Наталия Левитина

Все прелести замужества

Я вышла из редакции и сразу окунулась в сентябрьский вечер, прозрачный и тающий, словно сладкая вата. Осень пылала сочными красками, одаривала прохожих золотом, медью и бронзой, восхищала своей щедростью. Деревья ещё были полностью одеты и выстроились вдоль аллеи, как фрейлины королевы в роскошных платьях – оранжевых, жёлтых и красных…

И вдруг я снова увидела мужчину в чёрном плаще. Он возник из золотистых сумерек, словно ускользающий мираж, и замер на противоположной стороне улицы… Теперь сомнений не оставалось – этот мужчина явно наблюдал за мной. Он не пытался прятаться, смотрел в упор. Я поняла, что именно его я уже видела пару дней назад. Но тогда не обратила внимания на эту мрачную фигуру, не придала значения странной встрече. И вот он снова появился – незнакомец в чёрном…

Что ему от меня нужно?

Глава 1

Принудительное омоложение

Моя очаровательная соседка и подруга Ева вытянула удачный лотерейный билет в виде богатого поклонника и в начале августа отправилась на уик-энд в Париж. Я не стала занудствовать и напоминать красавице, что совместная поездка в Париж должна являться счастливым уделом влюблённых, а не результатом скоропалительного знакомства.

Действительно, почему бы Еве не развлечься? Она целый год отчаянно барахталась в паутине невезения и заслужила хоть какую-то компенсацию. Экономический кризис обошёлся ей дорого: Ева потеряла бизнес и теперь тосковала на пепелище. Конечно, она старалась не показывать виду, насколько ей тяжело. А я, чтобы не бередить рану, удерживалась от вопросов о её планах – не попытается ли подруга опять открыть дело, не начнёт ли новый проект? С Евиным талантом предпринимателя всё возможно. Но безусловно, после крушения необходима передышка.

И приятельница улетела в Париж. Поездка стала бы невозможна, если б в уравнении не присутствовали две равнозначные величины: обеспеченный мужчина и я. Именно я забрала к себе Евиного ребёнка – Мишутку.

На целых три дня!

Это подвиг, учитывая, что Евин сынок таит в себе запасы энергии, сопоставимые с боезарядом атомной подводной лодки, а моя квартира даже не застрахована. Пока подруга гуляла по Елисейским полям и поднималась на Эйфелеву башню, сидела в кафе «Фуке» и любовалась красотами Версаля, я отлично проводила время в компании юного джентльмена. Четырёхлетний гений – любознательный и вездесущий – потрудился и над моим мировоззрением, и над операционной системой компьютера, и над интерьером квартиры.

В понедельник на пороге нарисовалась мамаша – красивая, роскошная, одетая в парижские обновки.

Я выглядела гораздо менее свежо.

– Вот, это тебе, это тоже тебе, – заявила путешественница и вручила мне пакеты с подарками. Я стала счастливой обладательницей коллекции магнитов на холодильник, флакона духов, бутылки вина и красивого джемпера.

– О, нет, Ева, ты что! – смутилась я, рассматривая парижские дары. – Не надо было тратить на меня столько денег.

– Не переживай. Ты посмотри на цену, специально оставила.

Бросив взгляд на этикетку, я потеряла дар речи.

– Пять евро?!

Изумительный, нежнейший джемпер, привезённый вовсе не из Уфы или Пекина, а из самого Парижа (ах!), стоит каких-то пять евро?

– Так не бывает, – возмутилась я. – У нас за эти деньги даже китайской футболки не купишь!

– Вот именно, – согласилась Ева. – Но зато там ужасно дорогая еда… Хотя, в принципе… тоже как посмотреть.

– А что твой спонсор? Ваша поездка была удачной? Вам понравилось вдвоём в Париже?

Мгновенная тень пробежала по лицу Евы. Я тут же осознала ошибку – слово «спонсор» прозвучало для подруги оскорбительно. Она всего в жизни добивалась самостоятельно, содержала и себя, и ребёнка, помогала маме. На фамильном гербе Евы, если бы он существовал, разумеется, я написала бы два слова: «Гордость и независимость»…

Наверное, мы с подругой ужасно несовременны: я – со своей привычкой заниматься чужими проблемами, и она – с её стойким нежеланием использовать в собственных интересах мужчин. И это сейчас, когда люди только и думают, как бы урвать у ближнего лакомый кусочек!

Но обстоятельства изменились. И вот гордая красавица, всегда высокомерно пренебрегавшая мужскими подарками, едет в путешествие за чужой счёт. Наверное, её новый друг просто неотразим – раз ему удалось сломить круговую оборону строптивой девицы.

– Всё отлично, – кисло пробормотала Ева. – Было неплохо… Ах, вот ещё, Юля. Забыла тебе предложить кое-что…

Подруга порылась в сумке и достала карточку. Это был подарочный сертификат на одну лазерную процедуру в салоне красоты «Будуар».

– Нет уж, довольно подарков! – отказалась я. – Серьёзно, Ева, хватит!

– Бери, не пожалеешь!

– Ты смеёшься? Хочешь, чтобы я добровольно подставила драгоценную физиономию под вредоносный лазерный луч? Кстати, как раз пишу курсовик на данную тему: «Опасные факторы при работе оптических квантовых генераторов».

– Юля, господи, какой курсовик? – изумилась Ева. – Ты закончила универ сто лет назад!

– Не смогла отказать любимой начальнице, – вздохнула я.

Марина Аркадьевна, главный редактор журнала «Стильная Леди», случайно упомянула в разговоре, что ребёнок не справляется, тащит «хвосты» с прошлого года. И пока всё не отработает, к учёбе его не допустят…

Предложение помочь страдальцу мгновенно слетело с моих губ. А ведь никто за язык не тянул! Сама не понимаю, что это было, – захотелось блеснуть профессионализмом? Мол, для журналиста накропать тридцать страниц на любую заданную тему – раз плюнуть?

Милая Мариночка молниеносно ухватилась за моё предложение – так коршун впивает когти в полевую мышь. Через мгновение я узнала тему курсовой и вздохнула. Ладно бы взялась писать о чём-то понятном, например о парцелляции или «омнибусном» исследовании. В этом я отлично ориентируюсь.

Нет же!

В последнюю неделю столкнулась с такими неприличными выражениями, как «монохроматичность излучаемых колебаний», «градиент электрического поля», «резонансные эффекты».

В газете «Уральская звезда» я всё больше специализируюсь на социальных темах, для журнала «Стильная Леди» пишу статьи о похудении и психологических затруднениях девушек бальзаковского возраста. Что и говорить, для оперирования терминами типа «сгустки высокоионизированной плазмы» я была подготовлена просто блестяще!

К моменту, когда Ева предложила мне подарочный сертификат, я накропала уже десять страниц и основательно измучилась. Писать было трудно. По ночам снились лазеры, и они были похожи на марсианские треножники Герберта Уэллса – холодные, безжалостные…

Конечно, я сразу отказалась от коварного предложения подруги!

Ева загадочно усмехнулась.

– Юля, чего ты боишься? Ты лучше посмотри на меня.

Я посмотрела.

– Ты – супер, это не обсуждается, – пробормотала я. Но присмотрелась к подруге повнимательнее.

Оу!

Ева, как и всегда, оставалась безупречно красивой. Но она словно повернула время вспять, вычеркнув из жизни последние десять лет! Такая гладкая кожа бывает только у юных красоток. А Еве, всё-таки, недавно исполнилось тридцать! Ни одного изъяна, ни малейшего намёка на то, чем изобилует моя собственная физиономия: морщинки, поры, пятна. Я монстр! А вчера на подбородке вылезло нечто размером со слона. Я полчаса рассматривала его в лупу с пятидесятикратным увеличением. Банальный подростковый прыщ!

В моём-то возрасте!

За что мне это?!

А Еву, полагаю, можно сунуть даже под электронный микроскоп – и ничего не увидишь, ни единого прыщика или морщинки.

– Хочешь сказать… – нерешительно начала я, – это всё лазерная процедура?

– Три процедуры.

– Хм… Значит, не новая любовь плюс парижский уикэнд заставляют тебя излучать свет. Ты просто сияешь!

– Нет, моя дорогая, это не любовь. Это инновационные медицинские технологии.

Я успела подумать о том, что слово «новый» вдруг в нашей стране стало неприличным. Всё вокруг теперь исключительно «инновационное»: проекты, мышление, топоры, унитазы…

А Ева тем временем ударилась в рекламу:

– Совершенно безопасная методика, короткий восстановительный период – два дня! Выравнивает текстуру кожи, улучшает её цвет и рельеф…

Я всё ещё нерешительно вертела в руках подарочный сертификат.

Но Ева, конечно, молодец. Вот это, я понимаю, настоящий товарищ! Другая бы на её месте тихонечко продолжала день за днём омолаживаться, превращаясь из зрелой девы в школьницу и нисколько не заботясь о том, что любимая соседка погрязла в прыщах и морщинах.

Да, очень хочется выглядеть, как Ева!

– Обязательно туда сходи, – сказала подруга. – Ты знаешь, сколько стоит процедура?

– Сколько?

Ева назвала сумму. Я упала замертво.

– Вот, а ты отказываешься, глупышка!

– Ева, но как же?.. Ты сделала уже три процедуры! Но ведь это… Ведь это целое состояние! Откуда такие деньги?

Подруга прерывисто вздохнула. Я поняла, что вновь коснулась запрещённой темы. Ева стремительно расстаётся с принципами, а я невольно ей на это указываю. Она принимает подношения спонсора, чего раньше никогда не делала. Естественно, за всё платит мужчина – и за Париж, и за салон…

– Мне, право, неудобно, – промямлила я.

– А мне удобно? – возразила Ева. – Я постоянно вешаю на тебя младенца. Надо же это как-то компенсировать.

Я вспомнила об испорченном ноутбуке и оторванной дверце стиральной машины (малыш помогал развешивать бельё, но не рассчитал силы) и вздохнула:

– О чём ты говоришь! Мишутка для меня радость, а не обуза.

Но сертификат спрятала за спину.

– Спасибо! – искренне сказала я. – Ева, ты настоящий друг!

В пятницу, ударно поработав в редакции «Уральской звезды», я отправилась «отоваривать» драгоценный лазерный купон. Мысль о проделанной работе (отредактировала статью, написала и отправила на сайт информагентства три заметки) приятно грела и подбадривала: вот, потрудилась во благо общества, а теперь надо сделать что-то хорошее и для себя лично.

Если честно, от страха слегка подкашивались ноги. Я не привыкла к визитам в различные заведения, где клиенткам выжигают верхние слои эпидермиса или обкалывают лицо ядовитыми препаратами, обещая вечную молодость.

Я и так ощущаю себя юной.

Иногда.

Но Ева… Ева и её восхитительный внешний вид являются высокоэффективной рекламой для этого косметического салона. Согласна, пусть меня тоже поджарят лазером… Потом необходимо просидеть два дня дома. А в понедельник я заявлюсь в редакцию во всей красе. Надеюсь, всё именно так и выйдет, я не облезу и не умру от анафилактического шока.

Город пылал, раскалённый лучами солнца. Последние аккорды лета были мощными и яркими. По спине градом катил пот, мой эксклюзивный лимузин (а попросту – «жигули») по какой-то трагической случайности не оснащён кондиционером. Я колесила по центру, выискивая, где бы припарковаться.

Маленький косметический салон находился вовсе не на главной улице, а в глубине квартала, на первом этаже многоэтажки, и назывался он «Будуар». Вход был украшен красивой, но скромной вывеской. Зайдя внутрь, я сразу поняла, почему подруге здесь понравилось. Заведение было стильным и шикарным, как и сама Ева. Ещё до кризиса, когда её бизнес процветал – подруга управляла маникюрными салонами и имела хорошую прибыль, – Ева мечтала открыть нечто подобное.

Карта ложится то так, то эдак! Подумать только, когда Ева купалась в успехе как в шампанском и разъезжала по городу на новенькой иномарке, я тонула в депрессии – у нас ни на что не хватало денег, Никита потерял работу. А теперь? Ева разорена, а у меня полный порядок…

Хорошо, что мы с подругой не связаны отношением обратной пропорции. Надеюсь, когда Ева оправится от разорения и снова построит бизнес, я буду всё так же на коне, а не провалюсь в пропасть безденежья.

Хотя кто знает!

…Итак, открыв дверь салона «Будуар», я ступила на территорию для избранных: за скромным фасадом царила восточная роскошь. Оборудованная в обычной квартире крошечная косметология, несомненно, являлась тайным местечком, чей адрес передаётся по секрету и является достоянием узкого круга счастливчиков.

Вот и мне, благодаря щедрости Евы, удалось на два часа приобщиться к касте избранных. Переодеваясь в белоснежный халат, я подумала о том, что медсестра, встретившая у входа, вряд ли привыкла к столь непритязательно одетым клиенткам – на мне, как всегда, были джинсы и футболка. Наверняка этот маленький рай посещают исключительно дамы, разодетые в пух и прах, и приезжают они на «мерсах».

Началась экзекуция. Я лежала на кушетке предельно законспирированная – никто бы не узнал! В голубом чепчике и маленьких очках на резинке. Сначала чувствовала тепло, потом – лёгкое жжение. Прикосновения косметолога и её голос были наполнены нежностью. Ещё бы! Если отстёгиваешь за одну процедуру сумму, равную годовому бюджету Зимбабве, то имеешь право рассчитывать если не на безболезненность, то хотя бы на ласковые слова.

А Ева сделала три подобных процедуры!

Меня терзало любопытство. Почему подруга так тщательно скрывает от меня нового поклонника? Вот бы краешком глаза взглянуть на щедрого нувориша, готового тратить баснословные деньги на прелестную деву – возить на уик-энд в Париж, дарить дорогие подарки…

Я рискнула завязать непринуждённый диалог с врачом-косметологом, чтобы не лежать под аппаратом безгласным бревном. Но мне запретили говорить! Пришлось хранить молчание, а подобное состояние для меня мучительно. От нечего делать я рассматривала надпись на приборе, читала её слева-направо и справа-налево.

Аппарат именовался красиво: «Rollanta-1308». Позабавило совпадение – сегодня как раз было тринадцатое августа, то есть 13.08. Дожидаясь окончания процедуры, я представляла, как через несколько дней сражу наповал своей неземной красотой коллег и друзей. А ещё сочиняла новую страницу для курсовой работы. В следующем параграфе я как раз планировала переключить внимание с промышленных на медицинские лазеры.

Глава 2

Мы с Евой обречены!

Ноутбук, испорченный любознательным Евиным ребёнком, я отнесла программисту Вите. Он живёт в нашем подъезде, талантлив, покладист и совершенно незаменим, когда речь идёт об установке новых программ или уничтожении вирусов.

Раньше Витя выступал в единственном амплуа: он был как сыр камамбер – продукт отличный, но подванивающий. Ещё несколько лет назад я с опаской переступала порог Витиного логова: боялась напороться на кусок протухшей пиццы или упасть, поскользнувшись на банановой кожуре. Иногда я силком заставляла соседа почистить зубы и вывозила три тонны мусора из его берлоги.

Всё изменилось в тот момент, когда квартиру в нашем доме купила Ева. Я тут же лишилась статуса лучшей Витиной подруги и отошла на второй план: программист влюбился в Еву. Сколько раз, движимая состраданием, я варила для Вити пельмени и не позволяла компьютерному гению умереть голодной смертью! Сколько раз занимала ему денег! А Ева всего лишь прошла мимо по лестнице, рассеянно кивнула… и парень пропал.

С этого момента начинается история превращения нелюдимого, пропахшего потом, заросшего щетиной программиста в завидного жениха. Любовь творит чудеса! Взглянуть на себя глазами женщины – задача непосильная для мужчины. Мужчины оценивают себя по-мужски, а потому всем довольны. Но Виктору удалось совершить невозможное.

Я была привлечена в качестве консультанта.

– Для начала, не помешало бы навести в твоей квартире порядок, – посоветовала я.

Витя не стал мелочиться и организовал капитальный ремонт – ему как раз хорошо оплатили какую-то работу. Прежде чем завыла дрель и застучали молотки, из квартиры несколько раз доносились душераздирающие вопли – возможно, это кричали от ужаса гастарбайтеры, напоровшись на гнездо червей на антресолях или залежи гнили под обоями… Через два месяца страшная берлога программиста превратилась в красивую студию, выдержанную в стиле хай-тек. Тут подоспел новый гонорар, и Витя полностью сменил оборудование – ведь старые мониторы и процессоры были щедро украшены засохшей жвачкой, заскорузлым сыром и вялеными помидорами…

Насколько я знаю (начиталась психологических опусов), формирование человеческой личности заканчивается к двадцати пяти годам. Дальше – хоть кол на голове теши. Витя давно миновал рубеж в четверть века. Но юноша продолжал удивлять. Дождавшись нового денежного транша, он заявил, что желает нанять стилиста. Я на полдня впала в ступор: думала, Витя просто сходит в парикмахерскую и этим актом завершит формирование нового имиджа… Очнувшись, я состыковала двух своих друзей – программиста и стилиста, Виктора и Глеба. Глеб Ч. был самым лучшим и дорогим стилистом в городе. Однажды я попросила его устроить шопинг для моей свекрови. И в тот раз я действительно угодила Лане Александровне. Она осталась чрезвычайно довольна результатом и вспоминала о дне, проведённом в магазинах в обществе «этого блестящего молодого человека», с благоговением…

В памяти Виктора, полагаю, напротив, день великого преображения остался днём чудовищных страданий. Раньше Витя вообще не выходил из дома, лелея социопатические черты личности. А тут – бесконечная гонка по салонам и бутикам; пытки шампунем, бритвой, примерками…

В тот вечер я устало тащила наверх пакет с провизией – успела побывать на двух интервью и пресс-конференции, написала отчёт, а теперь планировала подготовиться к возвращению Никиты из командировки. Лифт не работал. Я мысленно составляла план – с чего начать: сначала сделать генеральную уборку, а потом приготовить праздничный ужин? Или наоборот?

На лестнице меня окликнул незнакомый юноша, высокий, приятный, одетый с безупречным вкусом.

Кто это?

– Юль, ты чё, не узнаёшь? – осведомился импозантный красавчик голосом Вити-программиста.

Пакет с едой вывалился у меня из рук…

…Ева молниеносно смекнула, что влюблённый программист, тем более живущий по соседству, – вещь в хозяйстве не менее полезная, чем блендер. У неё уже была на привязи безотказная нянька для Мишутки (это я о себе), теперь появился ещё и преданный компьютерщик. Благодаря эфемерным и ни к чему не обязывающим авансам (улыбка, мольба о помощи, комплимент), Ева привязала к себе воздыхателя стальными тросами и вот уже целых три года поддерживала в нём пламя любви.

А Витя полностью переродился: он хорошо пахнет, ежедневно принимает душ, дружит с зубной щёткой. Он нанял помощницу по хозяйству. То, на чём сломалась его мамаша, всё детство и юность Виктора твердившая: «Сынок, надо быть чистоплотным!», удалось томной красавице – а ведь она и слова не произнесла… От прежних привычек у Вити осталась только одержимость работой, а это вовсе не плохо…

Я выложила перед соседом ноутбук, истерзанный Евиным ребёнком:

– Посмотришь? Мишутка покуражился. Чего-то там удалил.

– Угу, – промычал гений, не отрываясь от монитора.

– И ещё. Я тут подрядилась писать курсовик о вредном воздействии лазера на человеческий организм. Но катастрофически не хватает материала. Надёргай для меня, ладно?

– Угу, – согласился Витя.

Вот если бы сейчас к нему пришла Ева, он уже метался бы по квартире, устраивая дорогую гостью поудобнее!

Да, я – не Ева.

Хотя уже использовала подарочный сертификат и вот-вот стану неотразимой. Когда сойдёт краснота. А пока я похожа на освежёванного кролика.

Но Витя этого, конечно, не заметил.

– Тебе на флэшку сбросить или сразу распечатать? – спросил он, не оборачиваясь.

– Давай на флэшку.

Вздохнув, я провела пальцем по системному блоку – ни пылинки! – и устроилась на кожаном диване с компьютерным журналом. После получаса вдумчивого чтения поняла лишь одно – это, без сомнения, свежий номер. Потому что на обложке было написано «август 2010». Все остальные слова в журнале мне были незнакомы…

Домой вернулась с работающим ноутбуком и сытой флэшкой. Удивительно, как ловко обращается Виктор с поисковыми системами! Если попросишь, он забирается в дремучие дебри, вылавливая сведения, недоступные простому пользователю. Это объяснимо – ведь для него не существует закрытой информации и преград в виде паролей. Кроме того, он умеет корректно формировать запрос. Я часто пользуюсь бесценным Витиным умением, для журналиста такой сосед – настоящий клад!

– Юлечка, не хотелось бы тебя поторапливать, но как у нас обстоят дела с курсовой работой? – вкрадчиво поинтересовалась Марина Аркадьевна в следующую пятницу. Мы сидели в прохладном кабинете и пили ледяной апельсиновый сок. За окном сияло солнце, на улице всё плавилось от зноя. Последние летние деньки!

– Завтра верну, – бодро ответила я.

Целую неделю научный труд был задвинут подальше, так как мне хватало изысканий на ниве журналистики. Надо сказать, курсовую работу я писала совершенно без энтузиазма, в то время как статьи у меня плодятся как кролики, – резво, с огоньком! Первые десять страниц вымучивала целую неделю, страдая от необходимости излагать мысли сухим бездушным языком. Теперь со свойственным мне оптимизмом надеялась за одну ночь добить последние двадцать.

– Сроки поджимают, – пожаловалась главный редактор.

– Я не подведу!

Разобравшись с личным вопросом, Марина приступила к производственным проблемам. Мы обсудили, какие статьи я напишу для «Стильной Леди» в сентябре.

– А теперь, моя дорогая, о самой неприятной и тревожной тенденции.

– Что? – испугалась я.

– Юля, ты снова начала поправляться!

– Да, есть немного, – кивнула я.

За последний месяц удалось присовокупить к моим обычным сорока девяти килограммам пять дополнительных. Учитывая, что даже один несчастный килограмм на мне не задерживается – стоит посидеть ночь у компьютера и к утру я в глубоком минусе, – моя радость не имела границ. Я ощущала себя очень женственной и с удовольствием вертелась перед зеркалом, рассматривая, как плотно облегают джинсы мою округлившуюся попу. Никита между двумя командировками восторженно оценил нежданное приобретение. Радовался, как дитя, став обладателем не супнабора, а дамы с формами.

Но Марина Аркадьевна предпочитает видеть в редакции бесплотные тени. Ей нравится слышать стук костей.

– Вспомни, что с тобой было, когда ты бросила курить!

О да!

Тогда я незаметно набрала килограммов пятнадцать, не меньше. Но довольно ловко с ними рассталась.

– А что с тобой происходит сейчас? – подозрительно уставилась на меня начальница.

– Сама не знаю, – пожала я плечами.

По-моему, эта тема недостойна обсуждения. Есть вопросы и поважнее. Подумаешь! Но Марина Аркадьевна всегда зацикливается на какой-то ерунде. То прицепится к моим джинсам, то заклеймит позором аляпистый (по её выражению) сарафан… Она всегда критикует мой внешний вид и манеру одеваться. Я грустно молчу, не пререкаюсь. Трудно поспорить с её доводами. Марина Аркадьевна права, я абсолютно лишена вкуса… Зато главный редактор постоянно расточает комплименты моему литературному таланту. Статьи, написанные мной для «Стильной Леди», приводят её в восхищение. Для разнообразия могла бы зарубить парочку материалов, но пропеть дифирамб внешности. Нет, конечно, «зарубить парочку материалов» – это я преувеличила! Пусть придралась бы к какому-нибудь абзацу или фразе…

– Но в целом, должна заметить, ты выглядишь отлично. Волшебно похорошела! Что сделала с лицом?

О-ля-ля!

Свершилось!

Сегодня утром, спустя неделю после визита в лазерный салон, я и сама с удивлением замерла у зеркала. Чёткий овал лица, сияющая здоровьем кожа… Где мои роскошные чёрные круги под глазами?! Они исчезли! Я словно провела целый месяц под пальмами, на шикарном курорте. Занималась собой, делала массаж, принимала ванны. И сбросила лет десять!

На самом деле, все мои годы остались при мне. Да и неделя пролетела в обычном режиме – бессонные ночи, мегалитры крепкого кофе, бутерброды вместо нормальной еды… А выгляжу божественно! И это – после одного-единственного сеанса!

О, как же хочется ещё!

Тут я себя остановила. Подумала: наверное, всё так и начинается. Сначала ты немножно полируешь себя лазером. Потом, упоённая результатом, делаешь вторую процедуру, затем проходишь курс целебных инъекций, после – решаешься увеличить губы и подкорректировать веки, потом тебе в щёки загоняют золотую арматуру и пересаживают жировые клетки с задницы. И вуаля – ты уже не человек, а резиновая кукла с вытаращенными глазами и натянутой, как барабан, кожей…

– А у меня для тебя подарочек! – Марина Аркадьевна нырнула в стол и достала красивую коробочку – фиолетовую с причудливым серебряным узором. – Смотри, тут витаминный супермегакомплекс. Мне привезли из Швейцарии, у нас это не продают. Специальная разработка для творческих личностей типа тебя – кто не спит по ночам, обожает кофеин и отвратительно питается.

– Мой портрет, – призналась я.

– Здесь сбалансированный состав, микроэлементы, добавки. Сделано в виде шоколадных конфет с начинкой. Будешь принимать по одной конфете в день, договорились?

– Ненавижу конфеты!

– Надо, Юля, надо. Я должна позаботиться о твоём здоровье, в частности о твоих мозгах. Они не получают достаточной подпитки.

– Что, уже заметно по моим статьям? – испугалась я.

– Нет, не заметно, – успокоила Мариночка. – Однако ты себя губишь. Хотя, как ни странно, день ото дня хорошеешь.

Выбравшись из кабинета главного редактора «Стильной Леди», я достала из фиолетово-серебряной коробки конфету и положила её в рот.

Хм…

А ничего, даже вкусно.

Только сильно отдаёт железом.

Хорошо, буду есть по одной конфете в день и тешить себя мыслью, что укрепляю здоровье. Мои мозги не должны на меня обижаться – я о них забочусь!

Приятная забава – пропускать пешеходов. Это моё хобби. Мне нравится видеть, как выражение неуверенности на лице сухопутного индивидуума («тут перейду? или нет?») сменяется удивлением («ой, меня пропускают!»), а потом озаряется светом радости и благодарности.

Да-да, проходите.

Топайте спокойно.

А я пока придержу автомобильный поток – наверное, именно так в войну горстка коммунистов преграждала путь фашистским дивизиям. Удивляюсь, почему другие водители ненавидят пешеходов? Неужели трудно притормозить?

…Сегодня минут пять пропускала старушку. Бабуля артачилась, топталась под сине-белым знаком, вставала на «зебру», но тут же прыгала обратно на обочину, – словно боялась войти в ледяную воду. Сзади меня образовалась маленькая пробка, коллеги возмущённо сигналили. Встречные автомобили тоже были вовлечены в процесс. Все, наверное, заподозрили, что где-то в кустах притаились гаишники, высматривающие нарушителей. Иначе почему бы мы все вдруг озаботились вопросом, удастся ли старушке перебраться на противоположную сторону?

Я широко улыбалась и знаками показывала бабуле, что путь свободен. Та пугливо и недоверчиво озиралась – ага, как же, я вот сейчас, а вы меня тут же… В конце концов, она собралась с духом и в три кенгуриных прыжка преодолела страшный отрезок пути.

Через полкилометра – ещё три «зебры» подряд, рядом со школой. Тут сам бог велел сбавить скорость до минимума. Школьники с яркими ранцами катятся, словно разноцветные витаминки, верещат, как птенцы, вертят головами, вытягивая тонкие шеи.

Пропустила малышей всех до единого, а заодно бомжа, двух смуглых мужчин с восточным разрезом глаз и гламурную дамочку на высоченных шпильках…

Я снова собрала за собой длинный хвост автомобилей.

Сбор комплиментов был продолжен в редакции «Уральской звезды». Коллеги интересовались, почему я так шикарно выгляжу. В кабинете то и дело доставала зеркальце – любовалась своей фантастической внешностью. А ведь обычно пудреница спокойно валяется в сумке среди разного барахла, начиная с пакета индийских приправ и англо-русского словаря и заканчивая набором стаканов и диском «Шербурских зонтиков», и я её не трогаю.

Да, коллеги совершенно правы!

Я – неотразима!

Схватив телефон, стала названивать Еве, чтобы, задыхаясь от восторга, поделиться с подругой счастьем.

– Вот видишь! – торжественно сказала она. – А ты сопротивлялась!

– И совершенно зря! Да, я была не права.

– Значит, результат ты заметила где-то через неделю?

– Да.

– И у меня так было. Сначала два дня дискомфорта, зато потом… Невозможно на себя налюбоваться. Впечатляет, правда? – судя по интонации, Ева улыбалась во весь рот.

– Да, это что-то… – восхищённо согласилась я.

– Я и сама была поражена, увидев результат.

– Классно, что ты нашла этот салон.

– Он единственный в городе, где делают подобную процедуру.

– Угнетает одно – её непомерная стоимость, – я притворно вздохнула.

– Не переживай, – усмехнулась Ева. – Тебе же не пришлось платить? Мне тоже. Вот и хорошо.

– Всё равно, я думаю, цена зашкаливает.

– Правда?

– Серьёзно. Было бы хотя бы вполовину меньше…

– Насколько я знаю, от желающих и так отбоя нет. А представь, если бы процедура стоила копейки? Все бы сразу побежали делать новое лицо. Но, согласись, не все должны выглядеть великолепно. Кто-то может обойтись тем, что есть. А мы будем блистать, – заметила Ева. – Так, сегодня я обязательно зайду к тебе в гости. Хочу полюбоваться.

– Конечно, приходи! У меня есть бутылка французского вина. Прямо из Парижа!

– Да неужели? И откуда ж она у тебя взялась? – засмеялась Ева.

Положив трубку, я решила прямо сейчас начать копить деньги на следующую процедуру. Ещё не известно, когда подруга раздобудет подарочные сертификаты и захочет ли она опять поделиться со мной. Надо действовать самостоятельно.

Взять кредит в банке?

Тогда нам с Никитой нужны два кредита: первый необходим для приобретения квартиры (сейчас живём в однокомнатной и помещаемся в ней с трудом), второй – покрупнее – чтобы сделать новое лицо.

Чудесно.

Игры с банком – не менее увлекательное занятие, чем преображение внешности с помощью достижений современной косметологии. Надо только начать, остановиться будет невозможно.

Но я так хочу восхищаться своим отражением в зеркале! А с каждым годом это делать всё трудней…

В десять вечера Ева пришла в гости.

– Почему ты одна? А где Мишутка?

– Он уже спит, – махнула рукой подруга.

Оставила малыша одного в квартире!

Какая беспечная мамаша!

– А ты не заблуждаешься?

– Да нет, он правда спит, – поклялась Ева. – Ещё бы. Сегодня у него была обширная программа. До обеда – детский сад. Потом большой теннис, английский и плавание. Затем мы два часа гуляли на площадке. Перецеловали всех девочек, кошек и собак, отлупили всех мальчиков. И в девять вечера ребёнок был всё ещё полон энергии. Бегал по стенам. Как ему это удаётся? Но полчаса назад я наконец-то запихнула его в кровать, и он сразу вырубился.

Мы открыли бутылку французского вина.

– А больше у тебя нет ничего вкусного? – с надеждой поинтересовалась Ева. Видимо, сегодня она так заигралась в образцовую мамочку, что забыла про собственный ужин.

– Э-э… Кофе! – вспомнила я. – А так, в холодильнике шаром покати.

– Да уж. У меня хотя бы детская еда есть, йогурт. Как ты так живёшь?

– Ничего. Никита вернётся из командировки, и я начну готовить.

– Удивляюсь, что при таком рационе ты ещё умудрилась поправиться.

– И сильно заметно? – встревожилась я.

– Заметно. Но тебе идёт, выглядишь соблазнительно.

– Спасибо за комплимент. Никите тоже нравится.

Ева вздохнула. Наверное, услышав о моём гражданском муже, провела параллель и вспомнила о своём друге.

– Как у вас дела с Андреем?

Да, я уже видела Евиного поклонника. Нормальный дяденька на джипе размером с «КамАЗ». Крепкий, ладный, не уродливый… Очень даже симпатичный! В костюме по цене моей квартиры и туфлях по цене моей машины. Почему же Ева меняется в лице, едва о нём заходит речь? Может быть, у него липкие руки? Писклявый голос? Другие скрытые недостатки?

А-а-а… Он женат!

– У нас всё прекрасно, – кисло доложила Ева и пригубила бокал вина.

– Он женат?

– Вовсе нет!

– Но его общество, вероятно, тебя не радует.

– Я уже его тихо ненавижу, – вздохнула Ева.

Наконец-то она раскололась!

– Но почему?

– Он меня раздражает. И даже бесит.

– Но почему?! Мужчина явно в тебя влюблён. Заваливает подарками. Возит в Париж.

– Возит в Париж… – эхом повторила Ева. – Он мною забавляется. Я для него – престижная вещь. Он тратит на меня деньги и поэтому вообразил, что я его собственность. Это так мелко, недостойно… Ты же знаешь, я всегда мечтала видеть рядом мужчину, который будет сильнее меня. А попадаются какие-то полуфабрикаты.

Подозреваю, что со своей бескомпромиссной позицией Ева обречена на вечное одиночество. Природой изначально установлено: женщины сильнее. Иначе детей рожали бы мужчины. Мать, выхаживающая неизлечимо больного ребёнка, в сто раз сильнее полководца, бесстрашно взирающего на войска противника. За спиной у полководца – тысячи вооружённых воинов, его питают мечты о славе, всё, что от него требуется – одно решительное усилие… А женщину поддерживают лишь её вера и любовь к ребёнку. Возможно, она ничего не сумеет изменить, но и от своей ноши не откажется. Большинству мужчин это не под силу…

– Мне даже имя его противно, – вспомнила Ева.

– Но оно отличное! Андрей, Андрюша…

– Бр-р, – передёрнулась Ева. – Ты ведь знаешь, ситуация сложилась не в мою пользу, и сейчас я вынуждена брать у него деньги. Он превратил меня в содержанку, чувствуя, что другим способом удержать не сможет.

– А ты бы предпочла получать миллионы на банковский счёт переводом от неизвестного благожелателя?

– О, да, так было бы гораздо лучше! – улыбнулась Ева.

– Размечталась, душечка.

– Но согласись, это отвратительно и недостойно мужчины – давать тебе понять, что он тебя покупает?

– Мы не в девятнадцатом веке живём, сейчас с этим проще. Телеканалы покупают звёзд, клубы покупают футболистов, и так далее. У кого есть деньги – тот покупает. Кто может продать свою яркую индивидуальность – тот её продаёт.

– Ну вот, считай, моя яркая индивидуальность продана на корню, – вздохнула Ева. – Ощущения – омерзительные! Я совершила ошибку. Не надо было и начинать, а теперь увязла по уши. Везде Андрею должна. Кстати, он хочет купить мне машину.

– Как щедро, – пробормотала я. – А машина тебе очень нужна.

Некоторое время назад подруга была вынуждена продать свой новенький автомобиль. Это ужасно – остаться без колёс! Жестокая утрата для истинного автомобилиста. Даже не представляю… Я и за хлебом езжу на машине. А это дальний путь – от силы пятнадцать метров.

Обезмашиненная Ева теперь время от времени прибегала к моим услугам, – я подбрасывала её по дороге. Но подруга никогда не злоупотребляла моей сговорчивостью, в отличие от дорогой свекрови. Та безжалостно использует меня в качестве таксиста. Каждый день мы обязательно куда-нибудь вместе едем…

– И какую машину он предлагает купить?

– Любую, какую выберу. Хоть «хаммер».

– Ой. И ты смогла бы ездить на «хаммере»?

– А почему нет? – пожала плечами Ева и долила вина в бокал. Её глаза мерцали, длинные ресницы подрагивали. Она отбросила за спину волосы, целый каскад роскошных тяжёлых волос… Я подумала, что Еве подойдёт любой автомобиль дороже миллиона. За рулём «оки» её представить было трудно.

Шикарная женщина.

– Соглашайся, – посоветовала я.

– Не знаю, – простонала Ева. – Без машины трудно. Но и от Андрея мечтаю отвязаться. Если ещё и «хаммер»… Тогда и вовсе… О-о-о…

Да, нелегко девушке.

Очень не легко.

Телефонный звонок прервал наши совместные размышления.

– Кто это так поздно? – удивилась Ева. – Наверное, Никита тебе звонит.

Но это был не Никита, а Мишутка.

– Юль, привет! – бодро заявил ребёнок, который, по утверждению его матери, вот уже целый час видел сладкие сны. – Красавицу мою поторопи, пожалуйста. Как-то мне тут одиноко.

Я основательно подготовилась к трудовой ночи: купила пачку отборных кофейных зёрен и зарядила ими кофе-машину, сгруппировала на кухонном столе ноутбук и пять справочников. Распечатала информацию с флэшки – получился целый ворох бумаги – и эстетично разложила листочки вокруг компа. Сегодня я обязательно должна разделаться с проклятой курсовой! Иначе потеряю лицо перед Мариной Аркадьевной, а её половозрелый оболтус не будет допущен к сессии из-за «хвостов».

По идее, сначала следовало бы хорошенько проанализировать, почему каждый раз я попадаю в подобные ситуации? Вот сейчас, например. До утра обречена на каторжные работы, а могла бы заняться чем-то приятным: написать материал для дамского сайта или закончить статью для «Уральской звезды».

Но нет же!

Прекрасную трудовую ночь я истрачу совсем на другое… Лазеры, мать их! Они у меня уже в печени сидят.

Зачем я предложила Марине свою помощь? Захотелось угодить начальнице? Но у нас с главным редактором и так нормальные отношения, не требующие проявлений подобострастия с моей стороны. Это она должна меня облизывать – я самый интересный автор её глянцевого издания. Публикую захватывающие материалы о борьбе с лишним весом и взаимоотношениях с противоположным полом. Читательницы присылают письма, у меня спрашивают совета! Так зачем же я потакаю безалаберности Марининого сыночка? Пусть бы самостоятельно грыз гранит наук, без моей помощи.

…Вскоре я заметила, что трачу энергию впустую: вместо того чтобы взяться, наконец, за дело и покончить с курсовой, сижу и перебираю в памяти все глупости, когда-либо мною сделанные.

В три часа ночи работа была практически завершена. Оставалось слегка отредактировать и красиво распечатать. Единственная проблема – я использовала не весь материал. Виктор скачал для меня из Интернета массу интересной информации. Часть я изящно встроила в текст, но многое даже и не прочитала. А вдруг пропустила что-то важное? Крестьянская привычка подбирать всё до зёрнышка, умноженная на мой вредоносный перфекционизм, не отпускала от компьютера: я не могла поставить точку, не убедившись, что работа выполнена на пять с плюсом.

Вздохнув, вновь погрузилась в чтение. Так, что тут ещё пишут? Это уже было… И это тоже… А вот заковыристое выражение – его можно использовать в качестве эффектной цитаты. Обязательно вставлю на… на… на седьмую страницу… Так, а это ещё что такое?

Пять листов какой-то белиберды – цифры, таблицы, выкладки. Причём – на английском языке!

Нет, цифры, конечно, на русском.

И это радует.

Но всё остальное…

Как я поняла, Витя выдернул из глубин «мировой паутины» монументальный труд какого-то американского профессора.

Юля, иди спать!

Пора угомониться.

Курсовая уже тянет на диплом.

Нет, я обязательно должна разобраться, в чём тут дело. А вдруг в работе американца содержатся гениальные откровения? Сразу видно, человек постарался – вон сколько цифр и графиков… И потом, я знаю, самые важные вещи именно так и пишут: малюсеньким шрифтом и где-нибудь с краю, там, где их и заметить-то невозможно.

Взять, к примеру, рекламу ночного крема знаменитой марки: «Сокращение морщин – 88 %!» – возбуждённо обещает производитель. Какой волшебный крем! Намазался на ночь – и к утру превратился в персик: от морщин остались каких-то пустяковых двенадцать процентов, то есть они почти полностью сошли на нет! Но рядом с цифрами – неприметная звёздочка, отсылающая потребительниц за разъяснениями. Сноска напечатана едва ли не в корешке журнала, и таким шрифтом, что для расшифровки потребуется лупа. И что же там написано? «Самостоятельная визуальная оценка 88 % женщин, участвовавших в тестировании. Участвовало 16 добровольцев, использовавших крем ежедневно в течение двух месяцев…»

Боже мой!

Ведь это означает, что шестнадцать женщин целых два месяца с маниакальным упорством втирали в себя крем знаменитой марки, а потом четырнадцать из них сообщили, что, вероятно, с их морщинами что-то и произошло. Что конкретно – неизвестно.

Но среди добровольцев оказалось две несгибаемых правдоискательницы. Они, хоть тресни, не согласились признать, что крем хотя бы немножко улучшил их внешность…

Вот поэтому я обязательно должна изучить выдержки из диссертации американского учёного – уж больно много в тексте пояснений, напечатанных мелким шрифтом.

Нельзя сказать, что с английским я на «ты». Но благодаря моей одержимой учительнице Елизавете, уже целых девять месяцев терзающей меня неправильными глаголами, я что-то соображаю. Могу составить речь из десяти фраз и перевожу со словарём.

Я открыла файл с американскими тезисами, включила всплывающую подсказку (стоит навести курсор на английское слово – и тут же появляется его перевод) и принялась за чтение…

Вскоре я поняла, что американский профессор относится к разряду учёных, обладающих восхитительным даром объяснять сложное простыми словами, а не пудрить окружающим мозги… К четырём утра я уже прочитала об органических изменениях, возникающих непосредственно в облучаемых лазером тканях, и перешла к неспецифическим и отсроченным изменениям… Иногда у меня на голове от ужаса начинали шевелиться волосы. Оказывается, некоторые лазеры, несмотря на их непревзойдённую эффективность, запрещены к использованию на территории США и в Европе: исследования показали, что в восьмидесяти процентах случаев у пациентов, подвергшимся воздействию, развивался рак кожи…

Чудовищно!

Я пробежала глазами короткий список.

О боже!

«…и некоторые модели широкоиспользуемого лазера “Rollanta” – 1008, 1308, 1408».

Удивительно, как это в восемь утра я не выбила головой Евину дверь! Подруга уже сплавила в садик своего разговорчивого младенца и, вероятно, собиралась позавтракать в благословенном уединении, когда в её квартиру вломилась я.

Некоторые товарищи обожают нагнетать атмосферу, усиливая таким образом внимание к своей персоне. Например, они объявляют: «У меня для тебя кошмарная новость». А затем добрых пять минут предаются зловещему молчанию, упиваясь собственным могуществом. Их собеседник тем временем мучается в догадках и умирает от страха.

Но я не такая.

Я не стала тянуть резину, а выложила прямо с порога:

– Ева, скорее садись, иначе упадёшь. У нас с тобой развивается рак кожи!

– Привет, заходи. Кофе будешь? – спросила Ева.

Если у меня рак кожи определённо уже на подходе – в семь утра я увидела в зеркале нечто зелёное и истощённое, – то подруга этим вряд ли могла похвастаться. Она выглядела очаровательно.

– Ты меня слышишь?! Какой кофе?! Нам надо запасаться лекарствами!

– Юля, да что с тобой? О чём ты?

Я выложила на кухонный стол пять страниц английского текста, навсегда лишившего меня покоя.

– Что это?

– Сейчас объясню.

Я начала трагический рассказ. К его финалу краска сошла с Евиного лица, а в глазах появились слёзы.

– Да что же это такое, – пробормотала она в отчаянье. – Всё не так! Проклятье!

Потом последовало несколько крепких выражений. Меня это не удивило, так как за несколько лет соседства я уже выяснила, что прелестная внешность Евы обманчива – подруга умеет быть очень жёсткой.

– Вот мы с тобой попались, – обречённо кивнула я. – Приплыли. Оказывается, в этом салоне используют запрещённое оборудование. Конечно, оно запрещено только в США и Европе… Но нам-то от этого не легче. Наша жизнь под угрозой. Нам однозначно каюк.

– Может, не стоит верить всему, что пишут в Интернете? – с надеждой спросила Ева.

– Стоит. Ведь Виктор не самую простую информацию надёргал, а секретную. Наверное, проник на закрытый медицинский сайт. Возможно, это вообще был сайт научных разработок Пентагона!

– Юля, ты увлеклась, – пробормотала Ева.

– Да, немножко. И всё равно. Посмотри распечатки – это не выглядит подделкой. Настоящая научная работа, чей-то труд. И тут чёрным по белому написано: лазер «Rollanta-1308» запрещён к использованию, так как в восьмидесяти процентах случаев вызывает рак кожи! Ева, нам крышка.

Я одарила подругу взглядом, полным трагизма.

Удачно мы омолодились!

Хотели обмануть природу, а обманули самих себя.

– Но ты-то сделала всего одну процедуру, – заметила Ева. – С тобой ничего не случится. А я… Я тоже буду надеяться на лучшее. Возможно, попаду в те двадцать процентов счастливчиков, которым всё по барабану – и лазерное облучение, и повышение налогов.

– Мне нравится твой позитив. Мы, конечно, это дело так не оставим. Можем подать в суд на владельца салона. Обратимся в общество потребителей и торговую инспекцию. Я могу устроить тарарам на страницах газеты или журнала. Подумать только, ведь наверняка есть дамы, делающие эту процедуру постоянно! Вот им однозначно кранты. Я и сама собиралась копить деньги на следующий сеанс.

– Правда? Тебе так понравилось?

– Угу. И вот чем всё это закончилось.

– Я просто не знаю, что сказать, – удручённо покачала головой Ева. – Я в каком-то шоке… Когда же закончится эта сплошная чёрная полоса? У меня уже сил никаких нет!

Она только что съездила в Париж. Такое путешествие для многих – мечта всей жизни. Ей хотят купить крутой автомобиль. Миллионы женщин никогда не дождутся подобного подарка.

И тем не менее Ева глубоко несчастна.

Я обняла её за плечи.

– Будем надеяться на лучшее, да?

Подруга всхлипнула.

– Ева, не переживай. Я сегодня же позвоню в санэпидстанцию. И они оштрафуют владельца салона и заставят его убрать опасный аппарат.

Но моё обещание почему-то не сильно успокоило подругу. Она почти расплакалась, бедняжка…

Глава 3

Безбрежный океан денег

Всю следующую неделю я напряжённо работала и совершенно забыла о наших с Евой онкологических проблемах…

В конкурсе на самого вредного руководителя главный редактор «Уральской звезды» получил бы Гран-при. И тем не менее я всё ещё работаю в газете и получаю удовольствие от своей деятельности.

Даже пятилетнего мальчика невозможно перевоспитать, чего уж говорить о зрелом мужчине? Устроившись в газету, я сначала бунтовала, возникала, перечила. И сразу получила статус белой вороны. Главный правил мои статьи, вычёркивал целые абзацы, да и вообще вставлял палки в колёса! Меня это невероятно раздражало.

Затем, уяснив, что наш босс навсегда останется таким, каков он есть, я предпочла смириться. И жизнь сразу наладилась. Почему говорят, что нельзя плыть по течению? Очень даже можно! Если не тратить силы на борьбу с неуправляемым потоком, есть шанс насладиться великолепными видами побережья.

Шеф сразу уловил, что из бунтовщицы я превратилась в созерцателя. Он расслабился и перестал придираться. А на днях в коридоре редакции установили автомат с кофе. Я сотню раз намекала, что в любом приличном заведении, тем более заполненном творческими работниками, обязательно должен стоять подобный автомат. Но мои намёки растворялись в пространстве.

И вот неподъёмную бандуру торжественно установили в непосредственной близости от двери моего кабинета. Это выглядело как личный подарок.

Не прошло и года!

– Ну что, Юлия Андреевна, вы довольны? – поинтересовался шеф, сыто улыбаясь.

– Круто, босс, круто, – подыграла я. – Просто супер.

В понедельник, во время третьего подхода к кофейному автомату, я увидела, как из приёмной начальства выходит посетитель. Это был мужчина лет сорока, одетый с элегантной небрежностью. Едва не заработав косоглазие, я успела изучить и пропорции его фигуры (стройный, поджарый), и качество одежды (сдержанный шик) – всё это, пока в стаканчик наливался чёрный кофе.

Интересно, кто это?

А впрочем, какая разница?

– А вот и Юлия Андреевна! – обрадовался незнакомец. – Здрасте, здрасте, – возвестил он, приближаясь.

Я удивлённо приподняла брови, неуверенно улыбнулась.

– Мы знакомы?

– Позвольте представиться – Олег Вадимович. Ваш главный редактор сказал, что если расставить силки в районе кофейного автомата, то вы обязательно в них попадётесь, – доверительным тоном сообщил мужчина.

У него был явно не местный говор.

Москвич?

– Но вы не успели этого сделать.

– Как раз собирался.

– Вы за мной охотитесь?

– Именно так.

Вскоре мы уже сидели в кофейне в двух шагах от редакции газеты. Как так получилось? Олег Вадимович, действительно оказавшийся московским гостем, посоветовал мне вылить гадость, добытую из автомата, и пригласил составить ему компанию.

Что и говорить, кофе, поданный официанткой, был отменным. А мой новый знакомый – выше всяких похвал. Через три минуты я утонула в потоке столичных новостей, а заодно смеялась над его милыми шутками. Олег Вадимович сообщил, что является приятелем моего босса. Учитывая моё отношение к главному редактору – не самая лучшая рекомендация, но ничего не поделаешь.

Сближение шло бурными темпами – через пятнадцать минут у наших имён отвалились отчества. Догадываюсь: если б сейчас был вечер, а не трудовое утро, то Олег обязательно предложил бы выпить на брудершафт…

Прослеживается некая закономерность – стоит Никите уехать в командировку, как рядом со мной обязательно возникает эффектный персонаж мужского пола. Чем это можно объяснить? Ужасно думать, что в отсутствии любимого я подсознательно посылаю в пространство сигналы: «временно одинока, изнываю от недостатка мужского внимания…» На самом деле я чрезвычайно преданный товарищ, и Никита, отправляясь в путь, совершенно спокойно может оставлять меня одну. Но факт остаётся фактом. Мужчины роятся, как пчёлы.

Олег Вадимович не стал ходить вокруг да около, а сразу приступил к делу.

– Юлия, вы, естественно, в курсе, что весной следующего года в вашем городе состоятся перевыборы мэра?

Ещё бы я была не в курсе!

Я вообще-то в газете работаю, а не на стратегической субмарине, дрейфующей в Атлантике.

– Да.

– И вы, несомненно, знаете, какова расстановка сил?

Я даже знаю волнующие подробности и нюансы. Например, какой магазин подарил своей любовнице главный соперник действующего мэра и в каком районе Флориды прикупил поместье соперник второстепенный.

У нас всё схвачено.

– Да.

– Давайте, Юля, расшифруем.

– Давайте. Я вас внимательно слушаю.

– Номер первый: нынешний мэр, отпахавший два четырёхлетних срока. По уставу города его вполне могут переизбрать ещё раз. Номер второй: его главный соперник. Сильный бизнесмен и яркий политик, молодой тигр – Альберт Васильев.

Альберт Васильев? Нувориш, сколотивший состояние загадочным образом, а также сластолюбец, известный своими похождениями? И он тоже выставил свою кандидатуру?

Вот это новость!

Вероятно, москвич осведомлён гораздо лучше, чем я!

Но я не подала виду, а только опять кивнула с глубокомысленным видом:

– Да.

– Весной мы узнаем, кого предпочтут горожане.

– Вероятно, вас позвали курировать избирательную кампанию Васильева?

– Юля, вы потрясающе проницательны. И я хочу пригласить вас в команду.

Хотя меня обуревали эмоции, я постаралась сохранить на лице безмятежность. Каким бы ни было моё отношение к «молодому тигру» Альберту Васильеву, получить подобное предложение всегда лестно. Значит, я не зря пишу проблемные статьи для «Уральской звезды» и обиваю инстанции, пытаясь помочь читателям в решении их проблем. Меня любят пенсионеры и многодетные семьи, рабочие и доярки. Я беспрестанно поднимаю голос в их защиту… И вот наверху, в заоблачных сферах, мой труд заметили. Они там просчитали – журналистка, втёршаяся в доверие к народным массам, станет полезным винтиком в механизме избирательной кампании.

А вот фигушки!

Не отдамся.

– И чтобы не вести абстрактные разговоры, Юля, я сразу назову сумму. Вы должны знать, сколько реально можете заработать на предстоящих выборах.

Я постаралась сдержать высокомерную улыбку: нас, честных журналистов, деньгами не купишь!

– Как вам угодно… – пробормотала я.

И он назвал сумму. Я жалобно моргнула, и сердце у меня ёкнуло… Господи, какие же миллионы крутятся в их мире, если они швыряются подобными деньгами?

А фантазия понеслась вскачь: я сразу перелетела мыслями в грядущую весну. Город уже выбрал нового мэра – Альберта Васильева, а на мой банковский счёт перечислили щедрый гонорар. Сколько всего можно будет купить! Квартиру, машину, три попытки ЭКО, путёвку на Красное море…

Да, прежде всего, мы с Никитой, безусловно, купим большую квартиру. Давно мечтаем о ней, но всё никак не удаётся расстаться с тесной однокомнатной. То одно, то другое… Один раз почти получилось: мы собрали деньги и оформили документы на квартиру в элитном комплексе «Синяя Башня». Но, как выяснилось, мы стали жертвами квартирных мошенников. В конце концов, и деньги потеряли, и новым жильём не обзавелись. Так и кукуем в маленькой однокомнатной, сидим друг у друга на голове. А ещё мечтаем о ребёнке! Только не ясно, куда мы его пристроим. Хотя другие заводят детей и в более стеснённых условиях, но мне кажется, что…

– Юля, о чём вы думаете? – прервал мои размышления искуситель.

Олег смотрел на меня с доброжелательным интересом. Его общество было приятно, он держался очень просто. Я не чувствовала себя провинциальной пигалицей, очутившейся в компании столичного пижона – лощёного, самоуверенного.

Нет, вовсе нет.

Наверное, на моём лице отражалась борьба, происходящая в данный момент в сердце.

– Поражена размером вознаграждения, – искренне призналась я.

– Учтите, если даже Альберт Васильев не станет мэром, вы эти деньги всё равно получите.

– Что? – пискнула я.

Нет, так нельзя! Зачем он меня мучает? Я не хочу работать на Васильева, – он мне противен.

НО ДЕНЬГИ! ДЕНЬГИ! ДЕНЬГИ!

Боже мой, какие деньги…

– Отлучусь на минутку, – смущённо кивнула я в сторону туалета.

Олег тут же подскочил и отодвинул мой стул.

Как он галантен!

Что его заставляет прыгать вокруг меня – хорошие манеры или необходимость добиться моего расположения? Неужели Альберт Васильев так сильно во мне нуждается?

Невероятно.

– Юля, заказать вам пока кофе?

– Лучше закажите безалкогольный мохито, – ответила я на ходу.

Меня сейчас и без кофе бросило в жар. Щёки горят. Не каждый день получаешь такие предложения!

Когда я вернулась из туалета, бокал с коктейлем уже был на столе. Я опустошила его за минуту.

– Юля, вы не обязаны отвечать прямо сейчас, – наконец улыбнулся Олег. – Давайте мы с вами ещё раз встретимся и спокойно всё обсудим. Я понимаю ваши сомнения. Альберт Васильев – личность неоднозначная. Но вероятно, вы не всё про него знаете.

Неужели он ещё что-то натворил?

– Возможно, мне удастся убедить вас, что он достойный кандидат на пост мэра. Давайте назначим рандеву.

Надо немедленно отказаться.

Надо твёрдо сказать: «Нет!»

– Давайте, – пролепетала я. У меня пылало лицо, а к влажной спине прилипла кофта. Я ощущала себя жалкой и безвольной.

Вернувшись в редакцию, я уселась за рабочий стол с твёрдым намерением проанализировать состоявшийся разговор и во всём разобраться.

1. Какие конкретно эмоции вызвало во мне предложение Олега? Почему? Как это меня характеризует?

2. Что будет, если я соглашусь? Как в этом случае я буду к себе относиться?

3. Альберт Васильев. Действительно ли он свинья? А вдруг – вовсе нет? Возможно, он всего лишь поросёнок и искренне желает измениться. И станет самым справедливым и успешным мэром в истории нашего города?

4. А разве действующий мэр безупречен? Конечно нет! У него тоже рыльце в пушку. И другие два кандидата – далеко не ангелы. Все они из одного теста… Если разобраться, народ будет сравнивать соперников, руководствуясь вовсе не критерием «что хорошего сделает этот человек для города и горожан, став мэром». Вовсе нет! Люди будут думать так: вот этот уже наворовался и обеспечил себя, детей и всех родственников до пятого колена… А этот – ещё нет, он стоит на старте и раздувает ноздри от предвкушения…

Эх, Юля, Юля!

Не надо составлять список. Не надо размышлять и анализировать. Всё, что от меня требуется, сказать Олегу Вадимовичу: спасибо за лестное предложение, но меня оно не заинтересовало.

И точка.

В половине седьмого вечера, решив закончить трудовой день, я вышла на улицу из здания редакции. Резко похолодало, моросил дождь. Я замерла на крыльце, упиваясь ощущением свежести. Хмурое небо висело над головой лохматым куском серой ваты, пахло осенью, мелкие капли дождя летели в лицо, – и мне это нравилось. Даже возникла крамольная мысль бросить машину на парковке и прогуляться домой пешком. Но я конечно же тут же передумала. Мокрый асфальт блестел, сгущались хрустальные сумерки, и мне вдруг стало ужасно жаль, что ещё один прекрасный вечер уходящего лета мы с Никитой проведём врозь. А как было бы здорово прогуляться по вечерним улицам вдвоём, бесстрашно подставляя лица прохладному дождю, согревая друг друга объятьями и поцелуями…

И тут я увидела странного мужчину в чёрном плаще. Он стоял на противоположной стороне дороги и буравил меня взглядом. Испугавшись, что тип принадлежит к сообществу эксгибиционистов и сейчас ловко распахнёт свой чёрный плащ, я отвернулась и ринулась на парковку.

Скорее домой!

Глава 4

И снова этот тип

Официально я не замужем. Но все прелести замужества познала сполна. Семья в базовой комплектации предполагает наличие свекрови. С Никитиной мамой меня связывают самые нежные, добросердечные отношения. Ланочка Александровна – ангел, а не женщина!

– Юля, ты что, забыла! Мы ведь сегодня ещё должны были заехать в пенсионный фонд!

Я молча перестроилась через четыре полосы в крайний левый ряд, развернулась на светофоре, и вот мы уже мчимся в противоположном направлении. А вспомнить о пенсионном фонде на десять минут раньше, когда мы проезжали мимо, было конечно же нельзя!

– Почему ты не носишь костюм и платья, которые я привезла тебе из Лондона?

– Э-э-э…

– Снова влезла в джинсы! Юля, в твоём возрасте смешно прикидываться подростком.

– Я не прикидываюсь.

– Но одеваешься так, словно мечтаешь выглядеть пятнадцатилетней.

– Не мечтаю. Мне нравится мой возраст.

– Ты проехала парковку.

– Это была не парковка. Там висит знак.

– Почему тогда все там стоят?

Действительно, почему?

Для кого все эти запрещающие знаки, двойные линии, «кирпичи»? Наверное, для меня одной и ещё парочки ненормальных педантов, зацикленных на соблюдении правил дорожного движения…

– Нет, это точно была парковка. И весьма удобная! А теперь, Юля, по твоей милости нам топать восемь километров по каким-то буеракам!

Вот так, мило пикируясь, мы растратили утро. Два магазина, супермаркет, торговый центр, энергосбыт, банк, пенсионный фонд…

Я дотащила миллион пакетов до квартиры свекрови.

– Юлечка, – сладко проворковала она из кухни. – Подожди, не уходи! Сейчас попьём чайку! А хочешь, сварю тебе кофе?

Чего это вдруг?

Но… Ладно.

От кофе я, конечно, не откажусь. К тому же ощущаю себя невероятно уставшей. Как выматывает беготня по магазинам!

Я успела полюбоваться фотографией пятилетнего Никитушки, а также фотографией десятилетнего, пятнадцатилетнего, двадцатилетнего Никиты и с замирающим сердцем уставилась на своё собственное изображение! Это что-то новенькое! Раньше моего фото здесь не было. А теперь я тоже присутствовала в Ланочкиной экспозиции – на большом снимке мы с Никитой обнимались и смотрели прямо в объектив счастливыми глазами.

Всё моё раздражение сразу улетучилось – я переполнилась благодарностью к свекрови за то, что она повесила мой снимок на стену. Значит, ей не противно на меня смотреть! Вот она я: довольная и счастливая, рот до ушей, в объятиях любимого мужчины… Мне пришла в голову одна мысль: если Ланочка выбрала для домашней фотоэкспозиции снимок, где мы с Никитой выглядим счастливой парой, значит, смирилась с моим присутствием в жизни сына. Я-то всегда думала, что она никогда не одобрит его выбор, пока тот не представит ей в качестве невестки какую-нибудь принцессу…

Ну да!

Стала бы принцесса возить её по магазинам.

Вскоре Ланочка прикатила в комнату тележку с провизией. Кофе дымился в изысканных чашечках, салфетки были отнюдь не бумажными, а льняными и с вышивкой, круассаны – словно их только что испекли. А я ведь сама брала их с лотка супермаркета и складывала в пакет!

Вот что значит – грамотная подача материала. Ланочка умеет создавать антураж, она может выставить в выгодном свете что угодно, даже обычный покупной круассан…

Надо отдать свекрови должное: в последнее время она сильно изменилась. Привезла мне из Лондона ворох модных тряпок, постоянно угощает чаем. А сегодня даже и кофе сварила собственноручно!

Чудеса!

Не успела я пригубить кофе, Лана Александровна душераздирающе вздохнула:

– А у меня компик накрылся!

– Что произошло?

– Не знаю. Может, какой-то вирус? Юля, ты не представляешь! Я уже целых три дня не имею возможности выйти на форум! Меня же там все забудут! И я не могу пообщаться с Дэйзи!

Ланочка ведёт активную интернет-жизнь, общается на форуме влюблённых в пальмы. Её пальмы сидят у меня в печёнках – я протираю им листики, окучиваю, опрыскиваю. Дэйзи – любимая английская подруга Ланочки. Классная шестидесятилетняя тётка с рваной седой чёлкой, очаровательными ямочками на щеках и бездной жизненной энергии. Они постоянно ездят друг к другу к гости. Я с нетерпением жду очередного визита Дэйзи. Прошлый раз я и слова не могла произнести по-английски, а так хотелось поближе познакомиться с улыбчивой англичанкой. Сейчас же подтянула язык и жажду общения… Хотя, конечно, это не моя подруга, а Ланочкина. Вряд ли Ланочка захочет ею делиться.

– Ещё кофейку подлить? – свекровь наполнила мою чашку из красивого кофейника.

Как трогательна её забота! Я не привыкла к подобному обращению… Чашка самой Ланочки оставалась пустой. К круассанам она тоже не притронулась.

– Юлечка, а ты же говорила, у тебя же сосед отлично разбирается в компьютерах?

– Да. Виктор.

– Идея! Сейчас мы возьмём мой бедный компик и отвезём его Вите. А заодно ты пустишь меня за свой или за Никитин комп, и я пошныряю по Интернету!

Что?!!

Я-то надеялась, наше тесное общение вот-вот завершится. Довольно на сегодня-то!

– Вы классно придумали, Лана Александровна. Спасибо за кофе. Он был чудесным… Раз вы так решили, тогда поехали…

Мы почти добрались до моего дома, когда на лобовое стекло автомобиля спустилась стая каких-то чёрных мошек! Их было столько, что я едва видела дорогу!

Проклятье!

Откуда они взялись?!

Это какая-то экологическая катастрофа. Всё в природе встаёт с ног на голову. Зимой – лето, летом – зима. И тучи мошек, появляющихся из ниоткуда и накрывающих всё вокруг чёрным пиратским флагом…

Я брызнула на стекло жидкостью, включила «дворники».

– Юля, зачем? – тут же поинтересовалась свекровь.

Ей всегда всё нужно знать!

– Надо убрать мошек, – зло пробормотала я.

– Каких мошек? – удивилась свекровь. – Где?

В выходные праздновался День Города. Я устроила «чудеса на виражах» – пулей носилась с одного мероприятия на другое, брала интервью, тут же забивала информацию в ноутбук, чтобы ничего не перепутать. Посетила десяток тусовок, презентаций, парадов, выступлений. Отправила в информационное агентство, где я подрабатываю, восемь заметок, пообещав попозже прислать развёрнутые материалы. Для «Уральской звезды» тоже было необходимо подготовить несколько репортажей. В ночь с воскресенья на понедельник я не ложилась совсем – трудилась. Моя кофе-машина перегрелась, мои мозги дымились! Для поднятия духа смолотила три витаминные конфеты, навязанные мне Мариной Аркадьевной. И даже подумывала о том, чтобы залить в себя пару баночек какого-нибудь энергетического напитка, но вовремя остановилась – сердце и так плясало джигу внутри грудной клетки, напрочь вынося рёбра…

В понедельник, подъезжая к редакции (торопилась на планёрку), я призналась себе, что, к огромному удивлению, ночная вахта у компьютера отвратительно сказалась на самочувствии. А ведь раньше такого не было! Я коротала ночи за работой, а затем ударно трудилась весь день, подтверждая репутацию трудоголика-энерджайзера… Сегодня же ощущала себя пациентом, внезапно очнувшимся от наркоза во время операции. Или десантником с нераскрывшимся парашютом.

Во рту пересохло, но когда я выпила апельсиновый сок, то не почувствовала его вкуса. Тошнило, перед глазами порхали разноцветные бабочки. На улице было довольно прохладно, но меня бросало в жар, я постоянно покрывалась потом. Сердце напряжённо стучало, подпрыгивало…

На планёрке первым пунктом шла хвалебная песнь в адрес Юлии Бронниковой – эта шустрая дамочка, явно оснащённая сапогами-скороходами, успела не только обежать все праздничные мероприятия, но и сдала материалы прямо в номер.

Аллилуйя трудовому энтузиазму!

Старшие коллеги, весь уик-энд потратившие на сбор дачного урожая, одобрительно поцокали языками… Похвалив меня, шеф переключился на менее приятное занятие – устроил экзекуцию одному из сотрудников, перевравшему факты в статье.

Я смотрела на главного редактора, прислушивалась к его словами, но ничего не могла понять – меня ужасно отвлекала картинка: по голове босса ползали чёрные мошки.

Те самые!

Они шевелили его волосы, толпились на ушах… Но шеф не предпринимал ни единой попытки смахнуть их с себя, он словно ничего не замечал. И никто вокруг не замечал. Я украдкой присмотрелась к коллегам. Журналист, перевравший факты, пылал кумачом. Другие, по большей части, были заняты своими делами: кто-то чертил в блокноте, кто-то втихаря играл на телефоне… Да им всем и дела нет, что эти твари облепили начальника!

– Надо их убрать, – решительно поднявшись с места, сказала я. – И откуда их столько?

Я достала из сумки носовой платок.

– Он чистый, чистый, – успокоила я шефа и попыталась платком смахнуть мошкару с волос и ушей драгоценного руководителя. Тот заворожённо наблюдал за моим действиями.

Аудитория замерла. Блокноты, телефоны, челюсти попадали на пол. Я справилась с задачей довольно быстро – через пару мгновений главный редактор был как новенький.

Правда, выглядел он как-то озадаченно.

Или даже затравленно…

– Вот, так гораздо лучше, – удовлетворённо произнесла я, сворачивая платок. – Нет, ну согласитесь?

– Спасибо, Юлия Андреевна, – промямлил шеф. – Думаю, на этом мы завершим планёрку. Всем – удачной трудовой недели.

В коридоре меня обняла за плечи сотрудница отдела культуры:

– Юль, ну ты даёшь! Лихо у тебя получается!

– А вы все такие странные, – отбрила я. – Человека, можно сказать, чуть не сожрали.

– Да, ты его спасла. Но и он, согласись, молодец! Надо же факты проверять. Иначе мы превратимся в бульварную газетёнку, промышляющую дешёвыми сенсациями.

– Не понимаю, откуда прилетают эти мошки? Они появляются так внезапно. И так же внезапно исчезают.

– Какие мошки? – удивилась коллега. – Юль, ты сейчас вообще о чём говоришь?

В конце рабочего дня я вышла из редакции. Сентябрьский вечер был чудесен, вокруг разгорались огнём яркие краски осени… И вдруг я снова увидела мужчину в чёрном плаще. Он замер на противоположной стороне улицы и явно наблюдал за мной.

Что ему от меня нужно?

Мурашки поползли по спине, колени подогнулись от страха… Неприятное совпадение? Или, напротив, умысел? Этот мужчина в чёрном плаще, он ждал встречи со мной? Или очутился тут совершенно случайно?

Нет, сомнений не оставалось – это не случайность. Как и в прошлый раз, мужчина стоял на другой стороне улицы, сунув руки в карманы длинного чёрного плаща. И пристально изучал меня… Сколько же он тут простоял? Откуда ему знать, когда объект наблюдений появится из дверей здания? Я и сама зачастую этого не знаю!

Я отвернулась и побежала к машине, стараясь унять дрожь в коленях…

Глава 5

Всё, что меня беспокоит

Возложила дань на алтарь моей идиотской привычки ковыряться в себе. Занялась составлением списка проблем. На сто двадцатом шестом пункте меня прервали – позвонила Женя, моя подруга.

Когда-то мы жили по соседству, пока муж не выставил её из квартиры с двумя детьми, променяв на очаровательную любовницу. И чем всё обернулось? Муж-изменник не больно-то счастлив, я часто слышу, как он и его пассия переругиваются в подъезде, пока поднимаются наверх в квартиру. Иногда бьют посуду.

А Евгения и дети, превратившиеся в бомжей по милости папаши, живут за городом. Но не на городской свалке в картонном домике, а в шикарном коттедже с садом, бассейном и прочими удобствами. Её бывший муж Денис, наверное, и представить себе не мог, что Женя, эта дряблая клуша с вечной бигудинкой на чёлке и в неопрятном халате, вдруг заинтересует кого-то ещё.

Человек подчиняется обстоятельствам или превозмогает их. Женя всегда гармонично вписывалась в предложенные судьбой условия.

Когда она была рядом с Денисом, она исполняла роль профессиональной домохозяйки и заботливой мамочки – надраивала до волшебного блеска раковины и унитаз, охотилась за пылинками, стирала и гладила, фаршировала утку и сворачивала куриный рулет, водила детей в садик и школу, на английский и танцы, сидела с ними в очередях к педиатру, возила в бассейн, собирала для мужа чемодан в командировку… В общем, жила в своё удовольствие и радовалась тихому семейному счастью.

Потом Денис сделал ход конём, ускользнув из рая, и Жене пришлось менять образ жизни. Она устроилась на две работы, похудела, сделала причёску, вспомнила, как красить ресницы, пошла на компьютерные курсы… Вскоре подвернулось отличное местечко (Это я! Я его нашла!) – в крупной автомобильной компании «Юниа-Транс», возглавляемой Генрихом Чернобаем, успешным предпринимателем и суровым пятидесятичетырёхлетним вдовцом.

Я сделала материал об этой фирме, а заодно пристроила подругу в приёмную к Генриху Николаевичу. Милая, скромная Женя сразу пришлась ко двору. Генрих Николаевич сто раз отсылал обратно в кадровое агентство длинноногих и пышногрудых девиц с избыточным макияжем и почти оставил мысль найти себе секретаршу, а тут внезапно появилась Евгения. Её узкой специализацией была забота о муже и детях, но вот муж выпал из схемы. Женя перевела поток тепла и внимания в другое русло – переключилась на персону начальника. А Генрих Николаевич ощутил себя путником, нашедшим прохладный родник в пустыне, по которой одиноко бродил уже много лет.

Теперь у Жени совсем другая жизнь. Трудно ощутить себя леди, ни разу не примерив элегантного платья. Но, примерив, можно войти в образ и открыть в себе новые таланты. То же самое с мужчинами. Рядом с одним женщина – как загнанная лошадь, рядом с другим она же превращается в принцессу. И деньги здесь не играют большой роли. Это вопрос того, как тебя воспринимает партнёр и какую роль предлагает играть. И на какую роль ты соглашаешься сама…

Женя изменилась до неузнаваемости. Раковины и унитазы отданы на откуп помощнице по хозяйству, а подруга продолжает улучшать свой внешний вид, ходит в фитнес-центр. Ещё она учится в университете и ездит на стажировки в Европу. В отличие от меня, Женя умудрилась выучить английский за каких-то полгода, поэтому посещает мастер-классы в знаменитом лондонском колледже искусств. Они вчетвером – Женя, Генрих и дети – много путешествуют, заполняя поездками все школьные каникулы…

Так вот, я пристроила Евгению в компанию «Юниа-Транс», а затем подруга, в разгар жуткой безработицы, обусловленной мировым кризисом, состыковала с Генрихом Николаевичем Никиту. Теперь мой гражданский муж – директор по развитию, первый и высокоценимый зам Генриха. Никита уже исколесил всю страну, открывая филиалы для «Юниа-Транс», сейчас его занесло в Сочи. Они с Генрихом хотят заключить грандиозный контракт, связанный с олимпийским строительством. Надеюсь, дело выгорит, и транспортная компания будет обеспечена заказами до 2014 года.

Сочи, если оценивать расстояния влюблённым сердцем, – это ужасно далеко, так же далеко, как Курилы или Гавайи! Я страшно тоскую в разлуке!

И поделилась этим с подругой.

– Ничего страшного, – с ходу отмела Женя первую же проблему. – Как сказал Франсуа де Ларошфуко, «разлука ослабляет лёгкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому, как ветер гасит свечу, но раздувает пожар». Возрадуйся, сестра: расставание только усилит ваши с Никитой чувства.

– Ну ты нахваталась! – удивилась я. – Ларошфуко без запинки цитируешь.

– А то, – глубокомысленно согласилась Женя. – Ещё бы.

– Раньше Никита звонил гораздо чаще. Каждый день присылал эсэмэски. А сейчас почти всегда молчит. Если я звоню – то ему некогда разговаривать: у него люди, у него встреча, он куда-то торопится и так далее. Что это означает?

– Именно то, что ты подумала! Он тебя разлюбил. В Сочи ему подвернулась сексапильная девица, загорелая аборигенка. Они закрутили роман, и Никите уже не до тебя.

– А-а-а! – в ужасе заорала я в трубку.

– Это была шутка, – успокоила подруга. – Работает человек, работает. Некогда ему. И никуда он от тебя не денется. Ты сама это прекрасно знаешь. Ваши отношения прошли проверку временем и различными испытаниями. Сейчас Никита далеко, и он редко звонит. Зато когда встретитесь – разнесёте квартиру в порыве страсти. И помни – каждая командировка Никиты открывает новые горизонты для «Юниа-Транс». Следовательно – увеличивает прибыль.

– Не забывай, моя дорогая, что прибыль получает владелец компании, то есть Генрих Николаевич, а вовсе не Никита.

– Не передёргивай, Юля. Никита тоже неплохо зарабатывает. Зарплата, премиальные, бонусы. Разве нет?

– Да, – согласилась я. – Однако вспомни, как он батрачил на акционерное общество «Фростком». Точно так же метался по стране с горящими глазами – увлечённо, страстно. А что в результате? Они вышвырнули его на улицу!

– Не надо проводить параллели. Генрих не такой. Он не отплатит Никите чёрной неблагодарностью. Он его ценит, только о нём и говорит. Кроме того, не забывай – я имею огромное влияние на мужа. Даже не знаю, как так получилось, но получилось как-то… А ты моя любимая подруга. И если Генрих вдруг решит обидеть Никиту, я ему такое устрою – мало не покажется.

– Ха! А если мы с тобой вдруг разругаемся?

– С чего бы? Не вижу причин. Мы с тобой пуд соли съели. Ты вспомни, как я в твоей квартире сражалась с мокрицами!

О, да, было, было!

Как-то раз злопыхатели подбросили мне в дом свёрток со всякой нечистью. Я раскрыла пакет, и шевелящийся клубок вывалился на пол – часть насекомых тут же разбежалась по углам, другие, полудохлые, остались корчиться в конвульсиях посреди прихожей. Содрогаясь от омерзения, едва не лишившись чувств, я добралась до Жениной квартиры – в поисках швабры. У меня её не было.

Подруга тут же всё взяла в свои руки. Она сама изловила и уничтожила килограмм ползучей мерзости, отмыла всю квартиру теми самыми ручками, которыми сейчас конспектирует лекции в лондонском колледже искусств. Правда, тогда эти руки были украшены пузырьковой экземой от постоянного домашнего труда, а сейчас – бриллиантовыми кольцами…

– Так, что там у нас дальше по списку? – спросила Женя.

– Марина оценила на пять с плюсом мои шансы в ближайшее время превратиться в бегемота. Она заявила, что меня разносит на глазах.

– Какая Марина?

– Аркадьевна, мой редактор в «Стильной Леди».

– А-а, эта… Так она вечно чем-нибудь недовольна. То ты шарфик неправильно выбрала, то блузка не того цвета, то лыжи рано надела. Ясное дело, ты обижаешься. Как сказал Ларошфуко…

– Снова Ларошфуко?

– Да. Юля, я ж эссе пишу по его «Максимам и моральным размышлениям». Так вот, он сказал: «Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды». Не слушай Марину Аркадьевну, пусть говорит всё, что хочет. Ты сама мечтала немножко прибавить в весе. Прибавила. Радуйся. Ты выглядишь фантастически.

– Правда?

– Я не шучу. А Марину не слушай. Так, какие ещё проблемы?

– Нам с Евой грозит преждевременная смерть. Мы получили дозу облучения в салоне «Будуар». Кажется, я уже умираю. Как-то погано себя чувствую в последние дни.

– Надо спать по ночам и поменьше пить кофе, – отрезала Женя. – И всё с тобой будет в порядке. А чем это вы облучились?

Я в двух словах обрисовала ситуацию. Когда подруга услышала об эффекте, производимом лазером, она стала настойчиво требовать адрес салона.

– Ты сдурела, что ли? – возмутилась я. – Я же русским языком сказала – в Интернете выложена негативная информация об этом лазере.

– В Интернете много всякого бреда пишут. И всему верить?

– После этой процедуры у женщин в восьмидесяти процентов случаев развивался рак кожи.

– А когда он развивался? Пожить-то успели в своё удовольствие? Да и вообще неизвестно… Разовьётся или нет. А тут есть шанс через неделю обзавестись новой кожей. Кто от такого откажется?

– Забудь. Я натравила на «Будуар» санэпидстанцию. Позвонила и наговорила ужасов. Надеюсь, салон уже прикрыли.

– Ну вот! – расстроилась Женя. – Зачем ты так! Подруга называется!

– Я спасла женскую часть нашего города от вымирания. Иначе рано или поздно все протоптали бы тропинку в это опасное место.

– Предательница!

– Наоборот – избавительница. Лучше объясни мне вот что…

И я рассказала Жене о мужчине в чёрном плаще.

– Ты всё выдумала, – успокоила она. – Это простое совпадение. Наверняка мужик поджидал кого-то, работающего в вашем здании. Поэтому и смотрел в сторону крыльца. Знаешь, девушкам всегда кажется, что мужчина смотрит именно на них.

– Я давно уже не девушка, – мрачно сообщила я. – И не питаю иллюзий насчёт мужской заинтересованности моей персоной. Лучше бы он пялился в другую сторону. Знаешь, мне как-то не по себе.

– Ты слишком подозрительна. И потом… Мне пришла в голову идея. А вдруг это архитектор? Ему заказали переделать фасад вашего здания. Вот он его и разглядывает. Прикидывает, что да как.

– Спасибо, что пытаешься меня успокоить. Однако мне всё равно страшно…

– Следующий раз позвони мне. Я подъеду, и мы вместе накостыляем этому козлу.

– Договорились.

М-да, психоаналитик из Жени бы не вышел!

Благодаря ей все мои проблемы обернулись надуманными фантазиями, жизнь вновь заиграла красками. А психоаналитик настроен на многолетнюю (и высокооплачиваемую!) работу с клиентом. Не в его интересах молниеносно расправляться с проблемами пациента.

Впрочем, один волнующий вопрос я от Жени утаила. Не рассказала подруге о том, какое заманчивое предложение мне сделал московский гость Олег Вадимович. Женя просто бы не поняла, в чём суть моих нравственных затруднений. Не вращаясь в журналистских кругах, она не знала ничего плохого о кандидате на пост мэра Альберте Васильеве.

Да и нечего тут обсуждать!

Мне надо отказаться. И точка.

Я только привыкну к мысли, что лишусь всех тех материальных благ, которые смогла бы купить, продав совесть. Ведь я уже поделила обещанный гонорар – очень ловко его истратила. Можно даже сказать, виртуозно!

Глава 6

Солнечный дождь комплиментов

Благодаря Марине Аркадьевне теперь я питаюсь масштабно и полноценно. По утрам обеспечена отличным завтраком: если раньше я довольствовалась чашкой кофе, то теперь добавляю конфету из фиолетово-серебряной коробочки. Таким образом, я хоть и убиваю себя избыточными дозами кофеина, но одновременно укрепляю здоровье витаминами и микроэлементами. И уже почти привыкла к отвратительному привкусу железа во рту…

Я была в редакции, когда позвонил искуситель Олег Вадимович. Его голос звучал приятно, в нём мне слышался звон золотых монет и шуршание купюр.

– Юля, вы обещали со мной встретиться.

– А давайте, – сразу согласилась я.

– Я тут нашёл одно очень симпатичное кафе. Хотите, заеду за вами?

– Да нет, я же за рулём. Говорите название.

– «Шоколад».

– Да, это действительно отличное местечко, – улыбнулась я.

– Тогда встречаемся через десять минут. Нормально?

– Хорошо, я подъеду.

Олег Вадимович, в меру нарядный, импозантный, поджидал меня в «Шоколаде». Пробираясь к столику, я успела полюбоваться и его голубым с синими ромбами джемпером, и ямочками на щеках. Олег поднялся навстречу, принял в объятья куртку и шарф, придвинул стул.

Да, уже достала из шкафа куртку! Подумать только, едва наступил сентябрь, как экваториальная жара мгновенно сменилась диким холодом. Удивительные перепады температуры, очень трудно к ним приноровиться. Сегодня по дороге в редакцию я видела бабушку в драповом пальто с меховым воротником. А всего неделю назад девушки сверкали голыми животами и прыскали в лицо воду из баллончиков…

Я смотрела, как Олег пристраивает мои вещички на вешалке. Приятно ощущать себя предметом заботы и внимания. Что ж, не буду сразу отказываться от участия в судьбе Альберта Васильева. Пусть Олег меня поуговаривает.

– Взял на себя смелость заказать вам кофе, мохито и бельгийскую вафлю.

Коктейль уже стоял на столе, а кофе и десерт официантка принесла через мгновение. Я с грустью уставилась на тарелку. Вафля топорщилась клубникой и взбитыми сливками. Это катастрофа. Теперь, чтобы не обидеть собеседника, нужно будет разделаться с этим громоздким сооружением. Но я ведь не слон, в меня столько не поместится! И кстати, я уже позавтракала!

Витаминизированной конфетой.

– Итак, Юля, что вы решили?

Вафля, засунутая в рот, позволила избежать прямого ответа.

– М-м-м, – промычала я.

– Угу, понятно, – согласился столичный гастролёр. – Хорошо. Вот, Юля, посмотрите.

Олег потянулся за портфелем, открыл его и выложил на стол увесистую папку. В ней было несколько журналов «Удачные покупки», пара выпусков «Стильной Леди» и подшивка «Уральской звезды». Все эти издания объединяло одно – они были отмечены бессмертным пером Юлии Б.

– Ознакомился с вашими трудами, – доложил Олег.

– Надо же, – пробормотала я, давясь вафлей, и потянулась за коктейлем.

– Ну что сказать… Отлично. Двенадцать баллов по десятибалльной шкале. Браво!

– Спасибо, – смутилась я и почему-то сразу представила себя белым пудельком на арене цирка. Малыш ловко сделал сальто, и ему кричат «браво!»…

– Юля, вы отлично владеете словом. И очень изящно используете приёмы манипуляции общественным сознанием. Где-то учились? Прослушали спецкурс? У вас блестящий стиль. Юля, вам не место в этой убогой газетёнке. Почему вы здесь сидите? Надо выбираться наверх.

Вот ещё!

Я довольна своей жизнью!

Сейчас мне только надо дождаться Никиту из командировки и десять раз подряд изнасиловать его. А ещё – доказать Мариночке, что я не жирная корова. И убедиться, что мужчина в чёрном плаще не имеет ко мне никакого отношения… А если и сам Олег уберётся восвояси и перестанет теребить моё самолюбие, размахивая перед носом миллионами, то я и вовсе превращусь в самого счастливого человека на земле.

Буду жить, как прежде.

– Я заметил, вы умеете подготовиться к интервью. Собираете отличное досье на собеседника. Думаю, Юля, и к нашей встрече вы тоже отлично подготовились. Раздобыли достаточно материала об Альберте Васильеве. Я прав?

Он прав.

Я кивнула.

– И сейчас, Юля, я попытаюсь убедить вас, что Васильев является пусть не блестящим, но вполне приемлемым кандидатом на пост мэра. А вы, оперируя собранными фактами, станете мне доказывать, что он делец, прохвост, да и вообще скотина.

– Да нет, – хмыкнула я. – Просто хотела выпить кофе в приятном обществе. Съесть вафлю.

– Вот оно что! – задумался Олег. – А давайте поменяемся местами. Наверняка вы и сами сумеете рассказать мне о Васильеве что-то хорошее? А?

Интересный ход!

– Ну-у, в принципе…

Действительно, занявшись поиском компромата на потенциального мэра, я попутно выяснила некоторые приятные факты. Наверное, это подтрудилось моё подсознание: мне очень хотелось убедить себя, что Васильев – парень очень даже ничего. И будет не стыдно работать в его команде…

Домучив вафлю, я приступила к рассказу. Официантка подлетела сразу же, едва Олег поднял руку. Передо мной тут же возникла чашка с капучино. Олег задумчиво меня рассматривал, подперев подбородок кулаком.

Я-то никакого спецкурса по манипуляции общественным сознанием не проходила. А вот Олег, определённо, владел запрещёнными психологическими приёмами. Иначе почему мне так комфортно в его обществе? Я заливалась соловьём и ощущала себя звездой – умной, красивой, значительной.

Что ж, кое-что хорошее Альберт Васильев для города и его жителей успел сделать. Построил, открыл, основал, отремонтировал… Однако грехи перевешивали. Если планируешь баллотироваться на пост мэра, надо сдерживать темперамент и не делать глупостей. Скромнее надо быть!

Люблю давать советы.

– Юля, а теперь расскажите мне о себе, – предложил Олег. – Я, конечно, тоже подготовился к интервью, собрал досье…

– Да, это видно, – застенчиво кивнула я на толстую папку с журналами и газетами.

– …прочитал ваши материалы. Вы очень интересный человек. И очаровательная женщина. Хочется узнать о вас побольше, и из первых уст.

Вербовщик!

Я таю от его слов!

– Вы ведь не замужем, нет? Кстати, помогите разобраться. Мне сказали, вам слегка за тридцать. Но наверное, это какая-то ошибка? Сколько вам лет, Юля? Признайтесь честно, а то я в полном недоумении… Когда я читал ваши статьи, то представлял себе умудрённую опытом женщину. А сейчас вижу перед собой девчонку.

– Меня многие упрекают тем, что я выгляжу несолидно.

– Никого не слушайте! – подхватился Олег. – Вы выглядите обворожительно. И очень… – он помедлил, – соблазнительно.

Он нерешительно протянул руку и, повернув ладонь, дотронулся её внешней стороной до моей щеки.

– У вас изумительная кожа. Такая бывает только у младенцев!

Лазер!

Проклятая и божественная «Ролланта»!

Да, я знаю, у меня восхитительная кожа. Помогла волшебная процедура, сделанная в «Будуаре». Вероятно, я зря натравила санэпидстанцию на салон. Пусть он продолжал бы работать. За всё приходится платить, за красоту – в первую очередь. И я бы рискнула прийти туда снова, уж больно потрясающий результат. И кто знает, возможно, попала бы в двадцать счастливых процентов…

Я вздрогнула от прикосновения Олега. Жест был слишком интимным, кровь тут же прилила к моим щекам…

Да-а-а, мужчина забросал комплиментами. И хотя я всегда скептически выслушиваю панегирики в адрес моей внешности, однако в груди всё равно бушует тёплая волна.

Приятно, чёрт возьми!

Мы просидели в кафе два с половиной часа… Я глазам не поверила, когда взглянула на часы. Неужели? Два с половиной часа пролетели совершенно незаметно. Я вышла на улицу с ощущением, что обрела друга. Да, неплохо бы продолжить наше знакомство…

Мы расстались у парковки, договорившись на днях снова встретиться.

А через минуту мне стало плохо – физически. Закружилась голова, пересохло во рту, запрыгало сердце. На подгибающихся ногах я едва доползла до машины, открыла дверцу и свалилась на сиденье. По салону летали пёстрые бабочки. Они порхали у меня перед носом, задевая лицо…

Выждав несколько минут, я поняла, что можно ехать. Включила зажигание, выжала сцепление, тронулась с места… Как странно, – машину мотало, словно по льду. А ведь асфальт совершенно сухой и чистый… На перекрёстке засмотрелась на светофор, заросший зелёным плющом – растение змеилось по столбу, закрывало листьями секции. Было невозможно понять, какой горит свет – красный или зелёный. Какое безобразие, почему никто не следит за этим? Ведь давно уже надо было состричь всю зелень!

Сзади послышался визг тормозов, сбоку что-то прометнулось, впереди извернулась серой кошкой «лада-калина», едва ускользнув от столкновения с другой машиной…

– Ты что творишь, идиотка?! Курица! – заорали кому-то.

– Ты куда едешь, тварь!

– Права купила, дура?!

Кому они кричат?

Наверное, какой-нибудь неосторожной девице в крошечном перламутровом «матизе».

Эти мужики… Они такие грубые! Возможно, девушка ошиблась, да, бывает. Но зачем сразу орать?

Я сонно оглянулась в поисках виновницы происшествия, но она, очевидно, уже уехала. И правильно сделала, иначе негодующие мужики-автомобилисты сожгли бы её на костре, как ведьму.

В голове шумело, веки налились свинцом, глаза непроизвольно закрывались. Зато исчезли пёстрые бабочки, они больше не порхали у самого носа. И на следующем перекрёстке светофоры, к счастью, были обычными, без растительных украшений…

На следующий день, разбираясь с читательскими письмами и заодно просматривая новости в Интернете, я увидела на местном сайте объявление, заставившее вздрогнуть. В жилом комплексе «Синяя Башня» продавалось несколько «последних!» квартир.

Я, словно зачарованная, смотрела на мигающий баннер. Заставка агентства недвижимости сменялась фотографиями фешенебельного комплекса. Не в силах преодолеть искушения, я отправилась на сайт агентства, полюбовалась планами квартир… А из окна там виден лес. Я думала, что буду плутать взглядом по бескрайнему тёмно-зелёному массиву по утрам, пока пью кофе. Это было бы здорово!

Ничего не вышло.

«Синяя Башня», сверкающий параллелепипед на окраине леса, так и остался недостижимой мечтой. Все закоулки фешенебельного комплекса были прекрасно мне знакомы – и вовсе не стоило устраивать виртуальную экскурсию по сайту. Прошлым летом мы с Никитой, вывернув наизнанку все кубышки и заначки, а также взяв кредит в банке, купили здесь трёхкомнатную квартиру.

Купили роскошные – по нашим меркам – стометровые апартаменты. Потолки 3,40, свободная планировка, чистовая отделка – короче, предел мечтаний. И я тогда загадала: едва мы переедем в большую квартиру, то у нас обязательно появится ребёнок. Потому что пока мы ютимся в крошечной «однушке», моё подсознание пресекает все попытки размножения – ведь нам негде растить потомство!

И вот свершилось! Мы с Никитой получили ключи от квартиры номер шестнадцать на четвёртом этаже «Синей Башни». Подписали все документы и стали наносить туда визиты, выжидая, когда дом будет полностью сдан. Любовались приобретённой собственностью. И даже занимались сексом на подоконнике – наши сдавленные вопли тревожили гулкое пространство пустых комнат.

Но переехать не успели. Как выяснилось, мы попались на удочку «чёрных маклеров». Все документы на квартиру оказались фальшивыми, липовое агентство недвижимости не имело никакого права торговать квадратными метрами в элитном комплексе. Это был страшный удар для нас с Никитой. Мы остались и без квартиры, и без денег.

И вот снова «Синяя Башня».

А в ней – квартира моей мечты!

Не понимаю, как это произошло, но уже через две минуты я договаривалась по телефону с риелтором.

Зачем?!

– Есть трёхкомнатная квартира на пятом этаже, – сказала девушка. – Сто квадратов. Хотите посмотреть? Эта квартира уже была куплена, в ней сделали великолепный дизайнерский ремонт. И снова выставили на продажу. Там такой паркет, ого-го! Дорогие встроенные шкафы, итальянская сантехника. Кухня полностью оборудована. Это не квартира, а конфетка. Можно заезжать хоть завтра.

– Отличное предложение. Обязательно надо посмотреть, – пролепетала я, удивляясь собственным словам.

У нас совсем нет денег!

Даже на обычную квартиру! А уж на квартиру с роскошным ремонтом, паркетом, шкафами – и подавно… Однако, несмотря ни на что, я почему-то разговариваю сейчас с сотрудницей агентства недвижимости. Значит, какие-то скрытые материальные возможности у нас с Никитой существуют?

Безусловно!

Ведь на днях Олег Вадимович предложил меня озолотить. Вероятно, мысль о деньгах, обещанных москвичом, и плавала в подсознании, когда я решилась позвонить в агентство недвижимости.

– А какой номер у квартиры?

– Минуточку… Двадцатый.

Квартира номер двадцать! Это же прямо над той, что упорхнула из наших рук!

– Значит, вы хотели бы посмотреть?

– Да, обязательно. А когда мы сможем это сделать?..

Хотя летняя жара, изводившая нас весь август, сменилась внезапным холодом, но погода стояла тихая и ясная, а от буйства красок замирало сердце. Проезжая по городским улицам, я поражалась, в какие чистые и яркие цвета природа раскрасила всё вокруг…

Впрочем, мне бы следовало меньше глазеть по сторонам! За последнюю неделю – невиданное дело! – несколько раз приходилось прибегать к экстренному торможению. А ведь я всегда была чрезвычайно аккуратным водителем и никогда не попадала в дорожные истории… Но сейчас со мной что-то происходит… Стала ужасно рассеянной.

Где мои драгоценные витамины?

Рука сама потянулась за фиолетово-серебряной коробкой, и я сунула в рот конфету. Марина сказала, это как раз для работников умственного труда. Особый витаминный комплекс, подпитывающий мозги.

Вот и отлично!

Моим мозгам, очевидно, требуется «скорая помощь».

Наступил тот период осени, когда согреться можно было только в машине. Квартира оледенела, центральное отопление ещё не заработало. В редакции газеты тоже царил холод. На улице – и подавно. Дома я включала масляный обогреватель, наливала горячий кофе и чай, а ещё было невероятно тепло от звонков Никиты. Правда, он сообщил, что вернётся только в конце сентября.

Как долго ждать!

Не доживу.

В пятницу, в конце рабочего дня я галопом спускалась по лестнице и предвкушала насыщенные выходные. Олег пригласил в театр, а Женя – в гости. Выйдя в холл здания, я тут же увидела мужчину в чёрном плаще. Засекла его сквозь большую стеклянную дверь – он стоял на том же месте, сунув руки в карманы!

Неужели опять поджидает меня?!

И я не вышла на улицу, а начала судорожно шарить в сумке, разыскивая мобильник.

– Женя, этот тип снова меня караулит.

– Какой тип? Подожди, у меня кексы сгорят.

– К чёрту кексы! Этот мужик снова здесь!

– Какой мужик? – испугалась Женя.

Она уже всё забыла!

И это та самая мадам, что за полгода овладела разговорным английским и выучила наизусть двести пятьдесят изречений Ларошфуко! Удивительно, как ей это удалось? У неё же все признаки ретроградной амнезии!

– Мужчина в чёрном плаще! Он меня караулит!

– Ой! А ты где?

– Сижу в холле здания.

– Оставайся на месте, – приказала подруга. – Я как раз неподалёку. Сейчас подъеду.

– Как? Ты же у себя в посёлке печёшь кексы?! – изумилась я.

– Нет. Беру мастер-класс в ресторане «Виконт». Тут та-а-а-кой повар, – быстро прошептала Женя, явно прикрыв трубку рукой. – Всё, уже бегу. Мы тут как раз закончили. Ты голодная? Прихватить пару кексиков?

– Да не нужны мне твои кексики! – возмутилась я. – Мне страшно! Я из здания боюсь выйти!

Потянулись минуты. Она ещё и берёт мастер-класс по выпечке! Зачем? Насколько я знаю, Женя сама непревзойдённый кондитер, богиня штруделей и лимонных пирогов… Ладно, ей виднее…

Стеклянные двери распахивались и закрывались, охранники кивали посетителям или проверяли документы. Я сидела на банкетке и время от времени выглядывала наружу, убеждаясь, что мой таинственный преследователь по-прежнему стоит напротив здания.

Ему не холодно?

Вскоре в холле появилась Женя. Мы не виделись пару недель. За это время подруга выкрасилась в ярко-рыжий цвет и коротко подстриглась. Роскошное кашемировое пальто было перехвачено в талии поясом, на плече висела шикарная кожаная сумка, стоившая жизни парочке аллигаторов.

– Ну, и где он? – сразу поинтересовалась Женя. – Я его на улице не увидела!

Она твёрдо взяла меня под локоток и потащила к выходу. Моё сердце колотилось, ноги уже привычно подкашивались.

Да что же это такое?!

Надо заняться здоровьем.

Мы вышли из дверей. Незнакомец в чёрном плаще зло буравил меня глазами с той стороны улицы. Я опустила голову и тихо прошипела:

– Видишь? Вон стоит.

– Где? – недоумевала Женя.

– Глаза разуй! – разозлилась я. – На противоположной стороне! В чёрном плаще.

– Юля, я никого не вижу.

Я подняла голову. Мужчина исчез. Растворился в ледяном, сияющем золотыми красками, дне.

– Оба-на! Уже смылся, – удивилась я оперативности незнакомца.

Женя уставилась на меня:

– А тебе, дорогая, не померещилось?

– С какой стати? Это сколько надо выпить?

– Тогда вопрос с мужчиной в чёрном плаще остаётся открытым. Я так его и не увидела.

– Свалил, подлец! Тогда в следующий раз я тебе снова позвоню, хорошо?

– Обязательно! – согласилась Женя. – Звони, я приеду. Если, конечно, смогу. А может быть, это тебя какой-то поклонник караулит?

– Или не поклонник, а псих.

– Или не тебя… Да, всё очень странно, – кивнула Женя. – А это твой новый эпидермис? – подруга провела пальцем по моей щеке. – Вау! Впечатляет. Ты словно персик. И всего лишь после одной процедуры? Я тоже хочу!

Конечно, Женю можно понять. Я превратилась в ходячую рекламу «Ролланты»: сегодня утром опять проинспектировала природный материал, рассмотрев лицо сквозь мощную лупу, и так и не нашла, к чему придраться! Абсолютно ровная, гладкая кожа.

Но какой ценой!

Меня капитально колбасит последние дни. Страшно думать, что поблагодарить за это надо тоже «Ролланту».

– Забудь. Бесплатный сыр только в мышеловке. Да, внешне я словно персик, но моё здоровье капитально пошатнулось.

– Уже?

– Ага! И это очень чувствуется. Наверняка я на пороге неизлечимого заболевания.

– Какая чушь! Не верь интернетным бредням.

– И хотела бы не верить, однако…

Однако со мной явно творится что-то не то.

А Жене, как бы страстно ей этого ни хотелось, не удастся отполировать личико в салоне «Будуар». Вчера в мою дверь постучалась Ева и сообщила новость – косметология не работает! Соседка проезжала мимо и видела на двери объявление, что салон временно закрыт.

Значит, моя провокация удалась: санэпидстанция сработала оперативно, опасное заведение прикрыли.

Вот и отлично!

Но почему-то немного жаль…

Две одинаковые ситуации. Первая – с «молодым тигром» Альбертом Васильевым: и денег его хочется, и руки страшно испачкать. Вторая – с «Будуаром»: вечная молодость манит, но очень уж риск велик… Как обидно – ничего в жизни не даётся просто так!

Всё бы ничего, но по вечерам у меня сидит Ланочка. Её компьютер в ремонте. Сосед Витя отказался чинить «динозавра», мне пришлось везти агрегат в компьютерную фирму. Вся эта техника так быстро устаревает! Купленный всего несколько лет назад, Ланочкин любимец уже превратился в анахронизм, как заявили сотрудники фирмы. Чтобы его починить, необходимо дождаться, когда привезут «под заказ» какую-то деталь. Вот и ждём. Но я уже вплотную приблизилась к мысли о покупке нового компьютера для свекрови. Ей не нужен навороченный монстр, хватит простого нетбука.

Возьму и подарю.

Пусть сидит дома!

По вечерам я мечтаю уединиться: слишком много приходится общаться по работе – коллеги, начальство, герои статей, чиновники различных инстанций… Вернувшись домой, предвкушаю, как приму горячую ванну, пообщаюсь по телефону с Никитой, а потом заступлю на ночную вахту у ноутбука.

А что получается на самом деле? После работы заезжаю за Ланочкой, и она торчит в Интернете, пристроившись к Никитиному компьютеру. Мне неудобно шептаться с любимым и делиться впечатлениями прошедшего дня в её присутствии! Разговор получается натянутым и скомканным.

Горячая ванна тоже откладывается – потому что в одиннадцать вечера мне ещё надо доставить свекровь обратно домой. Но и это ещё не всё! Наболтавшись с пальмофилами и пальмоведами, и с Дэйзи, Ланочка переключает внимание на мою персону. Она жаждет накормить меня ужином! Она берёт мои сковородки, ножи, кастрюли, попутно замечая, насколько нерационально всё устроено в «этой квартире»… Я не выношу, когда орудуют на моей кухне!

Из самых благих побуждений свекровь жарит омлет.

Ненавижу омлет!

Она заваривает какой-то ужасный чай малинового оттенка с загадочными травами, утверждая, что он благотворно простимулирует все системы моего организма. У меня этот напиток стимулирует лишь рвотный рефлекс.

Ненавижу травяной чай!

Я давлюсь, но пью, чтобы не обидеть драгоценное существо, – всё же Ланочка – мама Никиты, нельзя с этим не считаться…

Глава 7

Простое решение проблемы

– А мы уезжаем! – объявил с порога Мишутка. – Улетаем в тёплые края. А значит – в Турцию. Столица Турции – Стамбул!

Четырёхлетний вундеркинд и его восхитительная мамаша стояли на пороге, Ева держала за выдвижную ручку чемодан на колёсиках, у Мишутки за спиной висел рюкзак.

– Едем в аэропорт, – сообщила Ева.

– Юля, девочка моя, ты будешь по мне скучать? – спросил чудо-ребёнок.

Я присела, наши с малышом лица оказались на одном уровне, я взяла в свои руки маленькие ладошки, потёрлась носом о его прохладный носик. Ева смотрела на нас сверху, глаза у неё были грустные.

Теперь она всегда грустная, даже трагическая. Дела не идут, любовник раздражает… Но зато у Евы есть Мишутка – абсолютная ценность, сокровище. И ради него она должна вытащить себя из депрессии и преодолеть все препятствия.

– Ты меня обязательно дождись, – шепнул на ухо Мишутка, обняв за шею. – Приеду – женюсь.

– Ого! – изумилась я. – Вообще-то я собиралась замуж за Никиту.

– Твой Никита когда ещё надумает, – проницательно заметило дитя. – А я – хоть завтра! Ты моя лучшая подружка.

– Спасибо, милый… Андрей едет с вами? – поинтересовалась я у Евы.

– У-у, – отрицательно та покачала головой. – Мы с бабушкой. А Андрей только путёвку купил. Отель пять звёзд, всё включено, детская анимация, тыры-пыры.

– Порезвимся, – вставил Мишутка.

– Я решила пока вернуть тебе твои ключи, – сказала Ева. – Чтобы они не лежали в нашей пустой квартире. Мало ли что. А мои на месте?

– Твои на месте в целости и сохранности, – отрапортовала я. – Надёжно спрятаны. Да, кстати, а куда я их положила?

– Будешь присматривать за нашей квартирой?

– Ева, ну что за вопрос? Конечно, буду.

– Ты пару раз поднимись, включи свет, помельтеши, хорошо? Чтобы её грабители не пристреляли. А-то сразу засекут, что квартира по ночам пустует.

– Ладно-ладно.

– Юля, учти, там вся моя жизнь, – с надрывом произнёс Мишутка. – Компьютер, динозавры, коллекция карточек с человеком-пауком. Если нас ограбят – не переживу.

– Я прекрасно сознаю всю важность возложенной на меня миссии.

– Ты умная девочка, ты нас не подведёшь, – сказал Мишутка.

– Ну, пока? – грустно сказала Ева.

Что-то она совсем сникла…

Мне очень хотелось обсудить с Никитой предложение московского гастролёра Олега Вадимовича. А вдруг Никита легко и просто расставит точки над i, сказав:

1) Альберт Васильев – подлый тип, и связаться с ним – значит запятнать своё имя.

2) Альберт Васильев, конечно, имеет определённые недостатки. Но не надо накручивать, он не хуже других. Почему бы не поучаствовать в его избирательной кампании?

3) О чём тут думать? Когда предлагают такие деньги – надо соглашаться.

4) О чём тут думать? Если согласишься – сама себя возненавидишь. И никакие деньги не спасут.

Но я не решалась набрать номер Никиты и рассказать ему о поступившем предложении. А вдруг он проявит меркантильность и выберет ответы № 2 и № 3? Другими словами – посоветует поторговать совестью? Я буду страшно разочарована такой позицией. И как тогда мы будем жить дальше?

Но если он выберет ответ № 1 и № 4, то я буду обязана тут же расстаться с мечтой о квартире в «Синей Башне»…

Как бы там ни было, лишить себя общения с любимым было невозможно. Я потянулась за телефонной трубкой. Она зазвонила у меня в руках. Это был Никита…

Выслушав мой спутанный рассказ (я вязла в подробностях, стараясь не упустить ни малейшего нюанса), Никита отрезал:

– Юль, да ты с ума сошла! Это даже не обсуждается. Не лезь в болото! Оставь это грязное дело.

– А деньги? – простонала я. – А новая квартира?

– Заработаем как-нибудь иначе, а не… в… у Васильева… и… в…

Из трубки прозвучало крепкое, как медицинский спирт, и причудливо составленное выражение. Я убрала телефон подальше от уха и удивлённо посмотрела на трубку.

Кто это прознёс?

Никита?!

Мой утончённый рыцарь? Блестяще образованный и воспитанный? Тот, который поёт под душем Доницетти и говорит на французском, словно мушкетёр или какой-нибудь герцог при дворе Людовика XIV?

Да, как ни странно, и изысканную тираду тоже произнёс Никита. На шестом году совместной жизни передо мной открылись новые глубины его личности… И тут я представила, а вот если бы Ланочка услышала, как ловко её сынок оперирует табуированной лексикой! И покатилась со смеху.

Её хватил бы удар!

– Юль, ты чего там хихикаешь?

– Ты меня насмешил. Материшься, как штангист.

– Почему – как штангист?

– Потому что уронил штангу себе на ногу.

С плеч свалилась каменная глыба: Никита всё решил за меня, и теперь не о чем переживать!

Прекрасно!

Значит, я могу сегодня вечером сходить с москвичом в театр. Олег жаждет ознакомиться с местным репертуаром и выбрал меня в проводники. Теперь я буду совершенно спокойна в обществе Олега: я сорвалась с его золотого крючка. Грязные деньги мне не нужны. Я не стану обманывать избирателей, убеждая их, что Альберт Васильев – достойный кандидат…

Всё встало на свои места.

Как теперь легко и просто.

А как Никита это сказал? Непростая фраза, надо бы законспектировать…

Для похода в театр я, естественно, рассталась с пацанским имиджем, достав из шкафа струящееся платье и сапоги-чулки на шпильках. Если б я ещё могла взять там же грудь (хотя бы второго размера)! Увы… Придётся довольствоваться исходным материалом.

С тех пор как милая Ланочка проторила дорогу в Лондон к своей подружке, у меня нет проблем с гардеробом. Мой шкаф ломится от одежды, купленной на распродажах. Прекрасные вещи феноменального качества – и стоят они ровно столько, сколько и должна стоить, как я считаю, одежда, то есть очень скромно. Одежда – не здоровье, не смысл жизни, она не заслуживает уделяемого ей внимания.

Это так…

Чтобы на улицу не голой выйти…

О, слышала бы Марина Аркадьевна мои рассуждения! Тут же прибила бы дыроколом за пренебрежительное отношение к вещам. Однако я с удовольствием осмотрела себя в зеркале. Нельзя не признать: платье и каблуки – это совсем не то, что джинсы и балетки.

Но самое главное – сейчас я стала сильной. Не мятущейся, озадаченной, а уверенной в том, что отвергну предложение Олега.

И он сразу это почувствовал!

Мы встретились на крыльце театра оперы и балета – между двух монументальных колонн. Олег протянул мне руку и с восхищением осмотрел с головы до ног.

– О, Юля… Это какой-то совсем иной образ. Вы не перестаёте меня удивлять.

Я сладко и самодовольно улыбнулась – словно пролила на ступени театра бидон мёда.

Пусть говорит.

Пусть убеждает меня в моей неотразимости.

Я прекрасно понимаю, что все эти комплименты – часть программы по вербовке специалиста.

Им не удастся меня завербовать!

Олег спинным мозгом ощутил изменения, произошедшие в моём сознании. За весь вечер он ни словом не обмолвился об Альберте Васильеве и его избирательной кампании…

О чём же мы говорили? Мы общались на исключительно приятную тему: о нас с Никитой! Я так соскучилась по мужу, что готова была излить тоску в любые свободные уши. А Олег готов был слушать. И даже – как мило! – задавал уточняющие вопросы. Поинтересовался работой Никиты, спросил о компании «Юниа-Транс». Олег слушал меня с таким искренним вниманием, что я ни на секунду не усомнилась – моя личная жизнь действительно его занимает, и все его мысли вовсе не вертятся вокруг темы выборов мэра.

Мы славно проболтали весь антракт. Я только на минутку отлучилась в туалет, а когда вернулась, мой приятный собеседник ждал с двумя бокалами шампанского.

– Вот, – Олег протянул мне бокал.

– О, – сказала я.

– На брудершафт?

– Э, – замялась я.

– Нет-нет, не буду настаивать, – тут же дал задний ход Олег.

Я вздохнула с облегчением. Нам незачем переходить на «ты».

Какой странный вкус у этого шампанского…

Поздно вечером я вернулась домой. Олег проводил до подъезда. Я спросила, где он остановился в нашем городе. Выяснилось – в самой лучшей (и дорогой) гостинице. Мы на минутку задержались у двери, чтобы осыпать друг друга розовыми лепестками благодарности и заверений в вечной дружбе. Я покачивалась на шпильках, чувствуя себя непривычно высокой и элегантной. Надо сказать, за первым бокалом шампанского последовал второй, потом третий, и сейчас нам было весело и легко. Вокруг висела тьма, разбавленная золотым светом фонарей, от мокрого асфальта тянуло стужей, воздух был насыщен влагой… На прощание Олег взял в руки мои заледеневшие ладони, сжал их и притянул меня к себе. Я тут же штопором вывернулась из его объятий и ринулась в подъезд.

В квартире были открыты все окна!

Какая ерунда!

Я точно помню, что закрывала все до единого, давила на рамы, плотно затягивала пластмассовые ручки…

Или нет?

Я стала ужасно рассеянной… На полу кухни лежал лист бумаги нежно-голубого цвета. Я несколько минут сосредоточенно его гипнотизировала, пытаясь вычислить, откуда он взялся. Так и не поняла. Эту бумагу часто используют для ксерокопирования или распечатки объявлений. Возможно, Ланочка порылась в канцелярских запасах Никиты. Наверное, она что-то печатала на принтере… Хотя я такого не помню… И как лист бумаги прилетел из комнаты на кухню? Когда я уходила в театр, его тут не было!

Устало вздохнув, не найдя ответа ни на один вопрос, я отправилась раздеваться. Это было не трудно – одно движение, и шёлковое платье соскользнуло с плеч и упало на пол.

По моему животу, абсолютно плоскому и ни разу не использованному в качестве домика для ребёнка, ползли три чёрные мошки. Коротко взвизгнув, я прихлопнула их ладонью. И тут же увидела ещё двух – на руке…

Чёрт!

Скорее под душ!

Глава 8

Кто сидит в шкафу?

Мужчина в плаще пока не появлялся. День выдался суматошным, я три раза уходила из редакции «Уральской звезды» и возвращалась обратно, и каждый раз с замиранием высматривала знакомый силуэт. К счастью, на той стороне улицы никого не было. То есть там, конечно, шли люди, но незнакомец в чёрном плаще уже не стоял и не буравил меня взглядом.

Я понимаю, это проявление острого психоза – присматриваться к каждому мужчине, решившему постоять напротив нашей редакции, но всё же я вздыхала с облегчением, увидев, что путь свободен…

– Куда ты сейчас? – спросила Женя, поднимаясь из-за стола. Мы с ней на скорую руку перекусили в пиццерии. – Обратно в редакцию?

– Ты не поверишь. В «Синюю Башню». Встречаюсь там с риелтором.

Подруга застыла от удивления.

– Зачем?! В «Синюю Башню»? Что ты там забыла?

Женя хорошо помнила, в какую переделку попали мы с Никитой прошлым летом. Как купили квартиру, как потеряли и её, и все сбережения.

– Я и сама не знаю, – пожала я плечами. – Позвонила в агентство и сказала, что хочу посмотреть. Представь, продаётся квартира номер двадцать на пятом этаже. А в том году мы купили шестнадцатую на четвёртом.

– То есть они находится одна над другой. И что?

– Почему-то мне кажется, я обязательно должна там побывать.

– Юля, ты ненормальная. Зачем тебе это? Только расстроишься. Или вы с Никитой хотите купить жильё в ипотеку?

– Сейчас это не реально, – сникла я.

– Так зачем же травить себе душу? Позвони риелтору и отмени встречу.

Да, с Татьяной, сотрудницей агентства недвижимости, я договорилась о встрече ещё до того, как Никита на корню пресёк мою идею внезапного обогащения. Раз я не буду участвовать в избирательной кампании Альберта Васильева, то и денег мне не видать… Нет денег – нет квартиры. Но я почему-то не отменила экскурсию в «Синюю Башню».

– Так хочется посмотреть квартиру. Пусть показывают. А вдруг я – богатая покупательница?

– Юля, но ты же никакая не покупательница!

– Ну и что! Пока буду там разгуливать, воображу себя потенциальной хозяйкой квартиры. Ты же знаешь, желания надо визуализировать. И они обязательно сбудутся.

– Это ободряющие сказочки для неудачников. Думаешь, Роман Абрамович визуализировал свои несметные богатства, а потом получил всё на блюдечке? Ерунда!

– Постой, ты только что назвала меня неудачницей?

– Наоборот! Я надеюсь, ты не относишься к числу тех, кто зачитывается всем этим псевдопсихологическим бредом. О том, что надо визуализировать мечту, о том, что надо отправлять запросы во Вселенную, и Вселенная обязательно выполнит все твои желания. При условии, что ты правильно их сформулируешь и действительно этого захочешь. Ты же не веришь в эту ерунду?

– Верю, – со вздохом призналась я. – Вселенная действительно посылает нам подарки, они летят, словно метеоритный дождь. Но мы или боимся их принять, или вовсе стоим не в том месте.

– А-а-а, – протянула Женя. Она посмотрела на меня так, словно видела впервые. – А можно поехать вместе с тобой? Я тоже хочу посмотреть квартиру!

Татьяна, риелтор, ждала нас у входа на территорию жилого комплекса. Чтобы попасть во двор, надо было переговорить по домофону с охранником.

Я увидела, что с прошлого лета тут всё изменилось. Вокруг дома посадили деревья, устроили везде клумбы, а в центре двора красовался фонтан.

– Отличное местечко, – сказала Женя.

– И не говорите, – кивнула риелтор, – тут очень красиво! И всё продумано. А посмотрите, какая чудесная детская площадка! А посмотрите, там лес!

Да, лес начинался прямо за оградой комплекса. Когда-то я думала, что буду смотреть на него из окна квартиры номер шестнадцать.

Но ничего не вышло!

На лифте мы поднялись на пятый этаж. Квартира, побывавшая в руках дизайнера, сильно отличалась от «нашей» – этажом ниже. Всё, что обещала по телефону Татьяна, присутствовало. И паркет, и встроенная мебель, и суперсовременная кухня…

– О-ля-ля! – восхитилась Женя. – И сколько же всё это стоит?

Риелтор с некоторой опаской назвала цену. Вероятно, боялась тут же заполучить два трупа: клиентки свалились бы замертво, ошарашенные безумной суммой.

Но мы выдержали.

– А торговаться можно? – поинтересовалась зачем-то подруга.

– Думаю, да.

Когда экскурсия закончилась и мы с Женей отправились восвояси, я приуныла.

– Ой, ну ты совсем загрустила!

– Лучше бы сюда и не ездила, – с тоской призналась я. – Ты была права. Только сердце растравила.

– Зато визуализировала свою мечту!

– Издеваешься? Глумишься надо мной?

– Да нет же, Юля! Наоборот! Я вдруг подумала, что ты права. Так и надо. Воображай, что вы с Никитой каким-то волшебным образом сумели купить эту квартиру! А вдруг она действительно станет твоей?

– Нечего и мечтать. Такие деньги.

– Цена, в принципе, адекватная. И приемлемая.

– Это для тебя она приемлемая, – хмыкнула я. – А для меня – что эту квартиру купить, что Тадж-Махал. Без разницы. Абсолютно не реально.

– Только ничего не говори Никите, – предупредила Женя. – Боюсь, упоминание о «Синей Башне» приведёт его в ярость. Особенно если ты скажешь, что снова присмотрела там отличную квартирку.

– Да уж… Наверное, не стоит бередить свежую рану.

Бегая по интервью, я с обидой вспоминала слова Олега. Он назвал «Уральскую звезду» «убогой газетёнкой».

Но ведь он не прав!

В советские времена тираж издания зашкаливал. Каждая семья области имела к завтраку свежий выпуск газеты и от души радовалась успехам рабочих и животноводов. Теперь тираж, конечно, съёжился, но мы всё-таки продолжаем оставаться любимой газетой простых тружеников. Я со своей стороны, заведуя отделом социальных проблем, делаю для этого всё возможное: защищаю обиженных, громлю нерадивых чиновников, собираю деньги для несчастных. Но всё чаще у меня опускаются руки – письма с просьбами о помощи идут сплошным потоком, и что делать с этой рекой человеческого горя, обид, возмущения?

Я варюсь в этом клокочущем вареве, всё больше приходя к выводу, что мы живём в диком обществе, где люди готовы загрызть друг друга, как разъярённые волки. Но попадаются и добрые истории – одно из десяти обращений в газету, – и тогда я восхищаюсь примерами человеческой самоотверженности и бескорыстия…

В данный момент выбиваю из мэрии квартиру для многодетной семьи. Учитывая, что на носу выборы, не сомневаюсь в успехе. Проработав некоторое время в газете, я уже превратилась в опытного бойца по добыванию благ.

Не для себя, конечно!

Для других.

История многодетной семьи Егоровых доказывает, что в наше время без грамотного пиара и рекламы невозможно сделать и шагу. Эти деятели тихонечко нарожали восьмерых детей, не выставляя напоказ своего семейного счастья. Результат подобной скромности: они до сих пор продолжают ютиться всей толпой в двух комнатах, а с ними ещё и собака. При этом улыбаются, не ругаются и не просят у государства помощи…

Про Егоровых в «Уральскую звезду» написала школьная учительница одного из детей. Вот, мол, надо же, образцово-показательная семья, воплощённая мечта нашего правительства о демографическом прорыве, и так жестоко бедствуют…

Конечно, нельзя было скромничать. Надо звонить на ТВ, звать прессу – «на днях рожаю пятого-седьмого-восьмого ребёнка». Егоровым, полагаю, было противно выставлять себя на всеообщее обозрение – и это естественное человеческое чувство. Но проблема в том, что без шума и ажиотажного внимания прессы никак не обойтись. Тихо и незаметно, «в рабочем порядке», квартиры и награды выделяются только чиновникам и их родственникам. Многодетной семье квадратные метры, премии и медали могут так никогда и не достаться.

Нет, Егоровым конечно же достанутся. Ведь я включилась в процесс. В мэрии от меня уже шарахаются как от огня – знают: снова буду скандалить, отстаивая чьи-то права…

Хорошо, что мужчина в чёрном не появился. Это подорвало бы мои силы, а я и так с утра опять ощущала себя червяком, попавшим под дорожный каток. Руки дрожали, сердце филином ухало в груди, я постоянно испытывала жажду…

Заскочила в супермаркет за бутылкой воды, пристроилась в очередь. Прилавок у кассы был заставлен всякой мелочью – коробками с шоколадками и жвачкой. Я с негодованием обнаружила, что нашествие чёрных мошек продолжается. Одна из них бодро дефилировала по прилавку прямо у меня под носом и вроде бы даже издевательски виляла бёдрами… Я взяла из коробки шоколадку и положила её на мошку.

Ха-ха!

Довыпендривалась, падла?

Но тут же увидела ещё одну, не менее наглую… Я взяла другую шоколадку и придавила ею насекомое. А вот ползёт третья козявка. Я придавила и её тоже… Через минуту передо мной на прилавке уже красовался целый пасьянс из шоколадок.

Но я победила!

Победила?

Оторвавшись от увлекательного занятия, я вдруг заметила, что кассирша и очередь смотрят на меня как-то странно…

– Будете брать? – осторожно осведомилась девушка на кассе.

– Что?

– Шоколад.

– У-у, – покачала я головой. – У меня только вода…

В какой-то момент я вдруг поняла, что колёса машины оторвались от асфальта, и мы с моим автомобилем ЛЕТИМ! Словно два стальных крыла распластались по бокам автомобиля, слышалось, как снизу в них бьёт воздух, поднимая нас всё выше и выше…

Ощущения были упоительными! Преодолев два метра по вертикали, я стала недоступна для других участников движения и беззаботно понеслась над вечерней «пробкой» в сторону дома… Фонари сверкали внизу, светофоры вспыхивали красным, крыши чужих машин мокро блестели от дождя, сливаясь в бесконечную разноцветную ленту, волновались золотисто-жёлтые кроны деревьев, – а я летела над ними, ликуя и наслаждаясь стремительным полётом…

Но вдруг что-то случилось, и машина начала терять высоту. Я вцепилась в руль, утопила педаль газа, однако катастрофическое падение продолжалось! В дикой панике я всматривалась вниз, выискивая место на дороге в сплошном потоке машин – куда же мне втиснуться?! В самый последний момент удалось вклиниться между двумя иномарками. «Жигуль» рухнул на асфальт, подпрыгнул, дёрнулся… Завизжали тормоза, заголосили сигналы, заорали водители.

Виновата, виновата!

Прошу прощения!

Сквозь открытое окно до меня донеслись вопли коллег-автомобилистов. Я не могла не признать, что их критика справедлива: нельзя падать на дорогу прямо с неба, городской проспект – это не взлётно-посадочная полоса…

Но как же мне понравилось летать!

Возбуждённая, опьянённая чудесным происшествием, я вернулась домой. В квартире горел свет.

Ну надо же!

Неужели утром я забыла его выключить?

Сложив бутерброд из ломтей батона и пластиков докторской колбасы – так опытный шулер ловко тасует карты, – я открыла ноутбук, налила кофе и уставилась на экран. Хотелось подтолкнуть стрелки часов к одиннадцати вечера – именно в это время мне позвонит Никита, он обещал. А пока я допишу статью, начатую днём.

Но мои творческие изыскания были прерваны. За стеной, в комнате, раздалось какое-то странное шуршание. Я обомлела, по спине побежали мурашки. Когда точно знаешь, что ты одна в квартире, трудно сохранять спокойствие, услышав из комнаты странные звуки…

Я вылезла из-за кухонного стола и на ватных ногах отправилась в путь, на разведку. Загадочное шуршание доносилось из шкафа. Кто-то трепыхался там, в недрах гардероба, затихал и снова начинал биться, словно пытался выбраться наружу.

Кто это?!

Кто там сидит?!

Я стояла в центре комнаты, прислушивалась к звукам, смотрела на шкаф и не смела подойти ближе и дёрнуть за дверцу. Я просто умирала от страха, внутри всё обледенело от ужаса.

Неведомое существо в шкафу на минуту затаилось, а потом завозилось снова – шумно, настырно! Я зажала рот рукой, чтобы не заорать, на глазах выступили слёзы бессилия.

Кто сидит в моём шкафу?!

Мысли метались: что делать, куда бежать, кого звать на помощь? Никита, как обычно, у чёрта на рогах, едва ли не на экваторе. Ева только что уехала в Турцию. Женя давно переселилась за город. Никто меня не спасёт от жуткого монстра, пожирающего мою одежду в темноте шкафа. Надо собраться с духом и действовать самостоятельно.

Я сбегала на кухню и вооружилась огромной вилкой-рогатиной, – этот загадочный предмет всегда продаётся в комплекте с шумовкой и половником, но его предназначение лично мне неизвестно. Я этот гигантский двузубец никогда не использую. Но видимо, настал час.

Существо в шкафу притаилось, затихло. Наверное, уловило – сейчас его будут истреблять. Так замирает муха на окне, едва ты подумаешь о свёрнутой газете.

Дав мне минуту отдышаться, таинственный монстр завозился с удвоенной силой и шумом. Я отскочила в сторону и обессиленно рухнула на диван… Нет, я не смогу сама это сделать! Мне даже к дверце шкафа прикоснуться страшно, не то чтобы её открыть… А вдруг открою, и на меня оттуда выпрыгнет…

Кто?!

Не знаю!!!

– Никитушка, – простонала я сквозь слёзы. – Почему ты всё время уезжаешь? Мне страшно тут одной! Почему ты меня бросил?! Да я же загнусь! Тут твари всякие сидят в шкафу! Что мне делать?!

И тут вспомнила, что кроме беглого (командировочного) мужа, преданных соседок Евы (в Турции) и Евгении (за городом), у меня ещё есть сосед Витя!

Вот оно – моё спасение!

Я выскочила из квартиры, помчалась к программисту, прыгая через три ступеньки, и через мгновение уже выносила дверь его квартиры.

– Ну? – удивился Виктор. – Юля, ты что ломишься?

– Витя, у меня там в шкафу кто-то сидит! – выпалила я, успев заметить, что программист встретил меня почему-то в одних трусах.

Отлично облегающие фигуру трусы с бегемотиками.

Надо же, я и не предполагала, что у Вити хорошая фигура. Ладный торс, крепкие бёдра, длинные волосатые ноги… Разве у программистов, сутками просиживающих у компьютера, бывают хорошие фигуры?

Наверное, красивое тело являлось частью Витиного пятилетнего плана самосовершенствования. Он сделал ремонт в квартире, стал зарабатывать большие деньги, сменил имидж… Теперь, вероятно, тайком тягает гири, вырабатывая мускулатуру. Его цель – завоевание Евы.

Осмотрев Витины трусы с бегемотами, я вдруг поняла, что и сама выскочила из квартиры в домашнем неглиже – в майке и тоже в трусах.

– В шкафу?

– Да!

– Сидит?

– Угу. Ладно бы тихо сидело, я бы завтра на работу ушла. Но оно же возится! Шевелится! Витя, мне так страшно!

– Подожди, оденусь, – сказал сосед. Он взял с вешалки мастерку и накинул на плечи. – Всё, пошли.

И мы двинулись в обратный путь, к моей квартире. Картина маслом: я – в трусах, майке и с рогатиной в руке, Витя – в трусах с бегемотами и спортивной куртке. Я – в тапках-пушистиках, он – в резиновых сланцах. Идём сражаться с неведомым зверем… Очаровательная парочка. Было бы славно встретить кого-нибудь на лестнице.

К примеру, мою свекровь.

У меня дома Витя на секунду замер у шкафа, прислушиваясь.

– Действительно, там кто-то есть, – согласился программист. Но ни один мускул не дрогнул на его лице.

Неужели ему совсем не страшно? Вот, что значит – мужчина! А я просто умираю от страха!

Витя распахнул шкаф. Звуки доносились из нижнего отделения, куда была вставлена корзина для обуви. Мой доблестный рыцарь отважно выдвинул корзину и достал из неё пакет – не с обувью, а с игрушками. Я наблюдала за его действиями из противоположного угла комнаты, готовая в любой момент удариться в бега. Виктор развернул пакет и достал игрушку – радиоуправляемую модель джипа. Этот автомобиль остался в квартире после какого-то Мишуткиного визита, я убрала его в шкаф вместе с другим барахлом. Дети подруг постоянно забывают у меня свой скарб…

Джип время от времени почему-то оживал, загоралась красная лампочка, начинали вращаться гигантские колёса.

Витя переключил тумблер на днище автомобиля. Джип затих.

– Вот, это он шуршал у тебя в шкафу, – объяснил спаситель. – Всё очень легко объясняется. Хотя не ясно, почему он вдруг заработал. Какой-то электрический глюк.

– Витя, милый, – произнесла я. – Спасибо тебе! Я тут едва копыта не отбросила от ужаса.

– Не надо, – сказал Витя. – Не надо отбрасывать копыта.

– Дай я тебя поцелую! – в приливе горячей благодарности предложила я.

– Ладно, – согласился милый сосед.

Я обняла его за шею и поцеловала в щёку. Витя зарделся.

– Ну всё, я пошёл.

– Давай. Ещё раз спасибо.

Мы добрались до прихожей как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь.

– К тебе гости, – сообразил Витя.

– Вообще-то никого не жду, – заметила я, открывая дверь.

На пороге стояла Лана Александровна, мама Никиты. Моя строгая свекровь.

– Юлечка, я не поздно? – защебетала она. – Ой, ты не одета. Мы тут с девочками проезжали мимо, и я попросила меня высадить. Дай, думаю, загляну к Юле, посёрфую в инете. Ты же не против?

– Ну что вы, Лана Александровна… – пробормотала я. – Безумна рада вашему визиту.

Свекровь переступила порог и увидела программиста. Ланочка разинула рот, рассматривая моего живописного соседа в трусах с бегемотами.

– А я уже ухожу, – объявил Витя. – До свидания. Спокойной ночи!

– Ещё раз спасибо! – крикнула я вдогонку. Потом обернулась к свекрови: – Угостить вас чаем, Лана Александровна?

Какой весёлый вечер!

Глава 9

Истерики, полтергейст, пропущенный звонок

Глухое раздражение гудит, и я едва его сдерживаю!

Утром пришлось залезать в машину через правую дверцу – рядом с моим «жигулёнком» вплотную припарковался «опель».

Что за люди?!

Ненавижу идиотов!

Велосипедисты и собаки лезут под колёса. Тупо, бездумно…

Ненавижу собак!

Пешеходы тащатся по переходу, демонстративно еле-еле передвигая ноги, вместо того, чтоб побыстрее убраться с проезжей части.

Ненавижу пешеходов!

Задавить бы парочку, чтобы вспомнили, кто на дороге главный!

На заправке плеснула на ногу бензином…

Да что же это такое?!

Ненавижу бензин!

Заходя в редакцию, придавила пальцы дверью…

Проклятье!

Пролила кофе, добытый из автомата в коридоре. Ещё бы, руки-то ходят ходуном, словно у сизого алкаша. Сердце стучит, как ненормальное, но я к его тахикардическим выкрутасам уже привыкла.

И мне ясна причина моего взвинченного состояния! Вчера из-за спонтанного визита Ланочки я вновь не смогла нормально поговорить с Никитой по телефону. Скрылась на кухне и, изо всех сил сдерживая эмоции, говорила вполголоса: за стеной восседала Ланочка, и её уши, полагаю, превратились в радиолокаторы. Лучше было бы уйти в ванную и включить воду, но это выглядело бы невежливо. Свекровь и так насупилась, застав у меня в десять вечера мужчину.

В чём, собственно, проблема?

– Юля, это невозможно! – прошипела она, краснея. – Он был практически голый!

– Не передёргивайте, Лана Александровна, – парировала я. – На Вите было столько одежды, что хоть сейчас на Северный полюс – трусы, куртка, сланцы. Согласитесь, это не мало!

– Знаешь, Юля, у меня просто нет слов! – расстроенно и в то же время высокомерно заявила свекровь. – Всё, как обычно. Да?

Да.

Как-то так получается, что в отстутствие Никиты его маман постоянно застаёт меня в ситуациях, допускающих двойное толкование. То она становится свидетельницей того, как я обнимаюсь на улице с хорошим другом (мужчиной, естественно). То у меня ночует старый знакомый. То ошивается сосед в трусах с бегемотами…

Что тут поделаешь?

Я коммуникабельна.

У меня много друзей.

Я бы посоветовала Ланочке держаться подальше, не спасать моё целомудрие и не выдумывать ужасы…

В общем, игрушечный джип, вдруг оживший в шкафу, был первым в списке неприятностей вчерашнего вечера, а Ланочка этот список продолжила. Джип и Ланочка основательно поиздевались над моей нервной системой. И теперь у меня выпрыгивает из груди сердце и дрожат руки…

Надо провести срочную реанимацию организма! Я сходила в отдел культуры, и мне заварили в френч-прессе молотого кофе. Это гораздо лучше, чем растворимая бурда из автомата… Потом я достала из фиолетово-серебряной коробочки заветную конфету. В неё напихано столько витаминов и микроэлементов, что поднимет со смертного орда пятитонного динозавра. Правда, Марина Аркадьевна сказала съедать только по одной конфете в день. А это будет уже третья…

Так и растолстеть недолго!

Вчера в разговоре я ненавязчиво поинтересовалась у Никиты, не считает ли он меня разжиревшим хомячком. Как-никак – уже пятьдесят пять кэгэ!

– Ты самый очаровательный разжиревший хомячок на свете! – заверил Никита.

Значит – считает!

– Продолжай в том же духе, – сказал любимый. – Даю тебе карт-бланш. Мне нравится твой новый килограмм. Его приятно щупать.

– Но он не один, их пять! – напомнила я.

– Ещё лучше.

В соседнем кабинете я наткнулась на Викторию Анатольевну. В нашей газете она ведёт мегапопулярную в народе рубрику «Садовый участок». Несмотря на большую разницу в возрасте, нас связывают узы нежной девичьей дружбы.

– Юля!

– Виктория Анатольевна!

Понадобилось одно мгновение, чтобы я очутилась в объятиях коллеги и в непосредственной близости от её мягкого пышного бюста.

Огородная труженица только что вышла из отпуска. Виктория Анатольевна сразу же обратила внимание на исключительную гладкость моей «мордочки» и поинтересовалась, не делаю ли я питательную клубничную маску. Её рецепт публиковался в рубрике «Садовый участок».

Как же!

Не стала раскрывать тайну моего преображения и объяснять, что вошла в число счастливчиков, сделавших волшебную лазерную процедуру и тем самым подписавших себе смертный приговор. Наверное, оно к тому и идёт…

– Кстати, требуется консультация специалиста, – вспомнила я после дружеских лобзаний. – Необъяснимый природный феномен. Нашествие чёрных мошек. Они появляются внезапно и так же внезапно исчезают. Но сейчас уже сентябрь! Да и холодно на улице. А не пора ли им улетать в тёплые края?

– Я не видела никаких чёрных мошек. Весной, помню, были. Но сейчас…

– Они есть! – энергично затрясла я головой. – Налетают тучей, как саранча. Я уже замучилась. Как с ними бороться?

– Может быть, дрозофиллы? – засомневалась Виктория Анатольевна. – В следующий раз, когда появятся, обязательно позови меня. Разберёмся.

Неумолимо надвигается зима – если судить не по календарю, а по показаниям градусника. Где золотое бабье лето? Его нет!

По дороге в торговый центр я заехала в редакцию «Стильной Леди» – принесла в клюве новый материал. Марина Аркадьевна обрадовалась и тут же взялась читать, нацепив на нос шикарные очки и благосклонно кхекая и угукая в некоторых местах текста.

Я отслеживала реакцию читательницы и каталась в кресле, снабжённом колёсиками. К полудню все мои недомогания улетучились, сердце перестало лихорадочно стучать, руки и колени – дрожать, я вновь ощутила себя бодрой и готовой к разнообразным подвигам. Мысль о неминуемой смерти (как следствие лазерной процедуры) задвинула подальше.

Марина Аркадьевна закончила чтение.

– Блестяще, великолепно. Как и всегда, – возвестила она. – Да, кстати, огромное спасибо за курсовую работу. Ребёнок получил «пятёрку».

– Вот и отлично.

– Ты поработала на славу.

– Ты и курсовую прочитала?

– Нет. Но мой оболтус сообщил, что читали всей группой как детектив. Не могли оторваться. Да, интересно, чего ж ты там написала. Подумать, всего-то курсовая работа… Слушай, Юлечка, ты говорила, что хорошо знаешь английский?

Я? Хорошо? Английский?

В моих ушах загрохотал гомерический хохот Елизаветы, моей преподавательницы. Бедная девушка мучается со мной уже многие месяцы. Результат, конечно, есть…

– Так, немножко.

– Не скромничай!

– Ну-у… Я стараюсь.

– Мой охламон и английский сдать не в состоянии. Препод пошёл навстречу – дал переводить текст. Это сорок тысяч знаков.

– Ого! – присвистнула я.

– Вот, сейчас мы в процессе. Переводим всей семьёй.

– А ты не пыталась как-то отстраниться от учебных забот твоего сына? Не пора ли ему стать более ответственным?

– Отчислят в два счёта. И тогда – армия. Уж лучше я буду переводить с английского какую-то белиберду, чем тратить нервы и деньги, отмазывая ребёнка от армии.

– А может быть, ему пойдёт на пользу служба в армии?

Марина уставилась на меня, как на идиотку. Я пожала плечами.

– Ты спятила? – сокрушённо покачала головой главный редактор. – Мою кровиночку – в армию? Давай вернёмся к этому разговору, когда у тебя родится мальчик. Вот тогда посмотрим, как ты станешь рассуждать.

– О, когда ещё это случится, – вздохнула я. – Пять лет работаем в этом направлении, и пока никакого результата.

– Результат будет, главное – не сдаваться, – твёрдо сказала Марина. – Ну что, Юля, поможешь с переводом? Возьмёшь хотя бы десять страничек?

– А текст интересный?

– Безумно! – заверила Мариночка. – О газотурбинных генераторах.

– Ладно, давай, – уныло пробормотала я.

Позволяю вить из себя верёвки!

Главный редактор тут же ловким жестом извлекла откуда-то листы бумаги, заполненные мелким шрифтом, и протянула мне.

– Он даже не в электронном виде? – испугалась я, уставившись на текст. И как я буду использовать мою любимую «всплывающую подсказку»?

– Что дали, то дали. Да, Юль, между прочим, твой наряд вызывает у меня большие сомнения.

Ну вот опять!

Мне кажется, сегодня я выглядела потрясающе: куртка-косуха с молниями, синие джинсы в обтяжку, чёрные сапоги до колен. Плюс шарф, вольготно намотанный на шею…

Просто картинка!

Но Марине снова не нравится.

– Ну? – хмуро уставилась я на главного редактора, ощущая, как внутри поднимается волна протеста. Сердце ухнуло и понеслось вскачь, кровь застучала в висках. – Что?

– Юля, куртка смотрится ужасно! А эти сапоги…

– Отличная куртка! Классные сапоги! – неожиданно для себя самой рявкнула я. Перед глазами заплясали огненные чёртики, моё лицо обдало жаром, словно я заглянула в пылающую печь. – Марина, дорогуша, если тебе что-то не нравится – держи своё мнение при себе!

Главный редактор отпрянула.

– Как надоели твои постоянные придирки! – продолжала неистовствовать я. Раскалённая волна цунами подхватила меня и понесла куда-то вдаль, противиться её мощному движению было невозможно. – Как я одеваюсь – моё личное дело! В конце концов, это просто бестактно! Хватит цепляться ко мне! Хватит! Надоело! На-до-е-ло!

Опомнилась уже за рулём машины, когда попыталась протаранить синюю «ауди», выезжая с парковки задним ходом. Вопль чужого автомобиля и ругань водителя привели меня в чувство.

Что это было?

Кажется, я наорала на Марину?

Точно, наорала. На милую Мариночку, моего любимого главного редактора. Нас с ней связывают годы тесного и плодотворного сотрудничества… Как же так вышло? Не понимаю… Надо бы вернуться и извиниться.

– Нет уж, – зло пробормотала я. Раздражение, ставшее сегодня моей фирменной эмоцией, вновь загудело внутри. – Сама виновата. Давно надо было ей всё высказать!

Урод на синей «ауди», к счастью, убрался восвояси, дорога была свободна.

И вот, в таком взвинченном состоянии пришлось отвечать на звонок Ланочки.

– Да! – рявкнула я в трубку.

Вернее, это была не я, а некая фурия, вселившаяся в моё тело. Салон машины заполнило розовое марево, на лобовом стекле плескались неоновые электрические волны, заслоняя обзор. Я придерживала руль, удивляясь его мягкости – он буквально таял под ладонью, словно шоколад, и постоянно менял форму…

Свекровь попросила немедленно свозить её в ЖЭК. Это заведение называлось теперь иначе, не так, как в советские времена, однако суть не менялась: я должна была тут же бросить все свои дела и мчаться к Ланочке.

Такие поездки надо планировать заранее! Подавать заявку за две недели. Я вообще-то работаю в поте лица. И сейчас ехала в сторону торгового центра – присмотреть себе на зиму новый пуховик. Вместо этого придётся сворачивать к Ланочке, а потом ждать её у ЖЭКа.

– Вот я держу перед собой квитанцию – только что вынула из ящика. Они тут мне столько насчитали! Невероятно. Я немедленно должна разобраться. Приезжай!

– А они сегодня работают?

– Да.

– А до какого часа? Вдруг уже закрылись?

– Нет, я им позвонила. Бухгалтерия до четырёх. Если ты не будешь тянуть, то мы успеем.

В голове почему-то прозвучало выражение, которым двадцать минут назад угостил меня водитель синей «ауди». Потом оно прозвучало ещё раз. И ещё.

Надо же.

А я-то считала себя приличной барышней!

Целых полтора часа мы убили в ЖЭКе! В бухгалтерию стояла очередь, как в Лувр. Я открыла ноутбук, намереваясь поработать над текстом, однако рядом с машиной нарисовалась любимая свекровь и велела подменить её. От этой давки в коридоре ЖЭКа у неё поднялось давление, к тому же далеко не все представители очереди благоухали розами и говорили по-французски.

После эпопеи с бухгалтерией (как ни странно, Ланочке удалось добиться своего – ей всё пересчитали и выдали новую квитанцию) мы конечно же заехали в три магазина.

С тех пор как Никита устроился на работу в «Юниа-Транс», покупательская способность его мамули растёт день ото дня, но никогда не догоняет её запросы.

Пакет с едой я поставила у холодильника, два пакета с обновками выгрузила в гостиной. А затем бесшумно двинулась в обратный путь – в прихожую. Пыталась не делать резких движений, дабы не привлекать Ланочкиного внимания. Иначе она нагрузит меня ещё каким-нибудь поручением.

– Юля, ты куда? – удивилась свекровь. – Постой. Нам нужно серьёзно поговорить.

Я шумно вздохнула. Трюк не удался – засекли.

– Что стряслось, Лана Александровна? О чём вы хотите поговорить?

– О вчерашнем событии. Что ты стоишь? Присядь, пожалуйста.

Свекровь поджала губы. Выражение лица она, видимо, позаимствовала у судьи, отправившего на костёр бедняжку Жанну д’Арк. Ланочка тарабанила пальцами по столу, крупный перстень с небесным топазом сиял и отбрасывал блики.

Я села на стул, насупилась.

Чего ещё?

– Юля, я бы назвала твоё поведение неподобающим. Распущенным, – процедила Ланочка. – В десять вечера я застаю у тебя в квартире голого мужчину!

Струна со звоном лопнула в моём виске, разодрав миллион капилляров. Мне показалось, что кровь заливает глаза, – изображение стало мутно-красным. Из горла рвалось звериное рычание, я удержала его невероятным усилием воли.

– Что вы ко мне цепляетесь? – прошипела я сквозь сомкнутые зубы. Зубы сейчас были нужны исключительно для того, чтобы не пускать наружу негодующий вопль. – Вы на секундочку задумайтесь! Кто для вас делает больше, чем я? Кто заботится? Да я же вокруг вас танцую на пуантах, выполняю любую прихоть! Не-е-ет! Конечно! Я никогда вас не устраивала! Вы всем недовольны! Никите я не пара, да? Вы меня ненавидите, я знаю!

Ланочка изумлённо таращила глаза. Впервые она получила от меня отпор… Я поняла, что сейчас она придёт в себя, выпрямит спину, презрительно и высокомерно прищурится и королевским жестом укажет мне на дверь – не снизойдя до выяснения отношений. Она промолчит, но все точки над «i» будут расставлены: она – леди, я – зарвавшаяся негодяйка, недостойная быть членом их семьи.

Но вместо этого свекровь подскочила со стула и засуетилась:

– Юлечка, что ты, что ты! Понимаю, у тебя был тяжёлый день. Ещё и в ЖЭКе мы с тобой столько времени потратили. Ты успокойся! Зря я напомнила про соседа. Да и вовсе не голый он был, я преувеличила. А давай-ка выпьем чаю? Нет, нет, ты никуда не поедешь в таком состоянии! Я тебя не пущу! Чаю, да? Не хочешь? А я кофе сварю! Хорошо? Договорились?

И свекровь упорхнула на кухню, оставив меня сидеть в гостиной в полном оцепенении. После пяти лет чёрной эксплуатации, постоянных придирок, завуалированного пренебрежения я ожидала сейчас от неё чего угодно, только не подобной реакции!

В свои шестьдесят с небольшим Ланочка оставалась стопроцентной женщиной – она не утратила способность удивлять!

Да, она безумно меня сейчас удивила.

И кофе сварила, надо сказать, отменный.

А после того как я пригубила из чашечки, Ланочка продолжила бенефис:

– Ты права, Юля. Если окинуть мысленным взором пятилетнюю историю наших отношений, то получается, что я всегда была к тебе несправедлива.

Я едва не рухнула со стула от такого признания!

Что происходит с моей свекровью? Может быть, она тайно посетила курсы личностного роста или работает с психологом? И он открыл ей глаза, какой бриллиант достался Никите в жёны, а ей – в невестки.

Но скорее всего, восторжествовала природная мудрость Ланочки. Если бы вечер закончился моей депортацией, ещё неизвестно, когда бы мы помирились. У Никиты в хозяйстве завелось бы две штуки неуправляемых и враждующих особей женского пола. А Ланочка вмиг лишилась бы личного водителя, курьера и эпизодической уборщицы.

Но Ланочка проигнорировала мой злобный выпад, она спустила всё на тормозах. И я вышла из квартиры, изнемогая от чувства вины перед свекровью. Как грубо я ей ответила! Как невоспитанно себя повела! Придётся очень долго замаливать сегодняшний грех…

Я возвращалась домой от свекрови по самым пробкам. На каждом светофоре и повороте толпилась очередь из автомобилей, машины выстраивались в длинную вереницу, складывая ожерелье из бусин всех форм и размеров: блестящая маленькая «шкода», за ней – огромный «КамАЗ», потом – сверкающий чёрным лаком джип «БМВ», а следом – ржавый «жигулёнок»… Моторы глухо гудели, клубы выхлопных газов растворялись в вечернем воздухе, превращая его в густое сизое марево. Водители сидели в своих авто с отрешёнными лицами.

Час пик. Проехала мимо трёх ДТП. Неужели нельзя ездить поаккуратнее?! Как это делаю я, например!

Подъезжая к светофору, сбросила скорость и, повернув голову влево, невольно засмотрелась на пассажира в соседней машине… Парень увлечённо ел… цветы. В его руке был аккуратный праздничный букетик, наподобие тех, что изготавливают для счастливых невест. И юноша с явным удовольствием поедал белые бутончики и листья. Прихватывал головку цветка зубами, тянул, отрывал и сладострастно жевал…

От удивительного зрелища удалось оторваться лишь в тот миг, когда на меня обрушился шквал автомобильных сирен, сопровождаемый визгом тормозов. Засмотревшись на цветочного маньяка, я выехала на перекрёсток на красный свет! И едва не получила в бок бампером голубой «мазды». Только отменная реакция водителя (я успела заметить его побелевшее лицо) и хорошие тормоза «мазды» спасли нас от столкновения. Я утопила педаль газа, чтобы побыстрее убраться с перекрёстка…

А через пару минут слева вновь возник автомобиль с поедателем бутонов, – они меня догнали. Я посмотрела на пассажира. Он держал в руке «нарезной» батон, и уже где-то треть была съедена. Некоторое время машины ехали рядом, парень, посмотрев на меня, покачал головой и повертел пальцем у виска…

Да, наверное, так оно и есть.

Я тихо схожу с ума.

В моей квартире было как-то странно. Я ощутила это, едва ступив на порог…

Запах.

Аромат Никитиного одеколона – он витал повсюду… Но Никита в командировке! И вернётся только в конце сентября!

Недоумённо пожав плечами, я стянула кожаную курту, ставшую причиной моей истерики в кабинете у главного редактора «Стильной Леди».

Да, сегодня я отличилась. Днём наорала на Марину, вечером – на свекровь.

Впечатляет!

Ведь обычно мой нрав не назовёшь вспыльчивым, я тише воды, ниже травы… С Ланочкой прокатило.

Но ещё неизвестно, как себя поведёт главный редактор. Возможно, она смертельно обидится. И навек лишит меня режима наибольшего благоприятствования, чем я всегда пользовалась в редакции «Стильной Леди», – все мои материалы шли сразу в номер, гонорар неизменно радовал.

С удовольствием вдыхая любимый запах, но не понимая причины его возникновения, я прошла на кухню. И вздрогнула! Мороз пробежал по коже…

На кухонном столе стояли две чашки и блюдце с недоеденным печеньем!

Откуда?!

О боже!

Я временно живу одна – Никита сейчас в Краснодарском крае. И я не ем печенья! Откуда оно вообще взялось в моём доме?

Трясущимися руками достала из сумки телефон и, ошибаясь и промахиваясь, вызвала Никиту…

– Юля, привет, – скороговоркой пробормотал любимый. – Извини, сейчас не могу говорить. Я тебе перезвоню чуть позже.

Так теперь заканчиваются все попытки пообщаться с любимым!

– Нет! – завопила я. – Не вешай трубку! Ты сейчас где?

– У меня тут важная встреча, Юля, – приглушённо произнёс Никита. – Я перезвоню, о’кей?

– Ты в Сочи?

– А где ж ещё? – изумился он. – Давай, пока.

Никита по-прежнему в Сочи.

Но почему в квартире пахнет его одеколоном? И кто пил чай с печеньем на моей кухне?

Мобильник загудел в руке. Это была Ева.

– Да, – безжизненно пробормотала я. – Привет. Ну, как вы там отдыхаете, в Турции?

– Отлично! – ответила Ева. – А ты? В порядке?

– В порядке, – кисло сообщила я.

– Голос не очень весёлый.

– Да особо нечему радоваться.

– Юль, а как там моя квартирка? Всё нормально? Ты не проверяла?

Упс!

Я же обещала Еве время от времени подниматься в её апартаменты, включать по вечерам свет. То есть создавать видимость присутствия хозяйки в квартире.

Но забыла.

– С твоей квартирой всё в порядке! – нарочито бодро отрапортовала я.

Чего нельзя сказать о моей.

В моей поселился домовой. Барабашка.

Домовой и барабашка – пьют чай с печеньем.

– Спасибо, что присматриваешь, – поблагодарила Ева.

– А у меня в квартире творится непонятное, – жалобно произнесла я.

– Что конкертно? – насторожилась Ева.

В двух словах обрисовала подруге ситуацию. Ева, похоже, расстроилась.

– Ну вот, – пробормотала она. – Надо же. Юля, надеюсь, ты не связываешь эти необъяснимые факты с тем, что ключи некоторое время хранились у меня?

– Совсем спятила? – удивилась я. – Мне и в голову не приходило в чём-то тебя винить.

– Всё равно, как-то нехорошо получилось.

– Не забывай – твои запасные ключи лежат у меня! Надеюсь, если ты вернёшься домой и не сможешь избавиться от ощущения, что в твоей квартире кто-то похозяйничал, ты не станешь обвинять в этом подругу?

– Я очень надеюсь, Юля, что именно ты и похозяйничаешь в моей квартире. Ты же знаешь, какая ситуация с квартирными кражами. Поэтому, пожалуйста, создавай видимость присутствия.

– Создаю, создаю, – обманула я Еву. – Ты мне лучше про Мишутку расскажи, – жадно попросила я.

Уже соскучилась по сладкой козявке. Мы столько часов провели вдвоём, веселя и удивляя друг друга! Когда Ева въехала в наш дом, Мишутке исполнился год. Сейчас – четыре. И всё это время мы были неразлучны, я играла роль любимой няньки, пока Ева управлялась с бизнесом. (Когда доучу английский, смогу претендовать на звание бонны. Нянька – это как-то тривиально. Бонна – другое дело. Но, подозреваю, юноша выучит язык первым.)

– Плавает, как рыба! Резвится от души. Ты же его знаешь, – сказала Ева.

– Хорошо вам там на море, – вздохнула я. – А у нас уже холод собачий.

И в квартире творится непонятно что!

Вечер я провела в попытках придумать разумное объяснение произошедшему. Откуда взялись на кухне две чашки и печенье? Ладно, чашки… Я могла утром, задумавшись, налить себе чай сначала в одну, потом во вторую… Правда, по утрам я пью кофе. Но могла выпить и чаю.

Ладно, с чашками разобрались.

А откуда печенье?

Наверное, нашла старые запасы. Нашарила в шкафчике пачку печенья, открыла, съела парочку, – всё также не приходя в сознание, ведь я могу совершенно выпасть из реальности, когда обдумываю новую статью…

Да, вероятно, так оно и было.

Я слишком глубоко задумалась над материалом и все действия совершала автоматически, не фиксируя в сознании…

Вот откуда появились на кухне чашки и печенье… А аромат, витающий в воздухе, мне мерещится. Потому что я ужасно, катастрофически соскучилась по Никите!

В полночь я навестила квартиру Евы. Там всё было отлично, чистота и порядок, никакого недоеденного печенья! Полчаса жгла электричество в Евином шикарном сьюте, устроила праздничную иллюминацию: люстра, подсветка, бра… Как тут красиво – дорогая мебель, дизайнерские штучки. Не сравнить с моей берлогой, давно требующей ремонта.

Ну вот, дело сделано! Если грабители по тёмным окнам пытаются вычислить пустые квартиры, составляют таблицы и графики, Евины апартаменты будут вычеркнуты из списка. Наверное, это наивные рассуждения обывательницы, но хочется верить, что именно так всё и будет.

Вернувшись домой, принялась за работу: надо подготовиться к завтрашнему интервью…

А Никита так и не перезвонил. И даже не прислал смс-ку.

Чем это объяснить? Побоялся, что уже поздно? Но Никита прекрасно знает: для меня «поздно» – это четыре-пять утра, когда я наконец-то отрываюсь от компьютера. До этого момента можно звонить совершенно спокойно – я вовсе не буду вырвана из объятий Морфея.

Внезапно волна горячей жалости к самой себе окатила меня с головы до ног, слёзы хлынули из глаз. Я сидела на кухне, содрогалась от рыданий, всхлипывала… Что со мной творится в последнее время? Что происходит?

Все объяснения, придуманные насчёт двух чашек и печенья, это полный бред. Всё притянуто за уши и никуда не годится… В доме – полтергейст, я переругалась с начальницей и свекровью, на дороге я вытворяю что-то ужасное, того гляди, протараню кого-нибудь…

Всё летит кувырком. Но это ладно. Самое главное – почему Никита не перезвонил?!

Глава 10

Примерная девочка

Красота, богатство и здоровье распределены весьма неравномерно между людьми. Зато абсолютно все получают в пользование бесценный дар – время. И растрачивают его с гораздо большей бездумностью, чем это делают с деньгами или здоровьем.

Я проснулась с твёрдым намерением привести жизнь в порядок. А поэтому нельзя терять ни минуты. Для начала необходимо проанализировать, почему в последнее время со мной происходят странные вещи. Складывается ощущение, что я свернула с солнечной тропинки и углубилась в непролазные дебри. Над головой зловеще ухают филины, под ногами извиваются змеи и чавкает грязь…

Надо вернуться обратно! Видимо, я сама во всём виновата – окончательно загубила здоровье. У меня ужасный режим дня, отвратительный рацион. День за днём убиваю себя, перекусывая на бегу бутербродами, а то и вовсе забывая про еду и заливая по ночам в желудок литры крепкого кофе. Сижу у компа до утра, не сплю… И вот результат – ужасное самочувствие, сердцебиение, истеричность. И странные видения, типа мужчины в чёрном плаще или парня, поедающего букет невесты.

Итак, составим план (в лучших традициях Бриджит Джонс):

1. Ложиться не позже двенадцати.

2. Выпивать в день не более двух… м-м-м… ну, ладно, пяти чашек кофе. Нет, лучше, бокалов.

3. Полноценно питаться. (А как это?)

4. Быть внимательной на дороге, не отвлекаться.

5. Извиниться перед Мариной Аркадьевной.

6. Загладить вину перед Ланочкой.

7. Выяснить отношения с Никитой. Если он решил меня бросить, пусть скажет прямо, а не мучает.

Да, Никита… В моём плане он занял седьмую строку. И это демонстрирует, насколько отчаянно я пытаюсь приуменьшить значимость этой проблемы. А ведь на самом деле, не кофе, не режим, не мужчина в чёрном плаще перевернули с ног на голову мою жизнь! Вовсе не из-за этого я бросаюсь на людей и говорю им гадости (то есть правду). Всё дело в том, что я физически, явственно ощущаю, как любовь утекает сквозь пальцы, словно вода прохладного родника, а у меня нет сил её удержать, и скоро в ладонях не останется ни-че-го!

Никита меня разлюбил, и это очевидно. Раньше, уезжая в командировку, он буквально осыпал меня влюблёнными эсэмэсками – находил ведь время! А ещё мы болтали ночи напролёт. Сейчас же Никита торопится свернуть разговор. И что это означает? Только одно – общение со мной не приносит любимому прежнего удовольствия. Я ему опостылела. В далёком южном городе у него завелась подружка с роскошными параметрами, и ей достаётся всё внимание Никиты…

Придя к такому заключению, я сникла. Нет смысла составлять какие-то планы, если главный человек в моей жизни собирается от меня отделаться… И всё же я не сдамся. Буду следовать разработанной стратегии. А там – как карта ляжет.

На завтрак, содрогаясь, приготовила в микроволновке плошку овсяной каши.

Бр-р-р!

И вместо кофе налила себе зелёного чаю из Никитиных запасов.

Итак, овсянка плюс зелёный чай против обычной утренней канистры кофе… Надо ли говорить, что из дома я вышла в состоянии глубокого потрясения! А не взбунтуется ли мой организм, взятый в ежовые рукавицы здорового образа жизни? Что-то мне как-то не по себе…

На работу ехала аккуратно, по сторонам не глазела, светофоры, увитые плющом, не рассматривала. Хотя они были. Кажется, с одного светофора даже свисала гроздь винограда.

Вроде бы для винограда уже не сезон?

Если не считать винограда, в городе всё было пристойно: как и положено осенью, улицы пылали багрянцем, упавшие листья золотым ковром устилали обочины. Это было безумно красиво!

В кабинете я расположилась за рабочим столом, сосредоточилась. Предстоял нелёгкий разговор с Мариной Аркадьевной. Я собиралась попросить у неё прощения. Наверное, она до сих пор пребывает в шоке после моей вчерашней выходки…

Как я на неё наорала!

Не надо орать. Тогда не придётся приносить извинения и приседать в глубоком реверансе – всё же это не очень приятное занятие…

Не в силах взять в руки телефон и набрать Маринин номер, я решила сначала проверить почту. И сразу увидела послание от главного редактора «Стильной Леди»!

Ну что ж… Видимо, Мариночка прислала официальное уведомление об увольнении. Или нет – уволить меня сложно, ведь я сотрудничала с журналом внештатно. Должно быть, в письме Марина ледяным тоном сообщает мне, что «Стильная Леди» больше не нуждается в услугах автора по фамилии Бронникова.

Эх!

А как было классно…

Я сама всё испортила…

Письмо, как ни странно, было с фотографиями – целая подборка снимков с модных показов. Все модели, как одна, были одеты в чёрные кожаные куртки и обтягивающие синие джинсы. Текст внизу вверг меня в изумление:

Юля, я была не права! Прости меня!

М.,

твой любимый главный редактор.

Сердце выскочило из груди, ударилось о монитор компьютера, упало на клавиатуру и затрепыхалось на ней. На глазах навернулись слёзы благодарности. Я тут же схватила трубку и позвонила Марине.

– Мариночка, привет! Извини меня, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло!

– Юля, нет! Это ты извини! Я вдруг поняла, что долгие годы терроризировала тебя. А ты кротко терпела мои наезды. Я попыталась на минуту поставить себя на твоё место. Да если бы кто-то указал мне, как надо и не надо одеваться, я бы просто послала на три буквы. Но если задуматься, ведь я ужасно зависима – от трендов и тенденций. А ты следуешь собственным желаниям и представлениям – разве это не счастье?

Наш разговор закончился клятвами вечной дружбы. Положив трубку, я несколько минут пребывала в недоумении. Как странно… Люди с готовностью принимают меня в образе кроткого ангела. Но и в образе стервы я не вызываю у них отторжения. Более того, мои вчерашние выпады (а попросту говоря – хамство) и Ланочка, и Марина расценили как нечто справедливое и правомочное.

Ещё одна мысль закралась в голову, и была она сладкой, как мёд: если прогнозы относительно Ланочки и Марины не сбылись, и эти две дамы повели себя совершенно иначе, чем я предполагала, возможно, Никита тоже не будет следовать сценарию, нарисованному моей фантазией?

Он вовсе не планирует со мной расстаться! И на него не обрушилась неземная любовь в облике сексапильной сочинской красотки.

Я всё нафантазировала.

Да, я это умею.

Возможно, Никита теперь очень редко звонит не потому, что разлюбил, а потому что как представитель мужского пола не понимает: там, где для мужчины наступает спокойное и комфортное течение семейной жизни, для женщины начинается смерть любви?

Олег Вадимович, возникнув на горизонте после недельного отсутствия, предложил отобедать в ресторане. При этом он назвал один из самых дорогих ресторанов города. Если он надеется уломать меня, таская за собой по заведениям общепита, то он просчитался. У меня сложные отношения с едой, и я готова вопить от ужаса, увидев «мясное плато» или «электрического ската в ореховом масле с каперсами», и не испытываю признательности, когда мне пытаются скормить всю эту прелесть.

– Юля, вы уже определились? – поинтересовался Олег. Мы сидели за столом, накрытым белоснежной скатертью. За окнами метались и кружились в диком танце золотые и оранжевые листья – сегодня было ветрено.

– Олег, конечно, давайте объяснимся, – решительно начала я, планируя чётко заявить: участвовать в избирательной кампании Альберта Васильева я не буду.

– Юля, постойте! Не надо о делах! Потом, потом… Сейчас я имел в виду – вы выбрали блюдо?

– А-а… Даже не знаю. Давайте… суп-пюре из брокколи со сливками.

Лучше бы, конечно, просто кофе.

И повторить.

Четыре раза.

Но нет, раз я решила придерживаться здорового образа жизни и питаться полноценно, то надо оставаться верной избранному курсу. Зачем составлять планы, если не будешь претворять их в жизнь? Мой организм мне скажет спасибо. Потом, в далёком будущем… Значит сейчас, однозначно, суп-пюре. Только бы не стошнило. Я ещё под впечатлением от утренней овсянки.

– И это всё? – с подозрением уставился на меня Олег. – Юля, только не говорите, что вы на диете.

– Нет, я не на диете. Напротив, стараюсь есть больше, чем обычно. Поверьте, суп в обед – для меня это подвиг.

– О-о, – разочарованно протянул Олег, его красивые брови дрогнули. – А я-то думал, мы приятно и расслабленно проведём время, без всяких героических усилий.

– Тогда ещё капучино, – обрадовалась я.

– И коктейль?

– Не откажусь. Безалкогольный. Мне сегодня ещё рулить и рулить.

Вскоре пришлось выйти в холл ресторана – нужно было поговорить по телефону. Я вдруг вспомнила про Женю. Мы с ней договорились сегодня о встрече, но у меня совершенно вылетело из головы. Достав мобильник, обнаружила, что он разряжен. Пришлось названивать подруге с ресторанного аппарата. Женя уже негодовала, она возмущалась моим коварством:

– Вот, подъехала к редакции, как мы и запланировали. А тебя нет!

– Прости, прости, я совершенно забыла! Мы тут в ресторане обедаем. С Олегом Вадимовичем. Помнишь, рассказывала? Шикарный столичный мэн.

– А можно я к вам подскочу? Посмотрю на москвича. И есть я тоже хочу. Или вы там серьёзные проблемы обсуждаете?

– А что, классно! Давай. Только сделай вид, что наша с тобой встреча случайна. Полюбуешься на холёного дяденьку. Бездна шарма.

– Уже лечу!

Вернувшись к столу, я увидела, что мне уже принесли коктейль.

– Извините, – сказала я Олегу. С удовольствием взяла в ладони ледяной бокал и поймала губами трубочку. – Забыла сделать очень важный звонок. У-у, как вкусно!

– Подозреваю, гораздо вкуснее супа, – засмеялся Олег. – Суп вы ели с видом великомученицы.

Через десять минут в зале ресторана появилась моя подруга в сопровождении подобострастно изогнувшегося метрдотеля. Евгения имела вид скучающий и небрежный, одета была шикарно, как и подобает завсегдатаю подобных мест. Сумочка, висевшая на локте у подруги, выглядела так, словно её позаимствовали из гардероба единственной наследницы мультимиллиардной империи.

Немыслимая красота!

– Юля! – закричала Женя и раскрыла объятия. – Ты?!

Я подскочила на стуле.

Вот это встреча!

Как неожиданно!

После знакомства и обмена приветствиями Олег сам галантно предложил Жене присоединиться к нашему обществу. Теперь за столиком нас сидело трое, и подруга бодро диктовала подоспевшему официанту перечень блюд.

А ведь она на диете!

Всегда.

Я точно знаю!

– Извините, я ужасно голодная, – объяснила Женя свою алчность. – А тут столько всего вкусного! Глаза разбегаются.

– Правда? – искренне удивилась я. – Надо же.

Ничего вкусного я в меню не нашла.

– Скажите, правильно ли я понял? Ваш муж, Евгения, является начальником Юлиного мужа? – уточнил Олег.

Ах, как он мил! Я просто млею, когда кто-то называет Никиту моим мужем, не добавляя при этом отвратительный эпитет «гражданский». Да, мы до сих пор не зарегистрированы. Но кому какое дело?

– Да, Никита работает в компании «Юниа-Транс». У нас всё очень интересно вышло, правда, Юль?

– А вы расскажите! – улыбнулся Олег.

– Началось с того, что Юлечка решила написать материал о владельце «Юниа-Транс» Генрихе Николаевиче. И отправилась брать у него интервью…

Подумать только! Я не предполагала, что обед, сдобренный супом из брокколи, имеет шанс стать приятным. Однако мы очень славно провели время. В конце раута, правда, возникла небольшая драка – мы с Евгенией попросили посчитать всем отдельно, а Олег требовал общий счёт и рвался его оплатить.

Ничего у него не вышло. Женя достала из своей роскошной сумочки золотую кредитку, я гордо добыла пару мятых купюр, а Олегу оставалось лишь со вздохом проследить за нашими манипуляциями.

– Но мы с вами так и не поговорили о выборах! – вспомнила я в конце концов.

– А это вовсе не являлось целью нашей встречи, – улыбнулся Олег. Он ласково меня рассматривал. Прямо с какой-то отеческой нежностью. А ещё – как-то нерешительно. Словно хотел что-то сказать, но останавливал себя.

Хм-м…

– А что же являлось целью?

– Приятно провести время.

– Тогда нам это удалось.

– Вот и отлично! Я рад.

В довершение всего он нежно пожал мне руку на прощанье, задержав её на минуту в своей крепкой и горячей ладони. Я сразу вспомнила, как он привлёк меня к себе у подъезда – тогда, после театра.

– До свидания, – сказала я. – Спасибо за чудесный обед!

– Мы ещё встретимся, – пригрозил Олег. – Обязательно. Не надейтесь просто так от меня отделаться.

– Кажется, надо поговорить! – вытаращив глаза, возбуждённо сказала Женя. – Куда пойдём?

– Вернёмся обратно в ресторан?

Мы стояли у входа и провожали взглядом фигуру Олега, удалявшегося вдоль по улице.

– Да ну! Как-то смешно ходить туда-сюда. Кстати, тут за углом кондитерская.

Внезапно я почувствовала, что мои ноги проваливаются прямо в крыльцо ресторана. Гранитная плитка вдруг стала мягкой, как подтаявшее масло, поплыла. Я уже по щиколотку опустилась в зыбкую массу, словно тонула в болоте, и в испуге ухватилась за подругу, – в отличие от меня, Женя уверенно стояла на своих двоих и никуда не пыталась провалиться!

– Что? – испугалась она. – Голова кружится?

– Как-то странно.

Крыльцо тут же отвердело, вытолкнув мои ступни наружу.

Слава богу!

К счастью, совсем не засосало!

– Ты какая-то подозрительная, – сообщила Женя, оглядывая меня. – Щёки горят…

В кондитерской мы забились в уголок.

– Юля! – шёпотом завопила подруга. – Ты что творишь?!

– А что?

– У тебя роман с Олегом?

– С чего ты взяла? – опешила я. – У нас деловые отношения. Я же тебе объяснила, каким образом этот мужчина вдруг возник в моей биографии. Он курирует избирательную кампанию Альберта Васильева и уговаривает меня стать членом их команды. Хочет со мной поработать.

– Подозреваю, единственное, чего ему хочется, это оттрахать тебя так, чтобы искры из глаз посыпались!

– Искры?! Из глаз?! – задохнулась я. – У кого? У меня?!

– У обоих!

Минуту я ошарашенно молчала.

– Нет, ты всё придумала, – произнесла я чуть позже.

– Юля! Со стороны виднее! Да он смотреть на тебя спокойно не может!

Я замолчала ещё минут на пять. Потом возразила:

– Ты глубоко заблуждаешься. Да, конечно, он старается быть обольстительным, ошибочно полагая, что я куплюсь на его донжуанские уловки, размякну и дам согласие. Короче, он пытается меня очаровать, делая вид, что очарован мной, а я делаю вид, что во всё это верю.

Что ж, если б мне было двадцать, я бы, наверное, под влиянием комплиментов Олега сразу поверила в собственную неотразимость. А если б мне было двадцать пять, я бы, прислушавшись к дифирамбам, поверила и в то, что являюсь исключительным мастером публицистики. И Альберту Васильеву крышка, если ему не удастся заручиться поддержкой такого журналистского зубра.

Но мне, к счастью, тридцать четыре. И я уже могу делать глупости не по незнанию, а потому что мне вдруг этого захотелось. Порой я ощущаю себя невероятно умной и проницательной – наверное, как Маркс и Энгельс вместе взятые. Поэтому все приёмчики Олега вижу насквозь. Он пытается меня завербовать, уповая на смертельные инъекции сексапила.

Ну и пусть попыхтит.

Мне только приятно.

– Не припомню, чтобы он хоть словом обмолвился о господине Васильеве, – заметила Женя. – Мы только и говорили, что о тебе да обо мне… Нет, не отрицаю, этот дядька умеет поддержать диалог, с ним очень приятно общаться, но…

– Так почему бы не пообщаться?

– Юля, доиграешься! – предупредила Женя.

– Да, ладно! – беспечно махнула я рукой. – Подумаешь!

– Наверное, ты сильно им нужна, раз они так тебя обхаживают.

– Если б ты бы знала, сколько мне денег предложили, – вздохнула я.

О, да!

Но, увы, придётся отказаться.

– Сколько?

Я назвала сумму. Женино лицо превратилось в неподвижную маску – окаменевшие мышцы, остекленевший взгляд. Из ступора она вышла не скоро – спустя, наверное, час или два.

– Вот это да! – выдохнула она. – И ты ещё ломаешься? Олег тебя уговаривает? Юля?!

– Не сомневайся, я откажусь.

– Ты с ума сошла!

– Имя дороже. Приличной девушке нечего делать в компании Альберта Васильева.

– А что он натворил?

– Да ничего хорошего. Ты уж поверь мне на слово.

– Я верю. Но Юля… Такие деньги!

Подруга смотрела на меня с непониманием и уважением.

Она не знала, что лёгкость, с которой я отвергаю миллионы, стоила мне нескольких бессонных ночей. И только вмешательство Никиты положило конец метаниям.

– А я бы, наверное, согласилась, – жалобно произнесла подруга. – Не смогла бы отказаться. Ты – молодец! Но с Олегом давай поосторожнее. Оглянуться не успеешь, попадёшь в капкан. А потом уже не выпутаешься.

Наверное, стоит прислушаться к совету подруги.

Потом мы поболтали ещё немного, но Женя явно витала в далёких сферах. В её глазах полыхали отблески несметных сокровищ – в чернильной глубине зрачков я видела груды золота, сапфиры и бриллианты, жемчужные ожерелья… Да, подругу буквально парализовало известие о предложенных мне миллионах. Я сделала в воздухе пассы руками в надежде привлечь её внимание.

– А скажи мне, Женечка… Сейчас, в разговоре с Олегом, когда мы говорили о «Юниа-Транс», ты так красочно расписала успехи компании… Это художественное преувеличение? Для красного словца? Старалась произвести впечатление на слушателя? Или фирма Генриха на самом деле переживает грандиозный подъём?

– Грандиозный подъём, – согласилась Женя. – Да. И открою тебе секрет: Генрих, не в последнюю очередь, связывает это с появлением Никиты в «Юниа-Трансе».

– Серьёзно? – обомлела я от счастья.

– Угу. Идеи Никиты, его энергия… Генрих на днях обмолвился, что счастлив иметь такого партнёра.

– Эх, жаль… Никита всё-таки наёмный работник, а не компаньон Генриха. Как ты думаешь, Генрих взял бы Никиту в долю?

– Мне кажется, он об этом как раз и думает.

– Увы, у нас нет денег.

– Так вот же тебе их предлагают!

– Женя, об этом не стоит даже и говорить.

Мы с подругой немного раздвинули границы обеденного перерыва, и никто бы не стал это учитывать, однако и рабочий день я завершила гораздо позже, чем другие сотрудники редакции. Так получилось – то хваталась за одно дело, то за другое, а потом обнаружила, что уже восьмой час вечера.

Солнце окрасило золотые макушки деревьев в розовый цвет, оно путалось в ветках, сияло сквозь листья… Потеплело, стояла чудесная осенняя погода. И из-за этого я сильнее ощущала своё одиночество. Мне хотелось разделить дивный вечер, пропитанный розовым солнечным светом, с Никитой…

Я подумала о том, как отреагировала Женя на известие о свалившихся на меня деньгах. Во-первых, её потрясло, что мои услуги оценили так щедро. Во-вторых, её поразил мой отказ.

А не допустить ли утечку информации? Пусть не только подруга, но и коллеги (в частности, главный редактор «Уральской звезды», да и Марина Аркадьевна тоже) узнают, насколько я котируюсь, как журналист, и за сколько меня пытаются купить? Усилит ли это мой авторитет? Поднимет ли реноме?

А надо ли?

Нравственные принципы сейчас настолько размыты, что знакомые наверняка обзовут меня идиоткой, узнав, что я отказалась сотрудничать с Альбертом Васильевым и пренебрегла его деньгами. «Бронникова – полная дура! Надо же, упустить такой шанс!» – скажут они.

Ну и ладно.

Проехали.

Однако день выдался приятным!

Я помирилась с Мариной Аркадьевной и пообедала в чудесном обществе – Олег, Женя. Узнала, что владелец «Юниа-Транс» мечтает видеть Никиту своим партнёром – наверное, Генрих Николаевич решил подарить нам половину компании, не иначе… Так, что ещё? Весь день прилично питалась – овсянка, суп… Используя приёмы аутотренинга, почти убедила себя, что все мои домыслы о командировочных приключениях Никиты – всего лишь продукт безудержной фантазии… Да, кстати, я сегодня очень культурно вела себя на дороге и не создавала аварийных ситуаций.

Здорово!

Улыбаясь, я повернула ключ в замке, открыла дверь и вошла в квартиру… И сразу замерла у порога.

Ну вот, опять…

Стальная перчатка страха сжала моё сердце, я похолодела от ужаса и, замирая, направилась на кухню… Потом в комнату…

Что тут происходит?!

Но это же просто издевательство!

Слёзы бессилия и отчаянья навернулись на глаза. Я опустилась на стул и всхлипнула…

– Ни-киии-тааа, – проныла я. – Вернись скорее! Мне стра-а-шно-о…

Дрожащими руками нашарила в сумке мобильник. Вспомнила, что он разряжен. Вот почему день прошёл исключительно спокойно – никто не дёргал меня каждые пять минут по тому или этому вопросу.

Да, хороший, спокойный денёк.

И такой ужасный финал!

Набрала номер Никиты по домашнему телефону, с трудом выждала несколько гудков, – они катились на меня, словно каменные глыбы. И услышала фразу, уже ставшую привычной:

– Юля! Привет! Слушай, я перезвоню тебе буквально через пять минут.

– Нет! – завопила я. – Не выйдет! Не клади трубку! Вчера ты тоже обещал позвонить, но я так и не дождалась твоего звонка! А сейчас мне очень надо с тобой поговорить!

– Хорошо, – спокойно ответил Никита. – Но всё равно подожди.

Он, очевидно, положил мобильник на стол, я слышала, как Никита разговаривает с какими-то мужиками. Да, похоже, он действительно был сейчас занят. Там у него кипела настоящая баталия, звенела тетива, ломались копья и стрелы. Но я всё равно не стала отключаться, а слушала голос Никиты и словно присутствовала рядом.

Наконец разговор подошёл к концу, накал страстей иссяк, тональность изменилась. Прозвучали заключительные фразы, уже сдобренные милым мужским юмором и игривыми намёками на необходимость обмыть удачную сделку…

– Малышка, что там у тебя случилось?

– Всё! – заорала я в трубку. – У меня случилось всё!

Если я поставила перед собой задачу напугать Никиту, мне это удалось. Любимый мужчина попал из огня да в полымя: только закончились нервные производственные дебаты, как началась полномасштабная семейная разборка.

– Тут в квартире какой-то ужас! А тебе до меня дела нет! Не перезваниваешь! Эсэмэски не присылаешь! Сидишь на своём проклятом олимпийском курорте, вообще, неизвестно, чем ты там занимаешься! Ты про меня забыл!

– Юля, Юля, Юля! – пробормотал Никита. – Погоди-ка! Я вчера перезвонил тебе сразу, как освободился. У вас было в районе полуночи. Но так как ты не взяла трубку домашнего телефона, а мобильник был отключён, я сделал вывод, что случилось невероятное – ты легла спать. И не стал тебя тревожить. А сегодня в течение дня звонил три раза на сотовый, но безрезультатно.

– Он разрядился, – шмыгнула я носом. – А в двенадцать ночи я ходила наверх – проверить Евину квартиру. Они с Мишуткой уехали в Турцию, и Ева попросила присматривать за её хоромами.

– Вот видишь! Не обижайся на меня. А эсэмэски не посылаю, потому что, во-первых, не успеваю, а во-вторых, я вдруг подумал, что уже задолбал тебя ими.

– Ну как же можно такое думать?! – простонала я.

– Но я безумно по тебе соскучился, Юля, безумно! – горячо заявил в трубку Никита. – А что случилось? Чем ты расстроена?

– Представляешь, в доме творится что-то непонятное.

– А поконкретнее?

– Например, несколько дней назад я пришла и увидела лист бумаги для ксерокса – голубого цвета. Он лежал на полу. И окна были открыты. А позавчера, вернувшись домой, я увидела на кухне две чашки и блюдце с печеньем. И пахло твоей туалетной водой. А сегодня – открыты дверцы шкафа, микроволновки и стиральной машинки. Почему они открыты? Я их не открывала утром!

– Юля, успокойся. Всему можно придумать разумное и научное объяснение.

– Например?

– Например, у нас в квартире завёлся домовой, – засмеялся Никита.

Обида шевельнулась в груди, подняла голову, как кобра, зашипела: я тут с ума схожу от страха, а ему смешно. Но в ту же секунду досада исчезла – я вдруг увидела перед собой лицо Никиты и представила, как он улыбается. У него на щеках всегда играют ямочки. Сколько раз я покрывала поцелуями его милое и родное лицо! Как мне хочется сделать это прямо сейчас!

– Хватит прикалываться, – хмыкнула я. Однако ощутила, что страх, сжимавший тисками мои внутренности, немного отпустил.

Действительно… Я слишком эмоционально всё воспринимаю! На самом деле, чего тут страшного?

Всего лишь домовой.

Возможно, симпатичный.

– Давай разберёмся по порядку. Голубая бумага для ксерокса лежит у меня в столе. Ты её не доставала?

– Нет. И листок я нашла не в комнате, а на кухне! Но… Ланочка теперь периодически сидит у твоего компа. Она могла взять.

– Мама работает на моём компьютере? – встревожился Никита.

– Работает?

Точит лясы. Трындит.

Убивает время.

Но я предпочла выразиться более корректно, помня о грандиозной любви между Ланочкой и сыном:

– Общается на своём пальмофилском форуме. А почему ты заволновался? Только не говори, что хранишь на жёстком диске Золотую Антологию Порнографии.

– Как ты могла обо мне такое подумать! – возмутился Никита. – Я храню её отдельно, в законспирированном тайнике.

Мы похихикали. Я уже переползла на диван, удобно на нём устроилась, расслабилась… Проблемы постепенно растворялись в воздухе, исчезали, как фантомы, как пустая выдумка…

– Но не будем отвлекаться. Значит, лист голубой бумаги могла достать Ланочка. А так как окна оставались открыты, его сквозняком выдуло из комнаты на кухню.

– Хм-м…

– Пахло моим одеколоном? Может быть, ты сама достала его из шкафа и прыснула в воздух?

– Я? Нет.

– Тогда мама могла это сделать.

Хорошо, теперь будем всё валить на Ланочку.

– Две чашки и блюдце с печеньем? Думаю, если ты ложишься спать в четыре, а встаёшь в восемь утра, и так ежедневно, то некоторые действия ты просто не контролируешь. И потом забываешь, как пила чай сначала из одной чашки, потом из другой. Или доставала печенье. Или открывала окна, или дверцы шкафа, микроволновки… Юля, тебе просто надо больше спать!

– Другими словами, выбирая между барабашкой и моим помешательством, ты делаешь ставку на второй пункт? Считаешь, я спятила?

– Вовсе нет!

Мы замолчали.

А что, если я и вправду схожу с ума?

– Юль, ты обиделась?

– Нет-нет… Ты прав. Ночью надо спать. Слишком много всего я стала делать автоматически. Сплю на ходу. Так не годится. Я уже поставила перед собой цель: ложиться каждый день не позже двенадцати.

– Вот и умница. Потерпи немного, я скоро вернусь.

– Угу. Скоро. Вовсе не скоро! Ещё полмесяца ждать… А потом уедешь снова, – мрачно заметила я.

Подумать только! Ещё две недели каждый вечер мне возвращаться в квартиру, замирая от страха: не ждёт ли там новый сюрприз – очередная проделка домового или моего помутнившегося сознания…

Господи, я не хочу сходить с ума! Но ведь от этого никто не застрахован… Щекам вдруг стало горячо – я и не заметила, как потекли слёзы… Ну вот, ещё и эти перепады настроения! Я совершенно себя не контролирую. А раньше была кремень, Мисс Стальные Нервы.

Что за бред?

Никогда я такой не была… Наоборот, всегда готова и поплакать, и пожалеть себя, и заняться самокопанием. Кстати, а почему я назвала себя «мисс»? Почему я до сих пор «мисс»? Кому за это сказать спасибо?

– И ты никогда – ни-ког-да! – на мне не женишься! – выкрикнула я в трубку и залилась слезами.

Никита, по-видимому, слегка ошалел от подобного заявления. Не то, чтобы впервые его услышал, нет, я и раньше деликатно (по пятьдесят пять раз за неделю) намекала любимому, что пора бы оформить отношения… Но уж слишком резко сейчас я сменила тему.

– Юля, ты плачешь? – в ужасе пробормотал Никита. – Что с тобой происходит, а? Юль, ты мне не нравишься!

– Вот! Я тебе уже разонравилась, – всхлипнула я. – Ты наверняка подружился там с кем-то. Ну, признайся! С какой-нибудь сногсшибательной блондинкой. Я права?

– Не говори глупостей, – усмехнулся Никита. – Ты выдумываешь. И не плачь, я очень тебя прошу. Не надо, малышка!

Я шмыгнула носом, встала с дивана и отправилась на поиски носового платка. Мне было плохо, слёзы лились ручьём, а внутри поднималась волна ярости…

Я ничего не могу проверить! И не знаю деталей… Наверняка ежедневно десяток девиц строит ему глазки. Эти девки постоянно роятся вокруг него. И не истребить!

А я тут одна в квартире, ставшей вдруг какой-то неуютной и даже опасной…

– Никита, мне сейчас катастрофически плохо! А если б ты был рядом – всё было бы иначе! – с надрывом крикнула я в трубку. – Почему ты меня бросил?! Почему уехал?! Почему ты всё время уезжаешь в эти чёртовы командировки?!

Где этот дурацкий платок?

Я нажала отбой и отшвырнула подальше трубку… В груди кипела раскалённая лава, руки тряслись… Мне пришлось перелопатить три сумки и выпотрошить пять ящиков, но я так и не нашла носового платка.

Идиотизм какой-то!

Интересно, может ли приличная барышня вытирать нос шторой? И сохранит ли она после этого звание приличной барышни?

К счастью, судьба уберегла от непоправимого! Штора и моя добродетель были спасены! В последнюю секунду я сообразила заскочить в ванную и вместо носового платка взяла полотенце.

Ну вот! Наконец-то…

Не знаю, сколько прошло времени. Я что-то делала, бродила из комнаты на кухню. С удивлением заметила валявшийся на диване телефон. Как быстро мы с Никитой закончили разговор… Не помню, чтобы попрощались… Или он бросил трубку, не выдержав моих обвинений? Или я сама прекратила нервный диалог?

Последние полчаса жизни окутывало серое марево. Словно в моей голове произошло короткое замыкание. Я ничего не могла вспомнить.

Схватив трубку, стала набирать номер Никиты. Но поспешно нажала кнопку отбоя… А вдруг мы с ним уже попрощались, обменялись поцелуями и пожелали друг другу спокойной ночи? Просто я за поисками носового платка как-то это и не заметила? И сейчас если я перезвоню Никите, то буду выглядеть ненормальной…

Нет, лучше не звонить. Хватит с него моих рассказов о полтергейсте.

Глава 11

Это всё же свершилось!

План тотального оздоровления с треском провалился! Я снова до утра просидела за ноутбуком, при этом нещадно эксплуатируя кофе-машину. Но приближалась суббота, и я запланировала отоспаться сразу за всю неделю.

Ударный труд за компьютером всегда отвлекал от грустных мыслей.

Необходимо было закончить статью о детском пульмонологическом санатории. Заведение, построенное ещё в советские годы в чудесном сосновом бору, вдруг оказалось в зоне фешенебельного коттеджного посёлка. Собственники дворцов захотели переоборудовать санаторий под элитный детский сад. Только куда девать других детей, задыхающихся в тисках бронхиальной астмы? Некоторые из них оставались в санатории едва ли не круглый год…

Конечно, я была просто обязана разразиться гневной статьёй. Проблема, как обычно, заключалась в том, что часто ни мне, ни даже главному редактору «Уральской звезды» не было известно, чьи интересы затронет статья, чей пушистый хвост мы придавим на сей раз. А вдруг дочка внучатого племянника лучшего друга вице-губернатора вознамерилась пристроить дитя в детсад, переоборудованный из санатория? А вице-губернатор курирует нашу газету. Только наивный верит, что сейчас свободы и гласности стало больше, чем в советские времена. Свобода и гласность принадлежат тем, кто за них платит. Все остальные тупо потребляют отфильтрованную информацию. Правдоискатели, на самом деле пытавшиеся говорить правду, давно расстреляны, зарезаны или взорваны…

Но раз я взялась за это дело, его надо закончить. Поэтому всю ночь не отходила от ноутбука и дубасила клавиши так, что искры летели. К четырём утра статья была написана, и я упала в кровать усталая, но довольная. А где-то в одиннадцать в замочной скважине повернулся ключ…

Что за дела?

Вздрогнув от испуга, я выскочила из кровати и пулей вылетела в прихожую. Там стоял и улыбался, и держал в руках роскошный букет роз… Никита!

Наша квартира огласилась восторженным визгом: это я повисла на шее у любимого и верещала, не переставая. Соседи вполне могли подумать, что в подъезде кто-то занялся выращиванием молочных поросят. Потом визг прекратился: мы начали целоваться. Мы вцепились друг в друга с жадностью истосковавшихся любовников, и за несколько минут, спотыкаясь, не разъединяя объятий, но избавляясь от одежды, проделали путь до кровати…

– Как ты оказался дома? – спросила я спустя минут двадцать. Выбралась из постели и прошла в прихожую – красивый букет так и валялся там на полу. Я зарылась лицом в душистые розы. – О-о, как они пахнут!

– Мне очень не понравился наш вчерашний разговор.

– А разве мы как-то не так поговорили?

– Юля! Но ты же была совершенно невменяема!

– Нет! – испугалась я.

– Серьёзно. Кричала, рыдала в трубку…

– Ты преувеличиваешь. Просто у меня резко испортилось настроение. Пришла домой, а тут… Эти загадочные происшествия в квартире… конечно, всё это вовсе не прибавляет мне невозмутимости. Я испугалась!

– Я так и понял. И вдруг подумал, а почему бы на выходные не рвануть к моей милой крошке, измученной полтергейстом?

– О-о… Это была великолепная идея!

– То есть не на выходные, а только на один выходной. Завтра мне надо вернуться обратно.

– Но завтра воскресенье!

– Точно. И у меня неформальная встреча с очень важными мужиками. Мы договорились. Так что в два часа ночи я уже должен быть в аэропорту. Но целый день – в нашем распоряжении. Мы очень хорошо его начали, – проурчал Никита и потянулся в кровати. – Пожалуй, пойду приму душ. Ты со мной?

– Обязательно!

Потом мы сидели на кухне и пили чай. Я не рискнула при любимом включать кофе-машину, Никита постоянно пилит меня за чрезмерное пристрастие к кофе.

– А что это за конфеты? – удивился он, увидев фиолетово-серебряную коробочку. – Ты полюбила сладкое?

Я развернула фантик и отправила конфету в рот.

– Вовсе нет. Это витаминный комплекс. Мариночка посоветовала принимать. Специально разработанная формула для людей умственного труда.

– Мариночка – это Марина Аркадьевна из «Стильной Леди»?

– Да. Кстати, поискала эти конфеты в Интернете. Одна такая коробочка стоит триста евро!

– Надо же. Главный редактор на тебя денег не жалеет!

– Заботится о моих мозгах.

– Юля, ты сейчас одевайся. Мы с тобой сгоняем в пару-тройку местечек.

– А куда?

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Никита. – Давай, шевели ластами, красавица моя.

Он наклонился и поцеловал меня в голое плечо. После душа я оделась, но не так, чтобы очень основательно. И поэтому сейчас Никита снова смотрел на меня с жадностью. Я чувствовала себя неотразимой.

Ещё последний, пятый, раз?

Прямо на кухонном столе.

– А что надевать? Каков дресс-код? – попыталась я разведать обстановку. Интересно, что придумал мой оголодавший зверь?

– Да что угодно! – разрешил Никита. – Тебе всё идёт… Стоп! Вспомнил. Надень-ка то синее платье, которое тебе привезла мама. А сверху – тренч. Ты в этом наряде незнакомая и торжественная. Настоящая леди.

А я-то планировала влезть в джинсы! Но раз любимому так хочется…

– Не знаю, удастся ли втиснуться в платье, – вздохнула я. – В последнее время я ужасно поправилась. На целых пять килограммов!

– Да, я заметил, что ты постоянно говоришь об этом. Но эти дополнительные килограммы чертовски соблазнительно смотрятся, – горячо заверил Никита. – Иди, втискивайся.

Синее платье-футляр с единственным украшением в виде рельефных строчек от плечевого шва до подола, действительно, производило сильное впечатление. Когда его надеваешь, спина непроизвольно выпрямляется, а подбородок задирается вверх. Ну и, конечно, придётся надеть каблуки…

Сто лет не ездила пассажиром! Занятие, надо сказать, то ещё. Чувствуешь себя обездоленной и не у дел – руль-то недоступен…

Солнце плескалось в голубом небе и ощутимо пригревало, недавние холода вспоминались с трудом, словно их и не было в самом начале месяца. Наверное, природа решила подарить нам ещё один кусочек лета.

Никита остановил машину у ЗАГСа. Моё бедное сердце, измученное приключения последнего месяца, а также предельными порциями кофеина, задрыгалось в груди, попыталось протиснуться между ребёр и выскочить наружу…

Почему мы здесь притормозили?

А-а, поняла я, Никите понадобилась какая-то справка или дубликат какого-то документа.

– Ну что, девочка моя? – загадочно улыбнулся Никита. – Ты готова расстаться с невинно… то есть со свободой?

– В смысле? – подозрительно прищурилась я.

– Если согласна, мы сейчас войдём в этом здание, в кабинет номер одиннадцать, и станем мужем и женой. Хотя, на самом деле, мы ими являемся уже пять лет. Но тут получим ещё и документальное подтверждение. Идём?

– Подадим заявление? – задохнулась я от счастья.

– Я обо всём договорился. Ты согласна?

– Согласна?! – закричала я и набросилась на Никиту с поцелуями. – Согласна?! Да я уже сто лет об этом мечтаю!

– Полегче, полегче, – засмеялся Никита. – Счастливому жениху будет трудновато оставлять автографы в документах, если ты сейчас его придушишь.

В одиннадцатом кабинете нас явно поджидали. Нарядная дама лет под шестьдесят, мягкая и пышная, как сдобная булка, поднялась нам навстречу из-за рабочего стола.

– Заходите, заходите, мои дорогие! – сердечно поприветствовала она. – Что, решились? Никитушка, привет! Юлия, здравствуйте!

Жениха дама наградила нежным поцелуем в щёку, очевидно, они были давно знакомы. Я же подверглась молниеносной ревизии – женщина быстро обшарила меня глазами.

– Юлечка, выглядите изумительно! – заверила она.

– Это Антонина Николаевна, – представил Никита свою знакомую.

– Присаживайтесь. Ну что, детки, какая у нас программа? Минимум или максимум?

Я непонимающе уставилась на Никиту. Мне было как-то не по себе – в физическом плане: сердце прыгало, в глазах мелькали всполохи – жёлтые и розовые, руки тряслись, во рту пересохло – трудно было произнести даже слово.

– Минимум – подаёте сейчас заявление и ждёте очереди в общем порядке, – пояснила Антонина Николаевна.

– А максимум? – чуть слышно пролепетала я.

– Расписываю вас прямо сейчас! – радостно объявила добрая женщина.

Всё поплыло у меня под глазами, я предприняла попытку свалиться со стула, но Никита мне не позволил.

– Ой-ой! – заволновалась Антонина Николаевна. – Сейчас водички налью. Вот!

– Юлечка, ты что? – испугался Никита, схватив меня за плечи.

– М-да, – протянула Антонина Николаевна с многозначительной улыбкой. – Видимо, лучше вам не откладывать счастливый момент.

Я поняла, на что она намекает! Наверное, эта дама повидала немало невест, подверженных обморокам, да и просто невест на шестом – девятом месяце беременности, когда причина плохого самочувствия уже очевидна…

Но я, увы, не беременна. За все годы общения с Никитой мне так ни разу не удалось изведать этого состояния. Подозреваю, скорее все вулканы мира начнут извергаться в одно и то же время, чем я смогу обзавестись начинкой.

Несбыточная мечта!

Но ведь мечты сбываются! Вот и сейчас: то, из-за чего я страдала долгие годы, из-за чего беспрестанно терроризировала Никиту, именно сейчас это происходит! Одно-единственное слово, и добрейшая Антонина Николаевна запишет нас в свой толстый талмуд как мужа и жену.

Свершилось!

– Так мы сейчас расписываемся или только подаём заявление? – осторожно уточнил Никита.

– Но я… Но я не готова, – ошалело пробормотала я. – А как же букет невесты?

– Цветочки куплены, – радостно выпалила Антонина Николаевна. Она достала с подоконника из-за шторы очаровательный букетик с атласными лентами и протянула мне. – Жених постарался.

И когда успел?

– А свидетели?

– Не проблема! Сейчас приведу! – заверила Антонина Николаевна.

– А кольца? – упрямо пробубнила несговорчивая невеста.

Нет, можно подумать, что Никита пропахал моим телом глубокую траншею, пока на аркане тащил меня в ЗАГС!

Что я сейчас делаю?

Неужели сопротивляюсь?

Судьба даёт шанс претворить мечту в реальность. Почему же я отказываюсь? Почему ищу отговорки?

Наверное, так устроено абсолютное большинство людей – они боятся, что их мечты вдруг исполнятся. И только сильные натуры, способные бесстрашно принимать подарки судьбы, не оглядываясь, не подсчитывая, во что им это обойдётся, – именно такие счастливчики и владеют миром.

– И кольца тоже есть! – Никита достал из кармана бархатную коробочку и открыл её. В ней лежали два кольца – одно простое, без претензий, а второе – из белого золота с бриллиантом.

Когда он их купил? Прямо сегодня?

Или заранее?

– Юля, выходи за меня замуж! Я очень тебя люблю и хочу прожить с тобой всю жизнь! Ты согласна? По глазам вижу – согласна!

Антонина Николаевна прижала к груди пухлые ручки и восторженно ахнула, на глазах у неё выступили слёзы умиления. Мы превратились в героев душещипательного сериала.

Но я совсем не против! Нет-нет! Думаю, лучше участвовать в трогательной мелодраме, чем исполнить главную роль в кровавой трагедии…

Я поняла, что владелец и генеральный директор компании «Юниа-Транс» не зря так высоко ценит организаторские способности Никиты и его молниеносность. Мой страстный идальго за одну ночь и утро умудрился всё спланировать и устроить…

Как же я его люблю!

И тут я поняла, что Антонина Николаевна и Никита уже довольно долго на меня смотрят – с немым вопросом во взоре, с удивлением.

– Юль, ты это, соглашайся, давай! Обещаю внимательно читать все твои статьи и всегда покупать для тебя самые отборные кофейные зёрна!

Антонина Николаевна смахнула слезинку.

– Ты же сам запрещаешь мне пить кофе! – пробормотала я. В глазах всё мелькало, изображение двоилось. В окно бил солнечный свет, но я с трудом различала предметы.

Да что же это такое?!

– Если без фанатизма – то иногда можно.

– И совершенно не обязательно читать все статьи подряд. Я же так много пишу. У тебя не останется времени на что-то ещё.

– Юля! – рявкнул Никита. – Да или нет?!

– Да, – выдохнула я, – согласна…

Но меня никто не расслышал, мой голос был слишком слабым, в глазах по-прежнему было темно.

– Что? – удивился Никита. – Ну-ка, соберись в кучку, сокровище.

Я сделала усилие и выкрикнула:

– Да! Никита! Я хочу за тебя замуж!

Оставив в ЗАГСе недоеденный торт и шампанское (Никита позаботился и об угощении), поблагодарив Антонину Николаевну, мы вышли на улицу в новом статусе – в статусе официальных супругов.

От дверей заведения до парковки Никита нёс меня на руках, как и полагается в данном случае. Ему так же пришлось перекинуть через локоть и мой тренч, я не стала его надевать – жарко!

– И где они, эти широко разрекламированные тридцать дополнительных килограммов? Если ты их набрала, то уже давно и скинула, – задумался Никита.

– Не тридцать, а пять! – испугалась я. – И они всё ещё со мной.

– Жаль, ничего не чувствую. Попытаюсь ещё разок.

Никита развернулся на сто восемьдесят градусов и от машины направился к ЗАГСу – со мной на руках. Я обнимала его за шею, а ещё прижимала к груди букет.

Таким образом мы сделали пять кругов, успев поцеловаться раз двести. Вид у нас, вероятно, был совершенно шальной. Солнце вовсю сияло, роскошные золотые тополя высились вдоль улицы… Небольшая компания молодёжи, наблюдавшая за Никитиными перемещениями, заорала «Горько!», едва мы с ними поравнялись. А потом потребовали кинуть им букет невесты.

– Давай, кидай, – согласился Никита.

– Он такой красивый, – проныла я, жадно прижимая к груди мой изящный букетик из мелких белых роз. Если б наша свадебная церемония разворачивалась по стандартному многочасовому сценарию, обязательный аксессуар счастливой невесты успел бы мне надоесть… А так… Я не хотела расставаться с цветами.

– Я тебе ещё куплю. Бросай!

– Ловите! – крикнула я и, коротко размахнувшись, бросила розы за спину Никиты. Послышался девчачий визг: всем хотелось поймать заветный букет – обещание скорого замужества…

А потом мы поехали… к Ланочке.

Эх!

Ничего не поделаешь. У неё, безусловно, случился бы сердечный приступ, если б впоследствии выяснилось, что сын приезжал в город на денёк (и даже успел жениться), но не навестил драгоценную мамочку!

На свежем воздухе мне стало лучше. А в квартире у свекрови (теперь уже официальной!) едва совсем не пришёл конец. Я едва держалась на ногах и сразу же упала в кресло, как только оно оказалось в пределах досягаемости.

Увидев нас (вернее, Никиту!) на пороге, Ланочка задохнулась от счастья. Но потом, услышав новость о женитьбе, впала в глубокое замешательство.

– Да? Вы расписались? – убито повторила она. Особого восторга её лицо не отражало. Возможно, она даже испытала приступ злобы, однако внешне это было не заметно. Неизвестно, что творилось в душе свекрови, на поверхности оставалось лишь одно – великосветская учтивость, изящные манеры.

Да, она никогда не мечтала видеть меня своей снохой! Её роскошный сын был достоин лучшей доли. И пока мы официально не зарегистрировали отношения, надежда теплилась в груди свекрови. А теперь ничего не поделаешь. Я, змея, добилась своего, обвила её сыночка тугими питоньими кольцами – ему ни за что не вырваться!

Но Ланочка приняла удар судьбы с достоинством королевы. Она сконцентрировалась, её лицо разгладилось.

– Поздравляю, Юля, – улыбнулась Лана Александровна. – Дай-ка я тебя поцелую!

Вот ещё…

Ладно, так и быть. Надеюсь, она украдкой не вонзит вампирский клык в мою шею? Мне и так хреново!

Бриллиантовое кольцо сверкало на пальце. У меня такого никогда не было!

– Какое красивое кольцо! – Ланочка взяла меня за руку. – Стильное и аристократичное. Это Никита выбирал?

– Естественно, – криво усмехнулась я. – Если б выбирала я, то обязательно купила бы какую-то безвкусицу. Да, Лана Александровна?

Никита удивлённо поднял брови. Он не ожидал от меня подобного выпада, так как в отношениях с Ланочкой я всегда играла роль кроткого ангела.

А теперь хватит!

Ланочка страдальчески улыбнулась. Она, по-видимому, не забыла, какую грозную отповедь получила от меня на днях, и теперь побаивалась нового конфликта. Правда, после того трагического эпизода в нашей совместной биографии я попыталась загладить вину – предложила свозить её в кино и по магазинам…

Да и вообще.

Теперь мы – одна семья.

Окончательно и бесповоротно.

– Мамуль, мы побежим. Ещё дела есть, а ночью уже самолёт.

– Но мы хотя бы отметим счастливое событие? Вы так долго к нему шли. У меня припасена бутылочка вина. Никита, иди, открой, а я быстро организую закуску…

– Вы без меня не ругаетесь? – приглушённым голосом поинтересовался Никита, вернувшись с кухни, где он открывал бутылку. Я слышала, как сочно чмокнула пробка, вырванная штопором из горлышка. Свекровь хлопала дверцами шкафчиков, что-то резала на дощечке, дробно стуча ножом. – Не скандалите тут, пока я по командировкам разъезжаю?

Очевидно, мой язвительный ответ Ланочке насторожил любимого.

– Живём душа в душу, – заверила я. – Не беспокойся.

– Мама тебя очень любит. Когда разговариваю с ней по телефону, только и слышу – ах, Юлечка, ах Юлечка.

– Правда? – удивилась я. – Ну вот, тебе не о чем переживать. Просто сегодня я немного не в себе. Словно кирпичом по голове получила.

– Да? – засмеялся Никита. – А я-то думал, будешь парить над землёй от счастья.

– Я счастлива, да. Но тем не менее ошарашена твоим сюрпризом и тем, как быстро ты всё провернул.

А Ланочка – хитрая лиса! Вот если б она постоянно жаловалась на меня сыну, то наверняка вызвала бы в нём протест. А так, Никита и понять не может, почему я так резко ответила его мамочке. Обидела свекровь, а ведь она во мне души не чает!

Да, конечно.

Ланочка торжественно вплыла в гостиную с подносом в руках. На нём красовались высокие хрустальные фужеры, наполненные вином, и тарелки с филигранно разложенной закуской – куски розовой ветчины были свёрнуты рулончиками и украшены пальмочками из петрушки, сыр нарезан брусочками и разложен вперемешку с грецкими орехами и крупным виноградом. И так далее. В общем, сплошные извращения.

– О, как всё соблазнительно! – улыбнулся Никита.

– Юлечка, нет-нет, это не твой фужер, – предупредила свекровь. – Это для Никиты, ему поменьше, он же за рулём. А вот этот как раз для тебя. Ну что, мои дорогие, поздравляю! За вас!

– Как мама за нас обрадовалась! – сказал мой официальный муж в машине. Мы снова куда-то ехали. – Мне показалось, у неё словно гора свалилась с плеч.

– Конечно, свалилась, – согласилась я.

Наверное, облегчение подобного рода испытывает обвиняемый, когда ему наконец-то зачитывают приговор: неопределённость хуже всего.

– И почему мы так долго тянули? – невинным тоном осведомился Никита.

– Я тебя сейчас убью! – коброй прошипела я в ответ. – Это не мы долго тянули! Это ты всё никак не мог созреть.

– Ты мой разъярённый котёнок. Обожаю тебя. Внимание, приехали. Всем покинуть борт.

Я удивлённо оглянулась: куда высаживаться-то? И зачем? Мы припарковались у автомобильного салона. Махина из стекла и бетона возвышалась над нами, а за стеклянными стенами сверкали лаком новенькие авто. На огромной огороженной забором парковке перед салоном тоже красовались длинные ряды машин без номеров. Солнечные зайчики, как сумасшедшее, прыгали по их блестящим крышам и капотам, отражались в зеркалах.

– Никита, зачем мы сюда приехали?

– Ты знаешь, я тут подумал… Ведь твоя машина не оборудована даже минимальной системой безопасности.

– В смысле, ни одной подушки?

– Угу.

– Да, действительно. И что?

– Давай выберем тебе более надёжную машину.

Вот это новость!

Подарок к свадьбе?

Никита, вероятно, на досуге изучил графики выживаемости при лобовых столкновениях на отечественных автомобилях и твёрдо решил отобрать у меня «жигули». Возросшие доходы позволяют ему смело мечтать об этой афере…

Да, с одной стороны, приятно очутиться в роли женщины, которой покупают дорогой автомобиль. Когда Ева рассказывала о том, что Андрей предложил ей на выбор любую модель, у меня внутри шевельнулась зависть…

С другой стороны, о чём вообще идёт речь? Если тратить деньги по-крупному, то нам необходимо совсем другое!

Квартира в «Синей Башне»!

– Никита, что ты? На сегодня мне хватит впечатлений! Достаточно! Хорошо, если удастся прийти в себя после нашего визита в ЗАГС, я до сих пор ещё не осознала, что мы…

– Юля, много текста. Я сказал: выходим из машины.

– Никита, но нам прежде всего нужна квартира! А я уж как-нибудь и на «жигулях» перекантуюсь ещё пару лет.

– Юль, ну давай хотя бы посмотрим? Кто знает, а вдруг мы сможем купить и то, и это?

– И машину, и квартиру одновременно? В смысле, в кредит?

– Хотя бы в кредит.

Не знаю, какие радужные перспективы вырисовываются у Никиты в «Юниа-Транс» и какие бонусы посулил ему гендиректор компании. Неужели всё настолько оптимистично?

– Хорошо… – наконец согласилась я. – Надо так надо. Пойдём посмотрим, чем они тут торгуют.

– Умница. Как долго мне пришлось тебя уговаривать!

Менеджер салона – стройный юноша в белой рубашке и галстуке – подоспел к нам в одно мгновение, демонстрируя кровожадное гостеприимство. Я успела порадоваться тому, что, по совету Никиты, надела платье. Выглядела уместно и в ЗАГСе, и в шикарном автосалоне.

Хотя менеджера вовсе не волновало, дорого ли я одета. Сейчас мне сгодилась бы и набедренная повязка. Парень, прежде всего, посматривал в сторону Никиты и все свои заявления адресовал именно ему. А Никита со спокойствием римского патриция выслушивал сообщения о стоимости того или иного автомобиля. По-моему, цены были убийственными!

– О, за рулём этой модели вы смотритесь особенно гармонично! – восхищённо воздел руки к небу менеджер. Я тем временем примостилась за рулём роскошного джипа. Просто так, ради смеха.

Милый юноша ошибается! Совершенно не представляю, как бы ездила на джипе. Для этого нужно обладать иным самомнением. А я, даже отполировав лицо лазером, надев лондонские наряды и превратившись в красотку, так и не избавилась от комплекса серой мышки. И потом, джип ведь огромный, а мне было бы стыдно занимать на дороге столько места, в то время, как город, переполненный машинами, натужно гудит в «пробках» и готов вот-вот лопнуть… А ещё – ездить на автомобиле ценой в несколько миллионов – натуральное свинство, когда большинство россиян влачит жалкое существование. Уж я-то знаю! Заведуя отделом социальных проблем в областной газете, каждый день сталкиваюсь с жуткими свидетельствами нищеты…

Все эти соображения я донесла до мнения общественности, выбравшись из-за руля автомобиля.

Да ну его, джип этот!

Никита всё выслушал, потом вздохнул, обнял меня и поцеловал в макушку.

– Подумать только, как сильно изменилась бы наша страна, если бы чиновники, министры, депутаты исповедовали твою точку зрения, – произнёс он. – Если б каждое их движение контролировалось суровым внутренним цензором – совестью, если бы они умели испытывать стыд. Увы, надо признать, ты, Юля, уникальное создание. Покажи мне другого человека, способного отказаться от подарка только потому, что дети в Африке голодают.

– Не только в Африке! – воскликнула я. – Тут, в городе, у нас под боком! Поэтому ничего не будем покупать, это чистой воды потребительство. Я прекрасно обойдусь и без новой машины. А если вдруг появятся деньги – лучше купим квартиру в «Синей Башне».

Менеджер автосалона удивлённо прислушивался к нашему разговору. И смотрел на меня, как на ненормальную.

Никита прав, я – уникум.

Вряд ли менеджеру приходилось раньше видеть, чтобы девицы упирались руками и ногами, не желая принимать в подарок автомобиль. Диспут, устроенный на фоне сверкающих иномарок, поразил бы любого слушателя. Но парню нельзя было отказать в сообразительности.

– Постойте, – сказал он, – но ведь есть масса других вариантов! Вот посмотрите – компактный и бюджетный автомобиль той же марки. Небольшой объём двигателя, высокий уровень пассивной безопасности.

И меня тут же запихали в другую перламутровую игрушку.

Ах!

Что ж, она прелестна!

Трудно не признать.

– Автоматическая коробка передач, – с жаром заверил менеджер.

– Что? – скуксилась я. – О, нет, это не для меня.

У парня реально «всё упало». Но он постарался сохранить лицо. Похоже, привык работать с трудными клиентами. А представительный вид Никиты, намекающий на безбрежность его банковского счёта (какое обманчивое впечатление!), заставлял менеджера буквально плясать передо мной.

– Любите механику? – уважительно посмотрел на меня юноша.

– Обожаю. Вообще-то я езжу на «жигулях».

Судорога исказила милое лицо парня. Был ли это ужас или отвращение – я не поняла.

– О, надо же, – пролепетал он. – Вы, такая хрупкая… И возитесь с тремя педалями.

– Да, – беспечно кивнула я, – совершенно верно.

Мои любимые три педали и рычаг. Первая передача включается через раз, но я неплохо стартую и на второй, и на третьей… Пока двигатель не разогрет и вовсе проблема включить любую из них. В мороз педали деревенеют, а руль не поворачивается. Зато существует миг блаженства, когда мотор прогревается до необходимой температуры, и все передачи вдруг начинают работать…

А что я буду делать, если обзаведусь автоматической коробкой? Тоска смертная… Чем заняться в дороге? Хотя… Я могла бы печатать мои материалы!

А что? Идея!

– Впрочем, недурно, – кивнула я, вылезая из перламутровой машинки и украдкой сковыривая с запястья чёрную мошку.

О, опять появились эти твари.

– Вам понравилось? – с надеждой спросил менеджер и преданно воззрился на меня. А я на него. У парня на голове красовались какие-то подозрительные выступы – только сейчас это заметила…

– Вроде бы понравилось, – обрадовала я юношу.

Что у него с головой?!

Чёрные мошки, вероятно, боялись появляться массово, памятуя о том, в какого терминатора я уже превратилась. Однако то одна, то другая вдруг возникали у меня перед глазами. Парочку я придавила на перламутровом капоте «моей» машинки.

Выступы на голове парня продолжали расти. Я нервно хихикнула и, достав бумажный платок из сумки, придавила сразу трёх мошек на стекле автомобиля.

– Мы можем подобрать аналогичную модель, но с механикой, – заверил менеджер.

Выступы на его темени всё увеличивались, постепенно превращаясь в… хрустальные рожки. Я смотрела во все глаза, не переставая машинально давить мошек – они слетелись на пюпитр с информацией об автомобиле, выставленный рядом с экспонатом. Пришлось достать вторую салфетку.

– Юля, что с тобой? – почему-то спросил Никита.

Хрустальные рожки на голове менеджера переливались и сверкали, словно чешская люстра, отбрасывали снопы ликующего света. Это было удивительно красиво. Но в то же время – ужасно смешно. Я хихикнула, с трудом пытаясь удержать смех. Всё же как-то неприлично в открытую ржать над парнем и над недоразумением, выросшим на его голове.

Никита молодец, даже и виду не подал, как это весело – видеть мужика с хрустальными рогами на башке! А я уже забыла о приличаях и заржала в голос. Мой супруг (кажется, мы расписались пару часов назад?) крепко взял меня за плечи, развернул к себе, заглянул в лицо… Наверное, намеревался напомнить, чтобы вела себя как истинная леди, а не глупая пятиклассница…

Я вывернулась из объятий любимого, достала, задыхаясь от смеха, очередной бумажный платочек и принялась методично давить мошек на крыше иномарки. В сторону менеджера даже не смотрела, чтобы не лопнуть от хохота. Но не удержалась, взглянула. Хрустальные рога прямо-таки колосились, разветвлялись, продолжали расти, собираясь, похоже, достигнуть потолка автосалона… А там было, по крайней мере, метров десять! И как он умудряется удерживать на голове эту тяжесть?

Обливаясь слезами, давясь лошадиным ржанием, я полностью очистила от поганых мошек автомобиль.

Вот, теперь порядок.

Никита почему-то схватил меня за руку и потащил к выходу.

Я понимаю, понимаю…

Веду себя неприлично…

Но мне ужасно смешно!

– Ждём вас снова! – крикнул вдогонку милый, но рогатый юноша. – Возвращайтесь, когда определитесь с выбором! Мы обязательно подберём вам самый лучший автомобиль!

На улице сияло и по-летнему пригревало солнце.

Никита усадил меня на пассажирское кресло и, глядя сверху вниз, наконец-то улыбнулся.

– Малыш, ну чего тебя так развезло, а? Всего-то фужер шампанского в ЗАГСе, бокал вина у мамы. Эх ты, козявка!

Я хрюкнула, всё ещё находясь под впечатлением хрустальных рогов, вытерла слёзы… Потом снова залилась смехом.

– Ну всё, успокойся… Тише, я сказал! – рявкнул Никита, а я всё содрогалась от истеричного ржания.

Мой сюзерен махнул рукой, сел за руль и двинулся в путь.

– Признайся, небось опять всю ночь сидела у компа? – хмуро поинтересовался Никита. – Вообще не спишь. И кофе глушишь. Совсем себя довела, нервы ни к чёрту. Выкину твой кофейный автомат!

От подобной страшной угрозы смех застрял у меня в горле, я закашлялась, потом притихла.

– Только не это, – пробормотала я. – Никитушка, ты этого не сделаешь!

– Сделаю!

– Это кощунство.

– Ты себя совсем угробишь!

– Только попробуй! Разведусь! – пообещала я.

– Ну вот, – улыбнулся Никита. – Без году неделя в браке, а уже появились мысли о разводе.

– Ещё бы, – хмыкнула я. – Ты ведь на святое руку поднял! А теперь-то мы куда направляемся?

– Домой. Оставим машину на стоянке и закатимся в ресторан. Автомобиль тебе не выбрали, хотя бы организуем праздничный ужин. Нам ведь есть, что отметить?..

Глава 12

Истребительница змей

В ночь на воскресенье я проводила законного супруга в аэропорт (Никита вызвал такси), потом упала в кровать и вырубилась. Моя психика не выдержала обилия впечатлений, эмоции захлёстывали. К тому же в ресторане мы основательно порезвились, опустошив на радостях пару-тройку бутылок шампанского. Я никак не могла поверить в свершившееся чудо, несколько раз доставала из сумки и рассматривала свидетельство о заключении брака, потом листала свой паспорт и любовалась штампом.

Нет, всё верно: мы наконец-то поженились!

Значит, если обладать достаточным упорством, то можно добиться самой невероятной цели! Например, женить на себе Мужчину Своей Мечты… Это гораздо сложнее, чем повернуть вспять Ангару.

Не стала снимать на ночь кольцо. Буду носить его круглосуточно!

Мне ещё предстояла долгая эпопея со сменой всех документов – ведь я взяла фамилию Никиты…

– Ева! – проорала я в трубку мобильника. – Ты не поверишь! Мы поженились!

В воскресенье днём подруга очень своевременно позвонила из Турции – меня переполняли чувства, хотелось поделиться радостной новостью. Если бы сейчас Ева была рядом, мы бы всласть пообсуждали вчерашнюю эпопею, я продемонстрировала бы подруге кольцо, свидетельство, штамп… Или это было бы не слишком тактично – хвастаться своим счастьем перед приятельницей, невезучей в любви?

А у Евы, между прочим, на пальце красуется кольцо размером с «Титаник» – крупный изумруд в обрамлении бриллиантов. Подарок, навязанный бойфрендом. Кольцо ей нравится, мужчина вызывает отвращение.

– Что?! – ахнула Ева. – Не может быть!

– Да! Расписались в субботу. Никита специально на один день прилетел из Сочи и договорился со знакомой тётушкой в ЗАГСе, чтобы нас расписали. Теперь мы – муж и жена!

Еве понадобилась пара минут на восстановление душевного равновесия. Она, очевидно, была не в состоянии произнести ни слова.

– Юля… Не могу поверить! Ты меня разыгрываешь.

– Да это чистая правда! Да, да, я не шучу!

Ева снова замолчала.

– О-о, – выдохнула она. – Юля… Поздравляю! Наконец-то… Я уже и не верила…

– Я тоже. Но вот, представь себе… Слушай, а позови к телефону Мишутку? Дай мне с ним поговорить, – попросила я. – Ужасно соскучилась по этой неугомонной бактерии. Как ты с ним справляешься? Наверное, он уже закончил изучение английского и принялся за испанский? Кстати, а вы взяли с собой его любимую энциклопедию по анатомии и атлас звёздного неба?

– Ты смеёшься! – возмутилась Ева. – У нас чемодан-то не резиновый. И бицепсы вовсе не как у Сталлоне. Это всё сколько весит? Ты бы ещё того ужасного мужика с кишечником посоветовала взять.

Сборную пластмассовую модель человека с внутренними органами я подарила Мишутке на Новый год, ребёнок был в экстазе, а его маму едва не вырвало. («Да ну, Ева, брось, – удивилась я тогда. – Очень даже мило! Смотри, вот печёночка. Она вынимается. А потом аккуратненько вставляется обратно. Вот селезёнка! Она тоже вынимается. Скажи, разве не прелесть?»)…

– Зови парня, мы с ним немного поболтаем!

– Юль, да он далеко сейчас. Лучше в следующий раз, ладно? Да и вообще, мы же вернёмся скоро… Передавай мои поздравления Никите. Надо же… Наконец-то он решился.

– Вот-вот, решился, – согласилась я. – Такой сюрприз. Сама до сих пор в лёгком шоке.

– Это классно, – с грустью вздохнула Ева. – С Никитой тебе очень повезло…

После разговора с подругой я занялась любимым делом – погрузилась в психоаналитические дебри. Почему Ева не разрешила поговорить с Мишуткой? Ведь она прекрасно знает, какие нежные отношения связывают меня с её ребёнком, как мы скучаем друг без друга? Неужели дело именно в этом? Наверное, взыграла материнская ревность. Вероятно, Ева не выдержала постоянных упоминаний обо мне: «а Юля говорит, что…», «а Юля умеет делать…», «а мы с Юлей читали, что…» и т. д.

До тех пор пока Евин бизнес не прогорел и синьорита была загружена делами под завязку, ни о какой ревности не шло и речи. Подруга была рада отдать мне младенца хоть насовсем! Сколько порций фруктового пюре я впихнула в его ротик, сколько ароматных памперсов сменила, пока Мишутка был совсем маленьким, сколько километров по морозу намотала, волоча за собой санки с краснощёким пупсом, сколько английских слов мы выучили вместе, сколько энциклопедий пролистали…

И вот теперь Ева не позволила нам поговорить хотя бы минутку. Это очень обидно!

Пол Гетти, американский миллиардер, сказал: если вы можете сосчитать свои деньги, значит, вы не богаты. Я, видимо, чрезвычайно богата, так как совершенно не могу сообразить, какими средствами располагаю на данный момент…

Никита, уезжая, оставил на тумбочке в прихожей довольно приличную пачку банкнот. В сумке осталось немного от прошлой зарплаты. На банковский счёт перечислили дань от информагентства, где я подрабатываю. Два дамских сайта прислали вознаграждение за материалы, поставляемые мною в промышленных масштабах…

В понедельник ждала гонорар от «Стильной Леди». Иногда его выдают прямо в бухгалтерии, а в этом месяце обещали скинуть на счёт.

…Под ногами шуршали оранжевые листья, я добежала от машины до уличного банкомата. Понажимала плоские стальные кнопочки и застыла в недоумении: сумма, упавшая на карточку, значительно превышала мои ожидания. Хмм… А почему так много?

Или это какая-то ошибка?

Сунув руки в карманы чёрного пальто и машинально ощупывая пальцами гладкую поверхность банковской карточки и её острые грани, я побрела обратно к машине, припаркованной на обочине дороги.

Надо позвонить в бухгалтерию.

Погода снова испортилась. Небо было низким и мрачным, город словно обложили огромными кусками серой ваты, порывы холодного ветра ворошили разноцветный ковёр листьев на асфальте, люди пробегали мимо с озабоченными лицами – словно перебирали в мыслях всевозможные неприятности тяжёлого понедельника. А у меня в груди взрывался фейерверк и ликовали скрипки – я, между прочим, чуть больше суток назад вышла замуж!

– Да, Юлечка, всё верно, – успокоила меня бухгалтер «Стильной Леди». – Это мы тебе перечислили гонорар. Заметила разницу, да?

– Конечно. А что случилось?

– Марина Аркадьевна дала указание всё пересчитать, теперь будешь получать гораздо больше.

– Всегда? – изумилась я.

– Всегда. Поздравляю! Приятная новость?

– Очень!

Я набрала номер Марины.

– Да, дорогая, – тут же подтвердила она. – Я подумала… Такая инфляция, деньги уже вообще ничего не стоят. Вот и решила увеличить твой гонорар.

– Спасибо!

– Кстати, и тебе огромное спасибо.

– За что?

– Преподавательница английского нахваливала твою часть перевода. Сказала, что это лирическая поэма, а не текст про газотурбинные генераторы. А нашу часть зарубила, не понравилось ей. Придётся всё заново переделывать.

– Печально, – посочувствовала я, но предлагать свою помощь не стала.

…Итак, мне повысили гонорар. Праздник продолжается. Потрясающе! Не перестаю удивляться: как полезно иногда менять имидж. В ярости наорала на Марину Аркадьевну – и мой гонорар тут же увеличился. Закатила телефонную истерику Никите – и сразу получила то, о чём безрезультатно просила долгие годы, но слышала в ответ одни отговорки: «нам и так хорошо», «малыш, я и без штампа в паспорте принадлежу только тебе», «ладно-ладно, но только не в этом месяце, у меня дел по горло…».

Пугает одно: эти всплески безумной ярости – откуда они? Я не могу их контролировать…

Вновь начались трудовые будни. Никита изменил тактику и теперь беспрестанно баловал законную жену заботливыми эсэмэсками, а по вечерам развлекал телефонной беседой.

Домовой продолжал бесчинствовать, передвигая вещи в доме, открывая окна, вытаскивая одежду из шкафа… Но все его проделки легко можно было списать и на мою забывчивость. Я не знала, действительно ли в квартире что-то происходит, или это плод моего воображения. Память порой совершенно отказывала – два раза я забыла о назначенном интервью, три раза перепутала даты. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Но сообщать об этом Никите я не спешила. Зачем его волновать? «Милый, представь, ты женился на сумасшедшей!»… Нет уж, лучше промолчать и не пугать новобрачного рассказами о барабашке. Просто надо, в конце концов, заняться здоровьем, нормализовать режим дня…

И всё будет в порядке.

Вслед за грандиозным прорывом на личном фронте (замужество) произошло радостное событие и на службе: мне позвонили Егоровы, многодетное семейство, и, задыхаясь от счастья, пригласили на новоселье. Город выделил им две трёхкомнатные квартиры.

– В новом районе, детсад прямо под окном! – сообщила в трубку довольная мамаша. – Квартиры на одной лестничной площадке. Уже с отделкой, с сантехникой. И обои такие симпатичненькие. И даже кафель есть! Ой, Юлечка, спасибо тебе. Если б ты не взялась за наше дело, так бы и ютились до скончания века в двушке. Приходи в гости!

– Обязательно приду. Только не сейчас, сейчас некогда, – быстро произнесла я, с лёгким ужасом вспоминая мой визит к Егоровым: у меня на руках почему-то сразу очутился младенец, два других вскарабкались на меня самостоятельно, девочка постарше тут же предложила провести сеанс макияжа и немедленно принялась за дело, собака уселась на мою ногу и больше уже не вставала, два мальчика сражались на мечах, норовя проткнуть или меня, или доверенного мне карапуза, или девочку-косметолога. Более того, пришлось доварить борщ и покормить всю банду. Мадам Егорова в это время кормила грудью малыша, а потом десять минут сидела, завязав узлом руки и ноги и медитируя. Название асаны я не запомнила. Разливая половником борщ из гигантского бака, ощущала себя тётенькой в столовой – слишком много тарелок!

– Юль, не придёшь – обижусь! – пообещала мать семейства. – Ты должна посмотреть. Тут столько места, очень просторно. Мы уже взяли щенка, кролика и двух хомячков.

– Но у вас есть собака, – простонала я.

И восемь детей.

Разве не достаточно живности в доме?

– Так всего ж одна была! Маловато!

Олег ждал у редакции. Тазобедренным суставом он подпирал бок чёрной, как пантера, «ауди» с московскими номерами. В руках держал букет чайных роз. Элегантное тёмно-серое пальто идеально сидело на его поджарой фигуре.

– Цветы? – удивилась я. И тут же прикусила язык.

Если мужчина протягивает тебе букет, его надо принять с царственной небрежностью. А не таращить глаза от восторга, так, словно это первые и последние цветы в твоей жизни.

Ведь Никита мне часто дарит розы. А также пионы, ромашки, тюльпаны, сирень. В этом смысле я вовсе не обделена. Но Олег, наверное, подумал иначе.

А в следующий миг я удивилась ещё больше, потому что вдруг поняла: все эти дни я ни разу не вспомнила ни об Олеге, ни о его предложении поучаствовать в выборах, ни о бешеном гонораре. Если б москвич не позвонил сегодня утром, я, вероятно, и вовсе забыла бы о нём.

Столько всего происходит!

И без него весело.

– Юля, я соскучился. Грустил и тосковал. А вы – нет! – бесхитростно заявил Олег. Но сквозь его простоту просвечивало иезуитское коварство. Я ему нужна, и поэтому он говорит правильные вещи. Те, что приятно услышать любой женщине, молодой или старой, одинокой или замужней.

– Я тоже без вас скучала, – нагло соврала я.

Уж скучать-то мне не приходится!

– Юля, хочу напоить вас капучино.

– Ой! – совершенно искренне обрадовалась я.

– Никаких супов, салатов, отбивных, – заверил Олег. – Только капучино. Ну и разве что какой-нибудь коктейль.

Этот парень всё больше мне нравится!

– Классно! Давайте!

– Садитесь в машину, – Олег открыл дверь «ауди».

– Это ваша? – поинтересовалась я, оглядывая роскошный салон.

– Моя.

– Прямо на ней и приехали из Москвы?

– Угу. Прилетел. Люблю путешествовать на машине.

– Я тоже. Вообще бы из-за руля не вылезала, – пробормотала я, с завистью посматривая на Олега. Он вёл, а я бесславно прозябала на пассажирском кресле.

– Нравится?

– Симпатично.

– Хотели бы такую же?

– Не знаю, – пожала я плечами.

Неужели и Олег – вслед за Никитой – станет сейчас предлагать мне машину? Заведёт волынку насчёт того, что если я соглашусь войти в свиту Альберта Васильева, то сразу смогу купить себе и «ауди», и «хренауди»…

А мне и не надо!

Нет, от новой квартиры я, конечно, не отказалась бы. Но вопрос закрыт, проехали. Я не буду участвовать в избирательной кампании Альберта Васильева. И незачем делить незаработанные деньги.

Мы славно «пообедали». Олег опять ни словом не обмолвился на тему выборов. Он чувствовал, что сейчас я дам ему отрицательный ответ. Поэтому сразу сворачивал расспросы, быстро уводил разговор в сторону. Я с искренним удовольствием наблюдала за его ловкой игрой. Он продолжал меня очаровывать, в надежде когда-нибудь услышать не «нет», а «да». Мы обсудили сотню посторонних тем. Он похвалил кольцо, причёску, наряд (джинсы + водолазка!), отметил особый блеск глаз, заботливо расспросил, как идут дела у компании «Юниа-Транс» и когда Никита вернётся из командировки. Даже поинтересовался здоровьем детишек моей подруги Евгении и заметил, что «тогда мы очень славно потусовались втроём»! Не стоит ли повторить?

А почему бы нет?

Я выпила два капучино и эспрессо и начала застенчиво булькать. А когда вернулась из туалета, увидела на столике две тонкие рюмочки.

– Вот. Рискнул заказать нам какую-то фирменную настойку.

– Вы же за рулём. И я тоже.

– Да тут всего ничего, – успокоил Олег. – Мы и не заметим.

– Ну-у-у, хорошо, – нерешительно вздохнула я.

– За наше знакомство. Рад, что вы, Юля, оказались такой, какая вы есть. И хорошо, что мы встретились.

– Спасибо, – смущённо выдохнула я. – Давайте.

Мы дружно опрокинули рюмки.

Итак, любимый муж уехал, надев мне на палец роскошное кольцо, и вот я уже пьянствую в компании приятного мужчины…

Эх, Юля, Юля…

– Юля, поздравляем! Обмывать будем? – сказали коллеги, когда я поделилась с ними триумфом – сообщила о двух квартирах, выделенных многодетной семье Егоровых.

Все знали о моей кровопролитной борьбе с мэрией за жильё для многодетной семьи и напряжённо следили за военными действиями. В начале года я втянулась в такую же битву, выбивая квартиру ветерану войны. Дед-артиллерист умер, не дожив до счастливого события пару дней. Походы по инстанциям окончательно вымотали его. А я корила себя за то, что не действовала оперативнее. Надо было впиться клещом в чиновников и вырвать у них жильё для старика.

К счастью, с Егоровыми всё получилось удачно. Я хотя бы немного реабилитировалась в собственных глазах после горестного поражения в предыдущей квартирной баталии.

– Вот что мы скоро будем обмывать, – сказала я коллегам, демонстрируя бриллиант на безымянном пальце правой руки. Мы разговаривали в коридоре, неподалёку от громоздкой металлической тумбы – кофейного автомата.

– О, какое кольцо!

– Ух ты, вот это камешек!

– Обалденно красиво!

– Юля, а что случилось?

– Господа, поздравьте, я вышла замуж, – порозовев от удовольствия, отрапортовала я.

Друзья-журналисты сразу оживлённо загалдели:

– Юля, ну ты даёшь!

– И когда успела-то?

– Вот это оперативность!

– Почему молчала?

– Друзья, мы обязательно отметим это эпохальное событие у нас в редакции. Вы не представляете, как я счастлива.

– Представляем-представляем, – заверила Виктория Анатольевна. Она была в курсе моих переживаний по поводу девичества, затянувшегося на сотню веков.

– Уж смотри, не зажиль банкетик, – пригрозили коллеги. В своей страстной приверженности к редакционным застольям, пьянкам, междусобойчикам господа-журналисты легко обгонят представителей других профессий. Хлебом не корми, дай повеселиться.

– Конечно, организую, – пообещала я и обернулась, краем глаза заметив сбоку какое-то движение.

По стене около кофейного автомата, скользя и извиваясь, ползло что-то длинное и блестящее. Оно двигалось в мою сторону. Я испуганно отпрыгнула, нечаянно толкнув сотрудницу отдела культуры.

– Ой, Юль, ты чего скачешь, как сайгак?!

Блестящая лента продолжала извиваться на стене, словно змея. Я смотрела на неё во все глаза, вид у неё был отвратительный и угрожающий…

Но это не змея! Откуда?! Мы всё же не в Австралии, где опасные земноводные и пауки являются неотъемлемым компонентом шикарных пейзажей.

Или змея?

Чёрная лента тем временем подползла к Виктории Анатольевне, ведущей рубрики «Садовый участок», собралась в комочек, так, словно приготовилась к прыжку… Если эта непонятная гадость сейчас прыгнет на мою старшую коллегу, та без промедления рухнет с инфарктом – у Виктории Анатольевны не самое здоровое сердце!

Не размышляя, я сорвала с ноги туфлю и изо всех сил ударила подлую тварь. В смысле, не Викторию Анатольевну, а чёрную ленту-змею, на неё покушавшуюся.

Вот тебе!

И ещё раз!

И ещё!

Змея тут же ретировалась. Она, спасаясь от моих ударов, молниеносно усвистела по стене и скрылась за кофейным автоматом.

У меня пылали щёки, сердце от волнения колотилось. Я не посмела лезть за змеёй в щель, а надо бы… Ведь снова выползет и будет охотиться за нами!

– Юля, что с тобой? – услышала я вдруг голоса. Они доносились до моего слуха словно сквозь плотный слой ваты. – Юля, что ты делаешь? Что с тобой?!

Неужели они ничего не заметили?

– Я видела змею, – содрогаясь от ужаса, сообщила я. – Она едва не укусила Викторию Анатольевну.

Коллеги переглянулись. Вид у них был довольно странный.

– Что? – насторожилась я. – Вы её не видели?

Виктория Анатольевна ласково обняла меня за плечи.

– Юлечка, пойдём в твой кабинет, – нежно произнесла она.

Ещё бы ей не быть нежной!

Я только что уберегла её и от змеиного укуса, и от апоплексического удара.

– Нет, вы правда её не видели? Я её ударила, и она уползла туда… За автомат.

Коллеги продолжали смущённо переглядываться.

– Юль, тебе померещилось…

– Юля, успокойся. Всё нормально.

– Никакой змеи не было.

– Она была! – возмутилась я и нагнулась, чтобы надеть туфлю.

– Юлечка, идём, – потянула меня за собой Виктория Анатольевна. – Тебе надо успокоиться, выпить водички.

Неужели померещилось?

И на самом деле ничего и не было?

Недоумевая, пожимая плечами, я отправилась вслед за Викторией Анатольевной в кабинет. Она права: что мне сейчас действительно нужно, так это успокоиться. До сих пор всю колотит от страха…

Глава 13

Изумительная новость

Моих подруг разметало по Европе, словно осколки гранаты после взрыва. Ирина живёт в Испании, Вероника – в Чехии, Елена – в Швейцарии…

Так как Ирина нечастый гость в Интернете, общение с ней постепенно сошло на нет. К сожалению. Ведь раньше мы жили в одном городе и были очень дружны.

Вероника с мужем управляют рестораном и гостиницами в Праге. Их умы всецело занимает идея расширения бизнеса, так что времени на милую девичью болтовню у пражской подруги почти не остаётся. Увы! Пока она не уехала, мы были не разлей вода. Сейчас Вероника звонит всё больше по делу, – она взяла патронаж над двумя детьми в нашем городе, оставшимися без родителей: это талантливая семнадцатилетняя художница и её маленький брат. Вероника подарила детям квартиру и перечисляет деньги на их содержание. Я контролирую процесс непосредственно на месте, опекаю птенцов, как наседка, а потом отчитываюсь перед Вероникой, как мы потратили полученные деньги…

Елена до иммиграции в Швейцарию управляла рекламным журналом «Удачные покупки», где я славно работала на протяжении семи лет. Журнал ей подарил муж, местный богач Аметистов. Одного факта, что издание было перекуплено у прежнего владельца вместе с творческим коллективом, хватало, чтобы возненавидеть Елену Аметистову – мы всё-таки не крепостные крестьяне!

А барыня и без того давала поводы для ненависти. Она являлась роскошной красавицей с зелёными рысьими глазами и классной фигурой, а кроме того, Елена была умна и отлично образована. И зверски муштровала нас на редакционных летучках. Поэтому поначалу Елена вызывала у меня жуткую антипатию. Я проклинала тот миг, когда её богатому супругу взбрела в голову мысль разнообразить досуг жены, купив ей забавную игрушку – журнал.

Но если человек считает, что ему под силу предвидеть все варианты развития событий, он глубоко заблуждается – сценарии судьбы бесконечны. Не прошло и полугода, как я дебютировала в амплуа близкой подруги Елены Аметистовой. Сотрудникам журнала «Удачные покупки» оставалось лишь тихо удивляться: ещё недавно мы с ней грызлись на планёрках, как тигрицы. А потом внезапно превратились в лучших подруг. Да, женщин трудно понять…

После того как миллионер Аметистов закрыл наше издание и переехал жить в Швейцарию, общение с Еленой свелось к телефонным разговорам. Она часто звонила мне весь этот год, и основной темой общения была тема материнства. Дело в том, что и Елена со своим противным барыгой, и я с моим прекрасным Никитой, очевидно, попали в категорию бесплодных семей. Об этом грустно говорить, но у нас никак не получается ребёнок. Но Елена Аметистова не была бы самой собой, если бы позволила ситуации управлять ею. Я удивлялась упорству, с которым она шла к цели, превозмогая трудности. Иногда она ревела после неудачной попытки ЭКО, но затем снова начинала действовать. А я ничего не делала, только надеялась на чудо – на то, что долгожданный ребёнок в буквальном смысле свалится на меня с неба, как подарок бога.

И вот несколько месяцев назад наша излюбленная тема разговоров была Еленой закрыта. Не знаю, что там произошло у неё в Швейцарии, возможно, она передумала иметь детей от Аметистова. Но зеленоглазая красавица вдруг перестала говорить о беременности, о новых медицинских разработках, о своих надеждах… Она резко уводила разговор в сторону или напряжённо молчала, выслушивая мои рассуждения на эту тему.

Мне стало ясно – подруга отчаялась. Любая чаша терпения, даже самая глубокая, не бездонна. Елена, вероятно, опустошила свою до последней капли, и теперь её силы кончились, больше ей не на что надеяться… Я знала, что деспот Аметистов однозначно отвергает другие возможности – усыновление, суррогатное материнство. Неужели, чтобы реализовать свою волшебную мечту стать мамой, Елене теперь придётся расстаться с мужем? Но и с Аметистовым расстаться она была не готова.

Итак, вопрос был закрыт. У меня всё переворачивалось в душе – с одной стороны, было жаль Елену, отказавшуюся от мечты. С другой стороны – жаль себя. Я так надеялась, что у подруги всё получится. Это дало бы надежду и мне самой…

Теперь я уже не ждала звонков Елены с прежним интересом и нетерпением: боялась неосторожно разбередить незатянувшуюся рану. А о чём нам оставалось говорить? Я уже прослушала телефонный курс лекций о всех европейских достопримечательностях и узнала подробности из жизни русских богачей в Женеве, Париже, Куршевеле, Давосе…

Елена позвонила около одиннадцати вечера. Я как раз была в ванной, где с приятным выражением лица (рот приоткрыт, взгляд остекленевший) пялилась на пачку кофейных зёрен, добытую из корзины для белья.

Когда я успела её сюда засунуть?

Когда?! И зачем?!

Не помню.

Нет, я понимаю, можно иногда поставить сахарницу в морозильник, а мешок с яблоками положить в посудомойку. Надо только глубоко задуматься о чём-то. Я, похоже, только этим и занимаюсь в последнее время – глубоко задумываюсь. Потому что абсолютно не контролирую свои действия. Сунула кофейные зёрна в корзину для белья. Утром нашла в платяном шкафу красивую фиолетовую водолазку – с ценником, ярлыками… Да, мой размер. Но я её не покупала! Не покупала! По крайней мере, я этого, хоть убей, не помню!

У кого-то явно крыша набекрень.

Неужели у меня?

Звонок Елены отвлёк от радостных мыслей о необходимости сдаться в дурдом.

– Ленусик, привет! – защебетала я, покинула ванную и добралась до дивана: меньше часа мы с подругой никогда не болтаем.

– Привет! – бодро ответила Елена. – Сто лет уже не разговаривали.

– В прошлом месяце ты звонила.

– Я и говорю. Юля, как у тебя дела? Как поживаешь?

Как я поживаю?

Непредсказуемо!

– Никита наконец-то на мне женился.

– Вау! Вот это новость! Юлечка, поздравляю! – засмеялась Елена, её чудесный серебристый смех рвался из трубки и щекотал мне ухо.

У неё хорошее настроение.

Отлично.

– Сыграли свадьбу? Разорились, наверное?

– Да ну! Просто расписались в ЗАГСе и всё. Мы же не маленькие уже. Стара я для фаты.

– Никогда не поздно прикинуться девушкой!

– Потом как-нибудь устроим банкет для друзей. Я и так счастлива. Добежала до финишной ленточки на дистанции, казавшейся бесконечной.

– Да, Никита почему-то долго сопротивлялся.

– Он вроде бы и не сопротивлялся, но ничего и не делал… Но я взяла его измором.

– Вы отличная пара.

– Спасибо, Ленусик.

– С меня – свадебный подарок.

– Да ладно, не выдумывай.

– Нет, серьёзно! Кстати, у меня тоже есть интересная новость.

– Какая? Дай угадаю. Ты ушла от Аметистова?

– О, боже! Зачем же! Вовсе нет. Я его люблю, ты знаешь.

– А что тогда? Постой-постой. Аметистов купил европейский издательский холдинг, и теперь ты будешь руководить парижским журналом мод.

– Бери выше.

– Выше? Лена, я просто теряюсь в догадках. Ты будешь руководить ещё и лондонским отделением? И сингапурским тоже?

– Нет, ещё круче.

– Аметистов купил тебе Соединённые Штаты Америки? – осторожно предположила я.

– У-у, – улыбнулась в трубку Елена. – Кому нужны Соединённые Штаты, у них полный бардак с экономикой. Нет, ещё круче! Ещё выше, ещё ярче. Самая-самая потрясающая новость.

Смутная догадка промелькнула в голове. Но так как теперь у меня мозги с патологией, то я не рискнула предположить, что…

Нет, невероятно.

– Юля, я родила! – шёпотом закричала Елена.

– Что? – переспросила я, теряя сознание.

– Юля, я родила! – закричала Елена, но снова шёпотом.

– Постой, дай время, это трудно осознать, – пробормотала я. – Получилось? Но как?! И ты молчала целых девять месяцев?! Ни слова не говорила?

– Ой, Юля, я так боялась сглазить.

Слёзы навернулись у меня на глазах, а через секунду хлынули вольным потоком. Из носа тоже потекло. Я самозабвенно рыдала в трубку, размазывала по ней слюни и клацала зубами.

– Представляешь, – всхлипнула в ответ подруга. – Вот.

– Како-о-о-е счастье-е-е, – срывающимся голосом провыла я.

Елена тоже буйно зарыдала в ответ. Мы не могли обняться, только поливали слезами телефонные трубки.

– А когда?

– Позавчера.

– О-о, Лена, какое счастье!

– Тебе я сообщаю самой первой. В смысле, после родственников.

– А как ты себя чувствуешь?

– Супер. Как утопленник. Но разве это важно? Всё ерунда теперь. Сбылась моя самая заветная мечта. Юль, но я ж тебе ещё не всё сказала. Ты там сидишь?

– Я лежу на диване, как тюлень, и содрогаюсь от рыданий, – сообщила я.

– Отлично. Хорошо, что лежишь. А то ты упадёшь. Так вот, у меня тройня.

– А-а-а-а-а! – заорала я, и слёзы хлынули с удвоенной силой.

Тройное счастье!

Это просто сказка!

– Тише, – засмеялась Елена. – Не ори так, тебя слышно! Дети в соседней комнате. Представляешь, подсадили три яйцеклетки, и все три прижились. Жаль, что не пять их было. Я бы и на пять согласилась. Юля, они такие хорошенькие! Три мальчика.

– Оба-на! Теперь у тебя в хозяйстве четверо мужиков! А что Аметистов?

– Подозреваю, он сошёл с ума, – засмеялась Елена. – Он сейчас просто какой-то ошалевший… И он тоже рыдал от счастья. Как мы сейчас с тобой.

– Неужели?

– Да. И теперь не отходит от нас ни на шаг. Отменил все дела, встречи. Воркует над кроватками, занимается словотворчеством – придумывает уменьшительно-ласкательные термины, уси-пуси всякие. Готов грудью кормить, только грудь-то у меня! Молоко, правда, ещё не появилось. Завтра-послезавтра ждём.

Я мгновенно простила Аметистову все его прошлые прегрешения: огромный капитал, нажитый непосильным трудом; приобретение журнала «Удачные покупки» и его продажу; отсутствие такта, жестокость (он терзал жену за то, что она никак не может родить наследника)…

– Ой, кажется, кто-то проснулся, – заволновалась Елена. – Вякают, котята. Всё, Юлечка, поползу к ним. Я сейчас как коммунист после некачественного расстрела – чуть жива. А толстая какая стала, ты бы видела! Ладно, пойду. Ой, как бы с кровати-то слезть. Потом ещё тебе позвоню!

– Ленусик, я безумно за тебя рада! И за Аметистова тоже…

Теперь у Елены времени поубавится. У меня наготове было очень много вопросов – хотелось выяснить всё! Но молодой маме тройни некогда висеть на телефоне. Она и так довольно долго разговаривала со мной…

Конечно, теперь я даже не пыталась ложиться спать: неустойчивая нервная система не позволила бы мне закрыть глаза даже на минуту. Приняв ванну (как выяснилось, я так и не отнесла пакет с зёрнами обратно на кухню. Что со мной творится, а?), удобно устроилась перед ноутбуком, включила кофе-машину и принялась за статью для дамского сайта. Выбрала из списка тем ту, что отвечала феерическому настроению этого вечера: о наших мечтах и надеждах, робких или смелых, меркантильных или возвышенных, несбыточных или вполне реальных…

Теперь, благодаря Елене, надежда появилась и у меня. Подруга доказала: любая цель достижима, если действительно этого захотеть. Более того, даже если ты мечтаешь о несбыточном, есть шанс получить желаемое в трёхкратном размере.

Глава 14

О происхождении вещей и явлений

– И она молчала целых девять месяцев? – не поверила Женя.

– Как партизан. Боялась сглазить.

– Потрясающая выдержка!

Мы с подругой выгуливали детей в торгово-развлекательном комплексе «Бумеранг». Теперь, когда Женина «ботва» значительно увеличилась в размерах (дочке – десять, сыну – пять с половиной), процесс упростился. Мы вручили Свете братика и магнитную карточку для автоматов и запустили молодёжь в игровую зону. А сами устроились на удобных диванах кофейни.

– Мне нравится, когда дети исчезают из поля зрения так быстро, – поделилась Евгения. – Это воодушевляет.

– Не обольщайся. Через минуту нарисуются.

И точно. Мы даже не успели привлечь к себе внимание официантки, как появилась Света с прицепом.

– Твой сын хочет пить, – сообщила она матери. – Закажи ему сок, но лучше кока-колу. И мне, разумеется. И дай, пожалуйста, денег. Там продают сладкую вату. Спасибо. Премного благодарна.

Через пару минут дети вновь испарились, и мы вернулись к обсуждению новостей. Надо сказать, Женя была шокирована. Неделю назад я наповал сразила её известием о внезапном замужестве, сегодня хватила обухом по голове, сообщив о швейцарской супермамочке.

Женя изумлённо моргала, у неё это отлично получалось: совсем недавно она нарастила роскошные ресницы.

– Из меха норки, – пояснила подруга.

– Ты хорошо подготовилась к зиме!

– Что, они тебе не очень? – испугалась Женя. – Неестественно смотрятся?

– Да нет, всё отлично. Фантастические ресницы. А ты не пыталась их заплетать в косы?

– Издеваешься, – обиделась Женя.

– Я же любя.

Да, это потрясающе, насколько она изменилась. Завела персонального косметолога и маникюршу. А я помню те времена, когда Женя открывала мне дверь своей квартиры в халате, заляпанном борщом, и с бигуди на голове. Не так-то давно это было.

Сейчас моя подруга превратилась в образец идеального стиля – всё в ней безупречно. Она естественно и гармонично вписывается в предложенные судьбой обстоятельства: когда Женя круглосуточно парилась у плиты с половником – халат и бигуди смотрелись уместно. А теперь она стягивает длинные, до локтя, перчатки так, как это сделала бы герцогиня с двадцатью поколениями знатных предков в анамнезе…

Думаю, на фоне Евгении я сильно проигрываю. Даже если надеваю одежду, привезённую свекровью из Лондона, всё равно не могу конкурировать в остальном. Над Жениной шевелюрой колдовал высококлассный стилист, – мою наспех сварганила хмурая парикмахерша, разочарованная жизнью. У Жени идеальный маникюр, фантастическая сумочка и ресницы. У меня из гламурного – чёрные круги под глазами, я выдаю их особый подиумный макияж…

– Юля, хочу похвалить эту водолазку. Цвет тебе очень идёт.

– Спасибо. Только не знаю, откуда она взялась в моём шкафу.

– Вот как?

– Угу. Открываю дверцу – лежит на полочке. Фирменный пакетик, этикетки. Но, хоть убей, не помню, чтобы я её покупала.

– Может, Никита подложил? В качестве сюприза? Он же покупает тебе одежду, и всегда очень удачно.

– Тогда бы я заметила её гораздо раньше.

– Значит, это свекровь. Ты жаловалась, она зачастила к тебе в гости.

– Точно! – обрадованно хлопнула я себя по лбу. – Женя! Ты права! Как же мне самой это не пришло в голову! Это Ланочка подсунула подарочек в шкаф. Она всегда беспокоится, что сноха выглядит недостаточно элегантно. Как я рада!

– Не понимаю, почему ты так обрадовалась.

– Потому что мозги сломала, пытаясь разгадать эту загадку. А ты в одну секунду нашла ответ. Спасибо!

– Рада помочь. Кстати, Юль, ты в курсе, что Генрих тоже умотал в Сочи?

– Да, Никита мне сказал по телефону.

– А сегодня они вдвоём улетели в Москву.

– О, об этом я ещё пока не знаю.

Хм, похоже, Генрих Николаевич отчитывается перед своей женой о проделанных телодвижениях гораздо чаще и подробнее, чем Никита – перед своей.

Несправедливо!

– Но вечером планируют вернуться обратно в Сочи.

– Лучше б они вернулись сюда.

– Юля, забудь! Работа прежде всего.

– Надо же, как суетятся наши пареньки.

– Юля, если они подпишут этот контракт, «Юниа-Транс» будет кататься как сыр в масле до самой олимпиады четырнадцатого года. Значит, и мы тоже.

– Но как же они бросили компанию? Фирма практически обезглавлена.

– Генрих сказал, олимпийский контракт – это первоочередная задача. Ради него можно пренебречь сиюминутной выгодой. Ясно, что без обоих руководителей работяги тут же пустятся в пляс. Да и налоговая может выкатить какой-нибудь шар. Но ничего, за неделю хозяйство не развалится.

– Ты хочешь сказать, Никита не вернётся домой ещё целую неделю?! – ужаснулась я. – Но я ждала его завтра! Он обещал!

– Раз обещал, вернётся. А Генрих однозначно просидит в Сочи до октября.

Вновь появились дети, красные, растрёпанные, но довольные. Их игровая карточка опустела, за час они просадили на автоматах половину моего оклада в «Уральской звезде». Измученные броуновским движением, молекулы упали на диван и потребовали по пять литров кока-колы на каждого. Потом им захотелось горячих бутербродов, названных в меню замысловатым итальянским словом. После они поели пиццы, мороженого, снова выпили колы. А подкрепившись, малютки были готовы вновь отправиться к игровым автоматам. Евгения вытащила из кошелька крупную купюру и отдала Свете, чтобы та положила деньги на карточку…

– Не чересчур? – с сомнением уставилась я на подругу.

– Пусть веселятся, – махнула рукой Женя. – Зато мы с тобой купили ещё час свободы.

Официантка принесла счёт.

– Этих грызунов не прокормишь, – вздохнула мамаша, изучая счёт.

– А потом, я уверена, они тебя потащат в отдел игрушек.

– Знаешь, Юля, так приятно тратить деньги на детей. Их так легко сделать счастливыми. Постоянно вспоминаю тот период, когда я даже пупсика или пластмассовую машинку не могла купить, – было не на что, на хлеб не хватало.

– Зато сейчас, мне кажется, ты можешь испортить детей, потакая им во всём.

– Одно из двух: или испорчу, или нет, – улыбнулась Женя. – Давай рассказывай дальше. Какие ещё у тебя новости?

Да, моя подруга быстро нашла объяснение тому, откуда в шкафу появилась фиолетовая водолазка. Спасибо ей за это. Однако хорошо было бы расшифровать и другие таинственные знаки – причём многочисленные. Возвращаясь вечером домой, я гадала, какой сюрприз поджидает меня в квартире на этот раз, и замирала от страха.

Вчера, например, вернувшись после работы, я обнаружила дома практически незаметные – но для меня, однако, явственные – следы чужого присутствия. Или здесь вновь веселился домовой, или со мной играла злые шутки, хохоча, как гиена, моя изменчивая память.

Во-первых, принтер был сдвинут на столе влево. «Возможно, ты вытирала пыль и подвинула агрегат?» – предположил Никита по телефону, услышав мою жалобу. Что ж… Хорошо, объяснение принимается.

Во-вторых, кухонный стул очутился в комнате, рядом с Никитиным креслом. «Вероятно, ты сама его туда и принесла, – сказал любимый. – Например, чтобы залезть наверх и прицепить оторвавшуюся штору!» Хм-м… Ладно, согласна.

В-третьих, на холодильнике красовались два новых магнита, эксплуатирующие тему Парижа: один – с Триумфальной аркой, другой – с изображением собора Нотр-Дам-де-Пари. «Очевидно, тебе их кто-то подарил, или ты сама купила их мимоходом, в придачу к книгам и журналам, – заявил Никита. – На кассе в магазине обычно столько всего висит, всегда что-то прихватишь. А потом ты машинально прилепила магниты на холодильник, не задумываясь. И совершенно забыла о них!» Ну-у-у… Хорошо, согласна.

Возможно, вероятно, очевидно…

А как было на самом деле? Почему по спине бегут мурашки? Мне теперь неуютно в собственной квартире… Кто-то в ней орудует в моё отсутствие.

Но кто? И зачем?

Какой в этом смысл?

…Я стояла у подъезда, дышала прохладным осенним воздухом, рассматривала оранжевые рябины с ярко-красными гроздьями ягод – на деревья опускались сиреневые сумерки… Ужасно не хотелось возвращаться в пустую тёмную квартиру. Достав из сумки мобильник, я пробежалась по телефонной книжке, размышляя, а не устроить ли себе выездную вечеринку в какой-нибудь тёплой компании? Лишь бы не идти домой!

Я зря себя накручиваю.

Надо просто открыть железную дверь подъезда, подняться наверх, повернуть ключ в замочной скважине… Ничего страшного, всё нормально… Я войду внутрь и быстро зажгу свет в комнате, на кухне и в ванной. Таинственное нечто, покуролесившее в квартире во время моего отсутствия, сразу испарится, исчезнет, уступив территорию законной хозяйке…

Мобильник зазвонил у меня в руке. Посмотрев на дисплей, я безумно обрадовалась: Никита!

– Привет, жена, – сказал он. – Как дела?

– Вот, стою у подъезда, – доложила я. – Хорошо, что ты позвонил. Сегодня Женя меня напугала. Сказала, что Генрих планирует остаться в Сочи до октября. Неужели и ты застрянешь вместе с ним до конца месяца?

– Не-е-ет, – довольным тоном протянул Никита. – Я-то завтра вернусь, как мы и договаривались. – Поруковожу недельку вместо Генриха.

Я провела пальцем по железной двери подъезда, она была ледяной. Над головой темнело небо, накрапывал дождик – мелкий, несущественный. Вытянув руку из-под козырька, я ощутила на ладони прикосновение невесомых холодных капель. Это было приятно. Вскоре асфальт почернел, машины заблестели мокрыми боками… Соседи, проходя мимо, здоровались со мной. А я не торопилась заходить в подъезд.

– Юль, ты снова грустишь? – осторожно поинтересовался Никита.

Понятно, почему его голос звучит так нерешительно.

Прошлый раз после аналогичного вопроса я залилась слезами, начала буянить, орать в трубку. Иначе говоря, закатила грандиозный скандал. И Никите пришлось срочно лететь домой, чтобы успокоить разбушевавшуюся подругу…

Он великодушен и многое готов простить. Самолюбие льстиво подсказывает объяснение: раз мужчина выносит все мои недостатки и день за днём выслушивает по телефону моё нытье, значит, оно того стоит. Взамен он получает что-то неизмеримо большее, пленительное и волшебное. Наверное, так оно и есть: если в отношениях не закрывать глаза на мелочи, никогда не сорвёшь главный приз – удивительное чувство единения, невероятную нежность к тому, кто превратился в часть тебя самого…

На этот раз я не стала орать, а ответила сдержанно, но печально, почти трагически:

– Даже боюсь идти домой. А вдруг там снова всё не на месте? Уже не знаю, что думать.

– Юль, но ведь со вчерашним случаем мы разобрались?

– Да, разобрались, – обиженно ответила я. – Однако всё это выглядит так, словно я совсем сбрендила.

– Ничего ты не сбрендила. Просто мало спишь. Преступно мало. Ты испытываешь на прочность своё здоровье. Вот вернусь домой, буду загонять тебя в постель не позже одиннадцати.

– Да? Одну? – не поверила я.

– А, это… – заметался Никита. – Конечно, не одну.

– Если не одну, то в любом случае раньше часу ночи мы не угомонимся.

– Хорошо, я ещё подумаю над графиком. А сейчас ты заходи в квартиру, не выключая телефона. Буду на связи.

Потянув на себя тяжёлую дверь, я вошла в подъезд.

– Энергичнее! Активнее шевелимся! – подбадривал в трубку Никита. – Кстати, я тут подумал… А вдруг это мама в твоё отсутствие приходила и немного похозяйничала? Поправила штору, вытерла пыль, повесила магниты на холодильник.

– Ланочка? – изумилась я. – Но как она зашла внутрь?!

– Мы же дали ей запасной ключ.

Я замерла на лестнице:

– Мы дали Ланочке ключ?

– Да.

Для меня это новость.

– Ясно. Но как-то я слабо себе представляю, чтобы Ланочка пришла к нам в гости без моего ведома, да ещё тут же принялась бы за уборку.

Обычно всё происходит наоборот: свекровь срочно вызывает меня к себе и, трагически заламывая руки, сообщает, что уровень концентрации пыли в её квартире приблизился к критической отметке…

– Но мама могла прийти ради Интернета.

– Верно.

– Надо просто у неё спросить.

– Как?! «Милая Ланочка, вы случайно не приходили к нам, пока меня не было дома? Не двигали мебель? Не пили чай?» Так?

– Хорошо, я сам спрошу у мамы.

– Нет, Ланочка ни за что не заявилась бы в моё отсутствие. Ведь это как-то неправильно, – твёрдо сказала я и вставила ключ в замочную скважину.

Повернуть я его не смогла. Изнутри доносились какие-то странные звуки, возня, шипение. Страх накрыл меня душным облаком, забил горло и грудь вязким киселём, сваренным, очевидно, из гнилых водорослей.

– Никита, – пролепетала я, задыхаясь, – там кто-то есть!

– Где?

– В квартире!

– Подожди, не заходи туда!

В этот момент дверь открылась. На пороге сияла улыбкой… Ланочка. На ней был кухонный передник, а руках она держала тефлоновую лопатку.

– Сюрпри-и-из! – радостно объявила она. – Юля, добрый вечер! Забежала в гости, а тебя нет. Ничего, что я тут немного пошуршала, пожарила котлеток? Давай, скорее раздевайся и мой руки. Будем ужинать.

Глава 15

Нервная пчёлка Юля

Вечер, проведённый практически в обнимку со свекровью, и ночь, проведённая в обнимку с ноутбуком, дали прекрасный результат: утром я едва оторвала голову от подушки. Но тут же уронила её обратно, пронзённая, словно раскалённой спицей, сумасшедшей болью.

Болеть не входило в мои планы. Вечером должен был прилететь Никита, я планировала встретить мужа нарядной и счастливой, в надраенной до блеска квартире и с вкусным домашним (а не из супермаркета) ужином на столе. Хорошо ещё было бы отмыть и выставить в прихожей парочку милых карапузов, чтоб порадовать папулю. Но, увы, этим богатством пока не располагаем.

Надеюсь, что в будущем…

В общем, обязательно.

Превозмогая боль, я доползла до коробки с лекарствами и проглотила таблетку анальгина. Потом, напомнив себе, что в цивилизованных странах этот препарат запрещён, сунула в рот вторую таблетку. А не сразу три, как собиралась сначала…

Едва анальгин подействовал, принялась за работу. Никто бы и не заподозрил во мне жертву страшной мигрени, увидев, как упоённо, аки пчела, я ношусь по квартире, устраняя бардак. Вчера Ланочка совершенно случайно провела рукой по подоконнику на кухне, а затем в недоумении пялилась на почерневшие пальчики. А потом долго мыла наманикюренную грабельку под краном…

Моё великолепное па-де-де со шваброй было прервано звонком в дверь. Я испуганно зависла над ведром, осторожно опустила в воду половую тряпку и на цыпочках прокралась в прихожую.

Если это снова Ланочка, сразу же сделаю себе харакири! Два визита свекрови меньше чем за сутки – это слишком!

Ужасно злюсь: вчера она извела мой стратегический запас котлет. Я потратила уйму времени, формируя котлетный фонд – крутила фарш, лепила, валяла в сухарях, – утешаясь мыслью, что потом, когда вернётся Никита, смогу тратить на приготовление ужина от силы десять минут. Как удобно: достать три-четыре штучки из морозильника, быстренько кинуть на сковородку и, пока они пыхтят и что-то там нашёптывают друг другу, соорудить салат…

Свекровь распорядилась иначе. Она пережарила сразу все котлеты! Да ещё половину и спалила до чёрной корочки.

Ну кто просил, а?

– Ничего страшного, – бодро сказала Ланочка, высовываясь из плотной пелены чада. – Завтра приедет Никитушка и съест все до последней. Он как раз любит хорошо зажаренные. А ты, Юлечка, всегда недожариваешь.

Я замертво упала прямо у плиты, – аргумент отравленной стрелой вонзился в сердце!

Когда месяц назад я случайно запорола две котлеты (отвлеклась от сковороды, чтобы налить любимой свекрови чай и красиво разложить на блюдце курагу и зефир), Ланочка недовольно процедила, что недолго и угробить мужчину (её сына), если кормить его угольками…

За котлетным шоу последовало чаепитие: свекровь снова заварила чай с травами (принесла с собой, кормилица!) и не отстала, пока я не выпила пару чашечек. Потом были долгие посиделки в Интернете, жаркое общение с подругами на форуме любителей пальм…

Когда же починят её компьютер?

Посмотрев на обручальное кольцо, я невольно подумала, что лучше бы Никита выбрал бриллиант помельче, но купил своей мамуле новый комп.

В одиннадцать вечера я отправилась натягивать джинсы, намереваясь отвезти свекровь домой.

– Юлечка, ты куда-то уходишь? – удивилась Ланочка, не отрывая, впрочем, взгляд от экрана. – А когда вернёшься?

Избавиться от драгоценной гостьи удалось лишь в двенадцать…

А теперь кто-то снова звонит в мою дверь.

Кто же это?

На пороге я увидела Еву! И безумно ей обрадовалась.

– Вы уже вернулись?

– Только что из аэропорта, – Ева кивнула на чемодан.

– Дай, я тебя обниму!

Мы заключили друг друга в объятия. Прижавшись к подруге, я ощутила чудесный и волнующий аромат её кожи и волос, почувствовала под тонкой тканью плаща пышную грудь, стиснула ладонями узкую спину… Её прекрасные карие глаза загадочно мерцали, отодвигаясь, она задела мою щёку своими длинными ресницами. Ева – само совершенство! Не хочется выпускать её из объятий. Понятно, почему мужчины теряют голову рядом с ней.

– Как здорово, что вы вернулись! Понравилось в Турции? Где Мишутка? Ужасно по нему соскучилась! А ты не очень-то и загорела.

– Даже и не пыталась. Мне загар не нужен, – отрезала Ева. – А Мишутка пока у бабушки остался. Ты сама-то как поживаешь? Приходите ко мне с Никитой в гости? Посидим втроём, поболтаем, выпьем шампусика. Я соскучилась.

– Отличная идея. Но не сегодня, а завтра, хорошо?

– Почему не сегодня? – сразу расстроилась Ева.

– Потому что Никита ещё не вернулся из командировки.

А когда он вернётся сегодня вечером, я не захочу делить его с Евой!

– Юль, но завтра-то встретимся?

– Думаю, да. А твой Андрей? Наверное, изнемогает от желания тебя увидеть.

– И потрогать, – мрачно добавила Ева.

– О-о, – протянула я, – тебя приятно трогать. Ты очень соблазнительная.

– Послать бы его…

Ева беззастенчиво ввернула крепкое словечко, – она это умеет.

Я показала ей кулак.

– Завязывай материться, девушка. У тебя ребёнок всё впитывает как губка.

– О да, – восторженно поддержала Ева. – Он в Турции так классно по-английски говорил, все вокруг удивлялись. Юль, это ты его научила?

– А кто же ещё? – самодовольно ухмыльнулась я, профессор романо-германской филологии. – Кстати, когда же я увижусь с моим птенчиком? Изнемогаю! Не терпится обнять!

– Юля, ты же понимаешь! – фыркнула Ева. – Если бабушка предлагает взять к себе внука, я должна всячески поддерживать и культивировать в ней подобное желание.

– Ну да, ну да, понимаю, – грустно кивнула я.

– Значит, договорились, завтра у меня.

Неисповедимы пути господни! Каким образом, занявшись истреблением жировых пятен на кухонной плите, я вдруг очутилась в кофейне на проспекте Металлургов в обществе Олега?

Достав из заначки бутыль волшебного средства, полученного в подарочном пакете на какой-то выставке, я с ужасом обнаружила, что там не осталось и пяти капель. А на это моющее средство я возлагала большие надежды! С его помощью надеялась создать себе имидж рачительной хозяйки, супержены – у неё и кафель сверкает, и рожь колосится.

Теперь не получится.

Бутылка закончилась.

А средство действительно было волшебным. Не то что всякая фигня, производимая американскими концернами и буйно рекламируемая по телевизору. Средство в бутылке было нашим, отечественным – побочный продукт военного производства. Так это и случается у талантливых изобретателей – соорудили шикарную баллистическую установку, а попутно что-то в ведёрко накапало. Как выяснилось, отличное средство для удаления жирового нагара.

Я позвонила устроительнице той самой выставки, и она сказала, что с радостью снабдит меня ядохимикатами, надо только приехать за ними на проспект Металлургов. Выплывая из офиса с двумя полуторалитровыми бутылками в руках и счастливой улыбкой на лице (так выносят из роддома двойню), я была перехвачена Олегом – в сумке загорланил мобильник. Мне пришлось вручить груз незнакомому прохожему, милый юноша подержал бутылки, пока я выуживала из сумки телефон…

Олег поинтересовался, не найдётся ли у меня минутки, чтобы выпить с ним кофе. Для чашки кофе я всегда найду время, да и Олег мне ещё не надоел. Поэтому вскоре он, получив милостливое согласие, подъехал в кофейню «Шоколад», где я уже заняла столик.

Жестокая головная боль вновь дала о себе знать, и вдогонку за двумя таблетками анальгина я отправила красную капсулу нурофена.

Сейчас мне станет хорошо!

Увидев Олега – сегодня он надел костюм и выглядел умопомрачительно! – я сразу уточнила:

– Ни слова о делах?

– Если вам так хочется, – улыбнулся Олег и галантно приложился к моей ручке.

Я смутилась. Не потому, что не привыкла к подобным жестам, а потому, что с утра успела надраить раковину, ванну и унитаз, и опасалась, не пахнут ли мои пальцы хлоркой.

Наверное, пахнут.

– Юля, а мы тут с вами уже бывали, – заметил Олег.

– Как вам это местечко?

– Тут славно.

– Мне тоже нравится.

– А персонал, похоже, давно вас знает. Вы здесь частый гость?

– Да. Вернее, была. Раньше. Как ваши дела? Как поживает молодой тигр Альберт Васильев?

– Поговорим о нём? – улыбнулся Олег. – Вы вроде бы не хотели.

– Да, наверное, не нужно.

Несколько минут я молча смотрела в окно на пробегающих мимо прохожих. Моросил дождь, мокрые листья клёна лежали на асфальте алыми звёздами, вперемешку с круглыми тополиными листочками – лимонного цвета – и дубовыми – тёмно-коричневыми.

– Юля, о чём вы думаете?

Я думала о тысяче разных вещей одновременно: о том, что Ева, наверное, решила спрятать от меня Мишутку, иначе почему бы не привезти ребёнка домой и не дать мне с ним пообщаться после долгой разлуки, зачем сразу отправлять его к бабушке; о том, смогу ли я оттереть пятна с плиты с помощью химии из бутылок, – а вдруг новое средство менее эффективно; о том, что делать с подгоревшими котлетами; о том, в каком платье встречать Никиту; о том, во сколько, с учётом пробок, надо выехать в аэропорт…

– А? Это… Размышляю о Франциске Ассизском, – быстро ответила я. – Я всё время о нём думаю.

Олег поперхнулся круассаном и закашлялся.

– Вам постучать по спине? – участливо предложила я. – Эта кофейня славится своей выпечкой. Если всё же задохнётесь, можно будет отметить в некрологе, что вы подавились не абы каким круассаном, а выпеченным по особому французскому рецепту.

Олег закашлялся ещё больше, он покраснел, на глазах выступили слёзы.

– Юля, – просипел он наконец, – с вами не соскучишься.

– О, да, – согласилась я. – Это верно.

– А почему Франциск Ассизский завладел вашими мыслями?

– Смотрите сами: богатый молодой человек, душа компании, любитель весёлых дружеских вечеринок в двадцать пять лет отрекается от всего и становится нищенствующим монахом. Что случилось? Какой переворот произошёл в душе человека? Безумно интересно это узнать.

– И вы серьёзно над этим размышляете?

– Конечно.

– У Честертона есть очерк о святом Франциске. Почитайте, – посоветовал Олег.

Он отвалился на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня. А я тем делом вытащила из сумки конфету в фиолетово-серебряном фантике и отправила её в рот. Вспомнила, что утром, придавленная головной болью, не соблюла ритуал, забыла…

– Принесу нам что-нибудь выпить, – сказал Олег и отправился к стойке бара.

Мы с ним постоянно что-то пьём.

Через минуту он возник с двумя бокалами вина, и я принялась судорожно выстраивать химическую формулу: чем обернётся такое сочетание – две таблетки анальгина плюс одна капсула нурофена плюс витаминизированная конфета плюс несколько глотков вина (больше нельзя, ведь я за рулём!). Почему-то мне подумалось, что данное сочетание обернётся нирваной, поэтому я смело приложилась к бокалу…

Нет, не обманули: жидкость в бутылках оказалась не менее едкой, чем слюна инопланетной твари из фильма «Чужой». Я быстро надраила до жемчужного блеска и плиту, и микроволновку… Правда, плавала всё время в странном абрикосовом тумане – из оранжевой пелены, звеня латами и размахивая мечом, выплывал на коне Франциск Ассизский, причём у коня вместо головы была тыква с прорезями, какие делают для Хэллоуина. За плечами всадника развевался солнечно-жёлтый плащ. Меч святого плавился и стекал на землю блестящими золотыми каплями, и из земли тут же вырастали гигантские цветки календулы – их оранжевые лепестки гладили меня по лицу, убаюкивали… В какой-то миг абрикосовый туман рассеялся, и я поняла, что лежу на полу кухни, свернувшись калачиком.

Вот что значит не спать по ночам!

А я ведь ещё хотела приготовить праздничный ужин… Для него были выбраны блюда простые, но эффектные: ростбиф со специальным соусом – изысканным и пикантным, и лёгкий салат…

Я достала из холодильника приготовленный кусок мяса, он вырвался из рук и упал на разделочную доску с сочным чавканьем. И тут же куда-то пополз!

– Стоять! – возмущённо закричала я и зажмурилась, так как потолок от моего крика обрушился вниз, разлетевшись миллионом оранжевых лепестков.

Потенциальный ростбиф упорно, как партизан через линию фронта, полз в сторону раковины, оставляя за собой на столе кровавый след. Откуда-то вылетали красивые пятнистые бабочки с длинными золотыми усиками и порхали вокруг моей головы. Осознав, что мясо от меня смылось, я в отчаянье метнула нож в стену, он с хрустом вонзился в кафель, а его рукоятка тут же вспыхнула и начала фонтанировать бенгальским огнём. Белые искры извергались с треском и шипением, пятнистые бабочки щекотали мне руки золотыми усиками. Опустив взгляд, я увидела, что будущий ростбиф сидит на моей ступне, словно маленькая собачка, вздыхает и преданно смотрит прямо мне в глаза…

О боже.

Теперь я не смогу засунуть его в духовку.

У него такой милый и трогательный вид.

…Звонок телефона вырвал меня из жаркого забытья. Я подскочила на диване, не понимая, что происходит.

Телефон!

Это звонит телефон!

– Юля, привет. Я прилетел. Ты решила не ехать в аэропорт?

Кто это?

Кто куда прилетел?

– Юль, ты меня слышишь?

Это же Никита!

– Прилетел? А сколько времени? Господи, – заторможенно пробормотала я, оглядываясь. Обнаружила себя на диване, в совершенно мокрой от пота футболке, рядом лежала влажная, измусоленная подушка. Голова раскалывалась так, словно по ней наотмашь колотил кувалдой злобный циклоп. Во рту пересохло, руки ходили ходуном…

– Юля, ну и правильно, что ты не поехала, зачем тебе мотаться туда-сюда. Я сейчас возьму такси.

– Никита, – простонала я.

– Жди, малыш, сейчас примчусь.

Пошатываясь, я добрела до кухни и замерла в дверях.

Что здесь произошло?

Похоже, я тут кого-то зарезала…

На такси Никита доедет из аэропорта за сорок минут. То есть у меня масса времени, чтобы зажевать упаковку таблеток от головной боли, уничтожить на кухне следы убийства, принять душ, сделать причёску, надеть платье. И ещё заказать по Интернету суши и что-то горячее, например свинину в соусе терияки. Никита любит японскую кухню, пусть и местного производства…

Япония очень далеко.

Внезапно я ощутила невыносимую грусть – да, Япония безумно далеко. И то, что мы едим под видом суши и нигири, даже отдалённо не напоминает настоящий японский продукт.

Нам подсовывают гадость.

Не в силах преодолеть охватившую меня тоску, я всхлипнула, горячие слёзы хлынули из глаз и потекли по щекам. Злобный циклоп продолжал молотить кувалдой по голове, в висках колотились шарики от пинг-понга, дребезжали струны расстроенной гитары… Я рыдала, потому что понимала – нельзя заказывать суши по Интернету, привезут отраву!

Стоп.

Надо остановиться.

И прекратить истерику.

Через сорок… нет, тридцать пять минут тут появится Никита. А у меня на кухне произошло убийство. Надо пошевеливаться. Я вытерла слёзы, не понимая, в чём их истинная причина, и принялась за работу.

Глава 16

Цирковое представление

Смертельный номер – водить мужа в гости к подруге-красавице. Но жизнь сейчас такова, что даже выйти утром из дома и попытаться перейти дорогу на ближайшем перекрёстке уже само по себе является рискованной авантюрой. Однако ежедневно мы в неё ввязываемся…

А муж, кстати, вовсе не жаждал встречаться с красавицей. Упирался, артачился, словно я тащила его к стоматологу, принципиально не признающему анестетики.

– Нам обязательно идти в гости к Еве?

– Я ей вчера обещала. Она ждёт. Наверное, хочет познакомить нас со своим новым парнем.

– И кто там?

– Снова это, – я расстопырила пальцы веером, изображая Евиного друга. – Крутой дядечка на огромном джипе.

– М-м… А я бы с удовольствием остался дома. С тобой. Зачем нам Ева и её очередной крутой мэн?

– Надо. Меня мы пристроили удачно, теперь надо позаботиться о бедной красавице. Ей тоже пора замуж.

– Мне кажется, она так не думает. Ну, хорошо. Хотя бы повидаюсь с Мишаней. Я так соскучился по старому боевому товарищу.

– Да уж, давненько вы не устраивали перестрелку.

Несмотря на высокий интеллектуальный уровень обоих парней, стоит Никите и Мишутке оказаться вместе, они почему-то тут же начинают бегать с автоматами и кидать гранаты.

– Кстати, я же привёз ему подарок! – вспомнил Никита. Он полез в чемодан и достал коробку с револьвером. – Во, Италия.

– Ага, прямо из Китая.

– Нет, серьёзно! – Никита с минуту любовался револьвером. – Тяжёлый. В аэропорту на досмотре задолбали, – а что это у вас, а покажите, а откройте…

– Классное оружие. Мишутке понравится.

– Тогда пошли. Но лучше бы мы остались. Если честно, меня волнует твоё состояние, Юля.

Моё состояние…

Да, вчера я почему-то чувствовала себя отвратительно. Не знаю, что это было. В результате встреча получилась скомканной. Мне обычно удаётся сделать всё, что запланировано. А тут… И ужин не приготовила, и в аэропорту не встретила. Да и выглядела, подозреваю, вовсе не обольстительно, скорее – как курица, попавшая в стиральную машинку.

Заснуть не смогла. В три часа ночи сгрузила с себя тяжёлую Никитину руку и его же ногу и отправилась на кухню печатать статью. Статью соорудила отличную, однако к утру всё вокруг опять заволокло приторным абрикосовым туманом…

Ничего страшного. У Евы мы сейчас прикончим бутылочку вина – Никита как раз держит её в руках вместе с Мишуткиным подарком, – и мне наверняка станет легче…

– Может быть, оставишь его себе? – засмеялась я. Никита всё никак не мог оторваться от драгоценного револьвера.

– Ты что, это ребёнку!

Ева открыла дверь, и мы радостно её поприветствовали. Никита, улыбнувшись соседке, тут же перевёл взгляд… нет, не в вырез её платья (убила бы на месте!), а вниз и за спину Евы: он ждал, что из глубины квартиры выкатится с гиканьем и свистом его драгоценный друг. Но Мишутка не торопился встречать гостей.

– А где парень? – удивился Никита. – Я ему подарок привёз.

– Он у бабушки, – объяснила Ева. – Подарок? О-о, спасибо.

– У бабушки? – расстроилась я. – Надо же. Я-то думала, ты его вчера и забрала.

– Пусть общаются, раз им хочется.

– А где Андрей?

– Вот ещё! – фыркнула Ева. – Ты думала, я его приглашу?

– Ну да. Чтоб мы познакомились.

– Зачем с ним знакомиться? Он нам не нужен, – пожала плечами Ева. – Мы прекрасно проведём время втроём. Падайте на диван. Я тут кое-что приготовила, надеюсь, будет вкусно.

На подруге было красивое зелёное платье. Очень простое, оно тем не менее подчёркивало все достоинства роскошной Евиной фигуры. Однако за поведение моей подруге надо было поставить пять с плюсом: она, как обычно, вела себя в высшей степени корректно. Не пыталась очаровать Никиту, не стреляла глазами, не нагибалась над столом, чтобы умышленно выронить грудь прямо в салат. Если бы Ева практиковала эти запрещённые приёмы, то наши отношения, возможно, приобрели бы пикантность. Но неизвестно, удалось ли бы ей ещё раз заманить нас в гости. И стала ли бы я вообще с ней дружить.

А так, мы славно проводили время втроём. За первой бутылкой вина последовала другая, мы всё громче и чаще смеялись, как вдруг я увидела на столе чёрную мошку. Потом ещё одну…

Опять!

Появились, проклятые!

Надо же, квартира Евы, как выяснилось, тоже подвержена нашествиям дрозофилл. А ведь у подруги дома всегда стерильная чистота, несмотря на присутствие маленького диверсанта.

Я принялась охотиться за мошками. Собирала их со стола салфетками, одновременно разгоняя клубы плотного тумана, заполнившего комнату. Теперь туман был не абрикосово-оранжевым, а синим. Тарелки дребезжали, фужеры звенели. Я что-то зацепила локтём, кажется, салатник, он свалился на пол, перевернулся, разметал содержимое по ковру…

Пардон, это получилось нечаянно!

Обернувшись, я заметила, что Никита и Ева сидят рядышком диване, и лица у них какие-то странные, можно даже сказать, испуганные. Хотя, наверное, мне померещилось. Туман становился всё гуще, и если не принять меры, то скоро мы вовсе не увидим друг друга. Наверное, надо попытаться разогнать его пылесосом – включить функцию выдувания.

– Юля, что ты делаешь? – спросил Никита.

– Сейчас я всё уберу, не волнуйтесь.

Несколько мошек ползли по стене, – я залезла на диван, чтобы до них добраться, и без сожаления замочила подлых тварей. Они нам портят вечер!

Спрыгнув с дивана, я побежала за пылесосом. Ева хранит его в кладовке, я знаю.

– Юля, зачем тебе пылесос?! Куда ты его тащишь?

Никита схватил меня за плечи и попытался удержать, но я ловко извернулась и, схватив штепсель, включила пылесос. Отличная идея пришла в голову – прежде, чем начать борьбу с туманом, я могу с помощью пылесоса уничтожить всех мошек. Они уже плотно облепили стол, ползали по ветчине и салями, копошились в сыре. Мы всё равно теперь не станем есть испорченную еду. Я принялась возить щёткой пылесоса между тарелок, радуясь, что найден эффективный способ истребления дрозофилл. Не обошлось, конечно, без жертв – парочка фужеров хлопнулась на пол.

– Юля, прекрати! – донёсся до меня слабый голос Евы – сквозь вой пылесоса и странный шум в моей голове.

– Юля, что с тобой? – откуда-то издалека спросил Никита. – Похоже, три последних бокала были лишними?

Ева попыталась отобрать у меня пылесос, но я вцепилась в щётку мёртвой хваткой. Внезапно меня охватила ярость: почему Ева мне мешает? Я спасаю её квартиру от мошек, а она ведёт себя как последняя дура – дёргает шланг, пытается вытащить из розетки штепсель…

А мошки между тем продолжали плодиться и размножаться. Стол и диван были покрыты сплошным чёрным ковром.

– Идиотка! – заорала я. – Зачем ты выключила пылесос! Они же нас съедят! Их надо уничтожить!

– Юля, милая, успокойся, – Никита прижал меня к себе. Ева, воспользовавшись моментом, тут же утащила из комнаты пылесос. Мошки ползли по моим ногам, я отчаянно дрыгалась в объятиях мужа, пытаясь стряхнуть с себя отвратительных насекомых.

– Никита, надо вызывать «скорую», – неуверенно пробормотала Ева.

– Не надо! – отрезал Никита. – Юля, Юлечка, успокойся. Да не дерись ты, я кому сказал!

– Ты что, не видишь, что с ней творится? – со слезами в голосе произнесла Ева. – У неё же сейчас пена изо рта пойдёт! Давай, я позвоню в «скорую». Никита, пожалуйста, мне страшно!

О ком они говорят?

Синий туман залепил мне горло и уши. Как ни странно, он был пушистым и нежным и приятно щекотал гортань. Для разминки я хихикнула, потом засмеялась, а через мгновение уже содрогалась от дикого хохота. Муж и подруга такие смешные! Видимо, упились вина не на шутку! А что они обсуждают? Ничего не понятно. Но лица у них невероятно глупые!

– Никита, вызываем «скорую»!

– Нет! Даже и не думай. Её же сразу увезут в психушку. А это клеймо на всю жизнь, особенно для журналиста. Ты что, не понимаешь?

– Как ты можешь думать о её карьере, когда надо спасать её жизнь?

– А кто поверит хоть одному слову журналиста, побывавшего в дурдоме? Как ты себе это представляешь?

О чём они говорят?

Ничего не понимаю.

– Никита, смотри, как её колотит. Всё, я вызываю «скорую».

– Нет, не надо. Ничего страшного, подумаешь, девушка выпила лишнего.

– Когда девушка выпивает лишнего, это выглядит совсем по-другому! – отчаянно закричала Ева. – Надо обратиться к врачу, Никита. Ты её погубишь!

– Мы уходим.

Никита подхватил меня на руки и понёс к выходу. Ему было нелегко, потому что я брыкалась, изворачивалась и даже царапалась. Ева открыла дверь.

– Что ты будешь делать?

– Разберусь.

– Ты точно не хочешь, чтобы я вызвала «скорую»?

– Ева, я уже три раза тебе сказал НЕТ! Неужели непонятно?! – зло рявкнул Никита.

От его грозного вопля я присмирела. К тому же в холодном подъезде синий туман вдруг рассеялся, перестал лезть в горло… Навалилась дикая усталось, я безвольно повисла на руках мужа.

– Вот так-то лучше, – произнёс Никита, спускаясь по лестнице. – Ну ты устроила концерт, а? Пить больше не будешь. Отныне – ни капли спиртного. Красавица, блин! Это что за выходки! Когда придёшь в себя – отлуплю.

Я привалилась головой к его плечу, не понимая, о чём о говорит, почему злится. Никита уложил меня на диван, сам сел рядом, взял за руку… Мои мысли путались… Внутри что-то зрело, сначала появился неуверенный слабый росток боли где-то внизу. Потом он окреп и пустил мощные упругие побеги, они впивались в органы моего тела, разрывая их с треском и стоном. Что-то горячее хлынуло изнутри и потекло по бёдрам. У меня потемнело в глазах от боли. Я корчилась на диване, хватала воздух пересохшими губами…

Потом всё внезапно закончилось.

Глава 17

Жестокие обвинения

Сначала я увидела тонкую прозрачную трубку, убегающую вверх. Над головой висел на штативе пузатый пакет с бесцветной жидкостью. Прочитать надпись на этикетке не удалось – буквы двоились. На сгибе локтя что-то покалывало. Повернув голову, я почувствовала щекой грубую бязь подушки, от неё пахло так, словно её поджарили в печке. Внутри черепа тяжело возился и вздыхал дикобраз, шкрябал лапами, норовил проткнуть иголками мой мозг…

Попытка освободить руку ни к чему не привела – кисть была привязана к кровати.

Это произвол!

Немедленно отвяжите меня!

– Юля… – донеслось с другой стороны.

Я обернулась, и меня захлестнула волна безудержной радости: у окна сидел Никита. Вид у него был довольно мрачный…

– Привет, – улыбнулась я.

– Привет, – хмуро ответил Никита.

Обычно он более благосклонен. Я привыкла купаться в лучах его влюблённых взглядов, а сейчас…

Мы находились в больничной палате. У противоположной стены стояла – пустая – вторая кровать, с белой круглой спинкой. Никита не торопился прервать тяжёлое молчание. Я мучительно пыталась вспомнить, что же произошло. Почему мы в больнице? Кажется, вчера что-то случилось…

Вчера?

Или…

Как долго я была в отключке?

Дверь палаты распахнулась, и на пороге появился врач в зелёной медицинской пижаме и с фонендоскопом на шее. Короткие рукава униформы не скрывали крепких бицепсов, в вырезе фуфайки колосилась буйная растительность.

– Ну что, Юля, оклемалась? – прогромыхал врач. Если б к этому моменту я ещё не вышла из анабиоза, то от его трубного баса обязательно вернулась бы к жизни. В волосатом дядьке с фонендоскопом я узнала Никитиного друга Вадима. – Напугала ты нас, девушка. Ты ей сказал?

Никита удручённо покачал головой, подпёр лоб кулаком и застыл в этой позе.

– Значит, не сказал? – вздохнул Вадим.

– Нет.

Что Никита попытался скрыть? Почему он так удручён? Я хочу знать правду… В голове сразу закружился хоровод мыслей, одна страшней другой. Я умею выстраивать убийственные гипотезы – в этом деле мне нет равных. Вероятно, у меня обнаружилось неизлечимое аутоимунное заболевание. Или рак в последней стадии с метастазами. Или…

– Юля, ты потеряла ребёнка, – произнёс Вадим. – Сочувствую.

Я замерла и в тот же момент ощутила, что на меня падает двадцатиэтажный дом.

– Что? – пролепетала я чуть слышно.

Кирпичи, плиты падали сверху, вздымая клубы бетонной пыли, два штыря арматуры вошли прямо в грудь… Я стала задыхаться.

– Ты потеряла ребёнка. Наверное, ты не знала, что была беременна? Иначе не существует оправданий для твоего легкомысленного поведения.

– Постой, я не понимаю… У меня был ребёнок?

– Да, ты была беременна. Семь-восемь недель. Но увы.

Я уставилась в одну точку, не в силах осознать и принять новость. Неужели случилось то, о чём я мечтала и грезила? Ещё каких-то семь месяцев, и у меня бы родился ребёнок! Но это сладкое, долгожданное сокровище почему-то не удержалось во мне, ускользнуло, исчезло, словно его и не было. Почему я его потеряла?

– И-и-и, – заскулила я. – Ы-ы-ы…

Слёзы покатились по щекам.

– Нет, это неправда! – всхлипнула я. – Это неправильно, несправедливо.

– Извини, Юля, но ты сама виновата, – холодно произнёс Вадим. – Тебе не шестнадцать лет. Надо было головой думать.

О чём он?

Я не понимаю!

Я беспомощно посмотрела на Никиту – почему он меня не защищает? Ведь он всегда бросается на мою защиту, о чём бы ни шла речь. А сейчас молчит. Разве я могу быть виновата в том, что потеряла нашего ребёнка? Для меня это страшная трагедия. Я её пока не прочувствовала до конца, только слегка прикоснулась к ней мыслью. А впереди ещё ждут безумные ночи, наполненные отчаяньем и тоской.

Эти мужики меня добивают. Один – загадочными упрёками, другой – суровым молчанием.

Вадим отцепил иглу от моей руки.

– Сегодня и завтра ещё полежишь. Прокапаем две капельницы. А завтра вечером, наверное, уже отпущу домой. Потом надо будет пропить антибиотики. И ещё. Юля, заканчивай с кофе. Никита сказал, ты его пьёшь литрами. А у тебя отвратительная ЭКГ. Потом как-нибудь обязательно навести кардиолога.

– Спасибо, – кивнул другу Никита и поднялся, чтобы пожать ему руку. На меня он не смотрел.

– Почему он разговаривал со мной так пренебрежительно? – обиженно спросила я, когда Вадим вышел. – И почему ты ему позволяешь? В чём я виновата?

– Ты пила всякую гадость, чтобы похудеть, – хмуро выдавил Никита. – И этот идиотизм слишком дорого нам обошёлся. Что ты принимала? Какие-то таблетки, капсулы? Что?!

– Я?! Да ни за что на свете! Ничего я не пила.

– Юля, хватит врать, а?

– Но я не вру! Ты обвиняешь меня в какой-то ерунде.

Чем абсурдней и несправедливей обвинение, тем сильнее оно ранит. Как Никита мог подумать, что я пыталась похудеть? Я с невероятным трудом набрала пять килограммов и только-только начала радоваться новому объёму бедёр… Зачем мне принимать всякие сомнительные средства?

Неужели для Никиты я превратилась в безмозглую курицу? Вот они, тихие семейные радости. До того, как Никита надел мне на палец обручальное кольцо, он был гораздо лучшего мнения о моём интеллектуальном уровне.

– Юля, я мечтал об этом ребёнке не меньше, чем ты. Я ждал, когда же, наконец, это произойдёт. И вот… Ты и себя едва не угробила, и ребёнка потеряла.

– Я ничего не принимала, – упрямо повторила я.

Почему он мне не верит?!

– Юля, у тебя анализы – как у наркоманки со стажем. Или как у пациента психушки, которого день за днём накачивали психотропными препаратами. Но ты не наркоманка и не обитатель дурдома. Каким образом твоя кровь превратилась в химический коктейль?

– В лаборатории перепутали анализы, – хмуро сказала я.

– Да? Не думаю. Тогда что с тобой было? Мне кажется, у тебя были галлюцинации. Сначала я решил – второй бокал вина явно был лишним. Однако потом понял, что дело не в лишних граммах алкоголя. С тобой творилось что-то ужасное, ты словно сошла с ума. Я это видел своими глазами. Знаешь, что ты вытворяла?

– Просто последние несколько ночей как-то не удавалось толком поспать. Было много работы, я писала статьи. А потом мы выпили вина, вот у меня крыша и поехала.

– Да ерунда это, Юля! У тебя были глюки! Давай, вспомни, с чем ты ещё сталкивалась в последние недели? Тахикардия, сухость во рту, повышенное потоотделение, потеря аппетита, головокружения, ощущение беспокойства, бессонница.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я. – Да, точно.

– Вадим мне описал симптомы. Он тут в больнице насмотрелся на девиц, подсевших на препараты для похудения. Вот ещё: судорожные припадки, острый психоз, гломерулонефрит и тромбоцитопения.

– Что? – простонала я.

– То самое! – безжалостно отрезал Никита. – Говори, что ты принимала? Ты где-то раздобыла чудодейственные таблетки, типа «Похудей на пять килограммов за три секунды!», да? Нашла через Интернет?

– Но я ничего не принимала, – в отчаянье повторила я. – И разве головокружения, потеря аппетита, тошнота и бессонница не являются проявлением токсикоза? Да у меня всё это было. Но я же, как выяснилось, была беременна.

А сейчас уже нет.

От этой страшной мысли слёзы вновь покатились из глаз.

– Да, возможно. Но галлюцинации, Юля, это уж точно из другой области. Беременных тошнит, и у них неустойчивое настроение, то смех, то слёзы, согласен… Однако они не прыгают по диванам, как ненормальные, и не пылесосят стены и столы.

– Я пылесосила стол?

– Да.

– Но я ничего не помню!

– Вот именно.

– Никита, я не покупала и не пила никаких таблеток! Я не пыталась сбросить вес, зачем? Пожалуйста, поверь мне!

Невероятная усталость пополам с обидой навалились на меня. Я повернулась к Никите спиной и уткнулась в подушку. Сейчас я не в силах доказывать свою невиновность. Если он не верит… Пусть не верит. Мне хочется лишь одного – остаться наедине со своим бесконечным горем и предаться ему. Я потеряла ребёнка. Он семь недель жил во мне – а теперь его нет. Сейчас я могу думать только об этом.

На следующий день, ближе к вечеру, Вадим, как и обещал, отправил нас домой. Никита всё это время был рядом в палате. Но лучше бы он оставил меня в покое. Мы почти не разговаривали и старались не смотреть друг на друга.

Впервые я очутилась в больнице, да ещё и под капельницей. Недомогания, болезни – это никогда не было моей стихией. Я всегда предпочитала избегать врачей, и здоровье, к счастью, это позволяло. И вот надо же… На сгибе локтя разлился фиолетово-лиловый синяк, число отметин от иглы превышало количество назначенных капельниц, потому что медсестра почему-то никак не могла найти вену.

Пока я оставалась в горизонтальном положении, то физически чувствовала себя более-менее нормально. Но стоило подняться с кровати, и я превращалась в инвалида – хромала, бледнела, вздрагивала от боли… Но мне было всё равно. Подумаешь…

Никита молчал. И на это мне тоже было наплевать. Какая разница…

Я потеряла ребёнка.

Поговорила по телефону с обеспокоенной Евой:

– Да. Да. Да. Нет. Нет. Да. Угу. Нормально. Да. Нет. Нет. Спасибо.

Поговорила по телефону с обеспокоенной Ланочкой:

– Да. Нет. Нет. Да. Да, конечно. Нет. Нет. До свидания.

Поговорила по телефону с обеспокоенными сотрудниками «Уральской звезды»:

– Да. Нет. Нормально. Да. Нет. Да. Хорошо. Да. Угу. Спасибо.

Поговорила по телефону с обеспокоенной Мариной Аркадьевной:

– Да. Нет. Всё нормально. Нет. Нет. Хорошо. Да. Нормально. До свидания.

Потом сообразила выключить мобильник.

Почему эта мысль не пришла мне в голову раньше?

Несколько дней до конца сентября Никита оставался в городе. Но мы почти не виделись. Уезжал в «Юниа-Транс» ни свет ни заря, возвращался ближе к полуночи. Лучше бы сразу улетел обратно в Сочи – нам было невыносимо в обществе друг друга.

И он сразу же, едва мы вернулись из больницы, избавился от моей кофе-машины!

– Куда ты её дел?

– Отвёз на работу. Всё, Юля, хватит ставить эксперименты над собственным здоровьем.

Трясущимися руками я рылась в кухонном шкафчике, в надежде отыскать хотя бы джезву. Как наркоман, оставленный без дозы.

– И турку выкинул? – убито пролепетала я.

– Не выкинул. Спрятал подальше, – жестоко отбрил Никита.

Я опустилась на стул, уткнулась лицом в ладони и зарыдала.

Конечно, я плакала не из-за кофе, а из-за утраченной беременности. Ангел, пролетая мимо, обронил хрустальную звёздочку прямо мне в живот, под сердце… Это был драгоценный подарок. А я его не уберегла…

Никита постоял немного в дверях кухни. Я продолжала содрогаться от рыданий. Никита издал странный звук – то ли вздох, то ли рычание – и вскоре поставил передо мной джезву. Я тут же отшвырнула её в сторону, она улетела со стола и глухо звякнула о стену.

– Не нужна она мне! Как ты не понимаешь! Уйди!

Возникало ощущение, словно мы с Никитой сидим в двух разных лодках, и течение уносит нас всё дальше и дальше друг от друга… В последний момент ещё можно было дотянуться руками, ухватиться за борт и избежать отчуждения. Но мы ничего не сделали, просто смотрели, как всё больше увеличивается расстояние между нами…

Я надела чёрную кофту и стянула волосы в мышиный хвостик. Джинсы падали, все мои пять дополнительных килограммов куда-то исчезли. А ведь, по мнению Никиты, ради их истребления я пожертвовала ребёнком. В зеркале отражалось измученное лицо с обострившимися скулами и подбородком.

В редакции газеты без проблем приняли версию об отравлении.

– Суши. Роллы «Калифорния» и так далее, – безжизненно объяснила я. – И вот… Загремела в больницу.

– Да, с японской кухней надо быть поосторожнее, – сочувственно закивали коллеги.

Главный редактор предложил отдохнуть пару дней, восстановиться. Его испугал мой внешний вид. Наверное, я походила на ведьму, к тому же – на молчаливую ведьму, и моя молчаливость поражала коллег даже больше, чем ввалившиеся щёки.

В редакции «Стильной Леди» меня окружила заботой Марина Аркадьевна. Я выложила на стол новую статью – это был первый опус, написанный без допинга, то есть без единой чашки кофе. Я полностью переключилась на зелёный чай. И ничего, написала, смогла. Вроде бы получилось неплохо. Работа над статьёй помогла ненадолго отвлечься от чёрных мыслей…

Мариночке я повторила сказку об отравлении.

– Бедняжка. Зато отлично похудела. А то джинсы на тебе уже трещали. Вот, сейчас ты вернулась к идеальным параметрам, приятно посмотреть.

– Марина!

– Что?!

– Да я едва не сдохла в больнице! А ты опять про похудение.

– Ну-у… Личико у тебя, конечно, замученное. Но фигурка – прелесть!

– Марина, ты параноик, – криво усмехнулась я.

– Да ладно, – отмахнулась главный редактор и взяла в руки распечатку. – Ах, Юля, ты умница! Ты меня удивляешь. Загремела в больницу, чуть копыта не отбросила, но статью тем не менее принесла в срок.

А чем же ещё заниматься дома – вечером и ночью? Между мной и Никитой выросла Берлинская стена, монументальная и непреодолимая. Мы умудрились воздвигнуть её практически молниеносно. Непонимание, гнев, обида и страшная боль из-за случившегося стали нашим строительным материалом.

Я так и не поняла, в чём виновата. Ведь я не травила себя таблетками, добиваясь модельных очертаний. Но Никита, вероятно, основательно зациклился на этой мысли и смотрел на меня с неприязнью. Его будущий ребёнок погиб, не родившись, потому что я проявила преступное легкомыслие…

Марина Аркадьевна пощёлкала в воздухе пальцами, возвращая меня к действительности.

– Кстати, – вспомнила она, – витамины ещё не закончились? Подарить вторую коробочку?

– Там ещё есть несколько конфет. И потом, мне неудобно принимать от тебя такие дорогие подарки.

– Ой, брось!

В гости прибыла Лана Александровна, озарённая светом благородной идеи не дать снохе зачахнуть. Она принесла с собой термос. Не знаю, сообщил ли ей Никита о нашей трагедии или тоже скормил мамочке байку об отравлении японскими роллами. Я, во всяком случае, не собиралась делиться с ней своими переживаниями. Если в эти дни мне с трудом удавалось выносить Никиту, всегда такого близкого и родного, то что уж говорить о Ланочке, каждый контакт с которой обычно стоил мне пары миллионов убитых нервных клеток?

Я мечтала остаться одна. А Ланочка мечтала окружить меня заботой. Да так, чтобы сын заметил.

– Мама, а Юле обязательно пить этот бульон? – с сомнением спросил Никита. Я с видом великомученицы зависла над пиалкой с золотистой жидкостью, заботливо украшенной листиком петрушки. Размышляла: а не смахнуть ли посудину со стола, послав всех подальше?

Пусть оставят меня в покое!

– Что ты, Никита! – засуетилась Ланочка. – Бульон просто необходим Юлечке. Ей надо восстанавливать силы. Юля, быстренько, давай-ка!

Сострадание промелькнуло в глазах мужа. Я удивилась: подумать только, Никита остался равнодушен к моим рыданиям в больничной палате, однако он проникся сочувствием, увидев, как Ланочка пытает меня бульоном…

Как это объяснить?

Где логика?

Я безумно нуждалась в его поддержке все эти дни, но Никита был холоден, как гранит. И вот, пресловутый бульон вдруг разбудил его чувства. Неужели Никита вспомнил, что всё-таки любит меня?

– Мамуль, а тебе вернули из ремонта компьютер? – поинтересовался он, обняв Ланочку за плечи.

– Да, его починили. Но так как Юлечка угодила в больницу… И сейчас ещё плохо себя чувствует… В общем, мы его так и не забрали.

А ножками дотопать до офиса фирмы?

Или подъехать на маршрутке?

Слабо?

– Мам, почему же ты мне не сказала? Я бы съездил и привёз.

– Никита, ты так напряжённо работаешь! Весь этот бизнес. «Газели», «фредлайнеры», «вольво». Контракты, переговоры… Нет, нет, я не могу отрывать тебя от дел!

А я, наверное, не работаю.

Прохлаждаюсь.

– Мамуля, давай я включу мой компьютер, а ты поныряй в Интернете.

– Ой, правда? – горячо обрадовалась Ланочка и подскочила со стула. – Никитушка, это отличная идея! Я ужасно соскучилась по девочкам на форуме, по Дэйзи. Жизнь совершенно невыносима без Интернета, правда, детки?

Я бы так не сказала.

Жизнь невыносима сама по себе.

Пристроив маман к компьютеру, Никита вернулся на кухню, забрал у меня пиалу и вылил её содержимое в раковину. Я вздохнула с облегчением, хотя тут же подумала об африканских детях – они голодают, а мы тут спускаем в канализацию куриный бульон.

– Спасибо, – выдавила я. – Ты меня спас.

– Дё рьен, – ответил муж. – Не за что. Это по-французски.

– Догадалась, – язвительно заметила я. – Не надо было переводить. Думаешь, я совсем тупая?

– Я так не думаю.

– Думаешь, я за пять лет совместной жизни с тобой не выучила, что означает это выражение? – обиженно, с надрывом произнесла я.

– Юля!

– Что, Юля?! Зачем отвечать на французском? Ты хочешь подчеркнуть свой аристократизм и мою необразованность, да? Конечно, ты самый умный! А я идиотка.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Случайно вырвалось.

– А ты меня не обидел! Сейчас – не обидел. Это же такая ерунда по сравнению с тем, в чём ты меня подозреваешь!

Я вовремя остановилась и прикусила язык, вспомнив о Ланочке за стеной. Она наверняка прислушивается к нашей ссоре.

– Юля, прости.

Я отвернулась от Никиты, подошла к окну и уставилась во двор.

Подумать только, как я взбеленилась из-за коротенького «дё рьен»… Но сейчас любое слово может стать искрой, упавшей в бензиновую цистерну. Во всём виновата Берлинская стена. Пока она высится между нами, мы не сможем вновь соединиться, будем постоянно натыкаться на холодные шершавые камни. А наверху сидят автоматчики (гордость и самолюбие), готовые исполосовать нас очередями при малейшей попытке приблизиться друг к другу.

Всего неделю назад, услышав от Никиты «дё рьен» или другое выражение, я бы ответила «уи, уи, месье, мерси боку» и со смехом полезла бы обниматься, довольная своим изысканным прононсом. И французский диалог закончился бы жаркими объятьями. А сейчас я с обидой размышляю, почему муж ответил так, а не иначе…

Кажется, мы продолжаем укреплять нашу стену.

И чем это закончится?

Глава 18

Попытка мыслить позитивно

– Так. Стоп! – приказала Женя. – Спокойно!

Я спрятала лицо в ладонях и зарыдала, упав на стол. Официантка взглянула на меня с опаской и удивлением. Она осторожно поставила сбоку чайник и чашки и быстро исчезла.

– Юля, хватит реветь, или я тебя убью! – пообещала подруга.

– Неужели ты не понимаешь, каково мне сейчас! – провыла я из глубины пещеры, сооружённой из мокрых ладоней.

Женя придвинула к себе чайник и налила чай в белоснежную чашку.

– Ты посмотри на ситуацию с другой стороны.

– Другой стороны не существует! У меня был бы ребёнок. Через семь месяцев он мог бы родиться. А я его потеряла. И это я во всём виновата.

– В чём это ты виновата? – насторожилась Женя.

– Вела себя неправильно, не заботилась о себе. По ночам не спала, а работала, да ещё и кофе пила. И несколько бокалов вина за два месяца – тоже на моей совести. Нет, ещё две рюмки настойки, два… нет, шесть фужеров шампанского… О-о-о, я алкоголичка и преступница! Мне совсем нельзя было пить!

– Но ведь ты не знала, что беременна. И потом, ты всегда, сколько я тебя помню, так и живёшь. Днём мечешься, как чокнутая камбала, интервью, встречи, пресс-конференции. А ночью сидишь у компьютера, пишешь. Для тебя это привычный образ жизни, а не что-то экстремальное. И твой организм всегда справлялся с подобной нагрузкой. Не думаю, что это могло сильно навредить ребёнку.

– Но ведь навредило! Я лишилась моего маленького, хорошенького эмбриона, – проскулила я и вновь принялась размазывать по лицу слёзы.

– Ох… Наверное, действительно, надо было сбавить обороты… Если б ты знала… Но ты же не знала!

– А почему ты назвала меня камбалой? – обиделась я. – На что ты намекаешь?

– Камбалой? Нет, я этого не говорила.

– Говорила! Ты назвала меня чокнутой камбалой.

– Ужас какой, – всплеснула руками Женя. – Даже не заметила. Но, Юля, я тебе ещё раз говорю – посмотри на ситуацию с другой стороны.

– Как?

– Подумай: вы с Никитой прожили пять лет, и тебе никак не удавалось залететь. И наконец это произошло! А если получилось один раз, то получится и второй, и третий!

Я достала из сумки платок и вытерла лицо. Надо было сделать это давно. Стол передо мной отсырел, приборы плавали в луже моих слёз.

– Как-то мне не верится, – тоскливо произнесла я. – Этот был наш единственный шанс. Фантастическое стечение обстоятельств, редкое и исключительное событие, как парад планет. И ничего не получилось.

– Юля, ты дура!

– Да? То есть ты серьёзно думаешь, что у нас получится и во второй раз?

– Безусловно! – уверенно заявила Женя. – Твоя первая беременность – не результат волшебного стечения обстоятельств, а начало вашей семейной истории. Оборона пробита, сперматозоиды наконец-то нашли дорожку. И теперь их ничто не остановит. Будешь беременеть, как крольчиха, ещё и рожать надоест.

– Правда?

Слабый луч надежды вспыхнул где-то глубоко внутри, в кромешной тьме отчаянья и грусти. Ах, если б Женины слова были правдой! Я была бы счастлива превратиться в крольчиху, пусть даже толстую и неповоротливую, но дико плодовитую…

– Юля, поверь мне, – твёрдо сказала Женя. – Поверь.

Луч надежды засветил сильнее, и вот он уже запылал, как факел.

– Неужели ещё раз получится?

– Конечно!

Пару минут я отсутствовала – унеслась в мечтах в волшебную страну, где порхали в облаках, словно эльфы, маленькие карапузы, качались, агукая, на лазурных волнах, ползали по зелёной траве, грызли пластмассовые игрушки.

У меня будет один такой!

Или даже два!

– Да, – вспомнила я вдруг. – Если только мы с Никитой сумеем помириться.

– А вы поссорились? – удивилась Женя. – Я думала, беда вас ещё больше сплотила.

– Уж конечно! – горестно усмехнулась я. – Никита обвинил меня в том, что я пила тайские таблетки для похудения и загубила ребёнка.

– А ты их пила?!

– Нет!

– А я пила, – призналась Женя. – Было дело.

– Серьёзно?

– Угу. Похудела за неделю на шесть килограммов, но едва не померла. Это было ужасно. У меня начались галлюцинации, я всё время плавала в каком-то оранжевом тумане.

– Странно… Я тоже плавала. И глюки тоже видела.

– А-а… Знаешь, я тоже пару раз заметила, что ты какая-то странная. У тебя точно были галлюцинации. Помнишь, ты попросила приехать, потому что у редакции тебя караулил мужчина в чёрном плаще?

– Да. Но он действительно караулил.

– Нет, Юля, его не было. Он тебе померещился.

– Он был!

– Нет, Юля! А вот ещё… Мы с тобой стояли на крыльце ресторана, и ты вдруг начала топать ногами, как ненормальная… Я тогда очень удивилась твоему поведению, но подумала, что ты просто прикалываешься.

– Хм-м…

– Так что же ты принимала?

– Ничего! – возмутилась я. – Ничего. Но я не смогла убедить в этом Никиту. Да не очень-то и пыталась. Обиделась.

– Расстались без прощального поцелуя?

– Расстались почти как враги. Я не могла дождаться, когда он уедет.

– Ужасно слышать от тебя такое.

– Сама удивляюсь.

– Кстати, как хорошо, что Никита был в городе. Ты представляешь, налоговики затребовали предоставить им отчёт за последние два года – куда и какой груз возили машины «Юниа-Транс». Совсем с ума сошли. За три дня нужно было перелопатить безумный объём информации. Иначе – огромный штраф. Никита как раз этим и занимался. Вся бухгалтерия стояла на ушах, только эту проблему и решали. Что за государство у нас непутёвое? Работает компания, отчисляет налоги, занимается полезным делом. Нет, обязательно надо придавить, придушить, вставить палки в колёса. Никита тебе не жаловался?

– Да мы с ним вообще не разговаривали эту неделю.

– Печально. Ничего. Вернётся, помиритесь.

– Хочется верить.

– Никуда вы друг от друга не денетесь. Он тебя любит.

– Что-то я очень сильно засомневалась в его чувствах.

– Ну и зря. Ой, ты посмотри, кто там идёт!

Я обернулась и увидела в конце зала Олега. Он перемещался вдоль сверкающих витрин бутиков в компании какого-то мужчины. Кофейня, где на кожаных диванах расположились мы с Женей, находилась метрах в тридцати от магазинной галереи. И Олег мог бы нас не заметить. Предстать перед шикарным москвичом в образе страдалицы – красные заплаканные глаза, скорбно поджатые губы – не входило в мои планы. Но подруга подобных проблем не испытывала, поэтому тут же начала подавать сигналы: встала с места, замахала грабельками.

Я быстро схватила Женю за талию и повалила на мягкий диван.

– Ты что делаешь? – прошипела я. – Ну его на фиг!

– Он же славный! – удивилась Женя. – Пообщаемся!

– У меня вся морда красная!

– Вовсе не красная!

– Гемангиома ты бессовестная, – обругала я Женю. – Ещё подруга называется! Разве можно так подставлять? Я выгляжу как жертва теракта.

– Да нормальное у тебя лицо, успокойся! Олег ничего не заметит!

И Женя вновь принялась семафорить, невзирая на мои протесты и попытки удержать её летающие, как крылья, руки.

Размахалась, корова!

Ей-то хорошо, она выглядит на миллион евро.

Когда мы раздевались, Женя сняла красивое пальто цвета кофе с молоком и под ним обнаружился изящный костюм с нарядной блузкой. На запястье подруги играл огнями браслет из разноцветных бриллиантов, в ушах блестели серьги, причёска была удачной, цвет волос – эффектным. И у неё опять была новая сумка – лучше всех предыдущих. Я же нагоняла на окружающих тоску своим замученным и горестным видом.

А чему мне радоваться?

– Милые дамы, вот так встреча! – воодушевлённо воскликнул Олег, приближаясь к нашему столику. – Добрый день! Как славно, что мы друг друга заметили. Юля, неужели вы плакали? У вас красные глаза. Что-то произошло?

Несмотря на моё траурное настроение, мы довольно мило – хотя и мимолётно – пообщались с Олегом. За наш столик он присел «буквально на пять минут». Сказал, что неплохо было бы мне определиться и дать твёрдый – и обязательно положительный! – ответ на предложение, сделанное им в начале сентября. Моя физиономия тут же утратила остатки привлекательности, я скуксилась, как от зубной боли, вызвав в памяти образ Альберта Васильева. Безусловно, положительного ответа Олег не дождётся.

Увидев мою реакцию, москвич тут же пошёл на попятный и быстро переключился на Евгению. У них сразу завязалась непринуждённая беседа. Подруга и Олегу пожаловалась на налоговую инспецию, описала ситуацию, Олег посочувствовал… Великосветский раут завершился целованием ручек в обрамлении фейерверка комплиментов. Ладно, Женю похвалили за красоту и элегантность, это ясно. Но даже и для моей хмурой рожи Олег нашёл возвышенный эпитет, назвав мой вид изысканно-одухотворённым… Затем приятный мужчина исчез, посетовав, что не располагает временем, иначе бы он не расставался с нами вечно!

– Ах, какой он милый, – промурлыкала Женя. Она достала пудреницу и любовалась собой в зеркальце. Её щёки раскраснелись от шквального огня дифирамбов.

Я же комплименты Олега пропустила мимо ушей. Однако он меня растормошил, отвлёк от грустных мыслей.

– В прошлый раз, Юль, мне показалось, что он жаждет уложить тебя в постель. А сейчас я подумала, что он и со мной не против.

– Вот видишь. На самом деле – ни то ни другое. Это просто его стиль общения.

– Да? Ну и пусть катится к чёрту, – засмеялась Женя. – Но поболтать с ним приятно… Даже ты приободрилась.

– Да, он развлёк немного.

– Юля, – подруга протянула руки и накрыла мои ладони своими. – Не грусти! Я тебе обещаю, у вас с Никитой всё будет хорошо и всё обязательно получится.

– Твоими устами мёд пить, – тут же сникла я.

Олег промелькнул и исчез, на мгновение вырвав из пучины тоски. А сейчас грозовые тучи вновь нависли над головой…

– Ой, а я же приготовила для тебя подарочек! – вспомнила Женя.

– Что это ты ещё придумала? Не надо никаких подарков.

– Ты заранее-то не отказывайся, – Женя плюхнула на стол сумку и начала в ней рыться.

Я протянула руку и помяла пальцами великолепную кожу, подёргала кисти, свисающие по бокам, пощупала подкладку… Это не сумка, а произведение искусства! Даже в моём состоянии, когда уже ничто не радует, я не смогла её не заметить. Наверное, Женя усердно формирует у себя дома коллекцию изысканной кожгалантереи – сумки, торбочки, клатчи… И постоянно появляется передо мной с очередным умопомрачительным экземпляром.

Пусть появляется. Хоть чем-то себя отвлечь от мрачных мыслей.

Встреча с подругой, приятный разговор с мужчиной (Олегом), рассматривание сумки ценой в два миллиарда евро – хорошие раздражители, способные ненадолго улучшить настроение.

Жаль, что очень ненадолго.

А потом – опять всё та же тоска…

– Вот! – Женя наконец-то вытащила из сумки какой-то листочек. – Держи, это тебе!

Наверное, это был подарочный сертификат в какой-нибудь магазин. Я взяла глянцевую бумажку в руки, твёрдо намереваясь дать отпор: не надо ничего мне дарить.

Во-первых, всё, что мне нужно, я сама себе куплю.

Во-вторых, то, что мне нужно, нельзя купить за деньги!

Но протестующий вопль замер в горле, так как это был вовсе не сертификат на разграбление магазина, а абонемент в конно-спортивный клуб.

– О-о-о, – восхищённо простонала я. – Женя! Это царский подарок!

– Знала, что тебе понравится. Ты слишком много общаешься сама с собой. Занимаешься самоедством, рефлексируешь, обвиняешь себя во всех бедах. Пора заканчивать. Тебе надо переключиться. Вместо своего второго «я» лучше пообщаешься с лошадьми. Думаю, они гораздо более благожелательные собеседники.

– Спасибо. Так здорово!

– Ну вот, угодила. Сумку-то отдай.

Я и не заметила, что давно сижу в обнимку с Жениной драгоценностью – придвинула её к себе по столу, пока рассматривала.

– Нравится? Забирай!

– С ума сошла! – отпрянула я. – Хватит уже подарков.

– Да ладно, возьми хотя бы поносить.

– Поносить? – засомневалась я. Соблазн был велик. – Хм-м… Да, она бы подошла и к пальто, и к куртке.

– К какому пальто? – задумалась Женя.

– К моему, – объяснила я. – Неужели непонятно?

– Ясно, что к твоему. Но к которому? Какого цвета?

– Спустить на землю, радость моя. У меня всего одно пальто.

– Вспомнила! То, которое тебе привезла из Лондона свекровь!

– Точно.

– Да, классно к нему подойдёт. Давай, бери, – Женя тут же вынула пакет и принялась перегружать в него барахло – косметический набор, три блокнота, фотоальбом, резиновые игрушки – спрута, утёнка и динозавра, – свитер, флэшки, авторучки, пакет приправы для супа, колготки в упаковке, калькулятор, стопку квитанций, пузырьки лака для ногтей, салфетки, бусы и т. д. Даже удивительно, какое количество вещей уместилось в аккуратной и не сильно объёмной дамской сумке.

– Но только на время, – предупредила я, поставив добычу на колени и любовно её поглаживая.

– Хорошо-хорошо, – успокоила Женя.

– Она, наверное, стоит дороже моей машины.

– А то! Безусловно, – подтвердила Женя. – Завтра обязательно поезжай в конный клуб и покатайся на лошадях. Развейся. Галопом-то не скачи – так, тихонечко, шагом.

– Спасибо, – с чувством произнесла я. – Спасибо!

Глава 19

Ужасное открытие. Роскошное предложение

Наступил октябрь, за окном царила золотая осень, восхитительно-яркая, солнечная. А я блуждала в подземелье, в кромешной мгле, не в силах найти выход из лабиринта. Натыкалась на ледяные, скользкие от плесени стены, задыхалась от смрада, путалась в липкой паутине…

Если бы Никита не обошёлся со мной так жестоко! Если бы он, как и Женя, сказал: не плачь, получилось сейчас, получится снова… Но он уехал, оставив меня на растерзание тоске.

Забросив с утра парочку материалов в редакцию «Уральской звезды», я поехала в конно-спортивный клуб. Он находился на окраине города, в лесу. После недолгого инструктажа мне выделили лошадь. Я гладила её по блестящей чёрной шее, а потом, забравшись наверх, ощущала, как ходят её бока под моими ногами… Мы с лошадкой блуждали целый час, бродили неторопливо по песчаным дорожкам под соснами, упиваясь чистым воздухом и запахом хвои. Я ни о чём не думала, просто дышала, рассматривала деревья и птиц, прислушивалась к звукам, покачивалась в седле в такт с неторопливой поступью моего чудесного транспортного средства… Наверное, я понравилась вороной красавице. Сегодня ей достался на редкость спокойный и несуетливый наездник, – я не тянула за узду и не била стременами…

Это был час умиротворения, а после я ощутила в груди волну радости – слабую и почти незаметную, но согревающую… Да, что-то случилось… За время, проведённое на природе в компании с мощным и красивым животным, я воспряла духом. Откуда-то появилась твёрдая уверенность, что в моей жизни ещё будет много хорошего, и я зря отчаиваюсь.

Не знаю, откуда взялось это предчувствие…

Вернувшись домой, внезапно почему-то вспомнила, что так и не поблагодарила свекровь за красивую фиолетовую водолазку, украдкой подложенную в шкаф. За пять лет общения с Ланочкой я привыкла быть милой и заботливой невесткой. А в последний месяц постоянно ей хамила. Теперь чувство вины усугубляло депрессию, навалившуюся на меня после возвращения из больницы.

Я набрала Ланочкин номер. Только бы она не восприняла мой звонок как призыв к действию – мчаться сюда, спасать, кормить бульоном. В последний момент, когда уже пошли гудки, я малодушно нажала кнопку отбоя.

Снова бульон?

Нет, не переживу!

Через секунду телефон заверещал сам.

– Юля, ты звонила? У меня высветился твой номер.

– А, да… – пролепетала я. – Звонила. Хотела сказать спасибо за ту кофточку… Я нашла её в шкафу. Она чудесная, и как раз впору.

– Не понимаю, о чём ты.

– Вы купили мне водолазку и положили в шкаф. Ну, типа, сюрприз.

– Нет, Юля, я ничего не покупала. И у меня нет привычки лазить по чужим шкафам, – холодно заметила свекровь.

– Нет, я не в том смысле… Просто… Так это не вы её купили?

– Вообще не представляю, о чём идёт речь.

Положив трубку (к счастью, свекровь была чем-то занята, наверное, накладывала на лицо пятый слой питательной маски и поэтому быстро закончила диалог), я глубоко задумалась. Наверное, стоило предаться этому полезному занятию гораздо раньше. Что происходит? Почему мне постоянно кажется, что земля уходит из-под ног?

Кроме Ланочки больше некому было положить водолазку в шкаф. Значит, это сделала я сама. Получается, я зарапортовалась до такой степени, что даже не могу припомнить, как покупала в магазине обновку. Не слишком ли часто за последний месяц у меня появлялось ощущение, что я схожу с ума?

Я была склонна объяснить это бессонными ночами и планомерным надругательством над собственным здоровьем. К тому же весь сентябрь я была в интересном положении. Возможно, именно поэтому и утратила адекватность? Никита и Женя утверждают, что у меня были галлюцинации…

Откуда-то из тайников подсознания всплыла картинка – кровавый ростбиф, усевшийся на мою ногу и преданно заглядывающий мне в лицо… А змея на стене в редакции? А все эти чёрные мошки? Я-то думала – природная аномалия. Неужели на самом деле никаких мошек не было и в помине? Мужчина в чёрном плаще на противоположной стороне улицы… Значит, его не было, он мне померещился?..

С тяжёлым вздохом я полезла в Интернет – добывать информацию о психических расстройствах у беременных женщин. Токсикоз первого триместра – не шутка, всякое бывает…

Из дебрей мировой паутины выбралась через час с неутешительным выводом: я – уникум. Беременным дамам, как выяснилось, свойственна забывчивость, их может тошнить по утрам, они даже плачут без видимых причин… Но не охотятся за чёрными мошками и отлично помнят, что покупали в магазине. Особенно если этим приобретением является восхитительная фиолетовая водолазка.

А я ничего не помню.

Неужели схожу с ума?

Я набрала номер Никитиного друга Вадима, врача, априори записавшего меня в наркоманки.

– А, Юля, привет. Как себя чувствуешь?

– Хреново.

– Приезжай опять в больницу, я тебе ещё один курс детокса проведу.

– Нет! – испугалась я.

– Давай-давай. Тебе он не помешает.

– Слушай, как раз об этом и хотела спросить. А ты точно уверен, что в вашей лаборатории не перепутали анализы?

– Ничего там не перепутали.

– Вадим, но я клянусь! Я не принимала никаких таблеток! Вообще ничего, понимаешь?

– Извини, Юля, не могу тебе поверить. Знаешь, я не первый десяток лет врачом работаю и всего насмотрелся. И то, в каком состоянии тебя ко мне привёз Никита, уже говорит само за себя. Плюс проведённое обследование. Анализы опять же. Ты была по самые уши напичкана наркотой.

– Но как?! Каким образом это попало в меня?

– Тебе видней.

– Но я не знаю!

Вадим задумался.

– Но я-то тем более не знаю, – вздохнул он в конце концов. – Поразмышляй, поанализируй. Вдруг ты весь месяц тусовалась в каком-то ночном клубе. И тебе каждый раз подмешивали в коктейль солидную дозу дури?

– Нет, Вадим, нет!

– Тогда не знаю.

– Я просто в недоумении.

– Да, это странно, конечно…

Итак, вариантов не осталось. От мысли, засвербившей в мозгу после разговора с Вадимом, меня бросило в холодный пот: кто-то планомерно в течение месяца скармливал мне психотропную отраву, вызывающую галлюцинации. В результате я лишилась ребёнка и едва не сошла с ума. Кто это делал?

И самое главное – с какой целью?

Мысли подстёгивали меня раскалёнными прутьями и гоняли по квартире. Я не могла сидеть на месте и металась из угла в угол, как тигрица в клетке.

Кто решил меня извести? И как сумел подсунуть наркотик – причём не один раз, а несколько… «Раз десять», – сказал Вадим. Значит, это тот, кто часто бывает рядом со мной… Или даже постоянно… Неужели кто-то близкий?

О, нет!

Я упала на диван и прижала руки к горячим щекам, потом начала кататься с боку на бок. Невыносимо было думать, что меня травил кто-то хорошо знакомый. Из чьих рук я спокойно взяла бы бокал и осушила его…

Нет, нет, нет!

Я вскочила с дивана, метнулась на кухню, вернулась обратно. Если бы у нас была боксёрская груша, то сейчас я её измочалила бы. Но груши у нас не было, а ярость вперемешку с отчаяньем и страхом рвались наружу. Поэтому я включила компьютер Никиты: у него на диске было записано несколько игр-стрелялок… Сейчас уничтожу всех врагов! Буду палить из самого мощного оружия, буду полосовать ножом и швырять гранаты…

Монитор засиял синим, и я увидела внизу экрана значок. Наверное, остался после Ланочки – сохранила страницу, найдя в Интернете что-то полезное. Про пальмы, должно быть.

Интересно, что же?

Я развернула «окно» и стала читать. И поняла, что по спине бегут мурашки… Это была, по-видимому, случайно сохранённая страница с записью Ланочкиной он-лайн беседы с Дэйзи. Свекровь и её лондонская подруга переписывались на английском. Но я уже довольно бодро ориентировалась в языке, чтобы и перевести, и понять, и окоченеть от ужаса…

Осмыслить ситуацию не удалось – зазвонил телефон.

– Юля, добрый день, – поприветствовала меня одна старая знакомая, Тамара, сотрудница рекламно-издательского холдинга. Этой компании принадлежал журнал «Стильная Леди». – Слушай, а ты не подъедешь к нам где-то через часок? Тут кое-кто жаждет с тобой побеседовать.

– Подъеду, – заторможенно произнесла я, размышляя о своём. – Что? А? Куда? Зачем?

– Моё начальство хочет тебя видеть, – пояснила Тамара. – Дядечки в высшей степени интересные и симпатичные.

Сейчас меня мало интересовало сборище обворожительных самцов, я думала совсем о другом. О свекрови.

Ланочка!

Она самая.

Кто бы мог подумать!

– Юлечка, приезжай к нам. В бизнес-центр «Звезда». Ты не пожалеешь.

– У вас какое-то мероприятие, прессконференция? – тут же сделала я стойку. – Намечается что-то интересное? Смогу сделать репортаж?

– Сможешь, сможешь, – пообещала Тамара. – Давай, подгребай.

Не прекращая думать о Ланочке, я распахнула шкаф, натянула джинсы и свитер, потом, чертыхнувшись, сняла их и надела деловой костюм. Потому что в последний момент вспомнила о шикарной Жениной сумке – с ней можно отлично выпендриться. Правда, к костюму придётся присовокупить сапоги на шпильках, иначе он не будет смотреться. А шпильки плохо сочетаются с педалями в моём рабоче-крестьянском авто. Но ничего, как-нибудь доеду. Не появляться же перед стаей крутых мужиков в излюбленном мною образе серой мышки.

Интересно, что там у них намечается в бизнес-центре «Звезда»? Почему меня пригласили?

Лучше бы я, конечно, осталась дома и в тишине хорошенько поразмыслила над только что сделанным открытием. Это открытие меня ошарашило, почти убило…

Что теперь предпринять?

Как жить дальше?

Но журналистская привычка всегда быть в гуще событий не позволяла сидеть на диване, когда где-то что-то происходит. Тем более я получила персональное приглашение. Тамара много раз подкидывала мне интересную информацию. Думаю, вернувшись из бизнес-центра, я смогу написать статью для «Уральской звезды», в крайнем случае – скину несколько заметок на информационный сайт…

– Молодец, что приехала, – Тамара обняла меня за плечи в холле здания. Я начала расстёгивать пальто. – Идём скорее. Там разденешься. А ты принарядилась! Отлично, попала в самое яблочко.

– А у вас дресс-код?

– Пардон, я забыла предупредить. Но, вижу, интуиция тебя не подвела. Боже, Юля, какое чудо!

Тамара принялась рассматривать сумку, позаимствованную мной у подруги.

– Потрясающе. Сколько же она стоит? Страшно подумать, – с уважением уставилась на меня сотрудница холдинга. – И пальто такое… м-м-м… английское.

– Ещё бы. Прямо из Лондона.

– У-у! Хорошо живёте, девушка.

– Да как сказать, – уныло вздохнула я.

– Юль, а ты преобразилась! Стала настоящей леди. Я-то привыкла видеть тебя в джинсах, а ты вдруг резко поменяла имидж. Шикарный костюм, крутая сумка…

Надо же, сколько эмоций! А всего-то – в последний момент решила переодеться.

Мы вышли из зеркального лифта и направились по туннелю, озарённому белым светом ламп, между двух бесконечных шеренг дверей. Я цокала шпильками по блестящим плиткам и боялась поскользнуться. Тамара летела уверенно – хотя её каблуки были не менее травмоопасными.

– А что у вас намечается?

– Сейчас узнаешь, – загадочно ответила Тамара и втолкнула меня в кабинет.

Там в глубоких креслах вольготно возлежало её начальство. С тремя персонажами из компании я была более-менее знакома, нам раньше доводилось сталкиваться. Остальных видела впервые. Как ни странно, других представителей СМИ в кабинете не наблюдалось. Что же тут будет происходить?

– А вот и Юлия Андреевна! – поприветствовали меня мужчины. – Проходите, устраивайтесь поудобнее.

Подумать только, на каком уровне приходится общаться. Взлетаю всё выше и выше.

Один из визави энергично тряхнул роскошными кудрями, они у него спускались прямо до лопаток, и внимательно осмотрел меня с макушки до самой обуви. Сам он был облачён в леопардовые мокасины, а его пиджак отливал сиреневым… Я мысленно ещё раз поздравила себя с тем, что надела не джинсы и кроссовки, а костюм и шпильки. Сев в кресло, поставила на колени Женину сумку, таким образом отгородившись ею от назойливого внимания. Сумку пусть рассматривают сколько влезет, тут не к чему придраться, – она безупречна.

Хозяина эпатажной шевелюры и мокасин я знала хорошо – это был директор самого крупного рекламного агентства, и оно являлось составной частью холдинга.

Завязалась беседа, и вскоре я, к моему безумному удивлению, выяснила, что приглашена в высокий кабинет не для освещения какого-то события, а в качестве главного блюда меню! Разговор крутился сугубо вокруг моей персоны. Владельцы рекламно-издательского холдинга, курирующего пять агентств, несколько журналов, два телеканала, восемь сайтов и т. д., предложили мне место главного редактора… «Стильной Леди»!

Мы с сумкой едва не упали с кресла.

А как же Марина Аркадьевна?!

Её хотят списать в утиль?

Получалось именно так. Марина Аркадьевна утратила динамичность, не всегда улавливает тенденции. Хотелось бы видеть на месте главного редактора более молодую, энергичную женщину, к тому же человека, хорошо ориентирующегося в рекламном бизнесе и способного генерировать идеи и воплощать их в жизнь.

– Иными словами, речь идёт о вас, Юлия Андреевна. Мы следили за вашим творчеством, пока вы работали в «Удачных покупках», наблюдаем и сейчас. Проанализировав все факты, сделали вывод, что лучшей кандидатуры на пост главного редактора нам не найти.

Я зарделась. Всегда приятно слышать комплименты в свой адрес… Должна ли я сообщить милым юношам, что несколько дней назад была доставлена в больницу в коматозном состоянии из-за передозировки наркотиков? Наверное, им было бы интересно это узнать.

Но лучше я промолчу.

Хотя нет…

Мне вдруг стало жаль Марину Аркадьевну. Вот он – мужской шовинизм! Столько лет провела она на посту редактора, трудилась не покладая рук, делала «Стильной Леди» отличные тиражи, собирала на рекламе огромные деньги. А теперь, видите ли, «им нужен кто-то помоложе»…

Козлы!

Вопрос: а они хотя бы намекнули бедной женщине, что собираются дать ей отставку? Знает ли Марина о грядущей репрессии? И если знает – каково ей сейчас? Наверное, не сладко.

Неужели я позволю закопать под плинтус моего любимого редактора?

Нет уж!

Закусив удила, я понеслась вперёд. Если необходимо что-то или кого-то прорекламировать – тут мне нет равных, поднаторела в данном искусстве, пока работала в журнале «Удачные покупки». Вот и сейчас – полчаса заливалась соловьём, перечисляя достоинства Марины: её опыт, деловую хватку, организаторские способности.

Нужного человечка в депутаты продвигают с меньшей энергией и напором. И волшебные качества засидевшейся в девках невесты расписывают менее жарко. Я извергала страстные комплименты в адрес действующего главного редактора «Стильной Леди». Мне очень хотелось сохранить status quo: Марина остаётся на своём месте, я – на своём. О лучшей начальнице и не мечтаю, сама редактором быть не хочу. Если уж в голове вдруг возникнет идея открыть собственный журнал – не буду связываться с бумагой, заведу сайт в Интернете.

Но оппонентам я не поведала о том, что редакторское кресло меня привлекает не больше, чем гея – прелести Мисс Вселенной. Поблагодарила за доверие, но тут же призналась, что не смогу заслонить свет яркой звезды и матёрого профессионала – Марины Аркадьевны. Даже и не буду пытаться…

Мужчины задумались.

– Вообще-то мы не ожидали подобной реакции, – задумчиво проговорил президент холдинга. – Согласитесь, не каждый день внештатнику предлагают место главного редактора…

Да, подумала я, в последнее время мне постоянно предлагают что-то неординарное: Никита – руку и сердце, а вдобавок – ещё и автомобиль; Олег – полцарства за согласие пиарить потенциального мэра; кто-то – чашу с ядом…

– Думаете, мы недооценили Марину Аркадьевну? – почесал переносицу вице-президент.

– Юля, где твои мозги? – возмущённо прошипела Тамара, когда после аудиенции мы вышли в белый туннель. Она постучала кулаком по моей голове. – От таких предложений не отказываются!

– Отказываются, ещё как, – пожала я плечами. – Я Марине свинью подкладывать не собираюсь.

– Знала бы ты, сколько она в месяц имеет с рекламы. Да плюс оклад нехилый.

– И пусть имеет. Я тебя уверяю, эти деньги она отрабатывает на двести процентов. Пока я час-другой-третий общаюсь с подругой или с приятным мужчиной за чашечкой кофе, она пашет, как галерный раб. Суета, напряжение, нервы – скажи, зачем мне всё это? Накропала материальчик в своё удовольствие, сдала, получила гонорар. Вот это я понимаю!

– А статус? А престиж? Эх, Юля, у тебя совсем нет амбиций!

– Это верно. Моя мама постоянно меня за это пилит.

– И она права. Ты сглупила! Зря отказалась от предложения. А они парни гордые – второй раз не позовут.

– Да и не надо, – махнула я рукой.

Сейчас мне только редакторского кресла и не хватает для полного счастья. С личными проблемами бы разобраться. Кто-то травил меня целый месяц, а возможно, и два. Становится страшно от того, что я, кажется, почти вычислила, кто это делал… Только никак не укладывается в голове.

Глава 20

Мечты моей свекрови

Я возвращалась домой по осеннему городу. Ветер гонял по асфальту сухие листья, они шуршали под колёсами, метались над капотом. Вся моя дневная прогулка – от парковки до здания, и по двору – от машины до подъезда. Но из-за холодного ветра у меня успели замёрзнуть уши и нос… Я помедлила на крыльце, прежде чем потянуть на себя железную дверь. Мысли в голове переплетались, как тропические лианы, каждая норовила вырваться из плотного узла и со свистом полоснуть по мозгам.

Удастся ли сохранить приятельские отношения с Мариной Аркадьевной после того, как она узнает, что меня прочили на её место? Марина нетривиально отреагировала на мою прошлую выходку (когда я раскричалась, как базарная торговка) – повысила мне гонорар. Не думаю, на этот раз Марина будет так же добра… Какой удар по самолюбию главного редактора: её хотят заменить внештатным сотрудником!

Вряд ли она простит мне это.

Пусть я и отказалась занять её место, и защищала изо всех сил, она, наверное, всё равно решит – пригрела на груди змею…

И звонить ей не буду.

Уйду в глухое подполье.

Тем более что мне надо разобраться с другим вопросом. Ещё более неприятным и даже страшным…

Зайдя в квартиру, я сразу включила компьютер Никиты и уставилась на экран. Словно там что-то могло измениться за то время, пока я губила свою журналистскую карьеру в бизнес-центре «Звезда»…

Нет, ничего не изменилось – на мониторе всё те же слова. Но вдруг я неправильно перевела с английского? Не так уж давно изучаю язык и могла допустить ошибку…

Увы, всё верно.

Я прочитала диалог двух подружек ещё раз – это был отрывок без начала и конца, уместившийся в одно экранное окно и ненароком сохранённый Ланочкой.

Lana: Самое отвратительное – она бесплодна!

Daizy: Ты слишком торопишься. Ещё рано судить об этом.

Lana: Как это рано? Пять лет – и никакого результата! Пять лет – разве это мало?

Daizy: И всё равно, ты слишком критично настроена.

Lana: Конечно, пять лет из жизни не выкинешь. Я очень к ней привыкла. И Никите она нравится.

Daizy: Вот видишь!

Lana: И всё же… Как бы от неё избавиться?

Daizy: Перестань! Не надо.

Lana: Мечтаю от неё избавиться. МЕЧТАЮ!

Я поставила локти на стол рядом с клавиатурой и подпёрла руками невероятно тяжёлую голову, – она превратилась в бетонную глыбу.

Мысли, мысли, мысли…

Ланочка мечтает от меня избавиться. И не просто мечтает, но активно претворяет замысел в жизнь! Теперь многое стало понятным. Я не знала, как объяснить её постоянную суету в последний месяц. Сколько раз она угощала меня деликатесами и поила чаем, не позволяя самой накрыть стол. Гнала с кухни, копошилась там, колдовала… Я не могла расшифровать внезапных изменений в её поведении. Почему Ланочка вдруг стала такой заболтивой?

А она между тем подмешивала всюду отраву.

Вдруг вспомнилось, как я, хлопнув бокал вина, торжественно преподнесённый Ланочкой в честь нашего бракосочетания, устроила широкомасштабную свитопляску в автосалоне. Это было варьете с канканом и шальным повизгиванием – я совершенно себя не контролировала.

Ещё бы!

У меня начались галлюцинации.

Бедный Никита, тогда ему пришлось спешно эвакуировать разбушевавшуюся даму из здания… Вино было отравлено. И тошнотворный травяной чай малинового цвета – тоже. И бульон! Сколько этого мерзкого чая пришлось выпить в последний месяц, только чтобы не обидеть свекровь. А она методично сживала меня со свету, раздобыв сильнодействующий препарат… Если вспомнить, что я вытворяла на дороге весь этот месяц! Сейчас мысли об этом вызывают у меня нервную дрожь, а тогда казалось, что всё замечательно. Это же так классно – ездить под кайфом! Светофоры, обвитые зелёным плющом; стальные крылья, вырастающие из днища автомобиля; восхитительное ощущение полёта…

За этот месяц я десять раз могла разбиться насмерть.

И тогда, поплакав на похоронах и выдержав паузу, Ланочка наконец-то нашла бы для сына достойную партию…

Нет.

Нет, не могу поверить в такое коварство и жестокость. Это невозможно! Мы пять лет прожили бок о бок. Я возила свекровь по магазинам и салонам, пересаживала её драгоценные пальмы, полировала паркет, мыла окна, превозмогая страх высоты. До тех пор, пока подсыпанная ею отрава кардинально не изменила мой характер, я была очень милой – заботливой, кроткой…

А она постоянно меня третировала и пилила!

Однако в этом году привезла мне целый гардероб, нарвавшись в Лондоне на серию капитальных распродаж. Буквально одела с ног до головы!

Что это было – жест королевской щедрости? Или попытка замаскироваться, прежде чем она начнёт травлю? Удачный ход! Когда я надевала тот или иной лондонский наряд и – в ответ на комплименты моему изысканному вкусу – скромно сообщала, что одежда выбрана и куплена вовсе не мной, а милой свекровью, это вызывало новый поток восхищения. Все удивлялись, какие добрые отношения связывают нас с Ланочкой. Ведь, согласитесь, такое редко встречается!

Нет, нет, нет…

Неужели она пыталась меня отравить?

Да, она высокомерна и эгоистична. Но она же не зверь! И так любит сына. А её сын любит меня – это настолько очевидно, что ни у кого не вызывает сомнений! Неужели она готова была выкорчевать меня, как вредный сорняк, из сердца Никиты – пусть даже оставив кровавую рану? Ничего, до следующей свадьбы заживёт?

Хотя… Переписываясь с подругой, свекровь употребила глагол «to like» (нравиться) вместо глагола «to love» (любить). По её мнению, я Никите всего лишь «нравлюсь»… И поэтому меня можно выкинуть за борт, как балласт?

Нет, это невероятно.

Я всё равно не верю.

Не верю!

Но вот экран, вот их диалог… Тут всё изложено предельно откровенно, простыми и ясными словами: «Она бесплодна», «Я мечтаю от неё избавиться»… Да, за пять лет Ланочка так и не дождалась от нас внуков. Но, взглянув на неё, никому и в голову не придёт, что она мечтает о внуках! Она думает о нарядах, курортах, фотоомоложении! С каких это пор она начала страдать из-за моего бесплодия (мифического, как это недавно выяснилось)?

Не понимаю, не верю!

И что же теперь делать?

Я люблю Никиту. Но он идёт в комплекте со своей матушкой. А она – коварное чудовище! Приходила в квартиру (ведь у неё были запасные ключи), пока я была на работе, и двигала вещи – чтобы окончательно свести меня с ума!

Моя голова сейчас треснет, она с хрустом расколется, как упавший на пол сочный арбуз…

За окном сгустились сумерки, я сидела в полумраке, не включая свет. Мобильник, обычно голосивший каждые пять минут, молчал – видимо, разрядился. Домашний телефон тоже не надрывался от звона, и в дверь никто не ломился. Друзья, родственники и коллеги предоставили мне удивительную возможность побыть некоторое время в тишине и одиночестве – и оказаться растерзанной моими собственными мыслями…

От моих мозгов останутся кровавые ошмётки!

В конце концов, после получаса мучительных раздумий я поняла! Свекровь вовсе не хотела меня убить. Избавиться – да! Но это не означает, что она в буквальном смысле планировала загнать меня в могилу и живописно украсить её гладиолусами. Она подмешивала наркотик в чай и вино, надеясь изменить мой характер и поведение. Чтобы я закатывала истерики по любому поводу и даже без повода, чтобы превратилась в злобную фурию и шизофреничку. И Никита наконец-то понял бы, как сильно он ошибся, выбирая жену…

Но Лана Александровна промахнулась с дозировкой, она явно переусердствовала. Да, мой характер испортился, а поведение стало непредсказуемым. Но кроме этого, ещё начались галлюцинации… И хотя я как-то умудрилась не разбиться на машине, управляя ею в состоянии наркотического транса, но ребёнка в результате этой травли потеряла. Того самого ребёнка, о котором, как теперь выясняется, мечтала и сама Ланочка…

Что же делать?

Рассказать обо всём Никите? Выложить карты на стол перед свекровью? Написать заявление в милицию?

Не знаю!!!

– О, привет! – Ева встретила меня на пороге квартиры, запахивая на груди шёлковый халат. Её роскошные волосы были спутаны, щёки раскраснелись, а чудесные карие глаза пылали, как у дикой кошки. За сотую долю секунды я успела разглядеть в них многое – злость, презрение, тоску и смертельную скуку. Но вовсе не отнесла это на свой счёт.

– Ты не одна! У тебя Андрей! – тут же поняла я. – Ухожу-ухожу.

Я прижала к груди бутылку вина и попятилась назад, к лестнице. Бутылочка шардоне вовсе не предназначалась для пьянки с подругой. Я планировала произвести натуральный обмен: оставить Еве вино и забрать у неё детёныша. Мишутка сейчас был нужен мне как глоток свежего воздуха – отвлечься, успокоиться, переключить внимание. Мы бы нацепили автоматы и хорошенько побесились, с воплями бегая из комнаты на кухню и обратно. Именно это мне сейчас и нужно. Иначе я сойду с ума…

Провести этот вечер с милой Евой и не планировала. Я слишком многое от неё скрываю и поэтому не смогу поддержать приятную беседу. Ещё не призналась ей, что два месяца была беременна. И про коварство свекрови тоже не хочу рассказывать – не люблю выносить сор из избы. Это наши семейные проблемы…

Но если мы с Евой сядем рядышком на диван, выпьем по бокалу вина, и потом она возьмёт меня за руку и сочувственно заметит: «так, подруга, ты мне не нравишься, давай, рассказывай всё и по порядку», это вызовет извержение вулкана! Я не смогу сохранить мои страшные тайны, начну причитать и жаловаться…

А это ни к чему.

Вот поэтому я рассчитывала заграбастать Мишутку и быстро смыться с трофеем под мышкой.

И такой облом.

Мишутки конечно же нет дома – у Евы в гостях её мужчина.

Подруга с тоской посмотрела на бутылку вина.

– Я бы с удовольствием провела вечер с тобой, а не с ним, – шёпотом призналась она. – Чувствую себя проституткой!

– Да перестань ты!

– Нет, серьёзно! – прошипела Ева. – Давно бы послала его на три буквы, если б не должна была ему столько денег!

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я. – Дорогие подарки?

– Да нет, не только, – сморщилась Ева и махнула рукой, давая понять, что сейчас ей неудобно пускаться в долгие объяснения: холодный подъезд, она не одета, за спиной в квартире – любовник, жаждущий продолжения сексуального марафона. – Я тебе потом объясню. Это касается бизнеса.

– А-а… Ясно. Тогда сочувствую. Действительно, отвратительная ситуация. Юноша мог бы понять, что нравственные принципы не позволяют тебе заниматься с ним сексом, пока ты должна ему крупную сумму денег. Пусть простит тебе долг, и будете наслаждаться процессом без всяких оговорок.

– Юля, тебе бы всё языком молоть! – возмутилась Ева.

– Молчу-молчу. А я-то надеялась арендовать у тебя Мишутку. Хотела с ним поиграть.

– Юлечка, прости, – жалобно проныла Ева. – Я так и не забрала его от бабушки. Ты же видишь, этот чуть ли каждый день здесь тусуется. А отказать не могу. Вот и приходится… Мишутка тоже ужасно скучает по тебе.

– Правда? – обрадовалась я.

– Конечно! Ты сама-то как? Мы с тобой даже ещё и не поговорили толком после больницы…

– Да и не о чем говорить, – быстро сказала я. – Всё нормально. Работаю с утра до вечера. Никита опять в командировке. Всё как всегда.

– А-а, – покивала Ева. – Ясно.

За спиной возник источник её отрицательных эмоций. Мужчина, замотанный в простыню, не дождался возвращения одалиски и выполз на разведку. Я смутилась. Но вовсе не обнажённый торс Андрея вогнал меня в краску, а то, как беззастенчиво мужчина демонстрировал своё право находиться в квартире Евы в голом виде. Неуместность моего визита тоже стала очевидна. Я покраснела ещё больше, Андрей поздоровался и выжидательно упёрся взглядом в затылок Евы.

– Сейчас приду! – недовольно дёрнулась она, даже не обернувшись. – Соседка зашла. Юля.

– Я уже ухожу! – громко объявила «соседка Юля». – До свидания! Приятно было познакомиться! Вино тогда не отдам, – прошипела я. – Обойдётесь. Мы с тобой потом как-нибудь выпьем.

– Хорошо, – одними губами ответила Ева и стала закрывать дверь.

В последний момент я втиснулась в щёлочку с последним – и самым важным – вопросом:

– А как секс? Качественный? Если абстрагироваться от товарно-денежных отношений между тобой и Андреем.

– Слишком качественный, – тяжело вздохнула Ева. – Всё по-честному. И так долго… Хочется удавиться.

– Бедняжка.

Подруга наконец-то изловчилась и выставила меня за дверь.

Вот, не только у меня проблемы.

Ещё неизвестно, что хуже – свекровь с отравленным порошком в перстне или опостылевший, но обязательный к употреблению любовник.

А Андрей, мелькнувший за спиной Евы, вовсе не вызывал отвращения. Даже наоборот. Его голый торс смотрелся очень привлекательно. Кожа красивого оттенка – видимо, остатки летнего загара, – мускулатура… Не пластилиновый качок с безумным рельефом, а мужчина, поддерживающий себя в хорошей спортивной форме… И секс, по признанию Евы, практикует качественный, отнюдь не пятиминутный…

Странно, почему подруга так взъелась на Андрея? Впрочем, я и не припомню, чтобы кто-то ей нравился. Вероятно, лишь один-единственный мужчина на земле способен вызвать у неё симпатию и безоговорочную любовь – это Мишутка. Всех остальных особей мужского пола она обливает презрением, выискивает в них изъяны, не оставляет шанса проникнуть в сердце. И после этого Ева утверждает, что хочет найти свою любовь – прекрасную, неповторимую.

Подозреваю – не найдёт никогда.

И секс Ева тоже не любит. Пусть пока не нашла любовь – ведь можно просто получать удовольствие от секса? Её поклонники, все как один, не только богаты и щедры, но и привлекательны внешне. Живи, радуйся, балуй организм радостными эмоциями! Нет же! Никаких положительных эмоций от секса Ева не получает. Ещё ни разу не слышала от неё комплимента в адрес партнёра. Этот всё делает слишком быстро, тот – слишком медленно. Этот – пресный, как рыба, тот – вялый, как варёный лук. У этого – чересчур большой, у того – маленький, да ещё и кривой, как крючок для вязания…

Специально заехала в швейный магазин – посмотреть на крючки…

Вот блин!

Неужели и такое бывает?!

Какой ужас…

…К сожалению, моё путешествие по подъезду быстро закончилось, я спустилась по лестнице и вошла в свою квартиру. Одного взгляда на компьютер было достаточно, чтобы от рассуждений о Евиной предвзятости в отношении мужчин резко перейти к собственным проблемам… По сравнению с моими, Евины проблемы казались милой забавой!

А я пытаюсь её жалеть.

Кто бы меня пожалел!

Глава 21

Карты на стол!

Конечно, мобильник был разряжен. Я выяснила это только на работе, когда в редакцию позвонила Марина Аркадьевна и удивлённо поинтересовалась, почему мой сотовый не отвечает.

– И домашний тоже, – добавила она.

И домашний?

Странно…

По тону Марины я попыталась предположить, известно ли ей о грядущем увольнении, и сердится ли она на меня. Однако голос главного редактора «Стильной Леди» звучал ровно и, как всегда, деловито.

Наверное, она ничего не знает.

Тем лучше.

Надеюсь, когда владельцы журнала всё-таки сообщат Марине, что больше не нуждаются в её услугах, они не забудут рассказать несчастной изгнаннице, как рьяно я её защищала?

– Юля, – сказала Марина, – а где же статья «Семья или карьера?», что-то не вижу! Вроде вчера был последний срок?

– Сегодня! – бодро отрапортовала я. – Не вчера, а сегодня.

– Точно?

– Абсолютно. И статья готова. Сейчас скину по почте, лови!

– Я привыкла, что ты привозишь распечатку. И никогда не срываешь график. Поэтому и звоню в полном недоумении.

– Вчера не успела заехать, – соврала я.

То, что не успела, было чистой правдой. А когда бы я успела? Сначала ездила в бизнес-центр «Звезда», общалась с Марининым начальством. Потом страдала – долго, яростно… Затем рыскала по Интернету, пытаясь вычислить, каким препаратом была отравлена. Ориентировалась на симптомы и на расшифровку анализов, взятую в больнице у Вадима… Пришла к выводу, что проще спросить у Ланочки.

Ведьма.

Обман заключался в том, что вчера статья ещё не была готова. Я спешно дописывала её ночью, отгоняя прочь мысли о свекрови и о дымящейся чашке кофе. О Ланочке думала с ненавистью, о кофе – с вожделением. Утешилась двумя литрами зелёного чая. Страдала, мучилась, но статью добила.

Скинув материал по электронной почте, я вдруг вспомнила, что уже лет сто не принимала Марининых витаминов в шоколаде! Совершенно забыла про них – и немудрено, учитывая, сколько всего на меня навалилось… Пошарив в сумке, не обнаружила на месте фиолетово-серебряной коробочки.

Хм-м…

Наверное, валяется где-то дома.

Насколько помню, там оставалась всего парочка конфет. Жаль, не удалось выдержать чистоту эксперимента. Так как в последний месяц кроме волшебных швейцарских пилюль в мой желудок поступали и безумные дозы отравы, нельзя установить, насколько благотворным (или незаметным) было влияние Марининых витаминов. В аннотации, кстати, упоминалось, что данный комплекс рекомендуется также и беременным женщинам… А я как раз и была беременна.

Правда, очень недолго.

– Юля, до вас невозможно дозвониться, – укоризненно заявил Олег. Его приятный баритон зазвучал в телефоне едва ли не сразу же, как я реанимировала мобильник.

– Телефон разрядился.

– Так я и на домашний звонил!

– С домашним тоже какая-то петрушка. Пока не выяснила.

– И всё равно, Юля, вам нет оправдания, – сурово произнёс Олег. – Вчера мы должны были встретиться и серьёзно всё обсудить.

– Что, например? – вздохнула я, прекрасно, однако, представляя себе предмет разговора.

Не хочу никаких серьёзных обсуждений.

Не до того!

– Например, размер аванса.

Раздался стук падающего тела. Это я свалилась под стол от изумления.

– У вас есть счёт в банке? – спросил Олег. – Вы получаете зарплату на карточку? Мне нужны ваши банковские реквизиты.

Какой напор! Но ведь я ещё не дала согласия на него работать. И даже не собираюсь!

– У меня есть банковский счёт, – в замешательстве пробормотала я. – И его вряд ли можно сравнить с банковским счётом Жаклин Онассис. Но…

– Вот и славно, Юля! – обрадовался Олег. – Пересечёмся где-нибудь прямо сейчас?

– Нет! – запротестовала я. – Работы много. Сегодня ничего не получится. Два интервью, а потом в составе представительной делегации поеду к чёрту на рога – мы будем лазить по котловану, заполненному отбросами птицефабрики, и копошиться в тухлятине.

– О боже! Вам это надо, Юля?

– Конечно, надо! – воскликнула я. – И очень! Птицефабрика принадлежит одному видному персонажу местного олимпа. Нет, не пугайтесь, не вашему другу Альберту Васильеву, как ни странно. Так вот, сейчас появился шанс прищучить этого чиновника и бизнесмена. В данный момент – расклад не в его пользу. У кого-то из высшего руководства на дяденьку вырос зуб. Надо пользоваться моментом. Мы заставим куриного короля правильно утилизировать отходы, не загрязняя окружающую среду. Вы-то, Олег, вернётесь обратно в Москву. А я тут живу, дышу этим воздухом. Поэтому меня чрезвычайно возбуждает мысль о предстоящей поездке – напишу разгромный материал, глядишь, и атмосфера немного очистится.

– Что ж, всё ясно. А завтра как?

– Завтра будет завтра, – вздохнула я. – Созвонимся, хорошо?

Мне вовсе не хотелось встречаться с Олегом. Он ждёт положительного ответа и настроен решительно. Теперь не станет – как прежде – кружить вокруг да около, очаровывать, сдавать назад при малейшем намёке на отказ…

Но я не смогу ответить «да», твёрдо скажу ему «нет». И что потом? Увижу в глазах Олега презрение и насмешку? Или даже услышу какие-то неприятные вещи в свой адрес?

Именно это и пугает. Не потому, что боюсь его разочаровать, а потому, что боюсь сама в нём разочароваться… Целый месяц я видела перед собой неотразимого и обаятельного мужчину. Он сыпал комплиментами, как падишах бриллиантами, он очаровывал меня своим умом. А вдруг сейчас все его достоинства улетучатся? И выяснится: он вовсе не герой, а обычный лицемер. Гнилушка.

Вот этого я и боюсь.

Хочется верить, что целый месяц Олег не изображал отличного парня, а на самом деле им был. И является до сих пор.

Что ж, в любом случае, с этим придётся когда-то закончить. Завтра мы с ним встретимся и поговорим. Или послезавтра. Или через пару дней.

Два интервью и поездка к котловану птицефабрики основательно меня вымотали. Но я была довольна – рабочая суета не оставляла возможности думать об утраченной беременности и кознях Ланочки. На кладбище дохлых кур пахло отнюдь не так, как в парфюмерном бутике. Мы с коллегами надышались вони, удивляясь, почему нам не выдали противогазы. Каково же обитателям близлежащих населённых пунктов? Они наверняка задыхаются от этого смрада.

Пока я с компанией журналистов из других изданий осматривала куриную свалку, мне позвонил Никита. С момента отъезда мы с мужем общались прохладно, не балуя друг друга привычными телефонными нежностями. Я не могла простить ему несправедливых обвинений, он мне – легкомыслия. Никита так и не поверил, что я не принимала таблеток.

Сказать ему правду?

Да, я их принимала! Но только не знала об этом. Таблетки мне скармливала его драгоценная мамуля!

Желание сразу выложить Никите правду и реабилитироваться перед ним (одновременно уничтожив свекровь) я подавила с огромным трудом.

Не буду пороть горячку.

– Юль, ты не хочешь со мной разговаривать? – осведомился Никита.

– Вовсе нет! – воскликнула я, рассматривая пожелтевшую куриную голову у себя под ногой. В слепых глазницах копошились белые черви. Я, содрогнувшись от омерзения, отпрыгнула в сторону.

– Оба телефона не отвечают.

Пришлось в сотый раз за день объяснять ситуацию.

– Давайте выбираться отсюда! – крикнула я коллегам. – Хватит уже! Насмотрелись, надышались! Никита, это я не тебе.

– Уже понял. Как ты себя чувствуешь?

– Отвратительно, – честно призналась я. – Тут дико воняет, и картинка перед глазами – та ещё. Но по сравнению с тем, что сейчас творится у меня внутри – не так уж и плохо. У меня в голове всё гораздо страшней и отвратительней.

Я прерывисто вздохнула в трубку. Мечтала услышать хоть одно слово жалости и утешения.

Нет.

Ни слова не дождалась.

Вместо этого Никита принялся расспрашивать, где я сейчас нахожусь и каким ветром меня туда занесло.

– Ты там поаккуратней, – посоветовал он.

Вот и вся забота.

– Справлюсь, – мрачно ответила я.

Дома сразу проверила стационарный телефон. В трубке шли короткие гудки. Порывшись в квитанциях, поняла, что произошло страшное: я забыла в прошлом месяце оплатить счета.

Немудрено! Такие события происходили…

Спустя три недели после крайнего срока телефон отключили – даже не предупредив заранее о карательной санкции. По-моему, это нечестно. А вот возьму и обижусь, и вообще откажусь от домашнего телефона. Тем более что обходится он с каждым месяцем всё дороже. Постоянно приносят целый ворох счетов – абонплата, межгород, зоновая связь и что-то ещё. Кругленькая сумма набегает. Не проще ли полностью перейти на сотовую связь? Но с самого детства (когда ещё существовали дисковые аппараты, да и то – не в каждой квартире) в моём сердце коренилось убеждение – дома обязательно должен быть телефон. Как же без него?

Я отправилась в ванную, захватив мобильник и вспоминая на ходу, сколько раз приходилось выпрыгивать из пены и, оставляя повсюду пышные розовые хлопья, метаться по квартире в поисках пиликающей трубки…

Сегодня вечером я заслужила награду – за два трудных интервью, за дохлых кур, за все мои переживания, за разговор с Никитой – холодный, как воды Охотского моря… Расслаблюсь по полной программе: смастерю два коктейля – один в ванне (душистая пена и соляная бомба), другой в бокале (чинзано, сок, лёд), потом посмотрю несколько серий «Отчаянных домохозяек» или «Секса в большом городе», уютно устроившись на диване. Затем потусуюсь в социальных сетях, узнаю, какие новости у подруг в Мельбурне, Сан-Паулу, Тампе и в городе Каменке Пензенской области… Закажу в интернет-магазине парочку книжек. Отправлю Веронике в Прагу письмо, прочитаю свежее послание из Женевы от Елены – она пробует справиться с тройней самостоятельно, без няньки (наверное, слегка не в себе!)… А потом самое приятное: работа! Расшифрую интервью, набросаю план, допишу три статьи-малютки для женского сайта.

Отличная программа на вечер!

Лучше плавать в клубничной ванне, чем в чёрной депрессии!

Я погрузилась в пышную пену, прикидывая, не облезу ли (наверное, надо было остановиться на чём-то одном – или пена, или соль), взяла бокал и с блаженством сделала первый глоток… И тут мой план реанимации нервной системы в одно мгновение обрушился, словно рынок акций в кризисный год: я услышала, как противно заверещал в прихожей дверной звонок.

Чёрт побери!

Ну почему именно сейчас я кому-то понадобилась – мокрая, клубничная? И в девять часов вечера!

Бормоча ругательства, я выбралась из ванны и обмоталась полотенцем. Пока добежала до двери, оно промокло – с головы ручьями стекала вода, на полу оставались лужицы.

Если это Ева, сначала обзову её «подлой крысой», а потом включу в график вечерних мероприятий. Сериал мы можем посмотреть вместе, отпуская по ходу комментарии, да и коктейли Ева смешивает отлично…

Но это была не Ева!

А Ланочка.

Я отпрянула в глубь прихожей. Так, словно увидела привидение. Мы не встречались несколько дней, и теперь, после сделанного открытия, я смотрела на свекровь совсем другими глазами. Её коварный план провалился, ей не удалось меня извести. Впредь я буду очень осторожна – никаких угощений из рук Ланочки. Но как же с ней себя держать, что говорить? Не представляю! Сейчас даже смотреть на неё тошно!

– Юля, добрый вечер! – защебетала отравительница. – Ой, ты принимала ванну? Я не вовремя?

В отличие от меня, свекровь держалась естественно, непринуждённо.

Змея.

Ещё не знает, что я её вычислила. Да, я блестяще рассекретила врага – Ниро Вульф поставил бы мне пять с плюсом за выстроенную логическую цепочку.

– А я тут ездила в магазин, который у вас на перекрёстке, – не дождавшись вежливого приветствия, Ланочка уверенно вторглась в квартиру и принялась раздеваться.

Зачем?!

– И решила заглянуть к тебе. Никита сегодня звонил. Он волнуется – у тебя не отвечают телефоны.

– Мы уже поговорили.

– Да? Хорошо. Юля, мне тоже надо с тобой поговорить, – Ланочка, стянув с шеи шёлковый шарф, вдруг замерла на секунду и окинула меня оценивающим взглядом. – Но ты сначала иди вытрись, а то с тебя капает.

Не проронив ни слова, я поплелась в ванную, включила воду на полную мощность и встала под душ. Хотя бы смою остатки пены. Если свекровь жаждет пообщаться – пусть подождёт. А если вздумает вскипятить чай, пока я привожу себя в божеский вид, вылью это отравленное пойло ей на голову – да, да, прямо на шикарно вздыбленную шевелюру…

Нарядившись в халат, я в ужасе замерла на пороге кухни: свекровь действительно предавалась чайной церемонии.

– Ты не против, если мы поворкуем за чашечкой чая?

Против!

Категорически!

– Я пью коктейль, – мрачно буркнула я и поставила на стол бокал, принесённый из ванной комнаты. Потом демонстративно плеснула в него из бутылки и сделала большой глоток.

Пусть не надеется – домой её не повезу!

Теперь мне нельзя за руль, я выпимши.

– Так о чём вы хотели поговорить?

Свекровь почему-то не отреагировала на мой злобный тон. Знает кошка, чьё мясо съела! Раньше обязательно вытаращила бы накрашенные глазки и гневно поинтересовалась, по какому праву я разговариваю с ней столь неуважительно и почему игнорирую приготовленный ею чай. А сейчас маскируется под ангела.

– Юлечка, Никита мне всё рассказал, – вздохнула свекровь, она вся светилась сочувствием и пониманием.

– Что? – удивилась я.

– Как что? Ты пережила такую трагедию! Ты потеряла ребёнка!

– Никита вам рассказал?

– Да! И я удивлена, что ты сама мне не призналась. Почему, Юля? А Никита попросил позаботиться о тебе, ведь сейчас ты сама не своя… Да, Юлечка, я всё знаю. Мне невероятно жаль, что так произошло. Не пытайся казаться сильной, тебе сейчас очень тяжело, я понимаю. Иди сюда, я тебя обниму!

Через мгновение, против собственной воли я очутилась в Ланочкиных объятиях! Она вцепилась довольно крепко, упёрлась подбородком в моё плечо и стала гладить по спине.

Я застыла, потрясённая безграничностью её лицемерия и коварства! Ведь ребёнка я потеряла именно потому, что она целый месяц травила меня какой-то гадостью!

Я вырвалась из Ланочкиных рук и со слезами в голосе выкрикнула:

– Да, да, у меня мог бы родиться ребёнок! Если бы… Если бы…

– Тише, тише, милая, успокойся! Ты моя бедняжка, – промурлыкала свекровь и потянула меня обратно к себе на грудь. – Нервы, нервы… Но ничего. Зато теперь мы точно знаем: не в этом году, так в следующем ребёнок обязательно родится!

Я захрипела, как загнанная лошадь, и снова вывернулась из объятий Ланочки. Мне надо видеть её глаза! Поверить не могу, что она произносит эти слова, насквозь пропитанные фальшью. Да как у неё язык поворачивается?! Лишила меня ребёнка, а теперь ещё смеет обещать мне другого!

Какая жестокость!

– Больше не будете считать меня бесплодной? – язвительно произнесла я, безуспешно пытаясь остановить слёзы, – они застилали глаза и вот-вот должны были пролиться.

– Бесплодной… да я никогда… Юля, что ты?! – возмутилась свекровь. – С чего ты взяла? Да, конечно, у вас долго не получался малыш, но у каждой пары свой график. У кого-то зачатие происходит сразу, кому-то приходится ждать… Но я никогда не считала тебя… Нет, ты зря так!

– Неужели? Не отпирайтесь, Лана Александровна. Я всё знаю!

– Что?! – испугалась свекровь.

– Всё! Мне всё известно.

Да, сначала я не собиралась открывать карты и признаваться Ланочке, что её подлость обнаружена. Хотела хорошенько всё обдумать. Но меня настолько поразило это наглое лицемерие, что я не сдержалась.

– Что тебе известно? О чём ты, Юля?

– Вы случайно сохранили одну страничку из переписки с Дэйзи. Вы болтали с ней на форуме он-лайн. Там, на Никитином компе. И я всё прочитала!

Свекровь несколько мгновений ошарашенно смотрела на меня. Силилась вспомнить – что такого ужасного она сообщила лондонской подруге. А я смотрела на неё, в надежде уловить тот момент, когда она действительно поймёт, что спалилась по всем пунктам до единого.

Прошло минуты две. Нервы Ланочки, очевидно, по прочности превосходили корабельные канаты. Её лицо вовсе не исказила гримаса страха или отчаяния.

– Юля, и что? – недоумённо произнесла она. – Что там такого на этой страничке? Не могу припомнить. Я никогда о тебе ничего плохого… Тем более в разговоре с Дэйзи. Дэйзи всегда тобой восхищается. С какой стати я бы стала… А ты удалила эту страничку?

– Нет!

Ещё чего!

Это же улика!

– Тогда давай вместе посмотрим.

Вдвоём мы направились в комнату к компьютеру: я – с видом прокурора, Ланочка – изображая глубокое удивление… Когда монитор засиял голубым и я открыла сохранённый файл, свекровь быстро пробежала глазами английский текст. Я следила за выражением её лица. Но снова ничего не произошло – Ланочка совершенно спокойно прочитала и о моём бесплодии, и о своей мечте избавиться от снохи, но даже и бровью не повела.

Вот это выдержка!

– Юлечка, но это же не о тебе, – покачала она головой.

– Как это не обо мне?

– Конечно, не о тебе. Какая же ты глупышка. Сейчас, постой-ка, я покажу тебе весь наш диалог… – Ланочка ввела пароль, развернула передо мной предыдущую страницу их с Дэйзи переписки.

Я начала читать, прищуриваясь, хмуря лоб, шевеля губами – ну почему эти подружки не общаются на русском языке? Так трудно переводить… Но я всё-таки перевела.

И поняла: речь в разговоре на самом деле шла вовсе не обо мне! А об экзотическом кустике с заковыристым латинским названием, переделанным Ланочкой в «Клариссу». Именно от этой Клариссы свекровь пять лет дожидалась буйного цветения, но безуспешно. Именно эта Кларисса якобы «нравилась Никите» (да, Никита готов восторженно нахваливать любую чахлую травинку, собственноручно выращенную его любимой мамулей). Именно от этой Клариссы и хотела теперь избавиться свекровь.

А вовсе не от меня!

О-о-о… (глубокий выдох).

– Но почему же вы использовали местоимение «she» вместо «it», как будто речь идёт об одушевлённом предмете? – возмутилась я. – Ну хотя бы тут. Вы должны были написать «Nikita likes it», а написали «Nikita likes her» – «Никите она нравится»… Вот я и подумала!..

– Во-первых, все мои растения для меня живые существа. А во-вторых, если б я писала о тебе, то уж точно не сказала бы, что Никите ты просто «нравишься». Ведь он тебя обожает!

– Обожает… – эхом отозвалась я.

– Конечно! Ах, Юля, Юля… И ты подумала, что я мечтаю от тебя избавиться? Нонсенс! Ну куда мы друг от друга денемся? Мы давно одна семья. Но я понимаю… Ты расстроена, буквально убита тем, что с тобой произошло. Поэтому делаешь неправильные выводы, цепляешься к словам и выдумываешь бог знает что. Ах, Юля, это так на тебя похоже!

Гора свалилась с моих плеч, я испытала невероятное облегчение! Какое счастье: Ланочка – не гнусная отравительница, а всё та же душечка, то есть моя вредная, своенравная свекровь! Ужасно узнать, что у тебя под боком окопался враг и, лживо улыбаясь, потихоньку полирует штык-нож. И как приятно думать, что рядом – друг! Пусть даже и друг-эксплуататор.

– Вы сказали, в следующем году у нас обязательно будет ребёнок? – вдруг вспомнила я.

– Конечно! – подхватилась Ланочка. – Я знаю несколько семейных пар… У одних сначала не было детей, лет пять или шесть. А потом – словно плотину прорвало! Четверых вырастили, сейчас дети уже большие, живут отдельно. Четыре – это, думаю, слишком круто. Но парочку внуков я, наверное, от вас получу. Эх, если честно, не представляю себя в роли бабушки.

Милая Ланочка!

Как приятно всё это слышать. Она вселяет в меня надежду. Неужели у нас с Никитой получится – и даже очень скоро? Я безумно хочу в это поверить… Этих слов – поддержки, ободрения – я так и не дождалась от Никиты. Но вот сейчас их произносит свекровь, которую десять минут назад я считала своим кровным врагом…

– А чаю мы с тобой так и не выпили! И уже так поздно!

– А вы оставайтесь у нас ночевать, – горячо предложила я. Моё сердце разрывалось от благодарности и чувства вины: я совершенно необоснованно взъелась на свекровь.

– Ты что! Я не могу, – отказалась Ланочка. – Мне будет неудобно спать у вас. И потом, здесь нет моего крема, и молочка, и сыворотки. И массажёра. И перчаток.

– Каких перчаток?

– Для рук, – пояснила Ланочка. – Специальные, с микротоками. Я в них сплю.

– А-а…

– К тому же сегодня у меня по графику коллагеновая маска. Я не могу себя её лишить. А у тебя ведь нет.

– Уж этого у меня точно нет, – согласилась я. – И перчаток. И сыворотки. Что ж, тогда давайте вызовем вам такси.

Глава 22

Очередное искушение

Утро я встретила в обнимку с ноутбуком – ночью взяла его в кровать, чтобы дописать пару абзацев, да так и уснула. Сочинительство – нерушимый оплот, вокруг него выстраивается моё существование, и жизнь упорядочивается благодаря тому, что в каждом дне находится время для творчества…

Не успела я открыть глаза, как ощутила в груди приятную тёплую волну. Вспомнила – накануне произошло что-то хорошее.

Да, мы выяснили отношения с Ланочкой.

И теперь всё стало легко и просто.

Как здорово!

Я курсировала по квартире, совершая привычные утренние процедуры. В окнах сияло солнце, и за ними царствовала безумно красивая осень – бронзово-жёлтые рябины, золотые тополя. Я словно забыла о катастрофе, случившейся совсем недавно, о несчастье, окутавшем меня чёрной пеленой. Конечно, забыть о таком невозможно. Потребуется бездна времени (или новая беременность), чтобы прийти в себя и снова научиться улыбаться, а не механически растягивать губы в улыбке. Сейчас я делала вид, что мне уже не больно, надеясь убедить себя в этом. Надо шевелиться, совершать все необходимые действия, умываться, делать причёску, общаться, работать, не покладая рук. И тогда всё постепенно наладится.

Всё будет хорошо!

Я это заслужила.

На завтрак смастерила себе бутерброд и налила зелёного чаю. Бутерброд являлся отголоском прежней вольготной жизни, зелёный чай – символом новой эры. Увы и ах, я превратилась в добросовестного потребителя этого полезного напитка. И планировала в скором времени обзавестись целым арсеналом похвальных привычек. Правда, попытка спать побольше с треском провалилась, да и финт с овсянкой не удался – всего один раз утром я позволила себе насладиться фетишем английских аристократов и поняла, что ради сохранения психической стабильности мне лучше вернуться к старому доброму бутерброду с колбасой.

Зато я совсем не пью кофе.

Подтвердила аксиому о безграничности человеческих возможностей. Ведь я искренне полагала, что умру, если буду лишена моего драгоценного коричневого пойла. Однако дни бегут один за другим, с пальца уже сошла мозоль, натёртая при включении кофе-машины, а я всё ещё жива!

Да, жива. И в окно светит солнце.

Сегодня утром – впервые после возвращения из больницы – я почувствовала, что депрессия немного отступила. Слова свекрови насчёт неизбежности её скорого превращения в бабушку, Ланочкин оптимизм – всё это живительным бальзамом пролилось на моё сердце. Если она верит, что у меня обязательно появится ребёнок, как я сама смею в этом сомневаться?

«Витамины!» – вдруг хлопнула я себя по лбу. Надо обязательно их допить, а потом заказать через Интернет вторую коробку. Я превращусь в женщину с идеальным здоровьем, а потом из командировки вернётся Никита и повторит фокус, блестяще удавшийся ему два месяца назад, – забацает нам малыша…

В фиолетово-серебряной коробочке сиротливо болталась последняя конфета. Я повертела её в пальцах, подумав, что, возможно, эти швейцарские витамины уже продаются в городских аптеках… Хотя нет, Марина, вручая подарок, подчеркнула его исключительность, заметив, что у нас такого днём с огнём не сыщешь…

Внезапно конфета вывалилась из моих пальцев. Я замерла, поражённая одной мыслью, и на добрых пять минут утратила способность шевелиться. Зато мои мозги не просто шевелились – они кипели.

Вот я дура!

Любуюсь из окна осенними пейзажами, медитирую над чаем, мечтаю о малыше… А ведь проблема-то не решена! Факт остаётся фактом: кто-то несколько недель накачивал меня отравой и довёл до больницы!

Вчера чудесным образом удалось снять обвинения с Ланочки. И я расслабилась, расчувствовалась… Но ведь вместо Ланочки был кто-то другой.

Кто?!

Я перевела взгляд на витаминизированную конфету… О боже… Неужели?.. Но всё сходится! Когда я начала их принимать, моя крыша срочно засобиралась на Мальдивы, нимало не беспокоясь о том, что я предпочла бы видеть её на прежнем месте!

Марина Аркадьевна?

Она?

Нет, только не это… Любимый главный редактор, соратница, почти подруга… Какие волнующие комплименты отпускала она моему литературному таланту! Какие жуткие вердикты выносила в адрес моих нарядов! Мы столько лет проработали бок о бок. И вот теперь она превратилась в заклятого врага?

А ведь у неё был убедительный повод подложить мне отраву: вероятно, Марина давно знала, что её хотят уволить, заменив на более молодую и прыткую журналистку. И решила заблаговременно подпортить мне имидж – превратив из адекватной личности в неврастеничку. Я ела отравленные конфеты, деградировала, пугала окружающих дикими выходками. И Маринины начальники вскоре смогли бы убедиться – они сделали ставку не на ту лошадку. Эта Юлия – сущая психопатка. И лучше Марины Аркадьевны им никого не найти!

Как всё просто.

И долго думать не надо.

Нужно было поразмыслить совсем чуть-чуть, сопоставить факты, и мне бы открылась истина.

Она открылась.

Но слишком поздно.

Коробка из-под конфет почти пуста, и это стоило жизни одному человечку. В восемь недель уже определяют пол ребёнка. Я могла бы узнать, кто у меня внутри – мальчик или девочка…

Но как же у Марины хватило смелости в открытую снабдить жертву отравой? Наверное, это было самой лучшей маскировкой – просто подарить конфеты и приказать их съесть все до последней. Если бы я вдруг выяснила, что они нафаршированы химией, Марина бы сделала удивлённое лицо: «Какой ужас! Юлечка, но ты же понимаешь, что я тут ни при чём?» Действительно, лучшая маскировка – не маскироваться вообще… Один западный банк был ограблен абсолютно голым мужчиной, – он и не пытался что-то скрывать! И ни одна из женщин, находившихся в тот момент в зале, не смогла почему-то вспомнить его лица. Хотя чёрной маски на парне не было. Даже непонятно, куда смотрели все эти дамы?

Кое в чём мне повезло: одна конфета чудом сохранилась. Сейчас я отвезу её на экспертизу и, получив результат, смогу обрушиться на главного редактора «Стильной Леди» с обвинениями. Подумать только, а я изо всех сил защищала её перед начальством! Расписывала достоинства, восхваляла таланты!

Зачем?

Надо было соглашаться на предложение, сделанное мне мужиками в бизнес-центре «Звезда». Взмах волшебной палочки – и я уже главный редактор шикарного журнала. Отличное развитие карьеры! К тому же моё неумение одеваться и составлять гардероб впредь стало бы расцениваться как «оригинальный и неподражаемый стиль»…

Но я от всего отказалась.

В санэпидстанции, куда я прибыла, бережно неся коробочку с последней конфетой, к моей просьбе взять продукт на экспертизу отнеслись настороженно.

– Зачем вам это? – хмуро поинтересовалась тётенька в халате.

Мне не хотелось вдаваться в подробности.

– Похоже, конфета… не очень качественная.

– И вы это поняли, только съев всю коробку?

– Ну-у… Да.

– А на здоровье вроде бы не повлияло. Раз своими ногами сюда дошли.

– Очень повлияло! – горячо заверила я. – Просто уже немного оправилась, выйдя из больницы.

– Вы попали в больницу из-за этих конфет?

– Да! Наверное, отравилась.

– А что теперь? Ладно, проверим… А кому вы будете предъявлять претензии? Это же не наш продукт! Нам местное молоко, творог, курей приносят на анализы. А вы… Что тут… Да тут даже ни одного слова по-русски не написано.

– Это из Швейцарии, – подсказала я, одновременно пытаясь унять нервную дрожь, одолевшую меня при слове «курей».

– Ну, вот. Да и вообще.

Я не стала спорить с хмурой тётенькой. Она явно не горела желанием мне помочь.

Обойдусь!

Конфисковав улику, поехала к Вадиму. Тот с интересом уставился на фиолетово-серебряную коробочку.

– И ты думаешь, что они и стали причиной?

– Я проанализировала. Проблемы с головой и сердцем начались именно тогда, когда я стала принимать эти витамины.

– Так, что тут, – пробормотал Вадим, изучая состав пилюль. – Всё прекрасно, хорошая комбинация микроэлементов… И выпускает витамины швейцарский фармацевтический концерн, известный всему миру и надёжный, как топор. Учитывая, какова цена этой коробочки, ты не могла нарваться на подделку. Такие дорогие лекарства не подделывают, это невыгодно. В общем, Юля, думаю, ты ошибаешься. Ты явно съела что-то ещё окромя этих конфет.

– Вадим, ты не понимаешь! Конфеты через шприц накачали отравой. А я их лопала с усердием кинозвезды, выполняющей приказ режиссёра поправиться для съёмок на двадцать килограммов.

– Что, и такое бывает?! – изумился Вадим.

– Конечно! И это сделал человек, которого я считала своим другом. Она просто раздобыла лекарство, потом вооружилась шприцем и…

– Нет, я про кинозвезду. Они идут на такое, чтобы получить роль?

– А, ты про это. Да, безусловно.

Ради карьеры и во имя славы люди способны на многое. Марина Аркадьевна, к примеру, чтобы сохранить редакторское кресло, была готова довести подругу до сумасшествия. Стремительно толстеющие или, наоборот, худеющие актёры, по крайней мере, никого не травят и вредят лишь собственному здоровью.

– Про шприц – это твои фантазии, – заявил Вадим. Он улыбнулся ласковой и понимающей улыбкой главврача психбольницы.

– Вовсе нет. Возьми конфету на анализ. Если в лаборатории сумели обнаружить плантацию марихуаны в моём анализе мочи, то уж с конфетой у них не будет проблем.

– Марихуаны там не было, – снова улыбнулся Вадим.

– Это я образно выразилась.

– А, ну ясно. Ты же писатель.

– Журналист, – уточнила я.

– Хорошо, Юля, давай. Проверим твою конфету.

Отказаться от встречи с Олегом было невозможно: я придумывала отговорки, брыкалась, он хохмил, уговаривал и продвигался к цели с неумолимостью самурайского меча. Конечно, пришлось согласиться.

А мне вовсе не хотелось с ним видеться. Я бы лучше посидела в тишине, сжав виски пальцами и ощущая под кожей пульсацию крови, раздумывая, как жить дальше.

День назад я ломала голову над проблемой сожительства со свекровью-отравительницей. Чёрный замок домыслов обрушился, вздымая клубы пыли, разлетелись во все стороны с диким писком летучие мыши, и вновь засияло солнце: Ланочка была невинна, как ангел, и даже любезно простила мне необоснованные наветы. Я с облегчением вздохнула, расправила плечи… И вот – новое несчастье. Теперь надо думать, как себя вести с Мариной…

Простить, спустить на тормозах?

Ни за что на свете!

Отомстить?

Уже лучше.

Но и с Олегом тоже надо было что-то делать. Он сидел напротив меня за столиком кафе, как всегда неотразимый и элегантный, и говорил совершенно непостижимые вещи…

– За весь этот месяц, Юлечка, я так и не услышал от вас положительного ответа. И поэтому переговорил с моим клиентом… Короче, сумма вашего гонорара будет увеличена в полтора раза. Причём аванс будет перечислен на ваш счёт хоть завтра.

Олег назвал сумму аванса.

Минуты две я не подавала признаков жизни. Что сейчас происходит? А вот что: дьявол-искуситель в образе симпатичного мужчины предлагает взять в руки лопату и хорошенько ею поорудовать, загребая деньги на мой банковский счёт… Или даже сесть за руль экскаватора и грузить пачки дензнаков ковшом…

В эти две минуты я узнала, что могу довольно быстро считать в уме. А ведь раньше все математические действия производила сугубо с помощью калькулятора. Но сейчас мозги гудели и пощёлкивали, словно допотопная ЭВМ, производя сложные вычисления. За каких-то пару мгновений я поделила увеличенный гонорар, купила квартиру в «Синей Башне», часть денег положила в банк и превратилась в рантье, ну и так далее…

СТОП!

Я вздрогнула, возвращаясь на землю из лазурного мира грёз. Это дежавю. Всё уже было! Олег предлагал деньги, и я тут же принималась их тратить… Зачем начинать сначала? Я знаю, что не буду участвовать в избирательной кампании Альберта Васильева, и точка. Поэтому Олег может называть любой гонорар – меня это не касается, это партитура для другого певца.

Однако на языке вертелся вопрос:

– Не понимаю, Олег. Вы называете какие-то заоблачные суммы. Ясное дело, мои услуги столько не стоят.

– Ах, Юля, никогда так не говорите о себе, – усмехнулся Олег. – Вы же занимались пиаром и знаете, всегда следует акцентировать внимание на своей уникальности, а не принижать собственные достоинства. И сколько бы вам ни предложили, всегда надо требовать больше. Гораздо больше! И тогда вас будут ценить и уважать.

– Перед вами-то я не буду ломать комедию.

– Да? Ладно. Хорошо, объясню. Действительно, ни один специалист не стоит таких денег. Но у Альберта Васильева денег очень много и ему абсолютно без разницы, сколько платить… Между нами, девочками, все эти суммы можно было смело делить на десять – вот тогда это был бы реальный, обоснованный гонорар.

Точно, подумала я. Евгения на днях купила сыну кроссовки за десять тысяч рублей. Она их приобрела в нарядном бутике с красивой вывеской. Но ещё год назад Женя покупала точно такие же кроссовки за пятьсот рублей в магазине с вывеской попроще. Теперь для подруги нет разницы – пятьсот рублей или десять тысяч, это в её понимании одинаково ничтожные величины. Так зачем же ей идти в простой магазин, если в бутике её оближут с ног до головы, словно она чупа-чупс, да ещё побалуют сказками об особом качестве их товара. Пусть и те, и другие кроссовки сделаны в Китае. Но те, что подороже, – наверное, сделаны в каком-то особом Китае, некитайском…

А Альберт Васильев оперирует и вовсе немыслимыми величинами. Он, как и многие бизнесмены и политики, живёт в другой реальности, в мире искажённых ценностей…

– Но, Юлечка, я вовсе не собираюсь указывать Альберту на его избыточную щедрость, – улыбнулся Олег. – У меня большие планы в отношении моего собственного гонорара.

– Мечтаете о личном стратегическом бомбардировщике?

– Что-то вроде того.

– Рада за вас.

– Итак?

Я покачала головой:

– Вы очень приятный собеседник и чудесный человек, Олег, но нам с вами не по пути. Я не буду работать на Альберта Васильева.

Улыбка слетела с лица Олега. Минуту он сидел, задумавшись. Потом протянул руки и накрыл своими ладонями мои.

– Ю-у-уля, – жалобно протянул он. – Не будьте так категоричны. Лучше скажите: мне надо ещё немного подумать.

– Не хочется водить вас за нос. Надо было сказать это ещё месяц назад…

– Не надо! – возразил Олег.

– …и я хотела, но ведь вы пресекали все мои попытки.

– Да, пресекал. Зато у нас с вами был повод встречаться снова и снова, – не без грусти пробормотал Олег. – Нет, я не сдамся просто так. Постараюсь убедить вас, что Альберт Васильев не лишён определённого шарма.

– Ха, конечно, – хмыкнула я. – Да бросьте! Вы всё про него знаете, я тоже. Да пошёл он к чёрту!

– И даже большие деньги вас не интересуют?

– Интересуют, но лучше заработать их как-то иначе.

– Хорошо. Закрываем тему. Но не думайте, что сумеете так легко от меня отвязаться, – улыбнулся Олег. – Вам не стоит прозябать в «Уральской звезде». Что, если я найду вам другую работу, уровнем повыше? Но не под крылом у Альберта Васильева, ведь вы его, как я понял, ненавидите?

В моей трудовой биографии был неприятный момент, когда я, после закрытия журнала «Удачные покупки», никак не могла найти работу. А теперь мне постоянно её предлагают. Это приятно. Я начала заниматься журналистикой лет в пятнадцать и теперь стригу дивиденды, заработанные почти двадцатилетней самоотверженной трудовой вахтой. Особых денег не накопила, зато приобрела репутацию отличного специалиста.

Хм-м… А у кого-то – и репутация, и деньги!

– Я вовсе не прозябаю в «Уральской звезде», – твёрдо заявила я.

– И тем не менее. Не лишайте меня повода вновь с вами встретиться.

– Можем встречаться просто так. Без повода.

– Согласен! – обрадовался Олег. – Кстати, а что с вами происходит? Вы не позволили заказать вам кофе, не пьёте коктейль…

Нет уж, спасибо!

Я слишком много всякой отравы выпила за последнее время.

– Веду здоровый образ жизни, – объяснила я.

Глава 23

Я снова надеюсь

Женя перекроила свой график, отменила логопеда и косметолога, вызвала гувернантку и внепланово повесила на неё двух импульсивных детишек, чтобы волоком дотащить меня до частной клиники. Визит к профессору-гинекологу оплатила тоже она, потому что я заверещала от ужаса, едва увидев прайс.

– Ну ты в своём уме или нет? – ругалась Женя, пока мы, нацепив синие бахилы, сидели в шикарном холле. – Тебе же обязательно надо показаться после выкидыша. Ты что себе думаешь?

Услышав страшное слово, я два раза судорожно всхлипнула.

– Нет, – взмолилась подруга. – Не начинай! Не вздумай реветь – испугаешь профессора своим видом.

– Она же не лицо будет рассматривать, – заявила я, стараясь удержать слёзы.

– Быстро вытри глаза! У тебя совсем нервы ни к чёрту.

– А вдруг она скажет, что эта беременность была моим единственным шансом?

– Не скажет. С какой стати? У тебя что, запчасть какая-то отвалилась? Всё же на месте? Так ты поэтому до сих пор не сходила к гинекологу – боишься узнать правду?

– Да…

– И это поведение взрослого разумного человека?

Женя не знает, что в течение месяца я подвергалась жёсткой обработке. Сколько отравы пришлось выпить! Боюсь, после этой изуверской терапии меня трудно причислить к категории вменяемых личностей. Странно, что я ещё связно выражаю мысли и способна написать статью!

– Эх, Юля, Юля, – покачала головой подруга, так и не дождавшись от меня ответа.

С кресла я сползла слегка хмельная – даже и не догадывалась, как далеко продвинулась медицина в методах гинекологического исследования. Видимо, на вооружении этой дорогой клиники были самые передовые средства. Профессор отработала гонорар на двести процентов. Чего она только со мной не делала! За один час я насладилась всеми видами извращений с использованием разнообразных инструментов и передовой медицинской аппаратуры. На всякий случай присмотрелась: не написано ли где на приборах страшное – «Rollanta-1308». Кто знает, вдруг запрещённый лазер пригодился не только в косметологии? Учитывая стоимость посещения – предположить можно было что угодно.

Услышав вердикт профессора, я немного приободрилась. Заключение врача было вполне оптимистичным. А ведь известно, что сотрудники частных медицинских учреждений умеют находить болезни там, где их и в помине нет, – чтобы обзавестись постоянным клиентом. И раз я совсем не заинтересовала даму-гинеколога, значит, ей не к чему было придраться.

– По крайней мере, на данный момент, я не вижу никаких причин, почему бы вам опять не забеременеть, – пожала плечами врач. – Конечно, надо ещё дождаться результатов исследований. Но в принципе…

То же самое я целых пять лет слышала и от других врачей. Никто из них не мог найти явной причины, почему не наступает беременность.

– Пять лет не получалось? – задумалась профессор. – Так, может, проблема была в муже? Ну, я не знаю…

И это уже слышала. Конечно, мне хотелось думать, что именно сейчас Никитины сперматозоиды чудесным образом активизировались и сумели наконец-то добиться результата. При таком раскладе я имела отличный шанс уже через пару месяцев на полную катушку наслаждаться токсикозом.

Однако дело в том, что и раньше у Никиты всё было в полном порядке, – он вовсе не отказывался посещать вместе со мной центр планирования семьи и добросовестно сдавал анализы, проходил тестирование…

Из дверей кабинета я упала прямо в объятия взволнованной Жени.

– Ну что?!

– О-о-о, – выдохнула я. – Это было круто. Рекомендую. Бездна ощущений.

– А что профессорша сказала?

– В целом, всё неплохо… В общем, как и прежде, остаётся надеяться на бога.

– С богом ты как-нибудь договоришься. Главное, внутренности врачу продемонстрировала и убедилась, что они в норме.

– Да вроде бы всё в порядке. Спасибо, что ты меня сюда привела.

– Привела! – хмыкнула Женя. – Скажи лучше, дотащила волоком. Ты же вырывалась! Цеплялась когтями за асфальт. Прямо как маленькая.

– Давай верну тебе деньги за приём.

– Успокойся. Проехали и забыли. На эти деньги купишь потом ползунков и распашонок.

– О-о, звучит чудесно… Только когда это будет…

Мы погрузились в роскошный джип подруги. Удобные сиденья, отличный обзор, высокая маневренность и – по ощущениям – непоколебимая надёжность… Наверное, мне следует, в конце концов, признать: существуют автомобили и получше «жигулей». Помнится, Никита собирался купить своей жене иномарку? А я отказалась… И зря. Теперь поздно каяться, поезд ушёл. Думаю, у Никиты больше не возникнет подобного желания. Он очень на меня сердит. Ещё не известно, сумеем ли мы вообще сохранить наш союз…

Женя удивила. Она разгонялась до сотни между двумя соседними светофорами и даже два раза показала кому-то в окно средний палец. Вот это да! Разве так должна себя вести благонравная мать семейства?

В машине я снова сникла: чёрные тучи вновь закрыли солнце.

– Что ты киснешь? – рассердилась Женя.

– Никита меня разлюбил.

– Что за бред?

– Я чувствую.

– Ты фантазируешь.

– Вовсе нет! Представь, он уехал в командировку, оставив меня в слезах. Он знает – я была уничтожена, убита. И что? Пара прохладных звонков за неделю. И всё. Передаёт мне сообщения через Ланочку.

– Он сам нуждается в утешении. Он мечтал о ребёнке не меньше, чем ты.

– Это горе могло бы нас сплотить. А мы всё больше удаляемся друг от друга.

– Не переживай. Вернётся из командировки, и у вас будет возможность выяснить отношения, всё обсудить и закончить разговор примирительным сексом. Вы ведь это практикуете?

– Да, конечно. Ещё как.

Перспектива завораживала. Хотелось верить, что мы с Никитой сумеем вновь взглянуть друг на друга с симпатией. Ведь расстались почти врагами.

– А когда наши мужчины вернутся? Что говорит Генрих?

Компания «Юниа-Транс» до сих пор оставалась обезглавленной. Гендиректор, планировавший всего на недельку смотаться в Сочи, застрял там, похоже, навечно. Вместе с моим мужем.

– Ой, не знаю, когда они должны вернуться. Вчера летали в Москву, сегодня обрабатывают кого-то в Сочи. Мечутся туда-сюда, а фирма хиреет.

– Что, правда? – испугалась я.

– Налоговая офигела, уже три штрафа выкатили за несвоевременно предоставленные сведения. Постоянно что-то требуют.

– Но ведь у вас сильный бухгалтер? Куда она смотрит?

– Она тут ни при чём. У меня такое странное ощущение… Все словно ополчились на «Юниа-Транс». Каждый день происходят какие-то накладки. Раньше спокойно работали, без нервов, без эксцессов. А теперь – сплошной форс-мажор… Я не знаю, вероятно, это козни конкурентов…

– Тогда мужикам необходимо вернуться как можно скорее!

– Разве я против? – вздохнула Женя. – Я и сама по Генриху соскучилась, и дети ноют – когда вернётся, когда вернётся… Но наши парни такие упёртые. Будут сидеть в Сочи до победного конца, я думаю.

– Поскорей бы уж заключили этот контракт!

До конца дня я ещё успела сменить кресло гинеколога на стул в кабинете главного редактора «Уральской звезды» – попала прямиком с корабля на бал.

– Заходите, заходите, Юлия Андреевна, – поприветствовал меня шеф. – У нас летучка, а вы опаздываете.

– Ездила на интервью, – бодро отчиталась я. – Отменить его было невозможно. Да и какой смысл?

Ради совещания?

У нас их по семь за неделю.

Хорошо ещё, отказалась пообедать с Женей в пиццерии. Иначе и вовсе пропустила бы летучку… Подруга ударно худела к возвращению мужа из командировки, поэтому тонула в слюнях при виде каждого заведения общепита. Но я не могла допустить, чтобы кусок жирной пиццы с колбасками и грибами поставил крест на её диете. Не согласилась разделить трапезу, отправила Женю домой – к капустному салату и куриной грудке, заботливо приготовленными для неё поваром.

Пусть наслаждается.

В наказание главный потребовал отчёта по делу Дохлых Кур. Я уже почти сочинила статью, настолько же сильно пропитанную ядом, насколько были отравлены земля и воздух вокруг куриного полигона. Но отчитываться перед коллегами не хотелось – я же не семиклассница, написавшая эссе по биологии. Поэтому просто рассказала коллегам об увиденном, живоописала куриное кладбище, сочно, смачно, не избегая отвратительных подробностей… Получился настоящий триллер! Уже через минуту публика взвыла.

– Хорошо-хорошо, Юлия Андреевна, достаточно, – сразу остановил меня главный редактор. – В среду жду от вас готовый материал. А теперь последний вопрос – подготовка к весенним выборам…

То, что «Уральская звезда» будет поддерживать нынешнего мэра, не вызывало сомнения. Это обуславливалось расстановкой сил на арене гладиаторских боёв: мэр шёл в тесной связке с губернатором области, а нашу газету курировал вице-губернатор, преданный губернатору душой и телом. Мы бы перестали заботиться об имидже нашего градоправителя только в том случае, если бы он вдруг разонравился губернатору.

Меня удивило другое. Назвав кандидатов в борьбе за высокий пост, шеф не упомянул бизнесмена Альберта Васильева!

Как же так?

– А почему вы ни слова не сказали о предпринимателе Альберте Васильеве? – поинтересовалась я.

– А зачем? – удивился шеф.

– Разве он не является основным конкурентом мэра?

– Да с какой стати?

Гм.

Странно.

Это что за новости?

Я задумалась. Неужели Альберт Васильев до сих пор не афиширует намерение выдвинуть свою кандидатуру на пост мэра? Но это глупо. Или он ведёт закулисные игры? Разработал с помощью столичных специалистов особую стратегию?

– Уж Васильев-то в этих выборах точно участвовать не будет. И потом, поговаривают, у него затевается миллионный проект в Сочи, связанный с олимпийским строительством. Так что господину Васильеву не до выборов. Есть дела и поважнее, – усмехнулся «биг босс».

– Миллионный – в рублёвом выражении? – машинально уточнила я, одновременно переваривая непонятную новость.

– Юлия Андреевна, – вздохнул главный, – вы, как обычно, шутите?

Безумно хотелось поговорить с Никитой. Я сидела на рабочем месте и испепеляла взглядом мобильник. Он уже дымился, распространяя запах горелого пластика… Я бы посоветовалась с Никитой насчёт загадочной метаморфозы, приключившейся с Альбертом Васильевым: вот бизнесмен нанимает столичных пиарщиков, чтобы баллотироваться в мэры, а вот он уже возводит в Сочи олимпийский мегакомплекс…

Как это понимать? Значит, нашим мэром он быть вовсе не собирался? Или хотел, но передумал? Тогда на какие галеры меня настойчиво ангажирует мой милый приятель Олег Вадимович? Какую игру он ведёт?

Но больше всего, конечно, хотелось рассказать Никите о походе в клинику, к профессору, сообщить любимому супругу, что у нас ещё есть шанс стать родителями… Но если я позвоню, это будет выглядеть так, словно я оправдываюсь, стараюсь загладить вину. А я ни в чём не виновата!

Поэтому – нет.

Не буду звонить.

Телефон ожил сам, завибрировал под моей ладонью.

«Марина Арк.» – прочитала я надпись на дисплее и застыла в оцепенении… Меня охватил ужас. Что делать? Как разговаривать с Мариной? Как себя с ней вести?

– Да, – безжизненно ответила я в трубку.

– Юль, привет! – бодро поприветствовала начальница, едва не отправившая меня в психушку. – Ты бы не могла заехать ко мне сегодня? Очень надо встретиться.

– Нет! – быстро ответила я. – Не могу! Марина, прости, но никак!

– О, – расстроилась главный редактор «Стильной Леди». – А ты где?

Зачем она спрашивает?

Планирует подъехать с гранатомётом и довершить начатое – окончательно разделаться со мной, метнув смертоносный заряд?

– Да я… это… в редакции.

– И что, так сильно загружена? Юлечка, ну приезжай на полчасика. Надо поговорить!

Не о чем нам говорить.

Наша дружба обошлась мне слишком дорого. Если б не Марина и её преступный замысел, я бы сейчас с удовольствием осваивала роль беременной – листала бы родительские журналы, страдала от утренней тошноты, благостным жестом складывала ладошки на животе и забывала цифры и буквы.

Прелестная перспектива!

Но Марина лишила меня всего этого.

– Не могу, – мрачно ответила я. – Очень занята. Извини.

Зачем я перед ней извиняюсь?! Это она должна ползать по земле и цепляться за мои колени!

– Юлечка, ладно. Вижу, тебе действительно некогда. Ну хорошо, созвонимся.

– Угу, – выдавила я и нажала «отбой».

Марине Аркадьевне я предпочла лошадь. Слова о безумной занятости не были отговоркой: я уже позвонила в конно-спортивный клуб и забронировала для себя скакуна. А до этого ещё надо было разобраться с читательскими письмами и потусоваться с коллегами у кофейного автомата. Нельзя отрываться от коллектива. Я и так немного отстранилась от общественной жизни, пока охотилась за чёрными мошками и вытворяла чёрт знает что.

Так как это был уже второй сеанс катания на лошади, я чувствовала себя опытной наездницей. Вскарабкалась в седло довольно резво, сосредоточенно сопя, но уже без посторонней помощи. Когда мы отправились в путь, мне пришла в голову пикантная мысль, что сегодня я постоянно выполняю упражнение «ноги – врозь!». Сначала пришлось это сделать ради гинеколога, теперь – чтобы прокатиться на лошади. И было бы совсем великолепно закончить день в той же позиции в постели с любимым мужем.

Но муж далеко.

И кажется, совсем меня забыл.

В отличие от предыдущей лесной поездки, превратившейся в сплошную медитацию, сейчас никак не удавалось избавиться от мрачных мыслей. Лошадь всхрапывала, дергала ушами, воздух был ледяным и прозрачным, словно вода горной реки, сосны упирались кронами в бледно-голубое небо, дятлы в красных шапочках перелетали от дерева к дереву и стучали над головой, выискивая жучков.

Я вырвалась из города, пропитанного выхлопными газами и промышленным смрадом, но вместо того чтобы испытывать блаженство от единения с природой, хмурилась, беспрестанно ворочая каменные глыбы – мысли о Марине Аркадьевне.

Воспоминание о встрече с её начальством в бизнес-центре «Звезда» не давало покоя. Зачем я, как последняя дура, превозносила таланты Марины, зачем встала грудью на её защиту?

Идиотка!

Надо было соглашаться на сделанное предложение, воистину роскошное! Но нет, я отказалась. Моя мама, стопроцентная карьеристка, всю жизнь ругала меня за отсутствие амбиций, называя это бескрылостью.

И правильно делала!

Я представила, как звоню ей в Москву и сообщаю, что назначена главным редактором глянцевого журнала. Она, конечно, нашла бы к чему придраться (предпочла бы серьёзное издание, а не глянец), но в целом порадовалась бы за дочурку…

Мною двигала жажда мести. В мечтах, которым я предавалась, катаясь на лошади, я размахивала стальным мечом, как Жанна д‘Арк, и хотела обратить время вспять. Марина Аркадьевна поступила жестоко и подло, я бы поступила так же: забыв о нашем многолетнем сотрудничестве, страстно поддержала бы идею назначить меня главным редактором. А ей бы сказала с лёгкой усмешкой: «Прости, дорогая, но твоё время уже вышло. Как жаль!»…

Не беда, что по всем параметрам Марина действительно является безупречным руководителем. Для «Стильной Леди» она – самый лучший вариант. И когда я расписывала достоинства Марины, то не шла против истины. Роскошная, немолодая, она отлично делала своё дело. И тут появилась бы я – вечные джинсы, нулевой макияж, проблемы с головой… Но минуточку! Проблемы с головой начались лишь после того, как Марина подсунула мне швейцарские конфеты. Так что в вопросе интеллекта – это ещё как посмотреть! Вполне могу и посоревноваться.

Но имидж, внешний вид – да, конечно. Здесь было бы трудно конкурировать с главным редактором «Стильной Леди»… Хотя… Во-первых, мой шкаф битком набит вещичками из Лондона. Во-вторых, имею в друзьях лучшего стилиста города – Глеба Ч. Он обязательно помог бы советом. И ради имиджа я, так и быть, взгромоздилась бы на шпильки и начала одеваться более изобретательно… А возможно, наоборот, подогнала бы журнал под себя – ведь Маринино начальство заявило, что им хочется перемен и динамичности. Я была бы свежим ветром, ворвавшимся в это замшелое царство гламура, присыпанного нафталином!

Если бы не была такой дурой.

Тут же, не слезая с лошади, я быстро перетасовала рубрики журнала, придумала, что можно было бы добавить, а что убрать, как ненужный хлам…

О, сколько у меня идей!

Куда ж их теперь девать? Я же отказалась от редакторского кресла… Конечно, мне никогда не приходилось руководить коллективом. Неужели я бы справилась? Разве сумела бы приказывать, отчитывать, рычать?

Ничего страшного!

Плохому научиться просто.

Неделя тренировки – и я бы освоилась в новой роли, овладела бы искусством манипуляции. В крайнем случае, обратилась бы за помощью к маме, Маргарите Эдуардовне, взяла бы у неё несколько бесплатных уроков. Раньше она возглавляла банк, и её подчинённые всегда ходили по струнке. Единственным существом, так и не поддавшимся укрощению, была дочь, то есть я. Но и тут Марго проявила проницательность и ловкость. Она сменила тактику – выкинула кнут, взяла пряник, якобы перестала командовать. И в результате мы стали с ней лучшими подругами…

А кстати! Вот, что, несомненно, мне удалось бы гораздо лучше – ежемесячное «письмо главного редактора». Опусы, публикуемые Мариной в начале каждого номера, навевали тоску: ни одного живого слова, сплошные банальности и штампы. Но её фотография всегда была великолепной…

Ещё один аргумент в мою пользу: журнал так до сих пор и не обзавёлся приличным сайтом. Хотя я много раз говорила Марине, что это ужасно несовременно – игнорировать возможности Интернета. Я бы мгновенно устранила Маринину ошибку. В своё время я заправляла сайтом «Удачных покупок», и у меня это хорошо получалось.

Эх, надо было соглашаться.

«Стильная Леди» только выиграла бы.

Но вот беда: когда я с пеной у рта убеждала Маринино начальство сохранить за ней редакторское кресло, по статье «главные подозреваемые» у меня проходила свекровь, а вовсе не Марина Аркадьевна!

Конная прогулка закончилась неожиданным решением: БУДУ МСТИТЬ! Но изящно. Изложу свои идеи на бумаге, а ещё лучше – сделаю компьютерную презентацию и отправлю в штаб-квартиру издательского холдинга. Продемонстрирую свою креативность. Пусть там убедятся – да, они вовсе не ошибались, когда предлагали мне место главного редактора.

Вечер мы провели вдвоём с Ланочкой в кинотеатре. Изучив табло (работало десять кинозалов), остановили выбор на французской мелодраме «Трезор», прельстившись изображением симпатичного белого бульдога на афише. И напоролись! Я словно сама засадила кинжал в своё сердце, да ещё и повернула два раза…

В фильме шла речь о семейной паре, парижанах, решивших взять собаку. Взяли – и начались сплошные проблемы. Я смотрела, как два немолодых (постарше нас с Никитой) человека возятся с псом, превратившимся для них в центр вселенной, и думала – неужели это наше с Никитой будущее? Мы, отчаявшись родить ребёнка, тоже, в конце концов, заведём собаку… Те парижане, правда, о ребёнке вовсе не думали – он не вписывался в их систему ценностей…

После кино заглянули в кафе, и Ланочка принялась развеивать мои сомнения. Её голос звучал бодро и убедительно. Ещё месяц назад я и представить не могла, что найду общество Ланочки милым. А теперь… Раньше свекровь была «просто ангелом». В моём понимании это означало, что она требовала поработать у неё таксистом (уборщицей, садовником, поваром) не чаще двух раз в неделю и высказывала не более трёх замечаний в минуту. Это я ещё как-то могла стерпеть. Если больше – начинала перегреваться.

А теперь Ланочка превратилась в «ангела-утешителя». Она ловко врачевала мою душевную рану, рассказывая истории из жизни своих многочисленных подруг, а также их знакомых, родственников знакомых, подруг родственников знакомых и родственников подруг знакомых знакомых.

Как-то так.

У всех перечисленных индивидуумов однажды родились дети. Путь к родительскому счастью был тернист, однако упорные граждане добились своего. И мне тоже не стоит паниковать – всё у нас с Никитой получится, да, обязательно!

– Ах, зачем мы смотрели этот фильм, Юля, у тебя совсем испортилось настроение!

– Да нет же, Лана Александровна, фильм очень милый. Но грустный, правда?

Я рассказала свекрови о визите в частную клинику.

– Вот видишь, – обрадовалась она, – а я о чём тебе твержу? Главное, у тебя всё в порядке. Вообще, сколько я за тобой наблюдаю, поражаюсь твоей неутомимости и выносливости. Тьфу-тьфу, у тебя крепкое здоровье.

Да, наверное… Любая другая девушка давно уже очутилась бы в морге или, по крайней мере, в дурдоме, приняв то количество психотропной отравы, что мне досталось за последний период. Я, конечно, серьёзно пострадала, но сейчас нахожусь вовсе не в морге и не в психушке – а сижу в кафе и даже неплохо выгляжу…

– Всё будет хорошо, моя дорогая, всё будет хорошо, – убаюкивающе промурлыкала свекровь.

Мне всегда казалось, что Ланочка мечтает видеть рядом с Никитой совершенно другую девушку – более яркую, образованную, утончённую. Но сейчас она очень добра ко мне…

Пока мы пили земляничный ройбуш, не торопясь уходить, произошло вот что: позвонил Никита. Но не мне, а маме.

Даже разговаривать со мной не хочет?

– Ах, Никитушка, – затараторила Ланочка в трубку и довольно громко. – Ты не представляешь! Юля сегодня ходила к гинекологу!

Посетители за соседними столиками тут же замолчали и принялись внимательно слушать. Мужчины с явным интересом смотрели на меня. Я прикрылась увесистой папкой меню, ощущая себя принцессой Дианой под прицелом фотокамер.

Выслушав подробный отчёт о моём визите, Никита наконец-то попросил передать трубку лично мне.

– Привет, как ты? – поинтересовался он.

– Нормально, – сухо ответила я.

– Что-то мы с Генрихом тут капитально застряли, – удручённо сообщил Никита.

– Знаешь, я так скучаю! – не выдержала я. – Когда же ты приедешь?

– Юль, я тоже скучаю, – признался Никита. – Да, очень по тебе скучаю, малыш…

У меня внутри сразу потеплело. Уж думала больше никогда не услышу от него ни одного ласкового слова. Но всё-таки дождалась. Никита сделан вовсе не из металла. Он не может долго на меня злиться. Ему необходимо поскорее вернуться домой, попросить у меня прощения, и наша жизнь вернётся в привычное русло.

Глава 24

Сбитый прицел: опять мимо!

– Какой Олег Вадимович? – удивлённо уставился на меня шеф.

Я сидела напротив главного редактора «Уральской звезды» и настойчиво выпытывала у него явки москвича. Мне был нужен какой-нибудь другой телефон Олега, потому что номер, забитый в память мобильника, второй день не отвечал. А я сгорала от любопытства и недоумения, размышляя над ситуацией с Альбертом Васильевым. Так он будет баллотироваться в мэры или нет?

Я решила не строить предположения, а позвонить Олегу и задать вопрос в лоб. Пусть объяснит, какой пасьянс они там раскладывают, на своём политическом Олимпе. – Ваш московский друг.

– Какой?

– Олег Вадимович.

– Хмм… И его фамилия?

– Не знаю, – обескураженно развела я руками.

Да, это удивительно, но мне почему-то ни разу не пришло в голову поинтересоваться фамилией Олега.

Как глупо!

– Из Москвы. Ваш друг. Олег Вадимович, – в сто пятый раз объяснила я главному, не теряя, впрочем, терпения.

Мне его не занимать.

Однажды я четыре раза помыла пол на кухне – и это за один вечер! Ева подкинула мне Мишутку, и милый ребёнок сначала перевернул тарелку с куриным супом, потом опрокинул стакан с водой для полоскания кисточки (рисовал в рубенсовской манере портрет женщины, а я служила моделью), затем нечаянно уронил открытый пакет сока, но самое волнующее – пролил мимо сковороды литр подсолнечного масла (хотел пожарить блины и угостить «любимую Юлечку»). Итак, я четыре раза помыла пол на кухне. А сколько я сделала замечаний ребёнку? Ни одного!

– Пожалуйста, надо только немножко поднапрячь память, – ласково сказала я шефу.

Растормошить ваш склеротичный мозг, чёрт возьми!!!

– Юлия Андреевна, у меня нет в Москве друга по имени Олег Вадимович, – упрямо в сто пятый раз объяснил мне главный. Он тоже не терял терпения. Видимо, бережно хранил воспоминание о том, как на планёрке я вытирала его носовым платком, спасая от чёрных мошек.

Да, учудила.

Страшно представить…

Я вспомнила, как первый раз встретила Олега. Он вышел из кабинета главного редактора и, увидев меня в коридоре, назвал по имени. Тогда подобное поведение не показалось мне странным. А сейчас я подумала: да, Олег вышел из приёмной – но, возможно, в кабинете главного редактора он даже и не побывал! Если бы шеф захотел нас познакомить, то самолично бы представил меня своему «другу».

Значит, Олег и вовсе не знаком с моим боссом?

Что за дела?

Я устала от вопросов!

В этот момент у меня в сумке зазвонил мобильник. И это был Олег – собственной персоной.

Знаками я показала шефу, что вопрос снимается с повестки дня. И выбежала из кабинета, успев заметить, как главный недоумённо пожал плечами.

– Олег, здравствуйте! Как ваши дела? – сказала я.

Намерение огорошить Олега неприятным вопросом я спрятала подальше. Думаю, тут надо действовать тоньше. Для начала – хотя бы узнать фамилию загадочного москвича.

Или он вовсе не москвич?

И даже не Олег? И даже – страшно себе такое представить – не Вадимович?!

– Юля, вы мне звонили? – спросил Олег. – Я летал в Москву и Питер, и несколько раз отключал телефон во время перелёта. Могу я польстить себе надеждой, что вы по мне скучали? Что, хотите встретиться?

А может, он просто маньяк?

– Хочу, – согласилась я. – Давайте закатимся куда-нибудь сегодня вечером, а?

– Юлечка, сегодня – совершенно никак! А завтра – с огромным удовольствием. Куда? В театр? Оперу? В вашем оперном завтра дают «Руслана и Людмилу».

Если маньяк – то оперный.

Даже знает наизусть афишу.

– Ну и пусть дают, – хмыкнула я. – А мы пойдём в ресторан.

– Отлично, – радостно согласился Олег. – С вами, Юля, хоть на край света.

Или просто донжуан?

Два генерала – Мордвинов и Киселёв – в июне 1823 года устроили поединок, ставший образцом беспощадной русской дуэли. Условия были жестокими: генералы стрелялись из пистолетов с восьми шагов и не ограничили число выстрелов. Иными словами, мужчины твёрдо решили уничтожить друг друга.

С восьми шагов попала бы и я.

Пусть даже с десятого раза.

Об этом я размышляла ночью, наблюдая за яркими картинками на мониторе. Мастерила супер-пупер-мегапрезентацию. Творила с воодушевлением – подогревали мысли о кровавой мести. Ведь я не могла вызвать Марину Аркадьевну на дуэль. Но могла отправить её работодателям файл, демонстрирующий, как много она упускает, какие возможности не использует. Маринино начальство, наверное, будет удивлено – ведь я только что яростно нахваливала Марину. Что ж, пусть они спишут это на чисто женскую непоследовательность.

Презентация удалась на славу, пальчики оближешь. На секунду я задумалась, а не глупо ли это – дарить кому-то столько идей? Все замечания и предложения, накопившиеся у меня за годы работы в «Стильной Леди», я упаковала в этот файл. Он, безусловно, мог бы стать результатом двухмесячного исследования, произведённого целой командой маркетологов (скромно подумала я).

Да ладно, мне не жаль.

Пользуйтесь.

Закончив с презентацией, взялась за «куриный триллер». Подредактировала статью, добавила пафоса. Поспать практически не удалось – как обычно. Я легла в кровать, в тысячный раз дав себе обещание начать праведную жизнь.

Со следующего понедельника.

Никогда не полагаюсь по утрам на будильник – в этом нет необходимости. Обязательно кто-то разбудит ещё до девяти утра, пренебрегая правилами приличия. Например, Марго (мамусик) обожает звонить чуть свет. Моё желание оставаться в постели так долго, насколько это возможно, она называет элементарной распущенностью. А это не лень, а биологическая особенность. Я – «сова», Марго – «жаворонок», поэтому нам трудно понять друг друга.

Но сегодня меня разбудила не мама, а эта… так называемая подруга… змея… и главный редактор.

Марина Аркадьевна!

– Юль, ну ты как? Сегодня посвободнее? Заезжай ко мне по дороге в редакцию. Поговорим, – с напором сообщила она.

– Да, заеду, – пробормотала я. – Только собраться надо.

Сама Марина, наверное, уже сидела за рабочим столом – нарядная, с причёской, в каком-нибудь экстравагантном шарфе. А я валялась в кровати под махровой простынёй и рассматривала потолок, судорожно сжимая в руке телефонную трубку. Не было никакой необходимости сжимать её так сильно! Кроме того, я заметила, что ладонь стала влажной.

Нервы.

Раз необходимо встретиться с врагом лицом к лицу (ах, где мои дуэльные пистолеты?!), было бы неплохо выглядеть на все сто процентов. Я добралась до ванной комнаты и посмотрела в зеркало.

О-хо-хо!

М-да…

Ночные бдения у компьютера, сдобренные пятью литрами зелёного чая, – не лучший способ приукрасить внешность. Ничего не поделаешь, что есть, то есть… Расстроившись из-за физиономии, я махнула рукой и на гардероб. Не стала мучительно выбирать наряд (всё равно Марина его раскритикует) и надела, как всегда, джинсы.

Зато, общаясь с гадюкой, уничтожившей моего ребёнка, буду помнить, что в сумке лежит флэшка с файлом, способным поставить крест на её карьере. Это меня приободрит.

…А Марина Аркадьевна изумила своей неожиданной красотой. Мы не виделись всего ничего, а она умудрилась что-то сделать с внешностью.

Но что?

Круговую подтяжку?

Когда бы успела?

Её лицо излучало свет, оно просто сияло! Каким-то волшебным образом Марина отмотала лет десять назад на неумолимом биологическом счётчике.

– Юлечка, дорогая моя, привет! – с распростёртыми объятьями кинулась она ко мне.

Я испуганно отшатнулась.

Это что за новости?

Зачем нам обниматься?

Мы теперь вообще-то заклятые враги.

Обычно, когда я входила к ней в кабинет, Марина Аркадьевна не торопилась отрывать изящный, измученный фитнесом, зад от мягкого кресла. А тут буквально устремилась навстречу с радостной улыбкой на лице. Я была не готова к подобной встрече, Марина застала меня врасплох.

Спас мобильник. Он настойчиво зазвонил в сумке.

– Извини, обязательно надо ответить, – буркнула я Марине, избегая её объятий, и выскочила из кабинета в коридор.

«Вадим, вр., др. Н.», – прочитала я на дисплее. Это означало: «Вадим, врач, друг Никиты». Память моего мобильника хранила номера по крайней мере шести Вадимов, и двое из них были врачами, поэтому приходилось тщательно классифицировать.

– Юля, привет!

– Вадим… Ну что?

– Проверили мы твою конфету. Порадовать тебя нечем.

– Да? – убитым голосом выдохнула я.

Всё верно.

Мои вычисления были правильными: я переела швейцарских конфет. Марина накачала их отравой. И вот сейчас моя догадка получила подтверждение. Колени почему-то задрожали, сердце застучало. Наверное, в глубине души, я всё же надеялась узнать, что Марина ни в чём не виновата.

– Юль, в твоей конфете ничего нет, – сказал Вадим.

– То есть? – опешила я.

– То есть всё, что заявлено в аннотации, присутствует. Но кроме этого – ни-че-го! Хорошая, полезная и, наверное, вкусная конфета.

– Полезная?

– Да. Так что… Эти конфеты тут ни при чём.

– Постой, Вадим, но ты же сам только что сказал: порадовать меня нечем.

– Ну да. Я имел в виду, что тебе надо поискать другую причину отравления. Может, ты всё-таки принимала какие-нибудь левые таблетки?

Опять за рыбу деньги!

Возмутительно!

– Для похудения?! – злобно рявкнула я. – Нет, не принимала!

– Или не отказывалась от угощения в ночном клубе.

– Я вообще не хожу по ночным клубам! – заорала я.

– Молчу-молчу.

– Вот и молчи! Хорошо… Спасибо тебе за проделанную работу.

– Пожалуйста. Приноси ещё чего-нибудь. Проверим, исследуем.

– Ладно.

Я ещё помедлила в коридоре: было необходимо переключиться с одной волны на другую. Это дежавю, такое со мной уже происходило! Свекровь из монстра вдруг превратилась в лапочку (как выяснилось, монстром она была только в моей голове, я зря её подозревала). Теперь я должна быстро – за минуту! – снять все обвинения с Марины Аркадьевны и вернуться в кабинет с улыбкой на лице. Потому что Марина, так же как и Ланочка, ни в чём не виновата!

Пожалуй, минуты не хватит. Мозги закипают от подобных перестановок. Что же это? Марина, как и прежде, моя подруга? А я-то отнесла её к разряду земноводных, посчитала ядовитой гадюкой.

В кабинет я вернулась с несколько озадаченным лицом. В голове закручивались вихри, нервная система сияла красным табло с надписью «Перегрузка!».

– Юля, ну что ты?! – нетерпеливо воскликнула Марина. – Иди ко мне, моя хорошая, дай я тебя обниму!

Чего вдруг?

Главный редактор «Стильной Леди» заключила меня в объятия. От неё волшебно пахло – наверное, какой-нибудь туалетной водой, не поступающей в массовую продажу.

Я ещё пока не могла говорить – переосмысливала ситуацию. Марина Аркадьевна тем временем продолжала гладить меня по спине и ворковала прямо в ухо:

– Ты настоящий друг! Тамара записала твой разговор с моим начальством. Они – уроды, а ты – ангел.

– Тамара?..

– Угу. Я её завербовала, она шпионит в мою пользу. Правда, делает это на редкость бездарно. До последнего не знала, что меня хотят снять с поста главного редактора. Сообщила буквально на днях, корова. А ведь перестановки делаются не с бухты-барахты, а планируются за несколько месяцев.

– И она записала моё выступление? Когда я распиналась перед твоим начальством? Но как?

– Как-как! На телефон, не ясно, что ли?

– А-а… Понятно.

– Ах, Юля, какая ты бескорыстная, самоотверженная… Ты сражалась за меня, как тигрица! – у Марины на глазах выступили слёзы.

Никогда ещё я не видела её такой расстроганной. Она вернулась за рабочий стол, выдернула из коробки бумажную салфетку и аккуратно промокнула под глазами, приоткрыв рот. Потом достала зеркало и проверила сохранность макияжа.

Я села в кресло напротив неё.

– Безусловно, я всё равно уволюсь, даже если они изменят решение под влиянием твоего бурного выступления. Пока молчат. Размышляют, гады. Но ты… ты… Ты просто чудо! Как точно и проницательно ты охарактеризовала и мою личность, и мою деятельность! Ты права, я трудилась все эти годы не покладая рук, превратила журнал в конфетку, а эти питекантропы ничего не оценили.

Я смущённо опустила глаза и поковыряла пальцем край стола. Марина и не представляет, что буквально три минуты назад я мысленно обзывала её гадюкой… Ничего не поделаешь! Это было заблуждение, основанное на неверной гипотезе. Я-то думала, что подруга подсунула мне отравленные конфеты…

– Марин, может, не стоит тебе увольняться? Ты столько лет посвятила «Стильной Леди».

– Нет-нет, это окончательное решение. Надо сохранить лицо. А они пусть катятся к чёрту, козлы неблагодарные!

– Вот, посмотри, я тут кое-что придумала… Некоторые мысли, идеи… Как можно преобразить «Стильную Леди», – я достала из сумки флэшку и протянула Марине. – Сделала анимированную презентацию. Ты могла бы продемонстрировать это своему начальству.

– Юлечка, милая… Ты это сделала для меня? Чтобы помочь мне сохранить кресло, да? Какой же ты ангел! Ах, смастерила целую презентацию, подумать только… Но нет, нет! Даже и смотреть не буду, – Марина решительно отодвинула от себя флэшку. – Зачем? Я уже мысленно стараюсь отойти от дел. Тут мне делать нечего.

– Не торопись!

– Нет-нет! Я уже всё решила… А ты, Юля… Ты, как всегда, не экономишь идеи. Разбрасываешься ими. Это ужасно несовременно!

– Подумаешь.

Марина вновь взяла в руки флэшку, задумчиво повертела её в пальцах. Любопытство конечно же терзало.

– Нет, не буду травить душу. «Стильная Леди» теперь не моя. С этим покончено. Я уже закинула удочку, жду интересных предложений. А знаешь, возможно, это и к лучшему. Сменю обстановку, разомнусь…

– Как знаешь, – я забрала флешку и положила её в сумку. – А что ты сделала с лицом?

– Заметила? – просияла Марина. – Действительно бросается в глаза, да? Потрясающий результат!

– Но что это?

– Ой, сейчас расскажу. Нашла в центре крошечный салон, но очень стильный, дорогой… Волшебное местечко! У них стоит лазерный аппарат самого последнего поколения. Что-то невероятное. Уж я-то все эти процедуры испробовала, знаю… Неделями ходила словно ободранная, без кожи. А это – просто чудо. Быстро, безболезненно. Восстановительный период – буквально день-два. А потом… Ты и сама видишь! Десять лет с морды долой! Как и не бывало. Я очень довольна. Правда, стоимость процедуры убийственная, но в нашем городе это мало кого остановит.

– И как называется прибор? – упавшим голосом поинтересовалась я.

– Какой прибор?

– Которым выполняют процедуру.

– Юля, ты такие вопросы задаёшь! Откуда же мне знать? Какой-то лазер. Я в них не разбираюсь.

Ну и дела!

Очевидно, Марина Аркадьевна тоже стала счастливой жертвой «Ролланты»! Она радуется сиюминутному эффекту, не предполагая, какой вред нанесла своему здоровью. Надо обязательно предупредить Марину, пока она не стала постоянным клиентом салона.

Но какова наглость! Я настучала на «Будуар» в санэпидстанцию, и заведение прикрыли, – Ева сама это видела. Однако, как сейчас выясняется, салон открылся снова!

– Марина, ты даже не знаешь, какому риску себя подвергла! Процедура выполняется с помощью лазера «Ролланта-1308». Он не выдержал испытаний. В США и Европе запретили его использовать. Абсолютное большинство пациентов заработали впоследствии рак кожи!

– И где ты этого начиталась? В газетах? В Интернете? – снисходительно улыбнулась Марина. Мои мрачные предсказания вовсе не испугали её. Она вновь достала зеркало и уставилась в него с довольным видом. – Забудь! Чего только не напишут!

– Марина, это правда, поверь мне!

– Ах, Юля… Не знаю, что будет потом, но сейчас я восхищена результатом.

– Странно! Неужели тебе наплевать на своё здоровье?

– Конечно нет! Просто я сомневаюсь, что твоя информация достоверна.

– Безусловно, она достоверна! Я же писала реферат для твоего сына – о лазерной безопасности. Ты забыла? Я основательно погрузилась в тему!

Я в двух словах рассказала Марине о закрытых сведениях, добытых благодаря мастерству моего соседа – программиста Виктора, и о том, как я звонила в санэпидстанцию.

Марина наконец-то задумалась.

– Да уж, ситуация… – пробормотала она.

– А где ты делала процедуру? В салоне «Будуар»?

Марина медлила с ответом.

– Где ты делала процедуру? В «Будуаре»? – настойчиво повторила я.

Красавица очнулась:

– Э-э…

– Так где же?! – нетерпеливо воскликнула я.

– Нет-нет, – быстро заверила Марина. – Вовсе не в «Будуаре»! Нет, не там!

Час от часу не легче!

Это другой салон? Значит, город наводнили опасные лазеры, запрещённые в цивилизованных странах. Наша область и так имеет звание «ядерной свалки Европы». А теперь ещё и это!

– Давай адрес салона. Я съезжу на разведку и посмотрю, какой прибор они используют. Если тот же самый – будем бороться.

Но Марина почему-то медлила. Она молча смотрела на меня.

– Говори адрес!

– Нет, – покачала головой главный редактор. – Не скажу!

Здрасте, приплыли!

Тоже мне, партизанка!

– Нет, не скажу, – упрямо повторила Марина и снова взглянула в зеркало. – У нас ведь этот лазер не запрещён? Вот и славно. Ну и пусть. Американцы всегда перестраховываются. Возможно, никакой угрозы здоровью и не существует. Да и потом, за всё приходится платить, ничего не поделаешь, се ля ви!

– Как легкомысленно ты рассуждаешь, не ожидала от тебя подобного! Ты не ешь больше двух яиц в неделю, потому что боишься холестерина. Но готова повторить процедуру, не задумываясь о клеточных мутациях, потому что восхищена результатом. Где логика?

– Я сейчас побью тебя чем-нибудь тяжёлым, – предупредила Марина. – Не отравляй праздник! А у меня действительно праздник – с тех пор как побывала в салоне и увидела: да, время можно повернуть вспять. Ты гораздо моложе, тебе не понять. Я даже о грядущем увольнении думаю спокойно, потому что моя душа поёт.

Итак, Марина не поддавалась убеждениям. Стоило ей взглянуть в зеркало, обнаружить там себя (но образца двухтысячного года!), и моя аргументация рассыпалась как карточный домик.

– Скажи, как называется салон!

– Не скажу!

Я сдалась. Она большая девочка и сама решает, что делать. Я, конечно, разузнаю адрес косметологии и начну с ней борьбу. Но не раньше, чем разберусь с собственными проблемами…

Сегодня Марина Аркадьевна была удалена из списка злейших врагов и вновь превратилась в милого друга. А это означает лишь одно: надо продолжать поиски. Кто-то ведь меня травил всё это время!

– Кстати, раз ты увольняешься… Может быть, мне действительно принять предложение твоих боссов? – неуверенно произнесла я, поднимаясь с кресла.

– Ты о чём?

– Об этом самом… Я могла бы возглавить «Стильную Леди».

Марина удивлённо воззрилась на меня. Так, словно не слышала разговора, записанного её агентом в бизнес-центре «Звезда», и не знала, что именно мне было сделано предложение занять редакторское кресло.

– Юля… Но это невозможно! – в совершенно искреннем замешательстве выдавила она наконец. – Ты?! Да нет же! Нереально!

– Но почему? – обиделась я.

– Ах, боже мой! Но ты же элементарно не потянешь эту должность!

– Почему? – насупилась я.

– Юлечка, не смеши! – Марина Аркадьевна пристально осмотрела меня с головы до ног и удручённо покачала головой. «И она мечтает стать редактором журнала?!»

– Ладно, проехали, – скисла я.

– Ты только не обижайся! – спохватилась Мариночка. – Ты прекрасно пишешь! Но чтобы возглавить журнал, одного этого мало! Да ты и сама всё прекрасно знаешь.

– Угу.

Через пять минут я вышла из здания, где располагалась редакция «Стильной Леди». На улице скучно и вяло моросил осенний дождик, всё вокруг было серым, унылым… Я подумала, что впредь никогда не буду заниматься самоуничижением – даже пытаясь спасти от увольнения подругу. Да, я много чего наговорила Марининому руководству, противопоставляя нас двоих: вот она отлично справляется с журналом, а мне ни за что с ним не справиться. Превозносила деловые качества подруги и одновременно гробила свою репутацию…

Вот дура.

Но я всё равно отправлю файл с презентацией владельцам «Стильной Леди». А вдруг они заинтересуются?

Приняв решение по этому вопросу, тут же переключилась на другие мысли, одновременно пробираясь сквозь ряды мокрых машин на парковке…

Подведём итог: кругом – сплошные доброжелатели. Свекровь – мой лучший друг, Марина – тоже. Однако каким-то загадочным образом я превратилась в ходячий склад наркотических веществ. Кто помог мне в этом?

Внезапная догадка на секунду парализовала меня, электрические разряды ужаса заметались по телу. Я застыла около автомобиля как изваяние, замерла под дождём, хотя всего одно движение – и очутилась бы внутри, в сухом салоне…

Олег!

Олег?!

Да, именно он!

Как же я раньше не догадалась? Ведь это было очевидно! Сколько бокалов с коктейлем или шампанским я приняла из рук Олега за этот месяц! Причём я каждый раз отлучалась на минутку, а когда возвращалась – напитки уже поджидали меня. Олег тысячу раз мог что-то подсыпать в фужер.

И он это сделал!

Но зачем?

Ему-то какой смысл меня травить?!

Глава 25

Загадочные эсэмэски

С трудом дождалась вечера – сегодня в ресторане я всё выясню. Но чтобы усыпить бдительность врага, надо поразить его воображение. Я собиралась в ресторан как на первое свидание: меняла наряды, возмущённо пыхтела перед зеркалом. Образ женщины-вамп никак не удавался, я скорее напоминала благочестивую прихожанку, задумавшую соблазнить пастора.

Позвала на помощь Еву. Подруга часто выручала меня в подобных ситуациях – одалживала эффектные платья, делала макияж… Она тут же явилась, грустная и полуголая (в коротком кимоно и тапочках) – и от этого невероятно прекрасная. В руках она держала ворох одежды.

– Ты вернула изгнанника на родину? – первым делом сурово спросила я.

– Михаила?

– Конечно же его!

– Юль, в садике какой-то карантин. Если я заберу его от бабушки, то он целый день будет сидеть дома.

– Почему? Разве во время карантина здоровый ребёнок не может посещать садик?

– Наверное, нет, раз нас не пускают в группу, – пожала плечами Ева. – Смотри, какое платье… Нравится? А зачем тебе понадобилось производить неизгладимое впечатление на этого мужика?

– Хочу отвлечь его внимание. И пока он будет в шоке – прояснить некоторые вопросы.

– А-а, понимаю. Это интервью. Но твой собеседник хочет что-то скрыть.

– Совершенно верно, ты уловила самую суть, – согласилась я, с трудом протискивая бёдра в узкий подол синего платья.

– Смотри, как удачно! – обрадовалась Ева. – Снизу – туго, и открыты твои классные ноги. А сверху – свободно и складочки, и поэтому не видно, что у тебя не хватает объёма.

Да уж, объёма у меня не хватает.

Господь меньше всего думает о справедливости, когда распределяет между людьми нефтяные скважины и бюсты! Мне достался малюсенький, хотя и боевой – бодро топорщится розовыми сосками. Но любая подруга, одарённая более щедро, не приминет удивиться его ничтожности.

Только Никита не удивляется.

Его всё устраивает.

– А цвет? Мне идёт этот цвет?

– Очень! Но чем ты, Юля, наповал сразишь мужика – так это своим маникюром. Ты же сгрызла ногти до самых локтей!

Ева завладела моей рукой и принялась её рассматривать с выражением ужаса на лице. Являясь в недавнем прошлом хозяйкой маникюрных салонов, соседка всегда трепетно относилась к состоянию моих ногтевых пластин, холила их и лелеяла. Но сейчас у неё кризис, а у меня – нервы, и я превратилась в грызуна-ногтееда. Правда, отсутствие маникюра – не самая главная моя печаль. Наверное, этот вопрос находится в списке проблем где-нибудь на 15 098-м месте. Мне есть о чём подумать, кроме как об измусоленных ногтях…

– Идём на кухню. Я взяла инструменты, – деловито сказала Ева.

– О, нет! – взмолилась я. – Не надо делать из меня человека-Росомаху, это ужасно долго!

– Не волнуйся, всего пятнадцать минут – и у тебя будет суперманикюр. Ты же знаешь, я отличный специалист.

– Это верно, – согласилась я. – А ты не хочешь снова затеять бизнес? У тебя хорошо получалось. Если б не грянул финансовый кризис, сейчас у тебя было бы, наверное, уже пять маникюрных салонов плюс парочка косметологий. Да?

– Не трави душу, договорились? – попросила Ева. На пороге кухни она остановилась. – Погоди, – с недоумением произнесла подруга. – Тут чего-то не хватает… А где твой ненаглядный кофейный аппарат?

– Никита его репрессировал. Увёз на работу. И у меня больше нет кофе-машины.

– Как же ты пьёшь кофе? Варишь? Но это нереально… Чтобы удовлетворить твои кофейные запросы, тебе придётся с утра до вечера стоять у плиты, карауля джезву.

– Ева, всё гораздо проще, – траурным тоном сообщила я. – Теперь я не пью кофе.

– Ты… не пьёшь… кофе… – изумлённо выдохнула Ева.

– У-у, – помотала я головой.

– Ты не пьёшь кофе?! Совсем?!

– Нет, не пью.

Новость настолько поразила Еву, что манипуляции с моими ногтями она выполняла в полном молчании. Наверное, я бы точно так же удивилась, если бы увидела её на улице в каком-нибудь расхристанном виде, например, в кедах и спортивных штанах, с бутылкой пива в руке и пакетиком семечек.

Не могу представить.

Ева всегда выглядит бесподобно: макияж, высокие каблуки, безупречно подобранные наряды и аксессуары. Это неотъемлемые атрибуты её личности. А кофе являлось неотемлемой частью моего имиджа.

– Теперь я пью зелёный чай, – добила я подругу. – Сначала было нелегко. Сейчас уже втянулась.

– Ну ты даёшь, – пробормотала Ева. – Круто.

Она, как и обещала, уложилась в пятнадцать минут. Я полюбовалась ровными – розовыми с белым краешком – коготками.

Великолепно!

Теперь, заявившись в ресторан для выяснения отношений с Олегом, я буду чувствовать себя увереннее… А если выпью бокал вина – то и подавно!

Ах, нет!

Иначе Олег изловчится и снова подсыпет в вино какой-нибудь наркоты.

– А почему ты вдруг отказалась от кофе? Проблемы со здоровьем?

– Да. Никита сказал, что я себя гроблю. Да и врач в больнице, куда я загремела, посоветовал поосторожнее с сердцем.

– Кажется, ты что-то недоговариваешь, – с подозрением уставилась на меня Ева.

Она права.

Я многое от неё утаила. Но почему? В последнее время мы отдалились друг от друга. Нет, мы с Евой никогда и не были особо близки, но многое обсуждали по вечерам, удобно устроившись на диванах в её красивой гостиной и смастерив по коктейлю. Она замкнулась в себе, когда у неё начались проблемы с бизнесом, и она запуталась в отношениях с Андреем. Я, не ощущая достаточной искренности с её стороны, тоже перестала делиться переживаниями…

Кроме того, Ева более чем на месяц лишила меня общения с Мишуткой!

Невиданное дело!

Естественно, обида и возмущение кипят в моей груди. Я тоскую по славному малышу!

– Юля, что с тобой случилось? Почему ты попала в больницу? Какой тебе поставили диагноз? Ты на самом деле отравилась роллами?

– Нет. Я была беременна. Но потеряла ребёнка, – прошептала я.

Раскалённый смерч закружил меня, перед глазами замелькали лиловые тени, горло сдавило железным обручем.

Услышав известие, Ева отпрянула в сторону, словно в неё плеснули кипятком.

– Ты… была беременна… Тебе всё-таки удалось… Но… – в ужасе она зажала себе рот ладонями, а сверху мерцали два огромных испуганных глаза. – Юля…

– Да, вот так.

И сегодня вечером я иду на встречу с убийцей. Олег Вадимович – дьявол в образе обаятельного мужчины. Он несколько долгих недель глумился над моим здоровьем…

Придушить бы его.

А ещё – выяснить, какую цель он преследовал.

Новость произвела сильное впечатление на Еву, она выглядела ошарашенной и расстроенной. Конечно, она ведь знала, как страстно мы с Никитой мечтали о ребёнке, как долго нам не удавалось его зачать… И вот – такой трагический финал.

– Юля, – покачала головой соседка. Видимо, слова утешения комом застряли у неё в горле. – Юля…

Проводив Еву, я вспомнила, что не сообщила ей о реинкарнации лазера «Rollanta-1308» – в каком-то другом салоне. Наверное, это известие её возмутило бы.

Хотя, кто знает!

Марина Аркадьевна, например, грудью встала на защиту «Ролланты» – мне так и не удалось выпытать у неё ни адреса, ни названия косметологии. Возможно, и Ева вместо того чтобы поддержать моё негодование, тут же помчалась бы искать это злачное местечко – в надежде сделать очередную процедуру!

Мы договорились встретиться прямо у ресторана. Идею Олега заехать за мной на такси я отвергла, мгновенно представив, как мы сидим на заднем сиденье и на поворотах прикасаемся друг к другу… Возможно, ему и вовсе захочется меня обнять. А я вряд ли смогу это выдержать, не выдав своего истинного отношения к этому лжецу и лицемеру.

Я не Мата Хари.

У той и нервы были покрепче, и фигура получше.

Но сейчас я действительно чувствовала себя шпионкой, отправляющейся на важное задание. Вероятно, надо выглядеть беспечной и воздушной. Мне предстояло выяснить тысячу вопросов, не насторожив врага, не внушая ему подозрений. Например:

– узнать паспортные данные Олега. Кто он такой на самом деле?

– зачем приехал в наш город?

– в каких отношениях состоит с бизнесменом Альбертом Васильевым?

– действительно ли Васильев будет баллотироваться в мэры?

– а если нет, то зачем Олег размахивал перед моим носом миллионами?

– зачем он пытался отравить меня?

Перебирая в уме все эти вопросы, я нервно усмехалась. В голове не появилось ни одной успешной идеи, каким образом заставить собеседника расколоться. Кроме того, в течение вечера необходимо охранять посуду, чтобы московский диверсант снова не подсыпал чего-нибудь ядовитого. Было бы идеально самой что-то подмешать ему в вино, вызвав приступ исключительной болтливости. Но я не располагала необходимыми средствами.

Хорошо, буду действовать по обстоятельствам.

А Олег, вероятно, настроился на приятный вечер. Он был расслаблен и бесшабашен и вовсе не походил на отравителя. У него потрясающая выдержка. Или огромный опыт подобных авантюр – он отлично подготовлен к всяческим эксцессам.

Моё синее платье, ноги, макияж, маникюр – ничто не осталось незамеченным и без комплимента.

– Юля, вы переписали свои банковские реквизиты? Я прямо завтра смог бы перечислить вам задаток.

– Нет.

– Ну почему, Юля?

– Мы же обсудили с вами этот вопрос и покончили с ним, – удивилась я.

– А я полагаю, вы погорячились. И поэтому не закрываю тему. Но хорошо, хорошо, давайте отгоним в сторону фантом Альберта Васильева и не будем портить себе вечер разговорами о нём.

– Да нет, почему же, я как раз…

– А давайте потанцуем?

– Э-э… Я… Ну…

Через мгновение мы уже топтались у импровизированной сцены под звуки кумпарситы. Я не умела танцевать танго, но Олег очень ловко использовал моё тело для изображения всевозможных па – крутил, вертел, укладывал на колено, как ему было угодно.

Я содрогалась от прикосновений убийцы.

Да что же ему от меня надо?!

Ну хорошо, по крайней мере сейчас он под присмотром. И не сумеет отравить вино…

И тут меня прошибло ледяным потом. А вдруг Олег подкупил официанта? И все напитки на нашем столе заранее «обработаны»?

О боже.

Тогда я не сделаю ни глотка. Пусть умру от обезвоживания, но сегодня ни одна капля жидкости не проникнет в мой пищевод!

Однако, поразмыслив, я пришла к выводу, что Олег ни за что не взял бы в сообщники официанта. За месяц нашей «дружбы» мы с москвичом обошли несколько заведений общепита – и что же, он везде договаривался с персоналом? И ни разу не напоролся на отказ? Но ведь это опасно – привлекать подельников, оставлять свидетелей…

Нет.

Скорее всего, Олег всё делает сам.

А вечер тем временем продолжался. Звучала прекрасная музыка, стол украшали изысканные блюда от шеф-повара, только что выигравшего приз на каком-то европейском конкурсе, – об этом нам сообщил, замирая от счастья и гордости, метрдотель.

Моя разведывательная миссия была близка к провалу. Я уже битых два часа очаровывала Олега, но совершенно впустую – так ничего и не выяснила. А он, в свою очередь, был исключительно мил и развлекал меня занимательными рассказами. Наверное, как истинный Казанова, он располагал арсеналом прибауток для увеселения дам. Или же обладал исключительной эрудицией. О чём бы ни заходил разговор, Олег сразу извлекал из памяти исторические, географические или научные факты, иллюстрирующие тему… Он стал бы славным другом, если бы не паутина тайны, окутывавшая его. И если бы не его коварство…

Как говорится, бог троицу любит. Только с третьей попытки мне удалось правильно вычислить врага. Два раза я ошибалась, но теперь знаю точно. И он сидит сейчас прямо передо мной. А я не представляю, что делать, я ни на йоту не приблизилась к разгадке.

И вдруг удача мне улыбнулась! Олег отправился в туалет, оставив на спинке стула пиджак (полчаса назад мой спутник церемонно поинтересовался, не против ли я, если он слегка разденется, и, безусловно, не встретил возражений).

Я медлила всего секунду, а затем бросилась к пиджаку, сунула руку во внутренний карман и вытащила оттуда паспорт и мобильник.

Отлично!

То, что надо!

«Олег Вадимович Ольховский», – прочитала я, дрожа от нетерпения и страха. Так, что дальше? «1968 года рождения…» Значит, ему сорок два. «Место рождения – город Кустанай (Казахская ССР)». Московская прописка. Женат, сыну тринадцать лет…

Уже легче.

По крайней мере, он назвался настоящим именем. И значит, не является матёрым преступником, а всего лишь развлекается на досуге, экспериментируя с наркотиками и скармливая их провинциальным девицам.

Я взяла в руки мобильник и открыла последние сообщения. Они были довольно однообразны, но ввергли меня в транс. Я на секунду лишилась дара речи, перечитывая текст.

Ну и дела!

Это вовсе не то, о чём я думала…

– Эй, подруга, ты чего творишь? – окликнули меня из-за соседнего столика.

Справа от нас расположилась компания из трёх девушек. И сейчас они с весёлыми лицами наблюдали за моими действиями. Быстро спрятав обратно в карман пиджака телефон и паспорт, я поднялась из-за столика и подошла к дамам.

– Девчонки, вы не поверите, – негромко сказала я им. – Клялся, что не женат… А на самом деле… Ещё и сыну тринадцать лет…

– Ну и козлина! – возмутились девушки. – Гони его, подлеца, на фиг!

– Обязательно так и сделаю, – пообещала я.

Сев за свой столик, тут же услышала ещё один комментарий. Он донёсся от соседей слева. Там сидели двое мужчин, причём они располагались гораздо ближе, чем девушки. Поэтому ответить на их претензии (необоснованные! какое им дело, почему дама роется в чужих карманах?!) я смогла, просто обернувшись к ним.

– Проверяла платёжеспособность клиента, – с миролюбивой улыбкой пояснила я. – Кстати, моя ставка – тысяча евро в час. В рублях по курсу Центробанка.

Мужчины замерли, переваривая полученную информацию. А я отвернулась и предалась собственным мыслям. Три эсэмэски из телефона Олега выжигали мозг, словно вулканическая лава.

Всё запуталось ещё больше.

Я постаралась побыстрее свернуть рандеву. Мне было трудно не то что разговаривать, но даже и смотреть на москвича. Теперь я вообще ничего не понимала… Девушки за соседним столиком посылали сочувственные взгляды в мою сторону и гневные – в сторону Олега. Двое мужчин позади поджаривали мне спину и затылок – они изнывали от любопытства, пытаясь представить, какие неземные наслаждения способна подарить девушка, оценивающая себя столь высоко – тысячу евро за один час удовольствий.

Когда мы с Никитой окончательно восстановим мир в семье, между делом поинтересуюсь у него, отрабатываю ли я эту сумму – гипотетически, конечно. Надеюсь, его не покоробит попытка оценить в денежном эквиваленте накал страстей, царящий в нашей спальне. Дивиденды от пятилетней близости – уже можно спрашивать о чём угодно. Впрочем, могу предположить, каков будет ответ Никиты. Он деликатно заметит, что секс настолько хорош, что не поддаётся оценке. Но я тут же отвечу, что на аукционе «Сотбис» уходят с молотка самые восхитительные и чарующие произведения искусства, и значит, всё в этом мире имеет цену. А Никита мне скажет, что…

Стоп.

Сейчас надо думать о другом.

В родных стенах я очутилась к двенадцати ночи. Едва удалось отбиться от Олега, мечтавшего прокатить меня на такси. Поехали на разных – это стоило мне пяти минут невразумительного бормотания и глупых отговорок. Я так и не сумела объяснить Олегу, почему мне обязательно надо ехать отдельным автотранспортом, но он сдался.

Кстати, когда мы одевались в гардеробе, один из мужчин, сидевших за соседним столиком, украдкой сунул мне в руку клочок салфетки с нацарапанным номером телефона. А через две минуты эту же процедуру, изо всех сил конспирируясь, повторил его товарищ.

Ну и ну.

Скатав бумажки в колобок, я кинула их в изящную чугунную урну на выходе из ресторана, удивляясь своей потенциальной золотоносности. Вот интересно, а если б я сказала «две тысячи евро»?

В квартиру программиста Вити я вторглась в третьем часу ночи – уже после того, как самолично обшарила все закоулки всемирной паутины, добывая информацию об Олеге Вадимовиче Ольховском, 1968 года рождения. И потерпела крах – не нашла абсолютно ничего.

Оставалась надежда на моего талантливого соседа. Надо было не мучаться, а сразу отправляться к Вите.

Ночной визит вовсе не удивил программиста. Он не спал и распахнул дверь квартиры уже через минуту после того, как я нажала кнопку звонка.

– Что, опять в шкафу кто-то шевелится? – предположил сосед.

– Нет. Срочно необходима твоя помощь. Поищи что-нибудь вот об этом человечке, – я протянула Вите листок с данными Олега.

– А кто он?

– Не знаю! В том-то всё и дело! Витенька, мне очень надо!

– Ладно, сделаю, – пообещал Витя и зевнул. А также задрал футболку и почесал живот. – Давай денька через два.

– Ты спятил! – возмутилась я. – Прямо сейчас!

– Ты что! – испугался Витя. – С дуба рухнула? Сейчас мне и так работы хватает, я в ужасной запарке.

– Вот и сделай паузу, отвлекись.

– Это невозможно, – отрезал гнусный предатель.

– Витя, ты только подумай! Стала бы я вламываться к тебе среди ночи, если б могла подождать до завтра? Завтра утром, в соответствии с информацией, которую ты для меня добудешь, я должна принять какое-то решение. Это вопрос жизни и смерти!

– А ты сваришь мне супчик? – огорошил Витя ответной просьбой. Он хитро прищурил один глаз и застыл в ожидании ответа.

– Какой супчик? – опешила я.

– Да хоть какой! Главное – домашний. Питаюсь пиццей и роллами, меня это уже достало.

– Ну ты зажрался, свинтус камерунский! А ты знаешь, что в Африке дети голодают?

– Знаю.

– Так заказывал бы через Интернет не пиццу и роллы, а солянку и мисо-суп. Тебе бы привезли.

– Я пытался. Но один раз так траванулся, что больше уже и не пробую. Ну, так что? Справедливый обмен: ты мне – домашний супчик, я тебе – досье на этого… как там его… – Витя сверился с бумажкой. – На Олега Вадимовича Ольховского.

– Согласна! Разбежались. Ты – к компьютеру, я – к плите.

Итак, в четвёртом часу утра по крайней мере два обитателя нашего подъезда бодрствовали. Виктор бороздил мутные воды Интернета, запуская трал в бездну. Я же выворачивала наизнанку холодильник у себя на кухне, соображая, из чего сварганить суп. Нашла кусочек сервелата, две картошки, морковку размером с мизинец, горсть вермишели и пакет разрекламированной глутаматной приправы, способной так изнасиловать вкусовые рецепторы языка, что и бревно станет «пальчики оближешь!».

Пока варево кипело на плите, я сидела рядом, устало уронив руки на колени. Перед глазами мерцал голубой дисплей мобильника, а на нём – чёрные буквы эсэмэсок:

«Олег, почему до сих пор никакой инфы по ЮТ???»

«Когда начнём работать по ЮТ??? Шеф торопит!»

«Ждём ответа насчёт ЮниаТр. Ситуация благоприят. Надо начинать».

Моя бедная, бедная голова!

Объясните, пожалуйста, откуда вдруг возник «Юниа-Транс»? Каким образом Олег может быть связан с фирмой Жениного мужа? Ведь Олег приехал в наш город заниматься выборами мэра. При чём здесь «Юниа-Транс»?

Не понимаю!

Через пятнадцать минут я вновь возникла на пороге Витиной квартиры – он даже не закрыл дверь на ключ – с горячей кастрюлькой в руках. Со своей задачей я справилась на пять с плюсом!

Да здравствует глутамат!

– А-а, как пахнет! – обрадовался Витя. – Наконец-то поем как нормальный человек.

– Поешь, поешь, – закивала я. – Ты что-нибудь нашёл?

– Ковыряюсь. Торчит несколько ниточек, но путь ведёт в закрытые базы данных. Сейчас хочу залезть, но потребуется ещё время. Можно я сначала съем супчик? – жалобно попросил Витя.

Моё сердце дрогнуло.

Да неужели я откажу голодному?

– Конечно, поешь, Витенька, – согласилась я и, зевнув, села на диван. А затем и прилегла. Глаза у меня слипались. – А потом опять начинай поиски. Мне очень нужен этот Олег… Олег Ольховский… – Я нашарила диванную подушку и устроилась поудобнее. – Ты, главное, раздобудь мне информацию, Витя… На тебя вся надежда… Только на тебя… – пробормотала я и провалилась в сон.

Глава 26

Любовь и рейдеры

Женя по тревоге примчалась из своего загородного посёлка ни свет ни заря. Мой утренний телефонный звонок здорово её напугал.

– Что случилось?! – закричала она с порога.

– Всё в порядке, – отрапортовала я. – Уже поговорила с Никитой, а потом скинула ему на почту пять тонн документов. Наверное, наши мужчины вернутся домой прямо сегодня.

– Юля, но что случилось?!

– О-о, это вообще… У меня нет слов. Сейчас расскажу. Ты позавтракала?

– Почти. Когда ты позвонила, я как раз допивала кофе. А ещё гладила Светину юбку и уговаривала дочь съесть пару ложек каши перед школой, вытирала с пола йогурт, пролитый Кириллом, пришивала на шляпу отвалившуюся гроздь рябины, вставляла в яблоки спички, проверяла накладные и заполняла анкету для родителей.

– Подожди-подожди! – взмолилась я. – Почему ты сама вытирала пол, у тебя же домработница?

– И что? Мне ждать до понедельника, пока она появится, и два дня передвигаться по кухне по колено в йогурте?

– Вопрос снимается. А зачем ты пришивала к шляпе рябину? Хочешь составить конкуренцию Валентину Юдашкину?

– Нет, Джону Гальяно! У Кирилла в садике «Праздник осени». Я приготовила шляпу, но в последний момент Света на неё села своей толстой попой, и часть рябины осыпалась. Обычно так всё и бывает.

– А почему ты не погладила Светину юбку заранее? Помнится, раньше ты была гораздо организованнее!

– Я погладила – вчера. Но ведь Кирилл уронил йогурт. Не мог же он промахнуться, правда? Половина стаканчика, естественно, оказалась на Светиной форме. Пришлось доставать другую. А юбка – мятая.

– А зачем вставлять в яблоки спички?

– Юля, ты совсем тупая или только прикидываешься?

– Совсем тупая, – честно призналась я. – Но иногда мне удаётся это скрывать.

– Сейчас не удалось, поздравляю. Я тебе уже сказала – в садике «Праздник осени»! А значит, дети должны совершенно самостоятельно смастерить осенние поделки и принести их на выставку. Я всю ночь изготавливала ёжиков из яблок и спичек. Но у некоторых ежей подогнулись ножки.

– Всё, теперь дошло… Ну и ну… Я-то думала, это у меня проблем хватает. Похоже, я ошибалась. Извини, что оторвала тебя от экстремальных семейных хлопот.

– Ничего страшного, – успокоила Женя. – Никакого экстрима. Это наше обычное утро. По дороге я забросила Свету в школу, Кирилла в садик, и отправилась к тебе. Теперь рассказывай.

– Знакома ли ты с таким явлением, как рейдерство?

– О боже! – тут же всполошилась Женя. – «Юниа-Транс» угрожает криминальный захват?

– Похоже на то.

– Ну почему?! Нам только этого не хватало!

– А ты сама подумай… Бизнес Генриха процветает и развивается. Неудивительно, что на компанию обратили внимание.

– Кто?!

– Одна московская фирма. Она специализируется на так называемых «недружественных поглощениях», и это весьма прибыльное занятие. Наиболее привлекательные предприятия уже давно поделены, поэтому рейдеры рыщут, как волки, выискивая неприбранные к рукам успешные компании. Дошла очередь и до «Юниа-Транс».

– Это ужасно!

– В зоне риска находятся фирмы, обладающие ценным имуществом, дорогостоящими активами и так далее. На балансе у «Юниа-Транс» земля, здания, оборудование и огромный автопарк.

– Да, это ясно. Но почему ты вдруг решила, что компанию Генриха хотят захватить?

– Потому что уже долгое время вокруг нас с тобой вьётся, словно назойливый комар, Олег Вадимович Ольховский – консультант и непревзойдённый специалист в области рейдерских захватов.

– Олег? Этот душечка?

– Вот именно!

– Странно…

– Он отличный юрист и тонкий психолог. Он изучает ситуацию, прощупывает почву. А потом выстраивает сложные схемы захвата, опираясь на противоречивость законодательства или механизмы коррупции, используя ошибки потенциальных жертв и так далее.

– Но ты же говорила, Олег ведёт избирательную кампанию Альберта Васильева!

– Чушь! Васильев даже не будет баллотироваться в мэры. Это была сказочка, придуманная Олегом для того, чтобы подцепить меня на крючок, заинтересовать, сблизиться. Заодно он вышел на тебя – и что получается? Одним махом Олег очаровал двух клушек. Я – жена главного управленца, ты – жена владельца «Юниа-Транс». Вспомни, как мы хорохорились перед столичным гостем, расписывая успехи наших мужчин. Мол, и у нас в провинции деловая жизнь кипит! Дуры. Столько информации ему выложили – и про бизнес, и про семью…

– О, нет! – простонала Женя. – Да. Особенно я. Тарахтела без умолку, идиотка!

– Ты ещё не слышала, как я тарахтела. Когда мы с ним вдвоём тусовались, без тебя. А Олег именно этого и хотел. Он собирал сведения, чтобы затем придумать схему. Безусловно, мы с тобой не являлись единственным каналом получения информации. Думаю, он копал под «Юниа-Транс» со всех сторон.

– И что теперь?

– Я не знаю, что он придумал на этот раз. Витя раздобыл кое-какие закрытые сведения, даже переписку и арбитражные документы. Так вот, афёры, инициированные Олегом, поражают разнообразием. Где-то использовался шантаж, вымогательство, где-то – принуждение к сделке, скупка активов предприятия по заниженной цене и так далее.

– А для «Юниа-Транс» что он придумал?

– Наверняка Олег уже разработал какой-то план. Ему почему-то обязательно хотелось перечислить деньги на мой счёт в банке. Возможно, это часть его дьявольского замысла. Он перечисляет деньги, впутывает меня в какую-нибудь грязную историю, а потом действует через Никиту. Предложил бы ему: я спасаю Юлю, а ты сдаёшь «Юниа-Транс». Это так – один из вариантов. Не знаю, что Олег придумал на самом деле.

– А мы не сможем его остановить?

– Я порылась в телефоне Олега и…

– Ты?! Лазила в чужой телефон?! – изумилась подруга.

– Ну да.

– Ты же такая щепетильная девица!

– А что поделаешь? Пришлось. Ещё и паспорт его просканировала. Так вот, заказчики, нанявшие Олега для подготовки операции, уже его подгоняют. Они могут начать рейдерскую атаку в любой момент. И нашим мужьям, прежде всего, необходимо хотя бы вернуться в город! Хватит им загорать в Сочи!

– Я сейчас же звоню Генриху!

– Я рассказала всё Никите. Они с Генрихом уже стоят на ушах и обрывают телефоны, названивая нужным людям. Вылетают первым рейсом.

– Надеюсь, они не решат, что это хитрая уловка соскучившихся жён?

– Пусть думают, что угодно. Главное – им надо вернуться и взять ситуацию под контроль. Единственным аргументом против начала атаки может служить экономическая нецелесообразность захвата. Если Генрих и Никита быстро примут меры, грамотно выстроят защиту, рейдеры могут вообще отказаться от атаки на «Юниа-Транс». Акция станет чересчур трудоёмкой и неприбыльной.

– А если Олег вдруг вновь пригласит тебя в ресторан? Что ты будешь делать?

– Буду маскироваться. Сделаю вид, что ни сном ни духом.

– Ой! – вскрикнула Женя и вскочила с места. – Я побежала!

– Куда вдруг?!

– Юля, ты что, не поняла?! У меня муж из командировки прилетает!

– Неужели?! – завопила я и всплеснула руками. – Не может быть!

– Дома конь не валялся! Всё, я поехала готовиться.

И Женя мгновенно улетучилась из квартиры, растворилась в атмосфере, как облако пара над утренней рекой, словно и не было…

А я подумала, что мне тоже неплохо бы подготовиться к встрече любимого: организовать генеральную уборочку, смастерить вкусный ужин…

Интересно, какой блестящий план выкристаллизовался у Олега в отношении «Юниа-Транс»? Меня терзало любопытство. Наверняка Олег придумал интересную схему, достойную ума Макиавелли… Травил меня наркотиками, превращая в психопатку, и одновременно пытался пополнить мой банковский счёт. Всё это, безусловно, являлось частью замысла, и впоследствии было бы ловко использовано.

А как? Каким образом?

Но если наши мужчины всё сделают правильно и сумеют предотвратить рейдерскую атаку, я так никогда и не узнаю, что придумал Олег.

Разлука была невероятно долгой, а из-за нашей ссоры и вовсе превратилась в бесконечную. Другие командировки скрашивались телефонными разговорами и беспрестанным эсэмэсочным пинг-понгом. На этот раз мы заняли глухую оборону. Никто не желал сделать первый шаг.

Моё сердце рвалось из груди – и явно в сторону аэропорта: хотелось поскорее увидеться с любимым! Но я не поехала встречать Никиту, как делала раньше. Обида была свежей, а боль сильной. Он оскорбил меня своим недоверием, не поверил, что я вовсе не была виновата в нашей общей трагедии…

Сегодня утром мы разговаривали по телефону – и это был сугубо деловой разговор. Пришлось позвонить, учитывая сложившуюся ситуацию. Но Никита явно обрадовался, услышав мой голос… А какой будет встреча сегодня вечером? Сможем ли мы вернуть прежние отношения? Если муж не признает своей ошибки, если не скажет, что был не прав, я не смогу его простить.

…В девять вечера в дверь позвонили. Я, волнуясь, открыла, и Никита, едва ступив на порог, тут же смял меня в объятьях, схватил, заграбастал, сдавил… Уже через сотую долю секунды на моём лице, шее и «красивой зоне декольте» (как говорят в телепередачах, участницам которых создают новый имидж) не осталось ни одного квадратного сантиметра, не покрытого страстными поцелуями.

– Юля, прости меня, пожалуйста! Я был круглым идиотом! Как я мог тебя в чём-то винить? Решил, что ты принимала таблетки… Я был не прав!

– Ты действительно был не прав! – горячо воскликнула я, отстраняясь. – Я не принимала никаких таблеток и не травила ими нашего ребёнка. Я не виновата в том, что произошло. А ты, а ты… Ты даже не поддержал меня в этот ужасный момент!

– Юля, прости! – взмолился Никита. – Конечно, ты ни в чём не виновата… Но мы попытаемся снова, и у нас обязательно получится. Как ты думаешь? Получится?

– Очень надеюсь, – с чувством ответила я. – Очень! Не знаю, правда, когда теперь… А если только через пять лет?

– Давай помиримся, – Никита вновь привлёк меня к своей широкой груди и дал почувствовать, насколько несопоставимы наши весовые категории. – Давай больше никогда не будем ссориться. Я кретин. Страшно на тебя разозлился, у меня крышу снесло от злости… Теперь понимаю, что был не прав. Прости меня, пожалуйста, малыш!

Примирение было полным и безоговорочным.

За ужином, стоившим мне огромных физических усилий (в поте лица двигала курсором и нажимала клавиши, выбирая еду на сайте, затем, когда заказ доставили, несла, надрываясь, пакет с едой от двери до кухонного стола!), мы обсуждали угрозу, нависшую над «Юниа-Транс», и изощрённые способы ликвидации Олега Ольховского.

– Надо же, – сказал Никита. – Ты так переживала из-за миллионов, предложенных Олегом. Делила их, тратила… Мечтала о новой квартире. А это был мыльный пузырь! Не стоило беспокоиться.

– Да-а… И я два месяца, пока общалась с Олегом, считала себя суперспециалистом. Ведь он хотел купить мой талант за безумные деньги… Получается, он хотел совсем другого: внедриться в «Юниа-Транс» с той стороны, откуда никто не ждал. А я зря обольщалась!

– Ты очень хороший журналист, не переживай, – успокоил Никита.

Один факт я от мужа утаила. Не призналась, что всё это время Олег поил меня отравленными коктейлями, в результате чего я и очутилась в больнице… Никита пришёл бы в ярость, бросился на поиски Олега – и ещё неизвестно, чем закончилась бы их встреча.

– Всё, я поехал, – заявил вдруг муж, поднимаясь из-за стола.

– Куда? – изумилась я. – Куда собрался?

Опять расстаёмся?!

А как же секс? Выматывающий, многочасовой – ведь мы не виделись целую вечность!

– Поеду в контору. Договорились с Генрихом встретиться.

– Вы всё ещё не налюбовались друг на друга? Вы же вместе были в командировке, потом вдвоём летели в самолёте! – возмутилась я. – Ночь на дворе!

– Ты забыла? У нас нештатная ситуация. Будем разрабатывать план действий.

– Ночью?!

– А что? Это нормально.

Мы долго целовались на пороге, не в силах разорвать объятья. Никита ушёл. Не успела я предаться отчаянью, в дверь кто-то постучал – причём явно ногой, громко, грубо, а не интеллигентно – костяшкой указательного пальца.

Я с опаской посмотрела в глазок. И с удивлением увидела лицо Никиты.

– Вот, – сказал милый муж, вваливаясь в квартиру. – Это тебе.

В руках он держал мою кофе-машину и с ней тяжело протопал на кухню.

– Ты же вроде бы отвёз её на работу?

– Да нет. Не довёз. Она в багажнике так и стояла всё это время. Я вдруг подумал, как же ты мучаешься без своей любимой игрушки. Было жестоко её у тебя отбирать. Вот, возвращаю. Но, Юля! Учти! Не больше двух чашек в день, я тебя умоляю! Ты же разумный человек! Договорились?

– Договорились, – пообещала я.

Две чашки в день?

Легко!

Могу даже ограничиться всего одной. Или вовсе не пить кофе. Никита очень удивится, когда узнает, что я полностью перешла на зелёный чай и превратилась в отличницу ЗОЖ.

Порадую его позже.

– Езжай на работу, – сказала я мужу. – Быстрее уедешь – быстрее вернёшься. Не терпится заняться с тобой результативным сексом.

Глава 27

Идеальный отец

Прошло два дня. Мы с Никитой ударно работали: он совместно с Генрихом Николаевичем возводил крепостной вал вокруг «Юниа-Транс», чтобы оградить фирму от рейдерской атаки, а я полностью погрязла в «курином деле».

Владелец птицефабрики устраивал одну пресс-конференцию за другой, стараясь убедить общественность в своей благонадёжности. Куриный Босс взялся за ум – начал разгребать свалку отходов. Это и так было его обязанностью, но хозяин птицефабрики, вероятно, решил заработать на акции нимб святого. Он отлично пиарился сам и рекламировал свою торговую марку: каждый шаг экскаватора, убирающего залежи трупов, сопровождался вспышками фотокамер, по вечерам в местных новостях докладывалось о ходе работ.

Последние дни октября радовали теплом. Золотые листья облетели с деревьев, и те стояли голыми, бледно-голубое небо по вечерам становилось ярко-розовым, почти малиновым.

Олег не звонил и не появлялся. Наверное, улетел в Москву, чтобы обсудить с заказчиками нюансы грядущего нападения на провинциальную транспортную фирму…

– Юля, тебе просили передать, – секретарша главного редактора заглянула в кабинет и положила на стол передо мной бумажку с каракулями.

– Ещё одна пресс-конференция?! – возмутилась я. – Да сколько можно!

– Давай, давай, Юлечка. Ровно в двенадцать, не забудь.

Недовольно поворчав, я вернулась к статье и допечатала ещё один абзац. Потом оторвала взгляд от монитора и задумалась. Одна мысль не давала покоя, она постоянно крутилась в голове…

Я принялась одно за другим перебирать звенья логической цепочки, с огромным трудом сплетённой мною. Нет, это не была крепкая, прочная цепь, способная выдержать натиск критически настроенного разума. Так, хлипкое сооруженьице, всё сплошь из домыслов и предположений…

Фиолетовая водолазка!

Откуда она взялась в моём шкафу?

Вроде бы я уже разобралась: так как Олег долгое время накачивал меня психотропными коктейлями, то я не могу вспомнить, как покупала в магазине эту водолазку. И загадочные перестановки в квартире объясняются тем же – провалами в моей памяти… Ничего удивительного, странно, что вообще выжила… Я сходила с ума от галлюцинаций и теряла на ходу сердце, – оно захлёбывалось в тахикардическом галопе…

И всё равно, никак не могу поверить! Хорошо, пусть я забывала закрыть дверцы бытовой техники, доставала чашки и пила из них, а потом не убирала на место, двигала принтер, переносила с место на место стулья – и всё это в каком-то тумане… Согласна, так бывает. Даже совершенно адекватные люди часто оставляют включённым утюг или не гасят свет. Но поехать в магазин, выбрать классную вещь, примерить, расплатиться – и абсолютно этого не помнить?

Нет, не укладывается в голове!

– А почему я до сих пор не попыталась это проверить? – вслух спросила я себя. – Что мне мешает?

По дороге на пресс-конференцию заскочила домой и забрала из шкафа трикотажное изделие, ставшее причиной мучительных размышлений, а также прихватила и ярлык на силиконовой верёвочке – с названием фирменного магазина.

Хорошо, что не выкинула!

Девушка за сверкающей стойкой напоминала Диту фон Тиз – и формами, и чёрными как смоль волосами, и искусным макияжем. Улыбаться она не спешила, наверное, боялась, что от лица отвалится кусок штукатурки.

– У меня нет чека, – сказала я ей. – Вы не могли бы его восстановить?

Девица вздохнула.

– А зачем вам? – спросила она. – Хотите вернуть вещь? Или что?

Взяв этикетку, она уставилась в компьютер и принялась щёлкать «мышью».

– Вовсе нет! Видите ли, занимаюсь домашней бухгалтерией. Веду таблицы, подшиваю чеки. Муж требует детального отчёта, – объяснила я на всякий случай, чтобы не волновать Диту фон Тиз. Вдруг она подумает, что я выискиваю недочёты в работе магазина. – И надо же, этот чек куда-то подевался. Муж меня убьёт.

– Из-за чека? – не поверила Дита.

– О! – удручённо покачала я головой. – Я даже столовые приборы должна класть строго перпендикулярно кромке стола и ровно в двух сантиметрах от тарелки!

– М-м-м…

– Гель для душа должен стоять между пеной для бритья и туалетной водой – и не иначе! – воодушевлённо продолжила я, набрав в грудь побольше воздуха. Меня уже несло. – А когда развешиваю в ванной полотенца – выравниваю края, не дай бог один край свесится ниже противоположного. Серые и чёрные пуловеры в шкафу лежат всегда на второй полке, а голубой, зелёный и с ромбами – на третьей. Ароматический пакетик от моли должен висеть между четвёртым и пятым пиджаком, но не между третьим и четвёртым. Ремни необходимо свернуть в кольца и выложить их на полке так, чтобы все кончики смотрели влево и воображаемый радиус, проведённый через центр окружности и кончик ремня, составлял угол в девяносто градусов с краем полки. А оргазма я обязана достичь на двадцать пятой фрикции, ни раньше, ни позже. Теперь вы понимаете, почему мне обязательно нужно раздобыть копию чека?!!

– Да! – в ужасе закричала Дита. – Конечно! Я сейчас всё сделаю!

Вскоре я уже сидела в машине и листала ежедневник. На чеке красовались дата и время: фиолетовая водолазка была куплена в этом магазине шестого сентября в третьем часу дня. А что я делала шестого сентября в районе двух? Так-так-так… Это был понедельник… В воскресенье утром я простилась с Евой и Мишуткой, – они заглянули ко мне по дороге в аэропорт, отправляясь в Турцию. В понедельник вечером я ходила в театр с Олегом (чтоб ему пусто было, негодяю!). А днём… Днём вкалывала, как ненормальная, вот и запись в ежедневнике свидетельствует о том же: на двенадцать у меня была назначена встреча в Ленинском районе, а на два – интервью в Центральном. И я отлично помню, как встречалась и беседовала с людьми – приехала ровно к назначенному времени, не опоздала. Иными словами, мне никак не удалось бы купить водолазку шестого сентября в два часа пятнадцать минут.

Значит, это сделала не я, а кто-то другой…

Тот, кто положил водолазку в мой шкаф.

Кто?!

Я сидела на пресс-конференции и машинально делала пометки в блокноте, хотя голова была занята другим вопросом: кто и зачем подбросил фиолетовую водолазку и как объяснить загадочные происшествия в квартире – ведь теперь я не могу всё списать на свою медикаментозную забывчивость.

Мобильник завибрировал в заднем кармане джинсов, – я выключила звук, когда началась пресс-конференция.

Это был Никита.

– Я уже дома! – радостно объявил он. – Мы с Генрихом решили немного передохнуть.

– Генрих у нас в гостях? – сдавленно прошептала я.

– Да нет, почему же? Мы разъехались, каждый в свою епархию. Взяли короткий тайм-аут. А то уже крышу сносит от напряжения. А ты, Юля, где? Приезжай скорее, я страшно соскучился.

– Не могу, – прошептала я, прикрыв рот рукой. – Тут пресс-конференция. Потом надо будет сразу же написать материал, его поставят в номер. В общем, вырисовывается полноценный рабочий день. Вернусь только вечером.

– Жаль! – расстроился Никита. – Всё равно, постарайся не задерживаться.

Вскоре мобильник вновь завибрировал в кармане. На сей раз позвонила Ева.

– Твоя мечта сбылась! – нервно сообщила она. – Мама вернула Мишутку. Кажется, они разругались в пух и прах. Что стар, что млад! А у меня важная встреча. Юль, ты не выручишь? Можно я сейчас тебе его подкину?

– Ева, но я не дома, а на пресс-конференции, – тихонько прошипела я в трубку. – И не знаю, когда удастся вырваться.

– Проклятье! Что же делать? Куда девать ребёнка?

– Возвращайся обратно к маме и умоляй о снисхождении.

– Да ни за что на свете! – огрызнулась Ева.

– Ой, я придумала! Езжай домой. Никита уже вернулся с работы. Отдай Мишутку ему.

– Правда? А можно? – засомневалась Ева.

– Можно. Думаю, оба парня будут безумно рады.

– Юля, спасибо!

Только к шести вечера удалось сдать материал и сбежать из редакции. Это закон подлости! Когда Никита отсутствует, у меня есть возможность болтаться дома неограниченное количество времени. Могу и вовсе не пойти на работу. Но вот любимый мужчина вернулся и готов вплотную заняться мною, а мне некогда предоставить себя в его распоряжение!

Обидно!

Конечно, шесть вечера – это не девять и не одиннадцать. Ещё успеем пообщаться. Если, конечно, Никита вновь не сорвётся в «Юниа-Транс» к Генриху – продолжать мозговой штурм.

Припарковав автомобиль с торца дома, там, где волшебным образом нашлось свободное местечко, я обогнула здание и сразу увидела Еву. Вернее, Евину спину! Подруга партизанила около трансформаторной будки, выглядывая из-за неё и что-то рассматривая… Заинтересовавшись, я подкралась сзади и тоже выглянула.

И увидела чудесную, но щемящую сердце картину.

На качелях сидел и тихо раскачивался Никита, а из плотного кольца его рук высовывался Мишутка, – торчала румяная от вечерней прохлады мордашка, топорщился из-под шапки светлый хохолок. Парни о чём-то переговаривались друг с другом, Никита улыбался, Мишутка держал блестящий револьвер и дрыгал ногами в ярких кроссовках…

– Очаровательная парочка! – с грустью выдохнула я.

Ева от неожиданности вздрогнула, обернулась и, увидев меня, непроизвольно отпрянула в сторону.

– А, это ты, – произнесла она смущённо. – Да, они мило смотрятся вдвоём. Уже минут десять стою и любуюсь…

В глазах Евы застыла печаль – так же, как и в моих, только более концентрированная. Я грустила из-за того, что у Никиты нет такого сына, как Мишутка, Ева – что у её ребёнка нет такого отца, как Никита…

И тут мужчины нас увидели. Они с радостными воплями спрыгнули с качелей и побежали к нам через детскую площадку.

– Знаешь, я позвонила в агентство недвижимости и съездила с риелтором в «Синюю Башню». Полюбовалась свободной квартирой, – призналась я, путешествуя указательным и средним пальцем по голой груди Никиты. Импровизированный «человечек» маршировал по выпуклым мышцам, а прямо у меня под ухом гулко стучало сердце любимого человека.

– Только не это! – взревел муж.

Упоминание о «Синей Башне» действовало на него, как красный плащ на быка. Нужно было обладать храбростью тореадора, чтобы в разговоре с Никитой затрагивать эту больную тему. Я не отличаюсь особой смелостью, просто захотелось помечтать.

– Вот если б мы смогли купить там квартиру!

– Юля, один раз мы уже это сделали!

– Да, правда… И нам страшно не повезло. Но какие же классные там планировки! А район! А вид из окна!

– Я помню. Но в данный момент нечего и мечтать.

– Не согласна! Мечтать можно всегда! Я представляю, как бы здорово мы там разместились…

– Даже если покупать в ипотеку – забыв о том, что это многолетняя кабала и потакание алчности банкиров, – у нас нет денег даже на первоначальный взнос.

– Знаю, знаю, – вздохнула я. – Но никому не возбраняется мечтать о невозможном. Я просто фантазирую, и эти фантазии безумно сладкие… Сделаем ремонт, а одну комнату разрисуем облаками и поставим там детскую кроватку… Что ты об этом думаешь?..

Глава 28

Ещё одна загадка в мою коллекцию

Утром Никита отчалил из тихой семейной гавани едва ли не в семь часов. Они с Генрихом Николаевичем все эти дни работали на износ, но занимались не обычными автотранспортными делами, а юридической казуистикой. Они наняли профессионалов и вместе с ними прикрывали всевозможные лазейки, дававшие рейдерам шанс провести операцию.

Первоначально информация о подготовке рейдерской атаки существовала только в виде моей догадки. Но едва Генрих и Никита занялись этим вопросом, как к ним стали поступать аналогичные сведения и по другим каналам. Крупная автомобильная компания взяла под прицел «Юниа-Транс», мечтая проглотить лакомый кусочек так же страстно, как я – добыть квартиру в «Синей Башне». Именно они и наняли в помощники фирму, специализирующуюся на захватах…

Пару раз я звонила Олегу. Намеревалась встретиться и, прикидываясь дурочкой, разузнать что-то новое. Телефон Олега не отвечал. Возможно, мой импозантный отравитель уехал из города, заметив бурное шевеление в лагере противника. Понял, что операция готова провалиться, даже не начавшись.

Итак, я проводила Никиту на работу… И вскоре обнаружила себя на кухне – прямо перед кофе-машиной! Аппарат уже радостно гудел, и в подставленную чашку под напором лилась струйка коричневой жидкости. По кухне распространялся божественный аромат!

Не знаю, как это получилось. Я вовсе не хотела нарушать антикофеиновый обет и отказываться от обещаний, данных себе самой… Я просто глубоко задумалась, а моё тело продолжало совершать автоматические движения, отработанные миллионом повторений, – включила аппарат, подставила чашку, замерла в ожидании…

Сейчас я бы даже выпила этот кофе и не заметила! Потому что вновь размышляла о фиолетовой водолазке.

Как она меня достала!

Но я не довожу мысль до логического конца, а всё же надо разобраться… Кто-то положил водолазку в мой шкаф. Значит, этот «кто-то» делал и всё остальное – открывал окна, двигал мебель… Весь сентябрь он хозяйничал в моём доме. А зачем ему это было нужно? Ответ один: довести меня до тихого помешательства. Кто угодно сойдёт с ума, если ему подсовывать «лекарственные» коктейли и устраивать в квартире бардак…

Получается, именно Олег орудовал в квартире, пока я отсутствовала! Неужели он подобрал ключи к замку?

О ужас!

Значит, он видел нижнее бельё, развешанное в ванной на сушилке! Да и в шкафу ему могло попасться много интересных вещичек… Нет, у меня, конечно, бельё красивое… Но я предпочитаю не выставлять его на всеобщее обозрение! Пожалуй, придётся поменять замок. Или даже дверь. Неприятно чувствовать себя такой незащищённой…

Но какой всё-таки план разработал Олег для захвата «Юниа-Транс»? Что-то в высшей степени оригинальное и непредсказуемое. Понятно одно – я являлась важнейшим звеном его коварного замысла. Сколько энергии Олег потратил на мою персону! Приглашал в кафе и там выгадывал момент, чтобы подмешать дурь в коктейль, – как сложно! Проникал в квартиру, стараясь не столкнуться в подъезде с соседями – и это тоже нервотрёпка…

Так. А если предположить, что Олег вовсе не вторгался в мои апартаменты? Не изображал барабашку, не подкладывал в шкаф фиолетовую водолазку? Тогда и в моём отравлении он тоже неповинен! И надо начинать всё самого сначала – искать преступника в другом месте.

Я не сошла с ума месяц назад, несмотря на чьё-то настойчивое желание упрятать меня в психушку. Но я сойду с ума прямо сейчас – размышляя над тем, кто за всем этим стоит.

Олег?

Или кто-то другой?

Олег. Конечно, он! Каким бы ещё образом наркотики очутились в моём организме, если не из тех напитков, которые он мне спаивал?

Без вариантов!

Вздохнув, я опустила глаза и увидела чашку, наполненную кофе. И что мне с ней делать? Неужели выплеснуть кофе в раковину? А запах у него восхитительный… Наверное, ничего не случится, если я тряхну стариной и залью в бак пару миллилитров чудесного топлива?

Всего одну чашечку!

Я уселась за стол, полюбовалась плотной кремовой пенкой, ещё раз вдохнула аромат… Нет, от этого невозможно отказаться!

Понадобилось всего три секунды – и чашка опустела. Я обожгла рот, но тут же снова бросилась к кофе-машине – за новой порцией амброзии. И как мне удавалось столько дней жить без кофе?!

Это невероятно!

Я выпила пять – пять! – чашек подряд, прежде чем смогла хоть на мгновение остановиться и задуматься о преступности подобного поведения. Необходимо прекратить кофейную вакханалию, иначе мне будет стыдно смотреть в глаза Никите. Да и сама себя уважать перестану…

Ну и пусть!

А Никита ничего и не узнает.

Волшебная кнопка на панели кофе-машины притягивала. Словно загипнотизированная я протянула к ней руку, но тут же отдёрнула.

Юля, что ты делаешь?!

Внезапно какое-то движение на кухонном столе, слева от сахарницы, отвлекло моё внимание от чудо-аппарата, сопротивляться магическим чарам которого у меня уже не было сил. Я присмотрелась и похолодела от ужаса… По столу ползла чёрная мошка! Довольно-таки жирненькая, откормленная…

Ну вот опять!

Она, подлая тварь, передвигалась уверенно, по-хозяйски, как у себя дома. Тут же к первой присоединилась вторая, а там и третья… Я заворожённо наблюдала за ними, постепенно наполняясь негодованием. Потом потянулась за бумажной салфеткой – необходимо уничтожить паразиток!

Но тут же остановила себя.

Эти мошки существуют только в моём воображении! На самом деле их нет… У меня опять начались галлюцинации. И это означает… Означает… Что я искала врага вовсе не там! Олег не сыпал яд в коктейли. Отрава была у меня дома – и подмешена прямо в кофейные зёрна!

Трясущимися руками я открыла контейнер кофе-машины и, свернув из бумаги кулёк, пересыпала в него отстатки зёрен. Потом набрала номер Вадима.

– Кажется, нашла, – пропустив приветствие, замогильным голосом сообщила я врачу. – Можно прямо сейчас привезти на экспертизу?

– Что ты нашла? Что привезти? – с ходу не понял Вадим.

– Зёрна.

– Какие ещё зёрна?

– Кофейные! Я их привезу, – повторила я, теряя терпение.

– А зачем? – удивился Вадим.

Ну и тугодум!

– Похоже, они отравлены.

– Ты серьёзно?

– Да! – рявкнула я, с трудом преодолевая желание смахнуть двух чёрных мошек, гордо шествующих по моему голому колену.

– Ох, Юля… Ну давай, вези, красавица! Кстати, ты Никиту-то посвятила? Он знает о проводимых изысканиях?

– Нет, – испугалась я. – Вадим, пожалуйста, ты ему тоже ничего не говори.

– Юль, ну почему?

– Потому что он сразу придушит отравителя. Убьёт, однозначно. И Никиту посадят. А я этого не хочу.

Кстати, а кого теперь должен убить Никита?

Совершенно не понятно.

Сначала я думала на свекровь. Мимо!

Потом – на Марину Аркадьевну. Опять мимо!

Затем – на Олега. И снова промах!

Сыщик из меня никакой…

– И что же? – поинтересовался врач. – Никита продолжает думать, что ты принимала капсулы для похудения?

– Он уже так не думает. Обвинение в идиотизме с меня снято.

– Да уж, – заметил Вадим. – При твоих изящных габаритах думать о похудении – сущий идиотизм.

– Я и не думала!

– Надеюсь.

– Неужели ты всё-таки мне не веришь?

– Ну как сказать… Юля, ты привезла мне на анализ какую-то конфету. Сейчас ещё притащишь кофейные зёрна… Ты серьёзно думаешь, что кто-то тебя травил? Это какой-то детективный бред.

– Нет! Я сама сидела и тупо жрала наркотики.

– Волшебные тайские таблетки для похудения, – мягко поправил Вадим. – Да, они эффективны. Но зато напичканы всякой дрянью.

– Нет! – заорала я в трубку, изо всех сил сжимая её в руке. – Я не пила никаких таблеток!

– Ладно, – вздохнул Вадим. – Вези свои зёрнышки, курочка. Проверим их.

Курочка?

На что он намекает?

Что я – безмозглая курица?

Не удержавшись от искушения, я всё же замочила пять мошек – с размаху хлобыстнув себя ладонью по ноге.

Получите, гадины!

Мне на полчаса доверили коляску. Там, в глубине упаковки, сопел крошечный носик, лежали, подрагивая, на щеках длинные чёрные ресницы. Я заглядывала внутрь, умилялась. Молодая мамаша – обитательница нашего двора – помчалась в магазин, вручив мне сокровище. Если б Лера видела, как вчера я металась по кухне, истребляя вымышленных чёрных мошек, она бы сто раз подумала, оставлять ли ребёнка на моё попечение.

Но откуда ей знать, что я ненормальная?

– Ну как вы тут? – спросила запыхавшаяся Лера, подбегая к коляске. – Не просыпался?

– Нет, всё нормально. Ты зря торопилась.

– Ой, да. А я галопом, быстрей-быстрей. Чтобы и тебя, Юль, не задерживать.

– Ничего страшного.

– Слушай, Юля, хотела спросить. Эта красавица, что в вашем доме живёт… Деловая такая… У неё маникюрные салоны по всему городу… Ева, да?

– Да, Ева. А что?

– Она у нас квартиру купила?

Дом Леры стоял напротив нашего, а детская площадка находилась между двумя зданиями и была общей. На ней мы сейчас и стояли.

– Почему ты так решила? – удивилась я. – Еве вообще-то не до покупок. Её бизнес прогорел.

– Прогорел? – вытаращила глаза Лера. В её глазах полыхнул ужас пополам с удовольствием. Да, представьте себе, у той шикарной красотки дела не так уж и блестящи! – Точно… Я заметила, она теперь без машины. И что? Закрыла все свои салоны?

– И салоны закрыла, – вздохнула я. – И машину продала.

– Вот не повезло, – покачала головой Лера, безуспешно изображая сочувствие. – Приятного мало – из грязи в князи. Ой, то есть наоборот!

– С небес на землю, – предложила я более уместный фразеологизм.

– Бедняжка… И как она теперь? У неё же маленький сынок… Его кормить, одевать… Впрочем, я видела, к ней крутой мужик частенько приезжает.

– Ах, Лера! – пожурила я. – Ты чем это занимаешься? Сидишь на подоконнике с биноклем? Тебе вообще-то надо следить за ребёнком.

– Я слежу! – поклялась любопытная Варвара. – Наверное, этот мужик и купил Еве квартиру в нашем доме. Вот только я не понимаю – зачем?

– Ты что-то путаешь. Никто ей ничего не покупал. Ева обязательно бы мне рассказала.

– Видно, не захотела! Юля, я тебе точно говорю! Она и жила в ней в сентябре. Я каждый день видела, как она через площадку бегала из нашего подъезда в ваш.

– Что?! – изумилась я. – Не может быть! Но это же идиотизм!

– Вот и я думаю! Зачем жить на две квартиры?

– Ты не ошибаешься? Может, это была не Ева?

– Ну уж конечно! Это тебя, Юля, можно не заметить, ты… ну это… скромница. А Еву не узнать очень трудно!

– Да, она яркая девушка, – со вздохом подтвердила я. – Так что же? Она металась туда-сюда между двумя домами?

– Угу. Странно, правда? Зачем она это делала? Ты у неё спроси, пожалуйста. А то я умираю от любопытства.

Теперь и я уже умираю.

От любопытства.

И от неприятного холодка в груди.

– А когда ты её видела?

– Я же говорю – в сентябре.

– Не может быть. Почти весь сентябрь она с сыном отдыхала в Турции.

– Неа, – отрицательно замотала головой Лера. – Её малыша я не видела, это верно. Но сама Ева постоянно тут бегала. У меня из окна весь двор отлично просматривается.

– Ну и дела, – пробормотала я в замешательстве. – Может, ты ещё и даты вспомнишь?

– Так… Ну-у… Не с самого начала сентября, а числа где-то пятого-шестого я первый раз её заметила. И очень удивилась. И добавь, ну, три недели… А потом она вернулась обратно в свою квартиру. По утрам уходит на работу – или чем она там занимается – из вашего подъезда, а не из нашего… А ребёнка, кстати, очень долго не было видно, только-только появился.

– Он жил у бабушки, – медленно произнесла я. Полученная информация никак не желала укладываться в голове, торчала частоколом.

Ева!

Вот, ещё и подруга подкидывает загадки!

Мало мне их!

– Лера, пока, я убегаю.

– Ты потом мне скажешь, что всё это значит? – крикнула девушка вдогонку.

Мне бы самой очень хотелось это выяснить…

Евино поведение выглядело в высшей мере странно. Получается, она никуда не уезжала? А как же Турция? Ведь она звонила мне оттуда!

Значит, обманывала?

Но зачем?

Я ощутила, что вновь оказалась на пороге открытия – и очень неприятного. Сердце нервно застучало в груди.

Запищал мобильник. Я едва не уронила его, вытаскивая из сумки, – руки дрожали от волнения.

– Юля, это Вадим, – прозвучал в трубку голос врача. – Приношу свои извинения. В кофейные зёрна на самом деле была подсыпана дурь. Наркотик, вызывающий зрительные, слуховые, тактильные галлюцинации. Короче, психодислептик. Его метаболиты присутствовали в твоей крови и моче, когда тебя к нам доставили… Извиняюсь. Зря тебя подозревал. А кто подсыпал наркоту тебе в зёрна? Кто тебя так сильно ненавидит?

– Если бы я знала!

Но похоже, уже догадываюсь.

Ещё бы понять причину этого поступка.

Глава 29

Интервью с вампиром

Полдня я просидела дома, тупо уставившись в одну точку. Соображала, высчитывала, а заодно умирала от тоски, осознав масштаб моих заблуждений.

Олега с его рейдерскими амбициями задвинула в сторону. Да, он преследовал определённую цель, встречаясь со мной: хотел собрать как можно больше информации о «Юниа-Транс», познакомиться через меня с Евгенией, получить рычаги воздействия на Никиту.

Но Олег меня не травил!

И не приходил в мою квартиру.

Этим занималась Ева. У неё были ключи от квартиры, и она конечно же сделала дубликат.

Ева, милая Ева…

За что она так со мной?

Неужели она… Я вдруг вспомнила недавний эпизод на детской площадке. Никита с Мишуткой качались на качелях, а Ева наблюдала за ними. В тот момент её лицо озарялось пронзительной грустью. Какая боль стояла в её глазах!

Неужели она влюблена в Никиту? Неужели все эти годы, что мы живём бок о бок в одном доме, она тайно его любит? Да нет, не может быть… Нет, это исключено. Конечно, он всегда ей нравился… Ева отзывалась о моём муже только в превосходной степени. Всегда подчёркивала его достоинства. Смотрела с восхищением. И с тоской в голосе противопоставляла Никиту всем своим неудачливым поклонникам.

Да, теперь я всё это ясно вижу… А раньше не придавала значения этим тревожным симптомам. Воспринимала комплименты в адрес Никиты как нечто само собой разумеющееся – ведь он действительно уникален!

Да я просто слепая!

Как я могла ничего не заметить раньше?!

Но Ева никогда не заходила дальше устных проявлений симпатии, причём никогда не нахваливала Никиту в глаза – говорила приятные слова только мне, а не ему. А с самим Никитой никогда не кокетничала, держалась на удивление корректно…

А вдруг я ничего не знаю?

Она же очень умная.

И потрясающе красивая.

Возможно, Ева и к Никите искала подходы, но делала это тонко и незаметно. Так, что я ничего и не знаю…

А как она отреагировала на известие о нашей скоропалительной женитьбе! Её словно обухом по голове ударили… А как застыла на пороге кухни, увидев, что исчезла кофе-машина! Стояла, моргала, даже слова не могла произнести… Ведь именно в контейнер аппарата она и подсыпала отравы. А я вдруг перестала пить кофе!

Домыслы и предположения совершенно меня измучили. Существовала единственная возможность одним махом разрешить все сомнения – отправиться к Еве и вытрясти из неё правду! Я вышла из квартиры и побежала вверх по лестнице, почти полетела, подгоняемая злостью и обидой.

Евы не было дома, хотя на улице давно стемнело – семь вечера. На днях мы снова перешли на «зимнее» время, и теперь уже в шесть часов на дворе наступала ночь.

Постояв перед закрытой дверью, я вдруг подумала, почему бы не воспользоваться приёмом противника? Ева без спроса заходила в мою квартиру, рылась в вещах. Это отвратительно!

Почему бы и мне не поступить точно так же?

Я быстро сбегала домой и взяла запасные ключи, давно отданные Евой мне на хранение. И, зайдя внутрь, первым делом заметила на столе изящный серебристый ноутбук.

Не церемонясь и отбросив в сторону приличные манеры (о каких приличиях может идти речь, если подруга пытается отравить меня и заполучить моего мужа?! Это битва не на жизнь, а на смерть!), я ринулась к ноутбуку, включила его и стала рыскать по файлам.

Евин компьютер содержал огромное количество информации, но всё было чётко систематизировано. Проигнорировав музыкальные и видеофайлы Интернета, я занялась поисками личного дневника, хотя и без надежды, – Ева никогда не производила впечатление романтической особы, подробно описывающей каждое движение своей души. Она была сугубо деловой девушкой.

Дневника я не нашла. Хотя, возможно, Ева ведёт запароленный интернет-блог, маркируя большинство записей пометкой «личное». И там откровенничает сама с собой, отмечая, сколько раз за последнюю неделю ей удалось перекинуться словом с Никитой, улыбнулся ли он ей. И не отбросила ли ещё копыта подруга-соперница.

Вместо дневника я обнаружила архив бухгалтерских и юридических документов. Едва открыла папку и пробежала взглядом текст, как остолбенела от неожиданности.

Вот так новость!

Ну и дела!

Прочитав документ ещё раз, я поняла: желание завладеть Никитой не являлось единственной причиной, почему Ева хотела от меня избавиться. У неё был и другой – довольно веский – мотив…

В этот момент в двери повернулся ключ, и в квартиру вошли Ева и Мишутка. Так как между прихожей и комнатой не было стены (Ева сделала перепланировку), то меня сразу же заметили. Я смотрела на «гостей» из-за раскрытого ноутбука и не двигалась с места.

– Юля! Привет! – закричал Мишутка. – Как здорово, что ты к нам зашла! А ужин приготовила? Не успела? Ставлю сто против одного – ужина у нас нет.

– У нас есть йогурт, – сказала Ева.

Увидев меня за компьютером, она вмиг изменилась в лице, помрачнела. Однако вовсе не удивилась моему визиту. Наверное, угроза разоблачения давно висела над ней дамокловым мечом. Мы скрестили взгляды, как шпаги, и некоторое время молча гипнотизировали друг друга. Ева поняла, что я уже обо всём догадалась. Отчаянье пополам с дикой усталостью отразилось в её глазах.

А Мишутка тем временем разделся, помыл в ванной руки, напевая себе под нос песенку, затем протопал к холодильнику и с грустью констатировал, что да, действительно, тут один лишь только йогурт.

– А как же хочется котлет! – вздохнул юноша.

Я едва не рванула к двери – у меня-то дома заготовлен царский ужин. Как-никак муж вернулся из командировки, и поэтому теперь холодильник забит до отказа. Неужели я не принесу парочку котлет моему любимому мальчугану?

Но пришлось себя остановить. Прервала полёт прямо на старте. Очевидно, пора привыкать к раздельному проживанию – в психологическом плане. Отныне нас с Евой не связывают дружеские отношения. Напротив, теперь мы враги. И значит, о Мишутке, как бы дорог он мне ни был, тоже придётся забыть…

По молчаливому соглашению мы с Евой не начинали разговор до тех пор, пока ребёнок не отправился в кровать. Да, мы молчали, а вокруг нас концентрировалось напряжение, оно давило грудь, как тяжёлый душный воздух перед летней грозой.

Затем мы уединились на кухне. Я сгорала от желания вцепиться Еве в горло, а также выцарапать ей глаза. На днях она сделала мне шикарный маникюр, вот этими когтями я бы и впилась!

Но экс-подруга опередила. Она бросилась ко мне, схватила за руки и быстро, горячо зашептала. Вернее, закричала, но шёпотом, чтобы не волновать засыпающего за стеной Мишутку:

– Юля, пожалуйста, прости меня! Юлечка, милая, умоляю!

Я с отвращением сбросила с себя её руки.

Ещё и цепляется, негодяйка!

– Как ты могла со мной так поступить?!

– Юля, прости! Я совсем потеряла голову!

– Я растила твоего ребёнка, ухаживала за ним, берегла, как родного! А ты мне чем отплатила?

– Юлечка… Да, ты права…

– Зачем?

– Но ты сама загнала меня в угол! – вдруг злобно прошипела Ева. – Зачем ты стала собирать информацию о «Ролланте»?

– Я не специально! Ты же знаешь, случайно наткнулась, когда писала курсовую для Маринаркадьевного сына!

– А что ты вечно впрягаешься?! Не писала бы курсовую, не узнала бы про «Ролланту».

– А ты сама-то знала о том, что использование этого аппарата запрещено?

– Юля, откуда?! – совершенно искренне воскликнула Ева. – Ничего я не знала! Закупила оборудование, наняла врача-косметолога, открыла салон. Ты помнишь, это всегда было моей мечтой. И вот подвернулся шанс. Во-первых, в тот момент я избавилась от всего, что можно было продать. Закрыла маникюрные бары, распустила персонал. Потеряла бизнес, но и от обязательств тоже освободилась. И можно было начинать с самого начала.

– А во-вторых?

– Во-вторых, появился инвестор. Андрей. Он сам предложил мне деньги, и я не отказалась. Кроме того, я продала машину, плюс оставалась некоторая сумма после закрытия маникюрных баров. И ещё взяла банковский кредит. Все эти средства я вложила в новый бизнес. Никому ни о чём не рассказывала – боялась сглазить. А в «Будуар» тут же потянулись состоятельные клиентки, потому что «Ролланта» творила чудеса.

– Это верно, – вздохнула я.

– Я решила подарить тебе купон на процедуру, чтобы ты туда сходила и непредвзято оценила работу салона. Не догадываясь, что я его хозяйка. А потом, после восторженных отзывов в адрес «Будуара», я бы призналась тебе, что это мой проект. Думала, ты захочешь написать о салоне статью в «Стильную Леди» или станешь продвигать «Будуар» через дамские сайты и информагентство. И реклама не будет стоить мне ни копейки. Размечталась! В результате всё вышло совсем иначе…

– Да уж.

– Ты затеяла никому не нужные исследования, напоролась на ужасные факты о «Ролланте». И решила сражаться за здоровье нации. Настучала на салон в санэпидстанцию… Юля, тебе ведь всегда больше всех надо!

– Да, мне всегда больше всех надо, – с вызовом повторила я.

– Меня охватила паника. Я просто не знала, что делать. Всё летело в тартарары. Надо было отбить затраченные деньги, вернуть долги, выплатить кредит. А ты собралась растрезвонить на весь город, что в «Будуаре» делают опасную процедуру. Ко мне записывались такие клиентки! Высшее общество, бомонд. Они отваливали за сеанс фантастические суммы. И вот в один прекрасный день они бы узнали, что их здоровью нанесён вред. Да меня, как хозяйку салона, просто растерзали бы! Отдали бы под суд!

– Думаю, да, – пробормотала я.

Случайный свидетель ни за что не подумал бы, что сейчас на кухне происходит глобальное выяснение отношений. Мы так сдержанно и тихо разговаривали с Евой, словно ничего и не случилось, и добрые подруги вовсе не превратились в заклятых врагов.

– И я подумала… А что, если ты начнёшь вести себя неадекватно? А вдруг твоё поведение изменится, и ты превратишься в психопатку, девушку с заскоками? Если тобой вдруг овладеет навязчивая мания, ты станешь пугать людей своими буйными эскападами? Парочка подобных выходок – и твоим словам уже никто не поверит! Все отмахнутся, услышав от тебя, что «Ролланта» – запрещённый аппарат. Спишут это заявление на твой параноидальный бред… В общем, я решила… решила… немножко подкорректировать твоё психоэмоциональное состояние.

– Скажи проще: ты решила меня отравить.

– Да, – опустив голову, призналась бывшая подруга. – Я была загнана в угол. На мне висели кредит, обязательства по долгам… Мечтала вернуть деньги Андрею и навсегда распрощаться с ним. Он меня бесит, но ему это нравится. Думаю, он получает удовольствие от того, что посадил на золотую цепь злобную тигрицу. Я огрызаюсь, но никуда от него не могу деться. Андрей вовсе не заваливает меня цветами и подарками просто так, от широты душевной. Он вложил деньги и ждёт дивидендов. Если не в денежном выражении, то в эмоциональном и физическом. Этот урод с меня не слезет, пока я с ним не расплачусь. Я совершила грандиозную ошибку, когда связалась с ним. Ненавижу его!

Глаза Евы пылали злобой. Похоже, она действительно угодила в капкан.

И что – мне её пожалеть?

Сейчас, как же!

– Если бы не ты, я отлично бы со всем этим справилась, – сказала Ева. – Отбила бы вложенные деньги, да ещё и сверху прилично бы заработала. И не за пять лет, а всего лишь за полгода. Но ты испортила всю песню. Я наврала тебе, что салон прикрыли. Надеялась выиграть время.

– И ты начала меня изводить. Проникла в квартиру и подмешала порошок в зёрна. Где ты его взяла?

– Поверь, это уж точно не проблема! В городе крутится столько наркотиков – нужно только проявить интерес, доставят прямо домой с курьером. Ещё и магнитик на холодильник подарят с эмблемой конопли – как новому перспективному клиенту… Нет, я, конечно, преувеличиваю, но… Вот почему ты об этом не пишешь? Почему прицепилась к «Ролланте»? В ночных клубах наркотики едва ли не в свободном доступе. Когда Мишутка подрастёт, я ни за что его туда не пущу! То, что наркотики наносят вред здоровью, неоспоримый факт. А то, что написал какой-то американский профессор о «Ролланте», ещё надо доказать. Но ты же прицепилась именно к этому лазерному аппарату!

– Ева, давай без патетики. Согласись, возмущаться должна я, а не ты.

Подруга тут же сникла.

– Да, верно… Прости. В общем, мне предложили экстракт, особо эффективный при нагревании. Я засыпала его в контейнер твоей кофе-машины. И стала с замиранием сердца ждать результата. Кроме того, случайно узнала, что в доме напротив сдаётся квартира. Андрей как раз предложил отправить нас с Мишуткой в Турцию на три недели, – он же такой заботливый, гад! Я от путёвки не отказалась, но ребёнка отправила на море с бабушкой. Накануне вернула тебе ключи от квартиры – в целях маскировки. Предварительно сделала дубликат. Переселилась в дом напротив и стала следить за тобой.

– И когда я уходила, хозяйничала в моей квартире.

– Да.

– Подмешивала отраву в зёрна.

– Ты истребляла кофе с невероятной скоростью!

– А ещё делала перестановки, открывала окна, разбрасывала листочки и так далее.

– Да.

– Подсунула Мишуткин джип в шкаф. Когда он начал там шевелиться… Уже от одного этого можно было повредиться умом!

– А классно я придумала, да? Вечером прокралась к твоей двери и с помощью пульта управления включила джип.

– Ева, какая же ты скотина! Я едва не умерла от страха!

– А я едва успела убежать, когда ты вдруг выскочила из квартиры и помчалась наверх, к Вите.

– Он меня спас. А ты всеми этими действиями хотела поскорее добиться результата? Чтобы я окончательно сошла с ума?

– Да, – вздохнула Ева.

– Купила мне фиолетовую водолазку. Это и вовсе выглядело издевательством, актом изощрённого садизма! Ведь эта водолазка была куплена явно не впопыхах, а с мыслями обо мне – мой размер, мой цвет… Ты с заботой выбирала вещь для жертвы. Но знала, что потом я сожгу себе мозги, выясняя, откуда водолазка появилась в моём шкафу.

– Да, именно для этого я её туда и положила, – снова вздохнула Ева. – Хотела совсем тебя запутать… Но когда вы с Никитой пришли ко мне в гости и у тебя начался психоз – ты бегала по квартире с пылесосом и кричала про каких-то мошек, – мне стало страшно… Это я довела тебя до такого состояния.

– Я не помню, как бегала с пылесосом.

– Это был настоящий кошмар. Ещё немного – и моя затея полностью бы удалась. Помешал Никита. Он ни за что не согласился вызвать «скорую».

– Меня бы увезли в психушку. И до конца жизни любое моё слово люди рассматривали бы сквозь призму этого факта… «Бронникова? Это та, что лечилась в психбольнице? Боже мой, и вы верите словам психически ненормального человека?»

– Никита так и сказал. Заявил, что на твоей карьере журналиста можно будет поставить крест.

– А ты об этом и мечтала.

– Не мечтала! Но да, именно этого я и добивалась… Юля, я так перед тобой виновата.

– Ты не просто виновата, ты совершила преступление.

– Когда я увидела, что с тобой творится… Меня охватил ужас. Я не предполагала, что эффект будет таким страшным и впечатляющим. Думала… Думала, всё это будет как-то мягче. А потом ты сообщила, что потеряла ребёнка… И это был конец… – Ева сникла, в глазах показались слёзы. – Что же я натворила… Какой ужасный грех взяла на душу…

– Представь, как для тебя было бы славно, если б я всё-таки угодила в психбольницу? Во-первых, ты бы сохранила «Будуар». Во-вторых, не позволяла бы Никите падать духом, пока я отсутствую. Сочувствовала бы ему, заботилась. Да?

– К чему ты всё это говоришь? – нахмурилась Ева.

– Ты любишь Никиту.

– С чего ты взяла! – взвилась подруга. – Вовсе нет! Да, я прекрасно к нему отношусь. Я вижу, насколько он отличается от других мужчин. Тебе невероятно с ним повезло! Но нет, никаких особых чувств я к нему не питаю. Просто жду, когда смогу полюбить достойного мужчину. Пока, увы, мне они не встречались.

– Ева, ты никого не можешь полюбить, потому что твоё сердце занято Никитой.

– Что за ерунда! – возмутилась Ева. Она покраснела, задрожала. Когда мы обсуждали её аферу, она держалась гораздо спокойнее, чем сейчас, когда речь зашла о Никите.

– И он так здорово ладит с Мишуткой! – привела я последний аргумент. – Наш… то есть твой пацан обожает Никиту. Как хорошо вам было бы втроём, да? А я тем временем коротала бы деньки в психушке, привязанная к кровати ремнями.

– Юля, не надо! – взмолилась Ева. – Нет, нет, это неправда! Я не планировала от тебя избавиться. Мне нужно было только сделать так, чтобы люди сомневались в твоих словах.

– Да? А ты подумала о том, что за этот месяц я могла раз сто угодить в автокатастрофу? Знаешь, что я творила на дороге?

– Что?!

– Сама не догадываешься? Ну так прими этот галлюциноген, у тебя он, наверное, ещё остался, и сядь за руль! Испытаешь фантастические ощущения. Но не знаю, далеко ли уедешь в таком состоянии.

– Я об этом как-то не подумала…

– Не верю. Ты знала, что я каждый день мотаюсь по городу и окрестностям. Удивительно, как мне удалось избежать аварии, управляя машиной под кайфом… Ну ты и змея, Ева. Знаешь, я ещё как-то могла бы понять, если бы знала: ты страдаешь от неразделённой любви, мечтаешь о Никите и видишь в нём самого лучшего отца для Мишутки. Но ты говоришь, что не любишь Никиту. Значит, ты думала только о деньгах? О спасении своего салона? Нашу дружбу, моё здоровье и жизнь ребёнка, о котором я безумно мечтала, ты приравняла к стоимости лазерного аппарата?

– Юля, ты передёргиваешь! Ведь моя жизнь тоже была поставлена на карту! Меня бы с потрохами слопали разъярённые клиентки и их высокопоставленные мужья! Конечно, в нашей стране не запрещено применять «Ролланту», иначе как бы я купила этот аппарат? Но ты бы устроила шум в прессе и всех поставила на уши. Тебе это ловко удаётся. Ты бы уничтожила «Будуар», а вместе с ним и меня.

– Тебе нужно было всё рассказать. Мы бы вместе что-нибудь придумали.

– Вспомни, ты пылала негодованием и хотела расправиться с владельцем салона!

– Но я же не знала, что «Будуар» принадлежит тебе!

– Юля, а что ты сейчас будешь делать? – выдержав паузу, осторожно поинтересовалась Ева. – Юль, ты же не упрячешь меня за решётку, правда? Что будет с Мишуткой, если я попаду в тюрьму?

– Не переживай, я хорошо о нём позабочусь, пока ты будешь сидеть на нарах, – успокоила я подругу.

– Ю-у-у-ля, – простонала Ева. – Неужели ты…

– Нет. Я ничего не буду предпринимать. Оставайся, живи с этим знанием: ты убила моего ребёнка и едва не угробила меня.

– Юля, но у тебя же был очень маленький срок, насколько я понимаю! Это был не ребёнок, а всего лишь несколько клеточек!

– Заткнись! – рявкнула я. – Для тебя – несколько клеточек, а для меня – мой будущий малыш, мечта всей жизни.

– Прости…

– Конечно, общаться мы с тобой больше не будем.

– А как же Мишутка? Он так скучал по тебе в Турции, да и потом…

– Я тоже по нему скучала. Наверное, понадобится время – и мне, и ему. Три года мы были настоящими друзьями. Теперь придётся забыть о нашей дружбе и любви.

Ева смотрела на меня с тоской.

– Ты расскажешь всё Никите?

Вот что её волнует!

Я права: она любит моего мужа.

– Смеёшься? Чтобы он ворвался к тебе и придушил на месте? Нет уж, лучше я сохраню всё в тайне. Но одно условие, учти. Ты должна избавиться от «Ролланты». Лазеры как-то утилизируют? Купи себе другой. Возьми ещё один кредит или снова раскулачь Андрея. Но «Ролланту» надо списать с баланса, она опасна.

– Хорошо, – едва слышно выдавила Ева. – Я всё сделаю.

– И нам надо как-то разделиться. Чтобы жить подальше друг от друга и никогда не пересекаться. Хотя бы ближайшие десять лет. Не знаю… Может, мы с Никитой купим в ипотеку новую квартиру. Давно мечтаю переехать.

Я поднялась с места. Прежде чем уйти, заглянула в комнату, где сладко спал Мишутка, намотав на себя одеяло в десять слоёв. Я погладила его по голове, поцеловала в нежную щёчку. Милый малыш! Не знаю, как мы теперь будем жить друг без друга… В горле застрял комок. В эту секунду моя ненависть к бывшей подруге достигла апогея: она лишила меня всего!

Глава 30

Сюрпризы

В начале декабря город завалило снегом. Во дворе росли сугробы, блестящее белоснежное покрывало укутало машины, скамейки и грибок над песочницей.

Я выглянула в окно – там продолжало мести. Снежинки метались в диком танце, шары фонарей висели в туманном золотитом ореоле…

– Вот это снегопад. На дорогах, должно быть, пробки. Наши гости не застрянут в пути?

Мы ждали к ужину Генриха Николаевича и Евгению с детьми. Я побаивалась нашествия – однокомнатная квартира могла и не выдержать встречи с буйными Жениными детишками. Критическим взглядом окинула комнату и не удержала вздоха: я сделала всё, что можно, однако хорошо представляла, какой разительный контраст представляет наше скромное убежище с роскошным коттеджем Генриха Николаевича.

Кроме того, переживала за угощение. В прошлый раз, когда мы были в гостях у начальства, Женя забацала такой стол, словно ждала в гости королеву Елизавету под ручку с Сильвио Берлускони. Женя – мастер устраивать приёмы, мне за ней не угнаться. Я никогда не сбиваю майонез собственноручно по особому французскому рецепту, а покупаю его в магазине.

– Не парься, – сказал Никита. Он подошёл и отобрал у меня сыр-косичку. Я торопливо отделяла от тугой связки длинные волокна и нервно запихивала их в рот. Часть волокон свисала на подбородок, словно спагетти.

– И-и-и! – протестующе заверещала я. – Отдай сейчас же!

– Юля, – возмутился Никита. – Это уже третья косичка за выходные!

– Тебе для меня жаль, что ли?

– Нет, просто удивлён твоей внезапной избирательной прожорливостью.

– Опять меня заклинило на ней, – вздохнула я. – Это, безусловно, пройдёт. Надо переждать.

Я подошла к столу и поправила скатерть. Гости должны были нарисоваться с минуты на минуту.

– Кстати, хотел спросить… Вы с Евой поссорились? Что-то её не видно.

– Она же переехала!

– Да?

– Теперь живёт во дворце своего богатого бойфренда, Андрея.

– И вы больше не дружите?

– Да так, – уклончиво ответила я. – Она очень занята. Открывает два новых косметических салона. Один уже функционирует, и теперь Ева расширяет бизнес.

Да, я пристально следила за успехами экс-подруги. Хотела быть уверенной, что она выполняет условия нашего соглашения, – то есть отправила на свалку «Ролланту».

Да, она избавилась от неё.

– Ого! Но ты же говорила, дела Евы плохи.

– Это раньше. А сейчас она на коне. И всего-то – засунула в карман гордость и перестала отказываться от спонсорской помощи. Её богатый друг готов купить для неё Луну.

Для Евы это отличное наказание. Представляю, как она мучается, принимая дары от Андрея.

Или уже вошла во вкус?

– Ясно. А почему ты не берёшь к нам Мишутку? Раньше этот парень постоянно у нас куролесил. Мне его не хватает, если честно.

– Мне тоже, – печально вздохнула я.

Никита обнял меня за плечи и прижал к себе.

– Не грусти. Полагаю, ты снова наступила на те же самые грабли. Помню, у тебя была близкая подруга Ирина. И её дочку ты считала своим ребёнком. А потом Ирина уехала на ПМЖ в Испанию, оставив тебя с разбитым сердцем. И Ева, по-видимому, поступила точно так же.

– Да, именно, – горестно подтвердила я. – Больше не буду идиоткой. Нельзя цепляться за чужих малышей. Сделаем своего, правда?

– Обязательно! – пообещал Никита. – Напомни как-нибудь на следующей неделе.

Через минуту в дверь вместе с морозным паром ввалились гости, раскрасневшиеся, шумные, возбуждённые.

– А мы во дворе в снежки играли! – радостно закричали дети с порога. – Там метель! Так здорово!

Генрих Николаевич – представительный, шикарный – протянул мне букет цветов. Я смутилась.

– Ой, что вы!

Женя вручила Никите две бутылки вина.

– Какой стол! – галантно восхитился Генрих Николаевич, зайдя в комнату. – Красота! О, Юля, наготовила!

– Вы на такси?

– Конечно, на такси! Мы же планируем напиться до чёртиков!

– У нас два отличных повода! – сказал Никита. – Нет, даже три.

– Первый – «Юниа-Транс» отбил нашествие варваров. Второй – вам всё-таки удалось заключить сочинский контракт. А третий какой? – поинтересовалась Женя.

– Я теперь главный редактор журнала «Стильная Леди», – небрежно заметила я.

– Да ты что?! Вот это новость! Юля, поздравляем!

– Спасибо!

– Что ж, давайте праздновать, – сказал Никита.

…Забегая на кухню, чтобы поменять тарелки или достать из холодильника новую пачку сока, я каждый раз украдкой отщипывала кусок от сырной косички. Меня целую неделю слегка подташнивало, а солёный сыр помогал заглушить это неприятное ощущение… Эх, всё-таки надо серьёзно заняться здоровьем. Совсем расклеилась, старушка. Наверное, пошаливает печень. Ещё бы ей не пошаливать – если вспомнить, как поиздевалась надо мной Ева!

Я вернулась за стол. Компания уже хорошенько разогрелась, веселье бушевало. Дети заполняли собой всё предоставленное пространство, казалось, что их по меньшей мере двадцать, а не двое.

– Друзья, – возвестил Генрих Николаевич. – Хочу поднять тост за Юлю, главного редактора. Всё – только благодаря ей.

– Ой, ну ладно, – засмущалась я и замахала руками. – Перестаньте!

– Благодаря Юле я познакомился с Женечкой, и моя жизнь обрела новый смысл. Благодаря Юле в «Юниа-Транс» пришёл Никита, и его энергия и азарт открыли для компании новые горизонты. И наконец, благодаря Юле нам удалось спасти «Юниа-Транс» от рейдерского захвата.

– Это верно, – кивнул Никита. – Ты вовремя раскусила Олега Ольховского.

Да, я его раскусила. И наверное, больше никогда не увижу. Он исчез из города, даже не позвонив на прощанье…

– Где бы мы сейчас были, если бы не твоя сообразительность и наблюдательность? – улыбнулся Никита.

– И способность анализировать ситуацию и делать выводы, – добавил Генрих Николаевич.

– Мужчины, вы работаете в транспортной компании или в рекламном агентстве? Вы меня так профессионально пиарите! – засмеялась я.

– И мне очень хочется сделать тебе, Юля, маленький подарок, – продолжил речь Генрих Николаевич. – Я знаю, о чем ты мечтала. И рад, что могу немножко поработать Дедом Морозом и исполнить твою мечту. Вот… Держи!

Гендиректор «Юниа-Транс», улыбаясь, протянул мне через стол связку ключей. Евгения сияла, словно новогодняя гирлянда. Никита замер в удивлении.

– Что это? – пробормотала я.

– Что это? – эхом повторил Никита.

– Ключи от квартиры в «Синей Башне»! – радостно выдохнула Евгения и прижала ладони к щекам.

– О, нет! – простонала я.

– Да, Юля, да!

Это была та самая трёхкомнатная квартира на пятом этаже «Синей Башни». Мы с Никитой открыли дверь, вошли и огляделись.

– Неужели это всё наше? – спросила я, не смея поверить, что моя мечта волшебным образом осуществилась.

– Фантастика, – подтвердил Никита. – Вот Генрих отчебучил! Удивил!

– Я думаю, мы это заслужили. И я, и ты. Считай – это твой годовой бонус за самоотверженный труд во благо «Юниа-Транс». Ты же вкалывал как зверь! Менеджеры «Газпрома», наверное, получают подобную добавку к зарплате ежемесячно. А они работают вовсе не так напряжённо, как ты.

– Вообще-то Генрих хотел отблагодарить тебя, а не меня, – напомнил Никита.

– Отлично! Значит – это мой бонус. А ты свой ещё получишь в конце декабря!

– Помнится, в квартире, что находится этажом ниже, мы уже занимались сексом. На подоконнике. Когда наивно считали себя её владельцами.

– На этот раз квартира действительно принадлежит нам! Но постой, что значит слово «уже»? На что ты намекаешь? Мы что, будем заниматься… Прямо сейчас?

– Я же вчера пообещал тебе ребёнка. Помнишь? Теперь можем попробовать на полу. Смотри, тут отличный паркет.

Да, паркет.

Надо было сказать Никите, что сейчас мне совсем не до секса. Я не очень-то хорошо себя чувствовала. А утром меня вывернуло наизнанку – наверное, не прошли даром вчерашние три бокала шампанского…

Но милый друг уже расстёгивал мой пуховик, лез под свитер и в джинсы, покрывал лицо и шею страстными, жаркими поцелуями…

Ну что с ним делать!

Придётся уступить.

Кто знает, может быть, именно здесь и сейчас – на полу квартиры в «Синей Башне» – нас станет трое?

Ой.

Ой!!!

Или нас уже трое?!

Content

Наталия Левитина
Все прелести замужества

Глава 1 Принудительное омоложение

Глава 2 Мы с Евой обречены!

Глава 3 Безбрежный океан денег

Глава 4 И снова этот тип

Глава 5 Всё, что меня беспокоит

Глава 6 Солнечный дождь комплиментов

Глава 7 Простое решение проблемы

Глава 8 Кто сидит в шкафу?

Глава 9 Истерики, полтергейст, пропущенный звонок

Глава 10 Примерная девочка

Глава 11 Это всё же свершилось!

Глава 12 Истребительница змей

Глава 13 Изумительная новость

Глава 14 О происхождении вещей и явлений

Глава 15 Нервная пчёлка Юля

Глава 16 Цирковое представление

Глава 17 Жестокие обвинения

Глава 18 Попытка мыслить позитивно

Глава 19 Ужасное открытие. Роскошное предложение

Глава 20 Мечты моей свекрови

Глава 21 Карты на стол!

Глава 22 Очередное искушение

Глава 23 Я снова надеюсь

Глава 24 Сбитый прицел: опять мимо!

Глава 25 Загадочные эсэмэски

Глава 26 Любовь и рейдеры

Глава 27 Идеальный отец

Глава 28 Ещё одна загадка в мою коллекцию

Глава 29 Интервью с вампиром

Глава 30 Сюрпризы