Надежда Никольская

Амбулаторный роман

Глава 1

Промозглым осенним вечером в маленьком парке никто не гулял. Да и идти через него по темноте решались немногие. Наталья Павловна шествовала, пытаясь наступать не в каждую лужу, в гордом одиночестве. Если можно назвать гордым одиночество женщины лет сорока, вдоволь посидевшей за день на приеме и набегавшейся по вызовам. Наталья не боялась ни темноты, ни шпаны. А чего ее бояться, если все местные нынешние хулиганы – родные дети прежних Натальиных не менее хулиганистых в юности одноклассников? Да и ссориться с участковым врачом, который в случае чего пожалеет и выпишет справку или больничный, себе дороже. Оставались еще местные гастарбайтеры, но и они периодически захаживали в маленькую районную поликлинику.

Когда под фонарем обнаружилось нечто, напоминающее кучу барахла, но при этом проявляющее явные признаки жизнедеятельности в виде шевеления и странных звуков, вместо обычного для нормальной женщины в подобной ситуации испуга Наталья ощутила привычный для себя прилив мечтательного настроения.

Конечно же, шевелящаяся куча барахла должна оказаться олигархом, который… ну, в общем, он решил прикупить себе кусочек парка для строительства особняка или просто элитного жилья для олигархов уровнем пониже.

Местные хулиганы не хотели лишиться любимой скамейки для летнего распития пива, поэтому самым коварным образом напали на ничего не подозревающего бизнесмена и жестоко избили его. Смелый и хорошо подготовленный физически красавец отбивался как мог, пока превосходящие хулиганские силы не уронили его куда-то, похоже, в лужу. Услышав ее, Наташкины, шаги, ужасная банда испугалась и разбежалась, бросив беспомощного человека погибать в темном ночном парке. И вот сейчас она к нему подойдет, омоет его раны одноразовой влажной салфеткой, перевяжет их… На этом месте возникла небольшая заминка: что оторвать от своей одежды для перевязки, Наташка не представляла. Была бы юбка, можно использовать подкладку, а она, как назло, надела сегодня брюки. Вспомнив, что под курткой блузка с определенным содержанием хлопка, Наташка приободрилась, мысли ее потекли дальше по намеченному пути. Перевяжет раны рукавами, оторванными от блузки. Потом, используя знания, полученные сто лет назад на военной кафедре, дотащит его на себе до своей квартиры, где будет прятать. Наверняка враги такого человека не исчерпываются кучкой местных парковых алкоголиков. Он оценит Натальину широкую добрую душу, предложит руку и сердце…

Выбирая остров, на котором, немного поломавшись, Наташка согласится сыграть свадьбу, она наконец приблизилась к объекту своих приятных размышлений. Разочарование наступило быстро: в свете неразбитого фонаря торчали две пары замызганных кроссовок. Конечно, не все олигархи носят обувь из крокодиловой кожи, но и кроссовки с рынка они тоже вряд ли обувают.

Лежащий на земле тоже заметил ее и обратился по имени, окончательно разбив призрачные надежды уставшего доктора оказаться где-нибудь на море раньше очередного отпуска:

– Наташенька! Это ты-ы! Вот счастье-то!

Разделить радость пострадавшего у Наташки не получилось. Она узнала своего алкоголического одноклассника Толика. После этого пропала надежда не только попасть на теплые острова, но и провести спокойный вечер дома: не бросишь же идиота валяться в луже. Толик, не встретив ответной радости, стал более активным:

– Наташ, помоги встать, а? Видишь, упал, холодно. Надо же, октябрь, а уже скользко как!

– Да уж, ужасно скользко! Выпил-то сколько?

Ворча, она помогла школьному товарищу угнездиться на скамейке, придерживая его одной рукой, чтобы он не свалился обратно.

– Ты – человек! – Эта положительная характеристика, обычная как для киношных, так и для натуральных алкоголиков, по непонятной причине мгновенно довела Наташку до бешенства.

– Толь, сейчас я твоей Светке позвоню из дома, пусть придет и заберет тебя, – с трудом сдерживая желание объяснить пьянице в нецензурной форме, чту он собой представляет, проговорила обозлившаяся мечтательница.

– Наташ, не надо! Она меня убьет!

– И правильно сделает! – Пребывая в той же злобе, Наталья повернулась, чтобы уйти, предварительно понадежнее разместив напуганного приятеля на скамейке.

К сожалению, за десять лет совместной учебы одноклассник неплохо изучил ее.

– Ладно, что ж, уходи, оставь меня здесь, – завел он с интонацией раненого бойца, убеждающего товарищей бросить его на растерзание врагам.

Наташка перестала злиться и устыдилась: октябрь, холодно, пока она дойдет до дома, дозвонится Светке, уговорит ее отправиться за мужем… В общем, несчастный Толик точно получит воспаление легких. Она же врач, она не может так поступить! В эти пафосные мысли вкралась одна здравая: дура старая, надо было пойти другой дорогой.

Толик уже понимал, что школьная подруга никуда не денется, потащит его домой как миленькая, но для усиления эффекта печально сказал:

– Вот ведь, никому я не нужен… Замерзну тут, помру, никто и не заметит.

Окончательно пристыженная Наташка, не понимая, зачем ей пьяный Толик, помогла ему встать со скамейки, опереться на свое плечо, и они потащились в сторону дома.

Наташке было тяжело и неудобно, вдобавок благоухал Толик смесью дешевых сигарет и алкоголя неясного происхождения. Это не напоминало придуманное романтическое приключение, Наташке стало ужасно жаль себя и захотелось плакать. Еще хотелось пожаловаться Толику на тяжелую поликлиническую жизнь, на бесконечную свинцовую усталость. Рассказать, как в институте она больше всего боялась превратиться в участковую поликлиническую тетку с сумками с торчащей курицей и вечной, неснимаемой вязаной шапкой. От этого страха, несколько лет попростужавшись, Наташка вырастила гриву роскошных волос, а любые головные уборы перестала носить в принципе, разве что в самые лютые морозы.

Теперь, вспомнив, что от молодости и красоты остались лишь эти волосы, Наташка приготовилась всерьез реветь, понимая, что сейчас ее ничего уже не спасет, она выложит все свои душевные переживания алкоголическому однокласснику, а завтра их станет обсуждать весь район. Во всяком случае, та его часть, которая еще интересуется сплетнями.

Спас, как ни странно, Толик. Резко остановившись, он задумчиво произнес:

– Слышь, Наташ, а куда это я иду?

– Домой, придурок! – Выбирать выражения у нее уже не было сил.

– Нет, вот в жизненном смысле, куда я иду? Я иду на самое дно! – Последнюю фразу Толик произнес торжественно и гордо.

– Разумеется, на дно! Ты столько выпил, что пойдешь на дно в любой луже! – Наташка не стала спорить с очевидным.

– Вот ты все понимаешь, умная, институт закончила, а не знаешь, что на дно я иду не просто так. – Толик покачивался, все сильнее опираясь на Наташку, и активно жестикулировал свободной рукой. Наташка пыталась сохранить равновесие.

– На дно я иду из-за нее! Потому что она – змея! И поэтому я пью!

– Ясное дело, она змея, ты пьешь и становишься зеленым змием. – Наташка даже не шутила, просто по опыту общения с больными знала, что остановить словесный поток лучше всего каким-нибудь неожиданным высказыванием.

Проверенный способ не подвел. Толик замолчал и стал тревожно смотреть по сторонам.

– Ты думаешь, у нас в парке есть змеи? – уточнил он, переработав полученную информацию.

– Да, пошли быстрее.

Толик возобновил движение вперед, но, к сожалению, разговор продолжил:

– Нет, мы, конечно, пойдем. И пойдем быстрее. Но знаешь, куда мы пойдем? – Он задал вопрос с лукавой интонацией человека, желающего сделать ценный подарок или сюрприз.

Наташку охватил ужас, что он сейчас потащит ее в подвальную пивную, которую им было невозможно обойти, но она успокоила себя тем, что немедленно пристроит поднадоевшего спутника в тепло и покинет его на милость собутыльников.

Однако оказалось, Толик был настроен двигаться в ином направлении.

– Мы пойдем к тебе!

– Это еще зачем?! – перепугалась Наташка.

– А затем. Ты змея? Нет! Ты человек! Я останусь у тебя насовсем, брошу пить, буду тебе все чинить, и вообще там мало ли чего… А чего? Ничего, ты женщина одинокая, я тебя поддерживать стану!

Наташка онемела на минуту. И тут же немалым усилием вернула себе утерянный дар речи, опасаясь, что молчание Толик примет за согласие.

– Нет! – твердо заявила она. – Мы пойдем, куда шли. К тебе домой.

– Ой, а ко мне-то нельзя, – нерешительно сообщил Толик, – там же змея, ее так просто не выгонишь, всех соседей соберет. Давай лучше к тебе? У тебя тихо, никто не ругается.

– Во-первых, не змея, а твоя жена Светка. Любимая жена. Во-вторых, если ты через пять минут до дома не дойдешь, она не соседей всех соберет, а… Не знаю я, кого она соберет, но мало тебе точно не покажется! – Последний аргумент возымел волшебное действие.

Толик приободрился и даже меньше стал опираться на несчастное Наташкино плечо. Впрочем, плечо уменьшение нагрузки уже не спасало. Наташка внесла в завтрашний список дел посещение соседнего с ней кабинета физиотерапии в расчете на мастерство массажиста. Может, удастся не остаться на всю жизнь перекошенной…

Толик шел молча и сосредоточенно. От сосредоточенности он постоянно с размаху наступал в лужи. Сухих мест на Наташкиной одежде оставалось все меньше, но она терпела, боясь, что выброс энергии, вызванный страхом перед женой, быстро закончится на самом неподходящем месте, а дальше ей придется его нести. Зато и плакать и жаловаться на жизнь Наташке расхотелось, во всяком случае, сейчас. Более того, она даже ощутила чувство, отдаленно напоминающее счастье. Она придет домой, там не будет ни Толика, ни кого-либо подобного ему. Пока Наталья размышляла о тяготах жизни бедных женщин, живущих с алкоголиками, трудная дорога вдруг закончилась. Они оказались около подъезда, в котором жил Толик. Наташкин подъезд был следующим.

Толик остановился в нерешительности и робко спросил:

– Может, я к тебе?

– Домой, Толик, домой. – Она была настроена решительно. После разговора о прелестях совместной жизни собственный дом казался ей вдвойне уютным, Наталья хотела попасть туда как можно скорее и попытаться спасти для себя остатки вечера.

– Наташ, а проводи меня? – Толик смотрел жалобно. – Ну ты же знаешь Светку, она меня еще и домой теперь не пустит, отправит на коврике ночевать. А при тебе, может, и пустит. А лучше давай я сразу к тебе.

Наташка молча открыла дверь в подъезд. Обрадованный Толик поплелся за ней к лестнице. Наташка действительно знала Светку. Учились они вместе с первого класса по десятый, но подругами никогда не были. Светка с самого первого класса брала на голос, чуть что начинала орать, ссориться умела как никто другой. С ней старались не связываться, как с любым скандалистом. В старших классах Светка решила обязательно выйти замуж за тихого, интеллигентного и непьющего тогда даже пива Толика. Романа у них не было. Нормальный человек из «несвязывающихся», а Толик был именно таким, просто не мог объяснить решительной девице, что она ему совсем не нравится. Такая же вежливая и интеллигентная мама Толика робко попробовала это сделать, к концу десятого класса намекнув Светочке, что хорошим мальчикам больше нравятся хорошие девочки, которые не пользуются слишком яркой косметикой и не курят «Яву». В ответ Светочка подробно рассказала непросвещенной даме, чем именно нравятся хорошим мальчикам плохие девочки, и для подтверждения своей правоты осталась у Толика ночевать.

Мама Толика совершила последний решительный шаг. Она позвонила Светиным родителям. Звонок сопровождался сомнениями, поскольку родителей Светы никто никогда на собраниях в школе не видел. Как оказалось впоследствии, Светины родители в это время что-то строили где-то очень далеко. Уехали они в Сибирь, с трудом найдя какую-то прибыльную работу с хорошим северным коэффициентом. Помнит ли кто-нибудь эти времена? Поскольку они собирались обязательно вернуться в родную Москву, Свету с собой даже не попытались взять. Оставили на попечение бабушки, как считалось в семье, опытной, даже суровой женщины. По представлениям Светиных родителей, ей труда не составляло справляться с целой толпой своенравных девиц.

Именно бабушка подошла к телефону, когда мама Толика последний раз пыталась спасти сына от будущей женитьбы. Разговор состоялся следующий.

– Здравствуйте, меня зовут Мария Александровна, – вежливо представилась мама Толика. – Могла бы я поговорить с родителями Светы Павловой?

– Могли, – ответила бабушка. – Они месяц назад приезжали. Тогда и могли.

– Простите, а с кем я разговариваю?

– Я Светлана Петровна, Светина бабушка. Родители-то ее деньги зарабатывают, а я тут с ней да на хозяйстве. Вот с рынка недавно пришла.

Мария Александровна взглянула на часы. Ей стало интересно, на каком это рынке Светина бабушка гуляла до девяти часов вечера, но от лишних вопросов она воздержалась.

– Видите ли, Светлана Петровна…

– Да я-то Петровна, вы-то кто?

– Меня зовут Мария Александровна, я мама Анатолия Ковалькова, Светиного одноклассника. – Мария Александровна сделала небольшую паузу, затем поглубже вздохнула и продолжила: – Может, вы заметили, что Светы нет дома?

– Заметила. – Бабушка отвечала с тихим достоинством. – Я всегда замечаю, когда ее дома нет!

– Дело в том, что она сейчас у нас, уже поздно, может, вы попросите ее пойти домой?

– Действительно поздновато, темно уже. – Бабушка задумалась. – Да лучше пусть она у вас заночует, завтра детишек вместе в школу и отведете.

– Каких детишек! Света говорит, что хочет… – Воспитанная в пуританском стиле, Мария Александровна затруднилась с определением желаний Светы, поэтому сказала: – Света хочет выйти замуж за Толика!

– Замуж? Ну надо же, замуж!

Поскольку в голосе бабушки прозвучало возмущение, Мария Александровна решила, что проблема сейчас решится, бабушка прибежит, заберет Свету, может, даже выпорет нахалку. В любом случае любимому сыночку удастся перестать общаться с приставучей девицей! А бабушка воскликнула:

– Замуж! А на свадьбу-то бабушку не позвали! Безобразие! И родители, кажется, приезжали, что-то праздновали, а мне никто не сообщил! Ну раз так, пусть у вас живет!

На этом содержательный разговор по инициативе бабушки прервался. Она бросила трубку.

Света, находившая во время беседы в соседней комнате, выглянула оттуда и заметила:

– Поздно вы бабушке позвонили.

– Это в каком смысле? – Мария Александровна ничего хорошего уже не ждала, поэтому подумала, что Света решила окончательно осчастливить ее, немедленно сделав бабушкой.

– В смысле, что бабушка устала, а если вы хотите нажаловаться ей на меня, то звоните утром, после двенадцати, она как раз проснется.

– Устает? – уточнила Мария Александровна.

– Ну да, от выпитого.

– Твоя бабушка пьет? – Она пришла в ужас.

– А, нет, не в том смысле, – утешила ее Света. – Она на ночь какие-то таблетки принимает, иногда от них у нее все путается в голове.

– А как же она за тобой смотрит? – Мама Толика ощутила сочувствие. Сама она смотрела за Толиком практически без перерыва, вероятно даже, что сложные отношения со Светочкой явились прямым результатом этого нежного материнского присмотра.

В общем, привыкший во всем слушаться мамочку, не всегда внутренне соглашаясь с ее решениями, Толик, «оставаясь свободным внутри», начал слушаться Светочку. При этом отношения со Светой, кроме дискомфорта, принесли ему некоторую выгоду. После того как потенциальная невеста объявила всей школе о своих отношениях с Толиком, запретив другим девочкам с пятого по десятый класс даже смотреть в его сторону, девочки Толиком, наконец, стали интересоваться. Неожиданно для себя он оказался в центре девичьих любовных переживаний. Девицы Свету побаивались, поэтому тайком присылали ему записки, которые она отнимала, изучала с надеждой найти отправительницу, после чего торжественно рвала на мелкие кусочки. Девицы звонили Толику по телефону и загадочно молчали. Света подходила к телефону лично и обзывала их нехорошими словами. Кстати, один раз получилось не очень удачно, поскольку позвонил начальник Толиного папы, говорить начал не сразу, отвлеченный чем-то очень начальственным, и в результате узнал много нового и интересного о своем моральном облике. К счастью, Толин папа звонка ожидал, поэтому, когда начальник, пылающий гневом, перезвонил, убедительно объяснил ему, что тот ошибся номером и попал к соседке-алкоголичке. Про соседку-алкоголичку Света услышала, поэтому, ругаясь с неожиданными поклонницами своего суженого, стала употреблять цензурные выражения.

Помимо девиц Света взяла на себя отношения и с мальчиками в классе. Раньше Толика не замечали. Зачем замечать не особо умного, абсолютно средненького маменькиного сынка? А если замечали, то только чтобы чем-нибудь треснуть или слегка подразнить. Светка, легко и привычно поскандалив, объяснила всем одноклассникам, что Толик по сравнению с ними звезда, умница и красавец. И если кто его еще обидит или на день рождения не позовет, то будет иметь дело с ней. Иметь дело со Светой в принципе никому не хотелось. Одноклассники не стали считать Толика звездой, но прониклись к нему искренним сочувствием, иногда даже предлагали сигареты. Тайком от вредной Светки, естественно.

– Наташ, а Наташ! – позвал Толик. – Может, поднимемся уже, а то Светка чего подумает.

Наташка тряхнула головой, чтобы отогнать неожиданные воспоминания. Она вообще не очень любила вспоминать школу, просто потому, что не понимала, куда все делось. Мечты, молодость, надежды…

– Да, пошли, чего-то я задумалась.

Умный Толик сразу истолковал ее задумчивость на свой лад:

– Вот, это потому, что ты без мужика живешь! Слушай, я ж по-хорошему предлагаю! Давай я к тебе пойду, все веселее.

Подгоняемая этими чудесными речами, Наташка вмиг взлетела с нетрезвым Казановой по лестнице и позвонила в дверь. Она уже предчувствовала скандал, заранее готовясь сказать что-нибудь резкое.

Открыла Света.

– Ой, Наташка, привет! – Возникло ощущение, что одноклассница обрадовалась ее неожиданному приходу. – А я уж думаю, как тебе дозвониться, мобильный не отвечает, в поликлинике говорят, рабочий день кончился.

– Привет! – сердечная встреча Наташку расстроила: Светка бывает такой ласковой, только если ей что-то сильно надо. А Наташка и так с приема, где было пятьдесят человек, потом еще изрядно побегала по вызовам. – Я тебе тут Толика твоего привела. Он немного не в кондиции.

– Светочка, здравствуй, я тут это, задержался немного. – Толик откровенно лебезил.

– Да входи уже, несчастье. – Света произнесла это не очень злобно, сковородки в руках у нее не было.

Толик ужом проскользнул в квартиру.

– Наташенька, заходи скорее, может, чаю выпьешь? Замерзла ведь совсем, алкоголика этого привела. – Светка продолжала вести себя вежливо.

– Свет, знаешь, я устала, лучше домой пойду, завтра вставать рано.

– Ой, Наташенька, зайди!

– Чего надо-то? – Наташке от усталости быть вежливой уже не хотелось, свободный спокойный вечер скукоживался с каждой минутой.

– Тут, знаешь, дело такое… В общем, ко мне брат приехал. У него температура поднялась, а тут дети, посмотри, вдруг свиной грипп или птичий.

Больше всего Наташке хотелось поинтересоваться у Светы, кто ее брат, свинья или курица. Однако врачебный долг велел войти в квартиру, стянуть промокшее пальто и сапоги, профессиональным вежливо-равнодушным голосом спросить:

– Где больной?

Светка провела ее в комнату. На кровати сидел крупный мужчина лет сорока пяти. При виде Натальи он нахмурился и сипло произнес:

– Кого это ты привела?

– Здравствуйте, меня зовут Наталья Павловна. Я врач из поликлиники. Какая у вас температура?

– Какая надо. – Похоже, скандальность была в крови у Светиных родственников.

– Ну хорошо, я пойду тогда. – Наташка повернулась к двери.

– Наташенька, да не слушай ты паразита этого! Я тебя выгоню, честное слово, выгоню!

– Брата – на мороз?! – обиделся мужик. – Раз так, я сам уйду.

Наташка поняла, что если не вмешается, то не попадет домой даже к концу программы «Время».

– Значит, так. Все замолчали, а вы присели и сняли майку. Ты выйди или просто замолчи. – Она не орала, говорила очень тихо, но и Света, и ее гриппозный братец послушались. – Итак, температура?

– Тридцать семь и пять, – просипел мужик, явно стараясь теперь быть вежливым.

Приблизившись, Наташка ощутила запах алкоголя.

– Выпивали зачем?

– Да вот, голова болела…

– Ну и как, прошла?

– Нет. Еще больше заболела. Извините.

– Как вас зовут? – Наталья сохраняла строгость в голосе. Она прекрасно знала, что с выпившим человеком в данной ситуации лучше всего общаться официально.

– Ну Пашей. – Мужик отвечал угрюмо, глядя в пол. Больше всего он сейчас напоминал двоечника, которого в очередной раз вызвали к доске с невыученным уроком.

– Когда заболели? – Голова у нее работала в двух измерениях. Ужасно хотелось есть, спать, хотя бы просто лечь, хотелось убедиться, что дочь пришла домой и приступила к урокам. Одновременно Наталья формулировала вопросы, которые придется задать неожиданному пациенту, прикидывала последовательность своих действий, возможные рекомендации. Руки ее в это время грели кружочек стетоскопа.

Наталья начала слушать легкие, сердце. Посмотрела горло, пощупала живот. В целом ничего особенного не обнаружила. Пока Наташа проводила осмотр, мужик молчал.

– Итак, как давно вы заболели?

– Да сегодня только. Мы тут с мужиками на рыбалку ездили. Ну и замерзли немного, я простудился. Заехал вот к Светке, а она давай гудеть – свиной грипп, свиной грипп. А я что, свинья какая? Вина горячего выпил, легче станет, завтра домой поеду.

– Вы далеко живете?

– Нет, шесть часов на поезде.

– Понятно, ну тогда просто жаропонижающие, побольше питья теплого.

– Да знаю я все! – раздраженно перебил ее невежливый Павел.

– Знаете, и хорошо. – Наташке совершенно не хотелось задерживаться. – Тогда я пойду. Если возникнут проблемы или вопросы – у Светы есть мой телефон.

Наташка вышла из комнаты и двинулась к двери. В душе она надеялась, что Света займется воспитанием Толика, потом будет звонить его маме с жалобами на пьянство любимого мужа, а ей, Наташке, удастся незаметно ускользнуть. Но день был явно не ее. Светка поджидала Наталью в кухне, которую на пути к входной двери было не миновать.

– Наташ, ну что с ним? Он не заразный? Ребят мне не заразит? – тревожно спросила она.

– Нет, не заразный, обычная простуда. Если волнуешься, то не подпускай к нему детей.

Она честно старалась не думать о том, что обоим Светкиным малышам уже исполнилось восемнадцать лет.

– Ой, Наташенька, спасибо тебе большое! А то я волнуюсь, мало ли чего… Да, а как вы с Толиком-то? – Видно было, что Светка борется с чувством благодарности и привычным желанием устроить Наталье сцену ревности.

– Я его в парке встретила, сокровище твое. – Наталья решила не рассказывать, что нашла их общего одноклассника в луже. – Он на скамейке задремывать стал, я его растолкала, он попросил домой проводить. – Вспомнив, как пришлось тащить пьяного Толика, Наташка потерла пострадавшее от непосильной ноши плечо.

– А как ты в парк-то попала? – Похоже, Светка никак не могла справиться с детским убеждением, что все женщины только и мечтают увести ее неотразимого мужа.

– Свет, я не встречаюсь с Толиком в парке под дождем специально! Он мне в принципе не нужен.

Светка слегка покраснела:

– Я не то имела в виду.

– Ну и ладно. Свет, я пойду?

– Может, хоть чаю с нами выпьешь или поужинаешь?

– Нет, я устала, хочу домой.

– Наташ, слушай, а тебе мой братец как? Ничего?

– Да нет у него никакой опасной болезни, расслабься ты уже!

– Я не в том смысле. Он парень симпатичный, добрый, ты не смотри, что он такой сегодня, болеет просто. Кстати, недавно развелся.

– Свет, ты о чем? – искренне удивилась Наташка. – Что мне с того, что он развелся?

– Ты женщина одинокая, Пашка тоже ничего…

Наташка вспомнила, что похожий текст сегодня уже слышала от Толика.

– Свет, не поверишь, до какой степени мне нравится быть одинокой женщиной!

– Почему? – Кажется, бывшая одноклассница не допускала подобного варианта. – Тебе что, нравится жить без мужа?

– Вот именно, нравится! Все, Свет, я пошла, если что – звони.

Наташка молниеносно натянула промокшие ботинки и такую же мокрую куртку и вылетела за дверь.

Наталья чувствовала себя разведчиком во вражеском государстве, настолько ей хотелось никого не встретить, чтобы ее никто не заметил, ни о чем не спрашивал, не волновался за свое и соседское здоровье. У нее не было сил даже на простую вежливость. Поэтому она старалась идти в тени дома, незаметно проскользнула в подъезд. Причем больше всего ее волновало, как подняться на свой четвертый этаж – на лифте или пешком. Она пыталась рассчитать, при каком варианте больше вероятность нападения на нее каких-нибудь соседей. Лифт помог ей с решением вопроса: он не работал.

Наташка только что не бегом поднялась на свой этаж, открыла дверь и чуть не заплакала от разочарования. Судя по количеству обуви в прихожей, ее квартира была полна народу. Шум, доносившийся из комнаты дочери, убедительно свидетельствовал о том, что у народа этого прекрасное настроение.

Нет, ребята ничего плохого, как правило, не делали, пили чай, а не спиртное, курили на балконе. Но в небольшой двухкомнатной квартире их присутствие исключало возможность хоть немного побыть одной или посидеть на диване с дочерью. В общем, приходилось признать, что вечер пропал окончательно.

Дочь, услышав, что она пришла, выбежала встречать.

– Ой, мам, устала, да? Будешь с нами чай пить?

В принципе Катя, дочь Натальи, понимала, что мать устала, скорее всего, пройдет в свою комнату, никакой чай пить не станет. Больше того, именно на это она и надеялась. Они с ребятами только-только расселись, и потом, сегодня к ней впервые пришел Кирилл. Катя очень рассчитывала познакомить его с матерью. Ведь если Кирилл понравится матери, «внушит доверие», она, может, и разрешит ей возвращаться домой не к девяти, а хотя бы к одиннадцати.

Наталья, в свою очередь, догадывалась, что дочь вовсе не жаждет присутствия матери на своем сборище, но ее охватила какая-то непонятная вредность.

– С удовольствием выпью с вами чаю. Нальешь мне чашечку? Много вас там?

– Нет, вот Яна с Мишкой пришли и еще один человек.

– Какой человек?

– Ну помнишь, я тебе говорила.

За разговором Наталья быстро переоделась, прошла в бывшую детскую, которая, казалось, выросла вместе с дочерью, превратившись из детской в подростковую.

Наталья знала Яну и Мишу довольно хорошо, потому что они учились с Катей с первого класса. Недавно весь класс взбудоражило известие о том, что эта пара любит друг друга до гроба и собирается пожениться сразу после окончания школы. Родители обоих ребят были не в восторге от открывающейся перспективы, полагая, что ранний брак окончательно отвлечет от учебы их и без того не проявляющих особого энтузиазма в овладении знаниями бестолковых чад. Однако дети решительно заявили, что если им не разрешают пожениться после окончания школы, они сделают это прямо сейчас, в десятом классе, не дожидаясь выдачи аттестатов.

На замечание о том, что на такой брак нужно согласие родителей, Яна заявила:

– А тогда я забеременею! И ничего вы не сделаете!

Родители выпили по три пузырька валерьянки, после чего договорились встречам детей не препятствовать в расчете, что, может, они сами еще разойдутся. Дети ссорились раз в неделю, их мамы, оживленно обсуждая перспективы отношений, незаметно подружились.

Но вот парень, который довольно вальяжно развалился на Катиной кровати, Наталье был незнаком.

– Ой, здравствуйте, теть Наташ! – хором поздоровались Яна с Мишей.

– Здравствуйте! – Незнакомый парень сделал движение, имитирующее вставание, но с кровати не поднялся. Чем Наташке сразу и решительно не понравился.

– Мам, знакомься, это Кирилл. Кирилл, это моя мама, Наталья Павловна.

– Очень приятно, – сказала Наталья официально-вежливым тоном.

Кирилл ей не понравился с первого взгляда. Черная толстовка, сальные волосы, мутный взгляд, развязная поза. У Наташки возникло мрачное подозрение, что новый приятель дочери знаком с наркотиками.

– Кирилл, вы учитесь вместе с ребятами? – Она завела вежливый разговор, стараясь не выдать возникшую неприязнь.

– Нет, я уже закончил школу.

– Чем вы занимаетесь?

– Мам, ну почему человек обязательно должен чем-нибудь заниматься? – вмешалась Катя. – Люди еще иногда ищут себя.

– Отлично. И где же вы себя ищете, Кирилл?

– Ну, я музыку люблю… Только вы такую, наверное, не понимаете, – произнес он с некоторым высокомерием.

– Видимо, вам нравится какой-нибудь мертвый анархист, – вспомнила Наташка свои скудные познания в области современной музыки.

– И это тоже, – снисходительно кивнул Кирилл.

– Понятно. А где вы учитесь? Или работаете?

Она заметила, что Яна смотрит на нее с тревогой.

– Мам, он и учится, и работает. – Катя уловила настроение матери. – Он вообще только на вид такой.

– Какой это я на вид? – усмехнулся Кирилл.

– Ой, а давайте чай пить! – затараторила Яна, которая мечтала, чтобы все любили друг друга, целовались и женились.

– Нет, ты скажи, какой я на вид! – не успокаивался Кирилл.

– На вид вы неформальный, – произнесла Наталья. Во-первых, стало жаль дочь, а во-вторых, она прекрасно понимала, кто окажется во всем виноват после ухода гостей. – На вид кажется, что вы отрицаете возможность официальной работы и учебы.

– Ничего я не отрицаю!

– Вот и прекрасно. Раз и чай не отрицаете, давайте скорее его пить. Я замерзла и промокла.

Дальше они мирно пили чай, беседовали о новых сериалах, даже поспорили о какой-то модной книжке. Наташка старалась читать книжки даже самые странные, чтобы иметь возможность поговорить о них с дочерью.

Кирилл от обиды отошел, в беседе участвовал, однако о себе особенно не рассказывал.

Около половины десятого гости засобирались по домам.

– Мам, можно я Кирилла провожу?

– В каком смысле? До лифта – можно.

– Нет, в смысле на улицу.

– На улицу – нельзя.

– Ты считаешь меня маленькой? – Дочь приготовилась отстаивать свои права.

– Я считаю, что на улице дождь, ты осенью часто простужаешься. Кирилл не хочет, чтобы ты заболела. Правда ведь, Кирилл?

– Да, не хочу. – Своим вопросом Наталья не оставила вариантов Кириллу.

– Вот видишь. Завтра увидитесь. Ладно, ребята, до свидания! – Наташа тактично вышла из прихожей, чтобы сцена прощания состоялась без нее.

Дочь вернулась через десять минут.

– Мам, он тебе не понравился? – Вопрос был задан с обвинительно-трагической интонацией.

– Парень как парень… – Наталье не хотелось начинать длинный и, без сомнения, не самый приятный разговор.

– Значит, не понравился. – Катя выглядела расстроенной.

– Видишь ли…

Наталья приготовилась разразиться длинной речью, которая включила бы в себя краткую характеристику внешности Кирилла, его манеры общаться, позы, в которой он позволяет себе сидеть в присутствии старших, и, наконец, грязной головы. Приготовилась, но посмотрела на Катю и решила не продолжать. Она вспомнила похожий разговор (и не один) с собственной мамой, усилия, которые тратились на демонстрацию достоинств понравившегося мальчика, как реальных, так и преувеличенных и даже просто выдуманных. Количество ссор и скандалов на эту тему, встречи с кавалерами не то чтобы назло родителям, но просто из нежелания признавать правоту старших. Еще Наташка вспомнила закапанную слезами страничку в своем дневнике. Она написала ее в возрасте дочери: «Никогда так не буду делать». Запись относилась к печальной истории, как ей пытались запретить встречаться с первой и единственной на тот момент любовью.

Представив себя на месте дочери, Наталья поняла, что Катя ее просто не услышит. Поэтому, собравшись с силами, произнесла:

– Катюш, он не то чтобы мне не понравился. Я просто не ожидала его увидеть. Ты же мне ничего не рассказывала о нем раньше. А я тут с работы, еще дядю Толю встретила не очень трезвого, пришлось его домой провожать. Там тети-Светин брат оказался простуженный, потом тетя Света стала удивляться, почему это я по вечерам дядю Толика встречаю. Да и день тоже… понедельник, сама понимаешь. Я не готова была.

– К чему?

– К такой встрече. Устала.

– Мам, он правда замечательный, честное слово.

– Ну и хорошо. Только, Кать, ты не забывай, пожалуйста, что я и бабушкой стать пока не готова.

– Мам, ты опять об этом!

– Да.

– Мам, знаю я все, знаю, даже не начинай! – возмутилась Катя.

– Хорошо, не буду даже начинать. Я лучше телевизор посмотрю. А ты спать ложись. В школе все в порядке?

– Ну… Правда, я лучше спать пойду.

– Так. – По неуверенной интонации любимой дочурки, соединенной с желанием пойти спать, Наташка догадалась, что в школе имеется какой-то непорядок. – Ну раз так, тащи дневник.

– Мам, может, завтра лучше?

– Нет. Кстати, а что там такого страшного?

– В общем, ничего. Просто мы немного на урок опоздали.

– И только? Нет уж, дай я гляну!

Запись в школьном дневнике сообщала, что Катя прогуляла урок физики.

– И как это понимать?

– Ой, мам, ну ладно тебе, подумаешь!

– Знаешь, давай лучше завтра поговорим! – Наталья вдруг ощутила безумную усталость. То есть даже не усталость, а просто безнадегу какую-то. Вероятно, у нее изменилось выражение лица, потому что Катя перестала искусственно ныть и встревоженно произнесла:

– Мам, не расстраивайся ты так! Ну хочешь, я больше не буду прогуливать? Ой, мам, ну не плачь, пожалуйста!

Но Наташка уже плакала. От обиды на весь день, на больных, на поликлинику, на темный парк, в котором вместо загадочных олигархов валяются знакомые пьяницы, на ревнивых одноклассниц. Слезы текли, а она переживала все свои беды: мальчика, которого привела дочь, возраст, появившиеся морщины и каждодневную серую, безнадежную усталость.

Катя чувствовала себя ужасно виноватой, поэтому заплакала тоже. Они сидели рядом и плакали. Но в доме находилось еще одно живое существо. Кот, рыжий и вредный. Он давно собирался чего-нибудь поесть, но сначала дома никого не было, потом, наоборот, народу появилось слишком много. А котяра любил принимать пищу в тишине. И вот наконец все пришли, кто не надо разошлись. Но никто не положил в миску бедному котику вкусной еды. Котик обнаружил обеих своих хозяек за совершенно ничтожным занятием: они сидели и подмяукивали, а из глаз у них текла вода. Кота просто возмутило это обстоятельство: он голоден, полон дом людей, а обслуживать его никто, кажется, не собирается! Он вышел на середину комнаты и громко сказал «Мяу!». Нрав у него был решительный. Катя и Наташа прекрасно знали, что следующим действием вредного животного станет злодейское скидывание цветочного горшка с подоконника. Обе мгновенно перестали плакать, вместе пошли в кухню, сопровождаемые котом, который мяукал громко и безостановочно, пока ему не предоставили полную миску кошачьей еды.

Глава 2

Утро вторника было суматошным, как всегда. Наташа с Катериной безнадежно проспали, поэтому по квартире летали юбки, джинсы и мятые блузки. Запах и гневное шипение плиты убедительно свидетельствовали, что кофе пригорел. Предусмотрительно приобретенные два фена надрывались в разных концах квартиры. Кот настроил себя философски, но, чтобы не попасть под горячую руку и избежать пинка, наблюдал утреннюю суету с холодильника.

Наконец, вдоволь нажаловавшись на бегу друг другу на тяжелую жизнь, отсутствие достаточного количества одежды и пригоревший кофе, припозднившиеся девушки вылетели из квартиры прямо под мелкий осенний дождь. У Наташки не было ни малейшего желания ругаться с дочерью по поводу прогулянной физики. Для порядка она поспешно пробормотала:

– Кать, помнишь, ты мне обещала не прогуливать больше?

– Помню, помню, не буду. – Катя понимала, что ругаться всерьез мама уже не станет. – Мам, а дай мне деньги на обед.

– Катя! – Наташка почувствовала раздражение. – Ну нельзя было дома сказать!

Путаясь в сумке, зонтике, она достала сто рублей из кошелька, отметив, что после этой нехитрой финансовой операции в нем осталось еще столько же. Это никак нельзя было назвать крупной суммой. Наташка точно помнила, что на карточке денег не намного больше.

– Мама! – Катя вернула застывшую под дождем мать к реальности. – Мы с тобой сейчас опоздаем.

– Да, точно. Хорошо, что хоть на работу пешком. – Это Наташка сообщила дочери уже на бегу. Никто другой, кроме Кати, не понял бы, что фраза является итогом длинного рассуждения: «Зарплаты нам с тобой хватает ровно на неделю. Деньги утекают в неизвестном направлении. Если бы еще приходилось ездить на общественном транспорте, то мы совсем бы обнищали».

Но Катя поняла:

– Мам, ну не расстраивайся! Сегодня четвертое, зарплата у тебя, скорее всего, завтра, так что в этом месяце мы с тобой до нее почти дотянули. И еще, у тебя ведь отпуск был, ты получила только ползарплаты. Так что мы с тобой очень экономные молодцы!

Несмотря на холод и дождь, Наташке стало тепло. Она обняла и поцеловала дочь в щеку. Перепрыгивая через лужи, они добежали до школьной ограды, и Катя рассталась с матерью. Около нее сразу появилась группка одноклассниц, и они завели бесконечный девчачий разговор. Наташка немного постояла, посмотрела, как повзрослевшая дочь войдет в школьную дверь. Катя училась в той же школе, что и она, Наташка. Двадцать лет, которые прошли с окончания школы, сейчас казались одним мгновением. Наталья ощутила приступ ностальгии, ей даже почудился грозный голос классной руководительницы, Евгении Анатольевны, учительницы физики, которую вчера прогуляла Катерина. Сама Наташка, между прочим, на столь отважный поступок не решилась ни разу. Во времена оные грозную физичку и Наташка, и ее одноклассники боялись до одури.

– Наталья! Ты меня слышишь?! – Она с ужасом поняла, что грозный голос учительницы ей совсем не почудился.

Евгения Анатольевна собственной персоной стояла перед ней и смотрела с обычной суровостью, которую не смягчили ни прошедшие годы, ни солидный возраст бывшей ученицы.

– Ой, Евгения Анатольевна! Здравствуйте! Как вы хорошо выглядите! Я вас сразу не узнала! Как себя чувствуете? А я вот тут задумалась, вспоминала, как вы нас учили, – льстивым голосом Наташка бормотала не менее льстивую чушь.

Учительница смотрела на нее так же сурово, как двадцать лет назад, и не делала попыток прийти на помощь смутившейся бывшей ученице. Когда Наташкин беспомощный лепет иссяк, Евгения Анатольевна изрекла:

– Что ж, Наталья! Это очень хорошо, что ты вспоминаешь свои школьные годы. Самое время. Вместо того, чтобы подумать, серьезно подумать о том, куда катится твоя дочь.

На грозную преподавательницу не действовал даже дождь. Казалось, капли просто боялись попадать на ее идеально сделанную по моде прежних годов высокую прическу.

– А что с Катей? – робко и обреченно спросила Наташка. Она понимала, что просто так ей теперь не выбраться, а значит, помимо удовольствия от встречи с любимой учительницей ей гарантировано не менее приятное объяснение с главным врачом по поводу опоздания.

– Катя твоя на моих уроках смотрит в окно. Вчера она вообще прогуляла.

– Мне очень жаль, – пробормотала Наталья.

– В общем, сейчас я тороплюсь на занятия, да и тебе, наверное, пора на работу. Зайдешь ко мне в пятницу, в половине третьего. Надеюсь, у тебя нет более важных дел, чем твоя дочь.

– Нет. Спасибо. Зайду обязательно.

– Ну хорошо. Иди, а то на работу опаздывать так же плохо, как и в школу, – не удержалась от очередной педагогической сентенции Евгения Анатольевна.

– До свидания. – Наташка воспользовалась предоставившейся возможностью и почти бегом рванула от школы. По дороге она ругала себя последними словами за то, что восемь лет назад отдала дочку именно в эту школу.

Тогда весной она носилась по району и выбирала школу получше. В какой-то неудачный день между приемом и беготней по вызовам она заглянула в свою бывшую школу. Разумеется, прямо в дверях она столкнулась не с кем-нибудь, а с Евгенией Анатольевной.

– Здравствуй, Тараскина. Что ты здесь делаешь? – Любимая учительница была традиционно монументальна и ласкова.

– Да вот, школу для дочки выбираю.

– А что тут выбирать? Ты же знаешь, что наша школа самая лучшая!

– Но у вас высокие требования, – пробормотала Наташка.

– А я всегда готова помочь своим ученикам! Документы с собой?

Наташка лишь кивнула. Она чувствовала себя Элли, которую вместе с домиком закружило ураганом. Жаль только, даже если она упадет на голову Евгении Анатольевны, ту в отличие от злой Гингемы обязательно спасет прическа.

Школьная секретарша с сочувствием посматривала на Наташку и документы приняла мгновенно.

Евгения Анатольевна на этом не остановилась. Она пожелала непременно выбрать лучшую учительницу из тех, которые брали первый класс.

Лучшей учительницей, по мнению Евгении Анатольевны, была ее подруга, Ксения Сергеевна, первая учительница Наташки, такая же суровая монументальная дама, как и Евгения Анатольевна. Взглянув на нее, никто бы не заподозрил, что она любит детей. И правильно! Любые подозрения оказались бы неуместными. Детей она не любила совершенно, считала их чем-то лишним, неуместным и шумным. Основной ее задачей являлось наведение в классе дисциплины. Кстати, ее класс всегда переходил в среднюю школу под классное руководство Евгении Анатольевны. Наташка испытала настоящий ужас. Ладно, она пережила когда-то в качестве первой учительницы и ту и другую. Но дочери-то за что? Школьная секретарша снова посмотрела на Наташку и вдруг сказала:

– А знаете, Евгения Анатольевна, в классе у Ксении Сергеевны нет ни одного места!

– Ну, Леночка, – Евгения Анатольевна растеряла свою решимость, – может, ты что-нибудь придумаешь?

– Евгения Анатольевна, – почувствовав поддержку, Наташка воодушевилась, – но это же нечестно! Получается, моя дочь сразу оказывается в неравных условиях! Нет, вы всегда учили меня иному!

– Да, Наталья! Я рада, что ты это помнишь! Но вот видишь, к чему приводит твое легкомыслие! Если бы ты пришла на пару дней раньше, места бы в лучшем классе остались!

Наташка взглядом поблагодарила еле скрывающую улыбку Леночку, а Евгения Анатольевна продолжила:

– Леночка, но в каком же классе остались места?

– Только у Ольги Сергеевны.

Ольга Сергеевна была молодая и чудесная женщина, Евгения Анатольевна ее недолюбливала, поэтому, заторопившись по делам, строго повелела Наташке выяснить дату первого родительского собрания и покинула канцелярию.

– Как вы ее все боитесь, – рассмеялась Леночка. – Тут позавчера с сыном еще один ваш одноклассник мимо проходил, так они его обе поймали и в класс пристроили именно Ксении Сергеевны. Уж он выворачивался-выворачивался, так они его маме позвонили. Выхода у парня не осталось. Анатолий, а фамилию не помню.

Наталья даже замотала головой, отгоняя воспоминания, которые со вчерашнего вечера просто нападали на нее в самое неподходящее время.

До поликлиники оставалось буквально два шага, но часы на столбе показывали, что находиться там Наташка должна была еще пять минут назад.

Пару лет назад она на подобное опоздание даже внимания не обратила бы. Тогда у них главным врачом работал тихий Георгий Константинович. Часто нетрезвый, он хорошо понимал тяжелую жизнь своих участковых врачей, поэтому искренне старался не доставать их без необходимости. Но однажды кому-то из пациентов не понравилась длинная очередь в лабораторию в темном коридоре, облупленные стены поликлиники, текущий потолок. Этот пациент написал жалобу в Департамент здравоохранения с вопросом, почему не строят новую поликлинику. Приехала комиссия. Комиссии тоже не понравились старые стены и непочиненная крыша. Главному врачу предложили написать заявление об уходе, объяснив, что он не умеет работать с населением.

Правда, денег на ремонт не выделили, зато назначили нового главного врача, безвозрастную даму, отличавшуюся решительным и стервозным характером. Не будучи такой фундаментальной, как Евгения Анатольевна, она тем не менее также считала самым главным дисциплину. Больных презирала, врачей не уважала, называла их неудачниками. По информации осведомленных лиц, когда-то она имела частную клинику или поликлинику, но потом решила, что государственная служба – дело более привлекательное.

Осведомленные лица утверждали даже, будто уход прежнего главного врача во многом ею подготовлен. В любом случае любить новую начальницу никто не собирался. В первые дни своей работы она выделила тех, кто заслуживал ее расположения, в основном сплетнями и доносами. При этом никаких разговоров о себе не любила и не допускала, считая их неприличными. Не стеснялась на общей пятиминутке сообщить, что пересуды о собственной персоне до нее уже дошли и лучше бы подчиненным уделять больше времени работе, чем разговорам.

На должность главной медсестры притащила тетку с армейским прошлым и такими же привычками. Вероятно, на фоне злобности этой тетки собственный характер казался ей просто ангельским. Не особенно разбираясь в лечебном процессе, обе дамы фанатично относились к присутственным часам, документам и прочим формальным признакам работы. Иногда одна или другая рано утром вставали у дверей поликлиники, желая лично проверить, не опаздывает ли кто из вверенного персонала.

Наташка рысью преодолела оставшееся расстояние, влетела в дверь и обнаружила, что ей сегодня повезло: на входе не стоял никто из начальства, а одежды на вешалках в гардеробе было очень мало. Вероятно, больных напугала плохая погода. Везение это, правда, было относительное: все не добравшиеся до поликлиники по поводу дождя бабушки наверняка уже дозваниваются до регистратуры, чтобы вызвать участкового врача на дом, но ведь есть небольшой шанс, что не у всех это получится.

В любом случае у своего кабинета большой очереди Наташка не обнаружила. Пять человек прошли довольно быстро, поскольку каждый из них просто хотел закрыть больничный. Приступив к приему без двадцати девять, к половине десятого Наталья Павловна всех отпустила. Попросив медсестру Марину позвонить ей на мобильник, если кто-нибудь явится, она вышла в коридор и направилась в сторону маленькой кухни, где обычно врачи пили чай. Там уже собралась теплая компания из двух участковых врачей и одного заместителя главного врача по лечебной части.

– О, Наташка, привет! Кофе будешь? – приветствовала ее Тамара Николаевна, врач с соседнего участка.

С Тамарой Наталья дружила, они подменяли друг друга на вызовах и на приеме.

– Лучше чай! Чай полезнее! – вступила Татьяна Петровна. Ее участок находился далеко. Она относилась к любимчикам главврачихи, поскольку всегда все про всех знала и щедро делилась с ней информацией. – Наташенька, у меня потрясающий зеленый чай, для сердца, для тонуса!

– Ой, да перестаньте вы! – вступил заместитель главного, проще говоря, начмед Сергей Владимирович.

С Сергеем Владимировичем Наталья училась в одной группе в институте, они даже встречались на первом курсе, потом поссорились, до третьего курса не разговаривали, зато к окончанию института по-настоящему подружились. Они считали друг друга надежными, делились радостями и бедами.

В трудные девяностые Сережка пытался стать бизнесменом, торговать машинами, открывать кафе. К кризису девяносто восьмого года, когда разорился его последний книжный киоск, он достал свой диплом, окончил платную ординатуру и приступил к поискам работы. К сожалению, платную ординатуру он нашел по терапии, все хорошие места по специальности неизменно оказывались занятыми. В это время Наташка, желая немного заработать после развода, уже пришла в районную поликлинику. Георгий Константинович искал себе заместителя, Наташка привела Сергея, и его немедленно оформили на работу.

Когда Георгия Константиновича снимали с должности, коллектив поликлиники расстраивался, но был уверен, что новым главным станет именно любимый и заслуженно тогда уважаемый всеми Сергей. Однако в частной беседе один из чиновников намекнул, что «потолок» в его положении – зам, он же начмед. А место главного врача уже предназначено более близкому начальству человеку.

Новая главврачиха некоторое время раздумывала, не уволить ли ей зама, не заменить ли на своего во всех смыслах. Но ни один из предполагаемых своих кандидатов не умел договариваться с пациентами и врачами. Да и составление графика работы не являлось слишком привлекательным занятием. В общем, за короткое время своенравная начальница убедилась, что без Сергея Владимировича ей не обойтись. И его оставили на месте.

– Наталья, наливай себе кофе или чай, – прервал он решительно не в меру заботливых дам. – Так вот, у нас сегодня в десять будет общая пятиминутка. Про деньги, поэтому не опаздывайте.

– А что опять про деньги? – вяло поинтересовалась Наталья. – Как повысить зарплату, понизив их количество?

– Ну примерно. Проценты будут обсуждать. Гласно, как у нас принято, – произнесла верноподданная Татьяна Петровна.

Наталья и Тамара Николаевна покосились на нее, но промолчали.

Разговоры про гласность были любимым коньком главврача. Единственная проблема заключалась в том, что общее обсуждение процентов вовсе не означало, что распределять их станут не по тому же принципу любимчиков.

– Сереж, а чего опять снимать будут?

– Да я сам толком не знаю, приказ пришел какой-то новый, но я его пока не видел. Вроде больше чем на одну ставку работать не разрешат.

– И как тогда? – Судя по интонации, даже Татьяна Петровна забыла свою роль лица, приближенного к руководству.

Все врачи работали минимум на полторы ставки, снижение нагрузки означало резкое уменьшение зарплаты.

– Не знаю, посмотрим, может, что-нибудь придумаем. Ладно, дамы, допивайте свои напитки и по рабочим местам. Антонина Алексеевна прибудут через пятнадцать минут.

Антонина Алексеевна и была любимым главным врачом.

– А где Людмила Павловна? – поинтересовалась Наташка нахождением не менее любимой главной медсестры. – Мне надо у нее спросить, почему Марине не оплатили за уборку кабинета в прошлом месяце.

Тамара Николаевна подмигнула Наташке, Сергей сделал вид, будто не слышал вопроса.

– Людмила Павловна на больничном, – с достоинством промолвила Татьяна Петровна. – И это неудивительно после вчерашнего инцидента.

– А что с ней такое? – полюбопытствовала Наталья, заинтригованная странной реакцией окружающих на безобидный вопрос.

– А ты вчера не была на работе? – усмехнулась Татьяна Петровна.

– Была, но из кабинета вообще не выходила, – призналась Наташка. – У меня с утра вызовов двадцать было, а вечером вообще не помню, сколько народу пришло. Еле уползла.

– Вообще Антонина Алексеевна просила это не обсуждать. – Татьяна Петровна боролась одновременно с желанием рассказать о случившемся свежему человеку и боязнью нарушить запрет начальницы.

– Так, дамы, чай пить закончили? – Сергей явно не хотел продолжения разговора. – Все по местам, Наталья Павловна, а вы зайдите ко мне.

– Ты прямо Мюллер, – заявила Наталья, шагнув в кабинет к начальству.

– Почему?

– «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».

– Тебе все шутки шутить! – Сергей даже не улыбнулся.

– Ну да, мне все шутки. – Наташка не стала спорить. – А что наша драгоценная просила не обсуждать?

– Да видишь ли, история действительно не очень красивая. Помнишь, Тамарину медсестру Людмила все доставала?

– Помню.

– Вот, она ее вчера достала окончательно, та решила уволиться, подошла с заявлением, Людмила сказала, что очень рада, что она уходит, намекнула на… спорный моральный облик девчонки.

– И чего, осознала свои ошибки и заболела от угрызений совести? В жизни не поверю. – Способы общения Людмилы Павловны обеспечили ей искреннюю ненависть всего коллектива поликлиники.

– И не верь. Девушка дала ей пощечину в коридоре, при всех.

– Ого, ни фига себе!

– Ой, ну как ты выражаешься! – Сергей поморщился с притворным осуждением.

– Выражаюсь соответственно случаю. У Людмилы Павловны сотрясение мозга?

– Нет, она хотела обратиться в суд, побежала в травмпункт районный снять побои. А там как раз дежурит Машка, ну, помнишь, та ее вынудила уйти, она еще у нас хирургом подрабатывала?

– Помню, конечно.

– Вот, Людмила пришла, просит справку, а та ей говорит, что никаких следов нет. То есть небольшое покраснение имеется, но она, Машка, не уверена в его происхождении, поэтому справку может написать только о том, что имеется это самое покраснение неизвестного происхождения!

– А дальше?

– Людмила обратно в поликлинику. Собрала всех, кто в коридоре в тот момент находился, и говорит, я сейчас в милицию заявлю, свидетелями будете. А народ ей хором: мы с нашим полным удовольствием, но, к сожалению, ничего не видели. Она им: как не видели, а ей все – а вот так, в другую сторону смотрели. Можно, Людмила Павловна, на рабочее место вернуться? Ну, Людмила к Антонине, Антонина ко мне: «Сергей Владимирович, пообщайтесь с народом, объясните, как правильно себя вести в сложной ситуации». Я ей отвечаю: «Антонина Алексеевна, я объясню, а дальше? Скандал станет всем известен, начальство вас не похвалит, скажет, что не умеете с персоналом управляться. Это неправда, конечно, но кто ж разбираться-то будет… Да и что за главная медсестра, которую подчиненные настолько не уважают». В общем, договорились. Девчонка-то в любом случае уволилась.

– Понятно, а Людмила-то где?

– Дома, переживает людскую неблагодарность. Может, даже уволится. Вчера сказала, что не могла представить, какие вокруг нее работают черствые, неотзывчивые люди.

– Да уж, история. Даже не знаю, что сказать. Но в принципе рукоприкладство не метод. Вот уж поколение пепси. – Наташка имела в виду уволившуюся молоденькую медсестру.

– Не метод, конечно, но представляешь, сколько ей Людмила крови попортила. А девочка хорошая. Вообще-то ее уже в соседнюю больницу взяли. – Голос старого друга звучал невинно.

Наталья Павловна строго посмотрела на него:

– Так, ты опять?!

– Ну ты же не соглашаешься со мной встречаться!

– Мы с тобой прошли этот этап! Серег, как тебе не стыдно, ты же женатый человек! Какая у тебя жена по счету?

– Ой, Наташ, ну не начинай! Я тебя зачем звал-то. Тебе деньги нужны?

– Отличный вопрос. Знаешь кого-нибудь в нашей поликлинике, кто ответит отрицательно? Главного врача не называть!

– Наташ, Мария Николаевна отказалась от заведования. Возьмешь, а? Все-таки еще полставки…

– Нет, не возьму! – твердо ответила Наташка. Когда-то давно она думала о карьере. Но сейчас отвечать за кого-то, кроме себя, ей совершенно не хотелось.

– Наташ, ты не понимаешь! Ты будешь освобожденным заведующим! Никакой беготни по вызовам, никакой очереди около кабинета! Тихая приличная работа. Плюс общественное положение.

– Даже не уговаривай! Плюс всякие ВТЭКи, КЭКи, бесплатные лекарства, разбор жалоб…

– Ты почти все перечислила! – усмехнулся Сергей. – Ну бумажки, ну что тебя так пугает? Карты будешь подписывать. Я тебе помогу на первых порах!

– Не поможешь ни на первых, ни на вторых. А как же мой участок?

– Наташ, тут такое дело… У нашей Антонины племянник еле интернатуру закончил. Его никуда на работу не берут. А Антонине твой участок очень нравится – к поликлинике довольно близко, люди есть интеллигентные. Опять же, если ты станешь заведующей отделением, поможешь ему с приемом. Наташ, соглашайся! – Сергею нелегко давался этот разговор. – Что ты молчишь? Соглашайся, а?

Она молчала. Больше всего ей хотелось встать, зайти в свой кабинет, снять халат, выйти из поликлиники и больше никогда в нее не возвращаться. Не то чтобы совсем не хотелось повышения, просто предложение Сергея означало, что ей придется работать за двоих и еще поблагодарить за оказанную честь.

– Сереж, я все понимаю, но с тобой-то что? Что с тобой стало?

– А что со мной? Со мной ничего! Подожди, в зеркало посмотрю, но вроде все в порядке. – Сергей пытался избежать ссоры.

– Знаешь, давай я просто уволюсь! Подзадержалась я здесь! – Наталья встала, собираясь уйти.

– Ты уволишься, а больных куда? Этому неучу оставишь?

Наталья открыла рот, чтобы убедительно, невежливо и жестко объяснить человеку, который находился с ней рядом почти двадцать лет, а сегодня в одну минуту стал чужим, куда именно больных, его и ненаглядную Антонину Алексеевну. Но в это время зазвонил телефон. Сергей поднял трубку:

– Да, уже идем. – И обратился к Наталье: – Выдохни, и пошли на пятиминутку. Какой я подлец, объяснишь мне позже. Но вообще, ты сильно не старайся, я про себя и так все знаю. Да, и на пятиминутке постарайся особо не выступать, сядь подальше от Тамарки.

Пятиминутки проводились в небольшом актовом зале. В первом ряду сидели самые верные сотрудники Антонины Алексеевны или те, кто хотел, чтобы она их заметила. Наташка демонстративно отошла от Сергея и села подальше. Увидев входящую в зал Тамару, махнула ей рукой, приглашая устроиться рядом.

– Наташ, с тобой все в порядке?

– Вроде да, а что?

– Ничего. Вид у тебя такой, будто ты инопланетянина встретила.

– Знаешь, а похоже, ты права, встретила.

– Доктора, я вам не мешаю? – прервала их беседу Антонина Алексеевна, которая уже заняла свое место за столом на импровизированной сцене. Рядом с ней сидел Сергей Владимирович, он выглядел взъерошенным.

– Простите, мы вас не заметили, – преувеличенно вежливым тоном произнесла Наташка.

Сергей Владимирович одной рукой схватился за голову, другой показал ей кулак.

– Ну хорошо, поскольку теперь вы меня видите, я могу начать. – Антонина Алексеевна не стала развивать конфликт, что встревожило Наталью. Обычной реакцией главной была бы длинная сентенция на тему уважения – неуважения, профессионализма и прочих сомнительных достоинств подчиненных. Она продолжила: – Коллеги, думаю, все в курсе, что вчера в нашем дружном коллективе произошел инциндент. – Она так и сказала, «инциндент», четко выговаривая каждую, даже лишнюю, букву. – Наверное, повторять эту печальную историю не имеет смысла. Я рада вам сообщить, что Людмила Павловна чувствует себя значительно лучше. – Антонина Алексеевна сделала паузу, чтобы дать возможность присутствующим разделить ее радость.

Медики, люди циничные, старались не смотреть друг на друга. Каждому из присутствующих было в лучшем случае глубоко безразлично, как себя чувствует доставшая всех Людмила Павловна.

Антонина Алексеевна, несколько обескураженная сдержанной реакцией аудитории, произнесла:

– Еще Людмила Павловна благородно решила не выносить сор из родного учреждения, поэтому никаких жалоб подавать не станет. Завтра она выйдет на работу, и я очень прошу вас не напоминать ей об этом неприятном случае.

– Да с ней и так никто не разговаривает, – сообщил кто-то с галерки.

Антонина Алексеевна как будто не услышала:

– Надеюсь на ваше понимание, коллеги. Теперь нам надо обсудить финансовый вопрос. Как вы знаете, нам снова повышают зарплату.

Эта информация не вызвала взрыва восторга. И вот почему: зарплата в поликлинике складывалась из собственно ставки и разных надбавок или процентов: за сложность, эффективность, интенсивность, стаж, категорию и прочее. Прошлое повышение зарплаты загадочным образом привело к ее фактическому уменьшению. Чтобы платить по немного увеличенной ставке, уменьшили проценты, поэтому денег все стали получать ощутимо меньше. Хитрой бухгалтерии лишенные современного экономического образования медики, от санитарки до доктора, понять не смогли. И решили, что их кто-то обкрадывает. На фоне общей популярности главного врача именно ее и сочли виноватой.

– Мы пытаемся сделать все возможное, чтобы вы не пострадали, однако нам придется пересчитать проценты. Кроме того, придется занять все имеющиеся свободные ставки. На полторы ставки работать больше не получится. Мы уже набираем новых докторов. В связи с этим я бы хотела озвучить некоторые кадровые изменения. Разрешите представить Марка Дмитриевича Зайкина. Он со следующего месяца будет работать на третьем участке.

Третий участок как раз был Натальин. Тамарка посмотрела на нее с ужасом:

– Ты что, уходишь? Это и есть твой инопланетянин?

Наталья неопределенно кивнула, они с Тамаркой стали всматриваться в первые ряды. Встал довольно странного вида молодой человек, в модных драных джинсах и неопрятном свитере. В ухе болталось минимум четыре серьги, может, и больше, издалека было не разобрать.

– Вот чучело, – снова не выдержал кто-то на галерке.

На сей раз Антонина Алексеевна не оставила глас народа без внимания:

– Галина Анатольевна, почему вы так встречаете молодого специалиста?

– Кого я не так встречаю? – С последнего ряда поднялась полная, всегда веселая процедурная медсестра Галина Анатольевна. Уволить ее было одним из самых заветных, но неосуществимых желаний Антонины Алексеевны. – Молодых специалистов я всегда хорошо встречаю. Специалистов. А это кто пришел? Штаны драные, в ушах невесть что! Небось отличник!

Парень покраснел. Антонина Алексеевна цветом лица сравнялась с алым галстуком Сергея Владимировича. Была у него слабость к ярким галстукам, сегодня он надел практически пионерский по цвету.

А неуемная Галина Анатольевна продолжила:

– Вот я интересуюсь, как он, например, к академику Янкину придет? Ему там и двери не откроют!

– Галина Анатольевна, вы забываетесь!

– Нет, у меня с памятью все хорошо, не рассчитывайте даже! – Веселая медсестра и не собиралась останавливаться. – А где Наталья Павловна теперь работать станет?

– Если вы перестанете меня прерывать, я все объясню. Надеюсь, это решение администрации вы одобрите. Наталья Павловна займет должность заведующего терапевтическим отделением. Ну и будет помогать молодому специалисту в сложных случаях, таких, как вызов к академику Янкину, например.

– Кошмар, Наташ, – сочувственно прошептала Тамара. – Как ты на это вообще согласилась? Все бумаги, да еще прием и вызовы.

– Да не соглашалась я! – Наталья чуть не плакала.

– Что ж, если больше нет вопросов, можно идти работать. Нас ждут больные, – голосом доброй няни произнесла Антонина Алексеевна.

– Наталья Павловна, Сергей Владимирович, попрошу вас ко мне!

– Как нет вопросов? – воскликнула Галина Анатольевна. – Вы, Антонина Алексеевна, молодым специалистам прямо мать родная! И доктора нашли, за него по вызовам бегать! У меня тут племянник медучилище заканчивает. Может, возьмете его? Старшим медбратом?

Стало ясно, что все уже знают, кто именно пришел на работу. Кроме того, это был открытый бунт. У Антонины Алексеевны перекосилось лицо, однако она нашла в себе силы улыбнуться и с такой несколько перекошенной улыбкой выдавила:

– Работаем, коллеги, работаем. А вас попрошу ко мне.

Наталья Павловна попадала в кабинет высокого начальства не очень часто. Все индивидуальные вопросы решались в кабинете Сергея Владимировича, все общие – на пятиминутке. Поэтому, войдя, начала с интересом оглядываться по сторонам. Внимание привлекали многочисленные безделушки, занимавшие все свободные полки.

– Присаживайтесь, Наталья Павловна. Чай, кофе? – Антонина Алексеевна никак не могла выйти из роли доброй покровительницы.

– Кофе, спасибо.

– Танечка, принесите три кофе.

Секретарша вообще-то в поликлинике не полагалась, но имелась. Официально она была оформлена медсестрой, поэтому больше всех боялась смены начальства.

– Наталья Павловна, вы, конечно, догадываетесь, о чем у нас будет разговор. И, естественно, собираетесь отказаться, – проявила начальница неожиданную проницательность.

– Собираюсь. – Наташка даже не пыталась сдерживаться. – Я не понимаю, чем вызвана подобная честь. Нет, участок у меня, конечно, хороший, ну так вы можете меня поменять местами. Скажем, с Татьяной Петровной. Она с радостью согласится на любые ваши предложения. Или лучше давайте я просто уволюсь.

Антонина Алексеевна, доказывая сходство с встреченной утром классной руководительницей, молчала. Слушая строптивую докторшу, она достала из пачки сигарету, прикурила от изящной золотой зажигалки, с удовольствием вдохнула дым.

Сергей Владимирович переливал ложкой кофе, не поднимая головы.

– Все, Наталья Павловна? – совершенно спокойно поинтересовалась Антонина Алексеевна.

– А? – Наташка такой реакции не ожидала.

– Вы сказали мне все, что хотели?

– Да. – Наташка растерялась. – Я могу идти?

– Вы можете выпить кофе и успокоиться. И мы продолжим разговор. Сергей Владимирович, вы тоже не нервничайте, пейте кофе.

– Я пью, – мрачно изрек он.

– Наталья Павловна, в нашей сегодняшней проблеме существует два момента. У вас ведь есть дети?

– Да, а что?

– Ну, вы ведь, вероятно, тоже не всегда с ними достаточно объективны.

Наталья собиралась возразить, но вспомнила историю с прогулянной физикой и промолчала. Антонина Алексеевна ее молчание оценила верно:

– Вот видите. У меня тоже есть слабости. Моя дочь давно выросла, у нее своя семья, бизнес и прочее. В общем, в моей помощи она не нуждается. Другое дело – Марк. Он сын моей младшей сестры, она воспитывала его одна, возможно, несколько неудачно, но тут уж ничего не поделаешь. Помочь ему, кроме меня, некому.

– А я здесь при чем? – Наталья ощущала изъян в этих рассуждениях, но не могла выразить его словами.

– Вы поможете мне, соответственно, я помогу вам. Кроме того, в вашем возрасте становится как-то несолидно бегать по вызовам простым участковым.

– Конечно, лучше бегать по вызовам сложным заведующим, – проворчала Наталья, не желавшая смиряться с обстоятельствами.

– Наталья Павловна, вы, наверное, догадываетесь, что Марк не собирается вечно торчать в поликлинике. Я решу этот вопрос, он пойдет в ординатуру или аспирантуру. В общем, это уже мои проблемы, а вы останетесь при должности и сами выберете нового доктора. – Антонина Алексеевна потихоньку начинала раздражаться. – Готовьтесь. Сегодня пятнадцатое сентября, через две недели, первого октября, вы должны приступить. Сергей Владимирович, пусть Наталья Павловна напишет у вас заявление на мое имя, ну и, естественно, поможете ей решать все бумажные вопросы в новой должности. Все, думаю, мы договорились.

Наташка попыталась что-то возразить, но ее уже не слушали.

– Сергей Владимирович, решите с Натальей Павловной конкретные вопросы. В коридоре ждет Марк, попросите его зайти.

– Наташ, пойдем! – Сергей потянул строптивую подругу за руку.

Они вышли в коридор. Там, воткнув в уши плеер, сидел Натальин предположительный преемник.

– Марк, Антонина Алексеевна попросила вас зайти, – мимоходом бросил Сергей Владимирович.

Юноша даже не пошевелился.

– Сереж, он тебя не слышит. У него же наушники в ушах, – просветила Наталья недогадливого начальника, который редко общался с молодежью.

– И чего теперь делать? – растерялся тот.

– Учись, пока я добрая. – Наталья потрясла парня за плечо. – Ау, юноша!

Тот вынул наушники:

– Чего?

– Ничего, – злобно проскрипел Сергей. – Антонина Алексеевна просила вас зайти.

– Какая Алексеевна? – не понял парень. – А, тетя Тоня! Так бы сразу и сказали.

Он не спеша поднялся и без стука зашел в кабинет тети Тони.

– Нет, ты это видела? – вскипел Сергей Владимирович.

– А что такого? – невинно спросила Наталья. – Что тебе не нравится? Ты же мне сам объяснял, как все хорошо и правильно.

– Объяснял. Но не до такой же степени.

– Сереж, оно не бывает до степени. Оно или есть, или нет.

– Что именно?

– Совесть и воспитание.

Они дошли до кабинета Сергея. Наталья собиралась идти к себе, но он остановил ее:

– Зайди.

– Зачем?

– Наталья, не валяй дурака! Не маленькая! Нам нужно договорить.

Наталья зашла, но даже не села.

– Серег, мы с тобой уже сегодня разговаривали.

– Что ты решила?

– А как ты думаешь?

– Наташ, хватит, я хочу услышать ответ.

– Сереж, а у меня нет ответа! Я ничего не решила, не знаю, что делать. Буду думать.

– Ладно, думай, только заявление мне напиши!

– Сереж, я ведь сказала: буду думать.

– О чем ты собираешься думать? Она же тебя просто съест, если что. Проглотит и не заметит.

– Ну уж прямо и не заметит! У нее совершенно точно будет несварение! Я непитательная и ядовитая!

– Наташ, это все очень весело, но ответить ты можешь исключительно положительно.

– Я еще могу найти другую работу.

– А можешь не найти. Работу рядом с домом и более-менее стабильной зарплатой. Кстати, совсем забыл. Зарплата у тебя будет на пятнадцать тысяч больше. Ты ведь вчера жаловалась мне, как тебе не хватает денег. Чего там у тебя Катька просила, новый мобильник? Короче, хватит, пиши заявление, пока я добрый.

– А ты добрый?

– Ой, Наташ, вот только не надо. Возятся с тобой сегодня все, как с английской королевой. А ты ломаешься. Уходишь – пиши об уходе. Остаешься – пиши о назначении. И не надо на меня так смотреть.

– Сергей, я действительно должна подумать.

– Отлично, подумай, до конца приема – подумай. Все, можешь идти работать.

Наталья Павловна вышла из кабинета старого друга и посмотрела на часы. Еще не было одиннадцати, а уже столько всего произошло. В кармане у нее завибрировал мобильник, определился номер ее медсестры. Значит, кто-то пришел и ждет. Наташа поспешила к своему рабочему месту: пациент, который хочет попасть на прием, совершенно не виноват в свалившихся на нее сегодня проблемах.

Глава 3

На подходе к своему кабинету Наталья Павловна обнаружила небольшую очередь, человека три. Все дружно с ней поздоровались. Мельком бросив взгляд на ожидающих ее пациентов, Наталья сообразила, что день, начавшийся неудачно, и дальше не порадует.

Ждала доктора ее бессменная медсестра, Марина. Она, конечно же, тоже присутствовала на пятиминутке, слышала о грядущих переменах и имела к ним свое отношение.

– Наталья Павловна, – Марина и Наташка работали вместе десять лет, но Марина всегда называла своего врача только так, будучи большим ревнителем медицинской субординации, – вы что, правда на приеме сидеть теперь не будете? А мне это чучело зачем?

– Марина! Он не чучело. Он Марк, как там дальше, не помню. И вообще, ты же любишь, чтобы все по правилам. Вот и называй его по имени-отчеству.

– Наталья Павловна! У нас такие в подъезде по вечерам собираются. Мне их всех теперь по имени-отчеству называть?

– Так, Марин, все, уймись. Давай попробуем поработать. Тем более что первый в очереди Николаша. Зови.

– Да что же за день такой!

Маринина реакция объяснялась тем, что Николаша был известным всему району алкоголиком. Приходил обычно с надеждой выпросить справку, как он выражался, которая нужна была ему для оправдания очередного длительного запоя. Николашу держали на с трудом выжившем в перестроечные годы заводе по причине, непонятной ни ему самому, ни его руководству. После каждого запоя, примерно раз в месяц, его обещали уволить, если он не принесет больничный. Николаша шел к Наталье Павловне, на участке которой проживал. Она, естественно, больничный задним числом выписывать отказывалась, причем на протяжении последних десяти лет. Николаша, однако, считал эти визиты чем-то очень важным для себя. И запой обязательно сопровождал посещением любимого доктора. А с завода его все равно не увольняли и без больничного.

– Наталья Павловна, здрасте! Привет, Маришка! – Николаша искренне радовался встрече, не обращая внимания на злое лицо Марины.

– Здравствуйте, Николай Иванович! – Наталья говорила строго, зная, что Николашу быстро не выставишь, а если дать хоть небольшую слабину, общение с ним займет не менее часа. – Чем обязаны?

– Да вот, приболел я. Ух и приболел! Неделю лежал, температура была. Ну, на работу не ходил, ясное дело. А там – бюрократы. – Николаша взмахнул рукой. – Нет, говорят, к тебе доверия! Неси, говорят, справку. Наталья Павловна, может, выручите? Я же болел!

– Николай Иванович! Мы с вами не раз и не два обсуждали: заболел – звони, вызывай, я выпишу больничный лист. А так… Так не получится.

– Ну, пожалуйста!

– Нет. Все, Николай Иванович, у нас очередь. – Наталья посмотрела на Николашу пристально. – Так, снимайте рубашку, брюки приспустите, ложитесь на кушетку. – Не понравился ей сегодня Николаша. Конечно, длительные запои никого не красят, но как-то он осунулся, похудел.

Наталья Павловна потерла руки, чтобы согреть их, помяла Николаше живот.

– Вы давно так похудели? – спросила она, вспомнив, что Николаша прошлый месяц пропустил.

– Да не, прям вот за месяц! Моя уж обзавидовалась. Ты прям, говорит, ешь чего хочешь и худеешь. А я-то вот на диете и только толстею.

– Николай Иванович! – Наталья Павловна говорила медленно, тщательно подбирая слова. Ей нужно было пробиться через оставшиеся алкогольные пары и не слишком напугать больного. А пугать, похоже, было чем. – Вам придется обследоваться. Давайте-ка я вам сейчас направление в больницу выпишу, полежите, сдадите анализы. А на работе справочку из больнички покажете, они сразу и поверят.

– Ох, Наталья Павловна! Так меня же начальник цеха-то как ждет!

– Николай Иванович, пусть подождет, больше ценить станет! Так, Марина, пиши направление. Завтра и ляжете в нашу районную. Я проверю.

– А чего жене сказать?

– А жене сказать… Пусть подойдет ко мне завтра после трех, без очереди. Заодно расскажет, как вам в больнице.

– Так чего, прям завтра и ложиться?

– Прямо завтра.

– Наталья Павловна! Пишу обследование? – Марина быстро написала нужную бумажку.

– Николаша, слушай внимательно: возьмешь эту бумагу, паспорт, полис страховой и пойдешь сам в больницу. Понял? Жена тебя пусть проводит.

– Так ведь… Ну ладно, надо так надо. Так чего, я пойду? А то собраться нужно.

– Николай Иванович! Никакого алкоголя!

– Я и не собирался, – обиделся тот. – Что же я, совсем дурак? Я уже отболел.

– Ну ладно-ладно, иди, собирайся. Не дурак, – утешила Марина.

Николаша попрощался и вышел.

– Наталья Павловна, вы думаете…

– Ничего я не думаю, я сказала – обследование. Извини, Марин, сама должна понимать, не маленькая.

Марина понимала. Обследование, скорее всего, даст положительный результат, у Николаши найдут онкологию. А что хорошего можно ожидать у человека, который столько лет выпивал? Но они обе так привыкли к бестолковому Николаше…

– Марин, не замирай, зови следующего. Прием скоро закончится, мне на вызовы бежать.

Но доработать прием спокойно Наталье Павловне не удалось. Дверь открылась, и вошел Сергей в сопровождении Марка. Марина даже не поздоровалась с начальством, наоборот, демонстративно отвернулась к окну.

– Здравствуйте, Марина Викторовна! – Сергей Владимирович не заметил демонстрации. – Вот ваш будущий доктор, прошу любить и жаловать.

– Здрасте! – наклонил голову Марк.

– Здравствуйте, Сергей Владимирович! И где? – Марина заинтересованно посмотрела на дверь.

– Что где?

– Доктор где обещанный?

Сергей посмотрел на Наталью, рассчитывая, что она вмешается. Та пожала плечами и тоже отвернулась к окну.

– Ну я новый доктор, ну взяли меня по блату. Что, не нравлюсь? – прорезался голос у Марка Дмитриевича.

– Почему же, нравитесь! – Марину понесло. – Я всю жизнь мечтала сидеть на приеме с таким… таким.

– Ну с каким? – усмехнулся Марк. – С каким? Договаривайте.

– Да вот с таким…

– Хватит, – сурово сказала Наташка, пристукнув ладонью по столу. – Похоже, вы нашли друг друга. Чем обязаны? – адресован был вопрос Сергею, прозвучал подчеркнуто официально, даже более официально, чем в разговоре с Николашей.

Сергей Владимирович тон оценил.

– Наталья Павловна, Марк Дмитриевич будет две недели стажироваться с вами. Прямо с сегодняшнего дня. Он будет сидеть с вами на приеме и ходить на вызовы. Таким образом, когда приступите к своим новым обязанностям, он сможет уверенно вас заменить. – И Сергей Владимирович выскользнул из кабинета.

Марина издала какой-то неопределенный звук.

– Думаю, чтобы сесть на прием, Марку Дмитриевичу придется как минимум надеть халат и снять серьги, – произнесла Наталья.

– Халат у меня есть. – Марк Дмитриевич достал из сумки нечто белое и жеваное, осмотрел и протянул Марине. – Вы не погладите?

Наталья самым суровым из своих взглядов попыталась заставить Марину промолчать, заодно толкнув ее под столом ногой. С тем же успехом она могла бы остановить поезд.

– Непременно поглажу. Вместе со шнурками. Но не сегодня.

– Марк Дмитриевич, комната, где можно погладить халат, направо, в конце коридора. Она открыта, утюг на гладильной доске. Все сотрудники делают это самостоятельно. Надеюсь, вы справитесь. Жду вас через пятнадцать минут в том виде, который более соответствует занимаемой должности.

Пассажем про занимаемую должность Наташка внутренне возгордилась. Марина одобрительно кивнула головой. Они приняли еще одну пациентку, пожилую ухоженную даму, которая жаловалась на все болезни сразу, потом еще одну, нуждавшуюся в рецепте на бесплатные лекарства.

Наталья Павловна отпустила последнего на сегодня пациента, а Марк не появлялся.

– Может, он ушел, ходячее недоразумение это? – помечтала Марина. – Вдруг его в другую поликлинику перевели?

– Марин, перестань. Тебе еще с ним работать. Ладно, буду я собираться, наберешь регистратуру, узнаешь, много там на сегодня.

Самой Наталье звонить в регистратуру не хотелось. Там с незапамятных времен работали две бабушки-старушки, которые ужасно любили поговорить. Сегодняшняя пятиминутка должна была увеличить их активность. У Натальи особого желания общаться не возникало, зато Марина справлялась с этими разговорами очень быстро.

Собрав в сумку ручку, ежедневник, пачку больничных, фонендоскоп и еще какие-то необходимые мелочи, Наталья Павловна выглянула в коридор. Начиналась пересменка, пациентов почти не было, лишь несколько самых предусмотрительных пенсионеров явились за час до приема, чтобы точно не опоздать. Движимая любопытством, Наташка дошла до комнаты персонала и тихонько заглянула туда.

Марк Дмитриевич почему-то натянул застегнутый халат на голову и стоял, совершая какие-то непоследовательные дерганые движения. Наташка подумала, не вызвать ли психиатра: вид парня даже без халата на голове позволял предположить близкое знакомство с наркотиками.

– Марк Дмитриевич, с вами все в порядке? – поинтересовалась она.

– Нет, вы же видите. – Голос звучал раздраженно. – Помогли бы лучше.

Наталья обошла парня, расстегнула пару пуговиц у ворота его халата. Именно они, будучи застегнутыми, мешали парню надеть халат через голову. Однако выяснилось, что серьги в ухе зацепились за торчащие из внутреннего шва нитки, поэтому расстегнутый халат практически остался висеть на ушах потенциального коллеги. Наталья аккуратно распутала эту паутину.

– Спасибо, – выдавил незадачливый парень.

– Знаете, обычный способ надевать халат представляется мне более надежным.

– Я же его погладил!

– И?

– Если бы я его расстегнул, то он бы снова помялся.

– Ну да, логично. – Спорить и обучать юнца еще и правилам надевания халата Наталье Павловне совершенно не хотелось. – Ну что ж, прием закончился. Как я понимаю, вы желали бы пройтись со мной по вызовам.

– А это надолго? – В голосе Марка особого желания пройтись по вызовам не прозвучало.

– Ну, сейчас зайдем в кабинет, посмотрим. Надеюсь, часа за три-четыре справимся. В любом случае рабочий день у нас сегодня примерно до пяти.

– Так долго? Нет, я сегодня не могу. А давайте вы меня сейчас отпустите, а завтра я уж везде буду с вами.

– Завтра у меня вызовы с утра, я собиралась пойти прямо из дома.

– Ну вот, еще лучше. Значит, прием у вас с часу?

– Нет, с двух.

– Вот. Я к двум буду. Без опоздания. Так я пошел?

– Идите. – Наташка с трудом верила своему счастью. Ей и самой совершенно не хотелось ходить по вызовам с непонравившимся молодым человеком.

– А можно я тут халат оставлю?

– Можно, конечно.

Вместе они зашли в кабинет, парень зацепил свой халат за крючок вешалки, после чего мгновенно исчез. А Наталья Павловна отправилась по вызовам.

Оставшаяся половина дня и следующее утро из-за количества вызовов слились у нее в сплошное пятно: улица – подъезд – лестница – квартира.

– Здравствуйте, где можно вымыть руки?

Беглый осмотр: язык, горло, лимфоузлы, послушать, посмотреть живот. Бумаги – выписать больничный или лекарства. И снова улица – подъезд – лестница – квартира.

Нудный осенний дождь даже не собирался останавливаться. Никакой зонт от него не спасал. Луж становилось больше. Чтобы не снимать и не обувать каждый раз промокшие еще с вечера полусапожки, Наталья забежала в аптеку и купила бахилы. Утром она надела укороченные джинсы, чтобы таскать на себе как можно меньше промокшей ткани. Дополняли ансамбль удлиненная куртка и торчащий из-под нее халат. Под халатом теоретически должны были греть и уберегать от простуды две шерстяные водолазки. Но некоторые признаки неумолимо свидетельствовали о приближающейся болезни. Горло першило, руки оставались холодными. Наташка периодически ускоряла шаг, почти переходила на бег. Давно знакомые пожилые пациентки предлагали остаться выпить чаю. Наталья Павловна не соглашалась: во-первых, в результате возникнет больше недовольных затянувшимся ожиданием участкового доктора, во-вторых, после выпитого наспех в теплой квартире чая выходить на улицу совсем не захочется. Да и с пациентками придется разговаривать, а силы нужно беречь. Лица пациентов тоже слились в одно. Наталья Павловна оценивала свою жизнь намного хуже собачьей и искренне завидовала оставленному дома, наверняка спящему под теплой батареей коту.

Наконец последний, пятнадцатый за утро вызов был выполнен. Наталья добралась до поликлиники. У нее оставалось немного времени до приема, она поздоровалась с Мариной, оформлявшей какие-то карты, бросила сумку и направилась в конец коридора с единственным желанием выпить чаю с медом. Включила чайник, присела на вытертый диван и закрыла глаза. Через секунду зазвонил мобильник. Марина сочувственно сообщила, что Наталью Павловну немедленно желает видеть главный врач. Наталья попросила Марину принести ей в кабинет чай и обреченно поплелась общаться с начальством.

– Можно? – Она заглянула к Антонине Алексеевне.

– Да, входите. Наталья Павловна, а где Марк?

– В каком смысле, где?

– В самом прямом. – Начальница была раздражена.

– Почему вы меня об этом спрашиваете? – Наталья устала и мечтала лишь об одном: дожить до конца рабочего дня.

– Наталья Павловна! – Антонина Алексеевна пошла пятнами. – Я понимаю, что Марк Дмитриевич здесь никому не нравится. Но не кажется ли вам, что передать неопытному молодому доктору все вызовы – это слишком. Не говоря уже о том, что зарплату за это все-таки пока получаете вы.

– Какие вызовы ему передали? Он вчера с обеда как ушел, так и не появлялся больше! И ни одного больного не видел, ни здесь, ни на вызовах. Обещал быть сегодня к двум. Вот и спрашивайте у него, где он находился! Можете всех больных по списку обзвонить, спросить, кто к ним приходил. Или оформленные больничные и рецепты посмотреть. – Возмущенная Наташка почти кричала.

– Нигде не был? – Антонина Алексеевна выглядела растерянной. – Вообще нигде?

– Да. – Наталья поднялась со стула. – Я могу идти?

– Неужели нигде? – У Наташки возникло ощущение, будто не пробиваемая ничем начальница сейчас заплачет. – Извините меня, пожалуйста, Наталья Павловна. – К Антонине Алексеевне вернулось обычное бесстрастное выражение лица. – Да, конечно, идите, у вас сейчас прием. Пожалуйста, если Марк придет, позвоните мне, а ему скажите, чтобы зашел.

– Да, конечно, обязательно.

Выйдя от начальницы, Наташка посмотрела на часы. Без пяти два. Хорошо бы успеть хотя бы выпить чай.

Перед своим кабинетом Наталья никого не обнаружила. Зато на столе ее ждал не только чай, но и горячие пирожки и даже шоколадка. Марина оценила состояние доктора и позаботилась о ней.

– Спасибо. – Наташка пила чай с пирожками и чувствовала, что согревается, причем не только от чая, но и от выказанной Мариной заботы.

– Наталья Павловна, а чего она вас вызывала-то?

– Понимаешь, Марк Дмитриевич куда-то запропастился, вот она и спрашивала, не послала ли я его по вызовам. – Наталья Павловна несколько смягчила ситуацию.

– Ага, пошлешь такого. По вызовам. Он сам кого хочешь пошлет. Придет он сегодня или нет?

– Не знаю. Не доложил.

В это время скрипнула дверь кабинета, и вошел Марк Дмитриевич. Вид у него был несколько помятый.

– Здравствуйте! – хмуро поприветствовал он Наталью Павловну и Марину, расстегнул взятый с вешалки халат и облачился в него. – Что мне делать?

– Берите стул, присаживайтесь, посмотрите карты, обратите внимание на оформление. Да, вас просила зайти Антонина Алексеевна.

– Я у нее уже был. В смысле, она меня в коридоре встретила. Кстати, совсем и необязательно было ей рассказывать, что я на вызовы не ходил, – сварливо произнес он.

– Необязательно было рассказывать, как вы перетрудились, точнее, трудились за других.

– Ничего себе! – Марина среагировала немедленно. – Так, получается…

К счастью, зазвонил телефон, продолжить она не успела, потому что Наташка, подняв трубку, замахала на нее рукой.

Звонила, естественно, Антонина Алексеевна.

– Наталья Павловна, Марк Дмитриевич дошел до вас?

– Да.

– Хорошо. Я поговорила с ним, надеюсь, никаких проблем больше не возникнет. И еще раз прошу извинить мою несдержанность. – Антонина Алексеевна положила трубку, не дожидаясь Натальиного ответа.

Наташка ощутила нечто напоминающее благодарность – она даже не представляла, что можно ответить на эти извинения.

– Марк Дмитриевич, в коридоре кто-нибудь есть?

– Ну так, парочка пенсионеров. Я им сказал, чтобы подождали, их вызовут.

– Марина, позови, пожалуйста, пациентов. Марк Дмитриевич, пожалуйста, больше не проявляйте инициативу. Пока я смотрю больных, займитесь картами.

– Я тоже хочу больных смотреть! Вам сказали меня учить.

Наталья опасалась, что Марина не выдержит и треснет парня стулом, поэтому промолчала. Тем временем в кабинет вплыла Мария Андреевна, дама пожилая, решительная, отличающаяся таким характером, что ее боялись все, с кем она общалась, включая жэковского сантехника. Наташке вдруг стало весело.

– Марк Дмитриевич, начинайте осмотр!

Марина взглядом одобрила идею доктора.

– Мария Андреевна, это наш новый доктор, Марк Дмитриевич. Теперь он будет вас наблюдать.

– Новый доктор? Вы меня вдвоем лечить станете?

– Нет, вас станет лечить один Марк Дмитриевич. Что ж, доктор, садитесь, начинайте. – Наташка встала, усадила парня на свое место, а сама скромно устроилась на стуле у подоконника, сделав вид, будто заполняет какую-то карту.

– На что жалуетесь?

У Натальи возникло ощущение, что раньше парень видел прием у врача только в кино.

Мария Андреевна посмотрела на парня оценивающе:

– Голова у меня болит. И сердце.

– Давно болит?

– Да уж лет десять.

– А почему вы именно сегодня пришли? – Марк Дмитриевич пытался быть вежливым, но получалось как-то не очень.

– А почему я не могу сегодня прийти? – прищурилась Мария Андреевна.

Наталья Павловна и Марина обменялись взглядами.

– Ну, у вас все равно уже десять лет болит, чего по дождю ходить-то, в очереди сидеть.

Мария Андреевна замешкалась с ответом на пару секунд:

– Вы, юноша, не знаете, так и не говорите. Сегодня у меня сильнее болит, чем обычно. И вообще! Почему вы со мной так разговариваете? Хамите пожилому человеку! Я могу ведь и жалобу написать.

Марина уткнулась в журнал вызовов. Наталья Павловна вздохнула.

– Мария Андреевна, Марк Дмитриевич не хотел вас обидеть, он просто беспокоился, что вы можете простудиться в такую погоду. Ведь правда, Марк Дмитриевич?

Парень буркнул что-то неразборчивое.

– Простуда меня не берет. Меня только давление мучает.

– Вот видите! Марк Дмитриевич вам сейчас как раз давление и померяет. Тонометр в верхнем ящике.

Марк Дмитриевич достал из верхнего ящика тонометр и уставился на него насторожившим Наташку взглядом.

– А где у него кнопка?

– Какая кнопка?

Мария Андреевна с интересом наблюдала за ними.

– Мариночка, померяй, пожалуйста, Марии Андреевне давление!

Марина, изобразив все, что только можно, смерила давление и огласила: сто сорок на восемьдесят.

– Марк Дмитриевич, что вы порекомендуете?

Парень молчал.

Наталья тоже молча поменялась с ним местами, поговорила с Марией Андреевной, заполнила карту и отпустила разочарованную пациентку. Прощаясь, та сурово предупредила:

– Наталья Павловна, лично я буду ходить только к вам. – И с достоинством покинула кабинет.

Больные пошли один за другим. Наталья Павловна, не желая дальнейших экспериментов, принимала всех сама. Марк Дмитриевич тихо сидел у окошка. Наконец ушел последний пациент.

– Марк Дмитриевич, вы умеете мерить давление? – спросила Наталья.

– Умею. Только не такой штукой, а электрической.

– Понятно. Вы на платном учились?

– Нет. На бюджете.

– И как же вы экзамены сдавали?

– Сдавал как-то. На тройки.

– Понятно.

Наташка решительно вышла из кабинета и направилась к Антонине Алексеевне.

– Антонина Алексеевна, – начала она, – мне кажется, Марку Дмитриевичу лучше будет работать в какой-нибудь фармацевтической фирме. Он не знает ничего, даже давление мерить не умеет. Конечно, участковый врач – не слишком престижное место, но все равно нужен хоть какой-то уровень знаний.

– Да пробовала я его в фирму пристроить. Договорилась о собеседовании, а он так и пришел в рваных джинсах и с серьгами. – В голосе Антонины Алексеевны прозвучало настоящее отчаяние. – Не знаю, что с ним делать. Он как в июне интернатуру закончил, чего я только не пробовала. Его личный рекорд – неделя. Не подумайте, он хороший мальчик, но…

– Я и не думаю. Может, он просто врачом не хочет быть? Вы не пробовали с ним поговорить? – спросила Наташка с сочувствием.

– Пробовала. Молчит. Наталья Павловна, пожалуйста, потерпите его хоть немного.

Отвечать отказом на такие искренние просьбы Наташка пока не научилась. Ей было ужасно неловко. Она кивнула.

– Большое спасибо, – произнесла Антонина Алексеевна.

Наташка вышла и направилась к себе. В ее кабинете шло настоящее сражение. Марк и Марина увлеченно выясняли отношения.

– Я такого доктора, с позволения сказать, никогда не видала!

– А ваше мнение вообще никого не интересует, сестры должны сидеть и молчать.

У Наташки возникло ощущение, что ее приход предотвратил убийство.

– Тихо оба! Марина, научишь его пользоваться нашим тонометром.

– Еще чего! Пусть сам всему учится!

– Хватит, я сказала! Вы, Марк Дмитриевич, пока давление мерить не научитесь, домой не пойдете! И кстати, какой вопрос вы должны были задать Марии Андреевне после измерения?

– Ну, про давление, – хмуро ответил взъерошенный парень.

– Что про давление?

– Какое оно у нее обычно.

– О, ну вот, что-то вы все-таки знаете, – обрадовалась Наташка. – А почему молчали?

– Да бабка эта вредная, смотрит, как удав на кролика.

– Марк, – устало сказала Наталья, – она не бабка, она ваша пациентка. Учитесь, пациенты не бывают вредными и невредными.

Идя домой, Наталья чувствовала, что окончательно заболевает. Горло разболелось всерьез, суставы противно ныли, сильно знобило.

Дома Наташку встретил кот. Кати не было. Наталья вспомнила, что сегодня дочь на занятиях в театральном кружке. У нее не хватило сил даже вскипятить чай, она быстро переоделась в халат и залезла под теплое одеяло. Кот пришел в комнату, вспрыгнул на кровать и улегся к Наташке под бок, продемонстрировав всем своим видом, какое одолжение он ей оказывает. Наташка погладила его и закрыла глаза.

Она задремала, поэтому не поняла, сколько времени прошло.

В замке повернулся ключ, вошла Катерина, и раздался мужской голос. Сквозь головную боль Наталья догадалась, что к ним в гости снова пожаловал Кирилл. В комнате зажегся яркий свет, Наталья прикрыла глаза ладонью:

– Кать, ты близко не подходи, я заболела что-то, еще заразишься.

– Мам, а ты температуру мерила?

– Нет, Катюш, погаси свет и иди. Я полежу пока спокойно.

Катя ненадолго исчезла и вскоре вернулась с градусником. В кухне уже шумел чайник.

– Ой, мам, у тебя тридцать девять. Тебе какие таблетки дать?

– Катюш, ничего не надо, я полежу.

В кухне Катю ждал Кирилл.

– Чего там у вас? – хмуро спросил он.

– Маме плохо совсем. Температура поднялась. Я не знаю, что делать. – Катя чуть не плакала.

– Так у тебя же мать доктор. Спроси.

– Она просит не приставать.

– Кать, сама подумай, раз она доктор, значит, и работает с докторами. Возьми ее мобильник и набери чей-нибудь телефон, посоветуйся.

– Она ругаться станет.

– Ты о маме беспокоишься? Тогда звони, потом разберемся. – Кирилл говорил уверенно, и Катя послушалась.

Она достала из маминой сумки мобильник и стала изучать контакты. Большинство имен ей ни о чем не говорило. Но вот она нашла знакомую фамилию и нажала кнопку вызова. Ответили ей сразу.

– О, Наталья, привет! А я уж думал, ты со мной вообще больше не разговариваешь. – Это был Сергей Владимирович.

– Дядя Сережа, это я, Катя, я дочь Натальи Павловны.

– Знаю, что дочь. А почему ты звонишь?

– Просто мама заболела, лежит, я температуру померила, тридцать девять, а что делать, она не говорит. Вот я и… – всхлипнула Катя.

– Слушай, не реви только! – Сергей Владимирович верно оценил ситуацию. – Ты правильно позвонила, я еще из поликлиники не ушел, через пятнадцать минут буду у вас. Чай-то у вас есть?

– Да.

– Отлично, тогда завари его пока, а я уже выхожу.

Наталья разговора не слышала, поэтому очень удивилась, почувствовав через некоторое время прохладную незнакомую ладонь, которая трогала ее лоб. Она открыла глаза. Перед ней на стуле сидел встревоженный Сергей Владимирович. Первой мыслью заболевшей докторицы было, что у нее на почве повышенной температуры начались глюки. Наташка несколько раз моргнула.

– Нет, не надейся, это не галлюцинации.

– Что ты здесь делаешь?

– Да вот, зашел чаю попить, а тут ты лежишь.

– Понятно.

– Давай-ка, мать, я тебя послушаю и горло посмотрю.

– Еще не хватало! – попыталась вяло сопротивляться Наташка. – Со мной все в порядке.

– Ну да, ну да, – с поразительной легкостью согласился Сергей. – Ты ведь завтра на работу не сможешь идти, врача вызовешь, вот я тебе тогда стажера и пришлю. Пусть он смотрит. Больничный-то тебе все равно понадобится.

– Ты мне его сейчас выпишешь. – У Натальи не было сил препираться.

– Нет, без осмотра не выпишу, не надейся.

Разговор этот не имел никакого смысла, потому что Сергей уже достал фонендоскоп и шпатель, посмотрел горло, приготовился слушать легкие. Хорошо хоть, детей выставил. Посмотрев и послушав, немного подумал, позвал Катю, вместе с ней изучил скудную Наташкину аптечку, не преминув поворчать о легкомыслии людей, которые только делают вид, что они доктора, а у самих простого анальгина дома не найдешь. Однако какое-то простое жаропонижающее он все-таки отыскал, заставил Наташку проглотить его, отправил Катю с Кириллом в аптеку.

Вскоре Наталья почувствовала облегчение, предметы вокруг нее обрели четкие контуры, температурная одурь отступила. Сергей сидел в кресле посреди комнаты и посматривал в ее сторону. Уловив осмысленный взгляд, спросил:

– Ну что, тебе лучше?

– Да, спасибо.

– А признавайся-ка, дорогая моя, когда по такой погоде ты успела съесть мороженое? С института помню, что ты заболеваешь, если это самое мороженое тебе попадется не вовремя. Ела?

– Ну ела.

– Когда?

– Вчера, когда домой шла.

– Нет, ну вообще правильно. И погода была подходящая. Дождь, плюс пять, чего же лучше! А мороженое, конечно, было шоколадное?

– Ты сам все знаешь, чего спрашиваешь? – Наташка была благодарна Сергею за то, что он пришел, но простить ему навязанного Марка Дмитриевича у нее не получалось.

– Наташ, а вот интересно, почему ты меня бросила? – Сергей попытался настроить ее на лирический лад.

– Потому что тебе хотелось встречаться со всеми девушками института, города и страны одновременно.

Этот диалог у них был хорошо отработан, каждая реплика отрепетирована. Однако сегодня Сергей вдруг решил отступить от текста:

– Знаешь, зато мы с тобой вместе уже больше двадцати лет и даже лучше чем женаты. Я у тебя есть, ты у меня… А так…

Наташка, переставшая считать Сережкиных жен после седьмой, спорить не стала.

– Вот поэтому ты и подкинул мне Марка. И липовую должность.

– Ты сама понимаешь, что Марк у нас долго не пробудет. А должность у тебя останется. Вместе с прибавкой к зарплате. Может, даже Екатерина Георгиевна оценит твое продвижение и перестанет тебя пилить.

– А, ну теперь понятно, ты просто решил сделать приятно Екатерине Георгиевне.

– Слушай, люди нормальные, когда болеют, становятся слабыми и добрыми, а ты постоянно ворчишь. Я вот сейчас как расскажу Катерине, почему ее мать заболела!

– Ты еще и шантажист.

– А за это я прямо сейчас Екатерине Георгиевне позвоню.

Екатериной Георгиевной звали Наташину маму и соответственно Катину бабушку. Она всю жизнь проработала косметологом, потом открыла небольшой салон красоты. Ее предприятие твердо держалось на плаву, переживая все возможные и невозможные кризисы. Екатерина Георгиевна не раз предлагала неудачливой, как она считала, дочери сменить специализацию или просто окончить какие-нибудь близкие к красоте курсы и заняться семейным предприятием. Однако Наташка постоянно отказывалась: она совершенно не представляла, как будет общаться с капризными клиентками. При этом капризные больные ее почему-то абсолютно не пугали. В последние годы Екатерина Георгиевна пришла к выводу, что дочь не только неудачлива, но и неумна: у нее даже кандидатская была не написана, а районная поликлиника оказалась «потолком» профессионального роста.

Сергей, конечно, обо всем этом знал.

– Сереж, про мороженое Екатерина Георгиевна мне ничего не скажет, – храбро заявила Наташка. – А должность заведующей отделением в нашей поликлинике тоже не покажется ей завидной. Особенно с приложением Марка.

– Ладно, тебе лишь бы спорить со мной.

Сергей обрадовался, что они помирились. Все эти дни он клял себя за слабохарактерность, пытался поговорить с Антониной Алексеевной, уговорить ее перевести Марка на другой участок, однако та была непреклонна. Своих решений она не меняла. А если ее решения подчиненным не нравятся, то никто не мешает им поискать другого начальника.

В это время из прихожей послышались голоса Кати и Кирилла. Они вернулись из аптеки.

– Слушай, Наташ, а что это за парень?

– Да Катькин друг новый.

– Мутный он какой-то.

Наталья вздохнула:

– Много мы с тобой в ее возрасте родителей слушали?

– Ты слушала, я же твоей маме никогда не нравился!

– Ой, все, перестань. Что ты вечер воспоминаний устраиваешь!

– Я не устраиваю. Вот всегда ты так.

Он пошел проверять, что Катька принесла из аптеки. Вернулся с антибиотиками, чаем с лимоном и бутербродом с сыром. Проследил, чтобы Наташка все это выпила и съела, и заторопился домой.

– Кать, – после его ухода Наташка посмотрела на часы, было около девяти, – а Кириллу не пора домой?

– Ну мам, ну он большой, ему необязательно домой так рано.

– Катя, а тебе уроки делать тоже необязательно? У тебя завтра физика, Евгения Анатольевна!

– Мам, ну сколько ты еще будешь бояться эту старую грымзу!

– Катя!

– Хорошо-хорошо. Вот Кирилл и поможет мне подготовиться к уроку.

– Катя! – Наташка испытала настоящий ужас. – Она же меня вызвала в пятницу. А сегодня уже среда. Я же не выздоровлю!

– Мам, я скажу ей, что ты заболела. Что она, зверь?

Наташка в самый последний момент остановила себя от непедагогичной попытки объяснить дочери, что Евгения Анатольевна именно зверь.

– Ладно, пусть он тебе поможет по физике, но в десять отправляй его домой. И не целуйтесь там!

– Мама! – возмутилась Катя. – Ну как ты можешь!

– Главное, ты не моги. Все, Катюш, дай мне пульт, телефоны и иди.

Наташка расслабленно откинулась на подушку, включила телевизор и устроилась поудобнее. Нет, конечно, горло и голова продолжали болеть, температура через час, скорее всего, снова поднимется, но зато завтра можно целый день лежать, не нужно бегать под дождем, лечить больных и думать, что делать с Марком Дмитриевичем..

Утром Наталья проснулась около восьми часов, чтобы отправить в школу дочь. Когда Катя ушла, вернулась в кровать и проснулась только через два часа. Чувствовала она себя значительно лучше, сварила кофе и устроилась в кровати, включив телевизор.

Зазвонил телефон. Сергей интересовался, не забыла ли она принять таблетки. Наташка, естественно, не призналась, что забыла. Положив трубку, двинулась в кухню и честно приняла предписанный антибиотик. Когда она уже возвращалась в комнату, в дверь позвонили. Наташка открыла. На пороге стояла Екатерина Георгиевна.

– Мама! – Наталья обрадовалась. Болеть с мамой гораздо веселее, чем одной, так она считала с детства.

– Ну здравствуй! Что с тобой опять? – мать одновременно раздевалась, подталкивала Наташку к кровати, относила в кухню какие-то пакеты.

– Да так, мелочи. Ангина небольшая.

– Это все твоя идиотская работа! Ну сколько ты можешь бегать, как собака, по району?

– Мам, не начинай, – обреченно попросила Наташка, – я так рада, что ты приехала! Зато если бы я не заболела, когда бы ты еще пришла!

Наташкина мама, несмотря на свои не юные годы, вела очень активный образ жизни. Кроме салона, она постоянно участвовала в каких-то семинарах по йоге, любила путешествовать, в общем, ничем не напоминала типичную бабушку. Еще она так же активно занималась своими отношениями с противоположным полом. Дочь и внучку любила, но махнула на них рукой: ни одна, ни другая не хотели участвовать в бизнесе. А путешествовать по миру Екатерина Георгиевна обычно предпочитала в сопровождении кавалеров.

– Наташа, тебе все-таки пора подумать о будущем. Ты уже не девочка. У Кати нет никого, кроме тебя. Я тоже постоянно о тебе беспокоюсь. Ты лечишь всяких алкоголиков, общаешься невесть с кем. Я хочу открыть еще один салон, если ты согласишься, то будешь работать директором в нем.

– Мам, мы только ссориться станем постоянно. Ты же знаешь, я свободу люблю.

– Да, знаю. Только сомневаюсь, что свобода имеет хоть какое-то отношение к жизни, которую ты ведешь. Ладно, все равно ты меня никогда не слушаешься, – опечалилась Екатерина Георгиевна. – Тортик-то хоть будешь? Твой любимый, «Киевский».

– Конечно. Давай чай поставим. Мам, не расстраивайся! Ну поработаю еще немного и пойду к тебе парикмахером.

– О нет, вот парикмахером не надо. Руки у тебя, Наталья, растут не из того места. Ты мне всех клиентов разгонишь!

– Мам, а у Катьки новый мальчик!

– Понятное дело, возраст у нее такой.

– Можно подумать, только у нее. – Наталья намекала на активность матери.

– Да, и у тебя тоже. Но ты у нас выше этого…

Так, препираясь, болтая обо всяких пустяках, они вскипятили чай, поели торт, и Екатерина Георгиевна заторопилась:

– Ладно, Наташенька, выздоравливай, а я завтра вечером, пожалуй, заеду, посмотрю, как ты тут болеешь, заодно на Катькину новую любовь погляжу.

– Мам, может, ты еще побудешь?

– Наташ, ты не маленькая, а у меня много дел.

– Ну да, всегда ты так, – заныла Наташка.

– Все, солнышко, целую, побежала!

Проводив мать, Наташка подошла к окну. Екатерина Георгиевна действительно в прямом смысле слова выбежала из подъезда. Не успела Наташка лечь, как в дверь снова позвонили. Она открыла, по привычке не спросив кто, как маленькая девочка, надеясь на возвращение матери. Однако за дверью оказался Марк Дмитриевич.

– Здрасте. Я это… Войти можно?

– Здравствуй, входи, раз пришел. – Наталья подумала, что как только парень уйдет, она позвонит Сергею и устроит ему такое… – Чаю хочешь? А чего ты пришел?

– Чаю хочу. Я вас навестить пришел. Тут вот апельсины.

– Навестить? – удивилась она.

– Да. Меня на какие-то вызовы послали, я ваш адрес в журнале увидел, вроде как вы из-за меня заболели. Я вызовы-то прогулял.

– Подожди, а сейчас-то ты их сделал?

– Да сделал, сделал. Там всего три старушки с гипертонией. Чего там с ними делать, давление померил и пошел.

– Понятно. Только я не из-за тебя заболела, а из-за погоды. Ну проходи, чайник еще не остыл.

Марк как-то боком, явно стесняясь, двинулся в сторону кухни. Наташка, радуясь своей привычке болеть в спортивном костюме, налила ему чай и положила кусок торта.

– Слушай, а чего ты в медицинский поступил? – спросила она для поддержания беседы.

– Не знаю. Тетя Тоня все говорила: иди в медицинский, иди в медицинский, ну я и пошел.

– Ты всегда такой послушный?

– Нет, конечно. – Парень улыбнулся. – Я просто не знал, чем заняться, вот и послушался.

– А теперь знаешь?

– Теперь еще хуже стало. – Он развел руками.

– А в фармфирму?

– Да ну их! Офис, дресс-код. Идиоты. Езди и впаривай всем чего-то, как дурак.

Это рассуждение Наташке понравилось.

– В поликлинике лучше?

– Не знаю пока. Но сегодня старушки прикольные попались. Одна вареньем накормила. Говорит, я про свое давление и сама все знаю, а ты вот послушай, как я балериной работала.

– А, это ты к Галине Николаевне попал. Лучшая подружка Марии Андреевны вчерашней, между прочим.

– Вы их что, всех знаете?

– Поработаешь годик-другой-третий и тоже всех будешь знать.

– Наталья Павловна, спасибо за чай, пойду я. А то на меня все ругаются в вашей поликлинике, – пожаловался Марк. – Вы побыстрее выздоравливайте, а то Марина эта ваша… Короче, приходите скорее.

– Ну спасибо. – Наталья улыбнулась, представив Марка в кабинете наедине с разозленной Мариной. Но парень начинал ей нравиться. – Спасибо, что навестил, приходи еще.

После его ухода Наталье все-таки удалось полежать до прихода Кати. Дочери, кстати, тоже очень нравилось, что мама дома, а значит, в ее распоряжении. Она быстро рассказала Наталье все школьные сплетни, поела торт и устроилась возле мамы смотреть какой-то дурацкий подростковый сериал, под первые же кадры которого Наталья крепко заснула.

Следующие два дня прошли в давно вымечтанном лежании на диване. Екатерина Георгиевна заехала, как обещала, рассмотрела критически Кирилла, но говорить ничего не стала. Один раз зашел Сергей, убедился, что все в порядке, не доверяя подруге, пересчитал оставшиеся таблетки, пропусков в приеме лекарства не обнаружил, на бегу глянул Наташкино горло и отправился по своим делам.

Пару раз звонила Марина с подробным докладом о рабочих делах. По ее словам, Марк Дмитриевич остался на приеме один, давление мерить научился, даже дал пару толковых рекомендаций. Марина говорила о Марке с какими-то странными интонациями, Наталья Павловна сразу это заметила, но решила разобраться, когда выйдет на работу.

В выходные дни Наташка чувствовала себя еще слабой для активной домашней деятельности, поэтому в основном руководила Катей. Выходить им обеим никуда не хотелось, да и выздороветь Наталья до конца не успела, поэтому вечером в субботу они запаслись фильмом и заказали пиццу. Воскресенье прошло так же однообразно, разве что их навестил Кирилл. Он принес Катьке какую-то музыку, которую они устроились слушать вдалеке от Наташки. Вечером позвонил Сергей:

– Привет, как ты себя чувствуешь?

– Привет! Ты как кто спрашиваешь? Как начальник или друг?

– Как друг-начальник. Наташ, ты когда больничный будешь закрывать? К среде выйдешь?

– Наверное, а почему именно к среде?

– Да тебе надо всякие документы оформить.

– Что-нибудь еще случилось?

– Нет, что ты! Просто тебя на конференцию посылают от фармфирмы какой-то на следующей неделе.

– Ладно, выйду, конечно. Сереж, правда ничего не случилось?

– Нет, ничего, просто я боялся тебя спрашивать о новом назначении. Но раз ты с ходу на меня не орешь, то все в порядке. Пока. – И он повесил трубку.

У Наташки осталось ощущение какого-то подвоха, но она решила не портить себе остаток вечера всяческими предположениями.

Кроме того, ее беспокоили участившиеся визиты Кирилла и то, как им радовалась Катя. Стараясь не шуметь, она тихо приблизилась к Катиной комнате и заглянула в нее. Картина перед ней предстала совершенно мирная, приятная взору любой матери: Кирилл сидел за столом и что-то писал, а Катя устроилась на диване с открытой книгой. Все чинно и прилично. Наташка пару минут постояла, посмотрела и пошла к себе.

Глава 4

Наталья вышла на работу в среду, как и обещала. Прием у нее был с утра, она явилась чуть раньше, в совсем еще пустую поликлинику. Шаги ее раздавались по всему этажу, когда она подходила к кабинету. Странно, но дверь была уже открыта, явно чувствовалось присутствие кого-то живого. Этим кем-то оказались Марина и Марк Дмитриевич. Служебное рвение последнего, которое выразилось таким ранним приходом на работу, Наталью Павловну заставило вздохнуть, но совсем не удивило.

– Здрасте! – хором поздоровались Марина и Марк.

– Доброе утро! А что это вы так рано здесь делаете? К рабочему дню готовитесь?

– Мы это… Карты вот тут проверяем, – ответила более подготовленная к стрессовым ситуациям Марина.

– Понятно. А тетя знает?

– Нет! – выпалил Марк. – То есть о чем? Мы тут карты проверяем. – Он указал рукой на идеально пустой стол.

– Отлично вы их проверяете! Ни одной в кабинете не оставили! – Наташке было весело, она радовалась за Марину. Они проработали вместе почти десять лет, Наташка никогда не чувствовала разницы в возрасте, но Марина пришла в поликлинику сразу после училища, когда ей едва исполнилось восемнадцать.

– Марк, а сколько вам лет?

– Двадцать семь. А что?

– Ничего, любопытно просто. – Наталья Павловна быстро посчитала в уме: этот вчерашний двоечник и ее многоопытная медсестра – ровесники. Вот интересно, а такой вариант событий Антонина Алексеевна предполагала?

Наталья Павловна посмотрела на Марину. Обычно уверенная в себе, даже грозная, сейчас медсестра тихо сидела за столом, не поднимая головы, и не пыталась принять участие в разговоре.

– Ну что ж, похоже, вы нашли общий язык. Я очень рада. – Наталья постаралась улыбнуться, но на самом деле ей снова, как тогда с Толиком, вдруг захотелось заплакать.

– С приемом-то Марк Дмитриевич справился?

– Да, я ему помогаю. – Марина наконец посмотрела на Наталью Павловну. – Вы не подумайте, я…

– Все, Мариш, потом поговорим, у меня мобильник. – Звонок мобильника пришелся как нельзя кстати.

– Наташ, ты где? – раздался голос Сергея.

– На рабочем месте, радуйся.

– Зайди ко мне, я тоже у себя, кофе попьем, поболтаем.

Наталья отправилась к Сергею, она была рада сбежать из кабинета. Странно, но она чувствовала себя чужой в собственном кабинете. Едва появившись, Марк Дмитриевич ухитрился отобрать у нее почти все, что давало возможность находить смысл в своей беготне по вызовам и бесконечных приемах. Ведь раз он со всеми ее обязанностями справился, значит, все это время ее мог заменить кто угодно. Марина в него влюбилась, ей она, Наташка, тоже больше не нужна. А в кабинете теперь пахнет чужим мужским одеколоном. И Наташкин халат перевешен. Все, у нее отняли ее работу.

На этой оптимистичной мысли Наталья Павловна влетела в кабинет к Сергею Владимировичу, собрав все свои силы, чтобы не зарыдать у него на груди вместо приветствия.

Сергей знал ее хорошо и выражение лица оценил правильно.

– Привет!

Наташка лишь кивнула. Она просто боялась, что если попытается что-нибудь сказать, то сразу заплачет.

– Тебе кофе или чай? Лучше чай, а то после ангины возникают осложнения на сердце.

Наташка выразила желание выпить кофе. Глотнула из чашки, обожглась, зато, наконец, смогла заговорить.

– Спасибо, кофе вкусный. Ты зачем позвал?

– Ты скажи сначала, на тебя в коридоре напал кто-нибудь?

– Все в порядке. – Наташка не хотела ничего обсуждать. Ей было очень обидно, но ребятам-то хорошо вместе. А поликлиника, как и больница, похожа на деревню по скорости распространения слухов и сплетен. Как отреагирует Антонина Алексеевна на отношения любимого племянника с простой медсестрой, конечно, неизвестно, но, очевидно, эта новость не вызовет у нее особого восторга. – Все в порядке. Марк Дмитриевич без меня прекрасно справляется.

– А… – Сергей, похоже, думал о чем-то своем. – Наташ, тут такое дело. Мне Сашка позвонил, помнишь, с нами на курсе учился, в очках такой?

– Нет. У нас полкурса ходили в очках. Позвонил – и что?

– А он тебе привет передавал.

– Сереж, не тяни, ты меня за этим позвал?

– Нет. Они терапевта хорошего ищут в больницу. Ты как, не хочешь?

– Не знаю. – Наталья немного расслабилась. Может, она все придумала, Сергей ни о чем не беспокоится и не хочет ей сказать ничего страшного?

– А то смотри, там место хорошее. Еще предлагают в фармфирму.

– Сереж, я вообще-то никуда не собиралась. В чем дело-то?

– Наташ, ну сколько ты можешь сидеть в этой поликлинике?

Наташка вдруг задумалась: а действительно, сколько ей еще сидеть в этой поликлинике? Ее пациенты женятся, рожают, умирают, а она все так же ходит по вызовам и принимает в кабинете. По четным – утром, по нечетным – вечером. Единственное, что может измениться, это прием в кабинете с утра будет по нечетным и по четным – вечером. Вот и все. Наталья Павловна поняла, что жизнь проходит мимо. Сергей Владимирович почувствовал ее колебания:

– Не бойся изменений. Это же интересно – поработать палатным врачом, глядишь, там дорастешь до завотделением. Никакой тебе беготни. Одни конфеты и букеты от благодарных пациентов. Или фармфирма. Вместо приема – сплошные загранкомандировки. Никаких гипертоний и ОРЗ. Мечта!

– Сереж, спасибо тебе, конечно, – осторожно начала Наталья, – но я тут привыкла. Это все неожиданные какие-то предложения. А что, очень нужно, чтобы я уволилась?

– Наташка, нет в тебе полета. Я тебе новую, лучшую жизнь предлагаю, а ты еще думаешь о чем-то. Неужели не надоело тут торчать?

– Серег, а тебе?

– Что мне?

– Тебе тут торчать не надоело? Ты ведь тоже можешь и в фирму, и палатным…

Сергей покраснел:

– Мне.. Ну я другое дело, здесь я все же замглавного. Да и какой из меня теперь терапевт? Последнего больного я не вспомню, когда смотрел, одни бумажки. Вот с места на место я их действительно квалифицированно перекладываю. А у тебя все впереди еще.

Наташка обиделась:

– Чего у меня впереди? Я тут тоже сто лет работаю. И вообще, ты странный сегодня.

– Я не странный, – с горечью произнес Сергей. – Это жизнь у нас странная. Ладно, короче, я предложил, ты подумай. Нашей кикиморы не будет несколько дней, я за нее остаюсь, так что заявление подпишу сразу. Смотри, в больнице место хорошее предлагают. Решай.

– Ладно, спасибо, подумаю. Серег, у тебя точно все в порядке? Может, помочь чем?

– Все в порядке. Не надо ничего.

– Пойду я. – Наташка решительно отставила недопитый кофе. Уже выходя, оглянулась. Сергей на нее не смотрел, перекладывая какие-то бумаги.

Наталья двинулась в сторону своего кабинета. Ей очень не понравился этот разговор, но чем, понять она не могла. Задумавшись, она столкнулась с Антониной Алексеевной:

– Ой, извините, здравствуйте!

– Здравствуйте, Наталья Павловна, рада видеть вас, поправились? Пойдемте ко мне, поговорим!

«Да что ж это такое! – возмутилась Наташка. – Что за день, все хотят поговорить!» Вслух она вежливо произнесла:

– Да, конечно.

Расположившись в кресле, Антонина Алексеевна попросила секретаршу принести два кофе без сахара.

– Наталья Павловна, вы, как я понимаю, от Сергея Владимировича.

Наташка кивнула.

– Значит, он вам обо всем сказал?

– О чем?

– Вот как. – Антонина Алексеевна закурила. Делала она это с таким видом, что даже некурящим хотелось немедленно последовать ее примеру. – Что ж, тем лучше! Наталья Павловна, у меня для вас есть новости.

Наташка молчала. Она чувствовала, как к глазам подступают слезы. Конечно, мягкосердечный Сергей не смог сообщить о желании начальства расстаться с ней. В любом случае пусть этот разговор поскорее закончится.

– Наталья Павловна, я включила вас в кадровый резерв. Вам нужно оформить документы на сертификационный цикл по организации здравоохранения. Учеба с понедельника, формально с отрывом от производства, но, конечно, мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали на работе.

– В кадровый резерв?

Антонина Алексеевна усмехнулась:

– Если я соберусь уходить, вы займете мое место.

– А как же Сергей Владимирович?

– Наталья Павловна, я считаю, что в кадровый резерв имеет смысл включить вас, а не Сергея Владимировича. Цикл поможет вам разобраться с документами. А с людьми вы и так общаться умеете.

– Но…

– Наталья Павловна, думаю, мое решение окончательное. – Улыбка у Антонины Алексеевны была озорная, она явно наслаждалась Наташкиным удивлением. – Вы ведь не возражаете против учебы?

– Нет, но..

– Прекрасно, отксерьте все свои документы, дипломы там и категории, позвоните по этому номеру и узнайте расписание. Вот путевка. – Она достала из ящика стола бумажку с печатями. – В общем, удачи вам. Видите, Марк Дмитриевич все-таки оказался кстати. Да, а что вы ему такое сказали? Он изменился. В лучшую сторону.

– Ничего. Это Марина, наверное.

– Ну Марина так Марина. Все, Наталья Павловна, вводите Марка в курс дела, если есть во что вводить. Кстати, вам надо переезжать в новый кабинет. Где он, знаете? Думаю, Марина не откажет вам помочь с уборкой и переездом. Про мебель поговорите с завхозом. Со всем остальным – ко мне. И заявление мне напишите прямо сейчас на заведующую отделением, сегодняшним числом.

Антонина Алексеевна подождала, пока покорная от стресса Наташка напишет заявление.

– Вот и отлично.

Наталья вышла в коридор. У нее на душе было тяжело. Разумеется, назначение, учеба, кадровый резерв – это здорово. Но получается, что Сергей знал про кадровый резерв, поэтому уговаривал Наташку уволиться. Если бы он объяснил по-человечески, для чего ему надо от Наташки избавиться! Она вспомнила, что Сергей несколько раз упоминал, как хочет пройти этот цикл по организации, какие открываются перспективы после такой учебы. И вот Наташка никуда не собиралась, а на цикл отправили ее. Сергей теперь ее возненавидит. И она тут же наткнулась на него.

– Ты от Антонины? – Он говорил тихо, в глаза не смотрел.

– Да, от нее.

– Она тебе сообщила?

– Да.

– Понятно. Считаешь меня подлецом?

– Тебе действительно важно, кем я тебя считаю?

– Ты ничего не понимаешь! Я сгнию в этой поликлинике!

Наташка промолчала. А что она могла сказать? Она обошла Сергея и направилась в бывший свой кабинет.

Перед кабинетом собралась привычная очередь.

– Нет, не скажите! Молодой доктор, к тому же мужчина, всегда лучше! – громко вещала монументальная Мария Андреевна. – Наша Наталья бегает-бегает, ей новые лекарства изучать некогда, а новенький их только в институте учил! Современное лечение обеспечено!

Наталья приблизилась и остановилась послушать. К сожалению, оратор заметила ее и замолчала. Нестройный хор с достоинством исполнил:

– Здрасте, Наталья Павловна!

– Здравствуйте!

– А что, сегодня вы на приеме? – поинтересовалась Мария Андреевна.

Не вступая в дальнейшие разговоры, Наталья скрылась за дверью. В кабинете царила полная рабочая идиллия: Марк мерил давление пациенту, а Марина заполняла страховой талон.

Подойдя к окну, Наташка дождалась, пока уйдет больной, и попросила очередь подождать.

– Ну что ж, молодые люди, раз вы так тут хорошо справляетесь, пойду я по вызовам напоследок пройдусь. Марина, ты мне после приема поможешь вещи собрать?

– Зачем? – пролепетала медсестра. – Вы уходите?

– Нет, просто переезжаю. В двадцать первый кабинет. Ты уж по старой памяти помоги мне там устроиться.

– Наталья Павловна, вы ушли на заведование, да? – обрадовалась Марина.

– Да. Ладно, я по вызовам, а вы тут повнимательнее.

Марк Дмитриевич и Марина хором заверили ее, что обязательно будут повнимательнее.

Наташка отправилась в регистратуру взять вызовы. Особой необходимости идти по ним у нее не было, но она чувствовала, что нужно привести в порядок мысли, по возможности ни с кем не обсуждая произошедшие изменения.

Наташка брела по сумрачной осенней улице, в голове у нее был полный сумбур. Она, конечно, хотела чего-то такого, признания, что ли, но не ценой дружеских отношений с Сергеем. Однако то, как поступил с ней Сергей… Он ничего не объяснил, просто попытался сделать так, чтобы она ушла сама. Но ведь у Наташки, по сути, только Катя и работа. Да, она не сделала особенной карьеры… Но Наталья любила эту идиотскую работу. Ей нравилось ходить по вызовам, принимать больных, главное, нравилось понимать, что происходит с людьми, и помогать им. Она никогда никому в этом не признавалась. Да и кто поверит в подобные глупости? Сергей вот, оказывается, в поликлинике гниет. И все-таки зачем он так? Почему бы просто не поговорить? Она бы даже уволилась, наверное, если бы он только сказал по-человечески. Или не уволилась? Нет, на все вопросы так просто ответов ей не найти. Занятая этими мыслями, Наталья подошла к дому, откуда поступил первый за день вызов. Мельком отметила, что по этому адресу ни разу не бывала и не помнит, кто к ней мог приходить. Поднялась на четвертый этаж и позвонила в дверь.

Открыли ей сразу. Вместо «здравствуйте» Наташка воскликнула:

– Ой!

Дверь открыла Евгения Анатольевна.

Они какое-то время смотрели друг на друга. Наконец Наташка взяла себя в руки:

– Здравствуйте, врача вызывали?

– Здравствуй, Наталья, вызывала.

– Отлично, тогда я войду? – До Наташки дошло, что сегодня они с Евгенией Анатольевной поменялись ролями, поэтому бояться ей страшную классную руководительницу, пожалуй, не стоит.

– Да, заходи.

Наталья вошла в прихожую. На вешалке сиротливо весело одно пальто. Она пристроила рядом свою куртку, подумав, что ее скромная куртка и не мечтала оказаться в таком соседстве.

– Евгения Анатольевна, где можно вымыть руки? – Наталья обратила внимание на бледность учительницы, некоторую неуверенность в походке. – Вы прилягте пока, я подойду сейчас.

Квартира у Евгении Анатольевны была типовая, для Натальи в ней не было ничего нового, она мгновенно нашла ванную комнату, быстро вымыла руки.

Евгения Анатольевна тем временем боролась с плохим самочувствием и нежеланием обнаружить свою слабость в присутствии бывшей ученицы.

– Итак, что вас беспокоит? – Достав тонометр, Наташка вовсе перестала чувствовать себя ученицей. Она – просто обычный врач на стандартном вызове.

– Да вот, голова что-то закружилась. – Евгения Анатольевна ощутила Наташкину уверенность в себе и тут же растеряла свою обычную величавость.

Наталья внимательно осмотрела ее, померила давление. Причина плохого самочувствия ясна – гипертония.

– Евгения Анатольевна, у вас есть кому сходить за лекарствами? – спросила Наталья, уже разъяснив порядок приема препаратов, диету и режим.

Евгения Анатольевна как-то подозрительно замялась. Наташка вздохнула. Пожилые пациенты чаще оказываются одинокими людьми, которым некому помочь. Но Евгения Анатольевна, конечно, совершенно особый случай.

– Я соседку попрошу. – Сказано это было независимо, с интонацией, которая в школе исключила бы все дальнейшие Наташкины вопросы. Но сейчас-то они не в школе.

– Евгения Анатольевна, а ваш сын? У вас же сын. Давайте ему позвоним!

– Видишь ли, Наталья, мы с ним какое-то время не виделись.

– Долго?

– Ну точно не скажу. Год или два. Может, три.

– Вы поссорились?

– Ну не то чтобы поссорились. – Евгения Анатольевна улыбнулась, но было видно, что она готова заплакать. – Просто я ему сказала, что он должен выбрать. Я или его жена. Он… – И она все-таки заплакала.

– Евгения Анатольевна, давайте я ему позвоню. У вас есть его телефон? Прямо сейчас и позвоним.

Учительница покачала головой без привычной высокой прически.

– Телефон потерялся, он записал мне новый, когда уходил, но я его потеряла.

– А адрес знаете?

– Они переехали. На новоселье мы и поссорились. Он приходил несколько раз, но я…

– А где он работает, знаете?

– В какой-то фирме.

– Понятно. – Наталья достала из кармана мобильник. – Ну тогда просто скажите мне имя, отчество и год рождения. Такая информация есть?

Евгения Анатольевна попытки пошутить не заметила:

– Михаил Александрович Клинкин, тысяча девятьсот шестидесятого года рождения.

Через десять минут Наталье сообщили номер телефона потерянного сына. Наталья, не задавая больше Евгении Анатольевне никаких вопросов, немедленно позвонила. Странно, но он оказался дома.

– Михаил Александрович! Здравствуйте! Меня зовут Наталья Павловна. Я участковый врач, сейчас нахожусь у вашей мамы. Она заболела, ей нужно купить лекарство. Вы сможете это сделать? – выпалила она, понимая, как напряженно слушает ее Евгения Анатольевна. И услышала в ответ:

– Я выезжаю.

– Он сейчас приедет, Евгения Анатольевна.

– Спасибо. Я объясню ему, что он был не прав. – Евгения Анатольевна вытерла слезы, к ней стала возвращаться обычная строгая учительская уверенность в себе.

– Евгения Анатольевна, может, не надо ничего ему объяснять? Может, нужно ему просто обрадоваться? Вы и так всем все постоянно объясняете, школьникам, в смысле, а сыну не надо! Разве вам нравится болеть одной? Или праздники одной справлять?

– У меня много подруг. – Евгения Анатольевна попыталась сопротивляться.

– Но они же вам сына не заменят, у вас ведь и внуки есть наверняка? Ладно, я пойду, а вы решайте. Но одной все-таки не очень хорошо.

– Наталья, а ты всем так звонишь?

– Нет, не всем. – Наталья звонила «так» первый раз в жизни. Просто у нее была знакомая девочка в справочной службе, и ужасно стало жаль старую учительницу.

Она уже надевала куртку, когда раздался звонок в дверь. Мужчина средних лет вошел, снял пальто и молча повесил его на вешалку. Так же молча снял ботинки, пошарил в тумбочке и нашел тапочки.

– Мам, а мои тапочки ты все-таки не выбросила!

Евгения Анатольевна зарыдала в голос. После объятий, невразумительных объяснений и слез, когда классная руководительница была общими усилиями уложена в кровать, Михаил Александрович взял листочек с Натальиными каракулями и стал собираться в аптеку. Наташке давно пора было идти на следующий вызов, и из подъезда они вышли вместе.

– Спасибо, что позвонили. Вы не подумайте, я часто звонил в школу, узнавал, как она, – прервал Михаил неловкое молчание. – Понимаете, у мамы такой характер…

– Еще как понимаю, – засмеялась Наташка, – я у нее в классе шесть лет проучилась.

– Так вы не участковый врач?

– Врач. Но я работаю на этом участке лет десять и даже не знала, что она тут живет. Она вообще никогда врача не вызывала.

– А как вы меня нашли? У мамы все-таки был мой телефон?

– Нет, просто по базе данных адресной службы. Вот, кстати, и аптека.

– Действительно. Наталья Павловна, можно я вам позвоню?

– Зачем? – искренне удивилась она.

– Ну как зачем… – Михаил смутился. – Кофе можно вместе выпить.

– А как же ваша жена?

– Да мы с ней развелись год назад.

– Ну хорошо, звоните. До свидания.

– До свидания.

Наташка отправилась на следующий вызов. История получилась дурацкая, но не оставлять же школьную учительницу без помощи, тем более что узнать телефон ее сына не стоило никакого труда. Подумав про телефон, Наташка сообразила, что Михаил не позвонит ей никогда, поскольку ее номера не спросил. Еще ей было интересно, не станет ли Евгения Анатольевна добрее к ученикам вследствие примирения с любимым чадом, но вероятность этого была крайне мала. Когда Наташка училась в школе, Михаил жил вместе с Евгенией Анатольевной, но вредности у нее от этого не убавлялось. Так что бедной Катерине еще мучиться и мучиться.

Все остальные вызовы в этот день были рутинными, неинтересными и не требующими сложного диагностического поиска. Да и было их всего пять.

В поликлинику Наталья вернулась уже к двенадцати часам. Марк Дмитриевич с Мариной закончили прием и снова разбирали карты в кабинете. Наталья отправила Марка в регистратуру выяснить, не вызывал ли врача кто-нибудь в самое последнее время, и начала собирать вещи.

– Наталья Павловна, вы на меня сердитесь? – спросила Марина.

– За что?

– Ну вы же обо всем догадались…

– Марина, о чем я должна была догадаться? И что такое могло произойти за неделю? Меня не было-то всего ничего.

Медсестра покраснела:

– Наталья Павловна, мы встречаться начали.

– Прекрасно. По возрасту вы друг другу вполне подходите. Если он тебя больше не раздражает, то все хорошо.

– Да, но мы с вами все-таки столько лет вместе. А я теперь…

– Мариш, любовь зла. Не век же тебе быть одной! Только вот… – Наташка замялась.

– Что? Не подхожу ему, да?

– Глупости! Конечно, подходишь! Просто как его родственники отреагируют, особенно тетя…

– Марк говорит, что тетю это не касается! Он взрослый.

– Ну да, ну да. – Наташка согласилась, хотя прекрасно понимала, что тетю еще как касается, и тетя в случае чего сумеет заставить считаться с собой. – Вот учиться бы тебе пойти. Высшее образование получить.

– Наталья Павловна, всегда вы так. Чуть какой разговор серьезный, сразу про учебу начинаете, – обиделась Марина.

– Конечно, вот был бы у тебя диплом сейчас…

– Ну был бы, и что? У меня есть, после окончания училища дали.

– Марина, – Наталья Павловна заговорила словами Сергея Владимировича, – ну сколько ты можешь сидеть медсестрой в этой поликлинике?

– Не знаю. – Марина растерялась. – Вообще-то я планировала всю жизнь. В смысле, до пенсии.

– Это хорошо, но тогда тебе необходимы нормальные отношения с начальством. А начальство будет одобрять тебя больше, если ты получишь что? Правильно, образование.

– Ладно, я подумаю. – Судя по выражению лица, ни о каком образовании Марина думать не собиралась. Но почему не утешить любимого доктора?

Однако Наталья тоже не хотела так просто сдаться:

– Вот сама подумай, у Марка образование высшее, он доктор, диссертацию защитит, а ты как будешь?

– А я так далеко пока не загадываю.

Наталья лишь вздохнула. Глупой девчонке хоть кол на голове теши, а разговор про учебу длится уже не первый год. Впрочем, может, Марк на нее повлияет.

У Марка было редкое качество: он появлялся, как только про него вспоминали. И сейчас, не успела Наталья про него заговорить, он уже вошел в кабинет.

– Наталья Павловна, нет новых вызовов. Вы сегодня всех обошли.

– А у соседей? Может, Тамаре Николаевне помочь нужно?

– Нет, она тоже с утра ходила, всех обошла. Я ее в коридоре встретил. Давайте мы вам пока вещи перенесем.

– Спасибо, только сначала туда сходить надо, там же не убирался никто.

– Как это не убирался? – возразил Марк, – Марина с утра все вымыла, сразу как вы на вызовы ушли.

– Надо же, как вы торопитесь от меня избавиться!

– Мы не торопимся! – хором воскликнула сладкая парочка.

– Я помочь хотела, – обиженно добавила Марина.

– Спасибо. Просто мне скучно будет одной в кабинете, – собирая вещи в коробки, пожаловалась Наталья Павловна. – Вот что я там одна целый день делать стану? Бумажки с места на место перекладывать?

– А я вам буду больных приводить на консультации, – утешил Марк. – Вообще, со мной еще никто никогда не скучал.

– Многообещающее заявление! – испугалась Наталья. – Нет, лучше уж я спокойно поскучаю.

– Да я присмотрю за ним, – пообещала Марина.

– Она присмотрит, – подтвердил Марк.

За этой милой беседой Наталья Павловна и не заметила, как сложила все свои вещи. Марк и Марина потащили в кабинет первую коробку. А Наташка последний раз присела на свое место. И уходила-то она недалеко, по сути, в соседнюю комнату, а возникло ощущение, будто уезжает навсегда в неведомую страну и больше не вернется.

В этом кабинете прошли десять лет ее жизни. Первые годы она думала, что задержится здесь только на время, нужно немного подождать, и все изменится. Но ничего не происходило, Наталья привыкла, приросла к своему месту, и вот теперь, когда она уже не просто смирилась со своей работой, но и научилась ее любить, ее в прямом смысле слова пересаживают.

От этих одновременно печальных и радостных мыслей Наталью отвлек тихий стук в дверь. Вошла крупная, плотная женщина:

– Здравствуйте! Вы мне велели зайти!

– Здравствуйте! А по какому поводу и когда?

– Да уж с неделю назад, мужу моему направление выписали в больницу, а мне зайти велели.

– А, так вы – жена Николая Ивановича, – догадалась Наталья Павловна. – Как он себя чувствует? Лег в больницу?

– Лег. Как себя чувствует, лежит… Доктора сказали, чуть полежит, и все. Вот ведь до чего допился. – Неожиданно женщина заплакала. – Звали-то зачем?

– Я просто беспокоилась, чтобы он до больницы дошел. Хотела сама с вами поговорить, но раз он уже лег…

– Да, в больницу-то лег. Я хожу к нему, а он все говорит, сходи к докторше да сходи, она велела. Так некогда ведь.

– Понятно.

– Да что уж тут, яснее ясного. Говорила ведь ему, сколько раз говорила. У него руки золотые, когда не пьет. Его же не просто так на том заводе держали. А он вас уважает, говорит, спроси у доктора, может, какие таблетки принимать. – Женщина вдруг посмотрела на Наташку с такой надеждой, что та растерялась. – Извините, это я так, – спохватилась она. – Я пойду, мне к нему в больницу надо.

– Вы ему обязательно от меня привет передайте. – Наталья Павловна не знала, что сказать.

– Передам, ему приятно будет. – Женщина провела рукой по лицу и вышла из кабинета.

– Кто это, Наталья Павловна? – спросила вошедшая Марина.

– Жена Николаши, плохо с ним совсем.

– А… – Марина не была равнодушной, просто с чужими болезнями сталкивалась ежедневно. – Пойдемте посмотрим, как там у вас все устроилось. Вам понравится.

Наталья покорно двинулась за Мариной изучать свое новое место работы.

Кабинет оказался чисто вымыт и проветрен, нигде не было ни пылинки. Марина притащила откуда-то несколько горшков с цветами.

– Марин, а где Марк Дмитриевич?

– Он сейчас придет. Мы тут подумали…

– О, так вы уже вместе думаете! – не отказала себе в удовольствии немного подразнить медсестру Наталья Павловна.

– Вот всегда вы так!

Естественно, как только про Марка вспомнили, он сразу и явился. В руках тащил какой-то объемный сверток, который, войдя, сразу поставил на тумбочку.

– Что это? – поинтересовалась Наталья.

– Наталья Павловна, мы тут с Мариной подумали… – начал Марк Дмитриевич.

Наташка и Марина дружно захихикали.

– Ну и что такого смешного? В общем, мы подумали и поняли, как сделать, чтобы вы не сидели тут одна. Мы сначала хотели вам цветы подарить, но потом решили, что будет лучше… – И он снял оберточную бумагу с загадочного свертка. Внутри оказался небольшой аквариум с рыбкой. Наталья знала, что такие продают в соседнем торговом центре.

– Спасибо, ребята. А если она не выдержит тяжелых условий? И чем я ее кормить буду?

– Мы все предусмотрели. – Марк достал из кармана корм. – А кормить ее Марина станет. Утром.

Наталья Павловна посмотрела на Марину, подумав, что привыкла к ней, привыкла считать ее взрослой, своей ровесницей, а она совсем девчонка, старше Катьки, конечно. Но ненамного. И сейчас, с приходом Марка, это просто стало наконец заметно.

В кабинет зашел Сергей Владимирович. Наталья не то чтобы не хотела его видеть, просто не представляла, как ей с ним общаться после утренних событий.

– Коллеги, вы нас не оставите? – официальным тоном спросил он.

Марк приготовился к ответу, но Марина тихонько толкнула его в бок, после чего ребята вышли.

– Наташ, я тебе утром наговорил всякого. – Сергею явно было неудобно. – Ты извини меня, пожалуйста.

– Да ладно, я уже забыла. – Наталью тяготило его присутствие. – Все в порядке.

– Я замом уже почти десять лет работаю, это «потолок». Я просто хотел…

– Сереж, все нормально, правда, я не обижаюсь. Я тоже почти десять лет здесь работаю.

– Но ты ведь всегда была всем довольна. – Это прозвучало как упрек.

– Сереж, я просто никогда не задумывалась, довольна или нет. Не до этого мне было, понимаешь? Я просто работала.

– Ладно. Я тут тебе расписание учебное принес. И рабочий день у тебя теперь другой: ежедневно с девяти до половины пятого. То есть вообще-то он у тебя ненормированный, но уходить можно в половине пятого, если все в порядке. Наташ, перестань на меня злиться, а? Ну хочешь, я тебе что-нибудь хорошее сделаю?

– Например?

– Все, что хочешь!

– Ладно, забыли. Только ты в другой раз по-человечески все объясняй. Договорились?

Сергей кивнул.

– Пойдем кофе попьем.

– Давай лучше чаю.

Как только они подошли к двери, в кабинет шагнул мужчина с огромным букетом пушистых белых хризантем.

– Скажите, а где я могу найти…

Наталья Павловна узнала Михаила, сына Евгении Анатольевны.

– Вы меня ищете? – спросила она.

Сергей Владимирович оценил ситуацию, пробормотав что-то вроде: «Зайди, когда освободишься», и ушел.

– Вас, конечно. Я хотел поблагодарить. Совершенно не представлял, как с мамой помириться. Если бы вы не позвонили…

– Теперь все в порядке?

– Да, спасибо.

Оба чувствовали себя неловко.

– Ой, цветы! – спохватился Михаил.

– Спасибо, я очень люблю хризантемы. – Наталья поставила букет в вазу.

– Я могу сегодня пригласить вас на ужин?

– В принципе да, только нужно ли? «Спасибо» вы мне уже сказали, цветы подарили.

– А все-таки?

– Хорошо. – Наталья пожала плечами. Она даже не предполагала, что кто-то может испытывать к ней интерес, поэтому и не заметила, что понравилась сыну своей классной руководительницы.

– Тогда я буду вас ждать. А где?

– Не знаю.

– Давайте возле ресторана «Норка» в семь часов вечера.

Наташка прикинула, что до семи успеет забежать домой переодеться, и согласилась.

Остаток рабочего дня прошел непривычно. Сергей принес печенье и две чашки с чаем, стал вводить Наталью в курс дела, рассказал, за что она теперь будет отвечать. Она ужаснулась количеству свалившейся на нее бумажной работы. Но отступать было некуда, поэтому Наталья с прилежностью, которой от нее тщетно пыталась добиться в школе Евгения Анатольевна, запоминала и записывала все, что объяснял ей дотошный и многоопытный Сергей Владимирович.

Когда она почувствовала, что готова утонуть в новой для себя информации, Сергей предложил закончить беседу и отправляться домой.

Наталья Павловна посмотрела на часы и заторопилась. Честно говоря, она сто лет не была в ресторане, этот поход был для нее большим событием. До дома она добралась очень быстро, зато долго думала, что ей надеть. Поэтому и опоздала.

Михаил ждал ее возле ресторана и очень обрадовался:

– А я уже боялся, что вы не придете.

– Нет, я на работе задержалась, – зачем-то соврала Наташка. Не сознаваться же ей было, что она никак не могла определиться с выбором: юбку надеть или черные брюки.

Они прошли в зал, сели за столик и сделали заказ.

– Вы прекрасно выглядите.

– Спасибо.

– Мама говорит, что вы были ее любимой ученицей. Она мне целый день про вас рассказывала. И еще какая у вас способная дочка.

Наташка от души рассмеялась:

– Думаю, Евгения Анатольевна немного преувеличила. Мне она еще как-то ставила четверки, а дочка редко получает больше тройки. Ваша мама меня как раз на прошлой неделе в школу вызвала. Просто я заболела.

– Да, мама, она такая. Странно, что я вас никогда раньше не видел.

– А вы разве учились в нашей школе?

– Нет, конечно, разве мама допустила бы такое. Это же непедагогично!

– Верно.

За разговорами они поужинали, еще немного посидели. Пора было уходить.

– Наташа, я провожу вас.

– Хорошо.

До ее дома было идти не более десяти минут. У подъезда они остановились.

– Не пригласите меня на чашку чая? – Михаил не знал, что делать дальше, но ему не хотелось расставаться с этой женщиной.

Наталья посмотрела на часы. Было около девяти.

– Что ж, давайте зайдем. Только, боюсь, у меня нет ничего вкусного к чаю.

– О, вот это совершенно неважно.

Наталья открыла дверь своим ключом. В кухне Катя жарила яичницу.

– Мам, а ты где была? Ты мне даже не позвонила, – обиженно сказала она.

– Ты мне тоже не позвонила.

– Я звонила, а твой номер был недоступен.

– Вероятно, в «Норке» плохая связь, – произнес Михаил.

Катя, не заметившая его сразу, посмотрела недоуменно.

– «Норка» – это ресторан, – пояснила Наталья. – Кстати, познакомься, это Михаил Александрович, сын Евгении Анатольевны. А это моя способная дочь Катя.

– Ой! – воскликнула Катя, бочком выбираясь из кухни.

– Зачем вы ей сказали, чей я сын? – удивился Михаил. – Катя, вернитесь, пожалуйста, я же не преподаю у вас в школе. Я вообще не преподаю.

– А кстати, чем вы занимаетесь?

– У меня маленькая фирма.

Катя настороженно смотрела на гостя.

– У вас частная школа, наверное? – предположила она.

– Говорю же, я не преподаю. Я вообще очень мирный.

– Катя! – Наталья строго посмотрела на дочь. – Миша, так чем занимается ваша фирма?

– В общем, ничем особенным. У меня маленькая типография, фотообои, книжки на заказ.

– Ясно.

– Маме очень не нравилось, что я ушел из НИИ, она считала, что меня бывшая жена уговорила. А что тут было уговаривать? Зарплаты почти не было, ученый из меня весьма средний получился, так что… Но маме это трудно объяснить. Наташа, может, мы на «ты» перейдем?

– Давайте попробуем.

Наташка не понимала, почему он не уходит. Было уже почти одиннадцать часов вечера, Катя раззевалась, попрощалась с Михаилом и отправилась спать.

Михаил рассказывал про свою поездку на байдарках, что-то смешное, но Наталья почти не слушала, машинально поддерживая беседу.

– Наверное, мне пора, – сказал Михаил наконец.

– Да, уже поздно.

– Можно я приду завтра?

– Завтра?

Пока Наталья думала, как лучше объяснить, что это совершенно необязательно, Михаил притянул ее к себе и поцеловал. И быстро ушел, до того, как она успела хоть как-нибудь отреагировать.

Наталья вымыла чашки и убрала со стола сахарницу. Обычно в это время она уже спала, но сегодня… Она снова вскипятила воду, сварила кофе. Наталья давно перестала надеяться на пресловутое женское счастье, давно ни с кем не встречалась. После развода мужчины разделились для нее на две категории – коллеги и пациенты. Впрочем, пациенты пола не имели, она одинаково относилась к бабушкам-пенсионеркам и самым привлекательным представителям противоположного пола. Что же касается мужчин-коллег… В поликлинике раньше работал только Сергей, теперь еще прибавился Марк.

А главное, она с таким трудом пережила уход мужа. Нет, Наталья старалась никому не показывать, как ей тяжело, чтобы Катя не замечала, как ей трудно. Но боль, вызванная расставанием, не проходила очень долго. Еще дольше Наташка не могла понять, что ей теперь делать со своими чувствами, которые просто оказались не нужны. Поначалу она пыталась «построить отношения» с кем-нибудь, но вскоре сообразила, что это бесполезно, потому что продолжает любить мужа. И еще не умеет врать, не желает притворяться. Прошло несколько лет, боль стала утихать, затем исчезла, но рядом уже никого не было. Она привыкла жить с дочкой, ей не хотелось больше испытывать подобных чувств. И вот сегодня Михаил с этим поцелуем… Впрочем, скорее всего, это просто мимолетный порыв, вызванный благодарностью за прекращение ссоры с матерью. К завтрашнему дню он обо всем забудет. А раз так, то и она не станет зря переживать. И кофе пить ночью тоже не будет. Вдохновленная и успокоенная этой мыслью, Наталья оставила чашку на столе, легла и мгновенно уснула.

Утро началось с обычной беготни. Во время поспешных сборов Наташка вдруг вспомнила, что не сообщила Кате о вчерашнем повышении в должности.

– Катя, представляешь, я теперь заведующая терапевтическим отделением!

– Здорово!

– Мне, наверное, зарплату повысят.

– Мам, слушай, а этот Михаил, он что, правда сын Евгении Анатольевны?

– Правда. Только ты в школе ничего не рассказывай об этом, ладно? А то Евгения Анатольевна у нас женщина непредсказуемая, сама знаешь.

– Да, – согласилась Катя, – у меня вообще репутация ниже плинтуса упадет, если я расскажу. Но вообще-то он ничего. Ты ему, кажется, нравишься.

– Катерина, – рассердилась Наталья, – что ты себе позволяешь?

– А что, я ничего, он прикольный. Мам, кстати, к нам сегодня Кирилл придет. Ты не возражаешь?

– Кать, а если я возражаю, то он не придет?

Катя дипломатично промолчала. Наташка взглянула на часы:

– Катька, десять минут девятого, опаздываем мы с тобой, побежали скорее!

Они вылетели из дома, домчались до школы, Наталья понеслась в поликлинику и вдруг вспомнила, что сегодня у нее уже нет приема с половины девятого. Принимает Марк, а ей на работу к девяти. Она перешла с бодрой рыси на спокойный шаг, но без двадцати девять уже входила в свой новый кабинет. Не торопясь повесила куртку, надела халат. Тут же в дверь постучали. Вошла Мария Андреевна.

– Здравствуйте, Наталья Павловна! С повышением вас! – сказано это было очень торжественно.

– Здравствуйте! Вы без меня уже соскучились? – пошутила Наталья.

– Не успели, – Мария Андреевна была воплощенное достоинство, – а вот невропатолог нам очень даже нужен.

– Мария Андреевна, невропатолог сейчас на больничном, вы же знаете.

– Я знаю, что у меня, к примеру, голова болит, а ваш невропатолог три дня работает, а на больничном по три недели сидит. И как быть? Мне, может, лечение специальное нужно, процедуры! А как без невропатолога? Никак!

– Мария Андреевна! – воскликнула Наташка. – Мы с вами много лет сами решали эти проблемы!

– Как же мы их решали? Голова-то у меня болеть продолжала, а вы мне только таблетки назначали. А пришел молодой доктор, вот он разбирается, сразу сказал, вам к невропатологу нужно. Мы, терапевты, при такой головной боли бессильны. Так как вы теперь отделением заведуете, обеспечьте меня невропатологом. Чтобы как положено.

– Марк Дмитриевич, значит, сразу разобрался. Очень хорошо. – Наташка подумала, что ей бы только добраться до многообещающего специалиста. – Что ж, невропатолог вам действительно положен. Давайте сделаем так. Пока он болен, я выпишу вам направление в психоневрологический диспансер, там вас и примут.

– Куда направление выпишете? – Мария Андреевна не поверила своим ушам.

– В ПНД. Там невропатологи постоянно принимают.

– ПНД – это где психов лечат?

– Почему же только психов? В принципе всех, кому нужен невропатолог или психиатр.

Мария Андреевна посмотрела с недоверием, подумала, но направление взяла. Отправив ее на консультацию, разозленная Наталья Павловна пошла побеседовать с юным гением.

Возле ее прежнего кабинета ожидала привычная очередь, с ней поздоровались, но Наташке показалось, что не так приветливо, как раньше. Она рассердилась на Марка еще больше.

– Марк Дмитриевич, – дождавшись, пока выйдет пациент, строго обратилась она к парню, – почему вы направили Марию Андреевну на консультацию к невропатологу?

– А куда мне ее направлять? Она сюда каждый день ходит, как на работу, я ее и направил. Пусть он ей голову полечит.

– А ничего, что у нас невропатолог на больничном?

– Я не знал.

– А спросить?

– У кого?

– У участковой медсестры, например.

Только тут заведенная до предела Наталья заметила, что Марины нет на месте.

– Подожди, – от удивления она перешла с Марком на «ты», – а где Марина?

– Она не пришла сегодня, – поколебавшись, ответил он.

– Как не пришла? Заболела?

– Сказала, что не может меня видеть.

– Вы поссорились? – догадалась Наталья.

– Да.

– Серьезно?

– Очень. Заявила, что подойдет к вам, попросит, чтобы ее к другому доктору перевели, или уволится.

– Ну, к другому доктору, может, и правильно перевести?

– Не надо. – Марк смотрел умоляюще. – Наталья Павловна, поговорите с ней, вас она послушает.

– А что ты натворил?

– Я ей замуж предложил выйти.

– Вы же всего неделю знакомы, впрочем, неважно. И она из-за этого с тобой поссорилась?

– Нет, я сказал, что сначала поженимся, а потом родным сообщим, чтобы они не вмешивались. А Марина сказала, что раз я такой маменькин сынок… Выгнала меня. И не пришла сегодня.

– Марк, ну кто так делает предложение! Конечно, она обиделась.

– Я не хотел. Вы же понимаете…

– Я столько всего понимаю. Ладно, будем тебя спасать. Только вот как? – Наталья достала мобильник, набрала Маринин телефон. – Марина, доброе утро, у тебя там не очень много больных? Зайди ко мне, пожалуйста. Через сколько? – Наташка подмигнула Марку, который очень внимательно прислушивался к их разговору. – А почему так долго? Ну хорошо, я подожду. Но ты все-таки поторопись.

– Что она сказала?

– Она у зубного была, сейчас придет. Ладно, давай больных принимай, отпустишь всех, зайдешь. Или тебе помочь?

– Не надо, я сам.

– Если не знаешь, кто и как принимает из узких специалистов, лучше звони, спрашивай.

– Ладно.

– Вот то-то же. – Наташка отправилась к себе.

Через пятнадцать минут к ней вошла Марина.

– Наталья Павловна, переведите меня к другому доктору, – с порога заявила она вместо приветствия. – Я не буду больше с Марком Дмитриевичем работать.

– Во-первых, здравствуй. Во-вторых, к какому другому? Что на тебя нашло?

– А он вам не сообщил? – Марина недоверчиво прищурилась.

– Сообщил, – призналась Наташка.

– Вот видите, какой он. Даже вам ябедничать ходил. Переводите, а то уволюсь.

– Марина, он никуда не ходил! Приходила Мария Андреевна, требовала невропатолога, я пошла разбираться, обнаружила, что тебя нет. Вот и все. Если ты успокоишься и подумаешь хоть немного, то поймешь, что Марк прав.

– Прав? Он меня стыдится.

– Марина, должна признать, что ошибалась в тебе, – торжественно произнесла Наталья Павловна.

– Почему?

– Потому что ты – дура, а я всегда считала тебя умной.

– Я – дура?

– Ты, – подтвердила Наталья, удовлетворенно заметив, что Марина немного успокаивается и начинает не только слушать, но и слышать, что ей говорят.

– Ничего я не дура!

– Да? Тогда включи голову и подумай. Сейчас Марк объявит своей маме, что собирается жениться на тебе. Мама немедленно расскажет об этом тете. Тетя до свадьбы десять раз успеет тебя съесть. Но даже если тебя не станет есть тетя, достаточно будет влюбленного в Марка всего коллектива поликлиники. Тебя не съедят, а сожрут. Вы всерьез поссоритесь. Либо ты всерьез уволишься. Теперь поняла, почему Марк прав?

– Да, – хмуро кивнула Марина. – И что теперь делать?

Вместо ответа Наталья Павловна набрала служебный телефон Марка и строго сказала:

– Марк Дмитриевич, срочно зайдите ко мне.

Марк оказался у нее в кабинете через тридцать секунд.

Наталья Павловна подошла к двери:

– Значит, так, у вас пятнадцать минут. Я вас закрою снаружи, на стук не отзывайтесь, а я пока приму парочку больных по старой памяти.

Когда Наташка, отпустив трех пенсионерок, через полчаса вернулась, Марина и Марк выглядели совершенно счастливыми.

Марк сразу побежал продолжать прием, а Марина на минутку задержалась:

– Спасибо, Наталья Павловна. Я действительно дура.

Наталья лишь улыбнулась ей в ответ.

Глава 5

Наталья задумчиво посмотрела на дверь, за которой скрылась помирившаяся парочка. Она не знала, чем себя занять. Нет, конечно, можно было поработать с документами, но для этого пришлось бы пойти к Сергею и задать ему несколько вопросов. Они помирились, однако лишний раз разговаривать с ним Наташке не хотелось. Немного помаявшись, она позвонила и узнала расписание своего учебного цикла. Тяжело вздохнула и все-таки собралась к Сергею. Но открылась дверь и заглянула Тамара Николаевна:

– Наташ, привет, ты теперь вроде как начальство, так что я к тебе.

– А что случилось?

– Да понимаешь, у меня Данька заболел опять, из школы позвонили, температура поднялась, забирайте, говорят. Сейчас одиннадцать, прием-то закончился, вызовы вот только…

– Ой, Тамар, ну о чем ты? – Наташка обрадовалась возникшей перспективе отложить скучные бумажные дела. – Иди, конечно. Я за тебя везде схожу. Ты больничный будешь брать?

– Наверное. Наташ, только, как на грех, вызовов-то много, штук пятнадцать, как прорвало.

– Да ладно, первый раз, что ли!

– Спасибо тебе.

– Ой, иди уже!

Тамара, бормоча благодарности, убежала.

Наталья стала радостно собираться. Она чувствовала себя школьницей, которую вместо урока математики отправили поливать цветы в кабинете биологии. Нелюбимая и пугающая работа с документами по совершенно уважительной причине отложилась на неопределенный срок. Уже одевшись, Наталья Павловна заглянула к Сергею Владимировичу:

– Сереж, у Тамары ребенок заболел, я пойду вместо нее по вызовам.

– Кто бы сомневался, именно это ты и сделаешь! А почему не послать подающего надежды Марка Дмитриевича?

– Так у него своих достаточно!

– Ну и что, молодой, пусть побегает! – Сочувствия к парню Сергей не испытывал.

– Да он-то побегает. Но больные полдня ждать будут. И станут звонить, жаловаться. Может, даже не только нам, но и по инстанциям.

– Надо же, как ты заговорила! Какое потрясающее чувство ответственности! А отчет?

– А что отчет?

– Вот именно, что ничего! Кто его делать будет, Пушкин Александр Сергеевич?

– Сереженька, миленький! – Наташка пустила в ход обаяние. – Ты же его миллион раз делал, у тебя в компьютере рыба есть наверняка. Сделай еще разочек, самый последненький, а?

– Разумеется, сейчас Сереженька, миленький, – заворчал Сергей. – А вчера на меня зверем смотрела. Ладно, иди. Но не забывай, что я добрый! А ты моей добротой пользуешься.

– Все-все-все. Я пошла.

Наташка почти вприпрыжку выскочила из поликлиники и посмотрела листочек с адресами.

Тамарин участок примыкал к ее, но не все адреса были ей хорошо знакомы. Но район в целом она знала неплохо, справится уж как-нибудь.

Вообще-то поход на чужие вызовы Наташка в своем нынешнем настроении рассматривала почти как заграничное путешествие. Она уж и не надеялась сегодня выбраться из кабинета.

Нет, конечно, в том, чтобы не бегать по домам под дождем, была своя прелесть. Но сегодня погода стояла отличная, чуть подморозило, солнце тускло, но светило, а главное, пахло осенью. Каждый, кому приходится ходить пешком по старым районам, знает, что в Москве все сезоны имеют свои особенные запахи. Приятнее всего пахнет летом и весной – цветами, стриженым газоном и свежим ветром. А осенью даже трудно описать, чем. Наташка вдохнула полной грудью, ненадолго почувствовала себя счастливой.

Первый вызов оказался несложным: обычная легкая простуда. Посмотрев девушку с распухшим от насморка носом, Наталья Павловна дала обычные в таких случаях рекомендации и направилась дальше. Выйдя на улицу, она решила еще раз проверить записанную последовательность вызовов: очень обидно не пройти сразу все расположенные рядом адреса и потом возвращаться.

Естественно, сразу обнаружилось, что Наталья даже зря из подъезда выходила: один из пациентов жил этажом выше уже осмотренной больной. Одновременно радуясь, что проверила бумажку вовремя, и досадуя, потому что спустилась вниз, а лифта в доме не было, Наташка поднялась обратно. Позвонила в дверь. Человек, который встретил ее в темной прихожей, был ей смутно знаком, но сразу она не поняла, кто это.

– Здравствуйте! Врача вызывали? – Приветствие было отработано за многие годы.

– Здравствуйте! – Голос у человека был подростковый, почти мальчишеский. И Наташка этот голос уже где-то слышала.

– Включите, пожалуйста, свет! Я ничего не вижу.

– Хорошо. – Свет включился сразу, и Наталья Павловна узнала Кирилла.

– О, здравствуй! Ты врача вызвал? Заболел? А Кирилл – это твой псевдоним?

– Почему псевдоним? – хмуро поинтересовался парень. – Имя просто.

– В бумажке написаны инициалы: А. В. А имя Кирилл начинается на К. – Наталья Павловна видела, что Кирилл смущен и чем-то расстроен. Неожиданно ее осенило: а не расстроен ли Кирилл ее приходом, потому что у него в гостях Катя?! Наташка подозрительно посмотрела на юнца. Тот опустил голову.

– Вы уже знаете, да?

– Знаю о чем? – Наташка пришла в ужас от предполагаемого объема информации, который могла бы узнать. Самым оптимистичным прогнозом была Катина ранняя беременность. – Так, давай разбираться. Врача ты вызывал?

– Я.

– Хорошо. А к кому ты его вызывал?

– Так вам что, не сказали? Не предупредили вас?

– О чем? – Наташка почувствовала, что к Кате ситуация в данный момент не имеет отношения, и рассердилась на парня. – О чем меня должны были предупредить?! Больной дома?

– Да. А вы перчатки взяли?

– Еще не так холодно. Я без перчаток хожу.

– Да не такие, резиновые.

– Послушай, смею тебя уверить, перед тем как смотреть пациентов, я обязательно мою руки, они у меня чистые. И вообще, зачем ты меня вызвал?

– К брату старшему.

– А я думала, он у тебя грудной, – произнесла Наташка, двигаясь по коридору в сторону ванной комнаты. – И как его зовут?

– Почему грудной? – удивился Кирилл. – Он меня на восемь лет старше. Его Лехой зовут.

– Грудных иногда смотрят в перчатках.

– Понятно, значит, вас не предупредили. Ладно, перчатки я вам дам.

– Зачем?

– СПИД у него. – Кирилл отвернулся.

– Понятно. – Наташка знала, что у них на территории живут инфицированные больные, у нее на участке тоже были такие пациенты. – А врача из поликлиники в связи с чем вызвал?

– А что, вы его даже не посмотрите? – в голосе Кирилла прозвучал вызов.

Наталья Павловна удивилась:

– Почему не посмотрю? Слушай, странный ты какой-то. Врача вызвал зачем? У него заболело что-нибудь, еще какие проблемы?

В этот момент они оказались около закрытой двери в комнату.

– Пойдете? – уточнил Кирилл, не открывая двери.

– Да ты издеваешься, что ли? – крикнула Наташка. – Нет, я сюда просто так зашла. Кофе попить. Открывай!

В комнате было светло, чисто, на кровати лежал исхудавший парень.

– Так, на что жалуемся? – спросила Наташка с профессиональной бодростью. По некоторым признакам было видно, что комнату ее новый пациент покидает редко.

– Не сплю я, доктор. Совсем ночами не сплю. А снотворное без рецептов не дают.

– Ясно.

Наталья Павловна немного поговорила с Лехой, пообещала ему выписать разрешенные лекарства, посмотрела медицинские документы и собралась идти дальше.

Кирилл ждал ее в коридоре.

– И что теперь?

– Зайди ко мне часа через три в поликлинику, снотворное выпишу. Знаешь, наверное, рецепты нужны специальные. Он давно болен? Может, ему в больницу лучше?

– Не хочет он. Лекарства пьет специальные, а в больницу не хочет. Говорит, если что, лучше дома. Он наркотики раньше принимал. Ну и заразился.

– А ты за ним ухаживаешь?

– Да. Родители на работе постоянно. Вы не думайте, я учусь, только в экстернате. Я в архитектурный институт буду поступать.

– Я и не думаю. – Наташка одевалась медленно, ей было жаль Кирилла. За такими больными трудно ухаживать и взрослым, что уж говорить о подростках. Надо бы пообщаться с родителями парня, посоветовать им сиделку нанять.

– Наталья Павловна, теперь все?

– Что все?

– Мне с Катей больше нельзя встречаться?

– Вы поссорились? – Наташка продолжала в уме считать стоимость сиделки.

– Нет, но ведь вы теперь…

Она отвлеклась от своих подсчетов.

– Ты не выспался сегодня, что ли? Или перезанимался? С какой стати я не разрешу Кате с тобой встречаться?

– Но у меня брат…

– Послушай, в каждой избушке – свои погремушки. Ты наркотики принимаешь?

– Да вы что! – возмутился Кирилл. – Вы же видите, что́ у нас тут. Он десять лет кололся, мать измучилась, чего она только не делала! Я про них слышать не могу!

– И хорошо. – Наташка знала, что бывают разные ситуации, иногда братья колются вместе, один учит другого. – Встречайся на здоровье.

– Вы не думайте, я ей рассказал.

– Кирюш, я ничего не думаю. Катя говорила, ты к нам придешь сегодня вечером. У вас с ней планы не изменились?

– Нет.

– Вот и прекрасно, приходи, поговорим обо всем, если захочешь. Хотя, по-моему, говорить тут не о чем. Люди болеют, это бывает. Ты за братом ухаживаешь, ничего плохого не делаешь. Все, я пошла. За рецептом не забудь зайти. Или позвони своей маме, пусть лучше она. А то такие лекарства в аптеке несовершеннолетним неохотно продают. Не нужны нам с тобой лишние проблемы, остановимся на имеющихся. Так что пусть мама подойдет к пяти часам. Успеет?

– Да.

– Ну и хорошо.

Наталья Павловна побежала дальше. На этом вызове она задержалась дольше, чем планировала, поэтому приходилось торопиться. Ей не хотелось, чтобы ее спешка отражалась на больных. Задыхаясь от быстрой ходьбы, она утешала себя тем, что это очень полезно для фигуры.

Такой бесплатный фитнес на воздухе.

К половине четвертого Наталья вернулась в поликлинику. Сергей встретил ее ворчанием:

– Конечно, пока некоторые гуляют, другие в поте лица за них отчеты пишут.

Однако Наташка была к этому готова:

– А зато другие горячую пиццу принесли.

– И ты молчишь?

Вместе они быстро справились с едой и чаем.

– Наташ, ты в принципе скоро можешь домой идти. – Сергею все еще было стыдно за свою выходку с ее увольнением.

– Да ладно. Ко мне зайти должны. Мне карта нужна одна, рецепт выписать учетный.

– А, ну тогда конечно. – В голосе Сергея прозвучала насмешка. – Ты разве уйдешь раньше времени!

Наталья привыкала к своему новому кабинету. Она устроилась за столом, написала необходимые бумаги. Почему-то из ее сумки вдруг раздалась какая-то малознакомая мелодия. Наташка сообразила, что это Катя поменяла ей звонок на телефоне.

– Алле! – Мобильник еле удалось выкопать из-под всякой дребедени.

– Наташа?

– Да.

– Здравствуйте, то есть здравствуй! Это Михаил. Можно я тебя сегодня с работы встречу?

– Да, – обрадовалась Наташка. Она запретила себе думать о вчерашнем свидании и честно выполняла этот запрет, но услышать голос Миши было приятно. Хорошо, что он ее не забыл.

– Во сколько?

– Думаю часа через два.

– Отлично, я зайду, а ты никуда без меня не уходи!

– Не уйду! А откуда у тебя мой телефон?

– Это секрет. Но вообще-то я первый раз в жизни воспользовался маминым служебным положением.

– Ничего себе!

– Да, вот так. – Кажется, Михаил очень гордился собственной догадливостью.

Примерно через час к Наталье Павловне в кабинет заглянула незнакомая женщина:

– Здравствуйте! Мне Кирилл сказал, что надо за рецептом зайти.

– Здравствуйте! Вы мама Леши и Кирилла?

– Да. – Женщина тяжело вздохнула.

Наталья Павловна начала заполнять рецепт, обдумывая, как лучше начать сложный разговор.

– Простите, как вас зовут?

– Роксана Юрьевна.

– Роксана Юрьевна, вам, наверное, сейчас приходится много работать.

– Да лекарства-то ему все бесплатно положены, уход вот только…

– Но за ним Кирилл ухаживает, – напомнила Наталья.

– Кириллу что, он здоров, – с горечью промолвила она. – Алексей вот у меня, ему плохо.

– Роксана Юрьевна, может, вам лучше нанять для ухода профессиональную сиделку? Мальчику тяжело.

– Тяжело. Лежит ведь целый день. А Кирилл-то… Подаст, принесет… Не пообщается с ним лишний раз.

Наталья Павловна поняла, что они говорят и думают о разных мальчиках.

– Мне кажется, Кирилл много взял на себя.

– Да теперь-то взял, конечно.

– У вас с ним разве какие-то проблемы?

– Нет, только Лешенька все переживал, что я Кириллом больше занимаюсь, оттого и наркотики употреблять начал.

Беседа стала принимать неожиданное для Натальи Павловны направление, и она несколько растерялась.

– Спасибо, что посоветовали сиделку нанять. Действительно, это правильно. Хорошо, что я к вам зашла.

– А чем вы занимаетесь?

– Бухгалтером работаю в фирме. Спасибо еще раз, сегодня и начну сиделку искать. – Роксана Юрьевна встала. – Осуждаете меня? – Вопрос прозвучал неожиданно для Натальи.

– Нет.

– Осуждаете. – Она уже не спрашивала, а утверждала. – Думаете, мне легко? Я же все понимаю, чем это закончится.

– Роксана Юрьевна, я вас совсем не осуждаю. Просто думаю, что тяжело вам всем. И помощь нужна.

– Спасибо. – Она вытерла глаза. – Пойду я. А то в аптеку еще успеть надо. Я Кирилла обещала в шесть часов отпустить. До свидания.

Наташка простилась с ней. На душе у нее было совсем тоскливо. Она понимала, что помочь Роксане Юрьевне не сможет никто. А вот что касается Кирилла, Наталья Павловна обязательно поговорит с Катей, объяснит ей, что он очень хороший парень и ему очень трудно.

Посмотрев на часы, Наташка решительно отложила бумаги, сняла халат и собрала сумку. Два часа почти прошли. Она уже немного расстраивалась, что договорилась о встрече с Мишей. Теперь придется его ждать. Когда Наташка об этом подумала, Михаил вошел к ней в кабинет без стука, зато с большим букетом.

– Привет! – Он протянул ей розы.

– Привет! – обрадовалась Наташка. – Ты же разоришься на цветах.

– Не разорюсь. Ты закончила, можем идти?

– Да.

– Давай поужинаем где-нибудь?

– Миш, мне сегодня домой надо. Давай просто у меня дома поужинаем. Сейчас только в магазин забежим, купим что-нибудь, я приготовлю. Не бойся, не отравлю!

– О, а ты еще и готовить умеешь?

– А почему нет?

– Ну не знаю, в последний раз я видел, как твоя дочь жарила яичницу.

– Это ей лень было котлеты разогревать. Или настроения не было.

– Надо же! А я уж думал, что врачи, как и учителя, готовить не умеют.

– Евгения Анатольевна не умеет готовить? – Наташка развеселилась.

– Не то чтобы не умеет, – Михаил задумался, – просто на моей памяти она этим не занималась.

– Ясно. Слушай, пойдем уже. А то у меня дома еще одно дело.

– Ты, по-моему, вообще очень деловая женщина.

Они вышли из поликлиники и направились в магазин.

– Что ты будешь готовить?

– Не знаю, но вообще народу у нас сегодня много.

– Вот как? – Михаил явно расстроился. – И в честь чего же гости?

– К Кате Кирилл придет уроки делать.

– Нас что, всего двое, гостей-то? А почему ты сказала, что народу много?

– Двое гостей и мы с Катей – это в два раза больше, чем обычно.

– Ты еще и математик!

Наталья набрала полную корзину продуктов: зарплата была еще совсем недавно. Михаил, выяснив, что она собирается готовить мясо, выбрал красное вино. Они подошли к кассе.

– Наташ, я заплачу!

– С какой стати?

– Ну как, это же я тебя на ужин пригласил!

– Так я гораздо больше продуктов набрала. На несколько дней.

– А вдруг я еще приду? Или останусь на завтрак.

Наталья промолчала. Возле кассы оба достали кошельки.

– Я буду выкладывать, а ты иди собирай все в пакеты, – распорядился Михаил.

Чтобы не спорить из-за пустяков, Наташка послушно пошла собирать в пакеты продукты. Кассирша пробивала очень быстро, Наташка успевала за ней с трудом, поэтому пропустила момент, когда Михаил все-таки расплатился по чеку.

– Зачем? – смущенно спросила она. Они уже вышли из магазина, причем Михаил не позволил ей нести ни одного пакета.

– Что зачем?

– Я могу сама заплатить.

– Ладно, в следующий раз ты заплатишь. Когда в магазин без меня пойдешь. Все, давай на этом закончим, ладно? Лучше расскажи мне, кто такой Кирилл?

– Катя недавно начала с ним встречаться. Вроде он ничего.

– А ты против?

– Нет. Я же сказала, он ничего, нормальный вроде парень.

– Тогда почему ты со мной в ресторан не пошла, пасешь их зачем?

– Никого я не пасу! Просто Катя обижается, если меня часто не бывает дома по вечерам.

– Надо же! Хочешь сказать, она не радуется, если ты уходишь?

– Нет. – Наташка обиделась. – А почему она должна радоваться?

– Мне просто всегда казалось, что когда дети взрослеют, они любят, если родителей нет дома.

– Ну не знаю. Мне в детстве это не очень нравилось. Да и Кате теперь тоже. Нам с ней хорошо вдвоем.

Михаил недоверчиво посмотрел на Наташку:

– А целуются они тоже при тебе?

– Что?

– Целуются!

Наташка задохнулась от возмущения.

– Нет, а ты как думаешь? – Михаил внимательно посмотрел на нее, решив не продолжать щекотливую тему.

– Я вообще об этом думать не хочу.

Наташа с Михаилом пришли домой первые: Кати и Кирилла пока не было.

– Она в театральном кружке, – поспешно объяснила Наташка еще до того, как Михаил успел задать вопрос.

Вместе они устроились в кухне. Михаил открыл вино, Наташка приступила к готовке, быстро пристроила мясо на сковородку и занялась салатом.

Катя явилась через полчаса, взъерошенная.

– А где Кирилл? – спросила Наташка.

– Придет скоро. – Дочь была чем-то расстроена.

– У тебя что-нибудь случилось? Вы поссорились?

– Нет.

– Опять двойка?

– Мама, ну откуда сейчас двойки, Евгения Анатольевна болеет! Ой, извините! – Катя сообразила, что допустила бестактность. – Я только хотела сказать, что Евгения Анатольевна очень строгая, строже нее у нас никого в школе нет.

– Я так и понял, – улыбнулся Михаил.

– Катя, так что все-таки произошло?

– Ничего, брошу я этот кружок идиотский!

– Почему?

– Потому что. Мне опять роль не дали, я же выучила, а опять все этой, этой… А я служанкой без слов.

– Катюша, но вы же ставите «Горе от ума», там у служанки есть слова. – Наташка попробовала утешить дочку. – Там Лиза, она не служанка, а горничная.

– Мама, но я-то хотела играть Софью.

– Катя, по-моему, Лиза гораздо умнее и лучше Софьи, – вмешался Михаил.

– А у Софьи зато слов больше. – Катя не поддалась на утешение. – И вообще, это несправедливо. Я сказала, что не буду играть в их пьесе. Лучше я карате займусь.

– Катя, ну карате-то тут при чем?

Тут, к счастью, пришел Кирилл.

– Вот что, молодые люди, мы тут пока с ужином закончим и накроем стол, а вы позанимайтесь физикой.

– Мы химией будем заниматься, – проворчала Катя.

– Отлично, позанимайтесь химией. Только не собирайте бомбу для твоего театрального кружка.

– Мам, вот всегда ты так!

Катя с Кириллом удалились.

– Серьезная девушка!

– Да. Но если она бросит кружок, я не сильно расстроюсь.

– А чем тебе театральный не угодил?

– Видишь, сколько переживаний из-за него? А толку никакого. Одни обещания и несбывшиеся надежды. Представляешь, какой будет ужас, если она актрисой захочет стать! Ой, готово все уже!

Стол был накрыт, мясо дожарилось, салат заправлен. Наталья позвала ребят ужинать.

– Мам, а Кирилл научит меня на гитаре играть.

– Здорово. А ты хорошо играешь? – спросила Наталья у Кирилла.

– Да вроде ничего. Если хотите, могу принести гитару, вам сыграть. Послушаете.

– Приноси, конечно.

– Мам, а ты мне гитару купишь?

– Обязательно.

– Михаил, а вы играете на гитаре? – поинтересовалась Катя.

– Играл когда-то давно. Сейчас редко. Кстати, у меня есть лишняя гитара, если хочешь, могу отдать.

– А что, их у вас несколько?

– Нет, всего две. Но я на двух одновременно играть не могу, поэтому…

Наташке вдруг стало как-то очень хорошо и спокойно. Катя больше не расстраивалась из-за театрального кружка, увлекшись идеей научиться играть на гитаре.

– Мам, спасибо, все было очень вкусно. Мы пойдем к себе?

– Да, идите.

Как только ребята вышли из кухни, Михаил закурил.

– Прости, забыл спросить, ты не возражаешь?

– Нет, кури спокойно.

– Наташа, я хочу тебя спросить…

– Спрашивай.

– Я тебе нравлюсь?

– Ты шутишь?

– Нет, я вполне серьезно. Ты мне очень нравишься. И я не хочу уходить. Вот.

– Миш, но тебя никто и не гонит. – Наташка растерялась. Она совершенно не ожидала подобного разговора.

– Ты не поняла. Я хочу остаться.

– На завтрак? – Она пыталась перевести беседу в шутку.

– На завтрак, на обед и ужин. – Михаил начал сердиться. – Пожалуйста, не надо шутить. Это серьезно. Я хочу остаться с тобой.

– Но… А что я Кате скажу? – Наталья собиралась напомнить Михаилу, что они знакомы совсем недолго.

– А что ты должна сказать Кате? – Михаил встал и подошел к ней. Наташка тоже поднялась, потому что ей было неудобно смотреть на него снизу вверх.

– Не знаю.

– Тогда я просто останусь, а потом мы придумаем, что ей сказать. Если она спросит, конечно.

– Миш, мы долго живем с ней вдвоем.

– Вот увидишь, все будет нормально!

– Нет, подожди. Катя ладно, Кате объясним. А что ты Евгении Анатольевне скажешь?

– Правду.

– Какую правду? – насторожилась Наташка. – Она потом будет в школе говорить, что я аморальная особа.

– Скажу, что собираюсь на тебе жениться, – расхрабрился Михаил.

– Вообще-то ты мне об этом не говорил.

– Сказал. Только что.

– Миш, мы третий раз видимся. Это несерьезно в нашем возрасте.

– Абсолютно серьезно. В нашем возрасте нет смысла тянуть время. Кроме того, мама про тебя целыми днями говорит, какая ты хорошая. Так что я про тебя уже все знаю. И про Катю, кстати, тоже.

– Мишенька! – Наташка заговорила ласково-преласково. – А ты точно с мамой про меня говорил? Боюсь, кто-то один из вас в этой беседе что-то перепутал.

– Не надо считать меня идиотом. Я ничего не перепутал! Мама говорит о тебе!

– Этого не может быть!

– Может. Она вовсе не монстр.

– Я не считаю твою маму монстром. Просто я плохо знаю физику. И не люблю ее, физику, в смысле, и ничего в ней не понимаю. А Катя на уроках в окно смотрит.

– С физикой могу Кате помочь.

– То есть ты хочешь, чтобы она тебе не радовалась?

– Да-а. Чувствую, любят физику в этом доме.

– Миш, у тебя на самом деле очень хорошая мама. Просто строгая. Поэтому все ученики ее немного боятся.

– Да знаю я. Я ее сам боюсь. Немного.

Наталья засмеялась. Они принялись дружно убирать со стола, затем быстро помыли посуду.

– Может, чаю? – предложила она.

– Давай лучше вино допьем.

– Хочешь меня споить?

– Нет. Просто чаю не хочу.

В кухню зашел Кирилл:

– Наталья Павловна, я вас спросить хотел.

– Слушаю тебя.

– Послезавтра ведь суббота.

– Ой, правда, уже суббота, выходной. И что?

– Вы, наверное, в магазин пойдете?

– Вероятно.

– Давайте я вам помогу. Картошки принесу или еще чего.

– Кирилл, спасибо, но мы с Катей обычно не делаем таких больших закупок. Вы лучше займитесь чем-нибудь, ну не знаю. Начни ее на гитаре учить. Да, а может, вы на выставку какую-нибудь сходите, ты же художник, а она в живописи совсем ничего не понимает.

– Мам, все я понимаю! – обиженно прокричала Катя. – И вообще все слышу.

– Короче, ребята, идите вы действительно лучше гулять куда-нибудь, – вмешался Михаил, – с продуктами я тоже могу помочь.

Кирилл постоял, посмотрел на Наталью, неуверенно улыбнулся и вернулся в комнату к Кате. Оттуда донеслась какая-то возня.

– Ты чего задумалась? – спросил Миша.

– Да странно как-то. Мы привыкли сами справляться, а тут образовалась толпа помощников. Не знаю вот только, к добру ли это.

– Ну а почему не к добру-то? Наташ, мы не договорили.

– По-моему, договорили. Только, Миша, ведь я-то о тебе совсем ничего не знаю.

– Ты почти всю жизнь знаешь мою маму.

Наташка хотела сообщить, что это-то ее и останавливает, но сдержалась.

– Что я могу тебе рассказать? Родился, учился в соседней с вашей школе, потом на физфаке, затем начал бизнесом по мелочи заниматься, сейчас у меня типография небольшая, книжки на заказ печатаем, буклеты всякие, визитки. Был женат, сын у меня есть, на пару лет твоей Катерины моложе, только он с матерью в Италии живет. Короче, все довольно стандартно по нынешним временам. Да, а с мамой моей ты, кажется, уже знакома.

– Да что ты про маму постоянно?

– Ты не поверишь, но я тебе очень благодарен за то, что мы с ней помирились. У нее ужасный характер, но я ее люблю.

– Вы бы с ней и так помирились рано или поздно. Слушай, а сколько времени?

– Десятый час, а почему ты спрашиваешь?

– Кириллу, наверное, домой пора.

– Не приставай к детям. Он, похоже, парень самостоятельный, сам дойдет.

– Но поздно ведь. Хотя… – Наталья вспомнила квартиру Кирилла, в которой все было пропитано безнадежной тоской. Конечно, парню совсем не хочется домой. – Наверное, ты прав.

– Ты необыкновенная женщина!

– Почему? – подозрительно спросила Наташка.

– Потому что не только умеешь готовить, но и соглашаешься иногда с тем, что я говорю.

– Бедный, а раньше с тобой все только спорили!

– Ну спорили – не спорили, но и не соглашались.

– Понятно.

В это время Кирилл с Катей вышли в прихожую, и Кирилл стал собираться домой.

– Спасибо за ужин, я пойду.

– Придешь к нам завтра? – Катя спрашивала Кирилла, но смотрела на мать.

Наталья немедленно поддержала дочь:

– Приходи обязательно. И с гитарой.

– Спасибо.

Кирилл ушел, а Катя немного подумала и сообщила:

– Я спать. Спокойной ночи.

Наташка догнала ее, оставив Михаила в комнате перед телевизором.

– Кать, мне надо тебе кое-что сказать!

– Ой, мам, я спать хочу, давай завтра, а?

– Нет, нужно сегодня!

– Ну ладно, говори.

– Кать, – Наташка замялась, – ничего, если Миша, то есть Михаил Александрович, у нас немного побудет?

– Да пусть сидит, мне-то что!

– Катя, я не то имею ввиду. В смысле, он у нас на несколько дней останется.

– Мам, да пусть остается. – Катя посмотрела на мать и вдруг обняла ее. – Мам, не переживай, все нормально. Я уже взрослая, ты имеешь право на личную жизнь. У меня тоже своя личная жизнь! Я тебя понимаю.

– Понимает она меня. – Наташка не знала, радоваться ей или огорчаться. – Личная жизнь у нее! Взрослая она!

– Мама, все в порядке! Пусть остается, он ничего. Только давай лучше никому не говорить, что он сын Евгении Анатольевны, ладно?

– Ладно, – вздохнула Наташка.

Она вернулась в свою комнату к Михаилу.

– Ну что, Катя одобрила меня? – спросил он.

– В целом одобрила.

– Понятно, опять происхождение подводит, – притворно расстроился Миша.

– Такое ощущение, что кое-кто подслушивал.

– Ложное ощущение, просто здесь все слышно.

– Миша, мы очень рано встаем! – совершила Наталья последнюю попытку расстаться с гостем.

– Мне завтра к девяти вообще быть в Текстильщиках, а еще надо будет за машиной на стоянку, – не поддался Михаил.

Наташка сдалась. А что ей еще оставалось?

Проснулась Наталья от какого-то странного, очень непривычного ощущения. Она посмотрела на часы – половина восьмого. За дверью звучал мужской голос, именно это ее и разбудило.

– Катя, мы можем вступить в сговор?

– Смотря в какой, – ответила разумная девочка.

– Мы сейчас не станем будить маму, а ты покажешь мне, где кофе, и я ей его сварю.

– Вы прямо как в кино, очень романтично, – то ли съехидничала, то ли одобрила Катерина.

– Мне очень хочется сделать ей приятное.

– Вы что, в маму влюбились? – с подростковой прямотой и бестактностью поинтересовалась Катя.

Наташка замерла в ожидании ответа.

– Кажется, да. Так кофе найти поможешь? А что она вообще любит на завтрак?

– Она терпеть не может завтракать. Только кофе пьет, еще сок иногда.

– А ты что ешь на завтрак?

– Ой, я тоже ничего. Мама мне кофе натощак не разрешает. Ладно, я побегу, а то уже без пятнадцати восемь.

– Тебе же два шага до школы.

– Да, только я вчера математику сделать забыла. Вы маме не говорите и смотрите, чтобы кофе не убежал на плиту. А то она ругается из-за этого. Михаил Александрович, а можно вас спросить, вы не обидитесь?

– Спроси – разберемся.

– А когда ваша мама на работу выйдет? Вы не подумайте ничего плохого, просто у нас физика сегодня, а я как-то не очень…

– Физику тоже забыла сделать?

– Нет, ее я не забываю, но она непонятная очень.

– Сегодня Евгения Анатольевна точно не придет, а в выходные, если хочешь, я тебе объясню, что непонятно.

– Спасибо. Ну все, я побежала. До свидания.

– До вечера.

– До вечера? Ну ладно, до вечера.

Наташка притворилась спящей, когда Михаил вошел в комнату:

– Ты не спишь?

– Сплю.

– Ты все слышала?

– Да. Очень трогательная у вас беседа получилась.

– Я правда могу помочь с физикой и математикой. И я тебе кофе принес.

– Ты какой-то слишком хороший.

– О, не беспокойся. Когда мы еще немного побудем вместе, ты обнаружишь во мне жуткое количество недостатков. Кстати, кофе я немного пролил. Но вытер плиту, поэтому ты ничего не заметишь.

Наташка выпила кофе в постели. В принципе, в выходные она довольно часто, сварив кофе, брала его с собой в постель. Но кофе, сваренный кем-то еще, имел совсем иной вкус.

– Ой, Миша, а ты завтракал?

– Я о себе позаботился. Выпил чай с бутербродом. Ты не обольщайся, кофе – это рекламная акция, в дальнейшем я потребую приготовления не только ужина, но и завтрака, а может, даже обеда.

– Завтрак и ужин – еще реально, а вот обедать не получится. Я лично в это время на работе. Слушай, я же сейчас на работу опоздаю!

Михаил вздохнул, занял наблюдательный пост на стуле и с улыбкой смотрел, как Наташка судорожно собирается на работу.

– Я тебя провожу до твоей поликлиники, – сказал он на лестнице, когда Наталья закрывала дверь.

– Проводи, только я бегом побегу.

– Значит, вместе побежим.

Михаилу не хотелось оставаться одному. После развода прошло довольно много лет, за это время около него периодически появлялись разные женщины, но только сейчас, оказавшись с Натальей, он впервые не чувствовал себя одиноким.

– Наташа, ты вечером когда освобождаешься?

– Часов в шесть.

– Я зайду за тобой.

– Хорошо.

Была пятница. Наталья вникала в свои новые обязанности, которых оказалось очень много. Она разбиралась с документами, общалась с пациентами, приходившими к ней с жалобами и просьбами. Сергей сегодня не помогал ей не из вредности, просто Антонины Алексеевны не было на месте, и его вызвали в Департамент здравоохранения. В общем, день удался. Наталья с трудом успела выпить чашку чая в обед. А к вечеру явился Марк, который запутался в очередной служебной бумаге и нуждался в немедленной Наташкиной помощи.

В общем, рабочее время пролетело незаметно. В понедельник Наталье предстояло отправиться на учебу, поэтому дела нужно было обязательно привести в порядок перед уходом.

Михаил постучал к ней в дверь ровно в шесть. Бегло взглянув на Наталью, оценил ее состояние.

– Ну что, пойдем, наработалась?

– Пойдем. – Наташка с ужасом подумала, что сейчас, после этого безумного дня, ей еще придется готовить ужин и развлекать гостей.

– Наташ, ты очень устала?

– Конечно, – призналась она.

– Давай зайдем ко мне?

Наташка собрала остатки сил, чтобы не выразить свое отношение к данному предложению. Нет, конечно, Евгения Анатольевна нуждается в заботе, но сейчас, после работы…

Они вышли из поликлиники, но Михаил повернул совсем в другую сторону.

– Миш, а мы вообще куда? – недоуменно спросила Наталья. – Мой дом прямо, твоей мамы – направо.

– Ну да, а моя квартира – налево. Ты же согласилась зайти.

– А, ты здесь недалеко, четвертый участок, – определила Наталья.

– Про номер участка тебе виднее. Я как-то об этом не думал.

Квартира у Михаила была однокомнатная, после евроремонта.

– Раздевайся, проходи.

Наталья прошла в комнату. Посредине стоял небольшой столик, на котором было все приготовлено для романтического ужина.

– Я подумал, что в ресторан ты сегодня не захочешь, а у тебя мы ужинали вчера.

– Ты тоже умеешь готовить?

– Я давно живу один. Ты ешь быстрее.

– Почему быстрее?

– Через минут сорок люди подойдут, тогда тебе не хватит чего-нибудь вкусного, бутерброда, например.

– Кто именно? – Наташка расслабилась, и ей не хотелось с кем-нибудь знакомиться.

– Узнаешь. Ешь и отдыхай.

Наташка последовала его совету. Вскоре в дверь позвонили. Михаил пошел открывать, а Наташка постаралась скрыть досаду, придав своему лицу приветливое выражение.

В комнату заглянула Катя:

– Мам, ты съела что-нибудь кислое?

– Почему?

– Лицо у тебя какое-то странное.

– Нормальное. А что ты здесь делаешь?

– А мне Михаил Александрович позвонил, пригласил сюда зайти, сказал, тебя сюда приведет после работы.

– Катя! Ну что такое! Ты бы хоть разрешение у меня спросила! Нельзя же так!

– Мам, Михаил Александрович нас вместе с Кириллом позвал. Просто Кирилл мне в последнюю минуту позвонил и сообщил, что не сможет, с братом у него там что-то, болен он, видите ли, чем-то. Не хочет, так и сказал бы!

– Катя, брат у него действительно очень болен!

– Мам, чем он может быть болен? Он же молодой!

– Катюша, люди болеют независимо от возраста! – вмешался вошедший Михаил. В руках он держал тарелку с пирожными.

– Он очень болен. Катя, я надеюсь, ты ничего лишнего Кириллу не сказала?

– Ну так…

– Вот что, давай-ка, позвони ему прямо сейчас, спроси, что у них происходит, и предложи встретиться, когда он освободится.

– Катя, ты можешь с кухни позвонить, – предложил Михаил.

Дочь немедленно исчезла.

– Что ты напала на девочку? Даже если она и сказала что-то лишнее, помирятся.

– Миш, я не могу тебе объяснить, но, поверь, все гораздо сложнее.

Катя вернулась довольно быстро.

– Мам, он сказал, что брата увезли в больницу, он туда поехал. Кажется, ты права, все как-то…

– Он скоро освободится? Вряд ли его пустят в больницу вечером.

– Кирилл сказал, пустят.

– Ладно, девушки, давайте-ка чай пить, – предложил Михаил.

После чая Наталья посмотрела на часы и позвала Катю собираться домой. Михаил достал из шкафа гитару в чехле:

– Катя, это тебе, я еще успею сегодня дать тебе небольшой урок музыки у вас дома, если, конечно, мама не возражает против моего присутствия.

– Не возражает. – Катя ответила за маму, а Наташка покраснела, как не краснела очень давно.

Они пришли домой, выпили еще чаю. Встревоженная Катя несколько раз звонила на мобильник Кириллу, но абонент был недоступен.

Впечатлений за день у всех было много, поэтому и спать улеглись раньше, чем обычно.

Разбудил Наталью звонок в дверь. Со времен своих дежурств в клинике она не разучилась быстро просыпаться, поэтому первая оказалась около двери.

– Кто там?

– Это я.

В коридор подтянулись заспанная Катя и Михаил. Наталья открыла. И даже не очень удивилась, увидев Кирилла с красными глазами.

– Что случилось, почему ты так поздно? – воскликнула Катя.

Михаил посмотрел на Наталью и промолчал.

– Кирилл, проходи в кухню, сейчас чайник поставим. Расскажешь, что случилось? – Наталья говорила мягко.

– Лешка… – видно было, что он сдерживается из последних сил.

– Понятно. А мама знает, где ты?

– Она… – И тут парень все-таки заплакал.

– Катюша, ты знаешь его домашний телефон? Набери мне номер, пожалуйста. Здравствуйте, меня зовут Наталья Павловна, Кирилл учится с моей дочерью. Простите, с кем я разговариваю? Передайте, пожалуйста, его маме, что он у нас сегодня останется ночевать. Да, я тоже думаю, что так лучше. Да, поняла. До свидания.

– Мама! – Катя попыталась что-то спросить.

– Катя, все вопросы потом. Ты чаю наливай пока. И достань пирожные. Кирилл, пей чай. Твою маму я предупредила, что ты сегодня у нас останешься. Раскладушка в кухне тебя устроит?

Кирилл кивнул.

– Всё, все разговоры завтра. Катерина, тащи раскладушку.

Через полчаса Наталья с помощью Михаила уложила Кирилла спать.

– Наташ, ты мне объяснишь, в чем дело?

– У него брат старший был тяжело болен, умер, мама считает, что Кирилл виноват.

– В чем?

– В том, что она, родив младшего, стала уделять старшему меньше внимания, тот начал употреблять наркотики, ну и…

– Бред какой-то.

– Конечно, бред. Только вот что мне теперь со всем этим делать…

– А отец где?

– Не знаю. Попробуем завтра разобраться. Миш, ты не думай, у нас обычно все гораздо спокойнее. Это период просто такой.

– Я так и понял. Наташ, сейчас не время, конечно, но завтра зайдем к маме моей, ладно?

– Обязательно.

– Наташ, а Катя согласится с нами пойти, как ты думаешь? А то она переживает, что ее ученики боятся.

– Кто переживает, Евгения Анатольевна?

– Представь.

– Катя согласится. А что с Кириллом делать?

– Мы его с собой возьмем. Он вроде из той же школы в экстернат ушел.

– Откуда ты знаешь?

– Катя рассказала, – с гордостью сообщил Михаил.

Утром Наталья и Михаил проснулись значительно раньше молодого поколения. Наташка сидела в своей комнате и мечтала о чашке кофе, но Кирилла будить было жаль. Михаил ей сочувствовал, однако помочь не мог.

Наконец, когда они посмотрели почти все утренние субботние передачи, в кухне послышалось шевеление, и через пару минут в комнату робко заглянул Кирилл:

– Доброе утро! Вы извините, что я так вчера.

– Ой, перестань, давай лучше завтракать.

– Мне домой надо, наверное. Мама там. Правда, к ней сестра вчера приехала.

– Позавтракаем, и пойдешь.

– Только знаете что, – вмешался Михаил, – завтрак, пожалуй, я приготовлю. А то от вас ничего, кроме кофе, не дождешься. – И пошел жарить яичницу.

На шум выползла сонная Катя. Они вместе позавтракали, и Кирилл произнес:

– Я пойду домой все-таки.

– Только ты, если что, возвращайся сразу, ладно? А мы тебе звонить будем. Подожди, мы сейчас вместе выйдем. Только вот Катя соберется.

– А куда я соберусь? – заинтересовалась дочь.

– Пойдем Евгению Анатольевну навестить. Кирилл пока домой сходит, мы ему позвоним, может, он к нам еще присоединится. – Наталья говорила без пауз, боясь, чтобы Катя не сказала что-нибудь обидное для Михаила в адрес Евгении Анатольевны.

Но Катя с неожиданным энтузиазмом принялась собираться.

Наташка улучила минутку, когда Миша не мог ее услышать, и спросила у любимой дочери:

– Катенька, а что это ты оживилась? По Евгении Анатольевне соскучилась?

– Мам, ну во-первых, ей и правда, наверное, одиноко болеть одной. Она же привыкла, что в школе народ постоянно, шумят все. А во-вторых, она меня увидит, решит, что мы с ней… Короче, что она теперь мне как бабушка. И не будет меня спрашивать до конца года.

Наталья скептически усмехнулась. Если она правильно представляла Евгению Анатольевну, то, приняв Катю во внучки, пожилая учительница сделает все, чтобы бедная девочка выучила физику как можно лучше.

Из дома вышли быстро, немного проводили Кирилла, взяв с него обещание звонить, приходить и не пропадать.

Михаил с Натальей, простившись с парнем, тактично двинулись вперед, чтобы дать ребятам возможность побыть вдвоем, и купили в булочной торт. Катя нагнала их уже у дома Евгении Анатольевны.

Наташка и Катя очень стеснялись идти к своей учительнице. Михаилу пришлось чуть ли не подталкивать их к подъезду.

Евгения Анатольевна встретила их аккуратно одетая, подтянутая, причесанная, как обычно.

– Здравствуйте, девочки!

– Здравствуйте, Евгения Анатольевна! – хором ответили Наташка и Катя.

Михаил засмеялся.

– Мам, познакомься!

– Миша, мы давно знакомы с Натальей Павловной и Катериной, – строго произнесла Евгения Анатольевна.

– А ты еще раз познакомься. Наталья, – он ненадолго замялся, – Наталья – моя будущая жена.

Странно, но Евгения Анатольевна отреагировала на эти слова гораздо спокойнее, чем будущая жена и ее несовершеннолетняя дочь.

– Что ж, очень хорошо. Тогда давайте выпьем чаю, – предложила она застывшей от удивления Наташке. – Кстати, Катюша, надеюсь, в мое отсутствие вы не забываете с классом повторять пройденный материал?

– Не забываем, – пропищала Катя, вызвав у Михаила повторный приступ веселья.

– Мам, перестань запугивать ребенка своей физикой!

Евгения Анатольевна неодобрительно посмотрела на Мишу, но от замечаний воздержалась.

В общем, визит прошел в теплой дружественной обстановке.

– Мам, а знаешь, она, кажется, довольно милая, – задумчиво сообщила Катя уже на улице.

– Катерина! – грозно воскликнула Наталья.

– Наташа, перестань, мне очень приятно слышать, что моя мама – милая. Правда. Ну что, девчонки, пойдем обедать куда-нибудь?

Девчонки радостно согласились.

Глава 6

Кирилл волок елку по морозной улице. Он выбрал самую большую, и тащить ему было очень неудобно. Но этот Новый год для него особенный: первый раз за много лет (а ему казалось, что и за всю жизнь) Кирилл будет отмечать этот праздник по-настоящему. С накрытым столом, нарядными и радостными людьми. Все последние годы приближение Нового года вызывало у него только плохое настроение: пока брат чувствовал себя хорошо и кололся, новогодние ночи мать проводила в напряжении, ожидая, вернется он из очередной компании или нет. Ее раздражал телевизор, радостные голоса. Злилась она и на любые попытки Кирилла как-то сохранить ощущение праздника. Когда брат слег, стало еще хуже. Мать не скрывала, чем Алексей болен, один из одноклассников Кирилла был его соседом по подъезду, ребята в школе начали сторониться Кирилла почти сразу. Однажды заметил, как молоденькая учительница математики, вызвав его к доске, потихоньку выбросила после него кусочек мела и взяла другой перед тем, как начать объяснять классу новый материал. Поймав взгляд ученика, она покраснела, но глаза не отвела. Кирилл залез в Интернет, нашел экстернат поближе к дому и сказал матери, что хочет туда перейти. Мать отнеслась сначала равнодушно, потом поняла, что, не посещая школу каждый день, Кирилл сможет ухаживать за братом. В общем, перевели его из одной школы в другую мгновенно. И Кирилл остался даже без школьных праздников.

Когда Алексея не стало, Кирилл, очень любя мать, пытался ее поддержать, но она стала избегать его, задерживаться на работе. Несколько раз в неделю интересовалась, не нужны ли ему деньги, всегда оставляла необходимую сумму, но этим их отношения и ограничивались. До приезда маминой сестры Кирилл надеялся, что это пройдет и мама смирится с потерей. Мамина сестра, тетя Катя, не приезжала к ним несколько лет, лишь изредка звонила. И вот несколько недель назад, вернувшись домой, Кирилл увидел в прихожей незнакомую обувь, услышал голос тети Кати, уже собрался побежать здороваться, но рукавом куртки зацепился за дверную ручку и замер.

– Оксана, – тетя Катя никогда не называла мать Роксаной, – что ты говоришь!

– Его больше нет и не будет. Это я во всем виновата, если бы я этого не родила… – Мать закашлялась

– Ты с ума сошла! Он-то при чем?

– Да ты вспомни, какой он родился, одни болячки, еле ходил, не говорил чуть не до школы!

Кирилл замер. Сестры его прихода не услышали.

– Оксана, – тетя Катя пыталась урезонить сестру, – он же в этом не виноват!

– Какая теперь разница! Алешеньку не вернуть! Если бы я с тем так не возилась, все по-другому было бы, наркотиков бы этих не было, СПИДа!

Кирилл уронил сумку. На шум вышла только тетя Катя:

– Ой, Кирюша пришел, как ты вырос! – Она была искренне рада видеть племянника, но Кирилл молчал. – Ты давно здесь? – Тетя Катя испугалась выражения его лица.

Кирилл молча кивнул и прошел в свою комнату. Приблизился к окну и прижался лбом к стеклу. Один миг, и ему не будет больно. Может, мать хоть на похоронах заметит сына, и для него тогда найдется одна слеза. Кирилл открыл окно. Он больше ни о чем не жалел. И ощутил резкую боль. Кто-то тащил его за шиворот и за волосы, кто-то отшвырнул его от окна. Тетя Катя.

– Ты совсем с ума сошел? – Она успела закрыть окно и держала теперь Кирилла двумя руками.

– Пустите!

– Да что же это такое! Хоть бы мать пожалел! – воскликнула тетя Катя.

– А я ее жалею! Меня не станет, ей только лучше будет, ей же наплевать на меня, я же все слышал. Я ее не просил меня рожать! И возиться со мной не просил! – Кирилл не выдержал и заплакал.

– Кирюшенька! Послушай меня! Ей сейчас очень плохо, она не в себе! Разве ее можно сейчас слушать? Ты ведь не помнишь, а когда ты родился, она от тебя почти не отходила. Отец твой не выдержал и ушел, она одна с вами двумя осталась, врачи ведь ничего хорошего не обещали, а она справилась! Ты смотри, вон какой вырос!

– И отец из-за меня ушел. Она меня ненавидит теперь. Жалеет, что я есть! Зачем вы меня утешаете? Я ей уже никогда нужен не буду!

– Хорошо. Пусть ты так думаешь про мать. Но себе-то ты нужен? Учителю рисования своему нужен еще? Или тоже нет? Друзья есть у тебя?

– Друзья меня бросили все, когда брат заболел, заразиться испугались. И не только друзья! – Кириллу почему-то очень хотелось сказать тете Кате что-нибудь обидное.

– Кирилл, я никогда не боялась заразиться! Мы немного поссорились с твоей мамой, у нас никак не получалось помириться. Это было связано с Алексеем, но не с его болезнью.

– Если не с болезнью, тогда с чем?

– Кирилл, это теперь неважно!

– Важно! Вы два года к нам не приезжали!

– Кирилл! Алексей в последний приезд взял мои сережки золотые! – Тетя Катя не сдержалась, и ей стало стыдно. – Извини, я зря сказала.

– Вы извините, – буркнул Кирилл, отвернувшись. – Я не знал.

– Ладно. Вот говоришь, друзей нет. А откуда ты сейчас пришел?

– От подруги, – признался он.

– Хорошо, – обрадовалась тетя Катя. – Подруге-то ты точно нужен, у вас любовь, наверное.

– Не знаю. – Кирилл действительно не знал. Чувствовал только, что без Катьки и без Натальи Павловны ему просто не выжить.

– Значит, нужен. Так что обещай, что к окнам больше подходить не станешь! Обещаешь? И не только к окнам, а вообще! К машинам там всяким..

– Обещаю.

– Ну, пойдем чаю попьем, посмотрим, как там мама.

Мама сидела за столом, на Кирилла посмотрела с равнодушной усталостью.

– Кирюш, сходи себе за чашкой, а? У нас тут торт такой вкусный! И чайник подогрей и принеси, ладно? – попросила тетя Катя племянника и прикрыла за ним дверь.

– Оксана, ты с ума сошла!

– Ты это уже говорила, – равнодушно заметила Роксана Юрьевна.

– Он все слышал, я его у окна поймала! Ты и этого потерять хочешь?

– Я ничего больше не хочу, – ответила сестра так ровно и спокойно, что тете Кате стало по-настоящему страшно. – Все, что могла, я уже потеряла.

Тетя Катя хотела возразить, но боялась, что Кирилл опять услышит лишнее.

– Ты знаешь, где его отец? – спросила она.

– Нет, да и какая разница? Я Алешенькиного разыскать хотела, но не смогла.

– Хорошая погода сегодня. – Тетя Катя услышала шаги Кирилла.

– Вероятно. – Роксана Юрьевна не удивилась резкой смене разговора. Она вообще не замечала в последнее время погоды. Время суток определяла исключительно по будильнику, а до работы добиралась машинально.

Кирилл принес чайник, выпили еще чаю. Потом беседовали только Кирилл и тетя Катя. Она расспрашивала племянника про учебу, просила показать его новые работы в художественной школе. Роксана Юрьевна участия в разговоре не принимала, по рисункам сына лишь скользнула взглядом, кивнула, но Кириллу и этого было достаточно. Тетя Катя засобиралась домой и позвала Кирилла проводить ее немного.

– Кирюш, ты маму сейчас не слушай. Она тебя любит, отойдет со временем.

– Вы действительно так думаете? – с горечью спросил Кирилл.

– Я действительно думаю, что у тебя в жизни есть многое, включая несомненные способности. Ты в этом году школу заканчиваешь?

– Да.

– А поступать куда хочешь?

– Если возьмут – в архитектурный, если нет – на худграф в педагогический.

– Вот и хорошо. Ну ладно, я побегу, я тебе теперь звонить постоянно стану. Ты мне свой номер мобильника запиши.

Кирилл записал в ее телефон свой номер, и они расстались.

Он вернулся в квартиру. Мать так и сидела за столом. Кирилл все убрал, вымыл посуду.

– Мам, ты нормально себя чувствуешь?

– А? Да.

– Мам, ты про Новый год что думаешь? – спросил Кирилл. Ему очень хотелось услышать предложение тихо посидеть вдвоем.

– Про Новый год? – Мать непонимающе посмотрела на него. – А что про него думать. Тебя ведь зовут куда-нибудь? Иди. Денег я дам, скажи сколько.

– А ты одна останешься?

– Не знаю пока. Для меня это давно не праздник. Но ты иди.

На следующий день Кирилл спросил у Кати:

– А как ты Новый год будешь встречать?

– Дома, наверное. Я пока не думала, еще же три недели. – Она посмотрела на Кирилла взглядом, который удивительно напомнил ему взгляд Натальи Павловны, и продолжила: – А если ты к нам придешь, то точно дома.

– А мама твоя не станет возражать?

– Она обрадуется! Мама любит гостей!

И вот двадцать девятого декабря Кирилл тащил тяжеленную елку домой к Наталье Павловне и Кате, представлял, как Катя обрадуется, что елка такая высокая и пушистая. Они установят ее и будут вместе наряжать. А потом придет Наталья Павловна, тоже обрадуется и обязательно похвалит Кирилла.

Правда, перед Новым годом позвонила тетя Катя, позвала их с мамой к себе, но мама отказалась.

Катька углядела его из окна, открыла дверь, запрыгала, увидев елку:

– Где ты такую нашел?

– Где нашел, там уже нет!

– Мам, смотри, что принес Кирилл!

В коридор вышла Наталья Павловна:

– Надо же! Какая большая елка! Кирилл, ты молодец! Ребят, сами установите? Катя, давай достанем игрушки с антресолей!

Наталья Павловна ушла в кухню, сварила себе кофе покрепче и задумалась. Вот сейчас пришел Кирилл и принес елку, позвонил Михаил и предупредил, что тоже скоро явится, причем добавил, что купил к новогоднему ужину огромного гуся. Наташка вздохнула, она не приглашала ни того, ни другого. Вообще, ей немного надоело, что дома у нее постоянно кто-то есть, кроме нее и Кати. Тихие свободные вечера остались в прошлом, дома постоянно было шумно, кто-то хотел есть, кто-то нуждался в разговорах и постоянном сочувствии.

Михаил много раз предлагал ей жить вместе, но Наташка не соглашалась. Ей и так приходилось минимум раз в неделю навещать вместе с ним Евгению Анатольевну. И во время этих визитов ее не покидало ощущение, будто не последнюю роль в ее отношениях с Мишей играет то, что его любимая мама их одобрила, во всяком случае не запретила. Общаясь с ним полтора месяца, Наташка поняла, почему от него убежала жена и другие женщины рядом надолго не задерживались. Михаил был добрым, милым, прекрасным, заботливым, неисправимым занудой. От мамы-учительницы он взял постоянную уверенность в правильности собственных действий. Чего только стоил их диалог несколько дней назад:

– Наташа, мы ведь вместе будем встречать Новый год?

– Да. – Наташка ведь не могла объяснить, что с большим удовольствием встретила бы Новый год в компании кого-нибудь из подруг.

– На Новый год принято запекать гуся. Я принесу, а ты приготовишь!

Она представила процесс приготовления гуся и пришла в ужас.

– Миша, но это же очень долго!

– Наташенька, это давняя традиция. Моя мама считает, что залог семейного счастья – правильная встреча Нового года.

– Миша, но правильная встреча Нового года – это совсем необязательно гусь.

– Наташенька, еще как обязательно. И гусь, и оливье! И новогодний торт. Разумеется, помогу я тебе все это приготовить, принесу продукты. А маму мы навестим утром первого января. Ты не возражаешь?

Она кивнула.

– Вот и отлично.

В общем, сейчас Наташка сидела и думала, зачем ей все это? Визит первого января к Евгении Анатольевне, вместо того чтобы заказать с Катей вдвоем их традиционную первоянварскую пиццу. Ну с оливье она еще как-нибудь справится. Например, закажет салат в кулинарии. Как и другие новогодние закуски. Интересно вот только, где это Евгения Анатольевна набралась таких новогодних представлений? И как бы сделать так, чтобы Михаил ушел часа в четыре утра первого января и числа до пятого не появлялся? А она отдохнет и, может, станет добрее. Теоретически. Правда, если даже отправить нудного Михаила, останется еще Кирилл. А с ним все гораздо сложнее. Скорее всего, нормальная мать не разрешила бы своей дочери встречаться с юношей с таким анамнезом. Диагноз его брата Наташку не пугал по личным причинам – чувство вины перед Инкой никуда не делось.

Много лет Инка была ее лучшей подругой. Они как оказались первого сентября в первом классе за одной партой, так и сидели вместе все десять лет. Поступили, правда, в разные институты: Инка в экономический, Наташка в медицинский, однако виделись минимум раз в неделю. В один год вышли замуж, в одно время развелись. Только у Наташки была Катька, а у Инки – никого, кроме наглой серой кошки. С годами они стали общаться реже, но обязательно созванивались, делились новостями. А года три назад Инка вдруг позвонила ей в дверь в половине первого ночи.

– Привет, не прогонишь? – спросила она с порога заспанную Наташку.

– Нет, конечно, заходи. – Та не сомневалась, что случилось что-то серьезное. – Мне бояться или радоваться?

– Ни то ни другое. – Инка говорила непривычно отрывисто, даже резко.

– Тогда давай чай пить.

– Давай. Только у меня с собой вот что. – И Инка достала из сумки бутылку водки.

– Ты же вообще не пьешь! – изумилась Наташка.

– Теперь, кажется, пью. Во всяком случае, сейчас попробую. – Подруга попыталась улыбнуться, но у нее получилась странная гримаса.

– Так, – Наташка решительно убрала водку и налила подруге вовремя закипевший чай, – перестань валять дурака и немедленно расскажи мне, что случилось.

– Уверена, что хочешь знать?

– Инна! Да что с тобой?!

В ответ Инка зарыдала.

Перепуганная Наталья стала капать в стакан какие-то успокаивающие лекарства, попыталась напоить подругу водой. Наконец Инна успокоилась.

– Ты все-таки объясни мне, что с тобой. Ты поссорилась с кем-то? Рассталась?

После этого вопроса Инка засмеялась, но как-то странно:

– Рассталась! Если бы у меня хватило ума с ним расстаться!

– Инночка, пожалуйста, перестань меня пугать! Что с тобой?

– У меня ВИЧ нашли.

Наташка некстати, по-идиотски подумала о том, что налила Инне чай в Катину чашку. К сожалению, Инка смотрела на нее очень внимательно. Она уже, наверное, видела такие лица.

– Ладно, ты тоже, – горько усмехнулась она.

– Инка, что я тоже? Перестань, разберемся мы во всем.

– Нет, Наташа, теперь уже не разберемся. Пойду я.

– Инна, оставайся ночевать, утром пойдешь!

– Пойду я, – повторила она и направилась к двери.

Остановить ее Наташка не смогла. Не нашла нужных слов.

Когда Инна ушла, Наталья ринулась к компьютеру, облазила весь Интернет, узнала про ВИЧ все, что можно. Решила непременно позвонить утром Инке и обо всем поговорить, позвать ее к ним с Катей пить чай вместе. Но следующий день выдался напряженный, Наташка пришла домой уставшая и не нашла сил для такого разговора. Позвонила она Инне только через два дня. По домашнему телефону никто не отвечал. Наташка позвонила по мобильному. Абонент был недоступен. Вечером она послала подруге письмо по электронной почте, но ответа не получила. Едва дождавшись начала рабочего дня, Наташка позвонила подруге на работу:

– Здравствуйте, будьте любезны Инну Федоровну!

– Здравствуйте, но она у нас больше не работает!

– Как не работает? Пятнадцать лет работала, а теперь не работает?

– Девушка, а вы ей кто?

– Подруга.

– Ну если вы подруга, то должны знать, чту с ней случилось. Такие у нас не работают.

– Вы… вы… – Наташка задохнулась. – Да как вы смеете!

– Все, девушка, до свидания. – И трубку повесили.

Наташка все бросила, отпросилась с работы и поехала к Инке домой. Она звонила в звонок и колотила в дверь, но ей никто не открыл. Только вышла соседка и с упреком сказала:

– Ну что же вы, девушка, шумите-то! Инна Федоровна еще позавчера уехала, сказала, будет у мужа жить.

– А адрес она не оставила? Или телефон? – с надеждой спросила Наташка.

– Нет, не оставила. Да и зачем мне? – И соседка скрылась в своей квартире.

Наташка пыталась найти Инку через общих знакомых, но никто не знал, где она. В отчаянии она даже спрашивала про потерянную подругу у Светы, Толиковой жены. Но даже Света, которая считала делом собственной чести знать про всех и вся, удрученно признала, что не знает, как найти Инну. Теперь уже прошло почти три года с тех пор, но Наташка никак не могла простить себе глупую, непростительную реакцию. Не могла пережить, что не нашла слов для Инны. После этой истории Наташка на любого человека, так или иначе имеющего отношение к ВИЧ-инфекции, смотрела как на Инкиного друга… Именно поэтому она так сочувствовала Кириллу. Вместе с тем Наташка уже не очень представляла, что ей с ним делать: женить ребят рано, прокормить двоих ей будет трудно, да и Катя еще совсем юная… А отвадить Кирилла от дома у нее не поднималась рука. Все равно что выбросить подобранного котенка или щенка обратно на мороз.

Наташка встряхнула головой: Мишку ей жаль, потому что он неустроенный зануда с мамой. Кирилла ей тоже жаль. А ей, Наташке, что с ними со всеми делать? Она пожалела, что так и не научилась курить. Глотнула горячего кофе.

– Мам, посмотри, какую мы елку нарядили! – позвала Катя.

– Так быстро? – удивилась Наталья

– Ну да, так мы же вместе! Кирилл без лестницы почти до самых высоких веток долезал.

– Ясно! А закрепили вы елку хорошо?

– Конечно, – ответил Кирилл. Он просто сиял. – Фонарики вам нравятся?

– Все у вас потрясающе получилось! Молодцы!

Это Наташка сказала вслух, подумав, что покоя ей ждать дома больше не приходится. Тут подоспел Михаил с огромным свертком, вполне сравнимым по размеру с елкой.

– Девчонки, смотрите, что я вам принес!

Заинтересованная Катерина снова подтянулась в кухню, за ней маячил Кирилл.

– Катюша, разворачивай скорее! – Михаил оживленно шуршал бумагой, теребил веревку.

Наконец, мешая друг другу, они развернули загадочный пакет. Наталья увидела что-то белое и пушистое.

– Что это? – удивилась она.

– Как что? Гусь, настоящий деревенский гусь! Только что забитый!

Наташка некоторое время помолчала, надеясь как-то справиться с обуревавшими ее чувствами.

– А почему он такой пушистый? – поинтересовалась Катя, которая раньше покупала птицу только в ощипанном виде.

– Ну как почему? – охотно пустился в объяснения Михаил. – Его практически только что, – он замялся, – короче, он просто неощипанный.

– Как мило, – усмехнулась Наташка.

Катя прекрасно знала, что может произойти дальше.

– Кто же будет ощипывать этого чудесного гуся?

Приближение грозы, прозвучавшее в голосе Наташки, уловил даже Михаил.

– Давайте я ощиплю! – чтобы спасти свой вымечтанный Новый год, Кирилл справился бы с тысячью гусей.

– Мам, подожди! – воскликнула встревоженная Катя. – У нас в классе сын дяди Толика и тети Светы учится, к тете Свете какая-то сестра приехала из деревни, она точно умеет птицу ощипывать! Сейчас мы им позвоним.

Наталья не хотела пугать и расстраивать детей, поэтому взяла себя в руки.

– Ладно, с птицей как-нибудь разберемся. Катя, отнеси ее пока на балкон.

– Наташенька, – льстиво начал Михаил, – а я книжечку прихватил, как с битой птицей обращаться…

– Мишенька, – Наталья старалась сохранить спокойствие, – а у тебя нет книжечки, как не оказаться битым птицей?

– У тебя потрясающее чувство юмора! – Михаил понял, что грозы не будет. – А я еще кое-что принес.

– Живого поросенка?

– Нет, три бутылки шампанского и потрясающий шоколад. Ужина мне, похоже, сегодня не дадут. Может, поставим чайник, выпьем вина, а дети чаю? С шоколадом.

Наташка вздохнула.

– Дадут тебе ужин. И чаю с вином. Катя, Кирилл, накрывайте стол в комнате. Около елки посидим.

Кирилл почувствовал себя после этих слов абсолютно счастливым.

Утром Наталья, несмотря на начавшиеся каникулы, подняла Катю затемно.

– Кать, вставай, одевайся, достань с балкона это чудовище.

Катя спорить не стала, быстро собралась и затолкала гуся в клетчатую «челноковскую» сумку.

– Мам, ты его на помойку несешь?

– Нет, конечно. На рынок. Может, там нам его обменяют на другого, которого готовить можно.

– А если нет?

– Тогда этого придется выбросить и, если повезет, купить другого. Подожди, только я Сергея Владимировича предупрежу, что мы задерживаемся.

Катя подождала, пока Наталья позвонила на работу.

На улице было холодно и очень скользко. Держась друг за друга, они медленно доплелись до рынка. Хотя еще не было девяти, народу в крытом павильоне уже собралось много. Наташка с Катей с трудом протиснулись к ряду, где продавали мясо и птицу.

– Здравствуйте! Могу я вам помочь? – обрадовалась ее приходу продавщица.

– Доброе утро! А у вас гуси есть?

– Вы поздно спохватились, хотя, если очень нужно, к вечеру привезем. С собственной фермы.

– Понимаете, у нас тут такое… – Наташка открыла сумку. Продавщица уставилась на гуся.

– И что?

– Может, вы поможете мне его ощипать?

– Женщина, вы с ума сошли!

– Я бы вам заплатила, – теряя надежду на благополучный исход операции, пробормотала Наташка.

– А что это тут такое? – раздался рядом энергичный голос. – Ой, Наташка, привет!

Около прилавка стояла Светка, жена Толика, с какой-то незнакомой пожилой женщиной.

– Девушка, – обратилась Светина спутница к продавщице, предварительно заглянув в Наташкину сумку, – мне вот тоже нужно гуся свежего.

– Хорошо, сейчас поищем, может, к вечеру привезем.

– Я его ощипать не успею!

Продавщица с Наташкой переглянулись. Наташку удивляла Света, обычно активная, она в этот раз была очень тихой.

– К сожалению, птицы с перьями у нас нет, – твердо сказала продавщица.

– Но мне нужно с перьями, – заупрямилась незнакомая тетка. – Девушка, обратилась она к Наташке, – может, вы мне его уступите? Сколько он стоит?

– Наташка, спасай, – жарко зашептала Наташке в ухо Светка. – Эта Толикова тетка третий день трындит, как я плохо готовлю, отвратительно домом занимаюсь, говорит, Толику нужна хозяйственная жена.

– Светка, но ты же не умеешь ощипывать гусей, – заметила Наташка.

– Неощипанная птица – это очень практично, – заявила тетка. – Из пуха получится подушечка, из потрошков – прекрасный суп. А самого гуся я приготовлю с яблоками. Света не умеет в отличие от вас ощипывать гусей, но я ее научу.

– Девушка заплатила мне две с половиной тысячи, – вмешалась в их увлекательную беседу продавщица.

– Света, дай своей подруге деньги, бери птицу и пошли! – скомандовала решительная родственница.

Непривычно покорная Светка раскрыла кошелек и сунула Наташке деньги. Катя отвернулась, пытаясь скрыть смех.

– Девушка, – ласково обратилась к Наталье Толикова тетка, – может, зайдете к нам?

– Нет, у меня очень много дел перед Новым годом. А теперь еще гуся другого искать, – Наташка с трудом сохраняла серьезность.

– Спасибо, – выдавила Светка, уходя.

– А что мне теперь делать? – спросила Наташка у продавщицы.

Та засмеялась.

– Ладно, отдам вам заказанного отличного гуся. Очень смешно получилось.

– Да уж.

Наташка заплатила деньги, отдала гуся Кате и отправилась на работу.

Она любила предпраздничные дни, особое настроение в воздухе. Они с коллективом поликлиники уже отметили Новый год в кафе. Несколько лет подряд «выездной» праздник проходил не позднее пятнадцатого декабря – в это время кафе стоило дешевле, и заказывать его было проще.

А сегодня они просто посидят в столовой узким врачебным кругом, каждый принесет из дома что-нибудь вкусное. Или просто достанет коробку конфет из тумбочки. В изобилии будут на столе и всякие бутылки: пациенты, выбирая доктору подарок, не слишком изобретательны. Правда, они вообще не обязаны покупать докторам подарки. Но главное – сама атмосфера приближающегося праздника. Все друг друга любят, никто не ссорится.

Эти приятные радостные мысли прервал стук в дверь.

– Войдите! – крикнула Наталья Павловна. Она надеялась, что это кто-нибудь пришел ее поздравлять. После вечерне-утренней гусиной эпопеи ей просто необходимы были положительные эмоции.

– Здравствуйте, я хотел бы видеть заведующую.

– Здравствуйте, слушаю вас.

– Позвольте представиться, меня зовут Иван Николаевич, – церемонно сообщил немолодой человек. – Я живу на территории второго участка подведомственного вам отделения. Поверьте на слово, у меня большое количество различных регалий.

– Охотно верю. – По привычке подстраиваясь под собеседника, Наташка перешла на его стиль общения. – Чем могу помочь?

– Я пришел к вам жаловаться.

– Понятно, – обреченно вздохнула Наталья. – И на что?

– Видите ли, милейшая, мне обычно выписывают тронвер, а сегодня ваш юный доктор выписал кротап.

– Эти лекарства обладают одинаковым действием. Думаю, в аптеке сейчас тронвера просто нет, кротап поможет вам не хуже.

– Но я привык именно к тронверу, кроме того, мой опыт пациента убедительно свидетельствует о том, что кротап хуже. Да вы и сами наверняка знаете. А вчера в нашей аптеке я видел тронвер.

– Иван Николаевич, мы с вами живем в той реальности, в которой живем. Кротап действительно дешевле и есть в аптеке по бесплатным рецептам, мы ведь с вами сейчас говорим именно об этом?

– Как вас зовут, простите?

– Наталья Павловна.

– Наталья Павловна, я много сделал для страны и не понимаю, почему на старости лет меня лишают лечения.

– Иван Николаевич, – Наталье было очень тяжело и неприятно вести этот разговор, тем более что в отсутствии дорогого препарата по бесплатным рецептам ее вины не было, – именно для того, чтобы ни на один день не лишать вас необходимой терапии, мы, действуя по закону, назначаем вам другой препарат, аналогичного действия.

– Очевидно, вы действуете по закону, но, согласитесь, это несправедливый закон.

– Иван Николаевич! Я не имею возможности обсуждать законы, что бы я о них ни думала. Наша задача – сделать так, чтобы вы могли продолжить необходимое лечение. Врач эту задачу выполнил. Жаловаться вы можете, но неужели полагаете, что кому-то из нас жаль для вас лекарства?

– Нет, так не думаю. Но вы, врачи, должны бороться за права своих пациентов.

– Мы боремся по мере сил, – тяжело вздохнула она.

– Во времена Советского Союза такого быть не могло, – убежденно заявил посетитель.

– Во времена Советского Союза бывало по-разному.

– Отношение к пенсионерам было намного лучше. Что ж, не стану вас задерживать. Мы, старики, теперь никому не нужны.

– Иван Николаевич, вы нужны. С наступающим вас Новым годом, будем надеяться, в нем у нас получится встречаться только по приятным поводам.

– Да, конечно, с Новым годом!

Пациент ушел. В голове у Натальи мысли не успевали одна за другой. В больницу она пришла санитаркой в середине восьмидесятых годов, поэтому прекрасно знала, что при Советском Союзе пенсионерам тоже жилось очень по-разному. Наталья видела бабушек, которые ложились в их больницу исключительно с целью сэкономить на еде. Кто-то из них рассказал ей про свою пенсию в двадцать девять рублей. И в той же больнице Наташка привыкла, что у пациентов всегда виноват тот, кто ближе к ним.

Она тогда не поступила в институт, ее поставили санитаркой-буфетчицей. Это стало для нее настоящим кошмаром. Сначала Наталья испытала ужас от количества тарелок. В отделении лежало шестьдесят человек, чашка, ложка и вилка у каждого были на руках. Но вот тарелки… Особенно тарелки после обеда. Шестьдесят умножить на два – получалось сто двадцать тарелок. Мыть их нужно было не просто так, а по инструкции, ни о каких моющих средствах даже речи не было, зато имелся горчичный порошок. В одной из глубоких раковин предписывалось замачивать посуду в этом порошке, потом переносить по одной тарелке в соседнюю, где промывать проточной водой. Суп носили в ведрах, которые тоже нужно было вымыть, нуждались в мытье и огромные баки из-под второго и даже бак из-под компота. Но оказалось, что мытье всей этой посуды еще не самое страшное. Самое страшное было пережить выдачу обеда: на завтрак была манная каша, ее можно было класть на тарелки, особо не думая ни о чем. Суп, с которого начинался обед, тоже особенных неприятностей не доставлял. Проблемы начались со второго. Наташка сняла крышку с огромного противня, на котором согласно порционнику должна была находиться курица. Посмотрела, и ей захотелось немедленно убежать куда-нибудь подальше: курица была разделана опытной рукой на кусочки, каждый из которых был меньше спичечного коробка.

Наташка дрожащими руками положила курицу с картофельным пюре на тарелку первой из очереди пациентки и услышала:

– Девушка, ну что же это такое, как вам не стыдно?

– Это не я, – попробовала она робко защититься.

– Не вы! А кто, интересно?

Несколько дней назад эта тетка попыталась сунуть Наташке, воспитанной в лучших комсомольских традициях, рубль в карман за уборку. Наташкин испуганный и возмущенный отказ принять деньги оскорбил даму до глубины души.

– Такая молодая, а уже научилась…

Наташка готова была сгореть со стыда. К счастью, ей на помощь пришла старшая сестра отделения, женщина веселая, но одновременно строгая и справедливая. Продолжать при ней это куриное расследование никто не решился.

На следующий день Наташка решила, что ей пора выбираться из столовой. Но и побороться за права пациентов она, как комсомолка, по тем временам была тоже готова. На следующий день Наталья пришла на работу во всеоружии – с тетрадочкой и карандашиком, расчехлила кухонные весы. Получив завтрак, не стала торопиться его раздавать. Посмотрела порционник, посчитала, сколько масла положено на одну порцию, умножила на реальное количество пациентов, после чего взвесила привезенный кусок. Недовес составил около двухсот граммов. Все свои действия Наташка аккуратно записала в тетрадочку. Кашу и творог она, правда, взвешивать не стала, поскольку, порывшись вечером в огромной книжке по кулинарии, пришла к выводу, что такие полужидкие продукты проще просто развести водой в процессе приготовления. Ту же процедуру она повторила в обеденное время с привезенным вареным мясом.

– Наташенька, а что ты делаешь? – оторвал ее от увлекательных подсчетов недовеса вроде ласковый голос старшей медсестры.

– Да вот, Татьяна Дмитриевна, хочу посчитать разницу между тем, что нам должны привозить, и тем, что реально привозят. А потом пойду к главному врачу.

– Что, прямо сегодня пойдешь? – уточнила Татьяна Дмитриевна.

– Нет, зачем сегодня! Я так недельку посчитаю, запишу, а затем пойду. Может, сегодня смена в столовой просто ошиблась.

– Правильно, зачем людей зря обижать, – согласно кивнула старшая. – Только ты обед раздай все-таки. И посуду помыть не забудь.

На следующее утро Наташку ждал сюрприз. Ее вызвала к себе заведующая:

– Наталья, нечего тебе в этой столовой делать, ты учиться собираешься, тебе надо с больными работать. С сегодняшнего дня будешь работать палатной санитаркой, полы мыть, ну и уход общий за больными осуществлять. Да и сестры тебя всяким мелочам подучат, уколы там делать и вообще. Согласна?

– Согласна, конечно. Только ведь говорили, что у нас ставки нет?

– Ставку мы нашли. Приступай к новой должности.

– Здорово. – Наташка с радостью рассталась с кастрюлями и тарелками. Иллюзий насчет смысла борьбы со столовой у нее не возникало, не писать же на них донос в милицию. А раз так, ей хоть перед людьми стыдно не будет.

Последняя мысль была ошибочная, стыдно перед людьми бывало впоследствии довольно часто: когда не хватало чистого белья, когда кто-то до нее успевал кого-то из больных обидеть. Наташка думала, что это прекратится с получением диплома врача. Но на практике выяснилось, что у врача только больше ответственности, а значит, его чаще считают виноватым во всех грехах. В последние годы добавилась ответственность за плохую материальную базу, плохо подготовленных молодых врачей. Или вот, как сегодня, за нехватку препаратов. Хотя при чем тут она? И главное, что ни делай, как ни работай, всегда остаешься плохой. Можешь вылезти из кожи, но тебя кто-нибудь обязательно в чем-нибудь упрекнет.

– Извините, Наталья Павловна, вы меня слышите?

Наташка, занятая обидами и воспоминаниями, даже не заметила, как в кабинет к ней вошла следующая посетительница.

– Да, я вас слышу. – Лицо женщины было Наталье смутно знакомо.

– Да ничего, я с праздником поздравить вас зашла. Муж велел. Строго-настрого. Сходи, говорит, я к ней столько лет ходил, ни разу даже шоколадки не отнес.

– Муж, – повторила Наталья. Узнать женщину ей так и не удалось.

– Муж. Николай Иванович. Вот, возьмите, пожалуйста, я вам конфеты принесла.

– А как он себя чувствует? – Наташка сообразила, что речь идет о Николаше. Она задала вопрос, понимая, что ответ ее не порадует.

– Да как… Лежит, не встает уж почти. Я его домой забрала. Хоть праздник вместе встретим. – Женщине как-то удавалось не заплакать. – Вы, может, зайдете? Доктор новый, Марк Дмитриевич, был, да он все вас ждет.

– Сколько времени сейчас?

– Одиннадцать.

– Так, – решительно сказала Наташка, – я подойду в районе часа. Договорились?

– А вы точно сможете? – Женщина ей не поверила.

Наташка так и не вспомнила, как ее зовут.

– Да.

Этот визит не входил в обязанности Натальи Павловны, отлучаться сегодня из поликлиники она тоже не планировала, но чувствовала себя обязанной зайти к Николаше.

Дождавшись, когда женщина уйдет, она отправилась в свой прежний кабинет.

Пациентов не было – тридцатое декабря все-таки.

– Марк, – обратилась Наталья к молодому доктору, который увлеченно кидался в свою ненаглядную медсестру бумажными самолетиками, – у меня сейчас была Николашина жена. Ты давно их посещал?

– Вчера, – Марк не удивился вопросу, видно было, что Марина рассказывала ему истории пациентов.

– Хорошо, я хочу туда сходить сегодня, давай сделаем совместный осмотр.

– Вы мне не доверяете? – обиделся молодой специалист.

Наталья молча посмотрела на него.

Через два часа она уже входила в квартиру Николаши.

– Здравствуйте, врача вызывали? Где больной? – громко и бодро спросила она.

– Я вас провожу, доктор, – обрадовалась жена Николаши, – я и не надеялась, что вы к нам сегодня придете.

– Где можно вымыть руки? – Наталья вела себя подчеркнуто деловито, будто от ее осмотра что-либо зависело.

Вымыв руки, прошла в комнату, где лежал Николаша. Он и в лучшие времена был субтильным, а сейчас и вовсе смотрелся почти бестелесным.

– Ну что ж, здравствуйте, Николай Иванович!

– Ой, Наталь Пална пришла! – Николаша обрадовался, но говорил с трудом, делая паузы между словами. – А я уж думал, не увидимся.

– Почему не увидимся? – спросила Наталья Павловна с деланой строгостью. – Вы меня вызвали, вот мы и увиделись. Давайте-ка я вас осмотрю.

– Да чего ж там теперь смотреть? – Николаша улыбнулся как-то виновато.

– Ну это я уж сама знаю.

Наталья провела полный хрестоматийный осмотр, после чего уверенно произнесла:

– Ну вот видите, какой вы у нас молодец.

– Да какой я молодец, – вздохнул Николаша, но ему было приятно.

– Я зайду к вам после праздников.

– Спасибо. – Николаша закрыл глаза. Визит Натальи стал для него сильным впечатлением, и он быстро устал.

Наталья вышла в коридор, и Николашина жена проводила ее до дверей.

– Спасибо, доктор, что пришли.

– Не за что, до свидания.

Наташка побрела обратно в поликлинику. Она надеялась все-таки получить сегодня хоть немного праздничного настроения. Коридоры родного учреждения были пустыми, судя по доносившемуся гулу, народ уже собрался в столовой и начал отмечать праздник. Наталья, не заходя к себе, направилась на голоса. Подходя, услышала:

– И где же наша добрая самаритянка? – Это был голос Сергея.

– Как где? – Тамарка, лучшая поликлиническая подруга. – Конечно, больных лечит. Куда уж нам до нее. Мы бездушные.

Тамарка, Тамара Николаевна, кажется, никак не могла забыть разговор об отношении к ВИЧ-инфицированным и их семьям, который Наталья на правах заведующей, хотя и достаточно по-дружески, провела с ней, сходив на вызов к брату Кирилла.

Наталья остановилась в коридоре, настроение упало. Похоже, ей сегодня не дождаться ничего хорошего.

– Зачем вы так говорите? Наталья Павловна отличный врач и очень добрый человек. – Надо же, старые друзья обругали, а юный Марк заступился.

И все-таки настроение участвовать в праздновании у Наташки исчезло, она решила идти домой.

– О, Наталья, ты куда пропала? – распространяя вокруг себя запах шампанского и коньяка одновременно, в коридор вышел Сергей.

– Да так, самаритянкой работала.

– Ты давно тут стоишь? – встревожился коллега.

– Нет.

– Ну перестань, – он попытался обнять ее за плечи, – ты же знаешь, как я тебя люблю.

– Знаю, знаю. Чуть больше, чем Тамарка. Или меньше. Это уж как считать.

– Да ладно, Натуль, я не то имел в виду, честно. Пойдем лучше старый год проводим.

Наталья поняла, что спорить с подвыпившим приятелем бесполезно, и позволила увести себя в столовую. Хорошее настроение к ней так и не вернулось, она отбыла достаточное для соблюдения приличий время, чуть пригубила шампанского и отправилась домой, справедливо полагая, что ее присутствие на работе в качестве специалиста сегодня никому не понадобится.

Дома она обнаружила полный комплект: Катя, Кирилл, Михаил.

– Мамочка! – закричала Катя. – Я рассказала Михаилу, какая ты молодец, с утра успела гуся ощипать и выпотрошить. Потроха я, кстати, заморозила, как ты и просила.

– Наташенька, – Михаил сиял, – я позвонил маме, рассказал ей, как мне повезло найти в одной женщине и человека, и хозяйку.

Наташенька в ответ на этот сомнительный комплимент неопределенно кивнула, но вдруг оживилась:

– Миша, а что, Евгения Анатольевна умеет ощипывать гусей?

– Кажется, нет, – Михаил задумался.

– Может, она тебя разыграла? Завтра, под Новый год, по телевизору сказку «Морозко» наверняка покажут, там есть про это. Выбирать жену по умению с гусями разбираться.

– Мама разыграла?! Ты о моей маме? Ты это всерьез?

– Да, неувязочка, – согласилась Наталья. – Ладно, давайте уже приготовим этого несчастного гуся, чтобы завтра осталось его только разогреть.

Вся ее команда собралась в кухне и принялась давать советы. Толку от них не было никакого, поэтому Катю с Кириллом Наталья отправила за водой и овощами для салатов, Михаилу поручила решение самой банальной проблемы одинокой женщины – наточить ножи.

Организовав таким образом свое неуемное семейство, она изучила способы приготовления гусей у Молоховец и принялась претворять теорию в практику.

Остаток вечера пролетел незаметно. Тридцать первого декабря Наталье и Кате удалось ненадолго сбежать от своих поклонников. Они вместе погуляли по городу, пообедали в полупустом кафе, купили подарки под елку. Правда, Наташка подарок Кате припасла еще месяц назад. Да и Катя о матери тоже позаботилась заранее, но они обе с удовольствием делали вид, будто никаких подарков друг другу нет и не будет. Это было частью их новогоднего праздника. Ведь подарки не покупают в магазинах, их приносит Дед Мороз. К Наташке наконец пришло долгожданное новогоднее настроение. Вернувшись домой, они быстро накрыли стол, встретили Михаила и Кирилла.

Вопреки всем предшествовавшим трудностям праздник удался: поздравления и подарки, свечи и гитара. И Наташка подумала, что, может, ей удастся весь следующий год провести так же легко и радостно, как эту новогоднюю ночь.

Глава 7

Новогодние выходные действительно прошли почти без проблем. Наташка общалась с родственниками и друзьями, ходила пару раз в кино с Михаилом, более того, Катя с Кириллом даже вытащили ее на каток. В общем, целую неделю она чувствовала себя молодой и беззаботной. Немного напрягали мысли о деньгах, но она утешала себя, что когда зарплата за декабрь совсем закончится, уже наступят рабочие дни, а значит, можно будет у кого-нибудь занять. Ну мало ли, вдруг кто-то из их коллектива в этот раз окажется более предусмотрительным, чем обычно, и сэкономит. В любом случае деньги как-то сами исчезали из кошелька, и переживать по этому поводу не было смысла.

Одиннадцатого января Наталья, преисполненная самых радужных надежд и планов на наступающий год, вышла на работу. И сразу стало ясно, что год будет не более удачным и не менее трудным, чем предыдущие. Началась эпидемия гриппа, она косила и врачей и пациентов, привитых и непривитых. Доктора помоложе использовали для личной профилактики ударные дозы витаминов, доктора постарше килограммами ели лук и чеснок. Лучше всех выступила самая пожилая докторша Мария Семеновна. В один прекрасный день она пришла на работу с необычным ожерельем. Вместо бус на суровую нитку были нанизаны очищенные дольки чеснока. Причем креативная Мария Семеновна каждую еще и раскрасила. Не дожидаясь жалоб от пациентов, Наталья вызвала украсившую себя столь необычным, а главное, ароматным образом даму в свой кабинет и спросила плачущим голосом:

– Мария Семеновна, ну что это? Это у вас что-то возрастное?

– Наташенька! У тебя болеют гриппом пять докторов. Работать некому, мои украшения помогают не заразиться. Чем ты недовольна?

– Но это выглядит несколько… необычно. И пахнет, кстати, тоже.

– Зато помогает. И я их покрасила.

– Мария Семеновна, снимите свое ожерелье! Ну вы же не станете в таком виде сидеть на приеме?

– Еще как буду! И тебе советую. И на вызовы я так пойду.

– Мария Семеновна! Нельзя!

– Сейчас, дорогая моя, только так и можно. Я человек немолодой, грипп для меня очень опасен. Если тебе что-то не нравится, можешь отстранить меня от работы. Я с радостью посижу дома.

– Вы меня шантажируете, – уныло заметила Наталья.

– Я пытаюсь не заболеть, – парировала очень довольная собой Мария Семеновна. – Так я пойду на прием? Или домой?

– Ой, идите уже на прием. – Наталье захотелось добавить, что если кто-нибудь из пациентов вызовет психиатрическую «Скорую», то она за это отвечать не будет. Но пришлось в очередной раз сдержаться. Наталья подумала, что если она и дальше постоянно будет сдерживаться, то у нее непременно откроется какая-нибудь язва. Желудка или двенадцатиперстной кишки.

Чуть позже, идя по коридору, она подслушала разговор между двумя больными, мужчинами средних лет, которые ждали своей очереди на прием.

– Не скажите, – уверенно говорил один, – все-таки пожилой опытный доктор соображает лучше молодого. Вот сейчас из этого кабинета вышла старушка, божий одуванчик. Бусы на шее модные, на лице никакой маски, больным улыбается, смотрит каждого по тридцать-сорок минут. А рядом, посмотрите, этот парень, студент вчерашний. Два раза стетоскопом тыкнет, и гуляй, больной, выздоравливай. И маска на лице – явно боится от нас заразиться.

– Да что уж тут говорить, одно слово – молодежь, – согласился его собеседник.

Наташка вздохнула, но опять сдержалась, ничего не сказав. Тем более что у нее задрожал мобильник в кармане халата. Звонила Катя:

– Мам, я Кириллу позвонила, а он говорить не может, у него голос сел, сказал, что болен и лежит один. Мам, я пойду к нему, ладно?

– Катюша, а он тебя позвал?

– Нет, он просил не приходить.

– Катя, может, ему мама не разрешает сейчас или еще что-нибудь?

– Ты же знаешь, его маме безразлично!

– Катя, давай сделаем по-другому. Я попрошу сейчас кого-нибудь из докторов, кто идет на вызов, заглянуть к нему.

– Мам, а ты сама не сможешь?

– Нет, ты же знаешь, у нас полполиклиники в гриппе лежит! Все, Катюш, мне некогда. Позднее я тебе позвоню.

Наталья Павловна направилась в свой бывший кабинет. Если она ничего не перепутала, то вызовы сейчас начнутся у Марка Дмитриевича. Кстати, интересно, он действительно сидит на приеме в маске?

– Марк, ты закончил? – обратилась Наталья Павловна к своему преемнику. На шее у него действительно болталась маска. – Ты весь прием отсидел в маске?

– Да, – немедленно взъерошился тот, – а что такого? Некоторые вообще в бусах из чеснока ходят.

– Ладно, не злись, – примирительно произнесла Наталья Павловна. – У тебя много вызовов?

– Да уж немало. Эпидемия, знаете ли. – Марк немного дерзил, но ей приходилось и это терпеть.

– Марк, зайди еще по этому адресу. То есть лучше выйди сейчас, на полчаса раньше, сначала туда загляни и позвони мне, ладно? Это друг моей дочери, там у него отношения дома сложные. Я на прием должна сесть. А где Марина?

– Заболела. – Марк ответил неуверенно, после небольшой заминки.

– Заболела? Странно. Вы опять поссорились?

– Нет, совсем наоборот. Только не говорите никому, ладно?

– Наоборот – это как? Так она…

– Да, уже почти два месяца. Я ее сюда и не пускаю. Пусть дома сидит, а то заразится.

– А твои родные знают?

– Нет. Но они знают, что я сейчас не один живу.

– Ох, Марк! – Наталья Павловна покачала головой. – Ладно, попроси Марину позвонить мне.

– Но вы ведь никому не скажете?

– Нет.

– Тогда я пойду. Я позвоню сразу.

Марк перезвонил минут через сорок.

– Наталья Павловна, мне в легких хрипы не нравятся, температура высокая, тридцать девять и восемь. Его бы в больницу положить.

– А мама его дома?

– Нет, он один.

– Так. У меня очередь человек тридцать, поделиться мне не с кем. Значит, ты возьми его мобильник, позвони матери, проинформируй о болезни и вызывай «Скорую». Дальше все как обычно.

Марк перезвонил через пять минут:

– Наталья Павловна, он говорит, что ни в какую больницу не поедет, а мать к телефону не подходит.

– Знаешь что, набери-ка номер его матери со своего мобильного.

– Но…

– Марк, не спорь, делай, что говорю. И еще позвони в регистратуру, передай пару вызовов практикантам, скажи, по моему распоряжению.

Через некоторое время Марк перезвонил.

– Странно. Когда я со своего телефона перезвонил, она почему-то взяла трубку, сначала вообще не отреагировала, а как про больницу услышала, всполошилась, сказала, сейчас придет.

– Ну подожди ее, объясни, что в больницу лучше поехать. Если не согласятся – иди дальше. Только назначения все сделай. А я вечером зайду, как освобожусь. И выясни, есть ли кому колоть антибиотики.

– Ладно, но странные они какие-то.

Еще через полчаса Марк позвонил и сообщил, что в больницу Кирилл ехать не захотел, а мама его туда не отпустила. Он, Марк, три раза объяснил, что подозревает пневмонию, что на рентген и анализы с такой температурой в поликлинику не походишь, но к его доводам никто не прислушался.

Наталья поблагодарила Марка за помощь, между его звонками она ухитрялась вести прием, причем ей постоянно приходилось уговаривать некоторых трудоголиков еще немного полечиться, сделать анализы, доказывая им, что осложнения после гриппа возникают часто, а справляться с ними сложно.

Наконец, этот безумный рабочий день завершился. Наташка ощущала себя грузчиком, перетаскавшим целый вагон мешков. Из поликлиники она не вышла, а выползла. Ей ужасно хотелось домой, но она заставила себя отправиться к Кириллу. Медленно поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь. Открыли не сразу.

– Кто там?

– Я из поликлиники.

– У нас уже был доктор.

– Вы отказались от госпитализации, я заведую отделением, поэтому пришла выяснить, что тут у вас. – Наталья лукавила, но не кричать же ей на весь подъезд.

Дверь открыли.

– Здравствуйте, Роксана Юрьевна, – произнесла Наталья, – я знаю, что Кирилл заболел.

– Это все я! – Роксана Юрьевна вдруг зарыдала. – Я говорила, что мне все равно, что с ним будет, теперь он тоже заболел.

– Роксана Юрьевна, у вас есть валерьянка или валокордин? Я посмотрю Кирилла, а вы пока примите успокоительное и постарайтесь взять себя в руки. – Наташка говорила подчеркнуто сухо, надеясь, что лишенным эмоций тоном быстрее приведет в чувство маму Кирилла.

Она быстро вымыла руки и прошла к Кириллу:

– Привет!

– Ой, Наталья Павловна. – Кирилл лежал в своей комнате на диване.

– Почему ты в больницу не поехал?

– Не хочу.

– А болеть хочешь? Твоя мама умеет делать уколы?

– Не знаю. Она рыдает, представляете? – радостно сообщил Кирилл.

– Я видела. А чему ты радуешься?

– Но она же из-за меня рыдает! Значит, любит меня все-таки, – лихорадочно проговорил парень.

– Конечно, любит.

В комнату вошла Роксана Юрьевна:

– Что с ним?

– Вам же сообщил Марк Дмитриевич. Похоже на воспаление легких. Завтра надо бы кровь сдать, прямо на дому. Я назначу, но когда лаборантка придет, трудно сказать.

– Да вы только скажите, какие анализы нужны, я платную лабораторию вызову.

– Даже так?

– Естественно!

– Хорошо. А с рентгеном что делать? На улицу Кириллу выходить пока нельзя.

Роксана Юрьевна задумалась ненадолго:

– Я его закутаю завтра, и мы на такси туда-обратно.

– Договорились. Позвоните мне, я воспользуюсь служебным положением, проведу его без очереди. Температура, я вижу, все же спадает понемногу. Сейчас тридцать восемь.

– Да.

Роксана Юрьевна вышла проводить Наталью в коридор.

– Доктор, с ним все будет в порядке?

– Роксана Юрьевна, я понимаю, вам сейчас нелегко, но все-таки попытайтесь взять себя в руки! Истерикой вы ему точно не поможете!

– Я постараюсь. – Она снова заплакала.

– Вы ему бульон сварите, морс клюквенный приготовьте, чаю с медом согрейте.

В этот момент в квартиру влетела женщина, очень похожая на Роксану Юрьевну.

– Ну что, допрыгалась? – с порога налетела она на Роксану. – Довела парня? Я тебя предупреждала, идиотка.

Роксана Юрьевна, едва успокоившаяся, опять зарыдала:

– Я одна во всем виновата.

Наталья возмутилась. В комнате лежит больной парень, его нужно накормить, дать лекарство, да просто поговорить с ним, в конце концов. А тут одна орет, другая рыдает, и толку от них никакого.

– А ну тихо! – невежливо и решительно прикрикнула она на распустившихся теток. – Обеим молчать и слушать. Вы кто?

– Я – Катя, – растерянно ответила женщина. – Ее сестра. – Она показала на Роксану. – И тетя Кирилла.

– Понятно. Вы возьмите эту бумажку и сходите в аптеку. А вы, мамаша, – Наталье неприятно было грубить, но других вариантов привести Роксану Юрьевну в чувство она не придумала, – пойдите к ребенку, посидите с ним, чаю ему сделайте. И скажите уже парню, что вы его любите!

– Вот-вот, и я про то же, – удовлетворенно поддакнула тетя Катя. Наткнувшись на Наташкин суровый взгляд она, заторопилась: – Бегу, уже бегу.

– Хорошо. А вы, Роксана Юрьевна, успокойтесь.

– Постараюсь. Спасибо, доктор. А можно к нему девочка придет? Он спрашивал, Катя ее зовут.

– Можно, завтра она придет после школы. Я ей скажу.

– А вы ее знаете?

– Это моя дочь, – мрачно призналась Наталья.

Роксана Юрьевна растерянно кивнула.

Наташка, вымотанная и разозленная всей этой историей, поползла домой. Катя встретила ее в прихожей.

– Мам, ну как там? Что с Кириллом?

– Катерина! Ты бы спросила, как твоя мать.

– Мама, ну он же заболел!

– Ясное дело. Он заболел, а я умру – ты не заметишь. Все в порядке будет с твоим Кириллом, завтра зайди к нему после школы. Только не целуйтесь, а то заразишься.

– Мама!

– Я шестнадцать лет твоя мама. Кать, а давай ты мне чаю принесешь, яичницу сделаешь?

– Там в кухне Михаил. Он то ли готовит ужин, то ли ждет, чтобы ты приготовила. Он какую-то рыбу притащил.

Увидев выражение лица любимой мамы после этого сообщения, Катя скрылась в своей комнате. Наташка зашла в кухню.

– Наташенька! – Михаил сидел за столом, перед ним стояла чашка чая. – Наташенька, а я тебя уже заждался! Я тут рыбу принес. У меня приятель на зимнюю рыбалку ездил. Давай пожарим, а? Ужин потрясающий получится. Смотри какая. Я тебе расскажу, как правильно чистить.

– Не надо, – тихо, но решительно произнесла Наталья.

– Рассказывать не надо?

– Жарить я ничего не стану. Устала как собака. Хочу сделать себе бутерброд с колбасой в микроволновке или яичницу, сладкий чай и пойти смотреть телевизор.

– А как же рыба?

– Могу предложить два варианта. Первый – заморозить до лучших времен, второй, если у тебя есть силы, ты чистишь, жаришь, и мы едим. Но сначала я съем бутерброд с колбасой и сладким чаем.

– Наташа, я неприхотлив в быту, но убежден, что готовят женщины, а мужчины добывают еду.

– Я тоже неприхотлива в быту, но убеждена, что готовит тот, кто раньше приходит с работы.

– Какая ты, оказывается…

– Вот такая. Так что ты выбираешь?

– Наталья, я могу предложить другие варианты: ты сейчас готовишь рыбу, мы ужинаем и обсуждаем твой уход с работы. Или я ее забираю и ухожу. До лучших времен.

– Миша, я ничего готовить не собираюсь. Я вообще не люблю готовить после работы.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Я не хочу готовить рыбу. – У Натальи не было сил на ссору. И она, кажется, хотела, чтобы Михаил ушел.

– Я уйду. – В этих словах прозвучала угроза.

Наталья не стала ничего отвечать, молча поставила чайник, отрезала хлеб, колбасу, сделала бутерброд. Михаил оценивающе посмотрел на нее, вышел в коридор, вернулся уже в пальто, положил рыбу в двойной пакет, взглянул на Наталью. Она продолжала молчать.

– Ну что ж… – Он направился к входной двери и оглянулся. Наталья даже не шевельнулась. Михаил решительно открыл дверь и ушел.

Из своей комнаты высунула нос Катя:

– Мам, не расстраивайся! Он вернется! А хочешь, я тебе яичницу сделаю?

– Яичницу хочу, не расстраиваюсь, не вернется. Кать, а чай сделаешь? Только положи сахара побольше.

– Мама, ты чай с сахаром пила последний раз сто лет назад!

– Будем считать, что сегодня особый день. – Наташка с наслаждением влезла в старый уютный халат, который не надевала очень давно, и устроилась на диване.

Вскоре Катя принесла на подносе большой бутерброд с колбасой, чай и яичницу.

– Спасибо! Катька, а тебе не кажется, что вдвоем нам лучше?

– Без Михаила точно лучше. Правда, Евгения Анатольевна меня уже почти полюбила, как родную. Зато теперь в моей тройке по физике будешь ты виновата!

– Может, ты просто теперь начнешь учить физику?

– Нет, мам, я пробовала, не помогает. Ты же знаешь Евгешку.

– Катя! Она твоя учительница.

– Я же не называю ее бабкой-ежкой. Но Кирилл пусть все-таки приходит, ладно? И я к нему завтра схожу. Он не такой зануда. И друзья его рыбу не ловят.

– Да, он просто с особенностями.

– Мам, когда ты говоришь про особенности, имеешь в виду, что человек ненормальный. А Кирилл, между прочим, очень нормальный.

– Кать, я даже спорить не стану. – Наташка съела все принесенное дочерью, выпила чай и теперь чувствовала, что засыпает.

– Конечно, моя личная жизнь тебя совсем не интересует!

– Меня интересует твоя общественная жизнь. Например, уроки ты сделала?

– Ой, мам, ну ладно тебе.

– Если с общественной ладно, то и с личной сегодня не приставай.

– Знаешь, мамочка, а нормальные родители радуются, когда дети им рассказывают про свою жизнь, хоть личную, хоть общественную.

– Нормальные родители не работают в поликлинике, а их нормальные дети не заставляют после работы лечить дополнительных больных, – заметила Наталья.

– Но ведь тебе нравится там работать! Ты же не увольняешься!

– Катя! Мне там зарплату платят, и мы на нее живем, между прочим! – Наташка повысила голос. Ей не нравился этот разговор.

– В поликлинике не самая большая зарплата в мире. У нас даже машины нет, – усмехнулась Катя.

– Я устала! Оставь меня в покое, пожалуйста.

– А папа себе «Ауди» новую купил.

– Еще и это… – Наташка тяжело вздохнула. – Тебе папа звонил?

– Да, звонил. Он меня в гости пригласил. У него ребенок родился. – Катя неожиданно заплакала.

– И что ты ему ответила?

– Что не пойду, у него есть теперь другие дети. А он сказал, что я вся в тебя. И Кирилл заболел.

Наташке стало жаль дочь, себя, потерянный спокойный вечер. Но оставлять Катю в таком состоянии тоже было нельзя.

– Катюш, давай разделим все это на части, а? Первое: заболел Кирилл. Так?

Катя, всхлипнув, кивнула.

– Он, конечно, плохо себя чувствует, но скоро поправится, а завтра после школы… – Наталья взглянула на дочь, – подчеркиваю, после школы, а не вместо, ты сможешь его навестить. Его мама разрешила.

– Правда?!

Наталья пожала плечами.

– Что касается твоего папы. Катя, жизнь, извини уж меня за банальность, складывается именно так, как складывается. Когда мы с ним были моложе и еще вместе, для меня очень важно было, чтобы ты родилась. И чтобы у тебя все было хорошо. Для этого нужно было найти работу, которая бы одновременно приносила какие-то пусть небольшие, но деньги и давала возможность проводить с тобой время. Обрати внимание, это не являлось с моей стороны жертвой, о которой ты меня не просила, – Наталья решила предупредить возможную реакцию дочери. – Просто это казалось мне очень важным. Да и годы были непростые. Наверное, я могла бы найти тогда другой вариант, но… То, как живет сейчас папа, – его право. С моей точки зрения, мы с тобой должны порадоваться, что у него все хорошо. Мы с ним разошлись двенадцать лет назад, он имеет право на свою жизнь. И хорошо, что у тебя появился… А кто, кстати, появился, сестра или брат?

– Я даже спрашивать не стала, – буркнула Катя.

– Ладно, с этим потом разберемся. Вопрос в другом: разве нам с тобой плохо жить?

– Нет.

– Тогда перестань злиться на весь мир. И кроме того, ты уже через несколько лет сможешь поступать так, как захочешь. Кстати, ты как захочешь? К бабушке пойдешь работать?

– Нет, я не хочу в салон красоты. Я в театральное собираюсь.

– Знаю. И заметь, не отговариваю тебя, не считаю, что ты все делаешь неправильно, хотя дорогу ты выбрала не самую легкую и надежную.

Катя немного помолчала.

– Мам, я не хотела тебя обидеть, – сказала она наконец. – Это просто день такой неудачный.

– Сколько времени? – неожиданно спросила Наталья.

– Да уже половина десятого, а что? – удивилась Катя.

– Давай пиццу закажем, от неудачного дня. По-моему, это неправильное, но хорошее средство.

– Давай. А деньги?

– Ну пятьсот рублей мы найдем, и они нас не спасут. Попробую завтра у Сергея Владимировича занять. До зарплаты. В общем, звони.

Катя оживилась, побежала искать телефон, спросила уже на ходу:

– А ты какую хочешь?

– Выбери сама, ладно?

Через сорок минут они сидели перед телевизором, смотрели какой-то старый советский фильм, ели пиццу и ощущали себя счастливыми. Во всяком случае, о плохом настроении обеим удалось забыть.

Следующий день начался так, как не начинался уже давно: по квартире снова летали белье и блузки, Наташка собиралась выходить вместе с Катей. И ничего, что ей к девяти. Они пойдут вместе до школы, а потом Наталья будет передвигаться медленно-премедленно. И может, даже опоздает на работу.

Около школьного забора Наталья рассталась с Катей, повернулась, чтобы уйти, и оказалась лицом к лицу с Евгенией Анатольевной.

– Наташенька! – Несостоявшаяся свекровь очень обрадовалась встрече. – Как я рада тебя видеть! А почему ты мне не позвонила вчера?

Раньше Евгения Анатольевна требовала, чтобы Наталья звонила ей каждый день. Наташка понимала, что пожилой учительнице скучно и одиноко, и покорно согласилась. Но вчера она об этом забыла.

– Ой, здравствуйте, Евгения Анатольевна! Я вчера вернулась очень поздно. Боялась вас разбудить.

– Что ты, не беспокойся, я поздно ложусь. А Михаил уже ушел на работу?

– Да, ушел. – Наташка не стала добавлять, что ушел Михаил вчера и, скорее всего, навсегда. – Евгения Анатольевна, я побегу, а то опоздаю.

– Беги, конечно. Не знаю, куда Миша смотрит! Он вполне может позволить тебе не работать, заниматься хозяйством.

– Евгения Анатольевна, простите, совсем опаздываю! – В доказательство своих слов Наташка побежала в сторону поликлиники.

Естественно, на работу она явилась через пять минут, в половине девятого. В это время врачей еще почти не было, только больные собирались в очередь возле лаборатории.

– Здравствуйте, Наталья Павловна! – приветствовал ее охранник. – Вы почему рано?

– Так получилось. – Не рассказывать же ему о личной жизни.

– Понятно. Решили проверить, во сколько доктора приходят. – Охранник был бывший военный, с твердыми представлениями о дисциплине.

– Что? – Наташка отвлеклась, последнюю фразу не расслышала, но решила не спорить. – А, да.

Она быстро прошла в свой кабинет и надела халат. Через минуту заглянул Сергей Владимирович.

– Привет, подруга! А что это ты за проверки с утра устраиваешь? – сухо поинтересовался он.

– Какие проверки?

– Да охранник наш сказал, что ты сегодня проверяешь, во сколько доктора приходят.

– Я?! – Наташкино удивление было настолько искренним, что Сергей перестал на нее злиться. – Это у него глюки какие-то. Я устраиваю проверки дисциплины?

– Зрелище странное, – согласился Сергей. – Так ты не собираешься стоять в дверях с часами?

– Вообще-то я собираюсь кофе выпить. Так что, если ты уже перестал говорить глупости, можем сделать это вместе.

– Начальство глупости не говорит. А я – твое начальство. Наташ, а ты новости слышала?

– Какие, про погоду?

– Нет, из департамента.

– Шутишь? Эпидемия в городе, я отсюда вообще не выхожу! Только на вызовы. А что за новости?

– Говорят, будто Антонина от нас уходит.

– Куда?

– Не знаю, наверняка ей что-нибудь хорошее предложат. Дело не в ней, а в нас.

– То есть?

– На заведование поликлиникой назначат тебя или меня. Иных вариантов нет.

– Ну и отлично, пусть тебя назначат.

– Наташ, меня не назначат. Назначат того, кого она порекомендует. Она отправила на учебу тебя, значит, и рекомендовать тебя станет.

– Сереж, но это совершенно не входит в мои планы! Я не собираюсь никакой поликлиникой заведовать. Мне и отделения выше крыши. И вообще…

– Что – вообще?

– Не мое это, какой из меня администратор!

– Правда?

– Да.

– А я уж подумал… Ты так в должность вступаешь, проверку устроила, а меня специально не предупредила. А зачем ты тогда так рано пришла? – спросил вдруг Сергей.

– Серег, мне бы твои проблемы! Помнишь Михаила? Ну встречал тут меня пару раз с цветами. Мы с ним… – Наташка замялась, не зная, какими словами описать эти отношения.

– Вы с ним – это я понял. А пришла зачем?

– Короче, мы с ним вчера решили расстаться, то есть я решила, потому что он рыбу принес. И еще гуся на Новый год. Но я пошла Катю до школы проводить. А его мама – ее и моя учительница физики. Она меня около школы встретила. Ну я и помчалась на работу. А охранник наш безумный спросил, чего я пришла, а потом еще что-то, но я уже недослышала.

Сергей сидел с ошарашенным видом.

– Наташ, я правильно понял, ты решила расстаться с мужиком, потому что он принес тебе рыбу и гуся?

– Сереж, он принес непотрошеного гуся в перьях, но с этим я еще как-то справилась. А вчера притащил свежую речную рыбу и требовал, чтобы я после работы ее почистила и пожарила. Но, конечно, дело не в этом. Не люблю я его. И он меня, думаю, тоже. Просто ему надоело быть одному, мама у него с тяжелым характером, а против меня не возражает. Маму-то он любит, а она из-за прошлой женитьбы с ним несколько лет не общалась. Вот. Я и пришла. На работу. А куда еще? А у Катиного папы ребенок родился. – И Наташка заплакала.

– Наташ, перестань! – засуетился Сергей. Он очень хотел стать главным врачом, так хотел, что просто упустил из виду, что у людей бывают и другие желания. – Не плачь. Ну не плачь, пожалуйста.

Но Наташка уже не могла остановиться.

– Хоть кто-нибудь когда-нибудь подумал, что я тоже человек? Вот ты, что ты ко мне с этой карьерой привязался? Я что, виновата? Или я хочу этого?

– Наташ, я же не знал.

– Чего ты не знал?

– Что у Катиного папы ребенок. Ты ведь из-за этого? – Сергей прекрасно помнил и Катиного папу, и Наташкин развод.

– Нет. Из-за всего.

– Наташ, хочешь, сегодня вечером куда-нибудь сходим?

Это предложение вызвало у нее новый приступ рыданий.

– Ты хочешь сходить со мной из жалости, да? Не надо меня жалеть! У меня все отлично!

– Да, я вижу. – Сергей улыбнулся. – Я просто от жены ушел. Делать нечего вечером.

От удивления у Наташки высохли слезы.

– А ты почему? В двадцатый раз.

– По той же причине, что и девятнадцать предыдущих.

– Ты снова встретил любовь всей жизни?

– Не поверишь, любовь всей жизни встретила она. Старею я.

– Действительно не поверю.

– Хоть не рыдаешь. Давай кофе пить? Наташ, а серьезно, если ты сегодня мириться не собираешься со своим, можно я к вам зайду? Меня кормить не надо, – поспешно добавил Сергей.

– Заходи, только есть будешь, что дадут, и я надену домашний халат.

– Согласен.

– Слушай, Сереж, а хочешь, я правда уволюсь?

– Наташ, не хочу. Действительно не хочу. Не в моей власти выбирать начальников, но, если повезет, я мечтал бы работать с тобой.

– Да не назначит меня никто.

– Посмотрим.

Начался рабочий день. Прием, безумное количество больных.

Наташке едва удалось отвлечься на организацию рентгена для Кирилла. Роксана Юрьевна привезла его на обследование к двенадцати часам. Рассказала, что утром Кириллу сделали платный анализ крови на дому. Наталья посмотрела результат, ничего неожиданного, к счастью, не нашла: лейкоциты повышены довольно умеренно. СОЭ, правда, двадцать пять, но это свидетельствует о воспалительном процессе.

Сделали рентген и дружно выдохнули: острый бронхит.

Открыв дверь в свой кабинет, Наталья сказала Роксане Юрьевне:

– Видите, все не так страшно.

– Спасибо вам, доктор.

Кирилл отвернулся.

– Что с тобой? – встревожилась Наталья Павловна.

– Ничего.

– Плохо себя чувствуешь? – снова забеспокоилась Роксана Юрьевна.

– Какая разница! Теперь со мной все в порядке, значит, ты опять… И я снова один, как всегда! – Кирилл выкрикнул это и закашлялся.

Роксана Юрьевна обняла его, прижала к себе, но он высвободился.

– Кирилл, – вмешалась Наталья, – твоя мама тебя очень любит, перестань, пожалуйста, говорить глупости.

– Вы ничего не понимаете!

– Кирилл, я еще долго не смогу тебе объяснить многое, – произнесла Роксана Юрьевна, тщательно подбирая слова. – Но я очень боюсь тебя потерять. И ты не будешь без меня больше.

Наталья Павловна смотрела на них и думала о том, как устала. Но она сказала бодрым голосом, который Катя называла «докторским»:

– Ну вот и разобрались. Что ж, пора домой, в кровать. Роксана Юрьевна, вот список таблеток, еще микстура от кашля. Завтра зайдет Марк Дмитриевич.

– Спасибо, – поблагодарила Роксана Юрьевна. – Наталья Павловна, извините, а Катя к нам сегодня придет?

– Да, она собиралась после школы.

– Очень хорошо.

Наконец мама с сыном ушли лечиться домой, а Наташка вернулась к приему больных.

Посетители, долго просидевшие в очереди, злились друг на друга. Каждый хотел, чтобы его осматривали тщательно, а вот тех, кто перед ним, бегло и коротко. Вспыхивали ссоры, недовольство просто витало в воздухе. Наташку несколько раз отвлекали от приема с жалобами на других врачей, она успокаивала возмущенных больных, потом ей приходилось заниматься истрепанной нервной системой докторов. Силы убывали, но времени не оставалось даже попить чаю.

В кабинет заглянул вкрадчивый молодой человек:

– Доктор, вы мне не поможете?

– Чем?

– Видите ли, я работаю в госучреждении, болел неделю, сейчас выздоровел, мне больничный нужен.

– К сожалению, я вам ничем помочь не могу. – Эта фраза у Натальи была отработана. – Вы должны были вызвать врача непосредственно в день, когда первый раз остались дома.

– Доктор, вы не поняли, я заплачу.

– До свидания! Следующий! – Наталья подошла к двери и широко открыла ее.

Следующие два пациента были со стандартными «гриппозными» жалобами, она их не выписала, чем навлекла на себя бурю негативных эмоций, обвинений в нечуткости и непонимании современного момента.

Девушка, вошедшая после них, произнесла уже знакомый Наталье текст про больничный. Наталья поступила так же, как в прошлый раз: широко открыла дверь и попрощалась с псевдопациенткой.

И снова прошли два обычных пациента. Но после них к ней опять обратился с просьбой продать больничный приличный на вид мужчина. Наталья возмутилась. Она вышла в коридор и громко произнесла:

– Внимание! – К ней повернулись все, кто ожидал своей очереди на прием. – При всех официально заявляю: в этой поликлинике больничные листы за деньги не выписывают, пытаться поймать на этом никого из нас не надо. Если это немедленно не прекратится, позвоню в газету и вызову сюда журналистов. И вообще, господа, имейте совесть! Очередь, люди ждут! Врачи еле с нагрузкой справляются! А вы тут что? Да, совсем забыла, рецептов на психотропы за деньги мы тоже не выписываем, не тратьте свое драгоценное время и средства налогоплательщиков впустую. Есть вопросы? – Она резко повернулась к мужчине, который просил больничный.

– Нет, – ответил он и ушел.

Наталья Павловна обошла всех докторов, предупредила о визитерах из неизвестных органов, взяла обещание с каждого, к кому зайдут, немедленно писать докладные на имя заведующей поликлиники.

В кабинете ее ждал Сергей:

– Ты что, с ума сошла?

– Почему? Нечего людей от работы отвлекать!

– Наташ, ты же знаешь, это игра такая!

– А у меня сегодня нет настроения играть в игры.

– Ну ладно, ладно, успокойся. Ты скоро домой?

Наталья посмотрела на часы – было около трех.

– Не знаю, приму всех, кого смогу. Народу еще человек пятнадцать. Это часа на два, если ничего экстраординарного не возникнет. А почему ты спрашиваешь?

– У нас же вечеринка!

– Да, совсем забыла. – Наташка приуныла, ей хотелось отдохнуть после сегодняшнего, богатого на события дня, но не гнать же старого приятеля, пребывающего в тоске. На ее памяти это был первый случай, когда расставание произошло по инициативе не Сергея, а его жены. Да уж, все когда-то случается впервые.

В начале седьмого Наталья с Сергеем выбрались из поликлиники. Поток пациентов спал, с вызовами удалось справиться с помощью привлеченных ординаторов и интернов.

– Чем тебя кормить? – обреченно спросила Наташка.

– Можно зайти на рынок, купить поросенка, ты запечешь. – Заметив разъяренный Наташкин взгляд, он добавил: – Можно просто какие-нибудь полуфабрикаты купить, которые готовить быстро.

Они зашли в кулинарию, выбрали какие-то готовые котлеты и салаты в коробочках. Расплатились пополам. Сергей пытался возразить, но Наталья была непреклонна:

– Лучше мы сейчас вместе заплатим, а я, если что, у тебя потом денег займу. Ты ведь теперь одинокий и богатый. Причем наверняка опять ненадолго.

– Почему ненадолго? – обиделся Сергей. – Может, у меня тонкая душевная организация, я буду долго страдать от предательства и годами жить в одиночестве. Слушай, я ни на что не намекал.

– Да ладно, я первая по-дурацки пошутила. И потом, мне просто нравится быть одной. Только это очень трудно объяснить. И я не одна, а с Катей. Ой, кошмар! Я за целый день ей даже не позвонила. – Наташка полезла за телефоном, но за разговорами они уже дошли до ее подъезда.

– Сейчас из дома позвонишь, – произнес Сергей. – Но, может, она и дома.

Катя действительно находилась дома. Вышла встречать мать с красными глазами, с Сергеем поздоровалась и попыталась уйти в свою комнату. Но Сергей спросил:

– А чего ты рыдаешь? Как там наш пациент? Или у вас с матерью сегодня день больших слез? Тогда это надо отметить хорошим ужином.

– Вы с мамой странные какие-то, – рассердилась Катя. – Можно подумать, еда – это лекарство от плохого настроения.

– О, это не мы странные. Это нас так одна старенькая профессорша в институте научила. В общем, пошли ужинать. – И Сергей потянул Катю за руку в кухню.

Они втроем быстро приготовили ужин, причем Сергей комментировал каждое действие какой-нибудь шуткой, так что Катя, когда они собрались садиться за стол, повеселела.

– Совсем забыл. – Сергей вышел в коридор и через минуту вернулся с бутылкой красного вина.

– Это еще что? Ты когда успел? – удивилась Наталья.

– Неприкосновенный запас с Нового года, лежал в кабинете. Я и взял с собой. Ну что, Катерина, пока мы еще трезвые, расскажешь, что случилось?

Наташка испугалась, что Катя сейчас уйдет или нагрубит Сергею. Но совершенно неожиданно для матери дочь положительно отреагировала на такой непривычный стиль общения.

– В общем, после школы я пошла к Кириллу, навестить. Апельсинов купила, сок. Мне его мама дверь открыла, спрашивает, ты Катя? Я обрадовалась, думала, он про меня ей рассказывал.

– Рассказывал, конечно, – подтвердила Наталья.

– Вот, вошла я. Мама его мне сразу говорит: иди, Катя, вымой руки, а потом к Кириллу. Я ей апельсины эти отдала, пошла руки вымыла. Она меня отвела в его комнату. Он лежит такой довольный, в приставку играет. «Смотри, что мне мама купила», – говорит.

– А плакать-то чего? – не понял Сергей. – Лежит и играет, хорошо человеку.

– Мама его за мной вошла. Я его спрашиваю: «Как ты себя чувствуешь?» Мама отвечает: «Уже получше, скажи Наталье Павловне спасибо». Кирилл в приставку играет, на меня вообще внимания почти не обращает. Молчим. Мама меня его спрашивает: «Вы с Кириллом давно знакомы?» Я отвечаю: «Три месяца». Затем она поинтересовалась, с кем мы живем. А он все молчит и играет. Она говорит: «Видишь, все у нас хорошо, Кирилл поправляется, только ему отдыхать побольше нужно, а тебе, наверное, домой пора, пообедать после школы». Ну я и ушла.

– А Кирилл? – спросила Наталья, заранее зная ответ.

– Ничего. Играл. А его мама нас даже на пять минут наедине не оставила. Вот. – У Кати задрожали губы, но она справилась с собой, не заплакала.

– Катюша, но ты же знаешь, как Кирилл переживал, что у него с мамой сложные отношения. А теперь они наладились, для него это очень важно. Он радуется, потому что любит маму.

– А как же я? – с какой-то совсем детской интонацией воскликнула Катя. – Я для него не важна?

– Очень важна, – заявил Сергей. – Но отношения с мамой для него сейчас еще важнее. Вот он привыкнет к ним заново, и у вас все наладится.

– А если я так не хочу?

– Тогда найди другого, – посоветовал Сергей.

– Все шутите, – обиделась Катя.

– Спроси у мамы. Я так раз… Ну, в общем, много раз делал.

– Катюша, не слушай его! Он действительно так много раз делал и теперь сидит вечером с нами и философствует.

– А мне так нравится, – гордо сообщил Сергей.

– Ну да, конечно. Особенно тебе нравится готовый салат оливье из кулинарии.

– Мне нравится ваше общество, дамы.

– Какая галантность!

Катя только успевала переводить взгляд с одного на другого. К сожалению, их оживленный диалог прервал телефонный звонок.

– Наталья! – раздался голос Михаила.

– Здравствуй!

– Мы вчера оба погорячились. Я не должен был уходить так.

– Ерунда.

– Если хочешь, я приду, мы все обсудим.

– Миша, у меня был очень тяжелый день, я не готова сейчас к подобным разговорам.

В этот момент Сергей с Катей громко расхохотались, и Наташка им даже позавидовала.

– У тебя гости? Мужчина?

– Миша, это просто зашел мой коллега.

– Быстро же ты нашла мне замену!

– Мы с ним знакомы миллион лет, столько же дружим, мы в институте вместе учились!

Но Михаил уже бросил трубку.

– А чего это вы тут смеетесь? – спросила Наташка, вернувшись в кухню, где, услышав ее последнюю фразу, Катя и Михаил замолчали.

– Да так. Дядя Сережа рассказал, как вас в институте контролер оштрафовал в троллейбусе.

– Мы очень не вовремя засмеялись, да? – виновато произнес Сергей. – Может, я пойду лучше?

– Нет уж, теперь сиди! Мою личную жизнь разрушил, теперь сиди, развлекай! Так просто не отделаешься. Давай твое вино откроем.

– Вот это мне нравится. И иммунитет красное вино повышает, одна сплошная польза от него, – обрадовался Сергей.

– Ну да, только Марии Семеновне не рассказывай, а то она либо бутылками обвесится, либо станет выпивать на работе.

– Обещаю.

Они довольно долго и весело сидели вместе, потом Катя ушла к своему компьютеру. Наталья догадывалась, что она надеется хоть в Сети как-то объясниться с Кириллом.

– Наташа, а если я не уйду? – вдруг спросил Сергей.

– Я постелю тебе здесь, в кухне.

– Нет, в смысле, с тобой останусь.

– Сережа, это будет очень короткий промежуток от развода до следующих отношений. Кроме того, мы с тобой уже почти родственники. И все, что могло между нами произойти, случилось. Или не случилось.

– Ну знаешь, не такие мы и старые.

– Но и не молодые. Так что, если тебе негде ночевать, можешь воспользоваться раскладушкой в кухне.

– Вредный у тебя характер, Наталья. Как я тебя столько лет терплю?

И Сергей остался ночевать. Потому что, не желая в этом признаваться, не представлял, как ему вернуться в пустую однокомнатную квартиру, где он жил до последней женитьбы. Причем на данный момент квартира вовсе не пустовала, ему еще надо было выставить квартирантов.

Утром они вышли из подъезда втроем. Оставаться дома наедине с Сергеем Наталье не хотелось во избежание разных двусмысленностей. Катю до школы провожать они не стали. Наташке вполне хватило вчерашней встречи с Евгенией Анатольевной, которой она к тому же опять не позвонила вечером. Поскольку до работы времени оставалось достаточно, Сергей предложил позавтракать в кафе. Уже на выходе Наташка столкнулась со Светкой.

– Наташа, привет, а что это ты здесь делаешь? – В голосе одноклассницы прозвучало некоторое ехидство.

– А ты? – Наташка попыталась не остаться в долгу.

– Ну я одна. А ты – вон с каким кавалером. Кстати, несколько дней назад я тебя утром видела с другим мужчиной. А говорила, нравится одной.

– Света, ты меня с Толиком утром ни разу не видела? Вот и радуйся! – не сдержалась Наталья, которой в последние дни и так приходилось много терпеть.

Она обошла оторопевшую одноклассницу, демонстративно взяла Сергея под руку, и они направились в сторону поликлиники.

– Как ты ее лихо.

– Да ну ее. – Наташка уже жалела о своей несдержанности. – Сколько знаю, все видит, за всеми следит. И всегда обо всех сплетничает. Зря я, конечно.

– Нет, ну почему, смешно получилось. Будем надеяться, она уже больше там не стоит, пошла дальше.

Посмеиваясь, они добрались до работы и выпили привычный утренний кофе. День обещал быть не менее насыщенным, чем предыдущий. Незаметно подошла пятница, а значит, сегодня на прием придут все, кто хочет с понедельника выписаться на работу. Без пяти девять позвонила секретарь Антонины Алексеевны и сообщила, что ровно в девять начнется пятиминутка.

Народу на нее собралось немного. Кто болел, кто находился на вызовах.

– Здравствуйте, коллеги. – Антонину Алексеевну малое количество присутствующих подчиненных не смутило. – Прежде всего хочу поблагодарить за вчерашний день Наталью Павловну. Вы абсолютно правильно среагировали на необычную ситуацию с просьбой о больничном. У нас сейчас идут всякие проверки, а многие могли бы пострадать. В соседней поликлинике вчера задержали врача за подобное нарушение. Так что еще раз спасибо. Но, доктора, бдительности не теряйте. Мы с вами попали в период очередной кампании по борьбе с коррупцией, так что никаких не то чтобы незаконных, а даже сомнительных, вызывающих вопросы действий не предпринимайте. В случае любых странностей сразу обращайтесь ко мне, к Сергею Владимировичу или к Наталье Павловне. В общем, это все, что я хотела сказать. Работаем. Да, Наталья Павловна, Сергей Владимирович, зайдите ко мне, пожалуйста.

В своем кабинете Антонина Алексеевна предложила им сесть и начала без предисловия:

– У нас ожидались, как вы знаете, некоторые кадровые перестановки, но их не будет. Между тем в поликлинике, о которой я говорила, освобождается место главного врача. Я порекомендовала вас, Сергей Владимирович. Наталью Павловну при благополучном решении данного вопроса передвинем на ваше место.

– Спасибо. – Сергей был ошеломлен.

– Не за что. Это справедливо. Вы хороший администратор.

– Спасибо, – произнесла Наташка.

– Что ж, коллеги, ясность внесли. Работаем.

Глава 8

До Натальиного кабинета они дошли молча. Причем Наталья Сергея с собой не звала, он сам за ней направился без всякого дополнительного приглашения.

– Нет, ты представляешь? Я все-таки буду главным! – возбужденно воскликнул Сергей.

– Представляю. – Наталья равнодушно пожала плечами.

– Ты что? Не рада? Ты же становишься замом главного. Слушай, тебе ведь даже необязательно в этой поликлинике оставаться. Можно пойти со мной туда! Представляешь, как здорово будет! – Сергей не мог удержаться на месте и носился по кабинету.

Наталья села за свой стол и, подперев рукой подбородок, наблюдала за его активными передвижениями.

– Нет, Наташка, правда, пойдем, а? Ты будешь в моей команде.

– А ты будешь Тимуром, – съехидничала она.

– Ты не рада?

– А чему радоваться? Работы нормальной будет меньше, бумажек больше. И всякие идиотские жалобы разбирать. Какая разница тогда, где сидеть? Здесь, там или вообще в салоне красоты у мамы.

Сергей резко остановился.

– Наташ, ты серьезно? Тебя совсем не волнует рост?

– Почему? Вот если бы рост у меня был больше ста восьмидесяти, я бы работала фотомоделью. А так – врачом приходится. Сережа, рост – это что-то другое.

– Знаешь, Наталья, у нас в поликлинике по четвергам психотерапевт принимает. Сходила бы ты к нему, разобралась бы в своих проблемах.

– Я в него не верю. Сережка, за тебя я как раз очень рада, не обижайся. Просто привыкла, что ты здесь. Без тебя грустно будет…

– Пойдем со мной!

– Здесь я привыкла. Если отсюда уйти, вообще ничего постоянного в жизни не останется.

– Наталья, куда тебя заносит? – Сергей пристально посмотрел на подругу. – Может, тебе отпуск взять и уехать?

– Куда? Эпидемия, Катю не с кем оставить, денег нет.

– Наташа, у тебя случилось что-нибудь?

– Перестань задавать дурацкие вопросы! – рассердилась она. – Ты прекрасно знаешь обо всем, что у меня случилось.

Она чувствовала, как в ней нарастают раздражение, злость и усталость. Боясь, что не справится с собой и наговорит Сергею каких-нибудь гадостей, Наталья произнесла:

– Сережа, надо посмотреть, как там девчонки с наплывом больных справляются.

– Да сегодня вроде народу-то поменьше.

– Все равно пойду посмотрю. В обед увидимся, может, кофе успеем выпить. Пятница, сам понимаешь.

– Вот видишь, а говоришь, ты администратор плохой! Отличный администратор. Заботишься о деле и о подчиненных. Наташ, а я сегодня приглашен на вечеринку? В общем, я приду.

Наташка открыла рот, но Сергей быстро вышел, не дав ей возможности возразить. Она осталась сидеть за столом. Раздражение не уменьшалось, к нему лишь прибавилась великая жалость к себе. Почему-то очень хотелось плакать. Она, Наташка, давно привыкла говорить себе только правду. И сейчас вслух произнесла:

– Ему просто одиноко и скучно. Он не знает, чем себя занять. Это ужасно. Со мной встречаются мужчины не потому, что я им нравлюсь. Они хотят помириться с мамами, или им некуда податься.

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы хоть немного успокоиться, Наташка вышла в коридор. Пятница ожиданий не обманула – народ сидел на стульях, подпирал стены. Кто-то читал газеты, несколько дам пенсионного возраста увлеченно спорили о преимуществах знакомых витаминов перед пищевыми добавками.

Наталья отправилась к Марку. Ее беспокоило, как он справляется с таким большим приемом без Марины. Но медсестра оказалась на месте. Наталья сразу поняла, что у этой пары снова возникли проблемы. Марк был мрачен, с больным общался сурово. Марина сидела бледная, подурневшая, с красными глазами. Наконец осмотренный Марком пациент вышел с направлением на рентген. Правда, в дверь заглянул следующий, но Наталья попросила его подождать.

– Так, молодые люди, что тут у вас происходит? – спросила она с начальственными нотками в голосе.

Марина отвернулась к окну.

– Мы тут больных принимаем. – Марк пытался отвечать дерзко, но выглядел несчастным.

– Понятно. И плачете над их горькой участью.

– И ничего я не плачу! – воскликнула Марина.

– Ты – нет, – согласилась Наталья. – Это Марк плачет.

– Вот всегда вы так, Наталья Павловна. А сами ничего не понимаете.

– Я как раз и прошу объяснить, в чем дело, чтобы разобраться, чего я не понимаю на сей раз. И быстрее, молодые люди, у вас очередь до первого этажа.

– Марк боится, что его тетя узнает про наши отношения.

– Я не боюсь! Если узнает, она тебя сразу уволит.

– Марк, что за глупости! Ее никто не уволит. Это государственное учреждение, здесь все-таки действует Трудовой кодекс!

– Вы мою тетю не знаете, – мрачно заметил Марк.

– Зато я знаю Трудовой кодекс.

– Ну и ладно, – всхлипнула Марина. – Переезжай к своей маме, раз так.

Наталья решила, что без ее вмешательства не обойдется.

– Вот что, Марк. Ты давай-ка поработай один немного. Марина, а ты пойдешь со мной, поможешь мне карты разобрать.

Марина молча встала.

– Наталья Павловна, – произнес Марк, когда медсестра уже вышла из кабинета, – я не знаю, что мне делать.

– Вероятно, решать.

– Что именно?

– Чего ты хочешь. Ребенка или тетю.

– Вы не понимаете. Я не знаю, как я со всем этим справлюсь. Я предлагал Марине подождать, но она…

– Подождать? Это как, подождать?

– Ну… рожать же необязательно.

– Необязательно? Ничего себе! Марк, ты же доктор! У тебя образование высшее медицинское. Об этом нужно было раньше думать.

– Наталья Павловна! Я не готов.

– К чему?

– К семье. К пеленкам. К отношениям этим.

– Марк, – Наталья старалась говорить очень тихо и спокойно, – тебя ведь никто не заставлял.

Он опустил голову и ответил упрямо:

– Я не готов.

– Не знаю, что тебе сказать.

У Марины были ключи от ее кабинета. Она ждала Наталью, устроившись в старом кресле.

– Марина, – Наталья чувствовала себя неуютно. – Что ты будешь делать?

– А что делать? Рожать. – Марина объявила об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. – Марк вам что сказал? Что не готов?

– Да, но его сейчас необязательно слушать.

– Нет, Наталья Павловна, вы меня не утешайте. Я-то готова! Я давно хотела этого.

– Маринка, но тебе еще и лет совсем немного…

– Не отговаривайте меня. Я ребенка все равно оставлю.

– А я разве отговариваю? Я хотела сказать, что ты другого найдешь. Не ребенка, а парня. И с ребенком найдешь. Мы что-нибудь придумаем. Как-то справимся. Жилье у тебя есть. Мама поможет. Ведь поможет?

Марина кивнула.

– Ну вот и отлично. Пособие, конечно, небольшое, но можно часы работы удобные придумать. Я же говорю, справимся.

– Наталья Павловна, я его больше видеть не хочу!

– Марина, не торопись! Он просто… – Наталья замолчала, потому что не представляла, чем сейчас сможет оправдать Марка в глазах Марины. И для себя не нашла никаких оправданий его реакции. – А знаешь, иди-ка ты домой, возьми больничный в консультации и отдохни немного.

– Дома еще хуже.

– Запишись в какую-нибудь группу, куда беременные ходят. На йогу или аквааэробику. Тебе нужно успокоиться. Чтобы ребенок чувствовал, что ты его ждешь и радуешься. А Марк… – Наташка неожиданно нашла слова. – Может, у него голова на место встанет. Не встанет, разберемся как-нибудь. Все, Марина. Подружки у тебя есть свободные?

– Да. Одна как раз родила три месяца назад, дома сидит.

– Вот и отлично. Поезжай к ней. Заодно потренируешься.

– Спасибо, Наталья Павловна.

– Не за что. Все, беги. Одежда у тебя внизу или в кабинете?

– Нет, я сегодня в гардеробе оставила.

– Тем более.

Они попрощались. Через полчаса к Наталье вбежал взъерошенный Марк:

– Наталья Павловна, вы Марину не видели?

– Видела. Я ее домой отпустила, – сухо, очень вежливо, как умеют разговаривать с неприятными им людьми только врачи и еще учителя, ответила Наталья.

– А почему она мне не сообщила?

– Вероятно, не сочла нужным. У вас еще есть ко мне вопросы?

– Вы считаете меня…

– Да, считаю, даже еще хуже считаю. Впрочем, неважно. И давайте на этом закончим разговор.

– Вы не понимаете! Я хотел диссертацию написать.

Наталья промолчала.

– Вы действительно не понимаете! Ребенок – это же ужасно, это про все забыть! Ни отдыха, ни музыки! Ничего!

Наталья, которая из последних сил делала вид, будто занята бумагами, посмотрела на него в упор:

– Вам так важно, что я о вас думаю?

– Не знаю. Я всего этого не ожидал.

– В жизни многое происходит неожиданно. Марина, например, тоже не ожидала, что кое-кто окажется не готов. Впрочем, повторюсь, не думаю, что есть смысл обсуждать это. С завтрашнего дня с вами будет работать другая медсестра, постарше и более опытная.

– А если я не хочу?

– Здесь поликлиника, а не… В общем, с кем придется работать, с тем и придется.

– Наталья Павловна, она прислала мне эсэмэску, что сегодня не придет ночевать, чтобы я собрал вещи и до завтра съехал. Что мне делать?

– Не знаю.

– Наталья Павловна! Я же люблю ее! Я просто…

В кабинет заглянула немолодая пациентка.

– Скажите, пожалуйста, доктор, – обратилась она к Марку Дмитриевичу, – а вы сегодня принимать будете? Нас там человек десять ждет. Вот Наталья Павловна никогда не позволяла себе уходить во время приема!

– Марк Дмитриевич немедленно подойдет, – пообещала Наталья Павловна. – Прошу прощения, у нас было небольшое производственное совещание, но мы уже закончили. Все, Марк Дмитриевич, спасибо.

Пожилая больная ждала. Марку пришлось пойти за ней. Уходя, он умоляюще посмотрел на Наталью, но она сделала вид, будто не заметила его взгляда.

День был длинный, пришлось считать количество выписанных бесплатных рецептов, заполнять кучу отчетов и бумаг, которые Наталья считала совершенно бессмысленными.

В самом конце рабочего дня, когда она уже начала собираться домой, за ней зашел Сергей. Он был уже без халата, в руках сумка и куртка.

– Ну что, пошли?

– Куда? – удивилась Наталья.

– К тебе. Мы же договорились.

– Сережа, мы у меня вчера были.

– Ладно, уговорила, сегодня ко мне пойдем. Правда, у меня беспорядок, но это неважно. Пыль вытрем, полы помоем.

– Сергей!

– Ну к тебе так к тебе. Я же сразу предлагал.

Сергей шутил, но так отчаянно, что Наталье стало его жаль. Он мгновенно уловил перемену ее настроения:

– Наташа, правда, у меня событие сегодня, а похвастаться некому. И пятница, вечер. Ну что мне, на вокзал ехать?

– При чем тут вокзал? – Наталья хотела сказать, что Сергей прекрасно может отправиться к кому-нибудь из ребят, но удержалась, хотя и снова ощутила утреннее раздражение. – Хорошо, пойдем ко мне, раз тебе совсем деваться некуда.

– Мне есть куда, просто у тебя нравится.

– Ладно.

Они двинулись к Наталье, по пути снова заглянув в кулинарию. Потом Сергей настоял на приобретении шампанского – отметить приятные события. Кате купили лимонад.

С одной стороны, Наталье было приятно идти с Сергеем с работы вместе, с другой – не оставляло ощущение, что он с ней вместе лишь от неприкаянности. Наташке казалось, что за много лет она хорошо изучила вкусы Сергея. Ему нравились стройные, ухоженные, уверенные в себе женщины. Моложе тридцати пяти лет. Она не проходила ни по каким критериям. Сергей, правда, тоже не являлся мужчиной ее мечты. Наталья встряхнула головой. Сейчас ей приятно идти с ним рядом, а вчера было хорошо сидеть в кухне и пить вино. Вот и надо наслаждаться приятными минутами. В конце концов, никто никому ничем не обязан.

Катя открыла дверь, как только Наташка вставила ключ в замок.

– Мама, у нас тут…

– Что? Кирилл пришел?

– Нет. Там к тебе.

Наталья заглянула в кухню и увидела заплаканную Марину. Следом за ней на кухне появился Сергей. При его появлении Марина покраснела и привстала:

– Ой, Наталья Павловна, извините, пожалуйста, я не вовремя, у вас гости.

– Да я тут не гость, – громогласно объявил Сергей. – Я абсолютно свой человек. Так что не стесняйся.

– Не гость? – усмехнулась Наталья.

– Нет!

– А кто?

Марина смотрела на них с удивлением, а Катя снисходительно.

– Не обращайте внимания, – обратилась она к Марине. – Это у них всерьез и надолго.

Наталья и Сергей повернулись к ней и спросили хором:

– Что у нас всерьез и надолго?

– Болтовня эта ваша. – Катя была сурова. – А у человека проблемы.

– Сейчас разберемся, – произнесла Наталья. – Ты, Катерина, на стол накрой. А Сергей… Владимирович тебе поможет.

– Видишь, Марина, я – гость, а меня тут безжалостно эксплуатируют, – пожаловался Сергей.

– Марина, что случилось? – Наталья закрыла дверь на кухню, а из комнаты, в которую пошли накрывать на стол Катя с Сергеем, доносились взрывы смеха.

– Вы извините, что я к вам… Я собиралась у подружки переночевать, но к ней свекровь неожиданно приехала. А я хочу, чтобы он сегодня переехал. Я бы к маме поехала, но ей же объяснять придется.

– Марина, может, ты торопишься? Вдруг Марк…

– Нет, не хочет – не надо. Только уж тогда пусть уходит. Можно я останусь? На одну ночь. Я не помешаю.

– Оставайся. – Наталья пожалела о потерянном вечере. Но не гнать же Марину. – Катя, – позвала она, – мы поставим у тебя в комнате раскладушку, ляжешь на нее, а Марина на твою кровать.

– Наталья Павловна, не надо! – запротестовала Марина.

– В моем доме со мной никто не спорит! Неси лучше тарелки!

– Наташа, – Сергей положил руки ей на плечи, – а мне куда ложиться? Я не уйду!

– Тебе… – Она задумалась. – Тебе ложиться… О, а тебе мы надуем матрас.

– В твоей комнате, потому что в кухне у тебя кафель на полу, и я могу простудиться.

Наташка расстроилась. Все-таки для приличия он мог сделать вид, что… Что она хоть немного его интересует не только как друг.

Ужин прошел весело. Сергей старательно смешил Катю и Марину, Наталья иногда заражалась их весельем, но почему-то ей казалось, что Сергей радуется как-то неестественно, немного истерично. Вскоре Наташка заметила, что Марина выглядит совсем уставшей.

– Катя, Марина, отправляйтесь вы спать. И, пожалуйста, Катя на раскладушке, Марина – на диване. Я приду – проверю.

– Ладно. – Катя, конечно, еще посидела бы с ними, но в комнате у нее был компьютер. Да и Марина была интересным собеседником.

Марина настояла на том, чтобы убрать посуду со стола. В результате все минут пятнадцать бестолково бегали между комнатой, где ужинали, и кухней. Девчонки ушли спать. Сергей и Наталья остались наедине.

– Наташа, а где мой надувной матрас? Пора и нам спать. – Сергей обнял ее.

– В общем, ты нашел способ не спать на полу, – произнесла она через некоторое время.

– Да. Я вообще приспособленец, – весело согласился он, – а ты дура!

– Почему? – Наташка немного подумала, не обидеться ли, но решила, что не стоит.

– Потому что ты мне нравишься с института.

– А, теперь я знаю, почему ты столько раз женился. И ни разу на мне. – Разговор был легкий, многолетняя дружба облегчала им общение.

– Если бы я сразу женился на тебе, мы бы уже миллион раз развелись, – оптимистично заметил Сергей, – а так у нас все впереди.

Наталья лишь усмехнулась.

Утром она проснулась, чувствуя себя счастливой. Сергей еще спал. Она тихонько встала, вышла в кухню, заварила себе кофе и с наслаждением сделала первый глоток. Кофе по выходным отличало от кофе по будням одно, главное обстоятельство. В выходной день кофе можно было пить медленно, не торопясь, не обжигаясь.

– Ну вот, так всегда!

– Это вместо пожелания доброго утра? – поинтересовалась Наташка у Сергея.

– Ты пьешь кофе одна. А должна была сварить на двоих. Или подождать, пока я принесу тебе кофе в постель.

– И ты бы принес?

– Нет. Я бы не принес, – гордо признался Сергей. – Но ты бы могла подождать.

– Ладно, уговорил, сейчас я тебе сварю кофе.

– Свари, только покрепче. Что-то я не выспался.

Наташка подошла к плите, но он обнял ее, повернул к себе, погладил по голове и потянул в сторону комнаты.

– Знаешь, пожалуй, кофе я позже выпью.

– Серег, тебе уже не грозит надувной матрас.

– Я догадываюсь.

– Скоро девчонки проснутся.

И тут на кухне действительно появилась Марина. Выглядела она плохо, глаза припухли, лицо бледное.

– Доброе утро! Наталья Павловна, а у вас нет случайно огурца какого-нибудь?

Сергей без особой спешки, подчеркнуто не прячась, отпустил Наталью и спросил:

– Какой срок-то? И кто счастливый отец?

– Откуда вы знаете? – Марина обиженно посмотрела на Наталью.

– Очень трудно догадаться! Заплаканная девушка с бледным лицом, подчеркиваю, непьющая, просит утром соленый огурец, – с иронией проговорил Сергей.

– Два месяца. С половиной. – Марина опустила голову.

Наталья, наконец, нашла банку с огурцами.

– Сергей Вла… – начала она по привычке, потом, осознав глупость обращения по имени-отчеству в сложившейся ситуации, произнесла: – Сережа, перестань задавать вопросы, лучше банку открой.

В дверь позвонили. Наталья недоуменно посмотрела на часы. Она не имела привычки приглашать гостей в субботу к десяти утра. Она подумала, не Михаил ли это пришел выяснять отношения, но не открыть было нельзя. Наталья глубоко вздохнула и решительно распахнула дверь. На пороге стоял Марк.

– Здравствуйте, Наталья Павловна! – Судя по его виду, он не спал ночь, но Наталья не могла его пожалеть. Жаль ей было Марину.

– Доброе утро! Еще очень рано. – Она старалась говорить равнодушно. – Что-то случилось?

– Нет. То есть да. Марина ночевать не пришла. Вы не знаете, где она?

– А ты вещи собрал? – Наталья спросила, зная, что Марина в кухне прислушивается к их словам.

– Нет.

– Почему?

– Я не хочу от нее уходить.

– Ты же не готов к серьезным отношениям. К детям и пеленкам.

Марк молчал. Потом спросил:

– Так вы знаете, где она? Или телефон ее мамы? Или подруги какой-нибудь? Вы же столько вместе проработали!

– Ты не пробовал позвонить на мобильник? – Наталья начала сердиться на Марину. Уж могла бы выйти и послать парня лично.

– Она выключила.

– Как я понимаю, те же и счастливый отец, – прозвучал сзади голос Сергея. – Наташа, может, пригласишь его, пусть позавтракает с нами?

– Мне некогда. Я пойду.

– Куда пойдешь? У тебя же никаких телефонов нет.

– Не знаю. Ждать дома буду. Придет же она. Или позвонит.

– Не приду, пока ты не уйдешь. И не позвоню. – Марина вышла в коридор. – И не говори мне ничего.

Вот теперь на Марка действительно было жаль смотреть. Сергей обратился к Наталье:

– Кто-то мне кофе обещал сварить. Да и твой сейчас остынет. А вы, молодые люди, пройдите пока в комнату.

– Ой, а давайте наоборот. – Наталья вспомнила про неприбранную кровать. – Молодые люди – в кухню, а мы в комнату.

– Мне с ним разговаривать не о чем! – отрезала Марина. – И я могу при вас ему сказать, что ребенка все равно оставлю.

– Марина, прости меня. Я думал всю ночь. Пусть он будет. Я не хочу, чтобы мы расстались.

– А что твоя тетя скажет? – язвительно поинтересовалась Марина.

– Не знаю. Пойдем домой, а?

Наташка и Сергей молчали, не желая вмешиваться. Ребята должны разобраться сами. Наташка подумала, что ей хорошо с Сергеем, потому что за много лет они научились понимать друг друга и поддерживать. И с ним она могла оставаться самой собой. Не надо надевать «парадный» домашний халат. И Сергей прекрасно понимал, как устает человек после приема.

Марк тем временем сообщил Марине:

– Я вчера своей маме позвонил. Сказал, что она скоро будет бабушкой, и пообещал сегодня с невесткой познакомить. Пойдем, а?

Взгляд Марины смягчился, но так быстро сдаваться она не собиралась:

– И что мама, обрадовалась? А как же тетя?

Марк покраснел:

– Марин, ты только… Понимаешь, мама действительно обрадовалась. Но просила тете пока не говорить. Тетя – она с таким характером…

– Ладно уж, – Марина слегка улыбнулась, – тете не сообщим.

– Ты согласна, да? Пойдем тогда домой. Ну, пожалуйста, пойдем, а? Пусть все будет, как ты хочешь! – Марк говорил быстро, сбивчиво.

– Наталья Павловна! – воскликнула Марина.

– Идите уже! Хорошо, что разобрались!

Когда примирившиеся будущие родители ушли, Наташка устало приземлилась около своей безнадежно остывшей чашки кофе.

– Ну надо же! – пожаловалась она Сергею. – Суббота называется. С самого утра голову морочат.

– Только не говори, что тебе это не нравится, все равно не поверю.

– Нравится – не нравится, а кофе остыл, – проворчала Наташка. Она радовалась, что Сергею не пришлось ничего объяснять.

– Слушай, Наташа, а тетя парня действительно не в курсе его личной жизни?

– Да.

– А представляешь, что будет, когда она узнает? – Сергей посерьезнел.

– А что такого? Я-то тут при чем? Это же не я ей внучатых племянников рожать буду!

Сергей шутки не принял:

– Не ты, но ты ей не сказала. Хотя знала…

– Сережка, я им не нянька! Во всяком случае, официально.

– Наташа, может, ты все-таки перейдешь со мной в другую поликлинику?

– Мы это уже обсуждали! Как я на новом месте стану работать под твоим началом? И потом, я же тебя ревновать буду к каждому молодому специалисту! Ты работать не сможешь в таких условиях.

– Не надо меня ревновать! – Сергей снова попытался обнять Наталью, но тут появилась Катя. Она была сама мрачность.

– Доброе утро! Вы теперь у нас жить будете? – сурово спросила она Сергея.

– Доброе! А ты из-за этого такая суровая?

– Катя, – Наталья удивленно подняла брови, – что-нибудь случилось?

– Да, случилось! Кирилл мне в аську написал, что нам больше не следует встречаться. И вообще, он в Киев с мамой уезжает. Ее туда работать пригласили.

– Катюша, но…

– Только не рассказывай мне, что все это было несерьезно, я найду другого и прочую фигню! Для меня это было серьезно.

– Катька! – вмешался Сергей. – Тут ведь какое дело. Серьезно должно было быть для вас обоих. А если для тебя серьезно, а для него не очень, то и хорошо, что все быстро закончилось. Чем дольше, тем хуже.

Вероятно, Сергей нашел какой-то верный тон, потому что Катя повеселела и сообщила, что сварит кофе «и себе, и маме, и дяде Сереже».

Разумеется, кофе убежал, залил плиту, но Наташка даже не стала ругаться. В присутствии Сергея у нее почему-то постоянно было хорошее настроение. И еще ей очень нравилось, как он общается с Катей.

Они позавтракали вместе, болтая за столом о серьезных проблемах и полнейших пустяках, словно самая настоящая семья. После завтрака возник вопрос, что делать дальше. Кате позвонила подружка и позвала на каток. Позабыв на время о своей несчастной любви, она умчалась, предупредив, что вернется поздно, потому что после катка они пойдут в кино. Наталья взяла с Кати честное слово звонить отовсюду и строго-настрого велела явиться домой не позже половины десятого. Хотя переживающей личную драму Катe лучше было потусоваться с подружками, чем сидеть одной дома и грустить.

Сергей наблюдал за сборами Катерины на прогулку. Когда она ушла, он произнес:

– Да уж, неразумная молодость.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Наталья.

– Ну, на каток я точно не хочу тебя тащить. Если что, мне же шины накладывать. Чем бы нам таким заняться? Может, на весь день на рынок за продуктами? Не кидай, я пошутил! – Он заметил, что Наталья задумчиво повертела в руках подушку. – Лыжи не подходят по той же причине, что и коньки. Слушай, может, нам в кино сходить?

– А что смотреть будем?

– Решим. Сейчас ведь сразу несколько фильмов идет в одном кинотеатре. Что-нибудь да выберем.

Они пошли в кино, потом в кафе, затем просто погуляли, несмотря на холод. Наталья даже не смогла проверить, когда вернулась Катя, потому что они с Сергеем явились домой около одиннадцати. Воскресенье прошло не менее приятно. Правда, провели они его дома. Катю удалось засадить за уроки: у нее в дневнике снова появились тройки по физике. Наталья с Сергеем смотрели телевизор. Еще Наталья приготовила обед, но не для того, чтобы блеснуть кулинарными способностями. Вместе с Сергеем они бы и яичницей обошлись. Просто ей вдруг захотелось сварить борщ. Вечером Сергей долго говорил по мобильному, потом очень серьезно сказал:

– Наташа, мне нужно с тобой поговорить.

– Сейчас, я только кофе возьму, – спокойно произнесла она, но в душе все перевернулось – вот и закончилась сказка. Бывают курортные романы, а у нее выходной. Выходной роман. Роман на выходе на пенсию. Хотя до пенсии пока далековато.

– Наташа, давай скорее! – Сергей явно нервничал.

Наташка мстительно не стала облегчать ему задачу: слишком хорошо ей было с ним в эти выходные. Наконец она с чашкой кофе вошла в комнату.

– Ну говори.

– Наташа, я тут подумал… – Он выглядел непривычно серьезным. – В общем, наверное, ты решишь, что это преждевременно, но мы с тобой взрослые люди.

– Отлично. Мы взрослые люди, вероятно, это действительно преждевременно. И? – Наташка еле сдерживала слезы.

– Тут такое дело. Наташа, мы же все равно сто лет знакомы. Это даже мало что изменит. Давай жить вместе?

– Что? – Наташка ожидала чего угодно, но только не этого предложения.

– Я подумал, что ты не возражаешь, чтобы я переехал к тебе. Ну то есть можно и ко мне поехать, ты же знаешь, квартира у меня есть, просто, мне кажется, Кате здесь удобнее. Но если ты хочешь, давай жить у меня.

Наташка покачала головой.

– Ты предлагаешь жить вместе?

– Да. Ты против? – Сергей смотрел не на нее, а в сторону и ждал решения.

– В принципе нет. А твоя жена? Ты разводиться будешь?

– Наташка, я как развелся последний раз в две тысячи первом году, так больше официально и не расписывался. Мы с ней долго беседовали. Мы очень разные. Пожелали друг другу счастья. В общем, давно все прошло. Просто… Да не хочу я сейчас об этом! Это неважно! Ты согласна?

– Думаю, да. Только Катя…

– Катя в отличие от тебя еще утром сказала, что не возражает! Вот! – К Сергею вернулось его обычное веселое настроение.

– Ой, Сережа, а я же твоя подчиненная.

– Нет. То есть очень жаль, конечно. Давало большой простор фантазии.

Наташка даже спрашивать не стала, какой именно фантазии, поинтересовалась только:

– Почему не подчиненная?

– Потому что, если ничего не случится, завтра подпишут приказ о моем новом назначении. Мне Антонина сообщила. Только вот тебя она без меня съест. Ну и ладно. Будешь хорошо себя вести, я на тебе женюсь и посажу тебя дома вязать мне носки.

– Во-первых, может, и не съест. А во-вторых, не знаю, что тебя больше напугает: если я откажусь сидеть дома или если я сейчас на все соглашусь. С одним условием. Ты будешь ходить только в носках, связанных мною.

– Уговорила. Условия обсудим позже. Наташа, так я завтра вещи перенесу?

– Откуда?

– Они у меня в кабинете лежат. Во сколько Катя спать ложится? А то уже девять, а ребенок не спит.

Наташка на провокацию не поддалась:

– Ей в ее возрасте можно и попозже засыпать.

На следующий день Сергей перенес к ней вещи. Сделал он это, по своим представлениям, незаметно: посередине рабочего дня утащил из кабинета два огромных челночных баула. После этого по поликлинике немедленно пошли сплетни о его новом назначении.

Ближе к обеду к Наталье зашли Марина и Марк.

– Наталья Павловна, – начал Марк, – спасибо вам большое. Мы вчера у моей мамы были. Марина ей очень понравилась. Так что нам осталось лишь дату свадьбы назначить.

– Здорово! И когда планируете? – Наташка искренне за них обрадовалась. Хорошо, что они разобрались. Хорошо, что у Марининого ребенка будет папа.

– Мы никак решить не можем! – воскликнула Марина. – Хочется, чтобы когда тепло и чтобы платье красивое. Но когда тепло будет, я уже платье надеть не смогу. – Будущая невеста зашмыгала носом.

Марк посмотрел на нее тревожно, а на Наталью Павловну умоляюще.

– Марина, если ты хочешь платье, то лучше тепла не ждать. Кроме того, ты же свадьбу не на улице праздновать станешь. Сейчас конец января, через месяц уже почти весна. А на красивое платье можно накинуть элегантную теплую накидку. А со своей мамой ты Марка познакомила?

– Нет еще, сегодня поедем. Вместе с мамой Марка.

– Марина, слышала, что Наталья Павловна сказала? Хочешь платье, пойдем в ЗАГС, – произнес Марк. – Наталья Павловна, можно нам на час отлучиться?

– Вряд ли вы за час успеете. Много у тебя вызовов?

– Не очень, штук пять.

– Ладно уж, пойди скажи Тамаре Николаевне, что я просила ее сегодня пройтись вместо тебя, а завтра ты вместо нее сходишь.

– Спасибо, Наталья Павловна! – И Марк вышел из кабинета.

– Маринка, ты рада? – спросила Наталья.

– Не знаю. Он ведь сначала… Я об этом думаю постоянно.

– Марина, тебе голову занять нечем? Ну не сразу человек среагировал, бывает. Он же исправился! Не забивай себе голову дурью всякой! На свадьбу-то пригласишь?

– Наталья Павловна! Какая я же бестолочь! Я же хотела попросить вас быть свидетельницей!

– Маришка, я бы с радостью, – Наталья была тронута, – но какая из меня свидетельница? Я старая, разведенная… Свидетельницей должна быть твоя какая-нибудь подружка.

– Ну Наталья Павловна, ну пожалуйста! А Сергей Владимирович – свидетелем. Моя подружка лучшая с грудным ребенком сидит. А если бы не вы…

Вернулся Марк, они вдвоем и уговорили Наталью на эту авантюру. В конце концов, она сдалась:

– Но только если Сергей Владимирович согласится! – а Наталья подумала, что Сергей Владимирович согласится обязательно. Такой уж у него характер.

Упомянутый Сергей Владимирович немедленно появился в кабинете:

– На что это я соглашусь?

– Быть свидетелем. На свадьбе у нас, – пояснил Марк.

– А, на это, естественно, соглашусь! А свадьба-то когда?

– Не знаем еще, вот идем заявление подавать, – ответила Марина.

– А, ну идите, идите. Я прощаться пришел.

– В каком смысле? – перепугалась Марина.

– В прямом. С завтрашнего дня я главный врач в соседней поликлинике. В департаменте приказ подписали. Пойду дела принимать. Наталья, до вечера. И веди тут себя прилично!

После его ухода Наталью вызвала Антонина Алексеевна. Выглядела она озабоченной:

– Наталья Павловна, как вы уже, наверное, знаете, Сергея Владимировича перевели. С завтрашнего дня он у нас не работает. Вас я назначаю на его место. Кого вы видите в должности заведующего отделением вместо себя?

Наташка вопроса не ожидала, но ответ у нее был:

– Тамару Николаевну.

– Уверены?

– Да. Я ее давно знаю. Она хороший врач, и администратор из нее получится.

– Ладно. Давайте попробуем. Попросите ее ко мне зайти.

Антонина Алексеевна назначила Тамару заведующей. Наташка стала вникать в обязанности заместителя по лечебной части. Это казалось ей очень сложным. По вечерам она жаловалась Сергею:

– У меня никогда не получится.

– Получится, – утешал он.

Сергей звонил по нескольку раз в день, разъясняя приказы, подсказывая, как справляться с бумагами. У Наташки тем временем появилось твердое ощущение, что бумаги эти кто-то выдумывает из чистой вредности. Типа, дай-ка я этим докторам что-нибудь заковыристое подсуну. Разберутся или нет? Ах, разобрались?! А я новый приказик. И так до бесконечности. В любом случае Наталья прекрасно понимала, что без терпеливой поддержки Сергея она бы ни за что не справилась. Потихоньку Наталья привыкла к новой должности, и все пошло своим чередом.

Наступил день свадьбы Марины и Марка. Наталья приготовила вечернее платье, Сергей – костюм. Катю тоже пригласили. Наталья полагала, что Марк давно объяснился со своей начальственной родственницей. В торжественный день за ними заехал автомобиль. Сергей придирчиво изучил Наталью с Катей и сообщил им:

– Вы у меня в ЗАГСе будете самые красивые. Наташка, может, и нам с тобой? А тебе, Катерина, пока рано. И жениха я должен одобрить.

Катя даже отвечать не стала. Наталья хихикнула.

В ЗАГСе они были вчетвером. Жених с невестой и свидетели быстро расписались в указанном месте, повеселились над произносящей речь дамой с высокой прической и поехали в кафе, где их ждали друзья и родственники.

В машине Наташка тихо поинтересовалась у Марка:

– А как тетя к вашей свадьбе отнеслась?

– Да как? Вообще-то, она только знает, что я женюсь и что невеста в положении. А кто невеста, пока не знает.

– Марк, ты с ума сошел, – зашипела Наталья, стараясь, чтобы Марина ее не услышала. – Ты представляешь, что она может устроить?

– Ничего. При людях она ничего устраивать не станет! – радостно объяснил Марк. – А потом – поезд-то уже ушел. Маринке совсем скоро в декрет идти.

Они приехали в кафе, гостей собралось человек тридцать. Антонина Алексеевна сидела на почетном месте, близко к молодоженам. Шансов, что она не узнает Марину, практически не было.

– Марк, ну знакомь же меня скорее с невестой! – потребовала она с притворным оживлением, когда молодые зашли в зал. Узнала Марину, вгляделась, не веря своим глазам. – А, так мы знакомы! Ну что ж, поздравляю! Прекрасный выбор! – Марк был прав. Антонина Алексеевна умела владеть собой, при посторонних ничего лишнего не сказала. Но смотрела нехорошо.

Сергей подтолкнул Наталью:

– Уверена, что она тебя не съест?

– Может, я не знала ничего? Мы же с Мариной вместе работали сто лет, но подробности она мне не рассказывала.

Но через пару часов надежды на благополучный исход не осталось. Марк решил произнести тост.

– Дорогие гости! Хочу поблагодарить всех, – начал он стандартно. – Но особенно – Наталью Павловну. Если бы не она, ничего бы не было. Поэтому я предлагаю поднять бокалы за ее здоровье.

– Так вот кому мы должны быть за все это благодарны! – порадовалась Антонина Алексеевна и посмотрела на Наташку так, что она, поближе подвинувшись к Сергею, прошептала:

– Знаешь, ты, кажется, был прав. Съест.

Сергей благородно удержался от язвительного замечания: «Я же тебе говорил!» – и лишь сочувственно вздохнул. Вскоре после тоста Антонина Алексеевна незаметно исчезла. С ее уходом все почувствовали себя свободнее, гости развеселились, домой Наталья попала после полуночи.

Утром, не успела она прийти на работу, ее вызвали к главному врачу. Это был даже не вызов. Просто охранник у двери загадочно произнес:

– Вас сама ждет.

– Сама?

– Ну да. Антонина Алексеевна. С восьми часов на месте. Велела, как вы придете, чтобы сразу к ней.

Наталья зашла к себе, надела халат и направилась в кабинет к главному врачу.

– Доброе утро, Антонина Алексеевна!

– Наталья Павловна, вы знали об этих отношениях?

– Да.

– А почему мне не доложили?

– Потому что я не сочла нужным вмешиваться в чужую семейную жизнь, – спокойно ответила Наталья.

– Вот как! Интересно! Но, насколько я знаю, Марина хотела сделать аборт, а вы ее отговорили! Это называется не вмешиваться в чужую семейную жизнь?!

– Антонина Алексеевна, полагаю, я не должна оправдываться.

– Что ж, в таком случае, я думаю, у нас не получится работать вместе, – неожиданно проговорила главный врач.

– Да, вероятно, вы правы. – У Натальи внутри все похолодело, но остановиться она уже не могла. – Вы хотите, чтобы я немедленно написала заявление?

Антонина Алексеевна прищурилась:

– Мы сделаем по-другому. Вы доработаете до лета, спокойно передадите дела Татьяне Петровне, заодно подыщете себе новую работу. Не скрою, я бы хотела расстаться с вами как можно скорее. Но Марк заявил, что, если у вас из-за меня возникнут неприятности, он перестанет со мной общаться. Поэтому прошу вас ничего ему не говорить. Мы с вами в данный момент зависим друг от друга

– Я должна подумать.

– Конечно, подумайте, с Сергеем Владимировичем посоветуйтесь.

Наталья встала и вышла из кабинета.

Вечером она рассказала обо всем Сергею. Тот снова удержался от «Я тебя предупреждал», хотя замечание это так и просилось с языка.

– Наташа, уходить тебе придется. Она тебя в покое не оставит, со света сживет. Или по статье уволит.

– Ну и ладно. Давай я завтра заявление напишу.

– Написать ты можешь, но через двадцать один день после увольнения у тебя прервется стаж. Ты потеряешь надбавку за него. Уверена, что за двадцать один день устроишься на новую работу?

– Нет. И что делать?

– Сначала успокоиться и подумать. Она дала тебе срок до лета? Значит, ты можешь уволиться с формулировкой: «Прошу предоставить очередной отпуск с последующим увольнением». Отпуска у нас – сама знаешь, плюс двадцать один день. Так что со стажем разберемся. Ну и надо начинать ребятам звонить. Что-нибудь найдется. Кстати, тебе сегодня Ленка звонила из нашей группы. Зачем-то ты ей нужна. Интересовалась, как будешь отпуск проводить.

– А как я его буду проводить?

– Сначала найдем тебе работу, потом поедем с тобой в какую-нибудь Турцию. И Катерину прихватим.

Наташка послушно набрала Ленкин телефон.

– Лен, привет, это Наташа. Ты звонила?

– Ой, Наташка! Как хорошо, что ты перезвонила! У тебя отпуск в июне есть?

– Да. А что? Как дела у тебя?

– Подожди, хочешь отдохнуть две недели на море бесплатно? С дочкой.

– Не знаю. Это же ты не просто так предлагаешь.

– Объясняю систему: группа школьников поездом едет в Крым. И им для сопровождения туда и обратно нужен врач. То есть ты врач только в поезде. А две недели там просто отдыхаешь.

– Ленка, не верю я в бесплатные пирожные, в чем подвох-то?

– Ни в чем. Законы у нас дурацкие. Ты подумай, а через пару недель ответишь.

– А сама почему не хочешь?

– Да у меня отпуск в августе. А надо на июнь. Короче, решай.

Наталья вернулась к Сергею.

– И что ты об этом думаешь? – спросила она, пересказав содержание разговора.

– Я думаю, что в отпуске надо отдыхать, а не работать, тем более с детьми, – ответил он, не отрываясь от записной книжки, которую перелистывал.

Наташка уткнулась в подушку.

– Слушай, не расстраивайся! Ты же не собиралась всю жизнь просидеть в одной поликлинике участковым доктором! Это просто твой шанс.

– Какой шанс? – всхлипнула она.

– Обрести новую жизнь, – важно и таинственно произнес Сергей.

Следующие несколько месяцев Наташка провела в состоянии какого-то раздвоения: у нее все было очень хорошо дома, они с Сергеем понимали друг друга с полуслова и никогда не ссорились. Зато на работе она ощущала постоянное напряжение. К ней приходила Татьяна Петровна «принимать дела», выгнать ее из кабинета было невозможно, общаться с ней неприятно. Даже прежняя подруга Тамарка всячески давала понять начальству, что опальная Наташка ей больше никто. С Марком Наталья старалась общаться поменьше, ежедневно перезванивалась с Мариной, но, конечно, ничего не рассказывала ей об этих неприятностях. Сергей и Наташка обзвонили всех друзей, но работа так и не находилась. И все-таки, когда в конце мая Наталью вызвала Антонина Алексеевна, она, понимая, о чем будет разговор, почти обрадовалась.

– Наталья Павловна! Вы помните нашу зимнюю беседу? Вы подыскали себе новое место?

– Антонина Алексеевна, беседу я, естественно, помню, заявление могу вам написать прямо сейчас.

– Что ж, не стану отговаривать. Пишите. – И положила перед ней лист бумаги и авторучку.

Наталья написала заявление, припомнив все, что говорил ей Сергей.

Антонина Алексеевна бегло пробежала лист глазами:

– Что ж, написано грамотно, видимо, с Сергеем Владимировичем вы посоветовались. Итак, две недели доработаете по Трудовому кодексу. Больше я вас не задерживаю.

Наталья решила, что разговор окончен, и вышла из кабинета.

– Наталья Павловна! – ее догнал Марк. – Это правда, что вы заявление написали? Это все она, да? Из-за меня! Ну сейчас я…

– Марк, успокойся, пожалуйста. Я действительно написала заявление. Мне просто предложили очень интересный вариант. Это пока секрет, я устроюсь и все тебе расскажу, хорошо?

– Ладно. – Марк не очень-то ей поверил, но растерялся, не нашел что возразить.

Наталье не хотелось никого видеть. Она сняла халат и вышла из поликлиники. Сдерживаясь, чтобы не заплакать на улице, добралась до дома, где наконец дала волю чувствам. Вдоволь нарыдавшись, снова обрела возможность рассуждать спокойно. Изменить ситуацию она не может, грузить ею окружающих смысла нет. Она должна справиться. В конце концов, работа – это всего лишь работа. Если что, пойдет к маме. Директором салона красоты.

Придя к такому выводу, Наталья не стала сообщать Сергею и Кате, что уже написала заявление. Только накануне своего последнего рабочего дня за ужином призналась:

– Знаете, ребята, а я завтра последний раз в поликлинике работаю.

– Знаем. Две недели как знаем, – кивнул Сергей.

– Как? – растерялась Наташка. – И молчали?

– Мир не без добрых людей, мне сразу доложили, что ты заявление написала. И кстати, ты тоже молчала. Наташа, изменения – это необязательно плохо. Ты не знаешь, может, все к лучшему.

– Куда уж лучше. – Наталья почувствовала, что сейчас заплачет. – Выгнали, как идиотку. Девчонки со мной общаться боятся. И работы нет.

– Работу найдем. А девчонки эти… Забудь. У тебя мы есть, правда, Катерина?

– Правда, дядя Сережа! – немедленно откликнулась Катерина.

– Наташа, ты не одна. Все наладится. И вообще. Это же как в сказке.

– Чем дальше, тем страшнее? – всхлипнула Наташка.

– Нет, все изменилось по мановению волшебной палочки!

И вот Наталья последний раз прошлась по коридорам поликлиники. Она не стала прощаться с Антониной Алексеевной и с Марком. Потому что вечером они с Мариной напросились к ним в гости. Дома и поговорят.

Наталья вышла на улицу, свернула к дому, но потом решила прогуляться по району, по участку, по парку. Парк весной был чудесен: светло, тепло, поют птицы, никаких луж, даже алкоголиков не видно.

Дома ждали Катя и Сергей. И не было никаких оснований думать, что проблем и неприятностей в завтрашнем дне будет больше, чем радости.

Content

Надежда Никольская
Амбулаторный роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8