прекрасен наш вечер,

мир полон песен, мир полон света,

здесь все твое и мое.

Снова, как прежде, мы в ливень теплый

бежим босиком не спеша.

Снова, как прежде, мир стал беспечным

и звезд полночных музыка слышна.

Хочу, чтоб людям радость

несли цветы и дети,

был счастлив тот, кто хлеб растит,

хранит нас от войны.

Хочу, чтобы не в тягость

была печаль разлуки,

чтоб не было на свете лжи,

болезней и беды.

1987

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *

Доказано: случались в моей жизни и светлые моменты!

Душа

(Текст — С. Сурганова)

Душа как открытая рана,

клокочет, да все невпопад.

Возьми с собой меня, стая,

закружи шальной листопад.

Только все почему-то не греет.

Веселья разорвана нить.

Вот и ты разлуку мне сеешь,

нет уж сил ее выносить.

Снова рамы. За рамками стены.

Люди в арки, из арок спешат.

Что я жду: обиды? Беды?

Застывший на окнах твой взгляд?

Ты любима и горя не чаешь —

Детворы полон дом, мать жива.

Только это, увы, замечаешь,

когда вновь остаешься одна.

Сентябрь 1987

* * *

Как только человек начинает что-то понимать в этой жизни, как только задумывается о смерти, о том, как жить на свете без близких людей, его «накрывает». Со мной это произошло в 3 года. Помню, я даже разрыдалась — от мысли, что бабушка, по всей видимости, уйдет первой из членов нашей семьи.

А спустя время родилась песня — песня о счастье.

О настоящем счастье — когда «мать жива», «полон дом», когда все рядом и не болеют. Остальное второстепенно.

Лучший жребий

(Текст — П. Ж. Беранже в переводе В. Курочкина)

Назло фортуне самовластной

Я стану золото копить,

Чтобы к ногам моей прекрасной,

Моей Жаннетты, положить.

Тогда я все земные блага

Своей возлюбленной куплю;

Свидетель бог, что я не скряга,—

Но я люблю, люблю, люблю!

Сойди ко мне, восторг поэта,—

И отдаленнейшим векам

Я имя милое: Жаннетта

С своей любовью передам.

И в звуках, слаще поцелуя,

Все тайны страсти уловлю:

Вог видит, славы не ищу я,—

Но я люблю, люблю, люблю!

Укрась чело мое корона —

Не возгоржусь нисколько я,

И будет украшеньем трона

Жаннетта резвая моя.

Под обаяньем жгучей страсти

Я все права ей уступлю…

Ведь я не домогаюсь власти,—

Но я люблю, люблю, люблю!

Зачем пустые обольщенья?

К чему я призраки ловлю?

Она в минуту увлеченья

Сама сказала мне: люблю.

Нет! Лучший жребий невозможен!

Я полон счастием моим;

Пускай я беден, слаб, ничтожен,

Но я любим, любим, любим!

1988

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *

Мой подарок Марине Чен на день рождения — послание и признание чудесными стихами Пьера Жана Беранже.

Я вновь ухожу

(Текст — С. Сурганова)

Я вновь ухожу,

но теперь навсегда.

Мне мысли былые

заменят года.

Пусть время поможет

мне к цели прийти.

Пусть время залечит

все раны тоски.

От родного порога

ведет нас дорога —

путь вечных разлук,

беспечных подруг,

мимолетных огней,

путь нам близких людей.

К родному порогу

ведут нас дороги

нам памятных дней,

судьбы виражей,

дороги любви.

Бывает, иду

я по иглам судьбы.

Порой устаю,

не хватает мне сил.

Как слепая в ночи,

страх пути затая,

за кого-то держусь,

а кто-то держит меня.

От родного порога

ведет нас дорога —

путь вечных разлук,

беспечных подруг,

мимолетных огней,

путь нам близких людей.

К родному порогу

ведут нас дороги

нам памятных дней,

судьбы виражей,

дороги любви.

1988

* * *

Навеяно стихотворением Марины Чен:

«Я уйду так же тихо, как когда-то пришла…». Своеобразный поэтический диалог.

Мы столько лет…

(Текст — Т. Хмельник)

Мы столько лет говорим о том,

что крылья нужны для того, чтоб взлететь.

В черном небе, в небе пустом

мы распяты на звездном кресте.

Мы столько лет камням счет ведем,

но разбрасывать их не хватает сил.

Мы радуги ждем под пурпурным дождем.

Мы землю копаем для наших могил.

Мы столько лет на виду у всех,

что нас освистать не составит труда.

Берите, жрите наш плач и смех,

нас всех уравняет большая беда.

В подземном бункере в смертный час,

когда бесполезный снят противогаз,

когда последний огонь погас,

теряя сознанье, вы вспомните нас.

1988

Ты — пламя живое

(Текст — Т. Хмельник)

Ты — пламя живое сгоревшей свечи,

смотри на меня через ночь и молчи.

Ты знаешь всю правду, ты видишь всю ложь,

ты чувствуешь боль, ты простишь и поймешь.

Ты — пламя живое сгоревшей свечи.

В закатной стране, там, где всходит звезда,

живешь ты навеки, но смотришь сюда.

И взгляд, помогающий падшему встать,

ни время не гасит, ни темнота.

Ты — пламя живое сгоревшей свечи.

Мы встретимся, все исполняется в срок,

и слезы мои в свой вернутся исток.

Ты скажешь «привет!» на каком языке?

Ты скажешь «привет!» на каком языке?

И вместе — в закат, вместе — вниз по реке.

1988

Погост

(Текст — Т. Хмельник)

Моя душа — пылающий погост,

где корчатся обугленные тени

всех тех, кто шел ко мне,

но каждый нес свой щит, свой крест

и вслух считал ступени.

Моя звезда для смертных горяча.

Для тех, кто слаб, покой всегда дороже.

По каждому из них горит свеча,

и червь слепой больное сердце гложет.

Все тихо в догорающем дому.

Взойдет трава прикрыть мои ожоги.

Взойдет луна, и больше никому

не укажу к моей душе дороги.

1988

* * *

С Татьяной Хмельник нас познакомил Петр Малаховский. Поэт, журналист, спелеолог — удивительно многогранная личность. Ее стихи произвели на меня сильнейшее впечатление, они помогли «развиться» моей душе, будоражили, заставляли сопереживать и творить. За что я ей очень благодарна.

Чужая

(Текст — С. Сурганова)

Ваша смерть — в моих словах!

Я говорю о тех, кто скуп.

Стеклянный взгляд —

ничего, что он здесь…

Сквозь ваше стекло

свечу не задуть!

Уходите все! Уходите прочь!

До дверей, до ворот

вас проводит ночь!

Засморкали тут все. Мечты на «нет».

Ваш трамвай — на восток,

мой автобус — в кювет!

По улицам темным,

где все, кроме зданий

и желтой луны, бросает в дрожь,

иду по безликим, тупеющим лицам,

иду без права кому-то помочь.

Купите цветы! Доллар, рубль, лев.

Ну что вам стоит стать добрей?

Город полон глаз, но город слеп:

город не видит больше огней.

Кто из живых еще топчет асфальт,

эй, прекращайте свой марафон…

В базальтовом небе слышите альт —

кто-то на небе завел патефон!

Дети в соседских скучают квартирах,

их родичи тут же тихо сходят с ума.

Сегодня приемный день в домах престарелых,

сегодня опять где-то с кем-то война.

Кто-то в карете, кто-то пешком,

кто с миллионом, а кто — с мечтой.

Но тянутся руки навстречу чужой,

руки того, кому дорог свой Дом.

Выключи свет! Здесь и так светло

от тех, кто с нами, от тех, кто не спит.

За всех, кто Жив, мы выпьем вино!

Кто с нами, кто здесь не устанут петь!

1988

* * *

Дело было в Болгарии. Мы сидели в кафе, и к соседнему столику, где состоятельные мужчины угощались коньяком, подошла нищенка — ветхая старуха с таким же ветхим букетиком, который пыталась продать, хотя бы за пару монет… Ее прогнали, грубо и резко, а мне… стало больно.

Нас единицы

(Текст — Т. Хмельник и С. Сурганова)

Нас единицы, нас миллионы.

Чужие мужья, чужие жены.

Мы неприкаянны, мы непричастны.

Вместе не счастливы, врозь — несчастны.

Вместе не связаны, врозь — неразлучны.

Ничем не обязаны благополучию.

Чем голос слабее, тем громче зовы.

Хрупкие пальцы ломают оковы.

Носим в себе несгоревшее сердце,

но на снегу нам не согреться.

Боже, не дай нам забыть и забыться.

Нас стерегут наши прежние лица.

Ждут, чтоб приклеиться мертвою маскою,

чтобы стереть и звуки, и краски.

Мы недоступны, нас не достойны.

Жизнь превращаем в тихие войны.

Нас миллиарды; мы пчелы и соты.

Время диктует с кем ты и кто ты.

В прорубь зрачка застывшие фото.

Мозг закипает от порванной ноты!

Боже, не дай нам забыть и забыться,

нас стерегут наши прежние лица!

Ждут, чтоб приклеиться мертвою маскою,

чтобы стереть и звуки, и краски.

1988, 2007 (альбом «СОЛЬ»)

* * *

Были у Татьяны Хмельник прекрасные, лаконичные стихи, которые замечательно звучали в акустике.

Но, когда через 9 лет возникла идея сделать аранжировку и исполнить песню с группой, почувствовался дефицит текста. И я взяла на себя смелость его дописать — так мы с Татьяной стали соавторами.

Ангел во плоти

(Текст — С. Сурганова)

Отчего мне нынче ночью спится лучше, чем в раю,

отчего я, просыпаясь, улыбаюсь и пою.

На мозги не давит серость — скука завтрашнего дня.

Мне легко все, потому что я увидела тебя!

Ангел, ангел!

Белый ангел во плоти!

Голос твой —

звучанье грусти и любви!

Озера глаз,

в которых сладостно тонуть,

глоток в жару,

огонь, смотрящий в темноту.

У тебя есть брат с сестрою, у меня есть крепкий чай.

Я мечтаю стать собою, ты мечтаешь не скучать.

Ты разбужен лестью лживых, я уж с ночи не спала…

Ты кричишь всем тем, кто слышит, я пою лишь для тебя…

Ангел, ангел!

Дай мне силы стать мудрей.

Ты верни

моих утерянных друзей.

Подними с колен

упавшего в пути

и лети,

от дел житейских отдохни.

Черный день стал белым-белым. Мы не виделись с весны.

Закружили вихрем нежным незабытые мечты.

Но и этого веселья сполна выпито вина…

Снова голос телефонный прерван криками гудка.

Ангел, ангел!

Дай мне веру, чтобы ждать.

Дай мне день,

чтоб тебе его отдать.

Жизнь моя —

одна лишь горсточка зерна.

Что сеешь ты,

то прорастает на века!

1989

* * *

Н. А. Начало начал. Говорю, не скрывая, — это лучшее, что случилось в моей жизни.

Лица

(Текст — С. Сурганова)

Враз украденные лица

вдруг под вечер оживут.

Ей всю ночь одной не спится;

новый день как новый кнут.

На подмостки вносит соло,

предвкушая вновь аншлаг,

он войдет легко и тихо,

замедляя твердый шаг.

Отпечаток одиночки

на протертой простыне

все над «и» расставит точки.

Пахнут слезы в темноте.

Он разбудит все, что спало.

Он разгладит складки стен.

Отряхнув с себя усталость,

он отправится к ней в плен.

Враз украденные лица

вдруг под вечер оживут.

Им всю ночь вдвоем не спится…

09.12.1989

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

Обещанный снег

(Текст — Т. Хмельник)

Когда на землю спустился обещанный снег

и последний аккорд догорел,

в индикаторе красных страстей

любой человек вне наших стен

стал чужим настолько,

чтоб не впустить его в дом!

И мы отключили

ни в чем не повинный,

но способный убить тишину телефон!

И лезвие выпало в снег из рук,

чтоб его потом никогда не найти!

Давай

переплавим огарки прожитых дней

в большую свечу,

чтоб холод не смог

нас застать врасплох!

1989 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

О чем эта песня, я по-настоящему задумалась спустя много лет после того, как впервые ее исполнила. Это серьезный, печальный и даже трагичный текст, но тогда, в 1989-м, меня «зацепила» в нем одна лишь фраза — про телефон.

Объясню: когда мы жили в коммуналке, телефон стоял в нашей комнате, и все соседи приходили к нам разговаривать — безостановочно, целыми часами, круглые сутки… Представляете, как я ненавидела это устройство! До сих пор не люблю звонить — предпочитаю SMS. И с упоением пою эту строчку!

Ворон

(Текст — С. Сурганова)

Если б во мне были б слезы,

из глаз моих шел бы снег.

А крылья, да что они могут,

когда им не с кем лететь.

Мне стать бы твоею луною,

но небо окутал дождь.

Вспахано поле ранней весною,

а ты от него что-то ждешь.

Мне стать бы горящей свечою

в твоих чуть озябших руках.

Но в них уже радость и горе,

ключи от дверей в никуда.

Испить хоть глоток бы печали

из глаз уставших твоих.

Мне листья напротив что-то шептали,

но мне не понять их язык.

Осень. Растоплены печи,

только от них не теплей.

В лютую стужу укроет тебя

какой-то чужой чародей.

Ветер срывает ветки,

сказок прошла пора.

Судьба расставит новые сети,

начнется другая игра…

Кричал мне охрипший ворон

сквозь рамы оконных дыр:

«Останься! Мечту не догонишь!» —

он тоже, видать, был один.

Тону ли в житейской ли тине,

брожу ль в белоснежных горах —

ты во мне, как на картине,

в вечнозеленых цветах!

28.05.1989

(альбомы «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

Написав эту песню, я жаждала донести ее до человека, к которому она была обращена, признаться и открыться…

И вот мы сидим на ступеньках Казанского собора, в моих руках гитара, голос с коленками синхронно дрожат — я пою. И — о чудо! — ей понравилось! Это был исторический момент — именно тогда я поняла, что что-то да могу.

А зеленые цветы — это от Николая Рубцова — адресат песни очень любил его поэзию.

Среди огней

(Текст — С. Сурганова)

Среди огней ночного Петербурга,

по бесконечной скатерти дорог,

вперегонки играя с собственною тенью,

к тебе спешу, когда я одинок.

Еще не распахнул свои объятья

над мрачною Невой Дворцовый мост,

уже мне не пошлют свои проклятья

полсотни красных сторожей дорог.

В твоем окне — недельная усталость.

Твой дом и все вокруг желает тишины.

Ее я не нарушу, только малость

побуду около, уйду от суеты.

Вокруг дома и пыльные подмостки,

которые венчают двери в рай.

Закрыты души на замки и кнопки.

В эфире города отборнейшая брань.

Как много лишнего всего и привозного!

Заполонен вокзал, и корчатся в углах

мои давно не молодые горожане

в обшарпанных вонючих чердаках.

И я пою, чтоб не срывать свой гнев на кулаках.

И я пою, чтоб не остаться в дураках.

И я пою про что не напишу в письме,

пою про то, о чем молчу тебе.

Среди огней ночного Петербурга,

по бесконечной скатерти дорог, в

перегонки играя с собственною тенью,

к тебе спешу, когда я одинок.

1989 (альбомы «КРУГОСВЕТКА», «СОЛЬ»)

* * *

Мои ночные велосипедные поездки на улицу Ивана Фомина… То самое лучшее, что было в моей жизни.

Песенка про замзава кафедрой физкультуры и другие деревянные предметы

(Текст — С. Сурганова)

Странно это происходит:

мы растили столько лет

самый мощный и зеленый,

самый темный в мире лес.

Отчего в стране любимой

не хватает древесины?

Дуб на дубе — вот где сила!

Сплавить все — не хватит рек!

Это тело так отменно

вскормлено за много лет

напряженной физработой.

Куроводческих манер

отыскать нельзя как лучше —

загляни в любой наш вуз,

в разговоре вянут уши,

видно сразу: дядя — туз!

О, Мэн! Супермен!

Чувак! Суперчувак!

Ништяк! Но дело дрянь.

Дубизм, куда ни глянь!

Расступись, жара и стужа!

То ли спьяну, то ли сдуру

я иду на физкультуру,

позабыв про все дела,

развивать мускулатуру;

бицепс, трицепс — фурнитуру,

улучшать свою фигуру!

Братья, сестры! Вот дела!

Так налейте ж дигиталис!

Уникален наш спортсмен:

вместо гирус постцентралис

у него тугой безмен.

О, Мэн! Супермен!

Чувак! Суперчувак!

Ништяк! Но дело дрянь.

Физра, куда ни глянь!

Я любила физкультуру,

с ней дружила много лет!

Но, узнав такого Мэна,

Все растаяло, как снег.

Ты разбил мои мечтания,

и пути к возврату нет!

Не грозите мне свиданием,

лучше я уйду в декрет!

1989

* * *

Физкультуру мы, студенты педиатрического медицинского института, искренне ненавидели. Не то чтобы я не дружила со спортом — просто физкультура считалась настолько важным и обязательным предметом, что получить по ней зачет было сложнее, чем сдать анатомию.

Как-то физкультурник разозлил нас окончательно.

Вот он, результат.

Белые люди

(Текст — С. Сурганова)

Белые люди в темных аллеях —

как вас немного тут.

Необъяснимо,

на воскресенье,

нелепо

выпал карающий снег.

Эта осень,

апрельская осень.

В доме зябко тебе.

Я не знакома с тобой,

но я не оставлю путь,

тот, что ведет к тебе,

раскрепощая суть.

Я не знакома с той,

что обещала жить.

Пленницей и строкой

я все равно буду жить.

Белые люди в темных аллеях,

зачем вы тут?

Патриархальным,

неонатальным сном,

непреходящим днем,

лоскутом детства,

странною нежностью к

ому ты дана?

Я не знакома с тобой…

10.04.1990 (альбом «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА»)

* * *

Начало прекрасной и вместе с этим сложной эпохи…

Ну вот и все

(Текст — С. Сурганова)

Ну вот и все.

И я ушла, как первый снег,

под звон оков,

под громкий смех,

под праздность суеты,

где ты

не поглядишь мне вслед.

Ну вот и все.

Заносит замки на песке

уставший ветер. Он в тоске

стучится в черное стекло

окна,

где я одна.

Ну вот и все.

Мне жаль себя, как жаль и тех,

кто босиком на сквозняке,

сжимаясь, молится теплу,—

закалка эта ни к чему,

не впрок,

уж вышел срок.

Ну вот и все.

Мне холодно у этих стен.

Прижавшись к ним, я простужусь.

Под землю в ад, под солнце в степь

куда-нибудь пойду

и заблужусь.

Ну вот и все…

28.11.1990

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

Мне с тобой не ходить

(Текст — С. Сурганова)

Мне с тобой не ходить

этим лесом густым,

мне не плакать тебе в плечо.

Мне не ждать тебя ночью

в свой старенький дом,

не смотреть на тебя в окно.

Мне не гладить шелк

твоих русых волос,

не смотреть в отраженье души.

Мне не ждать, мне не жить,

даже просто не петь —

закрома без тебя пусты.

Я впитала в себя

темы песен твоих,

как сухая земля — дождь.

Телефонный звонок,

где-то скрипнула дверь —

то надежда, что ты идешь.

По земле ли, по небу —

не все ли равно

как приходят к нам ангелы в ночь.

Ты — чужая сестра,

кто-то брат для тебя,

кто-то мать, а кто-то и дочь.

Пусть тепло твоих рук

согревает ту,

триединой ставшей когда-то.

Пусть устанут слова

рассыпаться в устах

незатейливым легким стаккато.

Расхвалила весна

краски мрачного дня,

ну а я-то поверила ей:

побежала —

в закрытую стукнулась дверь,

но от этого стала теплей.

Я — путник, идущий к восходу звезды.

Ты — принц, ты — ласковый шут.

Мне с тобой не ходить этим лесом густым.

Каждый свой выбирает маршрут.

16.06.1990

* * *

«Белые люди», «Ну вот и все», «Мне с тобой не ходить» — все это могло бы быть лучшим, что случилось в моей жизни, но так и не случилось.

Ты мое дыхание

(Текст — С. Сурганова)

Ты мое дыхание

облаком белым возьми.

Ветром соленым отчаянным

возьми…

Ты мое сердцебиение

остановить не спеши,

глазами разлукой уставшими

не торопи…

Ты как радуга по небу.

Ты — солнце днем, ночью — луна.

Слезы твои — струны ливня теплого.

Ты — луна.

Ты — мое присутствие

в отсутствии всяких причин,

раскрепощеньем закованное

без причин.

Ты — мое противоречие:

кто может, тот должен летать.

Рожденной летать трудно дышится —

ей должно летать.

Ты мое дыхание

нотой несмелой возьми,

стаями птиц очарованных

возьми…

11.07.1990 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ»)

* * *

Оказалось, что одному человеку периодически бывало трудно дышать… отсюда и образ — захотелось пожелать ему здорового и свободного дыхания.

Энергетический вампир

(Текст — С. Сурганова)

Я пила чай.

Я смотрела кино.

За последнюю тысячу лет

ничего со мной не произошло,

только на руки выпал снег.

Я еще бы жила,

может, год, может, два,

придаваясь иллюзиям века.

Но я вышла во двор.

Ослепила глаза мне луна…

Мой энергетический вампир — ты.

Портретом в стене,

имплантатом во мне,

антигеном, возникшим внезапно,

распластала луна мой иммунитет

ко всему, что будет страшным!

Сто тысяч шагов от тебя до меня,

сто тысяч несказанных слов.

Мой убийца со мной, мне теперь так легко

с той бедой, что будет завтра!

Мой энергетический вампир — ты.

Быть тенью твоих

предрассудков — смешно.

Я устала кричать в пространство.

Ты поверь, мне давным-давно все равно,

кто дарит тебе постоянство.

Я спокойна, как смерть,

холод дышит в лицо.

Я — бикфордов шнур у обрыва.

Поднесите свечу, я вам пропою

песню последнего взрыва.

Мой энергетический вампир — ты.

Уберите меня c подмостков игры.

Расскажите другую сказку.

Я снова поверю. Пойду туда,

где мне не наденут маску.

Я бы рада идти.

Но дорог-то нет.

Нет того, кто бы дал мне силу.

Мне светит одна светлым ликом луна,

но только теперь уже — в спину.

Мой энергетический вампир — ты.

11.10.1990 (альбомы «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

Выматывающая, обесточивающая любовь — такое могло случиться только по молодости.

Горе по небу

(Текст — С. Сурганова)

Горе по небу шагает,

горе по небу плывет,

не осенними словами —

птицей черною зовет.

Я пришла к тебе, мой милый,

я пришла тебе сказать:

«Не разлукой, не крапивой

буду свет твой украшать».

Казнена и я за верность.

Колокольный слышу звон.

Моя радость, Ваша светлость,

Вы примите мой поклон.

Ожиданью нет предела,

сплетням серым нет конца —

вот и ходим по планете —

ты — один и я — одна.

04.09.1991

(альбом «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА»)

* * *

Вероятно, рефлексия на ахматовские тексты.

Тут я совсем женщина, девушка, девочка… За текстом — очень разные люди: образ исключительно собирательный.

Когда устанешь

(Текст — С. Сурганова и П. Малаховский)

Когда устанешь,

скажи, что неправа,

скажи, что осень

вошла в свои права,

что солнце больше

не греет ни черта:

остыли море, берег, горы, ветер

и луна!

А нынче белым мелом посыпает в

сё кругом —

зима, одетая в кафтан, расшитый

серебром.

В ее руке —

звенящий бубен,

а в другой —

метла,

она дорожки, что ведут к тебе, все

замела!

Когда устанешь,

тетради нотный лист

раскрой, и, может,

ты сочинишь каприс.

Настрой гитару —

принцессу кратких снов —

и не держи комок, в руке зажатый,

нежных слов!

А нынче белым мелом…

Когда устану, я

в последний свой приют приду,

пусть даже

там никого не ждут,

весенним ветром

влечу в свой рок-н-ролл,

в процессе этом позабыв

где потолок, где пол!

А нынче белым мелом…

22.12.1991

Оставь

(Текст — С. Сурганова)

Оставь хоть что-нибудь на память о себе.

Не только тишину седых оград,

не только скорбь губительных утрат.

Оставь хоть что-нибудь на память о себе.

Оставь хоть что-нибудь на память о себе…

Полтакта не слетевших с грифа нот,

ведь я кричу тебе через закрытый рот:

«Оставь хоть что-нибудь на память о себе!»

Сбавь бег коня — я догоню тебя в пути!

Я долечу сквозь омут расстояний

и расскажу о терпком вкусе подаяний.

Пришпорь коня — я догоню тебя в пути!

Оставь раскаянья свои колючей мгле.

И то, что ты есть, — вовсе не ошибка.

Ты подарила мне свою улыбку.

Оставь хоть что-нибудь на память обо мне.

Оставь хоть что-нибудь на память о себе.

Не только тишину седых оград,

не только скорбь губительных утрат,

оставь хоть что-нибудь на память о себе.

12.06.1991

(альбом «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА»)

* * *

Зое Михайловне Сургановой, бабушке. Посмертно.

Абсолютный сталевар

(Текст — С. Сурганова)

Я одинока, как вздох,

как распечатанный конверт.

Под крышу пряча суть

и душу кутая в жилет,

иду над черною водой.

А надо мною звездный рой

предначертал мой путь земной.

Так будь со мной!

Я одинока, как газ

конфорки кухонной плиты.

Я, может, бритва, может, нож —

я режу мелко на куски

ремни, стесняющие грудь,

ремни, в которых не вздохнуть,

не крикнуть вслед летящей в зной:

«Так будь со мной!»

Я одинока, как парк,

где притаилась зима.

Я — ржавый чайник со свистком,

в котором выпустили пар.

Я — абсолютный сталевар!

Неугасающий огонь в душе моей,

Он — будет твой.

Так будь со мной!

Я одинока, как я!

Имею с детства ремесло.

Растила вся моя семья

мое без рамок естество.

Его принять, его простить

ты не смогла — и Бог с тобой,

но все ж получше приглядись

и будь со мной!

14.09.1991

(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

Со временем текст был изменен, как и название, — первоначально песня называлась «Регги одиночки». Вновь призыв и вновь — безрезультатно.

Где-то там

(Текст — С. Сурганова)

Где-то там, высоко,

очень далеко,

где пустуют страницы тетрадей,

где сплетение слов,

как зеленый мох,

укрывает замерзшую память.

Где-то там, в закоулках

мною спетых стихов,

там, где я Вам открыла калитку,

моих снов волшебство

и мечты торжество

обнаружатся вдруг и возникнут.

Где-то там полумрак

мягко, с выдумкой так,

обозначил Вам тень силуэта.

Где качал качели,

словно колыбель,

озорной, но отзывчивый ветер;

погуляйте со мной

по озябшей листве

под ноябрьским мокрым убранством,

где торжественно-гордо

звучит «ля минор»,

неизменный в своем постоянстве.

Где-то там, высоко,

очень высоко,

где лишь скрипка звучала и флейта,

раскрывался бутон

из седых лепестков

и спадала беспомощность шлейфом,

Вы меня не догнали

когда-то в пути,

может, это туман помешал Вам?

Так давайте теперь

погуляем одни

по аллеям чуть грустного парка.

Ноябрь 1991 (альбом «СОЛЬ»)

* * *

Просто — музыкальное приглашение на мой день рождения.

Звучи, гитара

(Текст — С. Сурганова)

О, расскажите, как вы меня любили.

Забальзамируйте мне душу, пусть сполна

сегодня льется дождь в безжизненной пустыне

и расцветает в небе желтая луна.

Звучи, гитара,

как звон, как беглая молва!

Звучи, гитара!

Мне нынче тоже не до сна.

Разбиты окна

порывом ветра и стиха.

А мне спокойно,

мне так спокойно без тебя!

Не нарушая черед обрядов и мастей,

я в вашу книгу, как класс невиданных зверей,

вошла без стука, страха, соли, мыла, сора и вещей

и тихо вышла, за собой сняв дверь пещерную с петель.

Я — хулиганка,

мне пыль дорог важней пальто.

Я —…вот не надо!

Я тут вам ЭТО, а не ТО.

Сгубили молодость мою

три сильных страсти, три кита,

но я любила разом всех,

притом не чувствуя стыда.

Звучи, гитара…

О, расскажите мне про Южную Корею,

про Сахалин, про сердцу милый Магадан,

про то, где нам не нанесли маршрутных линий

и где теперь вдвоем с тобой не будем никогда.

Я — негодяйка.

Я не годна ни ТАМ, ни ТУТ.

Я — разгильдяйка,

и в чердаке моем сумбур.

Кладу на музыку слова,

а кто меня об этом просит?

Как снег с дождем, меня заносит

неразгребаема тоска…

Звучи, гитара!

28.12.1991

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *

Здесь не обошлось без влияния русского шансона…

Что касается географических отсылов, Южная Корея «засветилась» в песне благодаря моим любимым друзьям — Марине Чен и Валерию Тхаю. А с Магаданом, думаю, все и так понятно.

Больно

(Текст — С. Сурганова)

Больно,

ты слышишь, больно мне с тобой,

боль…

И, покидая шар земной,

я отправляюсь в новый путь,

а ты все следуешь за мной,

как прежде, боль…

Больно…

И нет уж сил лететь с тобой

мне, боль…

Замком на мне висит печаль.

Я открываю двери в сон,

а за дверьми ни ад, ни рай,

а только боль…

Больно смотреть в закрытые глаза

и видеть мой осиротевший дом.

А слезы в них, как воск свечи.

Огонь растопит формы дня.

Оставит отзвуком в ночи

слеза моя, боль…

Больно

твое отсутствие весной,

жизнь.

Я принимаю год за пять.

Я слышу с ночи до зари

моих любимых голоса,

что от меня ушли…

18.04.1992 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ»)

* * *

Еще одна песня, посвященная бабушке, и — первая радийно-ротационная песня. Ее взяли на «Наше радио» — несмотря на то что «Больно» не совсем вписывалась в формат. Впрочем, из-за этой «непохожести» ее, вероятно, заметили… Когда я впервые исполнила эту песню С. Г., у нее по щекам текли слезы. Очень яркий, острый, незабываемый момент. И каждый думал о своем…

В этом городе фонарей

(Текст — М. Чен)

В этом городе фонарей,

мимолетных холодных встреч

ты возьми меня, обогрей,

ты сумей меня уберечь.

В этом городе темнота,

и никто меня не поймет,

когда губ твоих немота

мое сердце вдруг обожжет.

В этом городе тишина

и старинных домов оскал.

Я кому-то еще нужна,

меня кто-то вчера искал.

В этом городе уходил

мой последний пустой трамвай.

Средь заросших сырых могил

ты мой новый приют узнай…

1992 (альбом «КАПЛЯ ДЕГТЯ В БОЧКЕ МЕДА»)

* * *

Этот текст меня просто очаровал. Он очень контрастный: вначале — свет и тепло, потом — холод, пустота, мрак. Эта двойственность очень «цепляет». Хотя победила, конечно, как всегда, любовь:).

Добрый Вечер

(Текст — С. Сурганова)

Добрый Вечер,

мне так странно

то, что ты пришел в мой дом,—

неприкаянный, желанный,

сероглазый и шальной.

Я забыла все что было.

Я открыла настежь дверь

и впустила Добрый Вечер

на несмятую постель.

Гость желанный,

сняв ботинки,

скинув пыльное пальто,

прошептал: «Зажги-ка свечи,

мы не виделись давно.

Пусть звучат фокстрот и танго.

Все пусть будет как во сне.

Не сердись, друг, что так долго

добирался я к тебе».

Добрый Вечер,

ты-то знаешь

как больнее, когда врозь.

По тебе — как по страницам,

и не вглубь, а только вскользь

без обид и притяжений.

Как с иголочки пришлось

платье цвета шоколада

и фасона в стиле «ночь».

Гость желанный и родной мой,

не грусти, а спой мне блюз.

И звучанием наполни

все несказанное вслух.

Улыбнись мне на прощанье.

Знаю, трудным будет путь.

Улетай, но, если сможешь,

возвращайся как-нибудь.

Сентябрь 1992 (альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *

Она очень любила блюз…

Птицы

(Текст — С. Сурганова)

Что вас гонит из города в город?

Кто зовет вас в небесную даль?

Певчие птицы зерна с ладоней

с детства, увы, не приучены брать.

Вьюга за окнами, дождь — не преграда.

Есть в крыльях сила — опять не уснуть.

Вас не влечет ни хвала, ни награда,

Певчие птицы, что гонит вас в путь?

В чердачной пыли заброшенных замков

уютней, чем в золоте клеточных спиц.

И если пространства — то не меньше, чем небо.

И если свободы — то не на двоих.

Что вас гонит из города в город:

восторженность яркой, но все же толпы?

Народы? Наряды? Обычаи? Говор?

Непостоянство? И просто коты?

Так улетайте ж в ночное созвучье

окон зашторенных и фонарей,

в роскошь безлюдных и вымытых улиц,

в строгость каналов и площадей.

Певчие птицы, так радостно-больно

мне наблюдать ваш свободный полет.

Но этот полет так похож на скитанье

от «верю» к «не верю» и наоборот.

Что вас гонит, что?

16.11.1992

(альбомы «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

В небе полном звезд

(Текст — С. Сурганова)

В небе полном звезд — имя твое.

В небе полном любви — нет твоих глаз…

Мы куплены все за сверкающий грош

фальшивых улыбок, бессмысленных фраз.

В небе полном звезд — имя твое.

В мире полном любви — нет тебя.

Возвращаясь в свое пустое жилье,

ты приносишь в ладонях только след дождя.

За твоей спиной усталость и боль,

только это все ты не бери с собой.

В ту дорогу, что я приглашаю тебя,

мы возьмем десять струн и четыре крыла.

В небе полном звезд ляжет наш путь.

В мире полном любви сможем сомкнуть

квартет наших мудрых и ласковых рук,

забвенью придав все тревоги разлук.

Все та же тональность и те же слова,

но с большей любовью говорю тебе:

«Моя доминанта пусть будет слышна

сквозь шум самолетов и тающий снег!»

18.02.1992

(альбом «ЖИВОЙ»)

* * *

Где-то между стихами Татьяны Хмельник и песней Аллы Пугачевой «Расскажите, птицы…». Такая широта, такой полет…

Вот так нескладно

(Текст — С. Сурганова)

Вот так нескладно, вполголоса

ни о чем не прошу тебя.

Только, если возможно, немножечко

посиди тихо возле меня.

Без приставки к себе «осторожно»

и со словом к тебе «нельзя»

я скитаюсь озябшим волчонком

в малахитовой зелени дня.

Как жаль, что в жизни нет спроса

с тех, кто может летать.

Как жаль, что нет запроса

на тех, кто умеет ждать.

Ритмичность пульсации вправе

сказать, что нет перемен.

Но вряд ли в замочную скважину

увидишь весь мир как он есть.

И сложность не в том, что вы были.

А сложность вся в том, что вы есть,

безумье мое и бессилье —

рядом с теми, кому буду петь

всю жизнь, а может, и больше.

И если вдруг спросит мой друг:

«Малыш, ты был счастлив?»

Отвечу: «Быть может,

и чаще, чем сотни вокруг».

Вот так нескладно, вполголоса

себе иногда говорю:

«Не стоит так часто вторгаться в чужое

сознанье со словом „люблю!“».

15.05.1992

(альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

Дождь

(Текст — Ф.-Г. Лорка в переводе В. Парнаха)

Есть в дожде откровенье — потаенная нежность

И старинная сладость примиренной дремоты,

пробуждается с ним безыскусная песня,

и трепещет душа усыпленной природы.

Это землю лобзают поцелуем лазурным,

первобытное снова оживает поверье.

Сочетаются Небо и Земля, как впервые,

и великая кротость разлита в предвечерье.

[…]

Роковое томленье по загубленной жизни,

неотступную думу: «Все напрасно, все поздно!» и

ли призрак тревожный невозможного утра

и страдание плоти, где таится угроза.

В этом сером звучанье пробуждается нежность,

небо нашего сердца просияет глубоко,

но надежды невольно обращаются в скорби,

созерцая погибель этих капель на стеклах.

[…]

Тишине ты лепечешь первобытную песню

и листве повторяешь золотое преданье,

а пустынное сердце постигает их горько

в безысходной и черной пентаграмме страданья.

В сердце те же печали, что в дожде просветленном,

примиренная скорбь о несбыточном часе.

Для меня в небесах возникает созвездье,

но мешает мне сердце созерцать это счастье.

Песня — июль 1992 (альбомы «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

Одно время я сильно увлекалась творчеством группы «Наутилус Помпилиус». Когда на глаза попался этот текст — стихотворение Лорки в замечательном переводе Валентина Парнаха, — во мне заговорил и запел… сам Бутусов!

Друг для друга

(Текст — С. Сурганова)

Мы стали друг для друга

чуть больше, чем чужие…

Когда с тобой вдвоем

носили нас мосты,

мы слышали друг друга

чуть больше, чем глухие,

не видя под собой порой

полета высоты.

Мы стали друг без друга

чуть больше, чем родные…

Двусмысленность речей теперь

не принесет нам зла.

Не парадоксов дней,

не оттисков печалей,

а золото молчанья

нам осень принесла.

Мы стали друг от друга

чуть больше слышать песен,

значенье фраз которых

никак не примем в толк.

He встретиться ли нам,

пусть даже и случайно,

в каком-нибудь троллейбусе,

идущем на восток?

Мы стали друг о друге

светло и нежно думать…

Рассеялись обиды все,

как, впрочем, и мечты.

Мы стали друг для друга

чуть больше, чем чужие,

но кто тебе сказал, что это

повод для вражды?

09.01.1992 (Альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ»)

* * *

Я за то, чтобы любые душевные перипетии между людьми заканчивались если не постелью, то крепкой многолетней дружбой.

Молитва мольберту

(Текст — С. Сурганова при участии А. Балгозиной)

Не жива и не мертва…

Жизнь уходит от меня.

Что оставлю, что сотру —

об одном лишь попрошу:

иногда в далеком сне

вспоминайте обо мне.

Вот усталость, словно старость,

прикоснувшись, обожгла.

То ли мудрость, то ли жалость

вокруг горла обвилась.

Не в укор, а мне в покой

Вы уехали домой.

Не уйду и не останусь.

Буду просто возле Вас.

Не в надежду и не в тягость

кем-то издан был указ:

быть безликой и немой —

вот портрет Вам мой.

Кабы краску, да к палитре,

а мольберт, да к полотну —

не устал бы мир дивиться

на девичью красоту.

Но остыла твердь земли,

и меня туда снесли.

Вот жива ведь, не мертва.

Жизнь по-прежнему права.

Что оставлю, что сотру —

я теперь Вам так спою:

«И во сне, и наяву,

только Вами и живу».

21.06.1992 (альбом «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА»)

Я уйду так же тихо

(Текст — М. Чен)

Я уйду так же тихо,

как когда-то пришла,—

ни рыданий, ни крика,

ни взмаха крыла.

Словно снег на ресницах

подсохшая соль,

а в душе затаится

нестерпимая боль.

Я возьму и забуду

твоих губ тишину.

Просто плакать не буду —

ведь теперь ни к чему.

Я не стану искать

теплоту твоих рук,

я сумею понять

неизбежность разлук.

Уходить надо гордо —

в золоченье побед,

чтоб оставить надолго

в твоей памяти след.

Я ж останусь безлика,

что была — не была.

Я уйду так же тихо,

как когда-то пришла…

1992

Весна

(Текст — С. Сурганова)

Процент сумасшедших в нашей квартире

увеличится, если ты не придешь.

И весна — не весна, если ты позабыла

свой город дождей, этот садик и дом.

В коммунальной квартире — Содом и Гоморра:

кошки рожают, дети орут,

и посудой гремят соседские монстры —

курят, курят и счастье куют.

Весна, весна идет!

Весне — дорогу!

Весна, весна идет!

Весне — дорогу!

Но я понимаю, что все тебе это

давно надоело, и больше, чем жить.

Что нет пустоты — есть отсутствие веры,

что нет нелюбви — есть присутствие лжи.

А март своим безразборчивым бредом

уложит в свой грунт тела молодых,

да так, чтоб не смог реаниматор

в искусстве своем сам себя превзойти.

Весна, весна идет!

Весне — дорогу!

Весна, весна идет!

Весне — дорогу!

И что из того, что расторгнуты связи?

И что из того, что молчат провода?

И что из того, что все песни похожи

одна на другую, а та — на тебя?

В моей Преисподней как будто бы людно,

но поздно сшивать рану край в край,

и я разделяю все случаи жизни

на что было до и после тебя!

Весна, весна идет!

Весне — дорогу!

Весна, весна идет!

Весне — дорогу!

Март 1993

(альбомы «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

«Весна» — сложный конгломерат чувств, судеб, воспоминаний.

Вот одно из них. Я училась на 2-м или 3-м курсе, когда по институту разнесся слух: погиб студент. На него напали, избили, госпитализировали, еще живого. В той самой больнице работал его отец — реаниматологом. Сын попал к нему на отделение — и умер. У отца на руках…

Коммунальный рок-н-ролл

(Текст — С. Сурганова)

Возьми ее в руки,

дверь закрой на замок.

Она стены раздвинет

и снесет потолок.

Осторожно,

возможно, постройка стара,

и к тому же соседей

полна конура.

Возьми девять лун

на седьмом вираже,

и ты станешь стеклом

в ее витраже.

Осторожно,

возможно, еще цел гобелен.

Смой цвет с полотна

и войди в его плен.

Возьми пару нот

на подпиленных струнах.

Кто был — тот теперь

покоится в урнах.

Осторожно,

возможно, скоро лопнет струна…

Кто будет последним

пить с нею до дна?

На кухне источник

зимы и сосисок,

живет квартирант мой —

немой холодильник.

Возьми батарею,

спрячь ее под подол.

Мы спляшем на кухне

с тобой rock-n-roll.

Ноябрь 1993 (альбом «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1, «Вечное движение»)

* * *

Коммунальная квартира — явление неоднозначное. Есть у него и плюсы, и минусы, но одно можно сказать наверняка: там крайне сложно остаться незамеченным, когда хочется… моря любви:).

Кошка

(Текст — С. Сурганова)

Я видел таких свободных и чистых.

Я видел таких закубованных в рай.

Я видел таких озадаченно-гибких.

Я знаю и тех, кто все рвется за край.

Я знаю таких, кто гуляет по крышам.

Встречались и те, кто сидит по домам.

Я в курсе, что снова меня здесь не слышат.

Да я не из тех, кто верит ушам.

Ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Да, ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Задержка в пути на срок больше полвека…

Кто мог — отдохнул, кто хотел — опоздал.

Я видел тупиц и отступниц от веры.

Я знаю и тех, кому все пополам.

Я много смотрел, но мало что видел.

Я часто тонул в слишком ярких лучах.

Ты много успел, да, но все же послушай,

тут дело не в крыльях, тут дело в корнях.

Но ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Инверсия чувств, как и смена постелей,

привычна для жителей этих широт.

В цене постоянство, но в большей —

потери и сплетен фонтан, извергающий рот.

Я знаю как жить неразменной монетой.

Я видел инстинктов постылую власть.

Я тоже из тех очумевших поэтов,

кто смог так легко в заблуждение впасть.

Да, ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Ты кошка, которая гуляет сама по себе.

Июнь 1993

* * *

Е. К. подарила мне массу эмоций, и эта песня, безусловно, — ее влияние. Тут я на нее немножко злилась — ревновала, наверное.

Солнце погасло, или Магаданская

(Текст — С. Сурганова)

Солнце погасло, и тучи взвалили

на землю тонны дождя.

Пара часов, и железная птица

снова похитит тебя.

Сколько продлится твое расстоянье?

Сколько протянется лет?

Жить в ожидании жизни — возможно,

хуже, когда ее нет.

Она будет там,

где лето уходит в осень.

Она будет там,

где пьют по ночам вино.

Она будет там,

где скучает асфальт по колесам.

Она будет с теми,

кто был от нее далеко.

Ты покидаешь мой город, и завтра

станет бессмысленным путь.

В ритмах дождя уходящего лета

меня оставляешь тонуть.

Там, где стареют, еще не родившись,

где шут себя мнит королем;

уж лучше быть рыбой,

способной пуститься

в море за кораблем.

Она будет там…

Ночь обозначила выход к спасенью

песней трамвайных рельс.

Все решено. И теперь, как молитва,—

дата вылета, рейс.

Кто-то из старых знакомых мне скажет:

«Слушай, да ты не в себе!»

Мне наплевать. Я устала слать письма.

Я уезжаю к тебе.

Мы будет там…

Ноябрь 1993

* * *

Мой второй Магадан — Д. А. Я думаю, я не зря родилась на свет — это нужно было испытать, прожить, познать.

С ее приходом в мою жизнь изменилось очень многое. Впрочем, к чему теперь слова? Все, что можно было сказать, — уже сказано, все, что можно было сделать, — сделано. Буду краткой — СПАСИБО.

Февральский ветер

(Текст — С. Сурганова)

Февральский ветер стучится в твой дом,

в доме, где мы остались вдвоем;

за чашкой какао, в дыму сигарет,

с извечным вопросом: да или нет?

Так странно день растащил по углам

тебя и его, ее и меня.

А ночь впопыхах смешала колоду,

наверное злясь на непогоду.

Написан сценарий, и розданы роли.

И вроде не врозь, и вроде на воле:

она где-то там, в обнимку с гитарой,

и он не один: то трезвый, то пьяный.

А город, что помнил все их маршруты,

зажег фонари и высушил лужи,

надел черный фрак и звезды в придачу,

чтобы светили и чтоб на удачу.

Но что-то, что было сильней фонарей,

замыслов зодчих и прочих вещей,

стену воздвигло, потратило силы,

и целое стало как две половины.

Февральский ветер стучался в твой дом,

в доме, где мы остались вдвоем.

Вечер на ложе. Дыханье в ладони.

Рядом с тобой забываешь о боли.

А ты, прильнув подбородком к предплечью,

завороженно смотришь на свечи.

Ночь затихала в объятьях луны,

и всяк о своем досматривал сны…

25.01.1993

(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

Н. К. — моя однокурсница, потрясающий друг, врач по призванию. Песня — ей и о ней.

Я попросила

(Текст — М. Чен)

Я попросила, чтоб ты меня поднял,

чтоб от земли от грешной оторваться.

Ты не посмел, мой милый, отказаться,

ты грыжу заработать рисковал!

И в этот миг ты сам уж был не рад,

что ты со мной зачем-то вдруг связался,

меня подняв, стоял и надрывался,

ведь вешу я почти что шестьдесят.

В предчувствии тяжелого конца

готов уже заплакать так несмело,

ты опустил на землю мое тело

и вытер пот с усталого лица.

Ты убежал, невинный, как монах,

не в состоянии больше оставаться.

А мне пора бы было догадаться:

теперь не носят женщин на руках.

1993

* * *

Смешное, трогательное, самоироничное стихотворение. Пока песня существует только в «старинных» акустических вариантах, но, несмотря на это, ее знают и любят.

Всё сначала

(Текст — М. Крылов)

Я прошлых лет тома листаю

и страсти дней былых читаю.

Там не хватает многих слов,

там вместо точек кляксы снов,

там буквы путают места

и пустота на пол-листа.

Здесь мне пришлось искать дорогу.

Я заплутала здесь немного.

Кругом была слепая ночь —

мне было некому помочь.

Воды так много утекло…

Я билась бабочкой в стекло.

Все сначала

хочу сегодня я начать!

Всю сначала

хочу я жизнь переписать!

Я зачеркну пустые лица,

я погашу над ними свет,

оставлю только те страницы,

ошибок на которых нет!

Лишь через сотни тысяч лет

найду в снегу я нужный след.

На склоне Млечного Пути

удастся мне тебя найти,

тогда смогу тебя обнять

и прошептать: «Ну сколько можно ждать?»

Своих не узнаю я рук!

Рисую звезды вместо букв.

Но просит лист распятья слов,

а вместо точек — кляксы снов.

И я зачеркиваю дни,

но повторяются они…

Все сначала

хочу сегодня я начать…

Январь 1993

* * *

У меня есть одна знакомая, которая любила напевать припев этой песенки на грузинский манер. Она чувствовала мою симпатию к этой нации…

Предчувствие С

(Текст — С. Сурганова)

Предчувствие смерти, как это ни странно,

возникло в подкорке моей; постоянно

беззвучьем растет в голове окаянной.

Я жду твоей смерти, но как это странно.

Разбросан по тактам, по нотам, по грифу

жизни и смерти крутой поединок.

Памяти слепки — лишь признак кончины.

Не сыграна ль Вами роль первопричины?

Я люблю тебя, слышишь!

Я люблю тебя, видишь!

Я люблю тебя, знаешь,

как тоскует мой дом.

Я хочу тебя, слышишь,

увидеть на крыше

и успеть тебе крикнуть:

«Давай еще поживем!»

А руки дрожат, набирая твой номер.

Цифры на диске — и те со мной спорят.

И был бы хоть повод для эдакой ссоры,

но руки дрожат, набирая твой номер.

Проклятье забвенью —

не слишком ли поздно!

Прозреть и проспать —

не так уж и сложно.

Что проще? — вопрос —

мне его не постигнуть:

самой умереть или видеть, как гибнут?!

Я люблю тебя, слышишь!..

На чаше весов легло равновесье!

Ликуйте, философ! Ликуйте, созвездья!

Свершились события с названием «жизнь»,

а следом за ними — «смерти» пажи.

А я — подобие слабой улитки:

прячусь за рифмы, бегу за улыбки.

Что проще? — вопрос —

мне его не постигнуть:

самой умереть или видеть, как гибнут?!

Я люблю тебя, слышишь!..

26.02.1993

(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

Что такое С.? Может, Светлана, может, страсть, а может, секс. Слово «смерть» в заголовке — слишком резко и прямолинейно, сразу лишает иллюзий и ассоциаций.

Я этого не хотела, ведь текст — намного шире.

Ты

(Текст — С. Сурганова)

Я не знаю, как изменится твое лицо,

когда ты повернешься ко мне спиной.

Подари мне желание быть просто рядом с тобой.

А когда на твои загорелые плечи

уронит весна свои влажные сны,

ворвется в мои безутешные речи

и выдохнет слово —

«Ты…»

Ты так далеко, что хватит места для взлета

и есть где причалить чужим кораблям.

Подари мне возможность

с тобой побродить по полям.

Я не знаю, кто из нас закрыл последнюю дверь

и небрежно на пол уронил живые цветы,

но в клетке моей давно бесится зверь

оттого, что не видишь

Ты

то, как эти дни вслепую бьются о камни

твоих предрассудков — ты оставь их другим.

Все, что могу пожелать, — нам остаться одним.

И тогда, зачеркнув все лишние звуки,

ты сможешь коснуться моей тишины.

И только лишь ночь ее сможет нарушить

единственным словом

«Ты…»

1993 (альбомы «КАПЛЯ ДЕГТЯ В БОЧКЕ МЕДА», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

А. Х., моя одногруппница. Стою, смотрю ей вслед и думаю: а рада ли она была нашей встрече, была ли она искренна, о чем она сейчас думает? Ведь часто бывает: повернувшись спиной, человек «выдыхает», снимает с лица маску дружелюбия и становится уже не тем, что минуту назад, когда смотрел тебе в глаза…

Я знаю женщину: молчанье

(Текст — Н. Гумилев, стихотворение «Она»)

Я знаю женщину: молчанье,

Усталость горькая от слов,

Живет в таинственном мерцаньи

Ее расширенных зрачков.

Ее душа открыта жадно

Лишь медной музыке стиха,

Пред жизнью дольней и отрадной

Высокомерна и глуха.

Неслышный и неторопливый,

Так странно плавен шаг ее,

Назвать нельзя ее красивой,

Но в ней все счастие мое.

Когда я жажду своеволий

И смел и горд — я к ней иду

Учиться мудрой сладкой боли

В ее истоме и бреду.

Она светла в часы томлений

И держит молнии в руке,

И четки сны ее, как тени

На райском огненном песке.

Песня — февраль 1993 (альбом «ВОЗЛЮБЛЕННАЯШОПЕНА»)

Мой взгляд

(Текст — С. Сурганова)

Мой взгляд сроднился

с гладью стекла,

за которым зима

из январских туч

крошит белый песок.

Тревога давит висок.

Как много дыма ушло

из-под выдохов дней,

как хочется к ней…

И кто бы дал мне ответ,

какой длины стена

от нее до меня.

Давно изучен каждый штрих,

давно изучен каждый шорох.

Мой невидимый старик

сушит слезы, будто порох.

Заменив окно на потолок,

зрачок застрял на паутине.

Ты не видишь, как на дно

идет мое: «Нет, не покинет».

На циферблате число

стрелки взяло в плен —

это предел.

День уткнулся в восток

на старте и слег.

Вздремнуть бы часок.

Но мысли и слух

забыли про сон —

ждут в унисон.

Слепое окно

в своей немоте

твердит о тебе.

Давно изучен каждый штрих,

давно изучен каждый шорох.

Мой невидимый старик

сушит слезы, будто порох.

Заменив окно на потолок,

зрачок застрял на паутине.

Ты не видишь, как на дно

идет мое: «Нет, не покинет…»

1994 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

* * *

Иногда ожидание бывает настолько сильным, что начинаешь вслух считать секунды, а взгляд застревает в одной ничем не примечательной точке. Ты цинично убиваешь время в себе.

Семь городов

(Текст — С. Сурганова)

Я хочу поскорее отсюда уйти.

Ты забудешь меня,

как только выключишь свет.

Похоронишь в сиреневых мыслях покой

и вернешься к подстилке

своих новых побед.

Я хочу поскорее закрыть на замок

двери всех квартир,

дома всех городов.

Положить на любимые

плечи руки,

дать понять всем, что мы

не нуждаемся в звуке.

Зачеркнула полнеба

параллель проводов.

Из окна твоего —

только горы преград.

Пепел мною сожженных

семи городов

не дает мне вернуться

отсюда назад.

На чужих колках

твои натянуты струны.

Ты пытаешься петь

холодным камням.

Тот, кто создал меня,

нас с тобою разрушит.

Плата будет под стать

вместе прожитым дням.

Я хочу поскорее отсюда уйти.

Мне не верится в то,

что мы можем пропасть.

Мне так трудно привыкнуть

беречь козыри,

мне так трудно подкидывать

каждому в масть.

Мне бы вылечить нас

от взаимной простуды.

Сколько лет можно жить

в состоянии войны.

Убери из-под ног

стекла битой посуды,

я не буду просить

белый саван взаймы…

05.03.1994

* * *

Песня, спровоцированная Д. А. Стало вдруг как-то невыносимо тоскливо и — написалось.

Так начинался день

(Текст — С. Сурганова)

Разбуженный лед плакал на понедельник

к началу прихода размытых дверей.

Кто-то влезал тихо на подоконник

и с грустью смотрел на счастливых людей.

Цвет троекратно непредсказуем

на перекрестках асфальтовых лент.

Погоня за страхом быть не убитым

входит в привычку за долгостью лет.

Так начинался день…

А город крошился на черном и белом,

пуская в себя сок отравленных дней.

А небо забыло свою отчужденность,

бросая к ногам трафареты теней.

Она знает то, что не знает реальность.

Она видит там, где не видят огни.

Ее серебро на мою безымянность

легло, когда мы остались одни.

Так начинался день…

А время текло из-под пальцев на струнах,

сплетая в слова смысл прожитых лет.

А кроны деревьев ссыпались на землю,

касаясь листвою твоих эполет.

Она никогда не узнает о камне,

лежащем на дне прозрачной реки.

И влажный овал ее облака ночи

не станет светлей в квадрате любви.

Так начинался день…

1995

(альбомы «ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ШОПЕНА», «КРУГОСВЕТКА», «ЧУЖИЕКАК СВОИ»)

* * *

Ранняя весна, молочно-бледный рассвет, многоэтажка — общежитие какого-то вуза, на подоконнике сидит девушка. Сидит и думает: прыгать или нет? Решается, и вдруг приходит мысль — оставить что-то на память любимому человеку. Взгляд падает на кольцо, когда-то им подаренное. Человек еще спит, в той самой комнате. Она тихонько подкрадывается, пытается надеть кольцо на его руку, но человек внезапно просыпается. И понимает: что-то здесь не так… Уговорами, ласками, шутками он пытается снять напряжение.

Она ложится рядом. Они засыпают. Жизнь продолжается. Впереди — новый день.

Апрельская

(Текст — С. Сурганова)

Белее белого сукно!

Твоих волос легла волна,

и потонули плечи в ней;

апрель тебя со мной лишает сна.

Две капли неба — взгляд и тень,

подола хитрый лабиринт —

по зеленеющей траве;

апрель снимает старый палантин.

И уже осатанело

ноют губы, ноет тело!

День прожить — тебя не видеть,

словно чашу яда выпить.

Пустыня горла, соль ресниц.

Магниты ног — в педаль, и даль

мелькнет калейдоскопом лиц.

А что ушло, того совсем не жаль.

Над апельсиновым кустом

еще мертва луна, но хмель

и мед из каждого ствола —

сочит, сочит разнузданный апрель.

И уже осатанело…

1996 (альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «КРУГОСВЕТКА», «ЧУЖИЕ КАК СВОИ»)

Песенка злобного мальчика

(Текст — С. Сурганова)

Уходите все, уходите прочь.

До дверей, до ворот вас проводит ночь.

Засморкали тут все. Мечты — на нет.

Ваш трамвай — на восток, мой автобус — в кювет.

По улицам жидким, где все, кроме пива

и бледной луны, бросает в дрожь,

иду по безликим тупеющим лицам,

иду без желанья кому-то помочь.

Вставляю в свою замочную скважину

тридцать грамм спокойного сна.

И оставляю себя недосказанным

завтрашним дням, потерянным дням.

Я — меломан.

Я — наркоман.

Я не знаю, буду кем,

если что-нибудь не съем

прямо вот сейчас.

Я злобный мальчик площадей.

Я ненавижу всех людей —

они подмачивают порох,

пиная желтых листьев ворох.

И чтобы мне их не убить,

я продолжаю много пить,

включаю музыку и в такт

бьюсь головою об косяк.

Я — меломан…

Уходите все домой, уносите все с собой.

Я не буду с вами пить, спать, гулять и говорить.

Меня достали ваши маски, все измазанные в краске.

Я ведь мальчик не простой, я по жизни — голубой.

Я — меломан.

Я — наркоман.

Я — сексуальный террорист,

маньяк, дебил,

апофигист.

Я — супергерл.

Я — супермен.

Я не знаю, что и с кем

(сделаю),

если что-нибудь не съем

прямо вот сейчас.

Январь 1996

* * *

Песня-шутка, песня-недоразумение. Не стоит воспринимать серьезно — просто эмоциональная разрядка.

Не тобой болеет С

(Текст — С. Сурганова)

Не тобой болеет сердце,

сердце бедное не жаль.

А как в небе осень перцем,

в доме — холод и печаль.

Я укрою поцелуи

серой ниточкой дождя.

День не кончен, день не начат,

если рядом нет тебя.

Ни о том, что было раньше,

ни о том, что ждет теперь,

не расскажет мой приятель,

мой неласковый апрель.

Ты пугливой ланью где-то

промелькнешь в лесах моих,

затуманенное небо,

разливая на двоих.

Не тобою сон тревожный.

А как стану снова петь,

голос тихий, голос сложный

на себя накличет смерть.

И пойдет по горлу ветер.

И откроются врата.

Хоть и врозь, но все же вместе.

Ты живешь, и я жива.

1997

(альбомы "НЕУЖЕЛИ НЕ Я", "ЖИВОЙ", "КРУГОСВЕТКА")

* * *

Ее имя — И. В. Мне сделали первую операцию и выписали домой. Д. А., устав, уехала в Магадан, что было объяснимо и понятно, а я осталась здесь, выживать — снова учиться ходить, дышать и держать скрипку. Научилась — с ее помощью. Спасибо.

Неужели не я [3]

(Текст — И. Бродский, отрывок из стихотворения «От окраины к центру»)

Неужели не я,

освещенный тремя фонарями,

столько лет в темноте

по осколкам бежал пустырями,

и сиянье небес

у подъемного крана клубилось?

Неужели не я? Что-то здесь навсегда изменилось.

Кто-то новый царит,

безымянный, прекрасный, всесильный,

над отчизной горит,

разливается свет темно-синий,

и в глазах у борзых

мельтешат фонари —

по цветочку,

кто-то вечно идет возле новых домов в одиночку.

Значит, нету разлук.

Значит, зря мы просили прощенья

у своих мертвецов.

Значит, нет для зимы возвращенья.

Остается одно:

по земле проходить бестревожно.

Невозможно отстать. Обгонять —

только это возможно.

[…]

Поздравляю себя

с этой ранней находкой, с тобою,

поздравляю себя

с удивительно горькой судьбою,

с этой вечной рекой,

с этим небом в прекрасных осинах,

с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов.

[…]

Не жилец этих мест,

не мертвец, а какой-то посредник,

совершенно один,

ты кричишь о себе напоследок:

никого не узнал,

обознался, забыл, обманулся,

слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

Слава Богу, чужой.

Никого я здесь не обвиняю.

Ничего не узнать.

Я иду, тороплюсь, обгоняю.

Как легко мне теперь

оттого, что ни с кем не расстался.

Слава Богу, что я на земле без отчизны остался.

Стихи — 1962. Песня — 1998

(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА»)

По дороге

(Текст — С. Сурганова)

Я иду по дороге. Мне светит солнце.

И нет больше туч в моей голове.

Я иду по дороге. Звонкие травы

улыбаются ветру, ветру и мне.

Но боль моя — разлука и соль — твоя вода.

Но боль моя — разлука и соль — твоя вода.

Молочный рассвет вдыхаю на палубе,

и нежится пена на гребне волны.

Волнуюсь и жду, мой ветрено-сказочный.

С кем ты теперь раздуваешь костры?

Но боль моя — разлука…

Такое даже на небе случается:

падают звезды, бледнеет луна.

Если дождусь, скажу тебе — здравствуй,

не покидай так надолго меня.

Но боль моя — разлука и соль — твоя вода.

1998

(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ»)

* * *

Вдруг почувствовала себя Бобом Марли и — потянуло на регги.

Песня мажорная, светлая, позитивная. Я хочу, чтобы в моей, и вообще во всех головах, было как можно меньше «туч». Кстати, в то время я работала посудомойкой в ресторане «Граф Суворов» — как оказалось, мытье посуды отлично проясняет разум.

Мураками

(Текст — С. Сурганова)

Солнце выключают облака.

Ветер дунул — нет препятствий.

И текут издалека

вены по запястью…

Я люблю тебя всей душой.

Я хочу любить тебя руками…

Я люблю тебя всей душой.

Я хочу любить тебя руками…

Долгие застынут лица.

Мы изменимся не скоро.

Отражает мокрый город

самолетов вереницы.

Я люблю тебя во все глаза.

Я хочу любить тебя руками…

Я люблю тебя во все глаза.

Я хочу любить тебя руками…

Улетаешь…

Улетаешь…

Над каштановым побегом,

в переплетах Мураками…

Я люблю тебя огромным небом!

Я хочу любить тебя руками…

2002

(альбомы «НЕУЖЕЛИ НЕ Я», «ЖИВОЙ», «КРУГОСВЕТКА», «ЧУЖИЕ КАК СВОИ»)

* * *

Еще одно лирическое отступление в жизни. Еще один омонимический ряд имен…

Белая песня

(Текст — С. Сурганова)

Только там, где алым метит

солнце спину горизонта,

где сирень кудрявит ситец

и поет прибой;

где пушистая пшеница

и, как лезвие, осока,

где парящей в небе птицей

голос твой,—

там мои обнимешь плечи,

ветром волосы встревожишь —

только там открыты двери

нам с тобой.

Очнутся крылья за спиной,

когда войдешь в мой спящий дом.

Ты с первым солнечным лучом

подаришь поцелуй!

Стрекозой порхает воля,

я рисую снова тонких нитей

одиночества.

Как бы ни была далека

на губах улыбка Бога —

ты всегда со мною!

Белым, белым кроет снегом

зелень глаз твоих…

Белым, белым станет корень

в волосах моих

скоро…

Только там, где горным соком

грудь земли ласкают реки,

где глаза глядят на север

с ледяной тоской;

где обшарпанное время

патефон иглою лечит,

где, как парки, пляшут тени

танец свой,—

там мои услышишь речи,

водопады слов уронишь —

только там открыты двери

нам с тобой!

17.08.2005

(альбомы «СОЛЬ», «ПРОВЕРЕНО ВРЕМЕНЕМ», часть 1 «Вечное движение»)

* * *

Валера Тхай придумал чудесный музыкальный ход, я досочинила мелодию, и она получилась так хороша, что просто потребовала текста. Написать стихи на готовую мелодию очень сложно (обычно происходит наоборот). На этот «подвиг» меня вдохновили мои рижские друзья. Там же, в Риге, песня была записана и был снят клип.

Птица певчая

(Текст — С. Сурганова)

Умирает птица певчая.

За туманом скрылось небо.

Кто теперь тебя разбудит

красной ягодой рябины?

Осень дышит. Осень прячет

в землю все, что отболело.

Осень к птице примеряет

белоснежный саван тлена.

Ну давай, давай, родная,

попляши нам за оконцем!

Две последних капли неба,

пять последних капель солнца

по путям трамвайным скользким

пробегутся на рассвете,

и рябиновым пометом

там застынут капли эти.

Засыпает птица певчая.

Клонит в сон тоска земная.

Только там тебя и слышно,

где деревья обнимают.

Осень дышит. Осень знает.

Всех гостей зовет на вечер…

И дождями умывает

все твои цветы и свечи.

Ну а мы, как прежде, стая;

чемоданы слов в дорогу

на прощанье собираем

для твоей прогулки к Богу.

Ну давай, лети, родная!

Там не скоро крылья сложишь.

Ты на жизнь теперь нас старше.

Мы — на смерть тебя моложе…

Январь 2005 (альбом «СОЛЬ»)

* * *

О. Г. — феноменальный человек. Огромная, несуразная, но добрейшая, широчайшей души. Великолепный поэт.

Мы познакомились в Магадане. Она была очарована нашим с Д. А. дуэтом. И после того, как мы, благодаря победе во всесоюзном конкурсе «Студенческая весна», наконец смогли добраться до Питера, она отправилась за нами. Как мы шутили, прилетела «на крокодиле»: ее отец занимался изготовлением чучел, и, чтобы заплатить за билет, она продала одно из них. В Питере мы жили бурно и весело.

А потом ее переехал трамвай…

Я теряю тебя

(Текст — К. Левина)

Я теряю тебя в этой мутной толпе.

Я теряю тебя по крупицам, по клеткам.

С каждым мигом, пронесшимся на высоте

Теплота уступает паутинам и сеткам.

Я теряю тебя — мне тебя не найти.

Я теряю тебя постепенно, построчно:

По-простому, как Золушка без десяти,

И по-сложному, как фортепьяно настройщик.

Я теряю тебя словно звук, словно вкус.

Забываю, записывать поздно — забыто.

Я теряю, казах, я теряю, тунгус.

Я теряю, Альцгеймер! Убита, убита…

Моя память убита и ты вместе с ней.

Умирай, умирай, не проси подаянья…

Я теряю людей, я теряю людей.

Я теряю наследников, имя теряя…

Осень 2005 (альбом «СОЛЬ»)

* * *

Слова — как будто их вынули из меня. Я могла бы сказать о том же сама, но зачем? Все уже сказано, и точнее — невозможно. Кстати, тема памяти для меня очень актуальна.

Я, к примеру, всю жизнь завидовала тем, кто может цитировать чужие стихи и прозу. Для меня выучить что-то — пытка. Так что строчки про Альцгеймера — почти про меня.

А если серьезно, песня, конечно, о другом. Не о потере памяти, а о близких, любимых людях — по крайней мере в гораздо большей степени.

Время познаний

(Текст — Е. Костягина, С. Сурганова)

Вот и настало время скитаний,

время дневных и безгрешных свиданий,

время спасения вечной души,

время сказать: «Потерпи, не спеши…»

Время для тихой неузнанной песни,

время на время быть врозь, а не вместе,

время скрываться от правды и фальши,

время понять: что ближе, что дальше.

Время настроить все четко и метко,

время познаний кто птица, кто клетка,

время на время меняться местами,

время молчать, пока нас не застали…

Время сказать: «Не держу! Отпускаю!»

Сердце в кулак, а ладонь разжимаю,

сердце в кулак, а ладонь разжимаю!

Время сказать: «Не держу, отпускаю!»

Но не отрекаются любя…

Вот и настало время разлуки.

Стрелы в колчан, и разомкнуты руки.

Время бежать в одиночку от стужи.

Время понять, что ты больше не нужен.

Время настроя прицелов на точность,

время проверки на гибкость и прочность,

время просвета и время пути,

время подняться и просто идти!

Время летать в самолетах из стали,

время любить, когда нас перестали,

время немых, бестелесных ночей,

время сказать себе: «Снова ничей».

Время сказать: «Не держу! Отпускаю!»

Сердце в кулак, а ладонь разжимаю,

сердце в кулак, а ладонь разжимаю.

Время сказать: «Не держу! Отпускаю…»

2006

(альбом «СОЛЬ»)

* * *

Мелодическое решение появилось неожиданно: я слушала диск с афроамериканскими битами, и один из них мне очень понравился. Из этого паттерна выросла песня. Она построена всего на двух аккордах, но больше, вероятно, и не нужно — там очень насыщенный текст. Мне кажется, песня состоялась, за что, конечно, большое спасибо Е. К.

Далеко

(Текст — Е. Костягина, С. Сурганова)

Далеко, как никогда…

Ближе — только крыльям ветер.

Расстояний не заметят

ни минуты, ни года.

Дальше — только тишина,

только трепет ожиданий

лиц родных и расписаний

самолетов в небеса…

Дальше — только высота

птичьих стай и отраженье

траектории движенья

ниоткуда в никуда…

Среди мертвых и живых

ждать тебя не перестану.

Мне не плыть по океану

слов признания другим.

Среди черных лет и зим

оставайся так же в белом.

У меня к тебе есть дело:

быть с тобою до седин.

Всем термометрам назло

я к тебе на ледоколах!

У снегов свои приколы,

но у рук — мое тепло.

А как ночь луну разбудит,

снова мне бежать изгоем;

слишком этот мир запутан,

чтобы просто быть с тобою.

Дальше — только ты, Весна!

Оставайся частью света.

Мне известны все приметы

далеко и навсегда…

Среди мертвых и живых

ждать тебя не перестану.

Мне не плыть по океану

слов признания другим.

Среди черных лет и зим

остаюсь, как прежде, смелой.

Мне известны все пределы:

ты со мною на всю жизнь!

2007 (альбомы «СОЛЬ», «ЧУЖИЕ КАК СВОИ»)

* * *

Е. К. — соавтор текста, харизматичный, с тонким чувством юмора человек. Мой близкий друг. Лиза была свидетельницей одной из моих самых страшных жизненных катастроф. Когда было объявлено, что рейс 612, вылетевший из Анапы, разбился, и Н. А. не стало, мне нужна была поддержка, и Лиза поддержала. Для меня эта песня — постфактум. У Лизы здесь, разумеется, свои обращения. Но в конечном счете все это — о любви.

В твою честь

(Текст — С. Сурганова)

В твою честь я пью зеленый чай! —

моя трезвость не знает границ!

Смелость берет города, а моя —

набирает терпение в шприц.

Мне не нужен для памяти больший объем,

чем тот, что есть у меня.

В моем сердце достаточно камер, чтоб

надежно хранить там тебя!

И тому, кто решился плыть за буйки,

за плечами не нужен груз!

В легких — соленым выдохом: «Прочь!

Я больше сюда не вернусь!»

Но если ты скажешь:

«Побудь со мной!» —

все тут же просохнут моря!

Пешком, ползком; добегу, долечу,

чтоб снова увидеть тебя!

В твою честь я жгу мосты за спиной —

мне мало наломанных дров!

Ты посмотри, как танцует огонь

моих сигнальных костров!

Я просто готов с тобою летать,

но такой не набрать высоты!

И как ни ныряй, мне все не достать

до дна твоей глубины.

Материя неба торопит мой пульс —

я плотно укутана в ней!

Теперь мои пальцы танцуют блюз

на стоптанных клавишах дней.

Но если ты скажешь:

«Спой мне еще!» —

я буду искать слова!

Я лучший орнамент сплету из нот,

чтоб только укрыть им тебя!

2008

* * *

В 2008 году в России праздновали юбилей Владимира Высоцкого, и его влияние здесь, несомненно, прослеживается. Не обошлось и без Бориса Гребенщикова — он тогда выпустил альбом «Белая лошадь», который я с удовольствием слушала. На стыке этих музыкальных впечатлений получилась песня «В твою честь».

Творили с Кирой на Кирочной.

За тобою

(Текст — С. Сурганова при участии Г. Богачевой)

Не обещала много дней,

но большей радости не помню…

Сколько во мне таится слов,

как не пройденных дорог,

тебе сказать.

Да, между нами высота

необратимости разлуки…

Молча с небес глядят в меня

сквозь седые облака

глаза твои.

Я не жалею…

слез не жалею.

Землю согрею —

только ты живи!

Белые стаи

небо листают.

Я за тобою…

Только я и ты!

Солнце подарит новый день,

землю укутает лучами.

Нас обвенчает первый снег,

а в подарок — легкий след,

когда уйдем…

Где неразлучны будем мы,

светом твое дыханье слышно!

Убереги печаль и свет,

душу мне освободи!

Нежность безумства

рисую небрежно…

Я за тобою…

Только ты и я!

Можно, как хочешь!

Можно, все можно!

Я за тобою!

Только ты и я!

Я не жалею…

слез не жалею.

Землю согрею —

только ты живи!

Землю согрею!

Только ты живи!

Белые стаи

небо листают.

Я за тобою!

Только я и ты!

2008

* * *

Песня создана при участии наших друзей — молдавской группы EX NN и Галы Богачевой. Мы познакомились на одном из фестивалей. Их музыка меня просто потрясла: на фоне других они звучали очень прогрессивно и необычно.

У меня была песня в акустике, и я предложила им ее аранжировать. Они откликнулись и привнесли в нее свой фирменный драйв, мощь, позитив. Получилась удивительно «широкая», гимновая, стадионная песня — именно ее мы выбрали для выступления на Красной пощади в День России.

Не покидай

(Текст — С. Сурганова)

Не покидай меня, родная!

Я столько лет тобой дышу

и каждый вечер, засыпая,

я о тебе Его прошу.

В свой привычный дом

зовет к себе меня Земля,

а Небо шелестит дождем:

«Иди ко мне, тут ждут тебя».

Не покидай меня, родная!

Я столько лет всего боюсь!

Но каждой ночью, умирая,

я за тебя Ему молюсь.

В свой привычный дом

опять зовет к себе Земля,

а Небо проливным дождем

кричит: «Беги, тут ждут тебя!»

Не покидай меня, родная!

Я столько лет тебя люблю.

Я каждым утром, просыпаясь,

тебя за все благодарю!

В свой привычный дом

зовет, зовет к себе Земля…

А Небо терпеливо ждет

и молча смотрит на меня…

В твой привычный дом

я загляну к тебе, Земля…

А Небо пасмурным дождем

прольется тихо на меня…

Осень 2008

* * *

Это было в Лондоне — маленький номер, мансардный этаж и новый диктофон, на который я и записала эту песню. Она родилась быстро и легко. Текст незамысловатый, но в нем есть нерв и искренний призыв. К Н. Л.

Португальская

(Текст — С. Сурганова при участии Н. Полевой)

Нет неба,

нет солнца

без тебя!

Как поле зимой без снега,

душа моя.

Закрой глаза — увидишь сон,

мой сон —

беспокоен он,

беспокоен он…

Дай твоих мне родников речей

испить до дна!

Забери в объятий плен свой жаркий —

не сбегу!

Снова жизнь мою наполни —

уберечь смогу, исполнить

все что было, все что помню!

Уберечь смогу — исполню!

Нет неба, нет солнца

без тебя!

Как брошенный пес на дороге,

душа моя…

И где-то бродит вещий сон,

мой сон…

беспокоен он,

так тревожен он..

Дай надежд мне облаков шальных

над головой!

Только ветер мне доносит свыше

голос твой!

Море, слышишь,

брат мой вечный,

ты забудь свою беспечность!

На волне своей всесильной

ты верни меня к любимой!

Нет неба,

нет солнца

без тебя…

2009

* * *

Вначале родилась музыка и словесная «абракадабра».

Я исполняла ее на своем персональном эсперанто. Я никак не могла найти внятные русские слова. Помогла Настя Полева, за что я ей очень благодарна.

Про сбычу мечт, или Про то, что случается, когда мечты сбываются

(Текст — плод коллективного разума. Творили и провоцировали: Э. Труфанова, А. Бадестова, П. Малаховский, Л. Сурганова, Н. Фурасьев. Подытожила и озвучила: С. Сурганова)

Вечер заснежен.

Друзья жаждут встречи.

На выбор кафе —

и вот уже вечер

тает в «Жемчужине»

тихо и гладко, как

в детской руке

шоколадка.

А мне бы в лес:

костер, палатка, земля,

сало под водочку

и много тебя!

Наутро в углях

еще чуть теплый картофель

и рядом с лицом моим

твой сказочный профиль!

Вечер заснежен.

Сугробы по пояс.

Друзья все болтают,

ну а мне бы сесть в поезд —

выкрасть тебя

у зимы до рассвета

и вместе рвануть

в обнаженное лето!

Туда, где лес,

костер, палатка, земля,

сало под водочку

и много тебя!

Наутро в углях

еще чуть теплый картофель

и рядом с лицом моим

твой сказочный профиль!

(И тут вдруг все это случается…)

И вот мы в лесу:

дожди, сырая земля,

съедено сало,

градус ниже нуля!

А утром твой некогда

сказочный профиль

с похмелья похож

на печеный картофель.

А мне бы снова в городе

с друзьями в кафе

сидеть и болтать

всю ночь под легким шофэ,

чтоб хлопьями снег,

вокруг все тихо и гладко

и таять, как в детской руке

шоколадка.

Так вот она жизнь! —

то горько, то сладко;

то врозь, то с друзьями

тает как шоколадка!

Так вот она жизнь! —

то горько, то сладко

тает, как в детской руке

шоколадка!

2 февраля 2010

* * *

Мы отмечали день рождения нашего общего друга. Пили, ели и пели. Тут мне приходит SMS приблизительно такого содержания: «Меня друзья зовут в кафе, а мне бы так хотелось в лес — сало, водочка и много тебя». И я понимаю — это же отличная строчка для песни! Начали сообща искать рифму к «много тебя». Когда неприличные варианты были отсеяны, осталась «земля». На том и сошлись. Вот так, по слову, по строчке и появился этот текст. Апогеем стало: «А утром твой некогда сказочный профиль с похмелья похож на печеный картофель». Шедеврально!

Стихийные стихи

Перед вами — мои «как бы» стихи, верлибры, мысли вслух. Почему стихийные? Потому что в совокупности все это — настоящее стихийное бедствие моей души, вербализованный онтогенез ее развития. Возможно, они лишены стройной ритмики и строгой рифмы, но, по-моему, они музыкальны. Саундтреком к ним может служить стук моего сердца.

Я убеждена, что поэзия — это высший пилотаж человеческого сознания, вершина его эволюции, и до нее мне, конечно, далеко. Я просто люблю поэзию, чувствую ее и испытываю счастье, к ней прикасаясь.

/Светлана Сурганова/

* * *

В блокноте строки — запись боли,

эфы скрипки гибкий стан,

звуков нежных переливы

в дары себе несу и вам.

1989

* * *

Спит все вокруг.

Ты тоже во сне, мой ангел,

скучаешь в чужой стороне.

На редкость мила, остроумна, тонка —

ты так мне понятна и так далека…

1989

* * *

Не дай мне Бог узнать то время,

когда рассудок, память, слух

истлеют враз во мне, а детям

обузою я стану вдруг.

Не дай мне Бог узнать то время,

когда избранник милый мой

прошепчет, голову склоняя:

«Ничто не вечно под луной».

Пошли, Всевышний, мне награду

за все проигранные дни,

что в душу мне печаль, досаду,

а в сердце ненависть несли.

1989

* * *

Стена…

За стенкою ты,

за окнами ночь.

Хочется петь,

но вокруг тишина,

затыкающая мне рот.

Но, может, именно она

способна вникнуть в такт,

внемля, гибнет…

Нет, не то!

Рву лист и ложусь спать.

1989

По следам Сада Мории

* * *

Все замечайте на пути своем,

дайте волю фантазиям,

врастайте в каждое мгновение

и, сколько выпьете его, столько и познаете.

Каждый миг обозначьте любовью и светом.

Не озлобляйтесь! Мрак тормозит познание сути.

Верно то, что светлому все видится светлым…

* * *

Не слепо и бездумно,

подобно деревянному идолу, заполнять пространство,

а думать, искать и находить закономерности,

чтобы видеть путь.

Самосовершенствоваться — значит идти к любви.

* * *

Творите!

Ибо именно в такие минуты мы по-настоящему живы.

Импровизируйте, заимствуйте, преломляйте.

Сердцем невозможно изуродовать.

Пропускайте через себя поток, как через фильтр,

при выходе из которого оставалось лишь то,

что не омрачит, не озлобит сознание,

а даст силы на пути к любви.

* * *

Не будьте неблагодарными.

Пусть щедрость ваша очищает вас,

разрушает стены разъединения,

растапливает лед безучастия.

* * *

Все дано на благо нам.

Все дано нам на то,

чтобы пройти этот путь

и осветить его пониманием,

добротой и любовью.

Все дано нам для

накопления внутренней силы:

и свет любимых глаз,

победы, поражения,

день и ночь,

рождение и смерть…

* * *

Высказывайтесь! И пытайтесь высказаться,

даже если мысли ваши не совсем оформлены.

Ведь чисты помыслы ваши.

Ибо все это несет работу души и сердца.

А слушающий услышит,

ибо даны Богом ему уши, разум и душа.

* * *

Радуйтесь!

Радуйтесь написанному слову,

сказанному вам слову. Слову,

рассеявшему ваши сомнения и укрепившему волю вашу.

Будьте отзывчивыми.

Каждое прикосновение к вам воспринимайте

как источник энергии,

любви и добра.

Ибо прикоснувшийся к вам сам того жаждет.

* * *

Скажите ему, что он гениален,

и он станет гениальным.

Скажите ему, что он чист,

и он займется очищением души.

Потенцируйте! Не скупитесь!

* * *

Если ты живешь в пяти измерениях,

и тебе их не хватает, найди шестое.

Не хватает шести, найди седьмое.

Должно иметься все необходимое,

что полностью раскрывало бы тебя.

* * *

Одно время я сильно интересовалась эзотерикой, восточной философией и буддизмом. Тогда мне в руки попали труды Рериха и Блаватской. Я читала эти строки, и во мне рождались мысли — на той же волне, в похожей стилистике, в подражание. Это был важный этап моей жизни. Истоки того света, который есть во мне, — в этой самой книге.

Про радугу и гамму

Нота «до» пахнет розой,

у нее красный цвет,

и живет она в Мулате.

Нота «ре» оранжево-прекрасно поживает

в забавном месте — Свадхе.

Нота «ми» от мимозы, желтая такая,

поселилась у райпищеторга у всеведущей Манипуры.

Нота «фа» из леса

взяла все оттенки зеленого цвета

и поет свои песенки Анахате.

Нота «соль» от волны

морской, соленой, голубой.

У нее есть друг Вашудха.

Нота «ля» лялякает по вечерам

с синевою небосклона.

У нее есть Аджна.

Нота «си» так высока,

что вся сиреневого цвета,

будто вляпалась куда-то,

но у нее большие связи,

ейный друг сам Сахасрара.

Ну вот, собственно, и все…

Смольный собор

В разоренном гнезде

кричит воронье.

На крышу мою

спустилась ночь.

Дождь смыл слезы мои,

ласкал ветер меня.

К решетчатым окнам

лазури стен божества,

к золоту крестов,

к стону ветра на колокольнях

я иду…

1990

* * *

Смольный собор — одно из моих любимых архитектурных сооружений. Я прихожу, разговариваю с ним, размышляю о Вере, о религиях. На данном этапе собственного развития я — сторонница пантеизма. Я верю, что Бог — един. Просто люди придумали ему много имен и ликов. Я искренне надеюсь, что когда-нибудь распри между людьми на религиозные темы закончатся.

Послушайте, ведь это просто

Послушайте, ведь это просто: з

акрыть глаза,

забыть про боли в теле

и что есть сил на деле

отдаться полностью иллюзиям.

Как здорово!

Протягиваю руку сквозь расстояния,

касаюсь левой окольцованной безымянности.

Когда б так наяву!..

Целую Вас вне времени

и вне пространства —

сказку странствий,

мою мечту —

блудницу непокорную.

Когда б так наяву!..

Ощущаю ветер Вашего дыхания

без знаков препинания.

Как здорово!

А Вы,

такая тихая,

прильнув ко мне доверчиво и ласково,

роняете стихи.

И я опять молчу, внимая…

Вот так бы наяву!

Ну вот, я уже и сплю.

Послушайте, ведь это просто…

05.10.1990

* * *

Очень юношеское стихотворение — о жажде близости.

О платоническом, перерастающем в брутально-телесное. Налицо — мой «скорпионий» темперамент.

Сколько сказано слов…

В. С

Сколько сказано слов,

сколько выпито снов

о тебе, мой друг, о тебе.

Мой беззвучный упрек

в том, что ты одинок,

я оставлю в блокноте себе.

Твоя скованность рук,

моя сомкнутость губ

нам отпущены были в срок.

Время шло, время жгло,

но теперь отлегло,

не волнует сюжет бытия,

ни игра, ни слеза,

ни шекспировский слог,

ни даже доступность твоя.

Отлегло…

1990

Стихи Человека, который в конце концов повесился

Напьюсь

ключевой воды из ручья.

Утоплюсь

в волнах солнечного света.

Приколюсь

сосновой иголочкой к старому пню.

Отрублюсь

под звуки птичьего пения.

Обожгусь

от раскаленного на солнце камня

и повисну

на красной ниточке радуги

под солнцем…

1990

* * *

Стихотворение шокирует названием, но это — всего лишь уловка. Сам текст — забавный, улыбчивый, веселый. Это суть жизни — улыбка даже в самом трагедийном и глубочайшая трагедия в чем-то внешне смешном.

Борьба противоположностей и их единство.

* * *

Я был бы дирижером первой скрипки,

когда б не стукали так часто по мозгам:

уймись, дурак, она сама прекрасно слышит,

где сделать паузу и с кем пуститься в пляс.

Я был бы сторожем ее колен и пальцев,

но ведь она сама кому угодно даст отпор.

Я лег бы тротуаром под ноги в черных сланцах,

клавиатурою, чтоб мной играл тапер.

Я стал бы слабым, бедным, многодетным,

чтоб вызвать в ней хоть чуточку участия.

Но взгляд ее суровый и надменный —

вот где причина всех моих несчастий.

Я разорвал уж на себе все сухожилья струн!

Оглох сам от себя, крича, что я каноник.

И лишь во сне я разговариваю вслух,

прижав к своим губам ее разумные ладони.

Я был бы…

Но нет тебя…

21.01.1991

Ломтик луны

Ломтик луны,

укутанный серой ватой ночных облаков,

как нечто несвойственное этому миру,

глядит потусторонним светом в меня.

Как, скажи, она здесь?

Зачем и откуда?

Ведь свет, так несвойственный этому миру,

все-таки есть,

пусть даже он лунный, а значит, холодный.

Так ведь и ты себя называешь Луной…

Лунное притяжение…

А может, это звезды?

Или украшение черного, бескрайнего, бессмысленного?

Украшение? Или попытка придать смысл?

Все встанет на свои места,

когда тучи скроют Луну,

выключится на кухне свет,

и мы ляжем спать…

1991

* * *

Моя любимая коммуналка, маленькая комнатка, вид из окна — глубокая ночь. И желание — через скрежет зубов. Ты должен держать себя в руках, просто потому, что — должен…

* * *

На циферблате — ночь…

И ты вошла в мою обитель

золотом по голубому,

как помыслов моих целитель.

Не спится в тесной комнатушке,

грохочет в сердце тишина.

Я, погружаясь снова в грезы,

тебя жду, стоя у окна.

На циферблате — отреченье…

Сплетенье страхов и сомнений, з

апутанный клубок смятений

усугубляют мою грусть.

Но я вернусь из подсознания!

Я сброшу скорбь, тоску, признанья.

Я буду тихо в такт дышать

и сны твои оберегать.

20.01.1991

Сказка про человека, который все делал с удовольствием

Жил-был человек. Он все делал с удовольствием. Пил крепкий, сладкий чай и думал: «Как хорошо!» Шагал пешком до метро и наслаждался яркостью красок будничного дня, впитывал в себя каждый квант солнечного света и упивался морозным воздухом января. Он шагал легко и стремительно, думая: «Как хорошо!»

Королевство, в котором он жил, населяли художники, поэты, музыканты. Слушатели были благодарными. И всякий мог другому сказать: «Одень мои слова в музыку своей души, услышь истинность их звучания, прочти межстрочье и не плачь! Мрак отступил, иссяк апрельский снег. Стрелки на часах показывают начало новой эры».

В королевстве том правила одна госпожа — Ее Величество Любовь. Щедрая, она каждого награждала своим присутствием, одаривала богатством того, кто приходил поклониться к ее трону: ползком ли, бегом ли, с полной грудью вдоха или с глазами полными слез. Она была желанным гостем в каждом доме. Ее приглашали к столу, угощали. В ее честь слагали стихи, пели песни. Она ослепляла красотой, но от рождения сама была слепа.

Человек шел бодро. На лице его, как отпрыск солнышка, сияла улыбка. Он любил. Он шел к королеве, чтобы рассказать ей о своих чувствах.

— Я рада твоему приходу. Поведай мне о своей любви. Я щедро награжу тебя, — сказала Ее Величество Любовь.

— Я долго бродил по бесплодным лесам. На моем пути встречались лужайки, на которых я мог отдохнуть. Но они не давали мне ничего, кроме лени. И я шел дальше. Дорога привела меня в Ваше королевство. Я полюбил. Я счастлив! Но я знаю, моей любви всю жизнь бродить в одиночку. Как нищенка, она будет плутать по коридорам моей души и натыкаться на холодные стены. Ее никогда не впустят в тот дом, куда так стремится она. Моя любовь, как вечный странник, как падающий метеорит, непонятная. Непонятая. Неразгаданная. Настораживающая. Но я богат! И богаче всех живущих, потому что я примирился с… безысходностью. Я с удовольствием живу, зная, что мое солнце живет где-то в этом же королевстве. Пусть на другом его конце. Пусть туда нечасто летают самолеты и ходят маршрутные такси. Оно живет, оно счастливо, нет, не со мной и не меня любит, пусть не меня. Оно есть. Оно где-то…

Мне не нужно Ваших богатств, сударыня! Чувство озарило меня таким ярким светом, что все богатства меркнут перед ним.

— Так ты отказываешься от моих даров, которые несут взаимность, благополучие, спокойствие и гармонию? Ты отказываешься от битвы за Любовь? Ты вздумал опровергнуть меня?! Неблагодарный!

На плаху!

Человек посмотрел на сударыню своими серыми тучками, на которых отпечаталась аристократическая усталость. Мысленно поблагодарил лунопек за его леденящую серебряность, улыбнулся и сказал:

— Я пойду туда. С удовольствием…

Еще одна сказка

Когда я шла по скользкому настилу февраля, возвращаясь домой мимо сказочно-заиндевелых деревьев, мимо медового уюта окон, мой внутренний старец рассказал мне одну притчу. Он, как ты помнишь, всегда начинает свое повествование с одной и той же фразы: «Жил-был человек…»

Так вот, жил-был человек, и однажды у него испортилось настроение.

Человек стал размышлять, хвататься за голову, ставить на нее графин с холодной водой, курить, вышивать крестиком, но настроение так и не улучшалось.

Человек испугался. Почему так? Я убит? По внешним признакам не скажешь. Значит, еще на плаву. А что держит? ТО, что нас не убивает, а делает нас сильнее? Откуда эта усталость, безразличие? Или меня кто-то подменил?

И тут человеку сделалось совсем грустно. Он закрыл глаза, отключил телефон и стал говорить вслух: «Я видел как люди приходят, как люди уходят. Но я не видел ни одного, кто пришел бы ко мне. Я познал нищету. Я вкусил сладкий аромат надежды. Но теперь ни то ни другое мне не грозит.

Я бросался вдогонку улетающим самолетам и убегающим поездам. Я не догнал ни тех ни других, я опережал время на чью-то жизнь. Я прочитал много книг, но так и не понял главного. Меня боялись как чумы, не открывали дверей. Избегали, как избегают ведьм и пророков. Но я не стал ни тем ни другим. Я просто жил. С мелкими радостями незатейливого эпикурейца. Не с выгодой, не с тайным умыслом. Любил.

И теперь я хочу спросить: „Что может сильнее привлечь и обезоружить, чем улыбка любимой женщины? Что может быть обманчивей и непостоянней улыбки любимой женщины? Что может быть выше и круче ее горизонтали?

Преступница, пользующаяся своей безнаказанностью. Искусительница. Строгий страж. Тюрьма. Храм. Чистилище души. Все о ней! О любимой!

А как быть с любящим тебя?..

Мир делится не на мертвых и живых, не на мужчин и женщин, не на стариков и детей, не на гуманитариев и технарей, не на брюнетов и блондинов. Есть только тот, кого любишь ты, и тот, кто любит тебя…“»

Тут я остановила старца и сказала ему: «А еще есть окна, посмотреть на которые приезжаешь с другого конца города. И когда в них горит свет, тебе просто становится теплей…»

1991

* * *

Эти сказки — попытка заговорить свой юношеский буйный сексуальный темперамент.

* * *

А я вернусь!

Иначе быть не может!

Спою,

ведь я еще жива,

и голову склоню

у побелевшего виска.

Я верю в то,

что Вы откликнетесь!

Ведь Вам моя душа,

как снег зимой,

как небо осенью,

как радуга весной,

как смех дождя,

нужна…

Я верю,

иначе быть не может.

02.02.1992

* * *

Веки — для того, чтобы спать.

Глаза — для того, чтобы видеть.

Ты — для того, чтобы петь.

Я — для того, чтобы слышать.

* * *

Вы, понимающие жизнь

за пределами видимости,

вы, тонко чувствующие

этот мир,

вы, последователи беспредельности,

приходите ко мне,

порассуждаем о вечности.

Ну где же вы?

…Или опять что-то с транспортом?

1992

* * *

Многоточие — повод для размышления.

День рождения — повод для откровения.

Смерть — повод для жизни

в откровенных размышлениях.

1992

* * *

Ты зовешь меня?

Прислушиваюсь…

Да! Слышу!

Ты зовешь меня! —

Лечу!

По переулкам, над домами, крышами,

через вокзалы, площади, мосты.

Лечу

к единственному отзвуку!

Послышалось?..

Послышалось.

молчу.

1992

Баллада о бежевом цвете

Бежевый цвет —

коридоров змея —

вьет серпантином

стремительно вниз.

Я не боюсь опоздать туда.

Бежевый сон

заслонил и окутал.

Нет никого ни вверху, ни внизу.

Только скольжение ветра в ногах.

Когда же я упаду?

Бежевый лед

обжигает и лепит

слепки с извилин.

Обгон завершаю.

Очень тревожно внутри.

Теперь остается ждать

того, кто придет за мной

и вынет меня из тела змеи.

Глубоко в земле

очень холодно спать.

1993

* * *

Моя первая встреча с наркозом… Было больно.

* * *

Все, чем только можешь наградить меня,

о Господи —

так это — любовью.

Все, чего заслуживаю я,—

так это присутствия времени.

И, Господи!

Пусть только не умолкнет

песня в ее душе,

как когда-то во мне…

1992

* * *

Кому как не тебе

все рассказать хочу

и обо всем поведать.

Душевный голод сушит горло,

вносит оттепель в глаза.

Бреду уставшей, старой, бледной

лошадью по улицам.

Куда?..

К кому как не к тебе

я приросла.

02.02.1992

* * *

Ты — один из тех немногих камней,

который зовут преткновением,

но локти пускай кусают не те,

кто знает причину падения.

О тех, обошедших тебя стороной,

мой камень не плачь, не тревожься.

Их имена пусть станут травой

у твоего подножия.

Ты — одна из тех немногих идей,

не зараженных абсурдом.

Теперь я вижу на лицах людей,

как ночь сменяется утром.

А тех, кто пока не с тобой, но в пути,

мой друг, накорми расстоянием.

И помни, ты тоже когда-нибудь станешь песком

в безбрежной пустыне молчания.

1992

Эту женщину

Эту женщину

без имени и возраста

полюбила я —

прости мне, Господи!

Если бы было как прежде,

врозь!

Если бы не было так

всерьез!

Эту женщину

в черном кафтане,

с золотыми, как нимб,

волосами,

в серебряной

тонкой оправе очков,

со стремительным почерком

снов…

1993

* * *

Она красила волосы в рыжий цвет и носила стильные, в тонкой оправе очки. Я была восхищена этим образом и как-то, в порыве, нарисовала ее портрет.

Балансирует день

Балансирует день

на тонкой ниточке с названием «жизнь»,

цепляясь своей макушкой

за шершавые облака.

Дождь кончился.

В звуках ночи теперь различимы наши с тобой голоса.

Дыхание, синхронное с тактом

стрелки, бегущей по кругу,

усиливает притяжение тел друг к другу.

Балансирует день,

едва справляясь с тяжестью снов.

Мы были бы вместе!.. Но никто не сорвет

друг с друга оков,

никто не посмеет

нарушить стройный порядок дел,

каждый дорожит

неприкосновенностью тел.

Уверенность в том,

что стойкость свойственна не только камням,

усложняет сюжет мелодрамы.

А я все хотела себе доказать,

что нет безупречнее гаммы,

разбросанной в твоих словах…

Но все, к чему велся этот рассказ,

мне ночью опять предъявило отказ.

1994

* * *

Как часто люди боятся признаться в том, что их друг к другу тянет, боятся быть непонятыми, отвергнутыми… Но ведь жизнь — короткая цитата, и, по-моему, мы просто обязаны прочесть ее от начала до конца, не упустив ни одной буквы. Не нужно робеть!

Горячее горло…

Горячее горло.

На влажной траве остывшие угли…

Темнеет твой профиль —

набросок черного герба.

В чьих-то глазах я —

не лучше бездарного клерка,

пытающегося растопить последний ледник

черновиками писем.

1994

Круг

Я знаю, мы наверняка

с тобой расстанемся.

Так просто —

без мотовства и без погоста

расстанемся, ну а пока —

люби меня!

За то, что я,

а не другой.

За то, что бледный и худой,

рассеянно распахнут дням,

за то, что глуп не по годам,

за то, что преданность, как бич,

(ее бы вымыть и подстричь)

во мне, рожденная тобой,

р-р-рычит, как пес сторожевой.

За то, что все к твоим ногам!

Могу и больше, но не дам,

не унесешь, боюсь, устанешь,

в углу тряпьем лежать оставишь,

за жемчуг слов в моих зубах,

за звон разорванных рубах

во время танцев рук во тьме,

за то, что не был на войне,

за то, что ты мне — навсегда,

за горечь «нет» и хрупкость «да»…

Квадраты комнат растянулись

в круг монотонности годов…

Вокзал, перрон… не обернулась…

Ты хочешь новых городов.

Я знаю — мы наверняка

с тобою встретимся.

Так просто —

без рукопожатия и тоста,

встретимся. Ну а пока

я жду тебя!

1994

* * *

О том, что рано или поздно все вернется на круги своя.

Мы встретимся с теми, с кем когда-то простились, кого потеряли. Если не в этой, так в следующей жизни. Мое личное поэтическое «самообнадеживание».

Разлила гололед весна…

Разлила гололед весна по дорогам.

Держась друг за друга,

мы балансируем канатоходцами,

идем упругими.

Поднимаем тела. Снова ставим их на ноги,

держим друг друга за руки.

Сегодня ночью

на одной из тысячей кроватей

этого города

кто-то умер…

Было сказано и выпито столько,

что, собрав все это,

можно было бы затопить город.

А я, захлебываясь от дыма,

рвалась к тебе!

Ты так тонка,

что иногда

мне страшно

брать тебя на руки.

Твое хрустально-хрупкое тело

сегодня было с другим.

А по прошествии этого кошмара

мы сидели на кухне и курили,

как будто ничего не произошло,

не задумываясь о том, что

сегодня ночью

на одной из тысячей кроватей

этого города

кто-то умер…

1994

* * *

Бывают очевидные моменты, которые вышибают тебя из колеи. Например, когда ты понимаешь — твой любимый человек был сегодня с кем-то другим. Это всегда противно и тяжело. Но если ты любишь — ты отпускаешь. Суровая правда: если ты чего-то «недодаешь», человек будет искать это в ком-то другом. Некого винить…

* * *

И вот мается, мается, мается

моя девочка ночью безлунною,

по дорогам холодного города

от меня убегая, глупая.

1994

* * *

Кто выкрал меня

у меня же

и оставил голой,

ненужной и грустной.

Хочу собрать себя по каплям,

превратиться в лужу.

Но иссушили меня твои лучи.

Оставив для меня один лишь путь —

к звездам

холодным и далеким,

счастливым безотносительно.

1994

Самое страшное

Самое страшное

для меня в этом городе —

возвращаться домой, когда тебя там нет.

Я мечусь между чайником и уличным фонарем,

жадно впитываю, пожираю зрачками

темные силуэты в окне.

Опять не ты…

опять не те…

не твоя походка, не твое пальто.

Уже поздно.

Если ты вернешься, то всяко уже не на автобусе.

И теперь остался только слух.

Шуршат шины подъезжающих машин:

недо… пере… — опять не ты.

Снова курю. Совсем темно.

Фары, как ночные светлячки, кормят меня надеждой.

Только бы ничего не случилось!

Как долго… как долго…

Но вот награда!

Я открываю дверь —

Ты…

Как долго…

1994

* * *

Быть просто светлым — скучно для глаз.

Вот мы и отращиваем зловещую тень,

чтобы сделать свет выпуклым.

1995

* * *

Вы любите говорить о своей самодостаточности…

Самодостаточна — достаточна себе, для себя самой,

сама достала, вытащила себя (из)…

сама себя достала…

Вы не надоели себе?

03.06.1995

* * *

Шутник Создатель жонглирует

разноцветными шариками наших судеб.

Подкидывает, бросает, сталкивает, роняет.

Занятно…

1995

* * *

Кто любит и ласкает меня? — Ветер.

Кто любит и греет меня? — Солнце.

Кто любит и держит меня? — Земля.

И только трава смущает своей зеленью…

03.06.1995

* * *

Удивительно, при всей своей неуклюжести,

она смогла пройти насквозь, ничего во мне не повредив.

1995

* * *

С природой, как и с любимым человеком,

нужно быть наедине.

03.06.1995

* * *

Сначала было слово.

Затем задали вопрос: что это слово обозначает? —

и слово исчезло.

03.06.1995

* * *

В калейдоскопе лиц,

в калейдоскопе дней,

в калейдоскопе лет и жизней…

В общем, дело — труба.

03.06.1995

* * *

Здесь все родное

до судорог в ногах.

03.06.1995

* * *

Можешь не отвечать,

мне уже ответили деревья.

03.06.1995

* * *

Об ЭТОМ много думалось.

И вот однажды ЭТО произошло!

Думаться перестало…

И ЭТОГО не стало.

03.06.1995

* * *

«А ты еще совсем ребенок»,—

подумала я, присаживаясь на край песочницы.

Рядом копошились дети и светило солнце.

Ты — еще,

я — уже…

03.06.1995

* * *

Хочу увеличить расстояние,

а то от трения моих мыслей о твою кожу

сыплют искры из глаз.

Будет пожар…

03.06.1995

* * *

Я еще не забыла чувство стремления к тебе.

03.06.1995

* * *

Я подняла голову и спросила:

«А вы-то меня понимаете?» — И

деревья склонились надо мной в молчаливом мудром поклоне.

«Спасибо», — ответила я и пошла дальше.

03.06.1995

* * *

Я хочу быть воздухом —

таким же незаметным и необходимым.

1995

* * *

Я хочу перемещаться ветром,

сквозняки оставляя врагам.

* * *

Вы помните заросли королевской бегонии,

как долго смеялись и,

не меняя шаг, поспешали вперед?

Лучиною теплится бесконечно долгое Вас ожидание.

Мне всегда приятно множить

многоточия в наших воспоминаниях,

смущаться ими…

И вот —

мы у зеленой тропы признания:

ромашки, васильки…

А бегонии слишком царственно скованны.

Я иду мимо них,

как по музею погибших тычинок.

22.06.1996

* * *

Как-то летом мы с Д. А. шли по Кавалергардской, мимо Центрального научно-исследовательского института морского флота. И увидели клумбы с роскошными красными цветами. Она спросила, что это, и я ответила — королевские бегонии. Название ее развеселило — она смеялась громко и долго… Теперь каждый раз, когда на глаза попадаются бегонии, — я улыбаюсь.

* * *

К тонкости души твоей

я прикасаюсь мыслями и звуком

из трепета струны рожденным.

Как многое смешалось в этот год!

Как много звезд упало! Стужа…

А мы с тобой в кольце непройденных дорог

спешим из плена вырваться наружу,

не отрывая ног от неба.

Лужи

веселятся под дождем,

их радует влитая дробь

в их жиденьких телах.

Когда-нибудь наш общий мир

окажется нам тесен…

Расстанемся… и вот тогда

клади на музыку слова и

плачь от этих песен.

22.06.1996

* * *

Любовь заканчивается там,

где заканчиваются иллюзии.

&

Любовь заканчивается везде,

где тебе отказывают память и фантазия.

1996

Два мимолетных замечания, сохранившихся во мне сейчас лишь отчасти.

* * *

К нам повернулся подсолнух, и

каждая семечка его циферблата говорила:

«Съешь меня!»

И мы наслаждались,

выплевывая шелуху времени.

27.11.1996

* * *

Что-то случилось со мной этой ночью —

мне приснилась моя дочь.

Во сне я удивлялась,

почему так была неласкова с ней.

С рассветом я поняла, моей дочерью

была я сама.

Может, это знак?

Может, это закон?

Наверное, наступает момент,

когда женщина начинает тосковать

по нерожденному дитя.

Наступает пора возвращаться…

1996

* * *

Я не отпускаю тебя.

Если с тобой что-нибудь случится —

это значит, что Бог заберет к себе

сразу двоих.

1996

Невстреча

Успокойся,

пусть будет все как есть.

Нажми на кнопку «стоп»

и выслушай меня живьем.

Предсессионный делирий

укрепляет дружбу блокнота с карандашом.

Отпечатком когда-то и где-то услышанных фраз

ляжет на струны все та же суть:

мы не виделись вечность.

Расскажи,

как жилось тебе

в обклеенных обоями стенах,

под небом белил,

под солнцем люстры,

чьи окна ласкали твой взгляд?

И все-таки

кто из нас тогда оказался прав:

тот, кто оберегал другого от светских речей,

не утомляя ни словом, ни телом,

не зажигая под вечер свечей,

или марающий мелом

асфальт под окном

и солнечным ветром,

звенящий о том,

что скоро погасят на улицах свет,—

время гулять, почему бы и нет?

Скажи,

как жилось тебе,

хватая воздух ртом,

не касаясь перил,

дырявя вены с верою в то,

что завтра где-то

за гранью полей

ты сможешь успеть

и вернуться к ней…

Но тщетны попытки

сделать полет из паденья,

когда на завтрак тебя

поджидает варенье.

1996

* * *

Милое студенчество — когда все чистое, «без кожи», и ты без устали чего-то ждешь, а оно так и не случается…

* * *

Я выпила джин-тоник «Черчилль».

Бутылочку поставила на выходе у эскалатора

в газетную кювету.

Рядом на полу отдыхала жестяная родственница —

тоже тара.

«Прощайте», — мысленно сказала я им,

как говорят всем умершим — опустошенным,

и вышла на Невский.

1996

* * *

Я превращаюсь в черепаху,

обрастаю корой в девять метров.

Мой мотылек выбился из сил,

мой лев превратился в толстую ленивую кошку,

мой ребенок стал седым.

Когда-нибудь все это закончится,

а из кокона на свет проклюнется

чудесная суть.

1996

* * *

Апрельское серебро размокло под ногами.

Не обещал день быть теплым.

Сижу на подоконнике и смотрю,

как пушистые зерна снега пытаются скрыть

оттаявшие трупы.

12.04.1997

* * *

Весна одновременно фатальна и восхитительна. Особенно апрель. В нем — сразу все времена года: и сама весна, и холодная зима, и жаркое лето, и классически-мраморная осень. Это всеобъемлющий месяц — этим он мне и нравится. И зеленым пушком начинающейся листвы — в этом такая надежда, хрупкость, тонкость…

* * *

Недосягаемость твоих извилин

серым трактором по бороздам моим —

можно ли найти прочней защиту от живых?

* * *

Дракон летит над городом, смахивая хвостом

гуляющих по крышам.

12.04.1997

* * *

Трясогузка трепещет треугольной досочкой хвоста.

Голос не нужен. Все сказано.

12.04.1997

* * *

А люди уходят,

как лучшие рифмы,

рожденные в одиночестве

под стаккато дождя.

12.04.1997

* * *

Присутствие тебя

экранирует мои мысли

о чем-либо,

о ком-либо другом…

13.04.1997

* * *

Не успела заточить на себе тридцать третью грань,

как начали сметать с черной крышки рояля

алмазную пыль.

13.04.1997

* * *

Стриптизеры, наверное, тоже

чего-нибудь стесняются?

13.04.1997

* * *

Улыбчивая девочка, говорит со мной по-латыни,

листает тетрадь и смотрится в зеркальце

позавчерашней игрушки.

13.04.1997

* * *

Есть зарисовки, которые ничего в себе не несут — только молниеносную вспышку воспоминания…

Тебя вдруг «опрокидывает» в какую-то малообъяснимую историю, и вот, слова уже на бумаге, а потом и сама не понимаешь: откуда все это взялось?

* * *

Сова разговаривает ночью

с собственными мыслями.

Откуда ей знать,

как холодно засыпать в одиночку…

13.04.1997

* * *

Всем стоять! Держать оборону!

Революция продолжается!!!

13.04.1997

* * *

Окончив школу и вуз,

он превратился в стенобитное оружие.

А когда простенобитил не один десяток лет,

очутился у себя на кухне

с портвейном, Бобом Диланом и пачкой дешевых сигарет.

13.04.1997

* * *

Не знаешь, какое слово, когда и на кого возымеет действие.

Поэтому бери швабру и выметай мусор из избы.

14.04.1997

* * *

На мой взгляд, в творчестве не стоит сдерживаться — то, что идет от сердца, не должно подвергаться редактуре. Редактура — это пробуксовка. И пусть то, что ты сказал, спел, сотворил, не имеет большого значения для тебя самого — кому-то другому оно может спасти жизнь.

* * *

Восторг твоих очей

упал на черный ситец запонки.

Радуга прошлась по небу…

14.04.1997

* * *

Попробуй объясни — вряд ли что получится,

попробуй укажи — как все исчезнет тут же,

попытайся догнать — собственной тропы не заметишь.

14.04.1997

* * *

В пикассовские красно-желтые рукава

одеты мои дороги.

Все сводится к четырехмерному пространству

систолы.

1997

* * *

Когда тебе уже не нужно подобие себя самого

и ты не ищешь в других недостающего в себе —

это пришла твоя зрелость.

1997

* * *

Любовь — это встреча с Богом.

* * *

Любовь — это встреча с самим с собой.

1997

* * *

Максимум того, что человек может обрести за свою жизнь,—

это самого себя.

1997

* * *

Мы рождены провоцировать любовь.

1997

* * *

Поэт — это увеличительное стекло.

Ну что тут еще добавишь?

1997

* * *

С возрастом на днях рождения требуется все больше и больше алкоголя, чтобы впасть в детство и вспомнить непосредственность. И даже если это удается, веселье обретает зверино-дьявольские черты.

1997

* * *

Совместная жизнь — это 90 % терпения,

остальные… — любовь.

1997

* * *

Японцы — дети человечества

с незамутненным сознанием,

как никто различающие

цвета и ароматы,

как никто восхваляющие

горы и цветы,

почитающие традиции и предков.

Как нам до них далеко!

1997

В метро

Ликуют подошвы,

предвкушая отрыв.

На следующей — выход!

К тебе!

1999

* * *

За этот год ушла я

и не вернулась прежней.

Теперь я вижу, как входит в меня

серебряный сгусток надежды…

Тех, кто уже умеет любить,

рассвет укладывает спать…

А я остаюсь ждать

твои руки и веки.

Мне дано небо,

чтобы говорить с тобой.

У меня еще есть время

сказать и поверить,

что любовь просто уходит

за угол соседних домов.

Она не любит стоять на мостовых,

просто забирает наши следы на память.

А много лет спустя мы удивляемся,

как оказались здесь.

1999

* * *

Моя любовь к тебе —

тюльпаны в декабре,

солнечный брат.

Замирает сердце в полете,

ароматы и звуки трав…

В бесконечное черное небо —

дорога. Шуршание шин…

Я люблю тебя,

мой господин.

Улыбкой ручья,

вздохом тумана

ты прорастаешь во мне.

С первым лучом

я рожу тебе сына —

весело будет вдвойне…

А после

одинокой осокой

буду смущать тихий пруд

и, если придешь на берег,

тебя, мой ласковый блуд.

1999

* * *

На берегу озера

в аромате июньских трав,

когда солнце нехотя

садилось за горизонт,

мы дали отдых своим скакунам.

Время охотится на наши минуты.

Мы ждем разлуки,

как ждут наводнений

и наступления холодов.

Печальней и задумчивей

становишься ты.

Молчаливей я.

Крепче объятия…

Мы будем сокращать время

ожидания встречи

строчками писем.

Целую воздух,

которым дышишь ты.

1999

* * *

Это была потрясающая ночь. Красивейшее место недалеко от Черной речки: холмы, березы, рядом живой источник… Мы, уставшие, рухнули со своих велосипедов и предались… созерцанию природы☺.

* * *

Прозрачная угроза сотнями штыков

свисает с кромки крыш.

А на балконах хрусталем

сверкают «домские органы».

Весна и их не пощадит.

Растопит ноты на асфальт,

подарит птицам.

А я опять пойду гулять пешком

и полной грудью вдоха

с собою унесу прекрасные минуты.

1999

* * *

Еще в 1999 году меня поражало и пугало количество сосулек, свисающих зимой с петербургских крыш. Я ходила и озиралась: упадет не упадет? Кто сегодня — я или кто-нибудь другой? С тех пор, к сожалению, ничего не изменилось.

* * *

Скользким телом змеи

сквозь пальцы льется время.

Значит ли, что я узнаю, сколько мне осталось?

И чтобы не сокрушаться до саморазрушения,

иду гулять по липовым аллеям.

Как многое хранят они в себе!

Сколь многих!

Меня не огорчит последняя весна:

все движется по кругу.

1999

* * *

Доброго солнца тебе, родная!

Кто знает, что будет завтра,

какими ливнями затопит нас,

с кем и где мы найдем подобие счастья?

Но пока я жива, ты — со мной!

1999

* * *

Мы будем жить с тобой как два великана на острове.

Мы будем видеть всё, и все будут видеть нас,

и никто не посмеет сказать нам, что мы некрасивы.

1999

* * *

Иду кратчайшим путем.

Закрываю глаза и вижу:

как опускается горизонт,

как в спину кричат тебе чайки,

солнце готовится сузить зрачки,

а небо — обнять твои плечи.

Рассвет.

1999

* * *

На перекрестке светофор

надел хрустальный капюшон.

Я, глядя на него

через прозрачное стекло,

любуюсь сменой цвета.

1999

* * *

С размеренностью маятника Фуко

он подошел к знакомой двери

и прошершавил мелом:

«Не жди меня завтра,

я случился вчера».

1999

* * *

Тихим облаком,

непричесанным,

неугаданным,

я лечу к тебе.

За туманами

небу дышится.

Звезды падают

в рукава ко мне.

Солнце бьет поклон

горизонту лет,

лето катится

к рыжей осени.

Белым камнем боль

оставляет ночь,

заметает след

свой серебряный.

Колесо катит,

в поле зреет рожь.

Бог пасет того,

кто в пути к нему.

Ну а мне держать,

крылья прятать в плащ

и молчать, как дуб

на холме своем.

1999

* * *

Вместо плеча друга

опорой — подлокотник.

Ветер дует — рифму диктует.

Колеса стучат как плотник.

Добрались.

В дороге набрались.

Бывает…

Уж больно

за окнами вьюга

вольно

с небом играет…

28.11.2002

* * *

Мои зеленые

дорожные штаны! —

Вы самые прекрасные!

Вы — все в пыли!

А мелких пятен

разной природы —

как звезд на небе

кругов хороводы!

Мои самые лучшие

в мире штаны —

вы больше, чем пиво,

чем секс, мне нужны!

28.11.2002

О сидячих поездах дальнего следования

Аврора —

богиня утренней звезды…

А та, в которой еду я,—

ни к черту не годится!

«Питер — Москва» —

на погибель бедрам моим

и ягодицам.

В цемент неповоротливый

сковала мою спину,

и за это я плачу

тысячи

большую половину!

Рисовало воображение

другое движение…

28.11.2002

* * *

И что тебе мои слова унылые…

К подолу твоему

прильнули

преданная львица

и суровый волк..

А Время

управляет колесницей,

в которой мы сидим,

не чуя под собою ног.

28.11.2002

О себе

Осенью люблю ходить пешком.

Могу хоть до Анталии!

На голове надежный капюшон,

в ушах — наушники, а в них —

музык проталины.

Под ногами, сверху,

с боков и сзади — любимого города

окраины.

В легких — дым от сигарет,

не мною выкуренных,

едкий —

лучше б от костра.

Да.

И блокнот с карандашом — нагишом

грифель,

с ним приятней.

Иногда завидую тем,

кто умеет скучать. Случается…

Не понимаю только,

как это у них получается…

О тебе

Километры тишины по проводам.

Голос в родном и невозможном небе.

Сидящая рядом в самолете,

всегда читающая,

и даже там

лучшие мысли лучших.

Ты —

единственная составляющая

моего одиночества…

2002

* * *

Я уезжаю,

убегаю.

испаряюсь.

Свобода вновь

зовет в дурманящий поход.

Но лишь тогда

свободою свобода дышит,

когда меня ты,

преданная,

ждешь!

28.11.2002

* * *

А сирота любовь

брела по мостовой,

глотая ртом фонарный свет…

причудливый отскок

под каблучком ее

отстукивал прощальный менуэт.

Так и текла под мост река,

и волны говорить пытались.

Не сберегли любовь года,

и каблучки с моста сорвались.

12.11.2003

* * *

Любили, отреклись.

Заштопали, слились.

Теперь гуляю в розницу и оптом,

с другими утираю сопли.

12.11.2003

* * *

Ребячество редеет в голове,

лысеют мысли,

становятся прозрачней…

Когда-нибудь и нас

сгребут поодиночке

лень и страх

в безвылазную яму быта.

06.11.2003

* * *

Я еду в троллейбусе,

рядом женщины волнуются —

им нравится запах моих духов,

я подушилась ими ради тебя —

он тонкий и терпкий,

еле заметный,

но отчетливый,

как буквы в букваре.

Я еду в троллейбусе.

За окнами ноябрь, притворившийся февралем.

Я снова лелею воспоминания

и, как самый наивный юнец,

верю в то, что все сбудется!

Мы встретимся,

обе обрадуемся этому и

совсем иначе взглянем друг на друга.

Колокольчик оставит взаймы нам пару минут —

прозвучит…

а мы замрем,

каждый стесняясь собственных желаний,

и снова расстанемся,

как будто и не было этой встречи

через столько лет.

24.11.03

* * *

А счастье ходит по кругу,

теребя воспоминания,

меняя лица и адреса,

неизменным оставляя суть

и вековую тоску по другу.

06.10.2003

* * *

С возрастом начинаю понимать: дружеские отношения намного круче любовных. Любовь к человеку часто напоминает вспышку, болезнь, наркотик. Я бы с радостью поменяла пару-тройку таких любовей на одну настоящую, долговечную, надежную дружбу. Даже не знаю, что сейчас мне предпочтительней: дружба по любви или любовь по дружбе:).

* * *

Протоптали капли

вмятины в асфальте —

получились лужи.

Лужи, как озера.

Вечер внезапно настигнут осенью.

Съежилась поросль.

А мы, как и прежде,

друг против друга,

ни дальше, ни ближе,

старимся порознь.

Пишу за пятнадцать минут

до следующих суток.

Дробью секунд разбужена стрелка —

жизнь вычитает стремительно метко.

07.10.2003

Тополя

В морщинах коры

блуждает ветер.

Пилят стволы,

обнажают кольца —

губят деревья

с детства любимые.

Сегодня крона

целует корни.

Дорога к дому

дается тяжко…

В полете паденья

восторг кончины!

Мои поцелуи,

тебя неизбежность —

неизменны и вечны…

Невыносимо.

Невыносимо…

29.04.2003

* * *

В моем дворе стояли многолетние тополя. Я росла вместе с ними. Летом они расцветали и укутывали все вокруг толстым слоем пуха, в их кронах щебетали птицы, а зимой ветки покрывались инеем — как в сказке. В какой-то момент я вернулась с гастролей — а их больше нет. Только обрубки, брусочки, распиленные, поруганные «тела». Меня перевернуло.

Мы с Валеркой Тхаем сели на пенек и помянули тополя, а потом — родилось стихотворение.

* * *

Я умираю. Я продолжаю это делать.

Но ведь и это когда+нибудь закончится.

06.10.2003

* * *

А иначе…

все было бы иначе!

2004

* * *

Где-то в гостях у Господа

наши души целуются с космосом.

2004

* * *

Июнь.

Закипела вода под градом.

А мы почему-то этому рады!

2004

На могиле

Твое земное покрывало

разукрашу я цветами!

А когда они устанут —

лягут теплым перегноем,

из которого с годами

выйдут новые цветы,

в каждом лепестке которых

снова будешь,

снова — ты!

2004

* * *

По весне на могиле у бабули я сажаю ноготки.

* * *

Облака укрывают белую ночь —

делают ее темней.

С ними нет звезд —

одна тайна

в россыпи камней ожерелья

на берегу.

И только плеск купанья

незамужней женщины…

Восторг.

2004

* * *

Пшеница волос,

гранатовый сок поцелуя.

Небо пестрит перелетами птиц —

близится осень.

Все меньше и меньше хочется слов…

2004

К Богу

Серебро в волосах —

знак недавней разлуки.

Забирай к себе,

клади на руки тело мое,

следы оставляй на песке…

20.01.2004

* * *

Убаюкай меня и оставь.

Зима пошла на выдох.

Весною встретимся,

тихо скрипнет калитка…

01.03.04

Злое 1

Луженые связки.

Стальная, нервная.

Немного расчета —

и ты уже первая!

Экраны, теле-,

радиоточки

и под ногами надежная почва.

Не о чем петь?

Пой о друзьях!

Ведь ты их не кинешь,

Ты их не предашь!

И лучше тебя

никого нет в округе —

лучшей любовницы,

лучшей подруги.

Лучшие песни

честных и сильных,

вечно влюбленных

поэтов двужильных.

Десять лет —

червонец века.

Был —

и нет человека…

Слушайте,

девочки волчьей стаи,

правдивые песни охотницы!

Злое 2

Не злость,

не разочарование,

а какая-то космическая усталость

осталась

от осознания того, что все,

с кем ты общалась и общаешься,

рано или поздно

становятся для тебя

отработанным материалом.

Шлаком.

19.06.2004

Злое 3

Бог каждому дает!

Кому привязанность,

кому шарм,

кому деликатность,

кому шанс,

кому денег,

кому примирение,

кому-то даже

собственное мнение!

Мое же:

что лучшее осталось в тебе —

это, конечно,

пение…

19.06.2004

* * *

Зло — это проявление слабости!

* * *

Все равно это новое знание! —

даже если это

пахнущая болотом рыба!

2004

* * *

Женщина в 24 — женьшень,

в 50 — гранат.

Я, конечно, обеим рад!

И только щука,

все зная о том,

мне громко и хитро

вильнула хвостом?!

2004

* * *

Неожиданно и незаметно из меня вылез Хармс…

* * *

Любовь — это отсутствие необходимости терпеть

выходки рядом находящегося с тобой человека.

По мере угасания любви все нестерпимей

становятся оные. Кончается любовь —

кончается терпение.

2004

* * *

Нежно…

Но утро без тебя…

без рыб, без огня,

без рассвета

Я. Без голоса,

без строки поэта

в сердце, и в возгласах

струнных помыслов

опустошаю голод свой.

Пальцы — пяльцы —

плетут паутину

биографии — граффити.

Вымысел… Все это вымысел.

2004

* * *

Промокашка в тетрадке

словно начинка в черничном пироге.

2004

* * *

Рабочий орган

душа

на каменоломнях сознания

трудится,

трудится…

А пот мудрости капает грошиками,

мало-помалу заполняя прорехи юности.

Я становлюсь богаче!

24.06.2004

* * *

У гениев

злодейство —

лишь имиджевый ход.

Иначе

нечего было бы делать святым.

19.06.04

* * *

Сухость и холод —

атрибуты зимы.

Влага и тепло —

ранней осени.

То и другое — симптомы любви

в разный период ее существования.

Времена года,

сменяя друг друга, ходят по кругу.

Как и любовь — кочует из сердца в сердце,

оставляя после себя

маленькие островки выжженной вселенной.

26.10.2005

* * *

Какие великолепные формы рисует игра тени и света!

За шторами — первый снег. Октябрь размочен…

Так долго держался в сухом, бездождливом,

золотолиственном хрусте. И вот, взял и за ночь сменил

наряд —

как будто на загорелую смуглую кожу небрежно

набросил песцовую шубу.

26.10.2005

* * *

Мысли твои —

стройность корабельных сосен!

Ты видишь четкие линии

даже в размытом сюжете.

Ты вычленяешь суть

с проворностью анатома.

Ты словоохотлива,

как музейный работник,

и столько знаешь теорем и теорий!

А радость близости пугает тебя,

как ожог.

Как жаль…

неопознанность тебя

пылится годами на одной из полок

моего воображения…

2005

По поводу человеческого свинячества в лесах

Смотришь на обочину леса и думаешь:

сколько отключившегося самосознания побывало здесь!

04.08.2005

* * *

Я не боюсь показаться занудой — меня реально бесит отношение наших соотечественников к природе, к тем местам, где они отдыхают, жарят шашлыки и пьют водку. То, что они оставляют после себя, нельзя объяснить ничем иным, кроме как отключившимся самосознанием.

Ну зачем продолжать поддерживать многовековой стереотип, что русские — свиньи? Господа, пора меняться!

* * *

Смерть к лицу только старикам.

05.08.2005

* * *

Дари мне слова легко

ни о чем —

просто чтобы родился звук,

чтобы тут же отозвался

в раненой

ахиллесовой пяте сознанья

испуг,

а сухая ветка за окном

осеннему небу в тон

напомнила шершавый палец бабушки,

держась за который

когда-то отправлялась в сон.

Чтобы в сердце

каруселью

закружило волненье

и кинуло кожу в жар.

Десятью кострами,

и даже больше

в голове родится пожар —

всколыхнет, взбудоражит

занавеску памяти —

ворох слов

отчаянных,

случайных.

Дари мне слова легко…

03.08.2005

* * *

Когда-нибудь,

устав от собственной глупости, замолчу навсегда

и буду молча слушать наставления великой воды.

Когда-нибудь,

устав от собственной глупости, замолчу навсегда

и буду молча слушать веселую болтовню воробьев.

Когда-нибудь,

устав от собственной глупости, замолчу навсегда

и буду босиком ступать на первый снег, обжигаясь и смеясь.

Когда-нибудь,

устав от собственной глупости, замолчу навсегда…

01.11.2005

* * *

Немного Японии… Мне нравится их поэзия — немногословность, лаконичность, краткость. Одновременно с этим в ней столько «воздуха», столько образов, что над тремя строчками можно медитировать часами.

* * *

Оцепеневшая радость,

непонятная смута сердечная…

Околдована небылицами твоих признаний.

Кружева слов и

легкая пенка касаний волос…

Долгие, долгие годы разлуки

сердца с любовью…

И вот обрело.

Нашлись два странника смуглых.

Легки на подъем оказались.

С годами их стопы не залил свинец.

13.07.2005

* * *

Расстается дерево с листвою, оголяя себя.

Его шапка станет чьим-то одеялом скоро…

Вот так и я, прощаясь с тобой, кому-то дарю

Немного тепла.

26.10.2005

* * *

Я не однолюб,

но моя любовь навсегда.

И если сможешь

принять все мои знаки сложения, то получишь сумму дорог,

ведущую к тебе.

2005

* * *

Озарения и бездны —

и так по кругу,

когда теряешь

друга, подругу.

А мне оставаться,

скорбь запивая

терпкой настойкой печали…

Отчалю и я…

Когда? Не знаю

кто победит мой страх

и пустит меня к себе…

2006

* * *

Когда-нибудь и меня заберет смерть.

Но сначала не моя,

а смерть моих друзей,

по которым истоскуется мое сердце.

Дальнейшее — сумма вычитаний.

Кто преумножил — тот простился.

Где взять силы радоваться

тому, что ты еще здесь,

и тем, кто еще рядом с тобой?

Вот сижу на кухне.

Поминаю.

Раздвигаю горизонты воспоминаний,

а те норовят меня заточить

в узкий коридор одиночества.

Я ведь так хотела его!!

Дождалась!

Пугает…

Кто может быть сильнее одиночества?

Ласкать! Ласкать! Ласкать!

Надо друг друга ласкать —

руками, словами, улыбкой.

Недолюбленными отпускаем…

Ты во мне.

Ничего не изменилось.

До встречи, родная!

2006

Бодрость духа

Хочу много красивых стихов

и видеть

как убегают от меня фонари..

* * *

И никакой суеты!

Наслаждаться каждым звуком,

когда молчишь и когда говоришь.

* * *

И никаких мучений!

Все в удовольствие!

Почувствуй и сравни:

могло ведь быть и хуже!

* * *

Помни о приоритетах!!!

* * *

Культивируй себя и собственные странности.

Не забывай об усах Сальвадора Дали!

* * *

Погружайся в себя!

Чем глубже нырнешь,

тем сложнее другим

до тебя будет достать.

2006

* * *

Выкристаллизованные чувства

выбрасываю энергетическим зарядом в зал —

шаровую молнию, облеченную в слова и звуки.

Март 2006

* * *

Поманила и взяла…

Вся жизнь изменилась моя:

длинные, страшные ночи

стали вспышкой одной.

Дни побежали как вагоны.

Я полюбил. И мне показалось,

что ЭТО навсегда.

Ты была ласкова со мной.

Дарила мне СВЕТ.

Я стал другим. Но время меняет ВСЕ.

И даже камни.

Время стирает в песок самые прочные связи.

И ты перестала смотреть на меня.

Ты стала смотреть на других.

А мне было больно видеть это.

Но что испытывает волна,

разбиваясь о камень?

Я не знал. Я раньше никогда

не думал об ЭТОМ.

Теперь другие, с кем ты была,

сменяли друг друга, как вагоны

бесконечно долгого, длинного поезда.

А я продолжал идти и любить тебя.

Ты умерла.

И все, кто пришел попрощаться с тобой,

были словно вагоны

бесконечно долгого, длинного поезда.

Ты ничего не сказала. И я подумал:

ты просто забыла меня…

Я прожил свою жизнь

непростительно долгую.

Но никому так и не удалось поманить

и увлечь меня за собой.

В сердце жила только ты.

Но ты не сказала ни слова.

Умер и я.

Такое случается.

И вот там, где-то на седьмом облаке,

ты вдруг узнала меня.

И мы встретились.

Ты сказала: знаешь,

все наши земные увлечения —

лишь только разминка и

желание распознать того,

кого действительно любишь.

Вот теперь-то мы не расстанемся!

И я наконец-то ее обнял!!

16.10.06

* * *

Мы сидели в португальском кафе, на побережье Атлантики, было выпито некоторое количество «Матеуса», и родились эти строки — на одном дыхании. Строки о том, что жизнь не прекращается даже после смерти. Я пришла к этому не сразу: нужно было пройти через многое, пережить уход близких и любимых… Теперь я понимаю: смерти не надо бояться, ее надо понять и принять — как часть жизни.

* * *

Стратегия пули — стирание граней.

Кого убьет, кого поранит.

Подруга примирит врагов.

А со мной не болтает Бог.

Ангелы нянчат других.

Небеса притаились в молчаливом альянсе

с мягким профилем луны.

Теперь до вас рукой подать —

думаю я, перебирая

теплую горсточку пепла.

2006

* * *

Цветы без воды,

дым без огня.

Накурено в тамбуре,

черно у меня

в легких и в голове.

Нечем дышать, не по себе.

Но цветам хуже!

Их никто не зовет на ужин,

на верхней полке томятся

и, неверное,

на меня злятся.

До воды далеко…

Смиритесь с ситуацией данной.

Завтра будете воскресать

дома в голубой ванне.

Прошу вас, потерпите и до воды дотяните!

Цветы без воды,

и я без легких в дорожном свитере

едем на встречу

с любимым Питером.

30.10.06, поезд 71

Стенания пассивного курильщика

В детстве люди не курят,

ну, по крайней мере, не все.

И потому поначалу у многих

так ясно все в голове.

У деток извилин негусто,

но в них нет ни яда, ни дыма,

а если сопливится носик,

то точно, не от кокаина.

Суп-пюре, как водится,

в желудках у детей на первое,

а не как у взрослых некоторых

глоток слюны со спермою…

Дети в школах как один, безусловно,

занимаются всякими видами спорта

и на ночь не смотрят подолгу

в онлайне убойное порно.

В детстве люди не курят!

Ну, по крайней мере, не все.

И потому поначалу у многих

не накакано в голове.

2006

* * *

Я не курю. Покуриваю — крайне редко, очень осознанно и в огромное удовольствие. Это не зависимость, это ритуал. Обязательно сигару или сигариллу и обязательно с глотком отменного, ароматного, натурального кофе. Я не понимаю и отчасти жалею людей, которые не могут избавиться от привычки курить, потому что это есть проявление несвободы. Курильщики! Если вам нет дела до своего здоровья, до своего сердца и легких, подумайте о небе — не убивайте его своими никотиновыми выхлопами!

* * *

Все потерять.

От всего отказаться.

Дальше идти.

Ничего не бояться.

01.03.06

* * *

Если проблему нельзя ПРОСТО решить,

реши ее ГЕНИАЛЬНО.

2006

* * *

Если после себя не можешь оставить ВСЁ как есть,

оставь это ВСЕ

в еще лучшем виде.

2006

* * *

Когда я начинаю петь,

всякий раз я рождаюсь заново.

Мой голос гуляет то там, то здесь,

ныряет в глубины памяти.

Мир опять становится как в детстве,

я отпускаю вожжи кокетства,

глотком «Драмбуи»,

горячим чаем вдогонку

разгоняю застывшую кровь

под футболкой.

Румянец поджаренными блинчиками

живет у меня на щеках.

Наконец-то тепло…

Тапер ласкает клавиши.

Рожденный им звук

радует мой слух.

Я проживаю мгновение,

такое тихое и ровное,

ничего не боясь,

ни о чем не скорбя.

Как жаль, что все скоро изменится…

17.10.2006

* * *

Кому теперь петь?

Кого теперь слушать?

Кому изливать

всю боль и всю душу?

01.03.06

* * *

Он говорит мне: иди!

А я мну порог дверей воспоминаний.

Он говорит мне: пиши!

А я читаю буквари,

заслонку неба закрывая на крючок.

Он говорит мне: пой!

А я — просто молча

вдыхаю ветер с залива.

Он говорит мне: живи!

А я робко листаю дни,

детство прогоняя в седину.

Игра затянулась в мертвую петлю.

Слова остались во рту

невнятной жвачкой

бессмысленных,

безрадостных дней без тебя..

2006

* * *

Выходим к платформе

по коридорам подземной парковки.

Никого.

Только танцующая пара —

уже не молодые кавалер и дама…

У стены поверх чемодана

скинутые пальто и куртка.

Чисто вокруг. Ни одного окурка.

И только внутри:

раз-два-три,

раз —

два-три…

2006

* * *

Реальный эпизод: город Рига, друзья провожают нас на поезд, мы идем по территории подземной парковки и видим картину: тишина, никого нет — и только одна пожилая пара, самозабвенно танцующая под «раз-два-три»… Тронуло.

* * *

Тело становится автономной капсулой,

запущенной в пространство.

Плывет себе, плывет…

в только ему известной системе координат,

туда, откуда не возвращаются.

Далеко не уедешь на карете воспоминаний.

Вот и все:

и нет тебе возращений,

нет для тебя восклицаний,

нет ничего, кроме того,

что неминуемо сбудется.

Март 2006

* * *

Только потому,

что у дамы напротив

убраны волосы так же,

как иногда у тебя…

Только потому,

что глаза у играющего в мяч мальчика

одного цвета с небом,

как и твои…

Только потому,

что мужчина за соседним столиком

заказал себе

твою любимую марку коньяка,—

я уже люблю их всех… заочно.

04.06.06

Рейс 612

В череде потерь

ставлю пробел!

Стоп машина!

Колеса времени, стоп!

Осень, зима —

смерть по темени…

Уберите Время

на время!

В небе летит самолет.

Секунды множат годы,

вычеркивая жизнь…

Как ты там?

Держись!..

Не роняй себя

пеплом под ноги.

Полем постель,

подушка — облаком,

облокотись на меня

сотканной

из тысяч надежд девственницей…

Глотком сорокалетнего ДАЛНА ПОРТО

раскрой в себе

доселе невиданные причалы и порты —

странные, дикие, невероятно сильные,

как ты…

Вчера,

как и миллионы жизней назад, дышал океан,

волну нагоняя на берег.

Скалы, обласканные им,

в причудливых впадинах своих

хранят следы его проникновения.

Припекает солнце в ноябре так,

что можно сеять!

Кто научил тебя, милая,

не бояться верить?

Вот оно, время

ликования трав

с непривычным для нас названием.

Вы теперь — самый прочный сплав —

его не нарушить пламенем!

Как ты там? Память моя,

держу тебя за рукава…

запонки влет!

Медленно

падает

самолет…

Ты никогда не любила

август.

2007

Клоун

Я — пережиток эпохи,

заблудившийся в завтрашнем дне,

старый уставший клоун

с блестками на бороде.

Странник и странный прохожий

с выжженным солнцем

в сердце.

Иду, на себя не похожий,

стуча каблуками скерцо.

Мои бубенцы и свирели —

в траве саламандры бег,

не громче весенней капели,

не ярче, чем талый снег…

Мои шаги к дому — подобью

заброшенных птицами гнезд,

где пастель — пеленальник

причудливо-детских грез,

где стол… а с него

глядит в окно

сиротливое горло

«Вдовы Клико».

2007

* * *

Ни слова лжи, ни слова правды…

* * *

Набираем обороты,

но сближенье невозможно.

Баллы копятся несмело,

с аргументами все сложно.

Не отважимся, я знаю,

слишком долго заживало…

06.05.07

* * *

Небо — как память: держит и манит…

2007

* * *

Предвкушенье встречи — как фонарик в сердце.

Запах духов и пряностей манит…

Не отвертеться…

В заговоре с текилой мы, может быть, уговорили б

тебя оставить мгновения близости на память…

2007

* * *

Девочка,

они тебя сделали,

твои белые дороги!

Тебя вряд ли что-то излечит!

Посмотри в зеркало,

кем ты стала?

Обрюзгший живот,

мешок неразрешенных

противоречий,

вереница предательств

себя и других.

Удар за ударом

строго под дых.

Ты сгоришь ни за что.

Да, ты горя хлебнула

бадью,

но запах от твоего костра

будет долго смердеть,

сколько ни заливай его

памятью.

Девочка,

тебя добьют твои игрушки.

Кем ты стала, королева,—

заурядной простушкой!

Вт. 01.05.2007 12:42

* * *

Твоя столица

не помнит трезвости,

моя —

не требует перемен.

20.05.08

* * *

Уже не страшно!

Я забиваю на рамки приличия.

Кто-то, может, отыщет

между нами отличия.

Я готова шокировать,

готова драться —

я становлюсь тождественной себе.

Уже не больно!

Я отковыриваю со свежих ран

коросту,

иллюзии — в хлам!

Сердце стучит как глухой барабан,

вторя ушным перепонкам.

2008

* * *

Столько раз подряд и столько лет

ты принимаешь меня

после всех моих похождений,

после океанов и полей,

с переменой цвета волос и длины ногтей,

после стольких измен…

Мой голос огрубел,

а сердце стало глуше.

В голове — расчет и прогноз на стужу.

И вот

после всего, что случилось со мной,

единственным, что не зажило во мне,

оказалась — ты.

14.08.08

* * *

Признание человеку, которого до сих пор люблю… Любовь не заканчивается. Возможно, со временем она меняет силу и оттенок, но никогда не исчезает бесследно.

* * *

Старость,

беги за полетом строки!

Старость,

ври морщинам рук!

Старость,

обмани неповоротливость

в постелях подруг.

Бери мою жизнь,

бери мою влагу,

мне не за чем быть без тебя.

Я пью взахлеб,

я наслаждаюсь небом,

но жажда сильнее меня!

И я бегу от старости

как от проказы,

окропляя свои сны

горькими слезами воспоминаний…

20.11.08

Задания

Это просто игра, почти в бисер.

И лишнее доказательство того, что все едино и все связано между собой. Нам просто нужно найти эти связи. Друзьям предлагалось придумать пять (иногда больше) абсолютно разных не связанных по смыслу между собой слов. А мне и всем желающим — написать с их участием стихотворение, верлибр, рассказ — все что угодно.

Задание 12.05.06

1. нефтепровод

2. дамоклов меч

3. стереотипия

4. блеск паркета

5. живу фланером и сибаритом

Изнеженно-разнузданные жители колонии Сибарис однажды устали от собственной праздности и решили от безделья и забавы ради построить нефтепровод до самой России — еще и через Украину! И вот потекла фланером неспешным приятного запаха и цвета жидкость по свежесваренным трубам. Типографии не успевали изготовлять стереотипы и печатать сообщения о новых трудовых подвигах нефтяников. Глянцевые журналы пестрели фотографиями и уже успели покрыть собой блеск паркетов и столов офисов и гостиниц. Но тогда никто не мог предположить, каким дамокловым мечом для ранее дружественных России и Украины станет выходка сибаритов.

Задание 06.05.06

1. фонтан

2. машина

3. рыба

4. пиво

5. стол

Неподалеку фонтан радостно изливал свою суть, усугубляя действие выпитого пива. Прекрасно приготовленная дорадо уже минут пять как стала воспоминанием. Стол заполнялся опорожненной посудой. Припаркованная машина терпеливо дожидалась своих сытых хозяев.

Задание 03.05.2006

1. кофе

2. виски

3. самолет

4. черемуха

5. трава

Весна бередит нервы не первый день.

Беременеют ветки черемухи будущим ароматом цветов. Свои клювики показала трава.

Права. Трава всегда права!

А виски и кофе — лучшие собеседники в теле самолета. Достоевский — живая цитата времени.

Вот-вот нас настигнет земля…

Задание 10.05.06

1. газета

2. вывеска

3. мотоцикл

4. клен

5. вилка

Стенка пестрела обрывками газет и поблекшими объявлениями.

Вывеска на магазине моргала двумя уцелевшими неоновыми буквами.

Клен начал приобретать карнавально-петушиный наряд, набиваясь в родственники к красно-желто-зеленому португальскому флагу. Осень роняла листья в пруд, где чертили свои траектории водомерки, как мы свои обещания — вилами по воде.

Задание??.??.??

1. горчица

2. горечь

3. солнце

4. небо

5. пустынно

Пустынно небо ночью без солнца…

Горечь разлуки горчицей на губах жжет и манит…

Задание 04.05.06

1. деньги

2. портвейн (порто)

3. стол

4. стакан

5. вода

Столовались портвейном

стакан за стаканом.

Деньги водой утекали рьяно

в кассу ресторана

на берегу океана.

Фергана улыбалась кудрями —

не хотелось забирать сдачу.

(Фергана — так звали нашу официантку, русскоговорящую украинку.)

Задание 07.05.06

1. женщина

2. мужчина

3. юг

4. вино

5. гитара

О, женщина — южная ночь! Знойный перелив гитары в руках виртуоза — расплескай свою страсть и звучи пьянящим вином, пока во дворах Севильи другие мужчины танцуют фламенко…

Задание 09.05.06

1. лодка

2. ключ

3. свисток

4. мужчина

5. водоросли

Свисток дан. Игра началась.

Найдем правильный порядок слов.

Мужчины ангажируют дам на

незабываемую прогулку на катере

вдоль скал.

Рыбы и водоросли украшают дно океана,

мячик взмывает в небо

ярким разноцветным пятнышком.

Сбудется все…

Задание 14.05.06

1. несвоевременное расписание

2. перемены

3. жить

4. незаменимо

5. вдох-выдох

Перемены жизни — как вдох и выдох,

а суть ее — бег по спиральному кругу:

вперед, вверх, вперед, вверх…

И только несвоевременное расписание Бога

вычитает нас из этой игры,

в которой каждый — незаменим…

Задание 14.05.06

1. отдать потери

2. благодарность

3. на краю скалы отвесной

4. не быть зря

5. боль

Разносол боли

как край скалы отвесной…

один шаг вперед, и…

отдать потери

с благодарностью

за то, что не был зря…

Задание 08.05.06

1. пластинка

2. девушка

3. книга

4. самолет

5. волны

Резвилась девушка на пляже…

Резвились волны меж камней.

А я летела в самолете,

все время думая о ней…

Пластинка бегала по кругу,

читались книги между строк.

И слушал музыку прибоя,

ушами шевеля, Ван Гог.

Задание июнь 2007

1. ресницы

2. аромат

3. башня

4. рислинг

5. кошка

6. окурок

Как будто я закончилась…

А дальше — встречи с вечностью.

Забыться и растаять,

как сон в гостях беспечности.

Ресницы, ароматы,

на башне кошка, рислинг,

окурок у дороги —

мне это только снится.

Задание 04.07.07

1. список

2. паника

3. арбуз

4. желтый

5. пять лет (три года)

Обычно арбуз снаружи зеленый,

Внутри — красный, на вкус — клевый.

А тут тебе на! Как прямо во сне —

желтый уродец у нас на бахче!

Паника в поле, паника в доме.

Тридцать три года не ели такого.

В список курьезов арбуз занесли,

выпили с горя и спать улеглись.

Задание 07.05.06

1. старик

2. собака

Ты подмечаешь все: то, как я одета, мои часы на левой, платок на шее, обувь…

А я вижу: по узкой улочке Армасао-де-Перо идет старик, на его плечах сидит мальчик, а рядом семенит облысевший пес. А вместе с ними рядом вода, которая не устает переходить в небо, а небо — в воду. И рыба, которую по-прежнему будут сдабривать крупными кристаллами соли.

Задание июль 2007

1. стриж

2. розовый

3. фонарь

4. фиалка

5. колесо

6. мост

Мост ждал своего колеса,

Фонарь — розового рассвета,

Стриж — свою парижанку…

А я ждала фиалку,

Когда та расцветет на лугу

У моста с розовым фонарем у обочины,

Где резвятся стрижи и грохочут колеса,

Чтоб подарить ее тебе!

Задание 05.05.06

1. телефон

2. песок

3. синий

4. чайка

5. камин

Желтоклювая белоснежная чайка с проворством кота-воришки величавым дельтапланом спланировала на соседний столик, который только что покинули постояльцы санатория.

Покрасовалась и, ничего не заполучив себе на завтрак, улетела топтать пляжный песок Атлантики.

Телефон не умолкал весь день — звенел с постоянством треска дров в камине.

Надвигалась ночь — как призрачно-синяя глыба. Купол южного неба приглашал отойти ко сну.

Задание 2006

1. ганджубас

2. дорога

3. зеленый чай

4. история

5. солнце

6. вечность

Вечность крутит колесо

по дорогам времени.

Я смотрю на это все с

ганджубасом в темени.

За историей — вопросы,

чай зеленый, папиросы…

Разлюбил? Кого ласкал?

Кого к сердцу прижимал?

Ей на все одним отвечу,

моей милой Глаше:

как тебя я запримечу,

солнце в небе пляшет!

Задание 2006

1. егермастер

2. собака

3. кукуруза

4. ромашка

5. поле

Ликером «Егермастером»,

как черным фломастером,

расписана скатерть белая…

Мы пили с друзьями,

махали руками —

его пролила неумело я.

Я долго смотрела

на темные пятна,

и вдруг мне многое

стало понятно:

это собака

кукурузным полем

бежит театрально,

как Сомерсет Моэм,

держит ромашку

в редких зубах,

и ветер резвится

в ее волосах.

Задание 07.12.06

1. Мефистофель

2. глобализм

3. лес

4. гриб

5. лампа

6. конец

У Мефистофеля красивый нос,

а лес грибочками зарос.

Лампа светит Ильичу,

снится роза палачу.

Глобализм всему венец.

Вот и сказочки конец!

Задание 14.12.06

1. скипетр

2. паутина в углах

3. понятие

4. пиво

5. ткани

6. кабак

7. меню

8. велосипед

Кабак, меню, пиво —

по всем понятиям

вечер — просто диво!

Велосипед припаркован

к скипетру,

по нотам скучают

пюпитры.

Паутины в углах —

ткань антисанитарная,

но в наших краях

вещь весьма

антикварная.

Задание 2006

1. чемодан

2. живот

3. конфеты

4. трава

5. танк

6. туалет

Живот раздуло чемодану —

тут не поможет туалет!

Его избавят от баяна,

от танка, кофточек, штиблет,

духов, вина, корицы, мыла,

душистых трав, мешка конфет,

от задохнувшегося сыра

и серебристых эполет —

их не за дорого на рынке

мне продал старый адмирал —

он много видел что на свете

на том и этом, многих знал.

Так вот, раздувшийся живот,

готовый лопнуть, и вот-вот,

сей чемодан спасут друзья,

кому везу подарки я!

* * *

Читать молитвы,

петь тебе песни о разлуке с тобой,

что всегда неуместна,

перебирать в памяти дни, как четки,

как мелкие кусочки льда.

Время — вода

сквозь пальцы.

На пяльцах дней

вышивает судьба крестиком.

В решето падают года,

отсеивая даты.

А итог всему — ветер,

что коснется плеч,

и земля у ног.

Я люблю твои

широко раскрытые глаза на мир.

25.11.06

* * *

Возьму ниточку и сегодня ночью

узнаю размер твоего безымянного пальчика.

Колечко-колечко,

выйди на крылечко!

26.11.06

* * *

Волна за волной

бежит надо мной..

Я — морской еж,

облысевший с годами,

обточенный зубами

свирепых эпох.

Я — без пяти минут

камушек морской,

без пяти секунд — песок.

Лежу и думаю:

где мои иглы?

Где мои углы?

Где твои стопы?..

Но в голове одно только:

нет таких берегов,

куда бы могло выбросить

меня море.

2010

* * *

В руке — связка ключей.

А все равно — ничей…

2010

* * *

Улицы пахнут салярой,

город запружен КамАЗами,

снегоуборщики яро

сбивают сосульки лопатами.

А я сегодня рискую,

я не задираю голову.

Тебя вспоминаю, родную,

и сердце плавится оловом.

Проскочим! Нас не зацепит…

Сегодня никто не погибнет!

Морозных штыков цепкость

карнизы домов не покинет!

Не покинет, не покинет. Нет!!

2010

Девочка-генерал

Мой генерал! — Девочка,

Вас кто-нибудь так называл? —

Мой генерал!

Лампасы плеч,

ключиц разлет,

как тонким грифелем,

очерчен рот.

Тайная бездна прикосновения,

томительная сладость открытий,

вдох — выдох,

как взлет и падение

в бешеном кругу соитий!

Мой генерал! — Девочка,

Вас кто-нибудь так называл?

Повелитель армии

моих обезумевших нервов,

источник сердцебиений

не последних, надеюсь,

и,

конечно, не первых,

но

таких небывалых,

таких откровенных,

что стынет в жилах кровь!

Еще мгновение —

и в строчку впишется «любовь»!

Поверю ей

и на плече усну

настигнутый и облегченный.

Я — пленник Ваш. Мой генерал!

Девочка моя,

Вас кто-нибудь так называл?!

2010

* * *

Я безумно благодарна человеку, который спровоцировал меня на создание этих строк. Он рассказал мне о самой себе, свою личную историю, и я настолько прониклась ею, что уже через пять минут на свет появилось это стихотворение… По-моему, одно из лучших.

* * *

Я сегодня как лен — слегка помятая.

* * *

На фоне тотальной бессмысленности всего происходящего

все имеет свой локальный смысл.

22.09.10

* * *

Все-таки брак — это в большей степени — контракт.

Но иногда и по любви случается.

10.09.10

Любимые цитаты

Еще давно я начала собирать и фиксировать в дневниках мысли умных людей — так сказать, прикасаться к великому. Я никогда не искала их специально — они приходили сами, иногда в связи с определенными людьми, порой — просто так. Они были созвучны мне тогда и остаются созвучными сейчас. Они заставляют задуматься, они провоцируют на эмоции, они «цепляют». Всего несколько абзацев, строк, слов — а впечатляют сильнее, чем толстый фолиант.

Я надеюсь, что эти цитаты (пусть даже одна из них) помогут вам жить — так же, как помогают мне. Именно поэтому я включила их в книгу. Это мои акценты. Прописными истинами кишат многие тексты, но в суете мы часто пропускаем их мимо глаз. Этот цитатник — моя личная попытка вычленить из огромной массы сказанного и написанного что-то ценное именно для меня.

Говорят: человек есть то, что он ест и пьет. Добавлю: и то, что он читает. Так и я — посредством цитат рассказываю о себе. Но привязывать их к конкретным событиям своей жизни, проводить аналогии и разъяснять по буквам я не буду. Это сузит восприятие до рамок одной конкретной жизни — моей. А мне хочется, чтобы каждый понял эти строчки по-своему, проассоциировал их с самим собой и с их помощью сделал немного лучше свою собственную жизнь.

/Светлана Сурганова/

Бертран Рассел «Поклонение свободного человека»

Отказаться от борьбы за личное счастье, избавиться от сиюминутного желания и сгореть от страсти по вечному — вот что такое освобождение, и именно ему поклоняется свободный человек. Свобода возникает из созерцания судьбы; ибо сама судьба теперь в подчинении у разума, который ничего не оставляет очищающему огню времени.

Связанный с остальными людьми самыми прочными узами — узами общего рока, свободный человек находит, что новое видение всегда с ним, освещая каждое обыденное дело светом любви.

Жизнь человека — долгий путь в ночи, на котором его поджидают невидимые враги, усталость и боль. Это путь к цели, достигнуть которой суждено немногим. Один за другим наши товарищи, идущие по этому пути, исчезают, подчиняясь неслышным приказам всемогущей смерти. Очень кратко время, когда мы можем помочь им, когда решается их счастье или несчастье. Пусть в нашей власти будет осветить им путь светом солнца, облегчить им горести сочувствием, принести им светлую радость неустанной привязанностью, укрепить слабеющую волю, внушить веру в часы отчаяния. Не будем мелочно взвешивать их достоинства и недостатки, будем думать лишь об их нуждах — о горестях, трудностях, возможно, о слепоте, которые составляют несчастье их жизни; будем помнить, что они такие же как мы — страдающие во тьме люди, актеры из той же трагедии. Поэтому, когда дни их пройдут, когда все, что в них было доброго и злого, станет вечным в бессмертии прошлого, мы сможем сказать, что в их страданиях и неудачах нет нашей вины — наоборот, когда бы ни вспыхивала искра божественного огня в их сердцах, мы всегда были готовы помочь одобрением, симпатией, словом.

* * *

«Программное» высказывание. И вправду — все люди разные, и нет смысла в том, чтобы кого-то осуждать. Я только учусь этому, и было бы прекрасно, если бы другие тоже воспитывали это в себе. Если так произойдет, процент хаоса и агрессии на земле заметно уменьшится, и в человеческих взаимоотношениях наконец воцарится гармония. Да, это утопия, но, черт побери, — мне бы этого хотелось.

Николай Рерих «Листы сада Мории»

Спросят: как перейти жизнь?

Отвечайте: как по струне бездну —

Красиво, бережно, стремительно.

* * *

Люди устремлены к знанию, но не замечают его.

* * *

Мудрый не боится.

Чудо приходит неожиданно.

Новое все имеет значение,

Иногда важнее горы.

Нужно мечтать,

Путь мечты дает новое окно.

Окно ведет к воздуху.

Хотящий получает.

Имеет все значение.

* * *

Мучиться не надо, полезнее радоваться

Каждой крупинке творчества духа.

Творчество разлито даже среди темных…

* * *

Нетерпение пассажиров не может ускорить

курьерский поезд.

Новое обстоятельство рождает новые полеты.

Не торопитесь — придет все.

* * *

«Листы сада Мории» — потрясающее произведение, которое когда-то помогло мне взглянуть на мир новыми глазами и увидеть в нем то лучшее, чего не видела раньше.

Фридрих Ницще

Наиболее вразумительным в языке является не слово, а тон, сила, модуляция, темп, с которыми проговаривается ряд слов, — короче, музыка за словами, страсть за этой музыкой, личность за этой страстью: стало быть, все то, что не может быть написано.

* * *

«Возлюби ближнего своего» — это значит, прежде всего: «Оставь ближнего своего в покое!» — И как раз эта деталь добродетели связана с наибольшими трудностями.

* * *

Я не понимаю, к чему заниматься злословием. Если хочешь насолить кому-либо, достаточно лишь сказать о нем какую-нибудь правду.

* * *

Кто не способен ни на любовь, ни на дружбу, тот вернее всего делает свою ставку — на брак.

* * *

Всяким маленьким счастьем надлежит пользоваться, как больной пользуется постелью: для выздоровления — и никак иначе.

* * *

Одиночество придает нам большую черствость по отношению к самим себе и большую ностальгию по людям; в обоих случаях оно улучшает характер.

* * *

Ницше — любимый философ, он афористичен, поэтичен, противоречив и глубок. Это целый космос. Для себя я открыла Ницше в 80-х гг. — книга сама пришла в руки.

С той поры я периодически к ней возвращаюсь. Перелистываю — не могу читать от корки до корки — настолько его тексты емки и насыщены. Это как ядерное оружие: достаточно какого-то миллиграмма, и случится необратимая реакция.

Эрих Мария Ремарк «Возлюби ближнего своего»

Чем примитивнее человек, тем более высокого он о себе мнения. […] А сомнения и терпимость присущи только подлинно культурному человеку. Из-за них-то он и гибнет всякий раз. Вековечный сизифов труд. Одно из самых сложных уравнений человеческого бытия…

* * *

…Осталась одна только скрипка. Ее звуки наполняли собой тяжелый, мертвый воздух зала, и казалось, она преображает все — сплавляет воедино немое одиночество множества маленьких жизней, приютившихся в этих стенах, собирая их горе в одну великую общую жалобу и тоску…

* * *

Да здравствует душевная депрессия — эта сумрачная мать всякой радости жизни!

* * *

Без сомнения — влияние Д. А. Она любила, читала, говорила о Ремарке. А когда любишь человека, интересуешься не только им самим, но и тем, чем он живет, что его питает.

Так что за Ремарка — спасибо ей.

Велимир Хлебников

* * *

Была тьма, была такая черная тьма, что она перестала казаться тьмой и представлялась вся слитой из синих, зеленых и красных огней. И в этой тьме ползали чьи-то невзрачные, липкие, неотличимые от земли существа, чьи-то незаметные, скучные, тихие жизни. Но эти существа не замечали скуки жизни. Чего-то им не хватало, к чему-то они порывались, но они не знали, что эта жизнь скучна, что эта скука — жизнью поднимается в них порой и жадно и долго дышит, как чахоточный, и падает, схватившись за впалую грудь.

И жили они долго и скучно, долго, очень долго, но скучно, липко ползая во тьме. И в той же тьме был один светлячок, и он подумал: «Что лучше: долго-долго ползать во тьме и жизни неслышной или же раз загореться… огнем, пролететь белой искрой, белой песней пропеть о жизни другой, не черного мрака, а игры и потоков белого света». И больше не думал, но обвязал смолой и пухом ивы тонкие крылья и, воспламененный и подгоняемый будущим огнем, жалкий и маленький, пролетел белой искрой в черной тьме и упал с опаленными крылышками и ножками, напуганный, умирающий.

И черная тьма призраками давила светлячка, лежащего в бреду, с воспаленным воображением, в последние тревожные мгновения. Но свет мелькнул. И прозрели существа во тьме, неслышно и липко ползающие по земле: с лебединой силой проснулась тоска по свету.

Когда же после тьмы наступил день, тогда в потоках солнечного света кружилось много существ. То кружились они, познавшие свет.

Трупик же светлячка был засыпан цветами.

* * *

Душераздирающая, трепетная сказка, ставшая для меня сильнейшим откровением и поводом для больших раздумий…

А. С. Эфрон «Страницы былого. Какой она была»

Речь — сжата, реплики — формулы. Умела слушать: никогда не подавляла собеседника, но в споре была опасна: на диспутах, дискуссиях и обсуждениях, не выходя из пределов леденящей учтивости, молниеносным выпадом сражала оппонента. Была блестящим рассказчиком.

Читала охотно, доверчиво, по первой просьбе, а то и не дожидаясь ее, сама предлагала: «Хотите, я вам прочту стихи?»

Была действенно добра и щедра: спешила помочь, выручить, спасти — хотя бы подставить плечо; делилась последним, наинасущным, ибо лишним не обладала.

Умея давать, умела и брать, не чинясь. Долго верила в «круговую поруку добра», в великую, неистребимую человеческую взаимопомощь.

Беспомощна не была никогда, но всегда — беззащитна.

Снисходительная к чужим, с близких — друзей, детей — требовала как с самой себя, непомерно. В вещах превыше всего ценила прочность, испытанную временем: не признавала хрупкого, мнущегося, рвущегося, крошащегося, уязвимого.

Была спартански скромна в привычках, умеренна в еде.

Легко переносила жару, трудно — холод. Была не способна к математике, чужда какой бы то ни было технике.

Ненавидела быт — за неизбежность его, за бесполезную повторяемость ежедневных забот, за то, что пожирает время, необходимое для основного.

Общительная, гостеприимная, охотно завязывала знакомства, не менее охотно развязывала их. Обществу «правильных» людей предпочитала окружение тех, кого принято считать чудаками. Да и сама слыла чудачкой.

В дружбе и во вражде была всегда пристрастна и не всегда последовательна. Заповедь «не сотвори себе кумира» нарушала постоянно.

Считалась с юностью, чтила старость.

Обладала изысканным чувством юмора, не видела смешного в явно или грубо смешном.

Была человеком слова, человеком действия, человеком долга. При всей своей скромности знала себе цену.

* * *

Отзыв Эфрона о Марине Ивановне Цветаевой — одном из моих любимых поэтов. Его слова оказались очень созвучны моим эмоциям, моим догадкам, моему восприятию — мне кажется, именно такой она и была. А еще — все это мне очень напомнило С. Г.

Светлана Иванникова «О мечтах»

К этому возрасту я мечтаю уже только о реальном. Все космонавты, все черные пояса по карате остались и умерли в детстве. Мечты — яхты, вертолеты — пропиты годам к 36-ти. Пришла мечта оставить след в жизни, но к 45-ти, обернувшись, понимаешь, что следов нет вообще. Начинаешь мучительно мечтать о духовном росте и так же мучительно боишься потерять секс и зубы. Плавно переходишь к мечте о покое, как о высшей форме свободы, и эта мечта быстро сменяется мечтой о том, чтобы смерть пришла без болезней и легко, и чтобы до последнего мгновения у меня был плоский живот.

На сегодняшний день мне все совершенно ясно с мечтой. Мечтаю жить одной секундой, стремлюсь к тому, о чем даже страшно подумать, и боюсь равнять себя по другим. В своей правде, в своей любви я принимаю совершенство своей сущности.

* * *

Светлана Иванникова (она же Пронина) — одно из моих очарований, чудесная актриса и удивительный рассказчик.

Про плоский живот вкупе с космонавтами и каратистами — ну не блестяще ли? У нее потрясающее чувство юмора, в ней бурлит жизнь, время совершенно не властно над ней. Она может ерничать, ответить хлестко, может казаться суровой, но через все это сквозит огромное человеколюбие.

Именно она научила меня смотреть на мир широко и принимать его таким, какой он есть.

Жорж Санд «Спиридион»

О, ты, не имеющий имени, пребывающий в пределах недоступных! Ты чересчур великий, чтобы слушать меня, чересчур далекий, чтобы меня услышать, чересчур совершенный, чтобы меня любить, чересчур сильный, чтобы обо мне пожалеть!.. Я взываю к тебе, не надеясь на ответ, ибо знаю, не должен ни о чем тебя просить, знаю, что единственный способ заслужить твое одобрение — жить и умереть в безвестности, не ведая ни гордыни, ни мятежа, ни гнева; страдать без жалоб, ждать без желаний, надеяться без притязаний…

* * *

…Лучше бесполезное мученичество, нежели трусливое бегство.

* * *

Время от времени в жизни возникают ситуации, когда требуется волевое решение. Ты можешь уйти от него, попытаться обмануть себя и других… Но по мне — лучше это решение принять, пусть оно — и не в твою пользу. Главное — остаться честным перед самим собой.

Это моя генеральная линия.

Из книги

«Лаборатория детской письменной речи»

* * *

Воробей попадает на небо —

Веселится, кричит.

Он веселый, но мертвый,

А я живой, но злой.

(12 лет 5 мес.)

* * *

Часы — это машина,

Которая передвигает время.

(7 лет 5 мес.)

* * *

Когда я уйду туда, где буду жить вечно,

вспоминайте меня иногда,

чтобы разлука не казалась смертью.

Обещаю: вспомню я всех, кого любил, ненавидел.

Тогда подует любовь, сильно копируя ветер.

Когда я уйду туда,

где буду я жить вечно,

вспоминайте меня иногда,

тоже копируя ветер.

(12 лет 4 мес.)

* * *

Когда я сплю и смотрю на луну и на звезды,

Мне кажется, что это цветы,

А люди, которые умерли, — это пчелы,

А Высоцкий — это король пчел.

(6 лет 11 мес.)

* * *

Устами младенца глаголет истина! Если б это написала я, я бы могла утверждать, что моя творческая жизнь — состоялась.

Дипак Чопра «Путь волшебника»

…это наше отождествление себя с телом. Человеческое тело рождается, стареет и умирает. Отождествление с этим процессом — это и есть погрешность в логике… Чтобы снять это заклятие, необходимо сместить отождествление с ограниченного времени на вечное.

* * *

«Все вокруг нас окружено вечностью. […] Вопрос в том, что вы с нею сделаете». Рассечение вечности на мелкие кусочки создает время, и мы продолжаем стремиться к такому рассечению.

Для нас время изменяется по линейному закону. Стрелка часов отсчитывает секунды, минуты и часы, регистрируя длину перехода от прошлого к настоящему и к будущему.

Эйнштейн опроверг линейность времени и доказал его относительность и то, что оно может ускоряться или замедляться… День, проведенный с любимым человеком, пролетает как одна минута, утро в кресле дантиста кажется вечностью.

* * *

Красиво, логично, стройно, и главное — жизнеутверждающе.

Я люблю все, что лишает меня страха, что радует и заставляет находить в жизни новые, прекрасные грани.

Анатолий Мариенгоф «Циники»

Почтим смерть. Она во всех видах загадочна и возвышенна.

* * *

Волосы у Вано на всех частях тела растут одинаково пышно.

* * *

У детины двуспальная рожа.

* * *

Пожарный, оборвав крючки на ее выцветшем атласном лифе, запускает красную пятерню за блеклое венецианское кружево. После непродолжительных поисков он вытаскивает худую, длинную, землистую грудь, мнет ее, как салфетку, и целует сморщенный сосок.

* * *

Я до сих пор не могу забыть ее тело, белое и гибкое, как итальянская макарона.

* * *

Улыбка отваливает его подбородок, более тяжелый, чем дверь в каземат.

* * *

Ни гонору тебе, ни отваги, ни великолепия. Только

мучает и нерв треплет. Удивительная стратегия.

* * *

Вино фыркает в стакане как нетерпеливая лошадь.

* * *

Звезды будто вымыты хорошим душистым мылом и насухо вытерты мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и жизнерадостность этих сияющих старушек необычайна.

* * *

Жизнь несет на своих плечах смерть, а смерть тащит за собой бессмертие.

* * *

Уличные часы шевелят черными усами.

* * *

Мариенгоф — поэт прозы. Всего два слова — а в твоем воображении уже целая картина! Кстати, строчкой из «Циников» — «Когда смеются балкончики» — я хотела назвать один из наших альбомов, но тогда меня никто не поддержал. Быть может, в будущем.

Марина Ивановна Цветаева

Язык простонародья как маятник между жрать и с(рать).

* * *

Обожаю мальчишеские пары: руки друг другу через плечо, головы сдвинуты — всегда немного заговор.

И эта мужественная ласка!

* * *

Героизм: пересилить голод. Аристократизм: не заметить его.

Фаина Георгиевна Раневская

— Что такое облысение?

— Это медленное, но прогрессивное превращение головы в жопу. Сначала по форме, а потом и по содержанию.

* * *

Союз глупого мужчины и глупой женщины порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать-одиночку. Союз умной женщины и глупого мужчины порождает обычную семью. Союз умного мужчины и умной женщины порождает легкий флирт.

* * *

Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм — это не извращения. Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.

* * *

Я обожаю Раневскую — у нее сногсшибательное чувство юмора. Это просто ходячий цитатник — ее можно переписывать всю. Но я, по понятным причинам, позволить себе этого не могу, поэтому выбрала то, что улыбнуло особенно. Вот, например, цитата про лесбиянство — ну как я могла пройти мимо?:)

Иллюстрации

Архивное

Концертное

Студийное

© С. Сурганова, 2012

© Фонд по управлению наследственным имуществом Иосифа Бродского, 2012

© ООО «Астрель-СПб», 2012

Примечания

1

По причинам, не зависящим от автора, в книгу не включены тексты песен: «Путник милый», «Цветы и звезды», «Ангел седой», «Ночь».

2

В варианте, исполняемом Светланой Сургановой, употреблено слово «вертеться», в оригинальном тексте Марты Вернадской — «вращаться».

3

Приводится оригинальный текст И. Бродского. В варианте, исполняемом Светланой Сургановой, изменен порядок строф: предпоследняя строфа перенесена в конец песни.

Content

Светлана Сурганова
Тетрадь слов

С благодарностью

Как, зачем и для кого

От друзей

Предисловие

Песенные тексты

Дождик (Текст — С. Сурганова)

Ты нужна мне (Текст — В. Смирнов)

Двадцать два часа разлуки (Текст — С. Сурганова)

Предвоенный вальс (Текст — С. Сурганова)

Музыка (Текст — С. Сурганова)

Разговор (Текст — С. Сурганова)

А дочь моя (Текст — В. Смирнов)

Про все, что прожито (Текст — С. Сурганова)

Время (Текст — С. Сурганова)

Лирическая геополитическая (Текст — С. Сурганова)

Тебя я в мыслях не держу (Текст — В. Смирнов)

А на щеке твоей вчера… (Текст — С. Сурганова)

Автобус (Текст — С. Сурганова)

Курица (Автор текста неизвестен)

Почему мне иногда так одиноко (Текст — С. Сурганова)

Устроенность (Текст — М. Бернадская)

Была мечта (Текст предоставлен В. Смирновым)

Здание красят (Текст — С. Сурганова)

В доме (Текст — С. Сурганова)

Душа (Текст — С. Сурганова)

Лучший жребий (Текст — П. Ж. Беранже в переводе В. Курочкина)

Я вновь ухожу (Текст — С. Сурганова)

Мы столько лет… (Текст — Т. Хмельник)

Ты — пламя живое (Текст — Т. Хмельник)

Погост (Текст — Т. Хмельник)

Чужая (Текст — С. Сурганова)

Нас единицы (Текст — Т. Хмельник и С. Сурганова)

Ангел во плоти (Текст — С. Сурганова)

Лица (Текст — С. Сурганова)

Обещанный снег (Текст — Т. Хмельник)

Ворон (Текст — С. Сурганова)

Среди огней (Текст — С. Сурганова)

Песенка про замзава кафедрой физкультуры и другие деревянные предметы (Текст — С. Сурганова)

Белые люди (Текст — С. Сурганова)

Ну вот и все (Текст — С. Сурганова)

Мне с тобой не ходить (Текст — С. Сурганова)

Ты мое дыхание (Текст — С. Сурганова)

Энергетический вампир (Текст — С. Сурганова)

Горе по небу (Текст — С. Сурганова)

Когда устанешь (Текст — С. Сурганова и П. Малаховский)

Оставь (Текст — С. Сурганова)

Абсолютный сталевар (Текст — С. Сурганова)

Где-то там (Текст — С. Сурганова)

Звучи, гитара (Текст — С. Сурганова)

Больно (Текст — С. Сурганова)

В этом городе фонарей (Текст — М. Чен)

Добрый Вечер (Текст — С. Сурганова)

Птицы (Текст — С. Сурганова)

В небе полном звезд (Текст — С. Сурганова)

Вот так нескладно (Текст — С. Сурганова)

Дождь (Текст — Ф.-Г. Лорка в переводе В. Парнаха)

Друг для друга (Текст — С. Сурганова)

Молитва мольберту (Текст — С. Сурганова при участии А. Балгозиной)

Я уйду так же тихо (Текст — М. Чен)

Весна (Текст — С. Сурганова)

Коммунальный рок-н-ролл (Текст — С. Сурганова)

Кошка (Текст — С. Сурганова)

Солнце погасло, или Магаданская (Текст — С. Сурганова)

Февральский ветер (Текст — С. Сурганова)

Я попросила (Текст — М. Чен)

Всё сначала (Текст — М. Крылов)

Предчувствие С (Текст — С. Сурганова)

Ты (Текст — С. Сурганова)

Я знаю женщину: молчанье (Текст — Н. Гумилев, стихотворение «Она»)

Мой взгляд (Текст — С. Сурганова)

Семь городов (Текст — С. Сурганова)

Так начинался день (Текст — С. Сурганова)

Апрельская (Текст — С. Сурганова)

Песенка злобного мальчика (Текст — С. Сурганова)

Не тобой болеет С (Текст — С. Сурганова)

Неужели не я (Текст — И. Бродский, отрывок из стихотворения «От окраины к центру»)

По дороге (Текст — С. Сурганова)

Мураками (Текст — С. Сурганова)

Белая песня (Текст — С. Сурганова)

Птица певчая (Текст — С. Сурганова)

Я теряю тебя (Текст — К. Левина)

Время познаний (Текст — Е. Костягина, С. Сурганова)

Далеко (Текст — Е. Костягина, С. Сурганова)

В твою честь (Текст — С. Сурганова)

За тобою (Текст — С. Сурганова при участии Г. Богачевой)

Не покидай (Текст — С. Сурганова)

Португальская (Текст — С. Сурганова при участии Н. Полевой)

Про сбычу мечт, или Про то, что случается, когда мечты сбываются (Текст — плод коллективного разума. Творили и провоцировали: Э. Труфанова, А. Бадестова, П. Малаховский, Л. Сурганова, Н. Фурасьев. Подытожила и озвучила: С. Сурганова)

Стихийные стихи

По следам Сада Мории

Про радугу и гамму

Смольный собор

Послушайте, ведь это просто

Сколько сказано слов… В. С

Стихи Человека, который в конце концов повесился

* * *

Ломтик луны

* * *

Сказка про человека, который все делал с удовольствием

Еще одна сказка

* * *

* * *

* * *

* * *

Баллада о бежевом цвете

* * *

* * *

* * *

Эту женщину

Балансирует день

Горячее горло…

Круг

Разлила гололед весна…

* * *

* * *

Самое страшное

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Невстреча

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

В метро

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

О сидячих поездах дальнего следования

* * *

О себе

О тебе

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Тополя

* * *

* * *

* * *

* * *

На могиле

* * *

* * *

К Богу

* * *

Злое 1

Злое 2

Злое 3

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

По поводу человеческого свинячества в лесах

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Бодрость духа

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Стенания пассивного курильщика

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Рейс 612

Клоун

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Задания

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Девочка-генерал

* * *

* * *

* * *

Любимые цитаты

Бертран Рассел «Поклонение свободного человека»

Николай Рерих «Листы сада Мории»

Фридрих Ницще

Эрих Мария Ремарк «Возлюби ближнего своего»

Велимир Хлебников

А. С. Эфрон «Страницы былого. Какой она была»

Светлана Иванникова «О мечтах»

Жорж Санд «Спиридион»

Из книги «Лаборатория детской письменной речи»

Дипак Чопра «Путь волшебника»

Анатолий Мариенгоф «Циники»

Марина Ивановна Цветаева

Фаина Георгиевна Раневская

Иллюстрации

Архивное

Концертное

Студийное

Примечания