Коннингтон Дж. Дж

Трагедия в Равенсторпе

Все персонажи, места и события, описанные в книге, вымышленные и не имеют пи прямой, ни косвенной связи с реальными людьми, местами и событиями.

Глава 1. Домик Феи

— Ну как, устроились на новом месте, сэр Клинтон? — спросил своего спутника Сесил Чейсвотер. Они шли по тропинке через земли Равенсторпа. После Южной Африки для вас это такая глухомань!

Сэр Клинтон Дриффилд, новый начальник полиции округа, согласился с ним.

— Однако каждый выбирает то, что ему лучше. Мне проще жить в небольшом поместье, но я слегка завидую вам, — он оглянулся на длинный фасад дома, оставшегося позади. — В вашем замке уйма места.

Сесил промолчал; минуту они шагали молча, потом сэр Клинтон снова заговорил.

— Забавно. Я хорошо знал твоего отца, Сесил, а вот ни разу не был в Равенсторпе, хотя он меня часто приглашал. Я и сам хотел посмотреть его коллекцию, но все не получалось выбрать время, удобное нам обоим. С тобой мы встречались в вашем лондонском доме па Онслоу-сквере. Так что это имение мне совсем незнакомо. И вот она, ирония судьбы — после приезда сразу получил назначение в тот самый район, куда так и не добрался, пока твой отец был жив.

Сесил Чейсвотер живо повернулся к нему.

— Я так обрадовался, когда прочел о вашем назначении! Честно говоря, боялся, что вы не узнаете меня — спустя столько лет, но все же решил, что лучше самому напомнить о себе, вдруг пригодится моя помощь — представить здешнему обществу и вообще.

— Позавчера я тебя еле узнал, — признался сэр Клинтон. — Когда меня отослали в Южную Африку, ты был еще мальчишкой, а при наездах в отпуск мне как-то не случалось с тобой пересечься. Выходит, мы не виделись десять лет.

— Ничего удивительного, что вы меня не узнали, в детстве и отрочестве десять лет — огромный срок. А вот вы ничуть не изменились. Я сразу вас узнал.

— Сколько тебе сейчас? — спросил сэр Клинтон.

— Почти двадцать три. Морису двадцать пять, а Джоан скоро будет совершеннолетней, ей исполняется па днях двадцать один.

— Так я и думал… Так это что же? Значит, бал-маскарад — в честь дня рождения Джоан?

— Вы получили приглашение? Ура! Приглашения рассылали без меня. — Сказав это, Сесил наконец ответил на его вопрос. — Да. Она хотела устроить хороший кутеж, и она, надо сказать, умеет добиваться своего. Вот ее-то вы уж точно не узнаете. Совсем взрослая барышня, совсем не похожая на ту девчонку, которую вы когда-то видели.

— В школе она была хорошенькой девочкой.

— О, в этом отношении она осталась верна себе. Вы обязательно должны прийти на ее бал. Она будет страшно рада. Вы же знаете, она считает вас, скажем так, названным дядюшкой.

По лицу сэра Клинтона было видно, что он тронут оказанной ему честью.

— Я польщен. Она единственная из вас писала мне время от времени. Все новости о Равенсторпе я узнавал от нее. Хорошая девочка.

Сесил несколько смутился и предпочел сменить тему.

— Вы, наверное, предстанете в образе Шерлока Холмса? Джоан повелела всем быть в костюмах, все равно каких. Уж вам-то будет нетрудно изобразить старину Шерлока. Нужно только повсюду совать свой нос, выискивать улики и донимать гостей своим дедуктивным методом.

Его предложение позабавило сэра Клинтона.

— Идея ясна! Вот так? — и он несколько карикатурно изобразил Холмса.

— Блеск! Честное слово! — воскликнул Сесил, восхищенный манерным голосом и нарочито "джентльменской" походкой сэра Клинтона. — Так и держитесь! И тогда первый приз вам обеспечен!

Сэр Клинтон "вышел из роли" и покачал головой.

— У моего литературного коллеги не было усов, а я не пожертвую ими даже ради бала дорогой Джоан. К тому же шефу полиции не пристало рыскать, как Шерлок Холмс. Насмехаться над собственной профессией вульгарно. Нет, я буду чем-то неприметным — как почтовый ящик, или человек-невидимка, или, скажем, привидение.

— Ой, я совсем забыл, — вдруг спохватился Сесил. — Я не должен спрашивать про костюм. Джоан дала строжайшее предписание: никто не должен заранее говорить, кем будет. Приз она решила вручить тому, кого никто не узнает. Так что не говорите мне, кем будете сами и что собираетесь делать.

В глазах сэра Клинтона сверкнула искорка.

— Именно это я и пытаюсь скрыть от вас уже две минуты, — чопорно произнес он.

— Что вы имеете в виду? — озадаченно спросил Сесил. — Вы ничего не говорили.

— Вот именно.

Сесил поневоле улыбнулся.

— А ведь действительно, вы ничего не выдали, не проговорились.

— Полезная привычка, учитывая мою профессию, — сказал сэр Клинтон, весьма заинтересованный предстоящим маскарадом.

— Общество соберется большое? — спросил он.

— Порядочное. Я думаю, будут почти все соседи. Кое-кто останется на ночь, трое-четверо уже здесь. Праздник должен получиться грандиозный. Не могу назвать даже примерное число гостей, потому что приглашения рассылает сама Джоан и держит все в страшном секрете. Чшш! Совершенно секретно! — и прочие тайны. Она не дает нам даже взглянуть на список гостей, чтобы труднее было их распознать, так что ей заодно пришлось взять на себя обеспечение их провиантом.

— Она всегда была особой самостоятельной, — прокомментировал сэр Клинтон.

Не обращая внимания на эту реплику, Сесил продолжал:

— Лично я думаю, все ее попытки соблюсти полную тайну ничего не дадут. Как она не понимает — половину этого сборища сразу распознают по походке, а остальные сами себя выдадут, когда разойдутся и начнут болтать. Но это се праздник, се бал, я уже молчу, не хочется портить ей настроение заранее.

Сэр Клинтон кивнул; некоторое время он обдумывал мысль, навеянную словами Сесила, но вдруг его внимание привлек один странный объект.

— Это что еще за чудо-юдо? — он указал па миниатюрное сооружение в стороне от тропинки, около метра в высоту и не более двух метров в длину. Оно напоминало бунгало, уменьшенное до размеров большого кукольного домика, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что в нем нет окон, только отверстия для вентиляции. Вход закрывала миниатюрная дверь; взрослый мужчина мог бы пролезть в нее только ползком, с трудом протиснувшись в узкое отверстие.

— Это? — рассеянно переспросил Сесил. — О, это Домик Феи. Местная достопримечательность. Их в имении полно. Наставлены метрах в двухстах друг от друга.

— Только на территории имения? А дальше нет? — спросил сэр Клинтон. Поначалу я принял его за археологическую древность.

— В общем-то, они действительно довольно старые, — безразличным голосом сообщил Сесил. — Им лет сто, или полтораста, а может, еще больше. Только здесь, у пас, я таких домиков больше нигде не видел.

Сэр Клинтон сошел с тропинки и подошел к миниатюрному строению, но ничего интересного в нем не оказалось. Из любопытства он подергал ручку двери, и она тут же открылась.

— Вы смазываете замки и петли? — удивился он, заглянув внутрь. — Как новенькие!

— За этим следит один из садовников, это его работа, — объяснил Сесил, довольно небрежным, безразличным тоном.

— Никогда не видел ничего подобного! Как будто жилище гномов. Но зачем это нужно — поддерживать их в хорошем состоянии? Домики-то довольно современные, судя по их количеству. Что это такое?

— Спросите что-нибудь полегче, — сказал Сесил, которому, видимо, надоела эта тема. — Родовое владение, или наследственное имущество, или причуда хозяев — называйте как хотите. В каждом завещании стоит пункт — содержать их в хорошем состоянии и так далее.

Услышав про завещание, сэр Клинтон навострил уши, но вопрос задал будто бы из праздного любопытства:

— За этим что-нибудь кроется? Несколько странная причуда.

— Местные жители снабдят вас обширной информацией, отчасти убедительной, отчасти — совершенно невероятной. Говорят, Лавингтон Кнол, — он неопределенно махнул рукой в сторону, — был последним пристанищем фей в наших местах. Потом большинство из них улетело, а те, которые остались, перестали заботиться о старом Кноле. Надо полагать, он вызывал у них горькие воспоминания о былой славе и о веселой компании. Вот они и заключили полюбовное соглашение с нашим предком: он построил им эти домики, а они должны были обеспечивать процветание Равенсторпа.

Язвительная интонация позабавила сэра Клинтона. Он сказал:

— Сесил, я завожу дело — "Тайный сговор с феями". — И потихоньку напел несколько строк из песни:

Еще помнят лихие

Хороводы и песни

На лугах на чудесных

В дни добрейшей Марии.

Но с тех пор как на троне

Елизавета…

Сесил, ваш Равенсторп случайно не ровесник Елизаветы?

— Что касается земли — да. Здание при Кромвеле было частично разрушено, на его месте построили новое, но от старого тоже много осталось, и все в хорошем состоянии.

Но сэра Клинтона все еще занимал "сговор" с феями.

— А в контракте насчет Домиков был пункт о взыскании штрафа? В таких делах обычно предусматривают случай невыполнения обязательств.

— Есть какая-то легенда — будто, если феи решат, что их домики содержатся плохо, па поместье обрушится Семейное Проклятье. Никто в него не верит, но в каждое завещание включается этот пункт. Своего рода родовая традиция, которую никому не хочется нарушать первым. Можете назвать это выдумками старых сплетниц, я не обижусь.

Сэр Клинтон был совсем не уверен в последнем утверждении Сесила, и решил больше не продолжать этот разговор. Закрыв дверь Домика Феи, он вернулся на тропинку, к Сесилу.

Когда шеф полиции подошел, тот со скучающим видом оглядел горизонт и сказал:

— Пожалуй, больше нечего показывать. — Но вдруг оживился. — Хотите посмотреть на роскошный пейзаж? Самый красивый вид — прямо над нами, наверху, нужно пройти через лес… если вы, конечно, готовы ради этого карабкаться в гору. Это недалеко. До обеда еще уйма времени.

Сэр Клинтон не возражал, и они двинулись вверх по тропинке, которая теперь вела в гору, через редкий сосновый лес.

— Я смотрю, эта дорога сделана основательно, — сказал шеф полиции.

— Раньше по пей можно было въезжать на вершину в карете. Наверное, в хорошую погоду чинные старушки любили там чаевничать и любоваться пейзажем. Давно уже никто так не делает, на вершину забредают разве что случайно или развеять тучку.

Сэр Клинтон кивнул:

— Сразу видно, что дорогой уже давно не пользуются.

Они пошли дальше; Сесил рассказывал:

— По ту сторону горы — заброшенный карьер. Сейчас это просто живописное место. В старину там брали камень для Равенсторпа, и при постройке, и при переделках. Постепенно карьер истощился, потом кто-то додумался пустить туда воду, и получилось озеро; с одной стороны над ним возвышается утес, край бывшего карьера. Мы идем к вершине утеса; когда закончится лес, сверху откроется красивый вид.

Короткая дорога вывела их из соснового леса па открытую полоску земли, дальше опять шел перелесок, закрывавший обзор.

— Нам туда, — сообщил Сесил. — Самый красивый вид — за этими деревьями. Сто лет назад старые леди недаром выбрали это место и повелели благоустроить вершину горки — наверное, они его обожали.

Когда они подошли к перелеску, сэр Клинтон заметил, что по обе стороны от него сбегает вниз ограда. Сесил проследил за его взглядом.

— Колючая проволока, — сказал он. — Перелесок находится на вершине утеса, с обеих сторон крутой спуск, очень опасный, прямо-таки обрыв, так что проволоку натянули, чтобы никто не бродил по краю, — это действительно опасно.

Пробравшись через частокол деревьев, они вышли на вершину утеса. Там оказалась ровная мощеная площадка; край обрыва отгораживала мраморная балюстрада, вдоль нее тянулся ряд скругленных мраморных сидений; тут и там вздымались пьедесталы с мраморными статуями в человеческий рост, смотревшими на озеро.

— Как все обустроено, — заметил сэр Клинтон. — Видимо, ваши предки действительно очень любили это место, раз потрудились все это соорудить.

Он пересек площадку и, опершись о балюстраду, посмотрел вниз.

— Неудивительно, что его с обеих сторон огородили колючей проволокой, сказал он. — Не дай бог грохнуться с такой высоты, здесь не меньше пятнадцати метров.

— Вообще-то около тридцати, — поправил Сесил. — Высота обманчива. А упасть в этот водоем, должен вам сказать, тоже малоприятно! Все дно в острых камнях, попадешь на них — искалечишься. Водоросли их закрывают, но они там, будьте уверены.

Сэр Клинтон посмотрел на заросшее зеленью озерцо. Густые водоросли придавали воде неприятный вид. В заводях белели клочья пены.

— Почему вы его не расчистите? — возмутился он. — Отвратительное запустение. Раз уж у вас есть пруд, развели бы в нем форель или окуня. Я вижу, вода здесь проточная, на дальнем конце бьет ключ.

Его предложение не вызвало у Сесила энтузиазма.

— Если хотите порыбачить, — сказал он, — у нас есть вполне приличный ручей в другой стороне имения. Раньше и озеро содержали в порядке, но во время войны стало не до того — не до роскоши. Да, согласен, сейчас оно в неважнецком виде. Какой-то лягушачий пруд.

— Там глубоко? — спросил сэр Клинтон.

— От трех до пяти метров. Самое глубокое место — под нами, перед пещерой у подножия утеса. В детстве мы любили играть там в пиратов. На том конце озера остался наш плот. Он был добротно сделай — я вижу, он и сейчас на плаву. Только на нем можно было добраться до пещеры.

Сказав это, он предположил:

— Не хотите посидеть?

Они если на мраморную скамью. Перед ними расстилался Равенсторп, окаймленный лесом на горизонте. Внизу, за оградой озера, паслись овцы.

— Это один из ваших предков? — сэр Клинтон кивнул па ближайшую статую. Или просто Аполлон?

Сесил повернулся к статуе.

— Скорее второе. А если это и предок, то он из древних бриттов, для более поздней эпохи на нем маловато одежды. Даже для древнего бритта он скорее раздет, чем одет. Без прикрас, знаете ли.

Он достал портсигар, протянул его сэру Клинтону, закурил сам. Несколько минут сэр Клинтон, казалось, любовался пейзажем, но когда заговорил, то выяснилось, что его мысли занимало нечто более серьезное.

— Меня смущает этот бал-маскарад у Джоан. Сесил, я говорю как начальник полиции, отвечающий за спокойствие в своем округе: мне кажется, вы идете на риск. Танцы — дело хорошее, но когда вы знаете всех гостей, и никто не может проникнуть в дом обманным путем. А тут совсем другое дело, у вас все будут в масках.

Сесил не отвечал, и сэр Клинтон некоторое время молча курил; потом он продолжил:

— Джоан увлечена этой игрой в таинственность, по-моему, так можно нарваться на крупные неприятности. Как я понимаю, из-за ее фокуса с инкогнито никто не будет объявлять приходящих гостей. А это означает, что вам придется принять у себя каждого, кто объявит себя Винни Пухом, или Котом в сапогах, или Дедом Морозом. Вы не знаете, кто это на самом деле, и не можете спросить. Войти может практически любой. В коллекции твоего отца много ценных мелких вещей… вообще-то было бы неплохо проверять гостей при входе… Как ты считаешь?

Подобная перспектива буквально ошеломила Сесила.

— Я об этом не подумал, — сказал он. — Полагаю, нам следовало напечатать стандартные входные билеты, но я как-то об этом не подумал. Только… это уж как-то несколько чересчур — обыскивать людей, которых сам же пригласил к себе в дом.

— Речь идет не о приглашенных, — поспешил разъяснить свою мысль сэр Клинтон. — Но наверняка о вашем бале говорят по всей округе. Что, если какой-нибудь предприимчивый вор нарядится бродягой и явится вместе с остальными? Он преспокойно войдет в дом. А дальше, забыв о законах гостеприимства, сделает свое черное дело и, не дожидаясь полночи, когда положено снимать маски, сбежит, не оставив следов. Понимаешь?

Сесил кивнул, но, к удивлению сэра Клинтона, был не слишком встревожен подобной опасностью. Шеф полиции тут же догадался почему:

— Вы, разумеется, запрете комнату с коллекцией на этот вечер.

Сесил покачал головой.

— Нет. Джоан хочет, чтобы вес было выставлено. У нее большое событие, и она хочет похвастаться перед гостями всем, чем знаменит Равенсторп. Вы же знаете: как она скажет, так и будет. Если не добьется своего одним способом, найдет другой. Лучше уж сразу сдаться ей на милость. Когда ей отказываешь, она умеет так все повернуть, что ты чувствуешь себя настоящим чудовищем.

Подобное обращение с коллекцией ошарашило сэра Клинтона.

— Ну что ж, если что случится, проблемы будут у тебя, а не у меня, пробормотал он.

— У Мориса, — поправил Сесил с оттенком горечи, которую сэр Клинтон в первый момент не заметил. — Я больше не имею никакого отношения к Равенсторпу. Я здесь живу — и только. После смерти отца все досталось Морису. У меня не больше прав на это имение, чем у вас. В любой момент меня могут выкинуть отсюда.

Сэра Клинтона озадачил тон Сесила. Вполне естественно, что Равенсторп перешел в руки Мориса, поскольку он старший — что об этом горевать? И все-таки голос Сесила выдавал нечто большее, чем простую обиду. В последних словах отчетливо слышалась злоба.

Несколько минут Сесил молчал, хмуро обозревая ландшафт. Сэр Клинтон тоже молчал, не мешая ему думать. Ему хотелось понять, что происходит, но пока Сесил не захочет сам рассказать, в чем дело, он не станет вторгаться в частную жизнь обитателей Равенсторпа. Даже на правах старого друга.

Однако шеф полиции обладал талантом вызывать людей па откровения, хотя сам никогда ни о чем не спрашивал. Поразмышляв, Сесил наконец повернулся лицом к сэру Клинтону.

— Кажется, я сказал и слишком много, и одновременно слишком мало, начал он. — Расскажу уж все. Об этом много говорят, рано или поздно вы бы все равно услышали. Уж лучше из первых рук.

Сэр Клинтон не напрашивался на исповедь — просто сидел и слушал.

— Вы хорошо знали моего отца, — заговорил Сесил после паузы, видимо, собирался с силами. — Смею утверждать, он был лучшим из людей. Никто не сказал в его адрес ни единого дурного слова, во всяком случае я бы — точно.

Сэр Клинтон с готовностью кивнул.

— Вся проблема в том, что он всех мерил по себе. Он не мог понять, что кто-то может быть не таким, что ли, правильным, как он. Он никогда не делал поправок на особенности человеческой натуры, если вы меня понимаете. И еще он придавал великое значение своим обязанностям главы семьи. Относился к ним серьезно и опекая множество людей, принимавших его заботы лишь на том основании, что они члены клана.

— Он был щедрым, я знаю, — подтвердил сэр Клинтон. — И еще он всегда доверял людям. Иногда чересчур.

Сесил взмахнул рукой, соглашаясь, и продолжил:

— Так же он перестарался с завещанием. После смети отца стать главой семьи предстояло, конечно, Морису; отец, само собой, считал, что все пойдет по-прежнему: глава семьи будет блюсти интересы всех членов семьи, и все будет тип-топ. Так отцу все виделось теоретически, и на основе этой теории он составил завещание.

Неожиданно Сесил выпрямился и яростно отшвырнул сигарету, на миг дав волю кипевшим чувствам.

— Такова была теория, но на практике все вышло не так гладко. Отец оставил Морису все деньги до последнего пенни; обязательства должников и, разумеется, родовое имение Равенсторп. Мама, Джоан и я остались ни с чем. Но в завещании имелся один пункт — он не был оформлен как обязательство, просто это был своего рода наказ, — что Морис должен заботиться о нас и выделить каждому содержание. Полагаю, отец считал, что большего говорить не стоит, он полностью полагался на то, что Морис станет играть по тем же правилам, каких придерживался всю жизнь сам отец. Вам эти правила прекрасно известны.

Сэр Клинтон промолчал, и Сесил продолжал:

— Еще год назад все шло отлично. Морис исправно оплачивал все наши расходы. Ни разу нас не попрекнул. Казалось, все более или менее определилось. Мне даже не приходило в голову оформить его обязательства юридически. Да у меня и не хватило бы наглости такое предложить, сами понимаете. Кому хочется выглядеть хапугой, а?

Сесил вопросительно глянул на сэра Клинтона, но тот пока продолжал отмалчиваться. Сесил достал портсигар и закурил новую сигарету.

— Наверное, вы не помните Юну Рейнхил?

Сэр Клинтон помотал головой.

— Эго наша троюродная сестра, — пояснил Сесил. — Пожалуй, вы ее никогда не видели. Когда вы уезжали в Южную Африку, она еще не вылезла из детской. Ну а сейчас она уже взрослая, всего года на два моложе Джоан. Вы сами ее увидите, она сейчас живет у нас, приехала заранее, чтобы участвовать в праздновании дня рождения Джоан.

По напряжению, охватившему Сесила, сэру Клинтону нетрудно было догадаться о чувствах Сесила. Его выдали не слова, а голос.

— Тут рассказывать особо не о чем, — сказал Сесил. — Мы с Морисом оба влюбились. Как и многие другие. Но она выбрала не Мориса. И вполне определенно дала это понять, так что ему не на что жаловаться. Она его не поощряла. Но для него не существует слова "нет". Он действительно был сильно увлечен ею, и я думаю, он подстегивал себя, вместо того чтобы с честью отступить в сторону. А потом понял, что это я перебежал ему дорогу. Мы с Юной не помолвлены официально — скоро вы поймете почему. В любом случае в таких ситуациях "третий лишний", и Морис понял, кто этот третий…

Голос Сесила стал враждебным. Сэр Клинтон приподнял брови. Ему не понравилось, как этот счастливый избранник относился к отвергнутому сопернику. Сесил заметил недоумение сэра Клинтона.

— Подождите, вы не дослушали. Прежде чем продолжить, хочу подчеркнуть особо, что в доме было всегда достаточно денег для каждого. Отец считал само собой разумеющимся, что у меня денег столько, сколько мне надо. Он и не помышлял, чтобы я занялся бизнесом. Я начал писать, и, по-моему, он надеялся, что я стану знаменитым писателем. А я, полагаясь на его поддержку, не торопился печататься. Я считал, что произведение должно отлежаться.

Сор Клинтон легким кивком показал, что он одобряет такой подход к творчеству. В глубине души он считал, что Сесил еще слишком молод, чтобы о чем-либо вещать миру, но он не стал высказываться столь резко.

— Теперь вы понимаете? У меня еще долгие годы не будет возможности заработать приличные деньги. Морис отлично это понял, и тут же на этом сыграл! Он сказал, что меня здесь только терпят; что в прошлом он был ко мне щедр — он мне это припомнил! — но не собирается субсидировать меня до бесконечности. Вы поняли подтекст? Раз он не может получить Юну, то пусть она и мне не достанется! Проклятье! Собака па сене! Тоже мне, брат! Интересно, что бы отец сказал, узнав про такой фокус!

Он щелчком отбросил недокуренную сигарету, как будто хотел вместе с ней избавиться от нахлынувшей обиды и ярости.

— У нас были трения, но до открытого скандала не дошло. У мамы неважное здоровье, и я не хочу тревожить ее своими проблемами. Так что мы сохраняли боевой нейтралитет, хотя все понимали, что происходит. Вот что я имел в виду, когда сказал, что меня в любой день могут вышвырнуть отсюда. Это всего лишь вопрос времени. Он думает, что если избавится от меня, то ему будет проще завоевать Юну. Я жду, что рано или поздно он вручит мне билет — катись на все четыре стороны, милый брат! Я пытаюсь найти работу, но пока ничего обнадеживающего. Должен вам сказать, очень неприятно жить из милости.

Выслушав исповедь Сесила, сэр Клинтон не знал, как с ним быть. Всегда нужно знать мнение обеих сторон; некорректно судить о деле по словам одного из противников. Деньги и любовное соперничество — эти две причины порождали львиную долю всех бед — и преступлений. Он убедился в этом на личном опыте. По иронии судьбы, обе эти причины возникли там, где, казалось, меньше всего можно было ожидать, в благополучном и почтенном семействе. А это очень, очень опасно, всякое может случиться.

Когда ему удалось немного успокоить Сесила, он решил сменить тему разговора.

— Я бы с удовольствием взглянул на коллекцию твоего отца, — сказал он. Многие вещи он показывал мне еще в Лондоне, но здесь, в Равенсторпе, наверняка много и того, что я никогда не видел. Все приобретения твоего отца заслуживают внимания. У него был отменный вкус.

И тут сэр Клинтон понял, что выбрал не менее болезненную тему.

— Если хотите что-нибудь увидеть, — выпалил Сесил, — то поторопитесь. Морис собирается все продать.

— Продать коллекцию! Зачем?! У него достаточно денег! — поразился сэр Клинтон.

Сесил лишь дал понять, что он в этом безумии не участвует.

— Мое мнение не в счет. Морис может делать все, что ему заблагорассудится. Конечно, мне горько, что отцовские вещи будут проданы, когда в этом нет никакой необходимости — но это не мое дело. Милейший Морис совсем не таков, каким казался, — заполучив Равенсторп, он думает только о деньгах и о том, как бы нагрести еще больше. Ради этих бумажек он готов на все.

— Не может быть, что он решил продать все — наверное, какие-нибудь вторичные вещи, вряд ли он захочет лишиться ценной коллекции.

— Все до последней мелочи, сэр Клинтон. Думаете, зачем он привез сюда агента, янки по имени Фосс? Он сейчас живет в Равенсторпе и выторговывает главный шедевр коллекции, медальоны с изображением горгоны Медузы.

Сэр Клинтон покачал головой.

— Эти медальоны появились уже без меня. Я о них не слышал.

— Вы видели "горгону Медузу" в галерее Уффицы? [1] Ее приписывают Леонардо да Винчи, но некоторые считают, что это копия, сделанная учеником с утерянной картины Леонардо. Отец разыскал три медальона с точно таким изображением горгоны Медузы на одной стороне и фигурой Персея на обороте. Более того, он сумел документально доказать, что эти вещи — подлинники Леонардо, подлинники, представляете? Эксперты подтвердили. Так что вы можете понять: Медузы были бы гордостью любого музея. А Морис спокойно предлагает их какому-то Кессоку, американскому миллионеру, а Кессок посылает этого Фосса торговаться.

— Как жалко с ними расставаться, — удрученно сказал сэр Клинтон.

— А Морису ничуть, — с горечью заявил Сесил. — Он договорился с моим другом Фоксом Поулгейтом, и тот сделал золотые копии, Фокс хоть и химик-любитель, но в гальванопластике толк знает. А Морис считает, что копии будут смотреться не хуже оригиналов.

— Хм! Что-то вроде кенотафа, памятника погибшим оригиналам, — сказал сэр Клинтон.

— Именно. А сами они будут покоиться за океаном в США.

Сесил помолчав закончил:

— Разумеется, никому из нас не нравится это варварское разбазаривание вещей. О, отец всю душу вложил в свою коллекцию. Он в гробу перевернется, если любимые его шедевры разойдутся по чужим рукам. И все из-за дьявольской скупости Мориса, из-за его ненасытности.

Сэр Клинтон поднялся и в последний раз окинул взором пейзаж.

— Пойдем?

Сесил не возражал, и они побрели назад к сосновому лесу. В лесочке сэр Клинтон заметил еще один забавный маленький домик.

— Смотри, еще один!

Сесил вдруг подошел к маленькому сооружению, наклонился, открыл дверь и заглянул внутрь.

— Феи нету дома, — заявил он и отодвинулся, давая сэру Клинтону заглянуть.

Что-то в его голосе насторожило шефа полиции. Фраза была вполне невинной, но в тоне проскользнуло глумливое веселье по поводу какой-то неведомой шутки. Сэр Клинтон поостерегся это выяснять, предпочел плавно переключиться на другую тему:

— Если некоторые здешние постройки такие древние, то и в самом доме должны быть какие-то курьезы. Нора священника [2], потайные ходы или что-нибудь еще в этом роде?

— Есть парочка, — сказал Сесил, — но мы их не афишируем. Даже Джоан не знает, как туда попасть. В нашей семье хранится история почище "Ветки омелы" — одна девушка пошла в такой коридор, но забыла, как работает пружинный механизм, разнервничалась и так и не смогла выйти. Так там и умерла. По трагическому совпадению в это время она была в доме одна, и никто не мог помочь ей выйти. С тех пор тайные ходы держатся в секрете от девушек. Не стоит рисковать.

— Даже Джоан не сумела вытянуть из вас секрет?

— Даже Джоан. Только я и Морис знаем, как туда попасть.

Сэра Клинтона это очень устраивало.

— Лучше всего вообще закрыть эти ходы. Кто знает, где тебя подстерегает судьба. Кстати, в старинных поместьях, вроде вашего, обычно хватает семейных легенд. Про Домики Фей ты мне рассказал. Нет ли еще чего-нибудь интересного?

К Сесилу вернулось его обычное благодушие. Похоже, он еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Есть! У нас есть фамильное привидение, по крайней мере, так говорят крестьяне. Сам я никогда его не встречал, но они утверждают, что наш семейный призрак — Белый Человек, и будто он бродит по лесу накануне смерти главы семьи. Никто в это не верит, конечно, легенда очень старая, и к ней относятся с почтением.

Сэр Клинтон тоже рассмеялся.

— Кажется, ты не принимаешь сэра Призрака всерьез. А что насчет Семейного Проклятия? Этим тоже запаслись?

— По поводу Семейного Проклятия обращайтесь к Морису. Это он у нас знаток по этой части.

Глава 2. Чувство юмора мистера Поулгейта

— Как летит время! — с шутливой скорбью сказала Джоан Чейсвотер. Сегодня я в расцвете молодости, а завтра мне стукнет двадцать один год, и беззаботная юность останется позади. А через пять лет я, вполне возможно, выйду замуж за Майкла, если буду жива и если он не умрет к тому времени. А потом я нацеплю роговые очки, буду сидеть и штопать ему носки, с грустью вспоминая веселые деньки, когда я была молодой и счастливой. Какой ужас! Прямо плакать хочется. Майкл, дай что-нибудь, во что поплакаться, а то я куда-то подевала свою сумочку.

Майкл Клифтон с готовностью подал ей платок. Джоан пренебрежительно сказала:

— А поменьше у тебя нет? Столько слез у меня не наберется. Я не собираюсь плакать в масштабах, предусмотренных текстильной фабрикой. Это было бы неприлично.

Юна Рейнхил положила сигарету в пепельницу.

— Джоан, если ты собиралась порыдать, меня бы вполне устроила парочка всхлипов, или ком в горле. Веселее! У тебя остается еще целая ночь до того, как падет мрак!

— Ах, в этом все и дело! Всего одна ночь! — трагически воскликнула Джоан. — Ты еще молода, Юна, и вообще не умеешь предвидеть, что нас ждет. А я предвижу, что на меня надвигается. Вижу толстые лодыжки, — она взглянула на свои изящные ножки, — и носки из искусственного шелка по три с полтиной за пару; потому что за какой бы бизнес Майкл ни взялся, у него ничего не получится. У меня будет красный нос из-за несварения желудка, потому что после банкротства Майкла мы не сможем содержать прислугу, а я никогда не могла приготовить ничего путного. А потом Майкл растолстеет, облысеет, и у него появится одышка…

— С меня хватит, — прервал возмущенный Майкл. — После этой милой сценки я вовсе не уверен, что вообще возьму тебя замуж.

— Майкл, если ты не оставишь свои диктаторские замашки, я уйду, холодно предупредила Джоан. — Если так уж невтерпеж, командуй другими, мне даже нравится, как ты это делаешь. Но не мной, запомни. Будешь своевольничать — вычеркну тебя из списка претендентов. А от этого будет больно нам обоим — во всяком случае, тебе.

— О, обоим, обоим, я не сомневаюсь. Джоан, я и помыслить не смел тебе перечить. Да и что ты будешь делать, если отпадет твой единственный серьезный кандидат? Нет уж, я на все согласен.

— Ну слава богу, хоть один разумный человек нашелся. — Джоан обратилась к остальным: — Майки невозможно не любить, ведь он всегда так искренне признается, что был неправ. При умении можно обработать самый неподдающийся материал.

Перевесившись через кресло, Сесил выглянул за стену зелени, окружавшую уголок зимнего сада, где они сидели.

— Смотрите, вон Фокси плетется.

Сесил крикнул:

— Фокси, ты нас ищешь? Мы здесь.

У входа в их нишу показалась веснушчатая физиономия и рыжая шевелюра Фокса Поулгейта.

— Где только не рыскал. Все не мог найти, куда вы подевались, — сказал он, усаживаясь. Он обратился к Джоан.

— Я к тебе по важному делу. Я потерял пригласительную открытку и брошюрку. Я ее не очень внимательно читал, ну и подумал заскочить сюда и узнать что к чему. Я имею в виду программу и все такое, а то я понятия не имею.

Юна откинулась в кресле и вынула из пачки новую сигарету.

— Фокси, ты безнадежен! Тебе нужно пройти курсы улучшения памяти. И вообще, зачем было честно объявлять, когда все можно было перевести в шутку? С этим у тебя бы не возникло проблем. Кажется, шутки — единственное, что ты принимаешь всерьез.

— Эпиграммы вымерли еще до того, как ты родилась. Юна, — фыркнул Фокс, и незачем выкапывать их из могил в конце нашего столетия. И вообще — не перебивай Джоан, когда она дает инструкции гостям. Разве не видишь, как она бормочет их про себя, боится сбиться?

— С этими своими "разве" ты похож на занудную гувернантку, Фоксик, сказала Джоан. — А теперь бери стило и свиток и старательно записывай то, что я скажу, потому что я не буду повторять даже по шиллингу за страницу. Программа такая. Десять ноль-ноль — приезд уважаемых гостей (все они уважаемые, кроме тебя, Фоксик.) Блестящий, оживленный разговор между теми, кто на это способен; остальные слушают с умным видом. (Ты можешь слушать просто так, Фоксик, чтобы не напрягаться.) Для почтенной публики будут открыты: раздевалка, картинная галерея, музей и птичий двор, причем заметьте — бесплатно. Вы не потратите ни пенни. Для чудаков, которые не танцуют, расставим столы для бриджа. Танцы — до одиннадцати сорока пяти, когда судьи займут свои места, практически до полуночи. Как только судьи рассядутся, начнется марш-парад. Все гости обязаны принять участие, не улизнешь, Фоксик. Без пяти двенадцать будут объявлены призеры. Когда пробьет полночь, все снимут маски, даже если кто-то своим видом шокирует публику. И после снова танцы до рассвета. Вот такая у нас программа.

— Один вопрос, — помедлив, сказал Фокс. — Призы будут небольшие, или мне надо для своего приза нанять фургон?

— На твоем месте я бы не суетилась, Фокси, — утешила его Юна. — Видишь ли, мы решили оставить все призы в семье. Джоан получит первый приз, потому что это ее день рождения. Я получу второй за лучший женский костюм. Придется отбросить одного из троицы Сесил, Морис и Майкл, потому что мужских призов два. Так что ты можешь приходить в костюме Плюшевого Мишки — без карманов. Ничего уносить тебе не придется.

— Лучше и не скажешь, — вздохнул Фокс. — Сам люблю прямой способ действий.

Сесил Чейсвотер вспомнил о разговоре с сэром Клинтоном и не раздумывая сообщил о нем остальным:

— Кстати, сэра Клинтона кое-что беспокоит. Он сказал, что среди гостей может затесаться негодяй, который при удобном случае учинит в музее погром.

В этот момент напротив ниши зимнего сада по аллее проходил Морис Чейсвотер.

— Морис! — окликнула его Джоан. — Пойди сюда на минутку, пожалуйста.

Морис свернул с аллеи и вошел в нишу. У него был усталый вид и замедленные движения, как у человека, не совсем уверенного в себе. Сестра жестом пригласила его сесть, но он предпочел остаться на ногах.

— В чем дело? — утомленно спросил он.

— Сесил считает, что оставлять коллекцию открытой на всю ночь небезопасно, под маской в дом может проникнуть посторонний. Может, нужно поставить в музее человека, чтобы следил за всем?

— Сесил может не утруждать свои мозги, — ответил Морис, не глядя на брата. — В музее будет смотритель.

Он развернулся на пятках и ушел. Фокс проводил его странным взглядом.

— У Мориса какой-то изможденный вид, верно? — сказал он, повернувшись к остальным. — В последнее время с ним что-то творится. Как будто он ждет, что в любой момент его поразит молния, вы не находите? Все время бледный, напряженный.

Прежде чем ему успели ответить, Джоан встала и кивнула Майклу.

— Пойдем, Майкл, я обыграю тебя на бильярде. Там сейчас никого нет.

Майкл Клифтон стремительно встал и отправился за ней. Фокс посмотрел им вслед.

— Как старый друг семьи, я желаю знать — помолвлены они или нет? Ведут себя так, как будто и да, и нет. Я человек простодушный, мне понять сложно.

— По-моему, они и сами не знают, — сказала Юна, — так что не мучайся, Фокси, не напрягай мозги. Что ты и твои ровесники могут знать о таких вещах?

— Согласен, немного. Купидон все время пролетает мимо меня. Может, потому что я рыжий? Или из-за веснушек? Или потому, что я не такой силач и болтун, как Майкл. Или это каприз Судьбы, или что-то еще.

— Я думаю, это что-то еще, — проникновенно сказала Юна. — Кажется, этим можно все объяснить?

— Можно, — подхватил Фокс, — только не думай, что если ты окрутила Сесила, беднягу, то теперь ты настоящий эксперт и можешь все просчитать насчет меня. Сразу видна неопытность. Только очень молодые девушки так самонадеянны.

Вдруг его глаза вспыхнули.

— Что я придумал! Отличный розыгрыш! Давайте завтра похохмим и устроим для шефа полиции фиктивный грабеж! Вот это номер, а? Постараемся хорошо сыграть. Пусть Морис день-другой подергается, полезно для печени.

На лице Сесила мелькнуло сомнение.

— Я был бы рад помучить Мориса, чтобы научить хорошим манерам, признался он, — но как? Ты же знаешь, Фокси, что Морис посадит в домашнем музее кого-нибудь из слуг, а это все усложняет. Этот его сторож сразу нас заприметит. Он знает всех нас как облупленных, не хуже собственного брата.

— Но на нас будут маски и маскарадные костюмы, дружище! Не забывай об этом.

Признай-ка меня в маскарадном платье,

Признай королеву Бесс!

напел он. — Хотя не думаю, что я наряжусь королевой Бесс.

Сдвинув брови, Сесил обдумывал идею Фокса.

— Я бы с удовольствием попугал Мориса, — медленно произнес он. — Твоя идея неплоха, если ее проработать. Предположим, ты схватишь какую-то вещь. Смотритель это сразу заметит и поднимет крик. И тебя сразу схватят, удрать не успеешь. Кажется, ничего из этого не получится, Фокс.

— Погоди, надо подумать.

Фокс закурил и, глубоко затягиваясь, погрузился в раздумье.

— Придумал! — объявил он. — Чертовски просто: один хватает смотрителя, другой грабит. Вдвоем мы запросто можем сбить его с ног и сбежать. Никто не успеет поднять тревогу.

Сесил покачал головой.

— Нет, никаких мешков с песком и дубинок, Фокс, это исключено. Думай дальше.

— Способ всегда найдется, — поучительно сказал Фокс. — Дай мне еще пару секунд. Значит, условия такие: нельзя бить смотрителя, нельзя, чтобы узнали, вовремя смыться, иначе вся шутка обернется против нас.

Сесил кивнул. Фокс с гордостью объявил:

— И тут за дело берется гений! Как один человек узнает другого? По внешнему виду. Значит, если смотритель нас не увидит, он не сможет нас узнать! Железно, как у Евклида, даже еще железнее.

— Ну и?.. — к разговору присоединилась Юна.

— Ну, и он пас не узнает, потому что будет темно, — победно закончил Фокс. — Все, что нам нужно, — это выключить свет, и дело в шляпе!

— Вот это уже реально, — согласился Сесил. — Но тогда должны быть задействованы трое: один хватает смотрителя, другой сгребает вещи, третий выдергивает предохранитель на щитке. Кто у нас будет третьим?

— Я, я! — закричала Юна. — Я тоже хочу, чтобы Морис подергался. В последнее время он грубит мне, и я хочу ему слегка отплатить.

— Исключено, — отрезал Сесил. — Тебе нельзя впутываться в эту затею. Поднимется шум. Мне-то на это плевать, сама знаешь, Морис и так точит на меня нож, но тебе совсем ни к чему пачкать руки.

Юна только фыркнула.

— Что Морис может мне сделать, даже если узнает? Я не имею к нему никакого отношения. И к тому же — как вообще он что-то сможет узнать? Подумаешь, вы где-нибудь подержите эти вещи день-другой, а потом их вернете осторожненько, чтобы вас никто не мог выследить. Если мы сами не скажем, он не узнает, кто это сделал. А мы не скажем.

Фокси кивнул, поддерживая ее. Сесил долго еще раздумывал, но наконец милостиво согласился.

— Если имя Юны нигде не будет упомянуто, я с тобой, Фокс. Проделка эта глупая, но очень уж хочется позлить моего дорогого братца.

— Ну и хорошо, — с облегчением сказал Фокс. — Теперь следующий пункт: что у вас самое ценное? Но только чтобы это был небольшой предмет.

Сесил недолго раздумывал, затем, что-то вспомнив, засмеялся:

— Играть так играть. Для тебя, наверное, это новость, Фокс… так знай: мой братец уже примеривается к тому, как продать нашу коллекцию.

Фокс был поражен.

— Как, продать коллекцию, которую собирал твой отец?! Не может быть! Это переходит все границы!

— Именно так. Я бы помешал, если б мог, но все в его руках, ничего не поделаешь.

Казалось, Фокс все еще не верил.

— Но послушай, твой родитель любил все эти вещи, как… как ребенка! Морис вполне мог бы обойтись без тех денег, которые он за них получит. Это… это стыдно, наконец, честное слово! На твоем месте, Сесил, я бы украл эти вещи на самом деле, а не понарошку.

— У меня не хватит духу, — нахмурился Сесил. — Тут такая история. Морис связался с американским миллионером Кессоком, тот хочет купить медальоны с изображением Медузы — ими отец дорожил больше всего. Кессок прислал сюда агента — это тот малый, который сейчас здесь живет, Фосс. Он должен провести экспертизу — проверить подлинность вещей, их состояние и так далее. Я ничего не имею против Фосса. Он нормальный малый, делает что ему велели. Мне, правда, не нравятся некоторые его американские замашки, но это здесь ни при чем. Сделка вот-вот состоится. Если мы прихватим эти медальоны, Морис окажется в супер-идиотском положении, верно?

— Точно! — сказал Фокс. — Идея ясна. Решено, берем их! Фоссу они нужны прямо сейчас. Он их не получит, сделка сорвется — по крайней мере, на время, — и Морис остается с носом.

— Да, так ему и надо! — злобно выпалил Сесил.

На протяжении этого разговора Юна Рейнхил что-то сосредоточенно обдумывала.

— Ты не предусмотрел одну вещь, Фокси, — сказала она. — Предположим, ты сделал все так, как задумал. Но даже если тебе удастся улизнуть из музея, в коридоре обязательно подвернется человек, который увидит, как ты убегаешь. И все — игра будет кончена. Мало оставить без света комнаты с коллекцией, нужно, чтобы во всем доме было темно.

— Дело говоришь, — сразу согласился Фокс. — Значит, тебе нужно не просто выдернуть музейный предохранитель, а выключить главный рубильник. Это еще проще, не ошибешься. Вот будет потеха! Все зажужжит, как опрокинутый улей. Здорово! Пока не включат свет, будет такая неразбериха, что мы запросто убежим, без проблем. Заметано! Все, что нам надо, так это по-тихому улизнуть из музея и потом призывать всех не волноваться. К тому времени как зажжется свет, каждый окажется там, где захочет. Мастерский удар, Юна! Лучше не придумаешь!

Сесил посмотрел на часы.

— Время летит незаметно, Фокс. Мы набросали общую схему, теперь перейдем к деталям. Успех будет зависеть от синхронности наших действий. Нельзя откладывать это на последний момент, потому что завтра нас не должны видеть вместе.

Фокс энергично кивнул и вынул блокнот.

— Значит, так, — объявил он. — Делаю три экземпляра, каждому свой, не забудьте после сжечь! Итак, прежде всего: нельзя начинать действовать слишком рано. Это неразумно. Пусть все сначала напляшутся.

Сесил и Юна поддержали без возражений.

— Но и затягивать тоже нельзя, — отметил Фокс. — Ведь в полночь все скинут маски, и смотритель нас узнает, и он потом припомнит, что мы заходили в музей перед тем, как все случилось.

Против этого у сообщников тоже не нашлось возражений.

— Итак, не слишком рано, но и не слишком поздно. В этих пределах и будем действовать. Давайте сверим часы. Лучше сейчас, чтобы потом не забыть.

Когда сверили, он продолжал:

— В одиннадцать сорок Юна идет к рубильнику. Покажи ей, где это, Сесил, сегодня или завтра с утра. Мы с Сесилом к одиннадцати сорока являемся в музей, каждый сам по себе. Я хорошо помню, где лежат медальоны.

— Погоди, — прервал его Сесил. — Не забудь, что под стеклом рядом лежат и настоящие медальоны, и твои копии. Настоящие — в верхнем ряду, твои подделки — в нижнем.

Фокс записал и продолжил инструктаж.

— Сесил, твоя задача — смотритель. Подойди к нему поближе, чтобы можно было прыгнуть на него, как только погаснет свет. Ты должен схватить его за руки или за запястье с первого раза. Не шарь руками, а то угробишь всю компанию!

— Я справлюсь, — заверил Сесил.

— Я тем временем наклонюсь над витриной с медальонами, как будто разглядываю, и буду держать в руке что-нибудь тяжеленькое, чем разбить стекло. У меня есть толстые перчатки, так что не порежусь.

— Перчатки это хорошо, — одобрил Сесил. — Об осколках я не подумал.

— Кровь нас сразу же выдала бы, — сказал Фокс. — А теперь начинается главное. Ровно без четверти двенадцать Юна вырубает свет. Сесил сразу же бросается на смотрителя, я разбиваю стекло и хватаю медальоны из верхнего ряда. Оба бегом к двери и смешиваемся с толпой гостей. И помни: во все время операции ни слова! Иначе смотритель сразу нас узнает — по голосу.

Он переписал две копии плана действий и раздал заговорщикам.

— Ради бога, не сорвите эту игру, — взмолился он. — В свое время я проделал пару розыгрышей, но этот будет самый лучший, и я не хочу, чтобы он провалился из-за вашей небрежности. Все наши усилия будут стоить того, чтобы увидеть физиономию Мориса, когда он узнает о случившемся!

Глава 3. Кража на бале-маскараде

— Какое блаженство снять крылья, — с легким вздохом сказала Ариэль, откинувшись в кресле. — Вы представляете, как хочется сесть, когда знаешь, что этого нельзя делать, иначе поломаешь крылья. Это не просто утомительно это мучительно.

Она вопросительно посмотрела па бородача-партнера.

— Интересно, кто вы? — промурлыкала она. — С таким костюмом вы непременно должны получить приз. Не могу догадаться, что он означает и кто вы на самом деле?

Ее сообщник лишь процитировал в ответ.

— "Навостри уши, волшебник Ариэль!"

Но голос она не узнала.

— А, поняла! Мы в школе проходили "Бурю" Шекспира. Значит, вы Просперо! Только давайте сразу договоримся. Если вы думаете, что по роли вам положено командовать мной, вы глубоко заблуждаетесь. Мой профсоюз не допускает сверхурочной работы.

— "Я оставил жезл и книгу в раздевалке", — весело поведал Просперо,"иначе злобный дух…"

— "Мой благородный господин"! — ехидно процитировала Ариэль. — Просперо был злобный старикашка. Но, как я полагаю, вы не сумеете немного поколдовать, чтобы сделать свой персонаж более убедительным? А жаль.

Просперо осторожно оглядел зимний сад, в котором они сидели.

— Для моей неограниченной мощи здесь маловато места, — пренебрежительно обронил он. — Разве что ты позволишь мне превратить Фальстафа в белого кролика. Но тогда, боюсь, его напарник испугается, так что не будем рисковать.

Он немного поразмышлял.

— Ариэль, не хочется тебя разочаровывать — может, я тебе погадаю? Хочешь, поведаю судьбу, раскрою тайны души? Если пожелаешь продолжить уроки в более подходящей обстановке, учти, что это гадание по листьям называется "Батономанси" [3].

Он потянулся и сорвал лист тропического растения. Ариэль игриво следила за тем, как он сминает его в руках.

— Просперо, гадай скорей, а то танец вот-вот начнется.

Просперо сделал вид, что изучает лист.

— Я вижу девушку, которая любит все делать по-своему… и не очень разборчива в средствах для достижения цели. Она счастлива… кажется, счастливее, чем когда бы то ни было… Я вижу два Порога, один она только что переступила, второй переступит, думаю, после следующего танца. Да, точно. Чувствуется чье-то сильное влияние…

Он остановился и иронически сказал:

— Хватит знаков, теперь их интерпретация. Тебе чуть больше двадцати лет; из этого я заключаю, что Порог, который тебе предстоит перешагнуть, лежит между двумя днями рождения — двадцать лет и двадцать один. Складываю это с тем характером, о котором мне поведал лист… Ариэль, ты — Джоан Чейсвотер, и ты только что обручилась!

— Похоже, ты хорошо меня знаешь, Просперо, — заметила Джоан. — Но как ты узнал второе — про помолвку? Здесь так мало света, что ты не мог видеть кольцо, к тому же я все время держала руку в складках туники.

— Кроме того момента, когда надевала обруч на голову, — сказал Просперо. — Кольцо тебе велико — значит, оно совсем новое, ты не успела отдать его обузить.

— Все-то вы замечаете, — сказала Джоан. — Интересно, кто вы?

Просперо как будто не расслышал вопрос.

— Хочешь небольшое колдовство, чтобы достойно закончить эту часть программы? А то вот-вот начнется танец. Смотри!

Он продемонстрировал Джоан пустую ладонь, потом сделал в воздухе быстрое движение, как будто что-то поймал. Когда он раскрыл руку, на ладони блестела бриллиантовая звезда.

— Бери, Джоан, — сказал сэр Клинтон уже своим естественным голосом. Сначала я хотел отправить ее с посыльным, но в последний момент решил не лишать себя этого удовольствия — вручить лично. Это тебе подарок на день рожденья. Я настолько старый друг, что имею право подарить бриллианты по такому замечательному случаю.

— Здорово вы меня провели, — горячо поблагодарив, сказала Джоан. — Я не узнала вас; и готова была вас убить, а когда вы заговорили о моих личных делах, подумала, вот наглый тип.

— Это, конечно, Майкл Клифтон? — спросил сэр Клинтон.

— Почему "конечно"? Вы так говорите, как будто он для меня — последний шанс. Жизнь на волшебном острове сгубила ваши хорошие манеры, мой добрый Просперо.

— Ну, он бы тебя все равно никому не отдал, Джоан. Ты… то есть я хотел сказать — даже ты, — не могла бы выиграть более ценный приз в жизненной лотерее.

Джоан не успела ответить, мимо них проходила девушка в египетском костюме. Джоан остановила ее.

— Пожалуйста, Клеопатра, прикрепи эту прелестную вещь в центре моего обруча.

Она протянула бриллиантовую звезду. Клеопатра молча взяла ее и быстро приколола к обручу, поддерживавшему волосы Джоан.

— Садись, — пригласила Джоан, — когда придет твой, он тебя здесь найдет. Расскажи нам о Цезаре и Антонии, ну и вообще, о своем непристойном прошлом. Порадуй нас.

Клеопатра покачала головой.

— Извини, я не могу задерживаться. Сегодня не будет ни Юлия, ни Антония, так что мне придется обольщать простого центуриона. А он, как истинный римский воин, пунктуален. — Она взглянула на часы. — Я полетела. Чао-прощао! — как говорим мы в Египте.

Она кивнула на прощанье и заспешила к выходу из зимнего сада.

— По-моему, царица нервничает, — как бы между прочим заметил сэр Клинтон.

Джоан расправила свою легкую тунику.

— Не пора ли и нам? Я вижу, Фальстаф ушел, так что вам не удастся превратить его в белого кролика; и вообще сейчас здесь нет ничего, что вы могли бы околдовать. А оркестр вот-вот начнет.

Она встала, сэр Клинтон за ней, и они вышли из зимнего сада.

— Какой костюм на Майкле Клифтоне? — спросил сэр Клинтон под вступительные аккорды оркестра. — Хочу его поздравить. Если я буду знать, как он одет, мне легче будет узнать его издали.

— Ищите наряд восемнадцатого века и огромный парик, — дала указание Джоан. — Он говорит, что он капитан Макхим из "Оперы нищих" [4]. По-моему, в этом костюме он сойдет за кого угодно. Лучше ищите по искусственной мушке у левого угла рта, я ее хорошо видела.

Ей показалось, что ее партнер выглядит слишком настороженным для вечеринки.

— Что вас беспокоит? — спросила она. — Вы как будто к чему-то прислушиваетесь. Даже если будете очень стараться, все равно ничего не услышите из-за оркестра.

Сэр Клинтон встряхнулся.

— Знаешь Джоан, я в тревоге весь вечер. Боюсь, что может что-то случиться. Мне не нравится, что бал-маскарад происходит в непосредственной близости от коллекции. Я нутром чувствую — что-то случится.

Джоан только посмеялась над его мрачными предчувствиями.

— Вам осталось недолго мучиться на дыбе. Всего один танец, и начнется заключительный парадный марш, и как только часы пробьют полночь, все маски долой. Так что вашим страхам сроку полчаса, дальше для них не будет никаких оправданий.

— А до того, во время танца? Я вижу, тебя ничем не запугать. Не стоит и силы тратить. К тому же можно сорвать голос, пока перекричишь эту музыку.

Однако пока он говорил, оркестр перешел на диминуэндо [5] и зазвучал относительно тихо. Во время танца Джоан все время вертела головой и наконец заметила того, кого искала.

— Вон Майкл, — показала она, — танцует с девушкой, одетой как…

Под тихий аккомпанемент оркестра из дальней комнаты донесся выстрел из мелкокалиберного пистолета, затем грохот, звон стекла и мужской крик о помощи.

Сэр Клинтон выпустил из объятий Джоан, повернулся к двери, но не успел сделать и шага, как лампы над ними потухли, и комната погрузилась в темноту. Джоан почувствовала, как сжали ее плечо.

— Это ты, Джоан?

— Я.

— Они выключили главный рубильник. Возьми кого-нибудь из мужчин и покажи, где это. Свет нужно дать как можно скорее. Я верю, что ты не потеряешь голову. Обязательно возьми с собой мужчину, мы не знаем, что там случилось.

— Хорошо.

— Быстрее! — поторопил ее сэр Клинтон.

Его рука соскользнула с ее плеча, и он стал пробираться к двери. Она осталась стоять на месте, прислушиваясь к движениям и испуганным восклицаниям. Оркестр по инерции проиграл пару тактов и затих. Кто-то на нее наткнулся и пошел дальше, она не успела даже выставить руку.

— Ну и что, по крайней мере, я знаю, где дверь, — сказала она сама себе и стала к ней пробираться.

Со стороны музея продолжали доноситься мольбы о помощи. Вдруг крик резко оборвался, и она задрожала, — представив себе, что это может означать. Продвигаясь вперед, она вышла на относительно свободное место.

Она мобилизовала все свои силы на то, чтобы достичь двери, но разум работал помимо воли и анализировал самые разные причины, приведшие к этому происшествию. Сэр Клинтон ожидал всяких эксцессов; он предполагал, что мишенью будет музей. А что, если он ошибался? Что, если возня в музее — лишь уловка, чтобы выманить мужчин из бального зала? Они выйдут, а те неизвестные ворвутся сюда. Большинство женщин наверняка решили надеть драгоценности, чтобы подчеркнуть эффектность костюма, и несколько вооруженных людей за пару минут получат отличную добычу. Хотя у Джоан были крепкие нервы, она почувствовала тревогу. Воображение рисовало мрачные картины. Одну страшнее другой.

Рядом кто-то чиркнул спичкой, и свет ослепил Джоан. Почти в тот же момент на плечо ей легла рука, и кто-то так резко толкнул ее назад, что она чуть не потеряла равновесие.

— Убери спички, дурак! — раздался голос Майкла. — Спалишь девушкам платья?

Свет от спички вырвал из темноты толпу испуганных людей. Вокруг возбужденно гудели голоса, чувствовалось беспорядочное движение. В оркестре с грохотом упал металлический пюпитр. Позади Джоан испуганный женский голос монотонно повторял: "Что это значит? О, что это значит?"

— Это значит, кто-то здорово повеселился, — тихо пробормотала Джоан. И потом громко позвала: — Майкл!

Прежде чем он ответил, чей-то мужской голос воскликнул:

— Назад! Моя партнерша упала в обморок!

Джоан вдруг поняла, как губительна будет паника в этот момент. Если хотя бы полдюжины людей потеряют голову, девушку просто затопчут.

Майкл опять подал голос — он перекрыл бы и шторм на море:

— Всем оставаться на местах! Вы раздавите девушку! Поднимите жалюзи, раздвиньте шторы. Сегодня полнолуние, и на улице светло.

Возле окон послышалась возня — выполняли его приказ. Вскоре замерцал лунный свет, из темноты выступили напряженные, полные тревоги лица, застывшие фигуры. Джоан обратилась к Майклу:

— Пойдем со мной, включишь рубильник. Сэр Клинтон пошел в музей. Надо поскорее дать свет.

Майкл что-то сказал своей партнерше и пошел за невестой к двери. На полпути его осенило, что нужно успокоить людей, он обернулся и громко сказал:

— Стойте и ждите, сейчас мы включим свет. Учтите: в темноте выходить рискованно и опасно. Ничего страшного не произошло, просто перегорели пробки.

Выйдя за дверь, он спросил:

— Ну, Джоан, где рубильник?

В коридоре было темно, но Джоан знала дорогу и уверенно направилась к щитку. Когда они уже почти дошли до места, вспыхнул свет, и из-за угла вышел слуга.

— Кто-то дернул рубильник, сэр, — объяснил он. — Я не сразу смог подойти и снова его включить.

— Ты молодец, дружище! — похвалил Майкл.

В этот момент, перекрывая общий шум, раздался крик:

— Сюда, ребята! Он убежал! На помощь, мы его поймаем!

Раздавшийся топот говорил о том, что все мужчины ринулись из зала на этот призыв.

— Я тебе больше не нужен, Джоан?.. Ладно, пошел помогать. — И Майкл ринулся за остальными.

Оставшись одна, Джоан пошла назад, но не в бальный зал, а дальше, в музей; туда направлялось несколько гостей.

"Надеюсь, все целы и невредимы, — думала Джоан, торопливо шагая по коридору. — Зачем я не послушалась, надо было запереть музей!"

Она очень обрадовалась, увидев, что перед входом в музей сидит сэр Клинтон. В дверном проеме стоял смотритель и с явным удовольствием отгонял гостей, пытавшихся войти. Джоан заметила, что в музее темно, хотя во всех остальных помещениях уже горел свет.

— Как вы, сэр Клинтон? — кинулась к нему Джоан, — не ранены?

— Пустяки. Этот парень лягнул меня, убегая. Я временно охромел, вот и все. Не стоит беспокоиться.

Он потер лодыжку.

— Моулд, а с вами все в порядке? — спросила Джоан.

Смотритель успокоил ее:

— Все нормально, мисс Джоан. Они меня не зашибли, только очень жаль, мисс, что я не смог их удержать. Они внезапно на меня накинулись, и я ничего не мог сделать, да еще свет погас.

— Что произошло? — спросила Джоан у сэра Клинтона. — Что-нибудь украли?

— Этого мы пока не знаем. Там разбита лампочка, — он мотнул головой в сторону музея, — и пока не принесут новую, нельзя оценить урон. И что произошло, тоже пока неясно. Похоже, действовала целая банда, и я боюсь, наверняка что-нибудь пропало.

— Напрасна я вас не послушалась, — чистосердечно призналась Джоан. — Во всем этом и моя вина, потому что я пренебрегла вашим советом. Вы предупреждали, а я еще смеялась над вами.

— Не переживай, Джоан, — сказал сэр Клинтон. — Был всего один шанс на миллион, что в эту ночь что-то случится… А если мы прижмем к ногтю того парня, за которым сейчас гонятся, то сможем узнать о сообщниках. Да, очевидно, что тут работала банда, и если на этого малого поднажать, он расколется и выдаст своих сообщников, а тогда уж мы без труда вернем похищенное.

Он посмотрел на нее, чтобы понять, как она отреагировала на его слова, но увидел маску. Это навеяло его на новую мысль.

— Да, кстати — нужно всем снять маски. Пожалуйста, Джоан, пошли кого-нибудь с этим распоряжением. И пусть запрут все двери. Меры, боюсь, запоздалые, потому что сбежать в темноте среди всеобщего смятения очень просто. Но будем делать хотя бы то, что в наших силах.

Он снял маску и бороду Просперо, Джоан тоже сняла свою маску и пошла отдавать распоряжения. Вскоре она вернулась.

— А теперь расскажите, что случилось, — потребовала она.

— Никто не убит и не ранен, — сказал сэр Клинтон. — Насколько я знаю, пострадала только моя нога, думаю хромота к завтрашнему утру пройдет.

— Слава богу, что обошлось только этим, — облегченно сказала Джоан.

— Вот что рассказал мне Моулд. Твой брат поручил ему охранять музей. В это время в помещении было человек шесть — десять. Одни разглядывали то, что в шкафах, другие центральную витрину. Моулд не запомнил, какие на них были костюмы, и я его не виню: весь вечер туда-сюда ходили ряженые люди, откуда ему было знать, что эти гости особенные.

Сэр Клинтон стрельнул глазами в смотрителя; тот был явно смущен, что не может дать информацию получше.

— Не волнуйтесь, Моулд, на вашем месте и я вряд ли мог бы сказать больше. Нельзя же помнить все.

Он повернулся к Джоан.

— А потом раздался выстрел, и в комнате погас свет. Но свет проникал из-за двери, лампы в холле еще горели. Не успел Моулд что-нибудь сделать, как кто-то подскочил сзади, схватил его за руки и развернул так, что ему не было видно центральную, подсвеченную витрину. Потом свет погас и раздался звон разбитого стекла. Он вырывался, но его вдруг резко отпустили. Тогда он зажег спичку и встал в дверях, чтобы никто не мог выйти; так и стоял, пока не включили свет. Тогда он снял маски со своих "задержанных", и тех, кого не узнал, так и не выпустил, сказал им, что их должен опознать кто-то из известных ему людей. Джоан, это все твои хорошие знакомые. Половина из них девушки, и вообще они не похожи на грабителей. Моулд их всех на всякий случай переписал. Но я не думаю, что мы найдем среди них преступника. Все было тщательно спланировано, и я совершенно уверен, что настоящий бандит сбежал.

— А как пострадала ваша нога?

— Ах, это… Я стоял в дверях в тот момент, как погас свет, этот парень налетел на меня, я его схватил, но в темноте ничего не было видно, и я захватил его не слишком удачно, так что ему удалось меня одолеть. Он очень ловко меня лягнул, прямо по кости, а потом вырвался — и бегом через холл к парадной двери. Я поковылял за ним следом, увидел парня в костюме Пьеро, он трусцой бежал по гравию в сторону леса. Сам я бежать не мог, но он был хорошо виден в лунном свете, и до леса было далеко, так что я закричал: "Держи вора!", и целая толпа парней кинулась за ним вдогонку. Если он хочет скрыться, ему придется бежать побыстрее, потому что там сосновый лес без подлеска, и он еще нескоро найдет место, где спрятаться.

Сэр Клинтон закончил, и в комнату поспешно вошел слуга со стремянкой.

— Принесли лампочку? Отлично. Моулд, посветите ему спичкой, нужно установить стремянку. И, пожалуйста, не очень тут топчите, мне необходимо видеть картину преступления в первозданном виде. Насколько это возможно, разумеется.

Глава 4. Погоня в лесу

В школе Майкл Клифтон считался одним из лучших бегунов, и до сих пор регулярно тренировался. Нагоняя основную толпу, выбежавшую из дома, он точно знал: если этот тип хочет унести ноги, ему придется здорово попотеть. Но не пробежал Майкл и двадцати метров, как почувствовал, что ему мешает костюм. Парик слетел почти сразу же, ботинки не терли, чего он опасался, но рукава кафтана сковывали движения, а длинные полы били по ногам.

— Наверное, в восемнадцатом веке эти ребята вообще не бегали, — ворчал он про себя. — А если бегали в таком снаряжении, то это просто чудеса. Надо избавляться от тряпок.

Он на ходу стянул с себя кафтан, подумав, сбросил также длинный жилет и оглянулся посмотреть, как идет погоня. В безоблачных небесах сияла полная луна, и было светло как днем. Белая фигура вора маячила далеко впереди на длинном склоне, ведущем к сосновому лесу.

— С чего это грабитель выбрал светлый костюм? — поразился Майкл. — Его же сразу в нем видно. Что ж, тем лучше для нас.

Видимо, преследуемый сильно выиграл на старте, потому что разрыв был очень большим. Бегущие растянулись длинной цепочкой, группируясь по три-четыре человека.

Из дома с криками неслись новые добровольцы.

— Лучше бы поберегли дыхание, — пробормотал Майкл. — На первом же подъеме многие отстанут.

Он бежал в своем излюбленном ритме и вскоре нагнал увальней в хвосте погони. Перед ним оказался Кардинал Ришелье, он подоткнул полы сутаны, но костюм все равно мешал, и когда Майкл его обогнал, его преосвященство сошел с дистанции. Затем Майкл поравнялся с дэнди девятнадцатого века. Несколько секунд они бежали рядом, но дэнди не выдержал темпа.

— Проклятые сапоги Джонни Уокера [6], все из-за них, — выдохнул он в спину Майкла.

Майклу бежалось легко; он даже начал потешаться про себя над злосчастными попутчиками. Да и как можно было сдержать улыбку при виде Минотавра, пытавшегося стащить с себя картонную бычью голову, а та никак не поддавалась? Но после того как Майкл увидел на обочине еще двоих, ему стало совсем не весело.

— Если так будет продолжаться, нас останется слишком мало, а грабитель вооружен. Тут понадобится помощь всех мужчин, которых удалось наскрести.

Еще раз посмотрев вперед, он немного успокоился, расстояние до беглеца заметно сократилось. Майкл обгонял бегущих все чаще, потому что небольшой уклон оказался для многих неодолимым испытанием. Когда он подбежал к головной группе преследователей, грабитель нырнул в лесную чащу — до него было сто метров.

— Теперь он попытается нас перехитрить, — предупредил Майкл компаньонов, не знакомых с местностью. — Ни в коем случае не упускайте его из виду!

Но когда они ступили под своды леса, Майкл с удивлением обнаружил, что беглец не собирается сворачивать с проторенного пути. Белая фигура то и дело мелькала при переходе из тени на свет в широких прогалинах леса.

Вдруг Майкл вспомнил, что находится там, за лесом. не повышая голоса, чтобы преследуемый его не услышал, он сообщил:

— Он не знает, куда бежит. Там впереди карьер, огороженный колючей проволокой. Если мы загоним его туда, он попался!

Беглец продолжал бежать, время от времени оглядываясь через плечо, как бы оценивая расстояние до преследователей.

— Этот бродяга неплохо бегает, — признал Майкл. — Но совсем скоро это его уже не спасет. Мы возьмем его горяченьким!

Луна хорошо освещала лес — насквозь, и белая фигура впереди была отчетливо видна. Она пересекла полоску открытой земли и скрылась в перелеске, тянувшемся по верху утеса. Майкл жестом остановил свою группу, разодетую в шутовские наряды.

— Минутку. Мефистофель, ты иди налево вдоль лесочка, пока не уткнешься в колючую проволоку. Возьми с собой Доисторического Человека — а, это ты, Фрэнк? Оба стойте там на страже, чтобы он не проскользнул вдоль ограды. Оливер Кромвель и ты, в клоунском пиджаке! Тоже будете на страже, только с правой стороны. Бегите! И не приближайтесь к этому типу, пока я не дам знак. Остальные — растянемся вдоль этого края леска, не слишком близко друг к другу. У нас должен быть обзор — чтобы заметить, если он решит снять костюм. И не орите, пока его не увидите. Мы его загнали и можем себе позволить подождать подкрепления. Вон они!

На холм взбежали еще двое. В этот момент из-за перелеска донесся всплеск воды. Майкл поразился.

— Неужели нырнул с утеса? Но там на дне — острые камни. Надо спешить. Он может сбежать, если ухитрился остаться целым.

Прибежала еще одна группа подкрепления, и он расставил их там, где в цепи не хватало людей.

— Передавайте сообщение по линии — сомкнуть цепь!

Кордон сомкнулся вокруг перелеска, широкие бреши закрывались по мере подхода новеньких.

— У воришки может быть пистолет — прячьтесь за деревьями, — предупредил Майкл, когда они дошли до границы леска. — Не спешите и обязательно сохраняйте контакт Друг с другом.

Сам он находился в центре цепи и первым вошел в лесок. Двигались медленно — здесь уже был подлесок, способный укрыть беглеца; и прежде чем двигаться дальше, все кусты тщательно осматривали. Майкл хотел действовать наверняка, и был очень осторожен. Из соснового леса то и дело подходили два-три человека и вливались в цепь.

Через несколько минут почти весь перелесок был прочесан; осталась совсем узкая полоска деревьев. Каждое мгновенье он ожидал, что раздастся крик, означающий, что зверь попался, но крика не было. Цепь вышла из-за деревьев и встала дугой вдоль края леса. По мере того как мужчины выходили на лунный свет, Майкл убеждался, что никто не мог бы проскочить сквозь такой кордон.

— Он должен быть здесь, он спрятался среди сидений, — крикнул Майкл. — По возможности сохраняйте цепь. Движемся к балюстраде. Если он высунется, хватайте!

Теперь, когда Майкл убедился, что беглецу некуда деваться, он позволил себе полюбоваться причудливой сценой, разыгравшейся перед ним. Яркий свет полной луны выбелил террасу и придал волшебное очарование шутовским костюмам охотников, изготовившихся для финального броска. Робин Гуд и Летучий Голландец, потерявший шляпу, наклонившись, заглядывали под мраморную скамью. Лоэнгрин яростным шепотом спорил с Молочником. Слева маячил Доисторический Человек, настоящий Троглодит, вылезший из пещеры, рядом с ним, опершись на парапет, смотрел вниз Мефистофель. Из чернильной гущи леса крадучись вышел Кот в сапогах и присоединился к стражам.

— Отличная компания, ничего не скажешь, — пробормотал Майкл, глядя на него.

От цепи охотников до открытого пространства террасы оставалось несколько шагов. Секунда — и человек, за которым они гнались, выскочит и сделает рывок к свободе или покорно сдастся. Цепь медленно двинулась вперед. Кто-то не выдержал и закричал:

— Теперь не уйдешь!

Но живая цепь беспрепятственно дошла до мраморной балюстрады и никого не поймала! Терраса была пуста.

— Убежал! — раздался изумленный возглас. — Будь я проклят, если понимаю, как он это сделал!

Цепь рассыпалась, все принялись искать пропавшего беглеца в самых невероятных местах. Майклу на глаза попалась вещь, которую раньше скрывала густая тень.

— Ребята, да тут веревка! — закричал он. — Он спустился с утеса и переплыл озеро!

— Нет, Клифтон. — томно протянул Мефистофель. — Я не спускал глаз с воды с тех самых пор, как вышел к проволоке. При такой луне заметно даже самое маленькое волнение. Этим путем он не убегал.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Я специально следил.

Майкл помолчал, обдумывая ситуацию.

— Понял! Я вспомнил: прямо под нами в утесе есть пещера. Он удрал туда. Половина подлезает под колючую проволоку справа, другая половина слева. Когда спуститесь к воде, растянитесь по берегу. Если мы не поспешим, он может туда доплыть.

Все разбежались выполнять указание, а Майкл вытянул спущенную в воду веревку и бросил на пол террасы.

— Этот путь теперь ему отрезан, — сказал он сам себе. — Теперь мы его запросто выловим.

И не торопясь спустился к воде.

— У них где-то тут был плот, — сообщил он. — Если найдем, то запросто подплывем к пещере. Не думаю, что он станет стрелять, потому что у него нет ни единого шанса удрать.

Пошарив в зарослях осоки, окружавших озерцо, он нашел искомый плот.

— Эта штука выдержит двоих. Будем выковыривать бродягу или возьмем измором? Давайте его вытащим, а? Тогда мне нужен напарник. Давай ты, Фрэнк, он обратился к Доисторическому Человеку. — Если придется нырять, ты попортишь меньше одежды, чем остальные.

Доисторический Человек покорно залез на плот, отчего тот заметно осел.

— Не найду, чем грести, — проворчал Майкл. — Будем шлепать своими пятипалыми ластами, Фрэнк, только это нам и остается. Действуй.

При столь примитивном способе гребли плот продвигался медленно, но все же они доплыли до подножия утеса и дальше отталкивались руками от стены. После нескольких маневров они оказались напротив пещеры, зиявшей в метре над водой. Майкл наклонился ко входу и крикнул в темноту:

— Вылезай! И без фокусов! Стрелять нет смысла. У тебя нет пи малейшего шанса.

Ответа не последовало.

— Фрэнк, держи этот чертов плот! Ты меня чуть не столкнул, — сказал Майкл. — Я зажгу спичку, тут темно, как в яме, я ничего не вижу.

Он вынул из кармана серебряный спичечный коробок.

— Хорошо, что прихватил, а то у тебя, пожалуй, нет карманов, Фрэнки.

Первую спичку он намочил мокрыми руками, она вспыхнула и погасла.

— Скорее, начальник, — весело крикнул с берега Мефистофель. — Так ты нас до утра проморишь со своим фейерверком. В осоке сыро, у себя дома, в аду, я привык жить в тепле, чтобы жарило как следует.

Майкл нащупал следующую спичку и на этот раз зажег успешно. Стоя на плоту, он поднял спичку над головой и впился глазами в углубление в скале. Доисторический Человек услышал изумленное восклицание:

— Черт возьми, Фрэнк! Его здесь нет! Это вообще не пещера, а какая-то ниша.

Он уперся руками в пол пещеры.

— Держи плот. Надо проверить на всякий случай.

Он залез в углубление и почти тотчас же в лунном свете показалось его лицо.

— Я еле помещаюсь в этой дыре. Никого тут нет.

— Тогда где он? — потребовал Фрэнк, привыкший выражаться кратко.

— Не знаю! Как-то сбежал. Раз он не здесь, значит, он где-то еще.

Он прокричал эту новость ожидавшим на берегу; из осоки донесся шум все тут же стали предлагать свои домыслы, яростно споря.

— Фрэнк, не рассиживайся, греби к берегу, моряк. Давай пройдемся руками вдоль скалы, хватит с меня шлепанья по воде.

Когда они очутились на твердой земле, друзья окружили их. Большинство считало, что Майкл недостаточно хорошо обследовал пещеру. Майкл возбужденно кричал:

— Говорю вам, я даже влез в эту чертову дыру! Она такая маленькая, что я чуть не разбил себе нос, когда туда поднялся. Вдвоем с белкой я там уже не помещусь. Нравится вам или нет, но его там нет. Ничем не могу помочь твоему горю, Томми, можешь сам посмотреть, если охота мочить брюхо на плоту, который протекает. Не стану лишать тебя этого удовольствия.

— Но…

— Мы его упустили. Всем ясно? Ничего не остается, как вернуться домой, поджавши хвост. Я пошел.

Они снова влезли на вершину утеса; по когда он достиг террасы, его осенила одна мысль, и он не спешил уходить. Все остальные, промокшие и расстроенные, побрели к сосновому лесу. Когда скрылся из виду последний "охотник", Майкл вернулся к краю обрыва.

— Он благополучно пришел сюда, — сказал Майкл сам себе, — ему не нужно было прорываться сквозь кордон.

Подобрав веревку, Майкл снова обвязал ее концом столбик балюстрады.

— В Равенсторпе есть потайные ходы, — бормотал он. — Это всей округе известно. Бродяга скрылся в одном из них. А вход в него вполне может находиться в пещере. Этим объясняется веревка. Спущусь и осмотрю еще раз.

Он без особых усилий спустился в пещеру и оставшиеся спички употребил на то, чтобы рассмотреть ее стены. Но даже тщательное исследование не дало ничего нового.

— Монолитная скала, — признал он, когда догорела последняя спичка. Никаких лазеек.

Он легко взобрался наверх, отвязал веревку и, свернув кольцами, повесил на руку.

— Дадим улику сэру Клинтону, пусть порадуется, — сказал он себе. — Шерлок Холмс сразу бы все раскусил. Мигом бы определил, где ее купили, через пять минут узнал бы, кто ее купил, и в тот же вечер, покуривая трубку, набитую дешевым табаком, потешил бы Ватсона подробнейшим рассказом, а тот слушал бы, боясь пошевелиться.

Он в последний раз оглядел опустевшую террасу и двинулся в лес. Пробираясь среди деревьев, в нескольких метрах от себя он заметил Домик Феи, видневшийся сквозь опавшую листву. Майкл машинально остановился и посмотрел на маленькое строение.

— Во время погони его не могли пропустить. Но чем черт не шутит…

Он бросил на землю веревку, подошел к домику и распахнул дверь. Внутри что-то слабо белело.

— Так этот голубчик все-таки здесь! А ну вылезай!

Он крепко вцепился в белый балахон, и изо всей силы потянул на себя.

— Костюм Пьеро, точно! — говорил он, мало-помалу вытаскивая человека из убежища.

— Так, а теперь перевернем тебя и посмотрим в лицо… Господи! Морис!

Да, когда он перевернул человека на спину, стало ясно, что это Морис Чейсвотер! Но это был не тот Морис, которого он привык видеть. Лицо его было искажено таким страхом, что Майклу стало не по себе.

— Отпусти, черт побери, — выдохнул Морис и опять повернулся на живот, уткнувшись лицом в руку, чтобы не видеть изумленной физиономии Майкла.

— Тебе нехорошо? — участливо спросил Майкл.

— Оставь меня в покое, ради бога. Не стой над душой. Говорю тебе, убирайся.

Майкл в изумлении смотрел на него. "Веселенький у меня будет шурин",подумал он.

— Морис, могу я чем-то тебе помочь?

— Иди к черту!

Майкл послушно развернулся.

— Очевидно, он не в восторге от моего общества, — пробормотал он, подбирая с земли веревку. — Но мог бы выразить это и повежливее.

Бросив последний взгляд па лежащего Мориса, он пошел в Равенсторп. Перед глазами у него все еще стояло лицо Мориса.

"Что-то с этим бродягой неладно — то ли живот схватило, то ли совесть заела. Он совсем не жаждал моей помощи — значит, все-таки совесть".

Он с насмешкой отогнал эту мысль, но тревога все нарастала.

"Итак, он в белом — как тот воришка. Он жутко разозлился, что я его нашел, это ясно как божий день, судя по тому, что он изволил мне сказать".

В голове стала вырисовываться очень неприятная гипотеза, и он безуспешно пытался ее придушить.

— Если кто и знает здешние потайные ходы, то это он, — произнес он вслух. — Что, если все же есть ход из пещеры? Он мог спуститься по веревке, залезть в пещеру, из нее пробраться под террасу, и таким образом оказаться впереди нас.

Вдруг его осенило.

— А выход находится в этом Домике Феи! — воскликнул он. — Поэтому он там оказался. Он ждал, когда мы уйдем, а потом он бы снял с себя белый костюм.

Размашисто шагая к дому, он прикидывал, что же делать ему: "Мне не стоит лезть в это дело. Нечего соваться куда не просят, тем более если собираешься стать членом этой семьи".

Вдруг ему в голову пришла еще одна мысль, и он с облегчением воскликнул.

— Ну и дурак же я! Зачем ему грабить собственный дом! Что он на этом выигрывает? Даже смешно, ей-богу.

Это мудрое соображение доставило ему такое удовольствие, что он прибавил шагу и вскоре был дома.

Глава 5. Сэр Клинтон в музее

— Свет восстановлен, давайте взглянем, что там у пас происходит, сказал сэр Клинтон.

Моулд отступил в сторону, пропуская их, и снова занял свой пост у входа. Слуга, заменивший лампочку, собрался сложить стремянку, но сэр Клинтон приказал оставить ее и ждать дальнейших распоряжений.

Музей представлял из себя квадратную комнату метров двадцати с высоченным потолком. Судя по стенным панелям, она была частью старинной постройки, но паркет был современный. Вдоль стен стояли двухметровые выставочные шкафы; с равномерными интервалами шкафы выступали вперед, образуя ниши. В центре комнаты, прямо под лампой была длинная витрина, и вокруг нее пол был усеян осколками стекла.

— Начнем с самого начала, — сказал сэр Клинтон. Он обратился к слуге, ожидающему возле стремянки. — Разбитая лампочка у вас? Давайте ее сюда, а сами можете идти.

Он долго осматривал разбитую лампочку и наконец заключил:

— Лампочка как лампочка. Таких тысячи. От нее остался только цоколь и торчащие осколки стекла. — Затем посмотрел вверх. — Высота потолка метров девять. Даже удочкой не дотянуться. Вручную не разбить. — Подобрал с полу несколько осколков стекла. — Эти тоже от лампы, Джоан. Видишь, они закругленные? — Он протянул ей на ладони осколки и дал рассмотреть. — Как ты заметила, стекло разлетелось на мелкие кусочки, нет ни одного крупного фрагмента. — И наконец обратился к смотрителю. — Моулд, закрой дверь. Нам свидетели не нужны.

К великому разочарованию столпившихся у входа людей, с интересом наблюдавших за происходящим, Моулд исполнил приказание.

— Джоан, будь добра, пройдись вдоль витрин и посмотри, не пропало ли что-нибудь.

Джоан послушно обошла всю комнату и доложила, что, кажется, все на месте.

— Все шкафы заперты, и все стекла целы. По-моему, па полках все на месте.

— Что скажешь насчет того сейфа в стене?

— Там иногда хранятся особо ценные вещи, но сегодня мы все выставили, и сейф пуст.

Она подошла к сейфу и распахнула дверь, демонстрируя голые полки.

— Обычно мы принимаем меры предосторожности. Дверь музейная в этой комнате железная, и замок с секретом. Мы только сегодня все выложили на витрины.

Сэр Клинтон воздержался от комментариев, поскольку знал, что девушка и так чувствует себя виноватой. Он стал осматривать разбитую центральную витрину, точнее, разбит был небольшой ее кусок.

— Джоан, можешь сказать, что здесь пропало?

Джоан послушно подошла и пробежалась взглядом по оставшимся предметам.

— Нет медальонов с изображением Медузы! — воскликнула она и побледнела от ужаса. — Сэр Клинтон, они забрали самое ценное сокровище. Отец скорее расстался бы со всем остальным, чем с медальонами, я знаю.

— Больше ничего не пропало?

Джоан еще раз оглядела витрину.

— Нет, по-моему, больше ничего. Хотя подождите! Еще взяли копии! Было три медальона и три их гальванических копии, Фокстон Клиффорд сделал. Пропали все шесть медальонов.

Она бросила последний взгляд на разбитую секцию.

— Все, насколько я могу судить, больше ничего не пропало. Кое-что сдвинуто с места, но исчезли только медальоны и их копии.

— Ты уверена?

— Вполне.

— Ну-ну. Мы, конечно, проверим по каталогу, но думаю, ты права. Эти медальоны — отличная добыча для двухминутной работы. Наверное, они сначала просмотрели все экспонаты и выяснили, что здесь самое ценное.

— Но копии-то им зачем? — удивилась Джоан и сама тут же дала объяснение. — О, они не знали, где оригиналы, а где копии, и на всякий случай забрали все.

— Вероятно, — согласился сэр Клинтон. — Но не будем торопиться. Пока нет улик, лучше не забивать голову всякими домыслами.

— Понимаю, — сказала Джоан, и в ее голосе послышалось прежнее лукавство. — Я буду Ватсоном, да? А вы сейчас мигом докажете, какая я тупица? Я угадала?

— Не совсем, — улыбнулся сэр Клинтон. — Просто сначала факты, а уж потом версии.

Он обернулась к смотрителю.

— Мы вас слушаем, Моулд. Изложите подробно все события, и постарайтесь — по порядку.

Моулд долго что-то обдумывал; наконец заговорил.

— Я хотел вспомнить, сколько людей было в комнате перед тем, как погас свет, но не получается, сэр Клинтон. Сдается мне, что пока я не перекрыл выход, многие успели сбежать, воспользовались темнотой. Во всяком случае, когда я стал всех переписывать, то понял, что людей что-то маловато. Вот и все, что я могу сказать, сэр.

Сэр Клинтон похвалил Моулда за предусмотрительность.

— Теперь расскажите, что было после того, как погас свет. И поточнее. Расскажите все, что вспомните, все детали.

Моулд уставился в угол комнаты возле сейфа.

— Я обходил комнату по кругу весь вечер, сэр. Ни разу не остановился. Перед тем как погас свет, я отошел от этой витрины, — он указал на центральную, — дошел до входа во вторую нишу, это прямо перед вами, потом до сейфа и уже собрался повернуть назад, как раздался пистолетный выстрел.

— Это было первое, что привлекло ваше внимание? — спросил сэр Клинтон. Это важно, Моулд, подумайте.

— До этого ничего необычного не было, — подтвердил Моулд. — Ну вот, грянул выстрел, погас свет, и я услышал звон стекла — во всей комнате.

— Значит, свет погасили выстрелом? — сам себе сказал сэр Клинтон. Он посмотрел на резной деревянный потолок, но ничего особенного не увидал.

— Джоан, у вас в доме не найдется бинокль? Полевой или хотя бы театральный? Скажи, пожалуйста, Моулду, где его взять. Джоан объяснила, и смотритель ушел.

— Постучите, когда вернетесь, — приказал сэр Клинтон. — Я запру дверь от непрошеных посетителей.

Когда Моулд уже не мог их слышать, сэр Клинтон спросил:

— Этот Моулд — падежный человек? Что ты о нем знаешь, Джоан?

— Он главный смотритель. Мы всегда ему полностью доверяли.

Она пыталась понять, что на уме у сэра Клинтона.

— Не думаете же вы, что это он все организовал? Не может такого быть!

— Пока я просто собираю факты. Я всего лишь хотел узнать, считаете ли вы Моулда падежным человеком.

— Безусловно, всегда считали.

— Хорошо, так и запомним; надеюсь, все разъяснится и твое мнение подтвердится.

Через несколько минут в дверь постучали — сэр Клинтон впустил смотрителя.

— Полевой? Отлично, в них сильные линзы.

Он навел резкость и с минуту рассматривал потолок. Наконец, протянул бинокль Джоан.

— Смотри сюда, — он указал нужное место.

Джоан быстро его нашла.

— Вижу, — сказала она. — Это дырка от пули, да?

Сэр Клинтон кивнул.

— Пуля разбила лампочку и отлетела сюда. Моулд, подвиньте стремянку, я хочу получше рассмотреть.

Больная нога затрудняла движения, но он все-таки залез на стремянку и стал изучать пулевое отверстие.

— Похоже, двадцать второй калибр. Такой пистолет ничего не стоит спрятать в кармане.

Он мысленно провел линию от пулевого следа до лампочки.

— Очевидно, выстрел был сделан из той ниши. Моулд, встаньте туда, где вы были в момент выстрела. Вы видите, что в нише?

Моулд посмотрел; между ним и местом, откуда стреляли, находится шкаф.

— У них все было продумано, — сказал сэр Клинтон, услышав отчет Моулда. Если бы человек разрядил свой пистолет под носом у Моулда, тот запомнил бы его костюм. Стреляя из укрытия, он был в безопасности и мог располагать большим временем.

Он слез со стремянки и провел эксперимент: встал туда, откуда стреляли. Было очевидно, что в момент выстрела смотритель не мог видеть стрелка.

— Что было дальше, Моулд? — спросил сэр Клинтон, возвращаясь к центральной витрине.

Моулд почесал за ухом, как бы вспоминая, но тут же смущенно спрятал руку за спину.

— Грохнул выстрел, сэр, и осколки лампочки разлетелись по всей комнате. От неожиданности я прямо остолбенел, тут любой бы растерялся: свет погас, и все такое, — и прежде чем я успел пошевелиться, кто-то схватил меня сзади за руки и развернул лицом к стене. Он так скрутил мне руки, что я не мог вырваться, оставалось только лягаться, и то поаккуратнее, иначе я бы упал на живот.

— Вы хоть попали в него?

— Один раз попал, сэр. Но ударил несильно, только задел.

— Жаль, — сказал сэр Клинтон. — Было бы очень кстати, если бы вы пометили его хорошим синяком.

— О, синяк будет, можете не сомневаться, сэр. Но он оказался такой прыткий, что все равно удрал.

— А потом? — спросил сэр Клинтон увлекшегося комментариями Моулда.

— Почти сразу же после того, как погас свет, я услышал, как разбили стекло — звук был, будто бросили камень в окошко. Мне показалось, но я не ручаюсь, что было два удара один за другим. Но я не уверен. Потом в темноте была потасовка, но кто с кем дрался, я не могу сказать. Я старался вырваться.

Сэр Клинтон подошел к разбитой витрине и стал рассматривать стекло.

— Вы ищете отпечатки пальцев? — спросила Джоан, подойдя к нему.

Сэр Клинтон покачал головой.

— Это бессмысленно. Наверняка за вечер к витрине прикасалось столько людей, разглядывавших коллекцию, что отпечатков слишком много. Нет, я пытаюсь найти подтверждение тому, что было два удара. Похоже, Моулд прав. Посмотри, как треснуло стекло — тут две разновидности трещин. Видимо, ударили сначала сюда, — он показал, — длинные трещины идут в этом направлении. Второй удар — вот сюда — пришелся уже по следу от первого. Но это, в сущности, ничего не значит. Оба удара мог нанести и один человек. Моулд, обратился он к смотрителю, — как по-вашему? Какой интервал был между этими Двумя ударами?

Моулд долго размышлял.

— Я так думаю, сэр, секунд пять. Но ручаться не могу.

— Хотелось бы знать точнее, — сказал шеф полиции. — Если действительно прошло пять секунд, то это два разных человека. Когда один человек бьет два раза, он не будет ждать целых пять секунд.

Сэр Клинтон еще раз осмотрел разбитое стекло.

— По краю отверстия — острые обломки, но крови не видно. Если парень бил в темноте рукой и не порезался, значит, на нем были толстые перчатки.

Он обернулся к смотрителю.

— Моулд, вы можете выйти и подержать людей в сторонке еще минуту-другую. Скоро мы получим известия от наших охотников. Если кто-то захочет просто посмотреть, как я работаю, — так и быть, впустите его, но любителей задавать вопросы пока держите подальше.

Моулд послушно отпер дверь, вышел за порог и прикрыл дверь за собой.

— Не знаешь, медальоны застрахованы? — тут же спросил сэр Клинтон у Джоан.

По счастью, это Джоан было известно.

— Я знаю, Морис их застраховал. Но он говорил, что его не устраивает названная сумма. Кажется, в страховой компании не поверили, что это вещи действительно очень ценны, они решили, что Морис набивает цену, и в случае кражи они готовы заплатить сумму куда меньшую, чем им назвал Морис.

— Я полагаю, гальванические копии застрахованы на небольшую сумму?

— Не знаю, застрахованы ли они отдельно. По-моему, их включили в общую оценку дома. Но вы лучше спросите Мориса, он все знает.

Сэр Клинтон еще раз осмотрел комнату.

— Думаю, вряд ли тут можно найти еще что-то полезное, — заключил он. Немного мы узнали, верно? Может, больше повезет, когда парни вернутся с охоты. Может, у них будут новости. А пока нам даже неизвестно, действовали ли тут два человека или две шайки. К Моулду никаких претензий быть не может, но фактов он нам предоставил маловато.

Он собрался уходить, но вошел Моулд.

— Вас хочет видеть мистер Фосс, сэр. Говорит, что должен что-то срочно вам сообщить. Он искал вас по всему дому.

— Это тот американец? — тихо спросил сэр Клинтон у Джоан.

— Да. Он живет здесь два дня, все обсуждают с Морисом эти медальоны.

— Что ж, возможно, он прольет свет на это дело, надо его впустить. Не уходи, Джоан. Послушай, что он скажет.

Он взглянул на смотрителя.

— Пусть мистер Фосс войдет, Моулд; а вы останьтесь за дверью.

Глава 6. Объяснение мистера Фосса

В облике мистера Фосса не было ничего специфически американского и говорил он практически без акцента. Плотный мужчина лет пятидесяти, чисто выбритый, с намечающимся двойным подбородком — таких добродушных толстяков очень любят дети, они становятся им как бы неофициальными дядюшками. С первого же взгляда сэр Клинтон понял, что американец чем-то встревожен.

Похоже, Фосс был немного удивлен тем, что начальник полиции все еще пребывает в обличий Просперо. Сам он, собираясь на официальную встречу, переоделся в смокинг.

— Мы с вами не знакомы, сэр Клинтон, — зачем-то заявил он, — но я обязан кое-что вам сообщить, — лицо его омрачилось, — я уверен, вы должны это узнать, прежде чем продолжите свое расследование. Я давно вас ищу по всему дому, но мне только что сказали, где вы.

— Ну и? — выжидательно сказал сэр Клинтон.

Фосс глянул на Джоан, не решаясь говорить при ней.

— Это сугубо конфиденциальная информация, — объяснил он.

Джоан проигнорировала его намек.

— Мистер Фосс, если это касается кражи, то я тоже имею право послушать вас. Я ведь все-таки член семьи.

Фосс несколько стушевался; было очевидно, что он предпочел бы конфиденциальный разговор.

— Это довольно деликатное дело… — начал он снова.

Но Джоан была настроена решительно.

— Говорите, мистер Фосс. Если это действительно важно, то чем скорее сэр Клинтон узнает, тем лучше.

Фосс умоляюще посмотрел на Клинтона, но тот всецело поддержал Джоан.

— Мистер Фосс, я очень занят, — сухо сказал он. — Я жду от вас информацию, и, пожалуйста, покороче.

Фосс смирился, но, чувствовалось, что рассказывает он с явной неохотой.

— Вчера после обеда я пошел в зимний сад выкурить сигару. Мне нужно было обдумать кое-какие дела, и я хотел найти уголок, где мне никто не помешает. Так вот, я сел в конце зимнего сада позади большой группы пальм, где меня не было видно, и погрузился в раздумье.

— Так-так, — сказал сэр Клинтон, надеясь ускорить темп изложения.

— Пока я там сидел, — продолжал американец, — в зимний сад пришла компания молодежи, они сели в закуток напротив моего. Сначала они мне не мешали, я думал, их вообще не будет слышно с той стороны. По-моему, вы были среди них, мисс Чейсвотер: вы, ваш брат, и мисс Рейнхил, и еще кто-то, кого я не узнал.

— Ну да, была, — подтвердила Джоан, с любопытством ожидая, что будет дальше.

— Может быть, вы не знаете, мисс Чейсвотер, но ваш зимний сад — что-то вроде галереи с эхом. Я был далеко от вас, но до меня отчетливо доносились голоса. Вы мне совсем не мешали — когда я что-то обдумываю, я вообще не слышу, что вокруг происходит. И хотя я специально не слушал, обрывки разговора достигали моих ушей. Наверное, мне следовало уйти или как-то показать, что я рядом, но, видите ли, я как раз обдумывал крайне важный момент, и мне не хотелось прерывать цепь рассуждений. Понимаете, я их не подслушивал.

— Да? — не без ехидства спросил сэр Клинтон. — И что потом?

Но американец не уловил иронии, сосредоточившись па том, чтобы поточнее передать ход событий.

— Через некоторое время мисс Чейсвотер и кто-то еще ушли.

— Верно, мы пошли играть в бильярд, — подтвердила Джоан.

— Когда вы ушли, — продолжал американец, — пришел еще один молодой человек — рыжеволосый, они называли его Фокси.

Сэр Клинтон посмотрел на Джоан.

— Фокстон Поулгейт, — объяснила Джоан. — Наш сосед. Это он сделал для нас гальванические копии с медальонов.

Фосс подождал, когда она договорит, и продолжил.

— Вскоре после этого до меня донеслась моя собственная фамилия. Естественно, это привлекло мое внимание. Любой человек насторожится, услышав свою фамилию или имя.

Он бросил па обоих виноватый взгляд, как будто умолял простить его.

— Следующие слова, которые я услышал — без намерения подслушивать, понимаете? — были: "Медальоны с Медузой". Как вы знаете, мистер Кессок послал меня сюда узнать, нельзя ли эти медальоны купить. Мой долг — узнать о них все, что можно. Именно за это он мне платит деньги. И когда я услышал, что говорят о медальонах, я… Честно говоря, я стал слушать в оба уха. Разумеется, только по необходимости — из-за мистера Кессока.

Он умоляюще на них посмотрел, надеясь на оправдательный приговор.

— Пожалуйста, продолжайте, — только и сказал сэр Клинтон.

— Я и не рассчитывал на то, что вы меня поймете, — пробормотал пристыженный Фосс. — Конечно, с того момента это уже было вульгарное подслушивание, но я знал, что мистер Кессок надеется, что я выясню об этих медальонах все, что можно. По правде говоря, случись та же ситуация, я опять бы сделал то же самое, хоть это не очень достойное поведение.

Сэр Клинтон почувствовал, что несколько обескуражил беднягу, и стал его успокаивать:

— Мистер Фосс, это не так уж важно, поверьте. Что было дальше?

По лицу Фосса было видно, что он переходит к самой неприятной части своей истории.

— Мне очень жаль, что я невольно оказался свидетелем, — с искренним огорчением сказал он. — Уверяю вас, мисс Чейсвотер, мне это совсем ни к чему. Но я все-таки твердо настроился все вам рассказать, чтобы вы могли уладить это так называемое ограбление до того, как вокруг пойдут разговоры.

— Так называемое? — воскликнула Джоан. — Что же вы считаете настоящим ограблением, если это для вас так называемое? — Она взмахнула рукой, показывая на разбитую витрину и на осколки стекла на полу.

Фосс заговорил быстрее.

— Я все расскажу. Дальше я услышал подробный план ложного ограбления такой розыгрыш, они собирались устроить его этой ночью. Нужно было погасить свет в музее; погасить свет во всем доме, и тогда ваш брат и этот мистер Фокс Как-его-там в темноте схватят медальоны и убегут.

— А, мистер Фосс, наконец-то вы завели речь о чем-то интересном, сказал сэр Клинтон.

— Я слышал все в подробностях. Что мисс Рейнхил должна была выключить свет, а мистер Чейсвотер — обезопасить охранника, а его друг надеть толстые перчатки и забрать медальоны. Это уже напрямую касалось меня, — Фосс отбросил извиняющийся тон, — насколько я понял, все это затевалось, чтобы расстроить сделку с мистером Кессоком.

— Вот как?

Для сэра Клинтона наконец что-то стало проясняться.

— Такая у них была цель! — продолжал Фосс. — И теперь я оказался в ужасном положении.

— Могу себе представить, — сказал сэр Клинтон с большим участием, чем хотел это показать.

— А тогда… я не знал, как быть, — продолжал Фосс. — Я здесь гость. Это была семейная шутка — один брат решил подшутить над другим. Я не имел права в это влезать и стать причиной семейной ссоры. Я вообще подумал, что это скорее всего болтовня, ничего серьезного, молодые забавы. Решили пофантазировать, "что было бы, если б мы так сделали".

Сэр Клинтон понимающе кивнул.

— На вашем месте всякому было бы трудно что-то решить.

Поддержка начальника полиции приободрила Фосса.

— Хорошенько все обдумав, — продолжал он более уверенным тоном, — я решил не будить спящую собаку, пусть себе спит, по крайней мере до тех пор, пока не проснется и не укусит кого-нибудь. Я решил молчать, пока что-то действительно не произойдет.

— Очень разумное решение, — одобрил сэр Клинтон.

— Но сегодня ночью они все же осуществили свой план. Я не знаю, что они унесли, по дому ходят разные слухи. Но как только я узнал, что здесь присутствует начальник полиции и лично ведет это дело, я понял, что обязан рассказать все, что мне известно. Я вас разыскал, чтобы вы не предпринимали никаких действий, пока не узнаете что к чему. Что это только розыгрыш, а не преступление. Я не знаю ваших английских законов, поэтому я боялся, что вы начнете действовать, и тогда станет невозможно скрыть эту историю от публики. Я уверен, что семья бы этого не хотела.

Он посмотрел на Джоан, но ее лицо было невозмутимо суровым.

— Я оказался в незавидном положении, — жалобно сказал он.

Сэру Клинтону стало жаль беднягу.

— Очень вам признателен за эту информацию, — сказал он с сердечностью, которую прежде скрывал. — Благодаря вам мы теперь сумеем все спустить на тормозах. Больше спасибо за ваше участие, мистер Фосс. Вы оказали нам неоценимую помощь.

Его тон показывал, что разговор закончен, но чтобы успокоить расстроенного вконец американца, он лично проводил его до двери. Когда Фосс вышел, сэр Клинтон повернулся к Джоан.

— Ну, Джоан, что скажешь?

— Выглядит вполне убедительно, — признала Джоан со скрытым раздражением. — Фосс не мог знать, каков наш Фоксик, а ведь ясно как день, что зачинщик — Фокс. Этот глупый осел обожает всех разыгрывать.

Помолчав, она с облегчением сказала:

— Какое счастье, что все это — сплошное надувательство! Вы сумеете это замять, да? Зачем кому-то знать, что тут было. Если эта история выплывет наружу, пойдут сплетни о наших семейных дрязгах, а этого очень бы не хотелось. Мне самой не очень-то приятно, как Морис обращается с Сесилом.

На лице сэра Клинтона отразилось сочувствие, но, к удивлению Джоан, он ничего не сказал.

— Это было бы самым хорошим выходом! — настойчиво сказала она.

— Я думаю, сначала следует поговорить с вашим другом Фоксом, — ответил сэр Клинтон, будто не слыша ее слов.

Он велел смотрителю найти Фокса.

— Ты была слишком сурова с нашим милейшим Фоссом, — сказал он, вернувшись к Джоане. — А как бы ты поступила па его месте?

Ответ у нее был наготове:

— Я понимаю, что подслушал он все по чистой случайности, но когда все это произошло, на его месте я бы отправилась с этой историей сразу к Сесилу, а не к вам. Сесил понял бы, что игра не удалась и сумел бы как-нибудь вернуть медальоны, не поднимая шума.

— Конечно, можно было сделать это и так.

— Мне совсем не нравится, что Фосс побежал к вам. Он же не знает, что вы наш старый друг! Но ему известно, что вы шеф полиции. Сразу в полицию! Хотя спокойно мог бы поставить в известность меня или Сесила. Мне не нравится, когда так поступают — это бестактно и не слишком порядочно!

— И как Сесил мог решиться на такую проделку… — вздохнул сэр Клинтон. Что-то в духе школьной пакости.

— Вы не все знаете, — встала на защиту брата Джоан.

— Но достаточно много, Джоан, — решительно сказал сэр Клинтон. Возможно, даже больше, чем ты.

Через несколько минут в дверь постучался смотритель.

— Ну что? — спросил сэр Клинтон, открыв дверь.

— Никак не найду мистера Поулгейта, сэр, — доложил Моулд. — Никто его не видел, и в доме его нет.

— Он должен где-то быть, — заявила Джоан. — Я его узнала, когда с ним танцевала. Таких волос больше ни у кого нет, а когда он заговорил, я узнала голос.

Сэр Клинтон ничего на это не сказал.

— Тогда ведите мистера Сесила, Моулд, — приказал он и закрыл дверь.

С этим заданием Моулд справился быстро. На его стук сэр Клинтон открыл дверь, и в музей вошел Сесил Чейсвотер. Он был наряжен Швейцарским Адмиралом. Следом за ним вошла Юна Рейнхил в костюме Клеопатры.

Сэр Клинтон не стал терять время на предисловие.

— Сесил, я послал за вами, чтобы узнать, какую роль вы играли в сегодняшних событиях.

Сесил в изумлении вытаращил глаза.

— Вы суперсыщик! Быстро вы нас вычислили? Как вам удалось?

Сэр Клинтон с облегчением отметил, что Сесил не слишком огорчен тем, что "его вычислили". А раз так, кража действительно была только шуткой.

— Расскажите, что здесь происходило, пока не погас свет, — сурово вопросил сэр Клинтон.

Сесил взглянул на Юну. Сэр Клинтон приметил этот взгляд.

— Мы знаем, что мисс Рейнхил тоже внесла свою лепту, — быстро сказал он.

— Ну, в таком случае можно все выложить откровенно, — сказал Сесил. Юна, Фокс и я — мы спланировали это втроем. Вся ответственность лежит на мне. Я хотел сорвать эту сделку, если повезет. По-моему, цель была вполне благородной.

— Сейчас речь не об этом. И про ваши планы мне все известно, — холодно сказал сэр Клинтон. — Я хочу знать, что тут происходило после того, как вы вошли, чтобы украсть медальоны.

Тон шефа полиции произвел должное впечатление. Сесил заговорил:

— Ладно, нам нечего скрывать. Я вошел сюда без двадцати двенадцать и стал слоняться по комнате, делая вид, что рассматриваю всякие штучки, как будто никогда в жизни их не видел. Моя задача была напасть на Моулда и его обезвредить.

Сэр Клинтон кивнул, показывая, что это ему известно.

— Свет погас раньше, чем я ожидал. Ох, был же выстрел! Я слегка обалдел, но потом решил, что Фокс прихватил пистолет с холостым патроном, чтобы все вышло более эффектно. Мы никаких выстрелов не планировали, я решил, что это он придумал в последнюю минуту, гениальная импровизация, так сказать. Ну, я сделал свою часть работы: прыгнул на Моулда и держал до тех пор, пока Фокс не сбежал с добычей. Дав ему достаточно времени, я отпустил Моулда и сам прошмыгнул за дверь. Могу поручиться, что меня в темноте никто не узнал, и я смешался с толпой еще до того, как снова зажегся свет.

— Вы обратили внимание на то, что делал Поулгейт, пока вы занимались смотрителем?

— Нет, Моулд доставлял мне кучу хлопот.

— Вы уверены, что держали именно Моулда? Вы не могли ошибиться?

Сесил па мгновение задумался.

— Не представляю, как бы я мог схватить другого человека. Я нацелился на него, пока еще свет горел.

— Что вы можете сказать по поводу бьющегося стекла?

Сесил задумался.

— Надо сказать, осколков и звону было больше, чем я ожидал. Сначала выстрел — бах! — осколки по всему полу; тут же погас свет. Должно быть, Фокс приступил к делу раньше, чем ему полагалось. Потом, помню, был такой стук и звон, как будто ему не сразу удалось проделать большую дыру в витрине. Я подумал, что он провалит все дело, но мне оставалось только держать Моулда пока Фокс орудовал у витрины.

Сэр Клинтон обернулся к Юне.

— Теперь о вас, мисс Рейнхил. Ведь ваша задача была отключить главный рубильник?

— Да, — сказала Юна, удивленная его осведомленностью.

— Вы действовали точно по плану или несколько запоздали?

— Я выключила рубильник с точностью до секунды. Я держала руку на рубильнике и смотрела на часы, и ровно в одиннадцать сорок пять дернула ручку. Свет погас.

— А вы, Сесил, думаете, что мисс Рейнхил несколько поторопилась?

— Мне так показалось. Я не мог смотреть на часы, а когда свет погас, и подавно.

В дверь еще раз постучали, и в музей ворвался Фокс Клиффорд — костюме Арлекина.

— Говорят, вы меня искали, сэр Клинтон? Смотритель всех обо мне расспрашивал. Я как узнал, сразу сюда.

Он с недоумением посмотрел на Сесила и Юну, явно не понимая, что они тут делают.

Сэр Клинтон не стал с ним церемониться.

— Медальоны, пожалуйста, мистер Поулгейт.

Фокс очень натурально изобразил непонимание, но Сесил его окоротил.

— Отдавай, Фокс. Похоже, игра окончена.

— О, вот как? Ловко! Эх, такую шутку испортили!

Похоже, он был очень расстроен.

— Медальоны? Сию секунду.

Он подошел к витрине, присел, пошарил под дном возле одной из ножек и вытащил три медальона.

— Приклеил пластилином, как только схватил. Ведь у меня могли вывернуть карманы, понимаете?

Сэр Клинтон взял у него медальоны, посмотрел и передал Сесилу.

— Можешь сказать, это подлинники или копии?

Сесил их внимательно изучил.

— Это подлинники, — объявил он. — Что же еще это могло бы быть?

— Ты не сомневаешься?

— Ничуть, — заверил Сесил. — Когда Фокс сделал копии, отец просверлил дырочки, просто точки, с краю каждого гальванотипа, чтобы отличить подлинник от подделки. На этих дырочек нет, значит, это работы Леонардо, а не Фокса.

Сэр Клинтон круто повернулся к Фоксу и жестко сказал:

— Мистер Поулгейт, глупый-глупый розыгрыш принес кучу неприятностей. Я не разделяю вашей страсти к подобным шуткам, и мог бы сказать много такого, что вам едва ли поправилось бы. Но вы можете отчасти искупить вину, если дадите искренний отчет обо всем, что делали сегодня вечером. Пожалуйста, все как есть, без утраты.

Фокс был сражен тоном сэра Клинтона.

— Говорите, мы ждем. У нас мало времени, — отрывисто сказал сэр Клинтон, видя, что Фокс колеблется. Было заметно, что Джоан и остальные не понимают причину подобной жесткости.

— Мы собирались…

— Это мне известно, — оборвал его сэр Клинтон. — Начните с того, как вы вошли сюда без двадцати двенадцать.

Фокс не сразу собрался с духом. Суровость сэра Клинтона отнюдь его не вдохновляла.

— Я пришел как договаривались и сразу направился к центральной витрине, медленно, чтобы не привлекать внимание смотрителя. Там крутились еще два человека. Помню парня в белом костюме Пьеро рядом со мной.

— На что вы рассчитывали, стреляя из пистолета? — напрямик спросил сэр Клинтон.

— Я тут пи при чем, — сказал Фокс. — Я подумал, что это шуточка Сесила, которую он выкинул в последний момент. В нашем плане этого не было.

— Когда погас свет, вы были уже готовы приступить к… мм… работе?

Фокс мгновенье размышлял.

— Вообще-то я удивился, — признался он. — Я считал, что у меня есть еще минута, согласно нашему графику.

— Что было дальше? Пожалуйста, поточнее.

— Как только погас свет, я надел толстые перчатки и вынул из ручки мухобойки свинцовую трубку. Но в темноте возле витрины была давка, и кто-то, наверное, локтем выдавил стекло, я слышал треск. Я подобрался к той секции, где медальоны, — к счастью, кто-то расчистил мне путь — и стукнул по ней трубкой. Стекло легко поддалось, наверное уже было разбито. Вместо шести медальонов там лежало три; я схватил их, налепил пластилин, приклеил к днищу витрины, чтобы позже забрать, и — бегом к двери. Кто-то рвался меня обогнать, я слышал возню в темноте. Потом я неспешно вышел в сад через восточную дверь — еле нашел ее в темноте. И до сих пор там сидел и покуривал. Когда вернулся, услышал, что вы меня ищете, и пришел.

Сэр Клинтон задумался.

— Я хочу, чтобы вы уточнили один пункт, — сказал он, по-прежнему сурово. — Вы сказали, что слышали звон разбитого стекла до того, как ударили сами. Вы уверены?

— Абсолютно, — сказал Фокс.

— И когда сунули руку в витрину, нашли только три медальона?

— Ну да, остальных не было. Я должен был сгрести верхний ряд из шести натурально, я очень удивился, нащупав три. Это уж я точно помню.

— Значит, вы были не первым вором, а вторым? — заключил сэр Клинтон.

При слове "вор" Фокс вспыхнул, но, посмотрев на лицо сэра Клинтона, понял, что в данный момент лучше не возражать. Он молча кивнул.

Джоан попыталась разрядить напряженную обстановку.

— Во всяком случае, мы получили медальоны, а это самое главное, сказала она. — Дай посмотреть, Сесил.

Она внимательно изучила их, потом сказала.

— Да, это настоящий Леонардо. Все в порядке.

— В полном порядке, кроме одной маленькой неувязочки, — с кривой усмешкой сказал сэр Клинтон. — Зачем кто-то украл копии и не тронул подлинники?

— Да, это действительно загадка, — согласилась Юна. — Фоксик, просвети нас. Ведь только ты стоял возле витрины.

В ее тоне не было и намека на обвинение, но Фоксу послышался подвох.

— Я не брал копии, если ты на это намекаешь, Юна, — сердито возразил он. — Я просто взял то, что осталось, — и оказалось, что это подлинники. Тот, кто меня опередил, взял фальшивки.

Сесил задумался, потом обернулся к сэру Клинтону.

— Может, это означает, что орудовал человек посторонний — что-то знал о коллекции, но далеко не все? Этот человек не знал, что мы поместили копии вместе с подлинниками, он просто схватил три медальона и был таков.

Сэр Клинтон покачал головой.

— Ваш гипотетический пришелец наверняка сначала осмотрел витрину еще при свете — чтобы после не ошибиться в темноте. Значит, он видел, что медальонов шесть. А он взял только три, хотя имел возможность взять все!

— Вот именно, Сесил, — сказала Джоан. — Сэр Клинтон прав. Хотя… — ее осенила новая идея. — Вор знал о копиях, но имел неверную информацию; он взял то, что считал подлинным Леонардо, а на самом деле украл копии. Я думаю, он считал, что копии в верхнем ряду, а они в нижнем!

Она победно посмотрела па сэра Клинтона, надеясь насладиться произведенным эффектом, но его лицо оставалось невозмутимым.

— Разве ты на его месте не взяла бы все шесть, Джоан?

Ей пришлось признать, что для верности она бы прихватила все.

— Не только для верности, — сказал сэр Клинтон, но прежде чем он продолжил, распахнулась дверь, и вошел Майкл Клифтон.

— Поймали, Майкл? — закричала Джоан. — Кто он?

Майкл покачал головой.

— Он сбежал. Черт его знает, как ему это удалось, но он проскользнул у нас между пальцев.

— Скорее рассказывай! — торопила Джоан. — Вот уж не думала, что ты его упустишь, Майкл.

Майкл послушно пустился в описание погони при лунном свете. Сэр Клинтон слушал внимательно, и пока Майкл не закончил, не задавал вопросов.

— Давайте-ка уточним, — сказал начальник полиции, когда история пришла к концу. — Вы загнали его на вершину утеса, то есть на террасу; вы слышали всплеск, но по озеру никто не плыл; вы обнаружили веревку, привязанную к балюстраде, достаточно длинную, чтобы попасть в пещеру; но в пещере его не было. Правильно?

— Да, так все и было.

— Ты уверен, что он не прорвался сквозь ваше оцепление?

— Совершенно уверен.

— И ты нашел Мориса в одном из Домиков Феи в лесочке?

— Да. И он был какой-то… чудной.

Взглянув на Сесила, сэр Клинтон опять уловил злобное ликование на его лице, которое удивило его еще тогда при осмотре Домика Феи, во время их прогулки. Очевидно, Сесил знал что-то, не известное начальнику полиции.

— Это тебе о чем-то говорит? — напрямик спросил сэр Клинтон.

Лицо Сесила тут же стало нарочито равнодушным.

— Мне? Нет, с чего бы?

— Я просто спросил, — будто ничего не заметив, сказал сэр Клинтон. Было ясно, что если Сесил что-то и знает, рассказывать об этом он не намерен.

Фокс внимательно слушал рассказ Майкла, и когда решил, что начальник полиции спросил обо всем, о чем хотел, задал свой вопрос:

— Говоришь, Морис был в костюме Пьеро? В белом? В таком же костюме был беглец, за которым вы гнались. В таком костюме был человек, который стоял возле меня у витрины, перед тем как погас свет.

Майкл ответил сразу же:

— Значит, по-твоему, это был Морис? Я бы это скушал, но ответь мне на один-единственный вопрос: зачем человеку обкрадывать самого себя?

— Это одному господу известно, — пробурчал Фокс. — Для меня это слишком мудрено.

— Это уж совсем дичь, — сказал сэр Клинтон. — Прежде чем предлагать такую версию, не мешало бы придумать мотив. — Он оглянулся на дверь: — А вот и сам Морис.

Морис Чейсвотер вошел в комнату. На нем был уже черный смокинг, а не костюм Пьеро, в соседстве с черным цветом лицо казалось совсем белым и измученным. Он подошел к остальным и оперся о витрину, словно нуждался в поддержке.

— Что, оплошал, Майкл? Так и не поймал этого парня, а?

С демонстративной пренебрежительностью он отвернулся от Майкла и спросил сэра Клинтона:

— Каковы потери? Этот тип унес что-нибудь ценное?

— Потери не очень велики, только три копии медальонов Леонардо, так нам показалось.

Он взглядом дал понять остальным, чтобы помалкивали. Морису незачем было знать обо всех перипетиях ночных событий.

Но Фокс не уловил немого приказа начальника полиции.

— Морис, мы спасли для тебя все три подлинника, — похвастался он.

— Ну и как вам это удалось? — сердито спросил Морис, не удосужившись даже поблагодарить.

Не замечая красноречивых взглядов своих приятелей, Фокс тут же пустился в описание подробностей розыгрыша. Морис хмуро слушал. Когда Фокс закончил, он ничего не сказал по этому поводу, только рявкнул:

— У кого медальоны? У тебя, Джоан? Давай сюда.

Она протянула ему медальоны, и он тщательно их рассмотрел.

— Да, похоже, это Леонардо, — буркнул он.

Сэр Клинтон вмешался с вопросом:

— Морис, сегодня медальоны и копии находились на своих обычных местах? Я имею в виду, подлинники лежали в верхнем ряду, а копии — в нижнем?

Морис коротко кивнул. Он машинально покачал медальоны на ладони и пошел к стенному сейфу. Со словами "Под замком они будут целее" он открыл сейф, положил медальоны, закрыл дверь — она щелкнула — и стал набирать цифры кода.

Сэр Клинтон молча ждал, когда Морис снова подойдет к остальным молодым людям.

— Ну так вот, — сказал он. — Теперь я должен приступить к официальному расследованию. Важно, чтобы все оставалось нетронутым, особенно то место, где вор улизнул от вас, Клифтон. Пока я не закончу осмотр, никто не должен слоняться, прогуливаясь по перелеску. Там могли остаться какие-то улики, нельзя допустить, чтобы их затоптали.

Морис угрюмо на него посмотрел.

— Ладно. Я прикажу охранять лес и всех отгонять. Этого достаточно?

— И на участке рядом с лесом пусть тоже никто не пасется. Это очень важно, Морис. Внуши это своим охранникам, пожалуйста.

Морис коротко кивнул.

— Завтра утром я начну обследовать озеро, — добавил сэр Клинтон. — Ведь что-то же упало в воду, раз был всплеск. Может быть, нам удастся это найти. Рядом с озером ходить никому не возбраняется, мне важно сохранить в неприкосновенности только вершину утеса, подступы к террасе и саму террасу. Он взглянул на часы. — У вас есть телефон? Я должен позвонить в полицию Хинчелдена и отдать распоряжения на завтра. Джоан, проводи меня, пожалуйста, к телефону. И поскольку я намерен хоть немного поспать, то говорю всем спокойной ночи. Вперед, мой Ариэль. Показывай дорогу.

Глава 7. Что было в озере

— Этого я и боялся, — сказал сэр Клинтон, вынимая из воды шест, которым зондировал дно озера. — Сеть здесь бесполезна, инспектор. Все дно утыкано острыми камнями, ни одного гладкого места, а если на дне что-то и лежит, оно забилось между камней.

Поиски происходили наутро после маскарада. Шеф полиции с вечера отдал все распоряжения, так что, когда он пришел на берег искусственного озера, там все было готово — ветхий плот укреплен, растянута большая сеть для дренажа, а на случай, если сеть окажется бесполезной, заготовлены несколько дренажных крюков. Сэр Клинтон сам проплыл на плоту несколько метров, чтобы провести разведку дна и решить, стоит ли пользоваться сетью. И убедился, что сеть ничего не даст.

Инспектор Армадейл выслушал приговор с мрачным видом.

— Досадно. Тыкать дренажными крюками — дело такое: то ли попадешь, то ли нет; и времени на это уйдет уйма.

Молча согласившись с ним, сэр Клинтон сказал:

— Начнем у самой скалы. Если бросали с вершины утеса, вряд ли эта вещь отлетела далеко. Вчера один человек наблюдал за озером, он сказал, что после всплеска на поверхности воды не появилось ряби, значит, предмет находится где-то близко от пещеры. Констебль, двигайтесь к берегу, картина ясна.

Констебль стал выполнять приказ, и вскоре сэр Клинтон стоял на берегу рядом с инспектором.

— Мороки будет много, — признал сэр Клинтон, обращаясь к подчиненному. Дно очень неравномерное, крюк будет постоянно за что-то цепляться. Но надо приступать, и чем скорее, тем лучше.

И немного подумав, он добавил:

— Кроме веревки, привяжите к крюку светлый шнур. Проведите плот к пещере, там констебль пусть сбросит крюк. Потом будете прочесывать дно, а если крюк зацепится, он выдернет его шнуром и начнет заново с того места, где сделал последний заброс. Как вы правильно сказали, это долгое дело.

Инспектор отправил констеблей работать. Сэр Клинтон отошел от берега, отыскал пригорок, откуда мог следить за проводимой операцией, и сел. Осмотрев группу полицейских, стоящих на берегу, он с удовлетворением отметил, что инспектор Армадейл не тратит время зря.

Раздав четкие указания, инспектор подошел к пригорку, на котором расположился шеф.

— Присаживайтесь, инспектор, — пригласил сэр Клинтон. — Возможно, придется возиться весь день, а как говорится, в ногах правды нет.

Инспектор сел, и сэр Клинтон спросил:

— Вы проследили, чтобы никто не поднимался на террасу?

Инспектор Армадейл кивнул.

— На вершине с утра никого не было. Я хотел сходить посмотреть что к чему, но раз вы так велели, то и сам не пошел.

— И не ходите, — твердо сказал сэр Клинтон. — У меня есть веские причины никого туда не пускать.

Некоторое время он молча следил за младшими полицейскими, погружавшимися на плот, потом сказал:

— Вот еще что, инспектор. Никакой секретности. В сущности, будет даже полезно, если здешней публике станет известно, что наверху до сих пор никто не побывал и что ходить туда нельзя до особого распоряжения. Пустите этот слушок, ладно?

Озадаченный инспектор спросил:

— Сэр Клинтон, вы уже знаете, как разрешить это дело? Но мне вы дали только факты, а нам нужно действовать сообща, как мне кажется.

Сэр Клинтон закурил и долго молчал. Когда он заговорил, ответ оказался уклончивым.

— У юристов есть старая прибаутка, я ее никогда не забываю. Помогает уяснить, что к чему:

Quis, quid, ubi, quibus auxiliis, cur, quomodo, quando?

Он посмотрел на инспектора.

— Наверное, вы тоже не очень в латыни, вроде меня? Есть английский эквивалент:

В чем преступление, кто это сделал,

когда же, и где, и как.

Каков был мотив, и кто был сообщник

действуй именно так.

С помощью этой подсказки все закавыки щелкаешь, как орешки. На какие-то из этих вопросов вы можете ответить сразу, без подготовки, верно? А остальные вопросы покажут, что нужно еще выкапывать.

Инспектор Армадейл вынул блокнот и ручку.

— Сэр Клинтон, повторите, пожалуйста. Я лучше воспринимаю, когда записано черным по белому.

Сэр Клинтон повторил прибаутку, и Армадейл записал под диктовку.

— Доскональная проработочка! — восхитился он и перечитал еще раз.

— Для наших целей — то, что нужно. А теперь, инспектор, на сколько вопросов вы ответите? Всего их семь. Читайте один за другим, послушаем ваши ответы.

— Предельно четкая схема допроса, — сказал инспектор, просматривая запись. — Попытаюсь ее придерживаться, если дадите время подумать.

Определение понравилось сэру Клинтону. Он улыбнулся.

— Думайте, инспектор, а я пойду распоряжусь — кажется, они готовы начать.

Он встал и направился к группе полицейских, стоящих на берегу.

— Задача ясна? — спросил он. — Значит, так. Допустим, вы стартовали. Проведите плот метров на десять дальше пещеры и начинайте забрасывать дренажный крюк, стараясь попасть как можно ближе к подножию утеса. Потом потихоньку вытягивайте. Потом потихоньку продвигайтесь дальше в сторону от предыдущего заброса.

Он последил за двумя-тремя безрезультатными попытками и вернулся к пригорку.

— Ну как, инспектор, получается? — спросил он, усевшись и глядя на своих подручных, занятых дренажом.

Инспектор Армадейл поднял глаза от блокнота.

— Полезная прибаутка, сэр. Сразу понятно, что ты знаешь, а чего не знаешь.

Сэр Клинтон сдержал улыбку.

— А может — что, как тебе кажется, ты знаешь?

— Ну, это как вам угодно, сэр. Но я думаю, кое-какие вещи человек может знать наверняка.

По лицу сэра Клинтона нельзя было понять, что он думает на этот счет.

— Давайте начнем с самого начала. "В чем преступление?"

— Это достаточно ясно, — без колебаний ответил инспектор. — Украдены три гальванические копии. В этом состоит преступление.

Сэр Клинтон, казалось, был полностью сосредоточен на действиях поисковой группы.

— Вы думаете? — наконец сказал он. — Лично я совсем в этом не уверен.

Инспектор Армадейл поправился:

— Я имею в виду, что могу предъявить обвинение только по поводу этой кражи. Больше преступника обвинять не в чем, поскольку больше ничто не похищено, вы сами это сказали. Он хотел украсть подлинники, но промахнулся.

Ему не удалось спровоцировать сэра Клинтона на откровенный комментарий, тот, как всегда, предпочел не делать категоричных заявлений:

— Итак первый пункт. "В чем преступление?" Один пример, инспектор, если позволите. Допустим, вы издали видите двух мужчин и можете разобрать только то, что один бьет другого по голове. Как вы назовете это преступление? Оскорбление действием?

— Видимо, так, — согласился Армадейл.

— Но допустим, вы подходите ближе и обнаруживаете, что второй скончался от нанесенных телесных повреждений — как вы тогда назовете это преступление?

— Видимо, убийство.

— Выходит, ваше определение вида преступления напрямую будет зависеть от этапа проводимых наблюдений, так? Думаю, вам ясен мой подход. Вы смотрите на преступление под углом вчерашних событий и считаете, что оно сводится к краже трех копий, но посмотрим, что вы скажете, когда мы будем знать все факты.

Инспектора не вдохновлял столь широкий взгляд на дело.

— Покуда все имеющиеся свидетельства указывают на кражу, сэр. У меня нет новых данных, чтобы назвать это как-то по-другому.

— Значит, вы считаете, что цель преступника совершенно ясна, он просто промахнулся и украл не то, что следовало?

Инспектор в ответ кивнул.

— А вы думаете, что это что-то другое, сэр Клинтон?

Шеф не стал уточнять.

— Инспектор, вы получили все свидетельские показания. Как вы думаете, станет целая шайка тратить силы и нервы, так рисковать из-за каких-то копий. Притом что они без труда могли взять и оригиналы? Это первое. Копии не имеют особой ценности, разве что в них есть чуть-чуть золота, за них можно получить двадцать-тридцать фунтов, не больше. Посредственный улов для уважающей себя банды идиотов, вы не находите? Профсоюз не одобрил бы такую зарплату.

— Меня это тоже смущало с самого начала, — признался инспектор, — но я думаю, что могу рассчитывать на удачу, когда вы перейдете к следующим вопросам стишка.

Сэр Клинтон оживился.

— Пойдем дальше! Следующий вопрос: "Кто это сделал?" Что на это ответите, инспектор?

— По-моему, подходящая кандидатура только одна.

Сэр Клинтон навострил уши.

— То есть вы считаете, что действовал один человек? Тогда кто же он?

— Фокстон Поулгейт, — уверенно сказал инспектор.

Он пристально посмотрел на сэра Клинтона, но его шеф словно надел маску, ничто не изменилось в его лице, когда было названо имя предполагаемого вора. Почувствовав, что перешагнул границы благоразумия, Армадейл торопливо добавил:

— Я сказал "подходящая кандидатура", сэр. Я не заявлял, что могу уже его забрать.

— Но вы думаете, что его кандидатура не просто "подходящая", а "единственная", ведь так, инспектор? Давайте послушаем ваши доказательства. Прошу вас.

Инспектор полистал блокнот, отыскивая сделанные ранее записи.

— Во-первых, Поулгейту, видимо, известна ценность этих медальонов — я имею в виду оригиналов. Во-вторых, он знал, что они будут выставлены в этот вечер, и знал, на каком месте они лежат. В-третьих, как только он это узнал, сразу зашла речь о розыгрыше. В-четвертых, кто предложил фальшивое ограбление? Поулгейт. Дальше, пятое — кто взялся украсть медальоны? Опять же он, Поулгейт. В — шестых, где был Поулгейт сразу после ограбления? У нас есть только его свидетельство, что он прогуливался и курил. Он мог быть где угодно. В-седьмых: когда вы его видели, он был одет как Арлекин; но поверх почти обтягивающего костюма Арлекина ничего не стоит надеть широкие брюки и блузу костюма Пьеро. Пара движений — и он превращается в белого Пьеро, а потом снова в пестрого Арлекина. Так что он вполне мог быть тем человеком в белом, за которым гонялись минувшей ночью. Восьмое: он прекрасно знает имение и в конце погони мог запросто улизнуть от людей, не знакомых с местностью. И в-девятых, когда вы вчера за ним послали, он не появился. У него была уйма времени на то, чтобы вернуться домой, даже если он и есть тот человек в белом. Девять пунктов, которые необходимо рассмотреть. Prima Facie [7] именно это вызывает подозрения. Ни у кого больше не было стольких возможностей, сэр Клинтон.

— Ладно, переходим к очередным вопросам, — сказал сэр Клинтон, оставив заявление инспектора без комментариев. — "Когда же и где?"

— В одиннадцать сорок пять, в музее, — с вызовом сказал инспектор. — С этим не поспоришь. Это самое очевидное во всех показаниях.

— Я бы сказал — одиннадцать сорок четыре или даже сорок три, привередливо уточнил сэр Клинтон.

Инспектор подозрительно посмотрел на шефа — не смеется ли тот над его пунктуальностью.

— Я исхожу из показаний мисс Рейнхил, — объявил он. — Только она смотрела на часы, и она сказала, что отключила рубильник ровно в одиннадцать сорок пять.

— А я исхожу из показаний Поулгейта и младшего Чейсвотера, — сказал сэр Клинтон, слегка поддразнивая инспектора. — Они удивились, когда погас свет, хотя знали, что это должно произойти без четверти двенадцать.

— Пусть будет по-вашему, сэр, если вы настаиваете, — уступил инспектор. Пусть одиннадцать сорок четыре или одиннадцать сорок пять — это не столь важно.

Армадейла слегка раздражал подобный педантизм. Сэр Клинтон двинулся дальше:

— Полагаю, вы считаете, что преступление было совершено в музее? Исключительно в музее?

Инспектор с подозрением посмотрел на него.

— Вам не сбить меня с толку, сэр. Конечно оно было совершено в музее.

Извиняющимся тоном сэр Клинтон сказал:

— Я все время забываю, что мы с вами говорим о разных вещах. Конечно кража копий была совершена в музее. Тут я с вами совершенно согласен.

Он отбросил сигарету, достал следующую и не спеша закурил.

— Насколько я понимаю, для вас не будет ничего загадочного в следующем вопросе стишка: "Как?"

— По-моему, это совершенно ясно, — твердо сказал инспектор. — В темноте Поулгейт мог взять все, что захочет.

И опять сэр Клинтон не стал спорить.

— Конечно. Теперь следующее: "Каков был мотив?" интересно, что вы на это скажете?

Но и этот вопрос Армадейла явно нисколько не смущал.

— Поулгейт — бесшабашный дурачок, сэр. Это вся округа знает. У него нет ни капли здравого смысла, ему бы всё шуточки шутить. Профукал денежки, что ему оставил отец. Не удивлюсь, если он на мели. Вот вам и мотив.

— И вы думаете, что он обокрал старых друзей?

— Каждый стоит того, что стоит, — упрямо возразил инспектор. — Завинти гайки потуже — и любой сломается. Я в том смысле, что далеко не каждый устоит перед искушением.

— Суровое мнение, инспектор, и, пожалуй, огульное. — Он резко повернулся к Армадейлу. — А какова будет ваша цена, инспектор, если я попрошу вас не затевать дело против этого бесшабашного дурачка? Назовете цену?

Армадейл вспыхнул от обиды и гнева, потом, сообразив, что попался в собственную ловушку, неловко засмеялся.

— Никто не знает своей цены, сэр Клинтон, пока ее не предложат, парировал он, проявив бесспорную проницательность.

Начальник полиции предпочел оставить эту тему.

— Вы исходите из того, что у Поулгейта была возможность незаметно убежать с медальонами. Но в заговоре, кроме него, состояли молодой Чейсвотер и мисс Рейнхил; если бы медальоны исчезли, подозрение неминуемо пало бы на него. Эти двое наверняка рассказали бы все, что знают.

Инспектор еще раз заглянул в блокнот, чтобы восстановить в памяти стишок.

— Это относится к последнему пункту: "Кто был сообщник?"

— Если хотите, переходим к следующему фургону в нашем цирке, — сказал сэр Клинтон. — Что за зверь в последней клетке?

Инспектор не разделял его бездушного настроения. Он серьезно сказал:

— Все было проделано очень чисто. Вы верно заметили, что подозрение должно было пасть на Поулгейта. Так бы и было, если бы не этот его тщательно разработанный трюк. Он устроил так, что все охотились за шайкой или, по крайней мере, за преступником со стороны. Но я считаю, что с самого начала он знал, что делает. Поулгейт для того и спланировал розыгрыш — он давал ему шанс. Потом он вызывается сыграть роль грабителя — это позволяет ему наложить лапу на медальоны, пока Чейсвотер подержит смотрителя. Без этого у него ничего бы не вышло. Розыгрыш помог Поулгейту заполучить ни в чем не повинного сообщника.

— Но подозрение все-таки падает па него, — заметил сэр Клинтон.

— Да, но никто не подозревает, что он путает следы. Он оставляет ложный след! Вместо того чтобы дожидаться, когда погаснет свет, он стреляет по лампочке из укрытия в нише и, воспользовавшись темнотой, кидается к медальонам.

— Так-так? — подбодрил его сэр Клинтон.

— Он разбивает стекло витрины и хватает все шесть медальонов, а не три, как он говорит.

— А потом?

— Сует в карман копии, подлинники прилепляет пластилином под витрину, а потом продолжает сбивать нас на ложный след, выбежав из дома. Это он был человек в белом. Оторвался от погони и преспокойненько вернулся в дом, чтобы потом изобразить невинного шутника. У него была готова сказочка, что некто в костюме Пьеро стоял возле него у витрины — якобы предполагаемый бандит. Были украдены оба комплекта медальонов. Он, невинный шутник, достает из кармана копии и клянется, что остальное успели умыкнуть налетчики.

— И?..

— А потом, через пару деньков, он собирался под каким-нибудь предлогом пробраться в музей и забрать настоящие медальоны из-под витрины. Ему надо подстраховаться, чтобы их не обнаружили. Надо навести погоню на ложный след. Он полагает, что вряд ли музей станут тщательно обыскивать после того, как человек в белом сбежал. Устроив этот блеф, он уже не боится, что его поймают с добычей.

— Но тогда почему же он безропотно отдал мне подлинники, как только я на него нажал?

Инспектор был готов и к этому.

— А что вы хотите? Он, как вошел, сразу понял, что вы все знаете, по крайней мере довольно многое. Он не знал, что именно вам известно. Ну и пришлось этому умнику все выложить. Надо же ему было как-то выкрутиться, пока не запахло жареным. Притворился, что вся заваренная им каша — просто розыгрыш, и отдал настоящие медальоны, а себе оставил копии.

— Зачем? Он мог бы отдать все.

— Не мог, — возразил инспектор. — Ему надо было поддерживать блеф с ложным следом, потому что иначе уже было бы… непонятно, при чем тут стрельба по лампочке, человек в белом и прочее, и прочее. Поэтому он попридержал копии и уверил всех, что в план их вмешался кто-то посторонний, но благодаря розыгрышу этому постороннему бандиту не достались подлинники, а сам Поулгейт — спаситель шедевров Леонардо, ни больше, ни меньше.

Сэр Клинтон, некоторое время обдумывал версию Армадейла.

— Суд не примет это в качестве доказательства, — заметил он.

— Да знаю… Но, возможно, появится что-то новенькое.

— Думаю, что появится, — согласился Клинтон.

Он встал, инспектор тоже поднялся следом за ним, и они вдвоем направились к берегу.

— Пока ничего? — спросил шеф полиции.

— Ничего, сэр. Дно тут больно поганое. Крюк застревал уже четыре раза.

Сэр Клинтон посмотрел, как они тянут дренажный крюк.

"При таких темпах мы тут надолго застрянем…" — подумал он, заметив, какой маленький кусок им удалось прочесать.

Обернувшись, он увидел Сесила Чейсвотера, идущего к озеру. Оставив инспектора на посту, он сам пошел к нему навстречу. Сесил был мрачный как туча.

— Доброе утро, сэр Клинтон. Вот услышал, что вы здесь, и пришел попрощаться. Уезжаю.

Сэр Клинтон не стал изображать удивление, поскольку знал, как обстоят дела, но и огорчение решил не скрывать.

— Сегодня утром мы с Морисом крепко поцапались, — хмуро объяснил Сесил. Этот розыгрыш с медальонами дал отличный повод, и он вцепился в него обеими руками. Он ругался, как рыбная торговка, а напоследок заявил, что я могу катиться из Равенсторпа на все четыре стороны. Вот я и качусь.

— Очень жаль, что ты вляпался в этот дурацкий розыгрыш, — несколько назидательно сказал сэр Клинтон. — Не прощу этому юному хлыщу, что он тебя впутал.

Но негодование на брата было так велико, что для Сесила не существовало других виноватых.

— Не это, так другое, он нашел бы предлог. Рано или поздно он бы меня выставил — скорее рано. Я уже давно чувствую, что ему не терпится меня выставить. Выходка Фокса только ускорила неизбежное. Причины прячутся гораздо глубже.

— Да, печально, — сказал сэр Клинтон, понимая, что этот разговор лишь подливает масла в огонь. — Поедешь в Лондон? Где хоть тебя искать?

— Пару дней поживу у одного знакомого. Он давно приглашал, но все как-то не складывалось. Так что теперь поймаю его на слове. Мне нужно срочно искать работу, сами понимаете.

— Если понадобится где-то замолвить за тебя словечко, сразу отправляй ко мне. Как только что-то подвернется. Кстати, если будут проблемы с финансами — мой адрес тебе известен, письмо всегда меня найдет.

Сесил, страшно смутившись, пробормотал "спасибо".

— Надеюсь, до этого дело не дойдет. Может, все-таки повезет, хотя не слишком надеюсь.

Сэр Клинтон решил, что пора опять менять тему.

— Кстати, Сесил, что ты знаешь об этом Фоссе? Что он за человек?

И эта тема оказалась весьма опасной. В топе, которым отвечал Сесил, можно было найти что угодно, только не снисходительность.

— Фосс? О, наверняка вы знаете эту породу. Подслушивает хозяев дома, попрошайничает, язык у него без костей, болтает без умолку. С удовольствием свернул бы ему шею! Как называют выродков, которые бегают доносить в полицию? Стукачи?

— Я не совсем это хотел услышать, Сесил. Я уже понял, что человек он весьма говорливый. Я хотел бы знать, из какой он среды и что у него за душой.

Сесил с трудом усмирил свое раздражение.

— Ну, манеры у него довольно приличные, но во многом он все-таки янки. Должно быть, неплохо зарабатывает, пристроившись агентом у этого Кессока, и остальные клиенты, наверное, тоже крупные птицы. Прибыл сюда в огромной машине, с шофером и слугой. Вполне заурядная личность, талант у него один дьявольская болтливость.

Сэр Клинтон, чувствуя, что задел не ту струну, ограничился кивком головы и предоставил Сесилу самому выбрать следующую тему разговора. Сесил сразу же его удивил.

— Слышали последнюю деревенскую новость? — спросил он.

Сэр Клинтон покачал головой.

— Сесил, у меня нет времени собирать деревенские сплетни. С утра на озере: дренаж дна — штука хлопотная.

— Если бы вы заехали в Хинчелден, тоже наверняка услышали бы. Я утром ходил за табаком, вся деревня жужжит как улей. Слава богу, это было еще до того, как я встретился с Морисом.

— Может, все-таки расскажешь, в чем дело? — сухо предложил сэр Клинтон.

— Помните, я рассказывал про семейное привидение, про Белого Человека? Минувшей ночью старый Гроуби, это деревенский пьяница, прошел через наш лес, чтобы срезать путь, — а может, это было под утро, он иногда гуляет с размахом, — и чуть не умер от страха. Божится, что видел на поляне Белого Человека, который прошел близко от него, прячась за деревьями, так близко, что он его хорошо разглядел — весь белый, даже лицо. Классно, да?

— Ты чересчур непочтительно относишься к семейному призраку. Ну а в чем соль шутки?

На лице Сесила появилось мстительное выражение.

— Ну как же! Теперь у меня есть шанс получить дом — после того как Морис вручил мне ключ от улицы! Я рассказал ему про Гроуби и напомнил старую легенду. Понимаете, о чем я? Белый Человек появляется в округе только тогда, когда хозяин имения должен отбросить копыта. Морису мой рассказ не понравился, он сразу как-то насторожился. Ничего, пусть помучается! Я сказал и ушел, зацепив ему крючок за жабры.

Сэр Клинтон считал, что подобные шутки — дурной тон, и не стал этого скрывать.

— Не преувеличивай, Сесил. Морис не тот человек, чтобы верить в предрассудки.

Злобное выражение не покидало лица Сесила.

— Легко смеяться над такими вещами, но совсем другое дело, когда мифической жертвой становишься ты сам. Можно с умным видом говорить: "Фи, предрассудки", — но даже мифическая опасность может здорово попортить нервы. А мой девиз: да здравствует все, что может попортить нервы Морису!

Увидев на лице сэра Клинтона отвращение, Сесил усмехнулся.

— А самое смешное, — продолжал он, — что мне известно, кто был этот Белый Человек. Вы догадываетесь?

Сэр Клинтон помотал головой.

— Ну как же! Наверняка старикан Гроуби видел самого Мориса в белом костюме Пьеро, когда тот возвращался с охоты на грабителя! Чертовски смешно. Вообразить, как Морис весь покрывается мурашками — от страха перед самим собой! Давно не слышал такого забавного анекдота. — Он хрипло засмеялся. Вижу, вам не смешно. Ладно, ладно, возможно, вы и правы. Мне пора. Нужно собрать кучу вещей перед отъездом.

Он пожал руку сэру Клинтону и ушел. Шеф полиции долго смотрел ему вслед.

— Этот юноша находится в весьма критическом состоянии, — пробормотал он. — Он явно был не в себе, когда пес всю эту чушь. Не могу сказать, что безоговорочно настаиваю на братской любви, но это уж чересчур. Оба закусили удила. Возможно, больше далее вообще никогда не встретятся.

Он, нахмурившись, пошел к берегу, где инспектор руководил поисками, но к тому моменту, когда к нему приблизился, лицо его приобрело обычную невозмутимость.

— Ну и как рыбалка? — спросил он. — Пока никаких трофеев?

— Пока ничего, — ответил инспектор. — Больно уж поганое дно, совсем замучились. Я велел прогонять крюк два-три раза по одному месту — для верности. Никакого улова, разве что вы сочтете ценным трофеем вот это. Похоже на кусок известняка.

Он пнул ногой бесформенный белый камень. Сэр Клинтон наклонился над ним: мокрый камень с острыми краями размером с мужской кулак. Инспектор следил за ним, но лицо сэра Клинтона оставалось по-прежнему невозмутимым.

— Может, это кусок мрамора? Свалился сверху давным-давно, когда делали балюстраду, — осмелился предположить инспектор.

Сэр Клинтон еще раз посмотрел и покачал головой.

— Вряд ли. Однако раз уж этот камешек — единственное, что вы нашли, сохраните его, инспектор. Никогда не знаешь, что может пригодиться. На худой конец можно этот сувенир использовать в качестве пресс-папье.

Инспектор не видел предмета для шуток, но из вежливости посмеялся.

— Хорошо, сэр Клинтон, я прослежу, чтобы его отложили.

Глянув через плечо шефа, он увидел, что к ним идет Майкл.

— Мистер Клифтон, сэр.

Сэр Клинтон обернулся и, увидев Майкла, неспешно пошел ему навстречу.

— Доброе утро, мистер Клифтон. Пришли посмотреть, как мы тут трудимся? Боюсь, нечем похвастаться.

— Ничего еще не вытянули? — спросил Майкл, хотя и так все было ясно. Все равно там должно что-то быть.

— Может, это был просто камень? Вы слышали всплеск, но его мог вызвать и брошенный камень.

— Это точно, — согласился Майкл. — Никто не видел, что упало в воду, может, и камень. Но зачем тому парню было бросать в воду камень, а?

Прежде чем сэр Клинтон ответил, с берега донесся крик, и инспектор замахал руками, подзывая.

— Мы кое-что нашли, сэр, — крикнул он, когда плот подплыл поближе.

Сэр Клинтон с Майклом заспешили к берегу, где столпились искатели. Присев на корточки, инспектор отцеплял от крюка что-то белое. Наконец он встал и поднял свою добычу. Майкл не смог сдержать восклицание:

— Белая блуза! — вырвалось у него.

Инспектор встряхнул находку, и все увидели, что это полный костюм Пьеро, не хватало только шапочки и туфель. Он подержал блузу на вытянутых руках, чтобы сравнить со своим ростом, и затем расстелил на траве для просушки.

— Это я и рассчитывал найти, — сказал сэр Клинтон. — Едва ли будет что-то другое, но вы все-таки еще немного поработайте, инспектор, мало ли…

Он изучил костюм, но никаких наводящих отметок на нем не нашлось. Все это время Майкл нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу, и как только представилась возможность, отвел сэра Клинтона в сторонку.

Они вернулись к пригорку, который сэр Клинтон облюбовал с утра.

— Садитесь, мистер Клифтон, отсюда хорошо видно озеро.

Майкл огляделся и, лишь убедившись, что здесь их точно никто не подслушает, сел.

— Ну и что вы на это скажете? — нетерпеливо спросил он.

Сэр Клинтон не изъявил никакого желания обсуждать событие.

— Прежде всего давайте кое-что уточним, — сказал он. — Я — начальник полиции, а не радиостанция. Мое дело — собирать информацию, а не распространять ее раньше времени. Понимаете?

Обескураженный Майкл признал, что он прав.

— Я состою на службе у государства, мистер Клифтон, — сказал сэр Клинтон уже мягче, — и в качестве такового получаю информацию. Если я буду распространять ее прежде, чем ею воспользуются соответствующие учреждения, игра будет проиграна.

— Думаете, я не понимаю, — стал оправдываться Майкл, — я только спросил, что вы об этом думаете.

Сэр Клинтон улыбнулся, в глазах его мелькнул озорной огонек.

— Мои заключения основываются на уликах, по крайней мере мне хотелось бы так думать, они — неотъемлемая часть той информации, которая пока идет под грифом "совершенно секретно". Поэтому до поры до времени я их не разглашаю.

Он подождал, когда до собеседника дойдет его главная мысль, и продолжал более мягким тоном:

— Очень полезный принцип. Человеку случается ошибаться, а ведь никто не станет трубить о своих ошибках, он дождется, пока все будет известно наверняка. Забавно, но ни в одном деле я не находил подходящего момента для откровенности — до самого конца расследования.

Майкл улыбнулся, и сэр Клинтон продолжал:

— Но почему бы вам не поделиться своими соображениями? Я не гордый, от помощи не откажусь.

Майкл помолчал, ожидая, что за этим последует. Несмотря на то что сэр Клинтон сделал ему выговор, у Майкла хватило смелости сказать, что он действительно хочет помочь, а не воспользовался моментом, чтобы потешить свое любопытство.

— Мне кажется, я понимаю, что они выудили из озера. Помните, я нашел Мориса в Домике Феи? — он махнул рукой в сторону вершины. — Когда я уходил, он был в таком же костюме, между прочим.

— Вы вчера это говорили, — подтвердил сэр Клинтон.

— Но к нам в музей Морис пришел в обычном смокинге. То есть он успел избавиться от костюма Пьеро.

— Успел, — согласился сэр Клинтон.

— Возможно, после моего ухода он справился со своими проблемами, в чем бы они ни состояли, и… выбросил маскарадный костюм?

— Довольно странный поступок. Вы можете назвать хоть какую-то причину? Зачем ему это было нужно?

— Не могу, — честно признался Майкл. — Но и во всем вчерашнем происшествии тоже нет никакого смысла. Впрочем, когда мы упустили грабителя, я внутренне приготовился к любым новым странностям. Я просто выложил вам все, как было, и даже не пытался ничего объяснять.

Сэр Клинтон, подумав, сказал:

— По правде говоря, я разочарован результатами поисков. Совершенно очевидно — я считаю, что выдаю секретную информация, поскольку вы сами все видели, — совершенно очевидно, что в костюм Пьеро был завернут какой-то тяжелый предмет, иначе он не пошел бы на дно, но его потеряли, когда вытаскивали. Хотелось бы его выудить. Вообще-то это не столь уж важно, но любое дело надо доводить до конца.

Майкл ничего толком не понял и потому молчал, надеясь услышать что-то еще, но шеф полиции неожиданно сменил тему.

— Вы хорошо рассмотрели костюмы той компании, которая помогала вам отлавливать грабителя? Могли бы в случае необходимости составить список?

Майкл долго обдумывал ответ.

— Некоторых я хорошо запомнил, но не всех. Там такое творилось! Часть ребят подошли гораздо позже, когда все мое внимание было сосредоточено на организации оцепления. Не могу утверждать, что список будет точным.

Сэр Клинтон одобрительно кивнул.

— Вот за это спасибо. Лучше честное "нет", чем полувыдуманный список, который ничего не даст. Один важный момент: среди ваших помощников не было человека в белом костюме?

На этот вопрос Майкл мог ответить сразу.

— Нет, — твердо сказал он. — Ничего похожего. Вы имели в виду Мориса? Его не было в оцеплении, когда мы входили в лесок, не было на террасе. Вот в этом я абсолютно уверен. Правда, он мог быть среди тех, кто подошел позднее. Видите ли, как только мы вышли на террасу, нам пришлось бегом спускаться вниз к озеру; он мог отстать во время погони и выйти наверх чуть позже, пока мы были внизу.

— Это все, что я хотел узнать, — сказал сэр Клинтон решительным тоном, который отбивал всякую охоту что-либо выспрашивать.

Не желая навязываться, Майкл встал.

— Я, пожалуй, пойду в Равенсторп, — сказал он. — Вы наверное, еще какое-то время побудете здесь?

Его слова напомнили сэру Клинтону, что он еще не поздравил его с помолвкой, и он поспешил исправиться. Майкл поблагодарил, а сэр Клинтон объяснил:

— Я вчера искал вас, но потом началась вся эта кутерьма из-за ограбления, и дальше у меня не было ни минуты. Кстати, раз вы туда идете, скажите Джоан, что я вскоре их навещу. Я позвоню и скажу когда.

Майкл ушел. Сэр Клинтон снова спустился на берег, посмотрел, как идут дела, и вернулся на пригорок. Инспектор Армадейл пошел за ним.

— Мне вот еще что пришло в голову, сэр, — сказал он. — Вы говорили, вчера Поулгейт был в костюме Арлекина?

— Да, а что?

— Я все никак не мог понять, как этому малому в белом удалось так ловко от них сбежать? По-моему, теперь я знаю как.

— Да, инспектор?

Армадейл был польщен его явным интересом.

— Вот как я себе это представляю, сэр. Поверх костюма Арлекина Поулгейт натянул штаны и блузу Пьеро! В конце погони он нырнул в лесок, выскочил на террасу и у него появилась передышка, потому что на организацию заслона из людей у мистера Клифтона ушло минуты две, и в это время вор был не виден из-за деревьев.

— Логично, — сказал сэр Клинтон. — Если он сменил костюм, то именно в это время.

— На террасе у него заранее был приготовлен груз, он снял блузу и штаны, обернул ими груз и закинул в озеро. Этот всплеск они и слышали.

— А что потом?

Инспектор воодушевленно продолжал:

— Итак, Поулгейт в костюме Арлекина находится на террасе, и до выхода цепочки ловцов из леса остается одна-две минуты.

— Принято.

— Сэр Клинтон, вы помните закамуфлированные суда во время войны?

— Я сам на таком служил.

— Значит, вы знаете, на что это похоже: побольше всяких вывертов и красок, чтобы скрыть истинные очертания. А что из себя представляет костюм Арлекина? Как раз очень хороший камуфляж!

Сэр Клинтон подтвердил это исторической ссылкой:

— Вы правы, инспектор. В сущности, костюм Арлекина изначально был задуман как костюм Невидимки — никто, кроме Коломбины, не мог его видеть.

Инспектор Армадейл торопливо продолжил:

— Что мешало Поулгейту после передышки кинуться обратно в лес? Ночь была лунная, сами знаете, как выглядит лес при полной луне: он весь в пятнах лунного света, пробившегося сквозь ветки. На таком фоне костюм Арлекина делает человека почти что невидимкой. Стой себе неподвижно на том месте, где намешано больше всего света и теней, и тебя точно не заметят! Все охотились за человеком в белом, а на него никто не обратил внимание. Его просто никто не видел!

К удивлению инспектора, сэр Клинтон покачал головой.

— Готов поспорить, что кто-то его наверняка видел, — твердо сказал он.

Инспектор даже опешил.

— Вы думаете, что… кто-то его видел?

Казалось, мощный поток света высветил то, чего он раньше не замечал.

— Вы хотите сказать, что у него был сообщник среди охотников? Что кто-то из цепочки тайком пропустил его? Мне это не приходило в голову! Ваша взяла, сэр Клинтон Конечно, теперь я понимаю, это же самое логичное решение. Надо составить список всех участвовавших в ловле, и тогда мы быстренько вычислим сообщника!

Сэр Клинтон слегка охладил его энтузиазм:

— Такой список будет нелегко составить, инспектор. Вспомните, какая была неразбериха: спешка, тени, лунные пятна, маски, костюмы, беготня… Список вы, конечно, составить можете, но никогда не будете уверены, что записали всех, кто стоял в цепи. А стоит пропустить одного…

— …который может оказаться как раз тем сообщником? Ну и что, попробовать все равно стоит. Я пошлю сержанта собрать все сведения, какие ему удастся.

— Даже если из этого ничего не выйдет, по крайней мере, проверите способности своего подчиненного, — беззаботно подытожил сэр Клинтон.

Глава 8. Убийство в музее

Телефон на столе пронзительно задребезжал, и сэр Клинтон снял трубку.

— Начальник полиции слушает.

В трубке раздался голос Майкла Клифтона:

— Сэр Клинтон, вы могли бы сейчас же приехать в Равенсторп? Или прислать инспектора Армадейла? Тут у нас беда. Убит мистер Фосс. Я принял меры, чтобы никто не выходил из дома и чтобы никто не прикасался к телу.

Сэр Клинтон взглянул на часы.

— Постараюсь приехать побыстрее. Пожалуйста, проследите, чтобы ничего не трогали. И соберите всех людей, которые могут дать показания, чтобы мы не теряли времени на их поиски. До встречи.

Нажав на рычаг, он набрал номер.

— Инспектор Армадейл здесь? — спросил он у констебля. — Передайте ему, чтобы немедленно зашел ко мне.

Дожидаясь Армадейла, сэр Клинтон обдумывал полученную информацию.

"Похоже, это часть вторая равенсторпского дела. Единственное, что связывало Фосса с Равенсторпом — это медальоны с изображением Медузы. Сначала кража копий, теперь убийство агента-американца. Наверняка это звенья одной цепи".

Его размышления были прерваны появлением Армадейла, и сэр Клинтон выложил ему последнюю новость.

— Едем сейчас же на моей машине, инспектор. Возьмите все необходимое. Не забудьте фотоаппарат. И пусть лучше с нами поедет констебль, который будет фотографировать.

Инспектор Армадейл действовал расторопно, и через несколько минут они ехали по шоссе. Сэр Клинтон молчал; попытка Армадейла извлечь дополнительную информацию оказалась тщетной.

— Инспектор, я сказал все, что было сказано мне. Воздержимся от преждевременных выводов. Разбираться будем на месте.

Майкл уже поджидал их у дверей.

— Только двое знают что-то конкретное, — ответил он на первый вопрос сэра Клинтона. — Это Джоан, но то, что она знает, сущий пустяк. И еще камердинер Фосса, его фамилия Марден. Вы сначала осмотрите труп, а потом будете говорить с Джоан и этим малым?

Сэр Клинтон кивнул, и все вместе проследовали за Майклом в музей. Смотритель Моулд опять был на посту у двери, и сэр Клинтон кивнул ему как старому знакомому.

Тело Фосса лежало в одной из ниш, образованных шкафами. Инспектор подошел, опустился на колени и подержал над губами покойного зеркальце.

— Точно мертв, — сообщил он через пару секунд.

— Полицейский врач скоро приедет, — сказал сэр Клинтон. — Ну раз мертв, обследование тела продолжим чуть позже. Мы на время уйдем, ничего не трогать Велите констеблю сфотографировать труп, хотя я не думаю, что это нам понадобится. Где мисс Чейсвотер? Сначала послушаем ее рассказ о том, как это было, потом камердинера.

Будучи не слишком чувствительным к нюансам, Майкл Клифтон тем не менее сразу заметил перемену в поведении шефа полиции. Это уже был не тот сэр Клинтон, которого он знал — чудаковатый старый друг семьи Чейсвотеров, имеющий несколько своеобразные взгляды. Перед Майклом был глава окружной полиции, занятый официальным расследованием, для которого в данный момент только это имело значение.

Майкл проводил обоих офицеров в комнату, где их ждала Джоан. Сэр Клинтон не стал терять время на пустую болтовню, сразу приступив к допросу, и такая холодная деловитость показалась Майклу верхом бессердечия. Только позже он сообразил, что сэр Клинтон, наоборот, проявил особый такт, — давая понять, что убийство — такое же событие, как любое другое, безусловно, весьма неприятное, но не стоит особенно пугаться. Нарочитое безразличие помогло Джоан расслабиться.

— Вы, разумеется, не видели, как произошло убийство?

Джоан помотала головой.

— Давайте я начну с самого начала, — предложила она.

Сэр Клинтон жестом предложил ей сесть. Он подвинул себе стул и достал блокнот. Инспектор Армадейл сделал то же самое. Майкл встал за кресло Джоан, чтобы морально ее поддержать.

Немного подумав, Джоан приступила к рассказу.

— После ленча я сидела на террасе с мистером Фоссом. Не помню, о чем мы говорили, о чем-то вполне обыкновенном. Вскоре из дома вышел Морис и сел рядом. Я удивилась, потому что знала, что он собирался играть в гольф. Но оказалось, что после ленча он ухитрился растянуть связки на руке, позвонил и отменил матч. Он сидел, покачивая больную руку, мы говорили о том о сем, и Фосс перевел разговор на те вещи, которые у нас есть. Они говорили в основном о японских экземплярах, Фосса особенно интересовало оружие. Помню, они говорили о мече Сукесады и коротком мече Мурамасы. Мистер Фосс сказал, что хотел бы их посмотреть. Ему казалось, что они заинтересуют мистера Кессока.

Она остановилась, стараясь припомнить, о чем шла тогда речь. Сэр Клинтон терпеливо ждал. Но она не смогла вспомнить подробности следующей стадии разговора.

— Не помню, как это получилось. Шел общий разговор о предметах коллекции, о тех вещах, которые приходилось видеть мистеру Фоссу, и как-то они перешли на медальоны с ликом Медузы. Мистер Фосс сказал, что это настоящая пытка — покупать вещи для другого коллекционера, хотя так хотел бы получить их сам, если бы мог себе это позволить. Помню, он сказал, что всегда снимает копии с монет и медалей, которые попадают ему в руки: накладывает на них бумагу, очень плотно прижимая, и наносит сверху особый порошок, а потом его втирает. Сказал какую-то шутку о своей "коллекции бедняка" или что-то в этом роде. Не помню точно, то ли он попросил Мориса дать ему еще раз взглянуть на медальоны Леонардо, то ли Морис сам предложил ему сделать копию "притиранием" и с медальонов. Не помню, как звучало это предложение, я не очень прислушивалась к их беседе.

Она взглянула на сэра Клинтона, опасаясь, что его раздражают слишком подробные детали, но его лицо не выражало ни недовольства, ни одобрения. Зато инспектор Армадейл, скрупулезно все фиксировавший в блокноте, кажется, считал, что большая часть ее информации к делу не относится.

— Ну вот, мистер Фосс встал и сказал: "Подождите немного, я их принесу". И ушел, а мы с Морисом остались. Я спросила: "За чем он пошел?" А Морис ответил: "За бумагой, на которую хочет свести изображение на медальонах, и за какой-то смазкой". Через несколько минут мистер Фосс вернулся, у него в руке была бумага и что-то черное. Мне захотелось посмотреть, как он будет делать копии, и я пошла за ними в музеи.

— А потом? — спросил сэр Клинтон, почувствовав, что рассказ Джоан приближается к моменту убийства, он не хотел давать ей время на обдумывание.

— Мы пришли в музей. После бала-маскарада самые ценные вещицы Морис запер в сейф. Чтобы достать медальоны, надо было отпирать сейф. Как вы знаете, там кодовый замок, я знаю, что Морис не любит, чтобы смотрели ему через плечо, когда он набирает код. Поэтому и я взяла Фосса под свое крыло и повела его туда, где на стене висит меч Сукесады. Я вынула его из ножен, чтобы Фосс посмотрел на лезвие. Потом услышала, что Морис хлопнул дверью сейфа; потом мы пошли в нишу, где стоял Морис, держа в руке медальоны Леонардо.

— Минуточку, — сказал сэр Клинтон. — Вы сказали о коде сейфа. Вам он известен?

Джоан покачала головой.

— Только Морису. Он нам никогда его не называл.

Сэр Клинтон попросил продолжать.

— Морис дал один медальон Фоссу, и тот отнес его на центральную витрину, потому что там плоская поверхность. Он начал: положил на медальон бумагу, сверху насыпал черный порошок и стал осторожно втирать его. Кажется, первый вариант ему не понравился, поэтому он попробовал еще раз. Мы наблюдали за его манипуляциями. Потом он прислушался и сказал: "Мисс Чейсвотер, вас кто-то зовет". Я сама не слышала, но он сказал, что голос доносится издалека. Помню, он еще сказал, что у него очень тонкий слух. Он был так уверен, что я пошла посмотреть, кто меня ищет.

— Тогда вы видели его в последний раз?

— Да, — сказала Джоан, но было очевидно, что ее рассказ еще не завершен.

— И что потом?

— Выйдя из музея, я увидела камердинера мистера Фосса — Мардена. У него в руке был маленький коричневый сверток. Он спросил, не знаю ли я, где мистер Фосс, сказал что-то об этом свертке, но я не остановилась и не стала слушать — сказала, что мистер Фосс в музее, и пошла искать, кто же меня звал. Походила, наткнулась на мистера Клифтона, но так и не слышала, чтобы кто-то кричал мое имя. Мистеру Фоссу показалось.

— А потом?

Майкл Клифтон не мог допустить, чтобы Джоан одна несла тяжкое бремя допроса, и вмешался.

— Мы с мисс Чейсвотер были в зимнем саду, и тут раздался крик: "Убийство!" Я не узнал голос. Я оставил мисс Чейсвотер в саду и побежал на голос, который доносился из музея. Фосс лежал на полу, и в груди у него торчал кинжал. Я сразу понял, что он мертв. Его слуга Марден был в этой же комнате, он перевязывал себе руку, кровь текла очень сильно, он сказал, что порезался о стекло витрины. Я не спускал с него глаз, пока не пришли два смотрителя музея, и тогда пошел вам звонить.

— Что случилось с мистером Чейсвотером? — как бы вскользь спросил сэр Клинтон.

— Это загадка, — сказал Майкл. — В музее я его не видел и потом нигде не мог найти. Конечно, он мог выйти из дома, оставив Фосса одного; может быть, он ушел до того, как дворецкий поднял крик: "Убийство!" Я не знаю.

Сэр Клинтон видел, что инспектору не терпится задать вопрос, и взглядом приказал ему молчать.

— Еще один пункт, и на этом кончим, — сказал он, обращаясь к Джоан. — Вы можете назвать приблизительное время, когда услышали крик: "Убийство!" Я имею в виду, сколько прошло времени после того, как вы сами ушли из музея?

Джоан задумалась.

— Минуты через три-четыре я встретила мистера Клифтона, мы с ним пообщались — сколько, Майкл? — а потом раздался крик.

— Не больше пяти минут, — сказал Майкл.

— Да, примерно пять, — подтвердила Джоан. — В общем, получается минут девять от того, как я вышла, и до того, как услышала крик.

Сэр Клинтон встал и закрыл блокнот.

— Это все, что вы можете нам сказать? Все, что вам известно по поводу убийства?

Джоан ответила не сразу.

— Больше не могу вспомнить ничего такого, что могло бы вам пригодиться.

— Где может находиться ваш брат? У вас есть на этот счет какие-нибудь соображения?

— Ни малейших, — ответила Джоан. Вдруг се осенило: — Вы же не думаете, что это сделал Морис? — с тревогой спросила она.

— Не сомневаюсь, что вскоре он сам нам все расскажет, — постарался утешить се сэр Клинтон. — Вас я больше мучить не буду. А вот мистера Клифтона я попрошу пройти с нами, но я и его отпущу через несколько минут.

С извиняющейся улыбкой он кивнул ей и пошел к двери, инспектор и Майкл двинулись следом. Как только они вышли, он повернулся к Майклу.

— Вы уверены, что Чейсвотера не было в комнате, когда вы гуда вошли?

Прежде чем ответить, Майкл долго размышлял.

— Не знаю, где бы он мог быть. Я заглянул во все ниши — вы знаете, что там даже кошке негде спрятаться.

— Дверь сейфа была открыта или закрыта?

Майкл опять надолго умолк.

— Закрыта, я в этом почти уверен.

Теперь задумался сэр Клинтон.

— Что ж, посмотрим на этого Мардена. Инспектор, приведите его в музей, лучше выслушаем его на месте. Так проще будет добиться точных объяснений.

Инспектор Армадейл удалился выполнять поручение, а Майкл и шеф полиции отправились на место преступления. Вдруг сэр Клинтон круто повернулся к Майклу.

— Так куда, по-вашему, подевался Морис? Мне нужна правда.

Пораженный его резкий топом, Майкл даже остановился.

— Понятия не имею. В музее его не было. Готов повторить то же самое под присягой.

Начальник полиции пытливо на него посмотрел, но ничего не сказал. Потом двинулся дальше. Они еще не успели они войти в музей, как явился инспектор с камердинером.

Марден был мужчиной лет тридцати, сэр Клинтон отметил, что он держится вполне спокойно, ни намека на панику. В его речи не чувствовался американский акцент, отвечал он кратко и четко. Сэр Клинтон незаметным жестом приказал инспектору начать допрос. Армадейл вынул блокнот.

— Ваше имя?

— Томас Марден.

— Как давно вы на службе у мистера Фосса?

— С того времени, как он приехал из Америки, три месяца.

— Как он вас нашел?

— По объявлению.

— Вы знали его раньше?

— Нет.

— Где он жил?

— Дом 474а, Гуннерс Меншинс, Юго-Запад. Это служебная квартира.

— Она и сейчас за ним?

— Да.

— Как он проводил время?

Камердинер удивился.

— Не знаю. Это не мое дело.

Инспектор не позволить увильнуть ему от ответа.

— Вы должны были знать, он постоянно дома или регулярно уходит в какие-то часы.

Марден понял, чего от него хотят.

— Вас интересует, ходил ли он регулярно в офис? Нет, он ходил, когда ему было удобно.

— Он получал много корреспонденции?

— Письма? Как все.

Инспектор хмуро поглядел на него; пока он не услышал ничего стоящего.

— Что вы хотите этим сказать — как все?

— Каждый день он получал письма, иногда одно или два, иногда полдюжины. Как все.

— Эти письма были деловыми или личными?

Этот вопрос разозлил Мардена.

— Откуда мне знать? Я не привык совать нос в жизнь хозяина. Это не мое дело.

— Однако ваше дело — читать адрес на конверте, чтобы проверить, не ошибся ли почтальон, не принесли ли чужое письмо. Вы ничего при этом не замечали? Адреса обычно были напечатаны или написаны от руки?

— Он, как и все, получал конверты с отпечатанными адресами — счета и рекламу и одно-два письма, надписанные от руки.

— На марки вы обращали внимания?

— Многие были из Америки, разумеется.

Инспектор выдал заключение:

— Значит, он на квартире мало занимался делами; большая часть писем счета и реклама; но он также получал личные письма, и часть этой корреспонденции была из Америки, так? Почему вы нам прямо этого не сказали, из вас пришлось клещами вытаскивать?

Его суровый тон ничуть не обескуражил камердинера.

— Я же, в отличие от вас, ничего не подозревал. Письма и письма. Я о них и не думал.

Инспектор Армадейл никак не отреагировал на это косвенное признание его могущества.

— К нему много ходило народу?

— В квартиру — нет. Насколько мне известно, он встречался с друзьями в соседнем ресторане.

— Вы помните каких-нибудь посетителей?

— Нет.

Инспектор спохватился, что кое-что упустил.

— Он получал телеграммы?

— Да.

— Часто?

— Довольно часто.

— Вам известно их содержание?

Теперь Марден был просто оскорблен.

— Вы уже спрашивали, совался ли я в его дела, и я сказал — нет.

Инспектор сделал вид, что не замечает его раздражения.

— И как часто приходили телеграммы?

— Один-два раза в неделю.

— Он делал ставки? — спросил инспектор, решивший, что это подходящее объяснение для частых телеграмм.

— Мне об этом ничего не известно.

Армадейл еще более вдохновенно продолжал:

— Не был ли он на мели?

— Мне он платил регулярно, если вы это имеете в виду.

— У него была машина с шофером, не так ли?

— Да.

— Это его личная машина, или он нанял?

— Не знаю. Не мое дело.

— Квартиры в Гуннерс Меншинс дорогие?

— Я не знаю, сколько он платил.

— Я смотрю, вы на редкость нелюбопытный человек, Марден.

— Мне платят не за то, чтобы я любопытствовал.

Инспектор отложил карандаш и некоторое время размышлял.

— Вам известен его адрес в Америке?

— Не мое дело.

— Он писал много писем?

— Не знаю. Это меня тоже не касается.

— Можете, по крайней мере, сказать, посылал ли он вас отправлять почту?

— Не посылал.

— Что еще вы могли бы сказать о своем хозяине?

Прежде чем ответить, Марден старательно подумал.

— У него вся одежда новая, с иголочки.

— Что еще?

— У него был револьвер, автоматический.

— Размер?

— Примерно вот такой.

Камердинер показал длину и поморщился, нечаянно задев повязку на руке.

— Гм! Тридцать восьмой калибр или сорок пятый, — отметил Армадейл. — Для двадцать второго слишком велик.

Он опять взял в руку карандаш.

— Переходим к сегодняшнему дню. Начните с ленча.

Марден задумался.

— Лучше начну с того, что было перед ленчем. Мистер Фосс принес мне сверток и велел отнести на почту в Хинчелден. Чтобы я отослал бандероль. Он предложил мне машину, но я предпочел пройтись пешком. Люблю свежий воздух.

— А что потом? — спросил инспектор, бессознательно подражая шефу.

— Сразу после ленча собрался и пошел через территорию имения в Хинчелден. Я не спешил. Приятно было прогуляться по хорошей погоде. Вскоре мне попался смотритель, он сказал, что дальше в ту сторону идти нельзя, что он всех возвращает назад. Ну, я объяснил ему, куда иду, и в качестве доказательства того, что я никакой не злодей, вынул из кармана сверток — он же не знал, кто я. А когда достал пакет, то случайно увидал, что написано на наклейке.

— А, вы все-таки посмотрели на адрес! — не выдержал инспектор.

— Совершенно случайно, — сказал Марден, не обращая внимания на этот выпад. — И увидал, что мистер Фосс сделал ошибку.

Инспектор Армадейл кинулся на него, как кошка на мышь:

— Откуда вам это знать?! Вы говорили, что не интересовались его корреспонденцией, а тут вдруг сразу сообразили, что посылка будет отправлена не по тому адресу? Забавно, не правда ли?

Марден не позволил себе даже улыбаться, нанося ответный удар:

— Он не написал название города. Явное упущение.

— Ну ладно, продолжайте, — буркнул разочарованный инспектор.

— Было ясно, что нет смысла нести его на почту. Так что я узнал у смотрителя, как пройти в Хинчелден, минуя огороженный участок, и пошел назад, чтобы мистер Фосс вписал адрес.

— Во сколько вы снова сюда пришли?

Марден задумался.

— Не могу сказать точно, примерно в половине четвертого, может, чуть позже. Я не посмотрел на часы.

— Что вы делали потом?

— Поискал мистера Фосса, но его нигде не было. Наконец, когда я уже решил прекратить поиски, мисс Чейсвотер вышла из этой комнаты и сказала, что мистер Фосс там. Она ушла, а я подошел к полуоткрытой двери и услышал голоса; говорили мистер Фосс и мистер Чейсвотер. Я решил, что они скоро закончат, и я перехвачу мистера Фосса, когда он будет выходить. Ну и не стал их прерывать, а просто стоял и ждал.

— Сколько вы прождали?

— Минуту-другую, не больше.

— Вам было слышно, о чем они говорили?

— Только голоса. Я не мог слышать слов, в этой комнате гулкое эхо, так что все, что мне было слышно, — это тон, которым они разговаривали.

— Какой же это был тон?

Марден помедлил, подыскивая слово.

— Я бы сказал, злой. Разговор шел на повышенных тонах.

— Видимо, они ссорились?

— Да. А потом мистер Чейсвотер сказал: "Так, значит, вот как?" Послышался шум драки, пыхтение. Я был ошеломлен. Стою с этим свертком, как пень, а потом опомнился, распахнул дверь и вбежал внутрь.

— С этого места поаккуратнее, пожалуйста, — вмешался сэр Клинтон. — Не напрягайте память. Говорите то, что само приходит в голову.

Марден кивнул.

— Я вошел в комнату и первое, что увидел, — это как мистер Чейсвотер сворачивал за этот угол.

Марден подошел и показал нишу, последнюю от двери, в глубине которой находился сейф.

— Он быстро свернул за угол. Больше я его не видел. — Марден и сейчас не мог оправиться от изумления.

— Пока это не важно, — сказал сэр Клинтон. — Расскажите, что делали вы сами.

— Мистера Фосса я сперва не заметил, только когда подошел к углу, возле которого видел мистера Чейсвотера, увидел, что он лежит на полу. Я подумал, что он, наверное, поскользнулся, и подошел, чтобы подать ему руку. И тогда увидел большой нож или не знаю… кинжал в груди и струйку крови в углу рта. Я кинулся к нему, а паркет там очень скользкий, сам поскользнулся и упал. Подставил руку, но попал в стекло витрины. Кровь так и хлынула. Я достал платок и первым делом перевязал руку, кровь текла очень сильно, я прежде всего думал об этом.

Марден потрогал свою неловко перевязанную руку.

— Потом встал и подошел к мистеру Фоссу. Он был мертв… во всяком случае, он не шевелился. Я его не трогал, потому что видел, что помочь уже ничем нельзя. Я подошел к двери и что было сил стал кричать: "Убийство!" Кричу, а сам думаю: "Чудно все-таки, что мистер Чейсвотер исчез".

— Вам не пришло в голову, что он мог выскользнуть из комнаты, когда вы были спиной к нему — когда смотрели на мистера Фосса? — сурово спросил инспектор.

Марден покачал головой.

— Не пришло, потому что я знаю, что это невозможно. Нельзя было так выйти из комнаты, чтобы я не видел.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил сэр Клинтон.

— А больше нечего рассказывать. Я продолжал кричать: "Убийство!" — а сам тем временем осматривал комнату. Я ничего не нашел.

— Когда вы первый раз увидели сейф, он был закрыт? — спросил сэр Клинтон.

— Да. Я подумал, что, может, мистер Чейсвотер в него залез, и подергал ручку. Сейф был заперт.

— Вы слышали только два голоса, перед тем как вбежали в комнату?

На лице Мардена промелькнуло понимание.

— Я слышал, что разговаривали двое: мистер Фосс и мистер Чейсвотер, но конечно я не могу поклясться, что в комнате было только два человека. Ведь вы это имели в виду?

Инспектор Армадейл снова перехватил инициативу.

— Полагаю, если один человек мог загадочным образом исчезнуть, могли и двое! Все, что вы можете точно утверждать, так это что здесь находились Фосс и Чейсвотер, но возможно, тут были и другие?

Марден осторожно ответил:

— Я могу поклясться только относительно этих двух.

— Еще один важный момент, — вмешался снова сэр Клинтон. — Пока мистер Фосс жил здесь, встречался ли он с кем-то вне этого дома? Может, у него были здесь давние знакомые, которых он знал до приезда в Равепсторп?

— Не могу сказать.

— Как я полагаю, это не ваше дело? — язвительно вставил инспектор Армадейл.

— Вы совершенно правы, не мое дело, — так же язвительно ответил Марден. Меня никто не нанимал в детективы.

Почувствовав, что Армадейл теряет выдержку, сэр Клинтон сказал:

— Что ж, тогда ответьте па такой вопрос: какой маскарадный костюм был на мистере Фоссе той ночью? Полагаю, это точно входит в вашу компетенцию.

Марден без запинки ответил:

— Он нарядился ковбоем. Услышав про бал-маскарад, он в Лондоне взял напрокат костюм: плотные планы с бахромой, кожаный пояс с кобурой, цветная рубашка, шейный платок и шляпа с широкими полями.

— Довольно неудобная экипировка, верно?

Марден не смог сдержать улыбку.

— Он сначала еле мог ходить, пришлось даже немного потренироваться. Он сказал, что зато ему не придется танцевать. Сказал, что танцор он никудышный.

— Вы сказали, у него был револьвер. У вас не сложилось такого впечатления, будто он боится, что с ним может случиться… нечто подобное?

— Не понимаю, чего вы хотите. Откуда мне знать, боялся он или нет? Это не мое дело.

Сэр Клинтон улыбкой сгладил резкость ответа Мардена.

— Ну, можно догадаться, если, как говорится, смотреть в оба. Испуганный человек так или иначе выдает себя.

— Значит, или он не боялся, или у меня глаза были закрыты. Я ничего такого не видел.

Сэр Клинтон некоторое время думал. Потом он взглянул на Армадейла.

— У вас еще есть вопросы, инспектор? Нет? Тогда на этом все, Марден. Конечно, на дознании вы потребуетесь как свидетель. Можете до тех пор оставаться. Я поговорю с мисс Чейсвотер. А пока… вы ничего не упустили?

— Если у вас есть еще вопросы, спрашивайте, — сказал Марден.

Сэр Клинтон покачал головой.

— Нет, спасибо, я узнал все, что хотел на данный момент. Конечно, позже я могу вас снова вызвать.

Марден немного подождал и вышел. Инспектор Армадейл смотрел ему вслед довольно тяжелым взглядом. Сэр Клинтон обратился к Майклу Клифтону.

— Вы не сходите к Джоан? Она, должно быть, очень расстроена и подавлена.

Майкл вздрогнул. До сих пор он был только зрителем и был так поглощен сценой допроса, что, когда обратились прямо к нему, немного опешил. Его несколько ошеломила обыденность, с которой полиция делала свое дело. Сам он, услышав про убийство, испытал такое чувство, будто на Равенсторп обрушилось нечто небывалое, катастрофа. Конечно убийства случаются, об этом приходится читать в газетах, но то, что убийство может произойти рядом с тобой… это кошмар. Привычная картина мира, ход вещей вдруг рассыпались.

Однако за эти десять минут допроса, начала полицейского расследования, ощущение кошмара исчезло, сменившись изумлением перед обыденностью происходящего. Полицейские вели себя так, как будто им всего лишь нужно было найти пропавшую собаку. Такая уж у них работа — искать ответ на вопрос "кто?". Они волнуются не больше, чем игрок в шашки, когда ищет верный ход. Холодный, бесстрастный тон и сдержанность сэра Клинтона приглушили трагизм ситуации. Глумливая Пляска Смерти отошла на второй план, на первом же оказались письма, визиты, свертки — обыденные предметы нормальной повседневной жизни.

— Если я не нужен, я, пожалуй, пойду, — сказал Майкл и, немного помешкав, задал важный для себя вопрос: — Кстати, о чем можно кому-то говорить, а о чем — нет?

Сэр Клинтон ровным голосом произнес:

— Думаю, могу оставить это на ваше усмотрение. В любом случае эта информация не для широкого распространения.

— А про Мориса?

— Я бы вообще постарался не упоминать его имя. — Сэр Клинтон явно спешил от него отделаться. — Инспектор, давайте осмотрим мистера Фосса.

Оба посмотрели в тот угол комнаты, с трупом, и Майкл ретировался.

"Не упоминать его имя"! — подумал он и поплелся к комнате, где была Джоан. — Ничего себе совет! Если не упоминать Мориса, то как я вообще смогу что-то объяснить? Как, к черту, должен с пей разговаривать? Если я ничего не скажу, она будет сходить с ума и подумает самое худшее; а если скажу хоть что-нибудь, то все равно будет сходить с ума и подумает то же самое".

Глава 9. Меч Мурамасы

Как только дверь за Майклом закрылась, начальник полиции повернулся к инспектору.

— Теперь можно заняться делом, инспектор. Не спеша осмотрим место, и может быть, врач появится еще до того, как мы доберемся до трупа.

Они вошли в нишу, где лежал труп Фосса, и методично исследовали окружающее пространство.

— Вот витрина, в которую уперся Мардон, когда поскользнулся, — показал инспектор. — В стекле большая дыра, а на осколках кровь.

— О да, крови столько, что нельзя не заметить.

Сэр Клинтон скользнул глазами по разбитой витрине, но больше его занимала поверхность пола. Он ходил взад и вперед, стараясь найти место, где свет из окна отражался от паркета. Через какое-то время он нашел, что искал.

— Кажется, эта часть истории Мардена правдива. Вот здесь он поскользнулся. Если подойдете сюда, то увидите черту па паркете — там, где он содрал каблуком полировку. Ее видно, только когда на нее попадает блик.

Инспектор подошел и убедился в том, что там действительно есть отметины.

— Это частично подтверждает его рассказ, — ворчливо признал он. — Что-то многовато крови вот здесь, в стороне от тела. Из этого можно сделать выводы.

— Давайте попытаемся, — сказал сэр Клинтон. — Положим, он поранил руку об это стекло. Он растянулся на полу; первое, что он при этом делает, упирается руками, чтобы встать. Поэтому самые большие пятна крови вот здесь, возле шкафа. В полуметре от них пол закапан круглыми пятнышками, окруженными совсем мелкими — это брызги. С его руки капала кровь, когда он стоял, — нет никакого сомнения, что в это время он другой рукой доставал платок, чтобы остановить кровь.

Армадейл принял это объяснение.

— Перевязав руку, по идее, должен был подойти к Фоссу. Как вы помните, он упал, когда спешил к нему на помощь.

— Ничего подобного, — поспешил заявить Армадейл. — Возле тела нет никаких пятен!

— О, не надо торопиться, инспектор. Кровь могла попасть в лужу крови самого Фосса или, что более вероятно, впиталась в платок.

Сэр Клинтон не отрывал глаз от пола, искал новые следы.

— Ага, вот две капли в конце ниши. Посмотрите, инспектор.

Армадейл присел и изучил кровавые пятна.

— Наверное, накапал, пока шел к двери.

— Так могло бы быть, если бы он размахивал руками, как это делает идущий человек. Но никто не размахивает рукой, на которой свежая рана. И пятна не круглые, как те, а продолговатые, капли падали так, что брызги летели не по кругу, а лишь с одного конца, того, что обращен к сейфу. В тот момент его рука двигалась по направлению к сейфу, куда бы при этом ни двигалось тело.

Сэр Клинтон измерил приблизительное расстояние между каплями.

— Если бы они были ближе друг к другу, их можно было сделать при ходьбе с нормальным махом руки, когда она откачивается назад. Но расстояние не подходит. Вы сразу это увидите, инспектор, если попробуете пройтись, потому что вы того же роста, что Марден, а значит, и шаг у вас одинаковый.

— Он говорил, что подходил к сейфу и трогал ручку, — проворчал Армадейл. — Раз так, его рассказ получил некоторую поддержку.

Сэр Клинтон втайне улыбнулся, видя явное желание Армадейла подловить камердинера.

— Давайте разберемся, как это происходило, — предложил шеф полиции. Мимо этой ниши он прошел к той, где сейф. Последуем его примеру.

Они обогнули угол шкафа и подошли к сейфу.

— На ручке кровь, это правда, но я все равно не уверен, что он не соврал… ну что он собирался искать в сейфе Чейсвотера, — пробурчал инспектор.

Сэр Клинтон посмотрел на пятно крови на ручке сейфа, но, похоже, она его мало интересовала.

— По-моему, не стоит спешить с выводами и искать во всем двойной смысл, — изрек он. — Если судить непредвзято, то подергать за ручку — вполне естественный порыв. Вспомните его рассказ. Мистер Чейсвотер находился в комнате, Марден видел его собственными глазами. Чейсвотер свернул в нишу, и Марден на время потерял его из виду. А когда стал искать, его там не было. Разве вы сами не подумали бы, что он мог спрятаться в сейфе? Уверен, вы непременно бы подергали ручку, чтобы убедиться, заперт ли сейф и не сидит ли в нем Чейсвотер.

— Наверное, — угрюмо согласился инспектор.

— Я, конечно, не думаю, что он выложил нам все. Какие-то детали он упустил. Иначе это было бы подозрительно: если бы его рассказ был нашпигован мелочами, я бы сразу решил, что он излагает не факты, а заранее подготовленную историю. Согласитесь, при столь экстремальной ситуации трудно ожидать связного и полного рассказа?

Он продолжал изучать пол, но ничего больше не нашел.

— Что ж, взглянем на труп, — решил он. — До прихода врача его нельзя трогать, но и без этого можно что-то увидеть.

Инспектор первым оказался возле трупа, присел и удивленно воскликнул:

— Пистолет, сэр! Он лежит под телом, но видно дуло. Похоже, тридцать восьмой калибр.

— Пусть лежит где лежит. Заберем позже.

Сэр Клинтон осмотрел тело. Причина смерти была очевидна — кинжал был всажен в середину груди. Сэр Клинтон обвел взглядом музейные шкафы и нашел то, что искал: в одном из незапертых шкафов лежали пустые ножны. Он подошел и увидел, что надпись на ножнах сделана по-японски.

— Что это? — Инспектор подошел ближе и уставился на ножны. — Его прикончили кинжалом из коллекции?

— Да. Не прикасайтесь, мы снимем отпечатки, хотя ножны брал в руки не только убийца. Этот замечательный экспонат — меч работы Мурамасы. Они говорили о нем па террасе. Про оружие Мурамасы вообще говорят, что оно приносит несчастье. Что ж, этот экземпляр подтверждает легенду.

Инспектор старательно глядел на ножны, но мысли его витали далеко.

— Через окна отсюда не вылезти, — вдруг сказал он. — Снаружи они на запоре, а все щеколды в своих пазах.

Видимо, сэр Клинтон отмстил это при первом осмотре, потому что тут же кивнул.

— Вот листы копировальной бумаги, которой пользовался Фосс. — Инспектор подобрал с полу бумажки. — На них отпечатки, так что лучше их тоже припрятать, на всякий случай.

— Если нам понадобятся отпечатки, мы возьмем их прямо с его рук. Вы же не думаете, что это самоубийство?

Умудренный прежними беседами, инспектор промолчал, продолжая аккуратно складывать бумажки в свою книжечку.

— Но отпечатки эти действительно могут пригодиться. При первой возможности, инспектор, получите их у всех обитателей дома. Начните с мисс Чейсвотер, она точно не станет возражать, потом перейдите к Клифтону, ну и далее. У нас нет права кого-то заставлять, но если кто-то откажется, возьмите его на заметку. Думаю, проблем с этим не будет.

В этот момент Моулд открыл дверь, впустив врача. Доктор Гринлоу был человеком дела. Не дожидаясь, когда сэр Клинтон объяснит ему что к чему, он опустился на колени возле трупа. Проведя осмотр, он сказал:

— Меч вошел в грудную клетку между пятым и шестым ребром. Видимо, прорвал левое легкое — видите струйку крови изо рта? И возможно, попал прямо в сердце. Весьма вероятно, точно смогу сказать только после вскрытия.

— Можно вынуть меч? Мы хотели бы изучить его, пока его никто не трогал.

— Конечно, — ответил Гринлоу. — Вы сами видите, как это было: его ударили спереди, меч убийца держал в правой руке, и надо сказать, удар был тяжелый, судя по глубине проникновения. В ране нет следов скручивания, то есть он упал сразу же. При такой силе удара, возможно, проломлен череп, увидим при вскрытии. Но и одной этой раны достаточно, чтобы вызвать мгновенную смерть. Видите, лезвие широкое, как у штыка. Вы, разумеется, отправите жертву в морг?

— Как только со всем тут разберемся.

— Отлично. Если не возражаете, я сделаю пару заметок и удалюсь, а вы можете продолжать. Нет ничего такого, чего вы не увидите сами, без меня.

Он вынул блокнот и начал что-то записывать.

— Минуточку, доктор, — сказал сэр Клинтон. — У меня есть для вас пациент. Я бы хотел, чтобы вы осмотрели его руку и перевязали, перед тем как уйдете.

Гринлоу кивнул, не отрываясь от блокнота. Сэр Клинтон сказал:

— Давайте займемся мечом, инспектор. Осторожно, не сотрите отпечатки.

После нескольких осторожных попыток Армадейлу удалось вытащить меч, и он положил его на стекло центральной витрины.

— Посмотрим, — сказал сэр Клинтон. — Доктор, вы не возражаете, если мы сдвинем тело?

Гринлоу захлопнул блокнот и приготовился помогать, если понадобится.

— Начните с карманов, инспектор.

— Меч проткнул левый нагрудный карман, — сообщил инспектор, ощупывая карман. — Ничего, кроме платка. Он пропитан кровью, так что я оставлю его напоследок, не хочу пачкать руки.

Он старательно вытер руки своим платком и продолжил поиски.

— Правый нагрудный карман — бумажник.

Он протянул его сэру Клинтону. Тот проверил содержимое.

— Триста пятьдесят семь фунтов, — объявил он. — Приличная сумма, таких денег обычно с собой не носят. Десять визитных карточек: "Дж. Б. Фосс", без адреса.

Он задумчиво положил бумажник на стекло витрины.

— Карманы на жилете с левой стороны пропитаны кровью, я оставлю их на потом, — продолжал Армадейл. — Верхний правый карман жилета, пустой. Нижний правый, перочинный ножик и зубочистка. Здесь крови немного, он лежал, чуть завалившись на левый бок, туда и стекала кровь. Правый карман пиджака, наружный — ничего. Посмотрим брюки. Правый карман: ключи и кошелек.

Он протянул их шефу, тот их рассмотрел и положил на витрину.

— Это ключи от чемоданов, — сообщил начальник полиции. — Вы обратили внимание, что пока не попались ключи от квартиры?

Он посчитал деньги в кошельке.

— Восемь пенсов, шестипенсовик и банкнота в десять шиллингов.

Инспектор воскликнул:

— А вот кое-что забавное! У него есть маленький кармашек на бедре, прямо под брючной пуговицей. Необычная деталь. Но карман пустой.

— Дайте посмотреть, — сэр Клинтон проверил кармашек, потом встал и провел рукой по соответствующему месту на своей одежде. Глаза его заблестели, как будто его осенила идея, разрешавшая все загадки. Но сэр Клин гон не стал разглашать своих соображений.

— Действительно пустой, — сказал он.

Армадейл вывернул кармашек.

— Ничего нет, но там и не поместится ничего крупнее билета.

Он еще раз осмотрел карман — его озадачило, чем шеф так заинтересовался.

— Не самое лучшее место для кармана, — наконец сказал он. — Не похоже на старомодный кармашек для часов. Там карман был придавлен телом, а этот раскрыт, прямо подарок карманнику.

— Наверное, такой же будет с другой стороны, — сказал довольный сэр Клинтон. — Продолжайте осмотр.

Армадейл слегка повернул труп и сунул руку в набедренный карман.

— Тоже пустой. Просторный карман без клапана. Наверное, он носил в нем пистолет, сшито так, чтобы удобно было вынимать.

Он посмотрел на пистолет тридцать восьмого калибра, который оказался на виду после того, как он повернул тело.

— В маленький карман не влезет, — сказал он. — Слишком трудно доставать.

Сэр Клинтон согласился.

— А теперь левую сторону, пожалуйста. Руки помоете, когда закончите.

Инспектор флегматично продолжал осмотр.

— Левый нагрудный карман пиджака. Ничего, только платок, пропитанный кровью.

Он протянул его сэру Клинтону, тот осмотрел и прибавил к своей коллекции.

— Ни инициалов, ни метки прачечной, — сказал он. — Очевидно, недавно куплен.

— Кармашек для билетов, пустой, — продолжал инспектор. — Верхний левый карман жилета: авторучка с металлическим колпачком. Нижний левый: янтарный мундштук. Больше ничего.

Он стал осматривать неисследованные карманы брюк.

— Левый карман: пять медяков. — Передав находку, он добавил: — Вы правы, сэр, на этой стороне такой же кармашек, но он тоже пустой.

Вместо ответа сэр Клинтон поднял с полу пистолет и приложил к остальным предметам на витрине.

— Инспектор, проверьте-ка его на отпечатки пальцев. Распорядитесь насчет тела — чем скорее оно попадет в морг, тем лучше. Доктор, сейчас мы предоставим вам пациента, если только инспектор окажет нам любезность и приведет раненого в туалет рядом с музеем, там вы сможете обработать рану.

Вскоре инспектор Армадейл привел несколько удивленного Мардена.

— Все в порядке, Марден, — успокоил его сэр Клинтон. — Я подумал, что раз уж здесь врач, надо вас ему показать, чтобы руку перевязал как полагается.

Доктор Гринлоу проворно снял самодельную повязку.

— Придется зашивать, — сказал он, увидев глубокие порезы. — К счастью, у стекольных ран бывают чистые края, заживет, и следов не останется.

Сэр Клинтон с сочувствием осмотрел раны.

— Да, руку вы себе основательно попортили. Я так и подумал, что вам понадобится помощь доктора Гринлоу.

Казалось, Марден что-то хочет сообщить, но не знает как.

— Я рад, что вы меня снова вызвали, сэр, — сказал он. — Я вспомнил еще две вещи.

— Я вас слушаю.

Пока врач промывал и дезинфицировал раны, Марден говорил:

— Я забыл вам сказать, что когда я вернулся в дом, то увидел, что машина мистера Фосса стоит наготове, я мимоходом перекинулся словечком с шофером. Только потом до меня дошло, что это может быть важно. А я и забыл.

— Хорошо, что это вспомнили, — сказал сэр Клинтон.

— А второе — это что мне сказал шофер. Ему было приказано ждать мистера Фосса, он почему-то решил, что мистер Фосс уезжает из Равенсторпа насовсем. Я удивился, потому что мистер Фосс ничего мне не говорил.

Он поморщился от боли — доктор Гринлоу тщательно промывал рану.

Вдруг сэра Клинтона осенила идея:

— Вы не возражаете, если мы возьмем у вас отпечатки пальцев, пока доктор вас не перевязал? Я буду всех об этом просить. Конечно, если вы возражаете, заставлять вас я не имею права.

— Не возражаю. С чего бы мне возражать?

— Действуйте, инспектор. Не теряйте времени, нужно поскорее перевязать руку Мардену.

Инспектор Армадейл помчался за необходимыми инструментами и вскоре уже обрабатывал пальцы камердинера. Тем временем сэра Клинтона посетила новая мысль.

— Кстати, Марден, сверток, который мистер Фосс хотел послать по почте, у вас?

— Я отдам его вам, как только доктор закончит перевязку.

— Очень хорошо. Хотелось бы посмотреть.

Шеф полиции подождал, когда камердинера перевяжут, потом тот принес сверток и был отпущен восвояси. Ушел и доктор, и сэр Клинтон с Армадейлом остались одни.

— Посмотрим, что Фосс собирался отсылать.

Разрезав бечевку, сэр Клинтон развернул бумагу; внутри оказалась маленькая картонная коробочка, а в ней па подложке из мягкой ткани наручные часы. Никакой записки в свертке не было.

— Может, он хотел отправить их почистить? — предположил инспектор. — А письмо послал с той же почтой.

— Посмотрим. Осторожнее, не оставьте своих отпечатков.

Сэр Клинтон осмотрел часы.

— Они новые, вряд ли им нужна чистка. — Он приложил часы к уху. — Идут.

— Может, их нужно отрегулировать? — предложил инспектор.

— Может быть, — с сомнением сказал сэр Клинтон. — Заметьте время, сравните со своими часами, а через несколько часов проверьте, спешат они или отстают. Снимите отпечатки пальцев, как и со всего остального.

Он бережно положил часы на мягкое дно коробки, закрыл, стараясь не прикасаться пальцами к крышке.

— Приведите шофера, может, что-нибудь от него узнаем.

Но шофер оказался никудышным свидетелем. Он подтвердил, что Фосс велел ему подать машину к трем пятнадцати и ждать, но не смог пересказать разговор с хозяином.

— Не помню, что он говорил, но у меня сложилось впечатление, что он сегодня же уедет. Я в этом твердо был уверен. Даже собрал свои вещи и приготовился уехать по первому требованию. Они так и лежат в машине. Я как Узнал про убийство, вообще про них забыл.

Больше от него ничего не удалось добиться, и его отпустили.

— Пойдем просмотрим вещи мистера Фосса, — сказал шеф полиции.

Поначалу обыск в комнате Фосса не дал ничего интересного.

— Похоже, шоферу показалось, — сказал Армадейл, глядя на костюмы Фосса, тихо-мирно висящие в шкафу. — Сам Фосс не готовился к отъезду, это очевидно. Я поговорю с шофером еще раз более обстоятельно.

— Попробуйте, но едва ли вам удастся сдвинуть его с этой точки. Это он высказал твердо, хотя все остальное почти не помнил.

Они скрупулезно осмотрели вещи Фосса.

— Удивительно — ни меток на белье, ни ярлыков на костюмах, ни бирок в карманах пиджака, — сказал инспектор Армадейл. — Как будто боялся, что его могут опознать. И никаких бумаг! Очень странно.

Он заметил в углу маленький кожаный кейс.

— Ага, кейс! Наверное, в нем бумаги.

Он ринулся к кейсу, но когда поднял его, издал изумленный возглас.

— Этот чемоданчик тяжелый, как свинец! Килограммов пять, не меньше!

— Это не чемоданчик. Посмотрите на его края, — сказал сэр Клинтон.

Армадейл повернул кейс другой стороной. В верхнем углу кожа была срезана, и под ней виднелся эбонитовый диск диаметром два сантиметра, утыканный дырочками. В другом углу было три углубления, сверкающих медью, одно большое и под ним два поменьше, — это явно были штепсельные розетки.

— Поищите-ка ключ, инспектор. Он должен быть в связке.

Армадейла распирало любопытство, он сбегал за ключами.

— Посмотрим, что это такое, — приговаривал он, отпирая кейс.

Внутри оказался деревянный футляр с дверцами, закрытыми на рычажки, и металлическая пластина с надписью.

— "Отофон Маркони. Инст. № С/О 1164", — вслух прочел Армадейл. — Что за дьявольщина!

Сэр Клинтон поднял металлическую пластину — под ней оказались две электронные лампы в цоколях.

— Электронная аппаратура! — выпалил инспектор. — Вот черт, зачем ему понадобилась эта штука?

Сэр Клинтон с интересом рассмотрел прибор, потом закрыл чемоданчик и сказал:

— Мы его забираем. — Но вдруг передумал. — Нет, пусть пока побудет здесь. Так будет лучше.

Инспектор, хоть и не понял, почему лучше, но согласился. Сосредоточенный вид сэра Клип гона не располагал к лишним вопросам.

— Пожалуй, нужно еще раз поговорить с мисс Чейсвотер. Мне нужно кое-что уточнить. Инспектор, желательно ваше присутствие.

Джоан нашли через минуту, она пришла вместе с Майклом Клифтоном.

— Я хочу прояснить два пункта, — начал сэр Клинтон, когда все уселись. Первое. У вас где-нибудь записан код сейфа?

Джоан покачала головой.

— Его знал только Морис. У отца код был записан, но Морис уничтожил бумажку, он хотел быть единственным, кто его знает.

— Второе. Знал ли Фосс, в каком ряду настоящие медальоны, а в каком копии?

Джоан подумала и ответила:

— Должен был знать, Морис показывал ему эти вещи, и много раз. Он не делал из этого секрета.

Сэр Клинтон удовлетворенно кивнул.

— И еще хотел бы знать, где ваш брат хранил свои письма. Нужно найти адрес Кессока, чтобы сообщить ему о смерти Фосса, а так будет проще всего. Если письма не заперты, я мог бы их просмотреть?

Ящик оказался не заперт, и сэр Клинтон быстро их перебрал.

— Пятая авеню? Понятно. — Он положил стопку конвертов на место. — Теперь вот что. Я собираюсь поставить констебля у дверей музея. На сутки или двое. Вы не против?

— Разумеется, нет. Делайте, что считаете нужным.

Сэр Клинтон кивнул и потом, будто о чем-то спохватившись, спросил:

— У вас есть адрес Сесила?

Джоан помотала головой.

— Он сказал, что даст мне знать, когда устроится, но пока не написал. Может, он все еще живет в отеле.

— Пожалуйста, позвоните мне, как только он даст о себе знать. Кстати, инспектор Армадейл хочет снять отпечатки пальцев у всех живущих в доме. Может, вы подадите пример? Тогда и остальным будет проще. Когда они услышат, что это обычная рутинная процедура при расследовании, у них не возникнет опасений.

И Джоан, и Майкл согласились без возражений.

— Мне нужно кое-что обсудить с инспектором, и он снова к вам вернется, сказал сэр Клинтон, вставая.

— Инспектор, — начал сэр Клинтон, когда они вышли из комнаты, — у меня к вам несколько поручений. Во-первых, отпечатки. Затем телефонируйте в Лондон и узнайте адрес офиса Кессока.

— Сэр, но вы уже нашли адрес на письмах — Пятая авеню.

— Мне нужен второй адрес, его офис в Нью-Йорке, это понятно?

— Если вы собрались звонить, учтите, что его офис сейчас закрыт, — не подумав, сказал инспектор.

— Нет, вы забыли о разнице во времени. Если вы поторопитесь, мы еще застанем его на месте. Когда это сделаете, получите фотографию Фосса и обеспечьте смену констеблей при входе в музей. Дверь в музей должна быть открыта всю ночь, и надо включить свет, чтобы констебль мог видеть, что происходит внутри.

Инспектор сделал пометку в блокноте.

— Сэр, вы собираетесь добраться до сейфа? Может, код можно получить у изготовителей? Они обязаны знать.

— Да, но, к сожалению, на сейфе нет пластинки с именем изготовителя. Я заметил, еще когда мы его рассматривали. Это очень старая модель, и если в ней нет балансного предохранительного шпинделя, я гарантирую, что с чьей-нибудь помощью — небольшой, — скоро сам узнаю код.

Армадейл тупо уставился на него.

— Я думал, это очень трудно.

Сэр Клинтон подавил улыбку.

— Вам следует почитать Эдгара Алана По, инспектор. "Самый остроумный человек не в состоянии изобрести такой шифр, который не мог бы разгадать другой остроумный человек", — его изречение. Если не ошибаюсь, это такой сейф, который можно открыть за десять минут. Научные достижения, знаете ли, и все такое прочее. Но сначала подождем — вдруг мистер Чейсвотер сам объявится и нам его откроет.

— Но, возможно, в сейфе лежит труп мистера Чейсвотера! Может, это было двойное убийство.

— Что ж, в таком случае мы его найдем, когда откроем — легкомысленно ответил сэр Клинтон. — Если он внутри — вряд ли ему удастся сбежать.

Глава 10. Выстрел на прогалине

Когда на следующее утро после убийства в Равенсторпе сэр Клинтон пришел в свой кабинет, его уже ждал инспектор Армадейл.

— Я прихватил все, что показалось мне заслуживающим внимания. Я подумал, что вы захотите посмотреть эти вещи еще раз, хотя уже видели.

— Очень хорошо, инспектор. Я действительно хотел бы кое на что взглянуть. Начнем с отпечатков пальцев, они могут подсказать свежие идеи.

— Они подсказывают столько идей, что все не умещается у меня в голове, пожаловался инспектор. — Честное слово, это самое запутанное дело в моей жизни. Армадейл развернул большой сверток, обернутый в коричневую бумагу.

— Снять их не составило труда. Мы их вчера же сфотографировали и увеличили. Все здесь. — Это Фосс?

— Да, а еще мне удалось найти несколько отпечатков Мориса.

— Оперативно, — похвалил подчиненного сэр Клинтон. — Но почему вы уверены, что они его? — Я попросил его бритвенный прибор и снял отпечатки с лезвий. На обеих сторонах и на ручке есть отпечатки пальцев, не все четкие, но, по-моему, вполне пригодные. Он разложил на столе три фотографии, под ними положил еще две.

— Первый отпечаток — па пистолете. Как видите, это большой палец. Теперь смотрите сюда; это большой палец Фосса. С первого взгляда видно, что он идентичен тому, что на пистолете. Один в один, я измерял. Чьих-либо еще отпечатков на пистолете нет.

— Отлично, — сказал сэр Клинтон. — С пистолетом Разобрались. Дальше, пожалуйста.

— Пистолет я осмотрел. Магазин полон, плюс патрон в стволе. Я увидел, что недавно из него не стреляли.

— Что насчет следующей пары отпечатков?

— Большой палец на мече, или как вы там его называете, — сказал инспектор, — и на нем же два пальца правой руки. Второй снимок в этой паре показывает идентичные отпечатки из совершенно другого источника. Большие пальцы не совсем совпадают, потому что па мече остался только край пальца, а на втором снимке он полностью, но я думаю, вы видите, что они одинаковые. Я их тоже измерял. Они другого типа, не того, что у Фосса. На краю большого пальца есть крохотный шрам, он виден на обоих снимках. Сравните сами, сэр.

Сэр Клинтон взял оба снимка и внимательно рассмотрел, сравнивая шаг за шагом.

— Ошибиться невозможно, эти два отпечатка идентичны, и шрам — лишнее подтверждение.

— Значит, вы признаете, что их сделала одна рука? — Инспектор как-то по-особенному смотрел на сэра Клинтона.

— Вне всякого сомнения. Чьи они?

Инспектор продолжал смотреть на шефа с тем же странным выражением.

— Второй набор отпечатков взят с бритвенных лезвии Мориса Чейсвотера, сказал он.

Начальник полиции сжал губы, лицо его помрачнело.

— Я вижу, придется кое-что прояснить, инспектор, — резко сказал он. Видимо, вы считаете, что я поражен. Поскольку мистер Чейсвотер — из круга моих друзей. Да, я действительно поражен. Но если вы думаете, что это как-то влияет на ход расследования — а судя по вашему лицу, вы именно так и думаете, — то выбросьте эту чушь из головы. Долг полиции — поймать убийцу, кто бы он ни был. Дружба тут ни при чем, инспектор. Так что будьте любезны в дальнейшем не подозревать меня во всяких сантиментах. Вы, разумеется, понимаете, что я имею в виду, и разъяснять подробнее не стоит.

Не дав Армадейлу ответить, он взял последний снимок.

— Это что?

— Это набор отпечатков с пальцев камердинера. Я их больше нигде не встречал. Видите, бороздки совсем не такие.

Сэр Клинтон посмотрел снимок и отложил.

— А на коробке и часах из бандероли?

Лицо инспектора выразило величайшее изумление.

— На них вообще нет отпечатков! Но ведь человек, который их укладывал, должен был брать обе эти вещи!

— Очевидно, в перчатках.

— Но зачем?!

— Зачем перчатки? — не без ехидства спросил сэр Клинтон. — Чтобы не оставлять отпечатки пальцев. Это очевидно.

— Но зачем стараться не оставлять отпечатки на предмете, который посылаешь в ремонт?

— Подумайте, инспектор. Не стану оскорблять вас подсказками. Перейдем к следующему пункту. Часы у вас с собой?

Инспектор протянул ему часы, сэр Клинтон достал карманный нож и открыл крышку.

— Ничего, — объявил он, рассмотрев поверхность. — Никогда не были в ремонте. Нет царапин, которые обычно оставляет часовщик. Если б были, можно было обмозговать этот вариант. Кстати, вы проверяли ход, как я вас просил?

— Они идут правильно, — ответил Армадейл. — За двенадцать часов не отстали и не убежали ни на йоту.

— Практически новые часы; идут хорошо; до сих пор не требовали ремонта; посылаются по почте без отпечатков пальцев отправителя — вы, конечно, понимаете, что это значит?

Инспектор Армадейл покачал головой.

— Может быть, тайное послание, — неуверенно сказал он. — Заранее договорились об условном знаке.

— Может быть, — согласился сэр Клинтон. — Единственное возражение: я совершенно уверен, что это не так.

Армадейл сердито посмотрел на него.

— Боюсь, сэр, я не столь умен, чтобы поспевать за вами.

Выражение лица сэра Клинтона на мгновение стало жестким, но лишь па мгновение.

— Инспектор, это такое расследование, где две головы лучше одной. Если я скажу вам, что думаю, вы можете начать смотреть на вещи так же, как я, и мы потеряем ценное преимущество работы вдвоем: разность суждений и интерпретаций. Лучше факты складывать в общий котел, а интерпретацию каждый предлагает свою порознь.

Дружественный тон сэра Клинтона успокоил уязвленную гордость инспектора, к тому же довод показался убедительным.

— Извините, сэр. Я понял суть вашего метода.

Сэр Клинтон умел вовремя пресекать все обиды подчиненных. Почти неуловимым образом изменив манеру общения, он восстановил дружелюбную атмосферу.

— Вернемся к фактам, инспектор. Мы будем смотреть на них каждый по-своему, но ничто не мешает нам вместе их изучать, не давя друг на друга. Вы получили от шофера дополнительные сведения?

Инспектор Армадейл и сам хотел скорее забыть о легкой стычке с шефом, это было ясно по его голосу:

— Нет, сэр. По-моему, он довольно тупой малый. Вбил себе в голову, что Фосс уедет насовсем. То, что он упаковал свои пожитки, показывает, что он в это всерьез поверил.

— Ну, возможно, что Фосс специально внушил ему, что он уезжает. У вас может быть собственная интерпретация, инспектор, но не надо мне ее говорить.

Инспектор улыбнулся, показывая, что все нормально, никаких обид и претензий не осталось.

— Хорошо, сэр Клинтон. Признаю, что я напрасно подозревал камердинера. Отпечатки пальцев на оружии вполне это доказали. Может, я был с ним груб, но он меня раздражал — уж больно нахальный.

— Ну, не будьте слишком суровы, — усмехнулся сэр Клинтон. — Скорее невозмутимый.

— Ладно, во всяком случае, на рукоятке кинжала его отпечатков нет.

— Так я и думал, — не преминул заметить сэр Клинтон. — Ну а что насчет нашего друга Фосса? Кстати, я по-прежнему считаю, что кража и убийство связаны между собой. В любом случае ясно, что тот человек в белом был Фосс. Камердинер сказал, что Фосс был ковбоем, и у него в гардеробе мы действительно этот костюм нашли.

Инспектор, кажется, усвоил уроки шефа. Он не стал ни спорить, ни соглашаться с заявлением сэра Клинтона о связи обоих дел.

— У Фосса было в бумажнике гораздо больше денег, чем люди обычно носят в кармане; он был в состоянии в любой момент удрать из Равепсторпа, не заходя ни в свою комнату, ни даже в банк. По-моему, это ясно, — сказал Армадейл. — И согласуется с показаниями шофера.

— И при нем не было ключа от квартиры, — добавил сэр Клинтон. — Конечно, он живет в служебной квартире, он мог не брать с собой ключ. Однако этот факт можно считать примечательным.

— Про Фосса еще много чего надо выяснить, — сказал инспектор. — Вот его фотография, сделанная после смерти. — Он протянул фотографию.

— Пожалуйста, инспектор, пошлите копию в Скотленд-Ярд — пусть посмотрят, нет ли о нем данных в архивах. Вполне возможно, что есть. Отошлите им отпечатки пальцев, пусть поищут.

— Я бы послал еще отпечатки Мардена и шофера, — предложил инспектор. Покончим с ними со всеми разом.

Сэр Клинтон без возражений принял предложение. Он сменил тему.

— Мы порешили на том, что будем собирать факты. Делаю первый взнос даже два. Прочтите, — и он положил перед Армадейлом телеграмму.

Не имею агента по имени Фосс и не покупаю медальоны Леонардо.

Кессок.

— Вот это номер! — воскликнул инспектор. — Я чуял, что здесь что-то нечисто, но такого и предположить не мог! Значит, Кессок о нем и не слыхивал?

— Телеграмма — непреложное тому свидетельство. Фосс не имел полномочий от Кессока.

— А как же переписка Мориса Чейсвотера с Кессоком, которую мы видели?

— Письма от Кессока — фальшивка. Кто-то из домочадцев Кессока был в сговоре с Фоссом и перехватывал письма Мориса. Потом составлял поддельный ответ. Я с утра послал телеграмму Кессоку, чтобы сообщить эту новость. Сообщник Фосса сможет узнать об убийстве дней через пять, когда придут паши газеты. Я дал Кессоку шанс, если захочет, предвосхитить события.

— Это в корне меняет картину, — сказал Армадейл, обдумав новые факты. Фосс пробрался сюда на маскарад с определенной целью — возможно, ради медальонов. Этим объясняется отсутствие меток на белье и прочем. Но почему его убили?

Проигнорировав вопрос, сэр Клинтон сказал:

— Есть еще один факт. Помните "Отофон Маркони" в комнате Фосса? Я сделал запрос. Такие аппараты делаются Для глухих. Новейший слуховой аппарат.

Инспектор возмущенно всплеснул руками.

— Но Фосс не был глухим! Он продемонстрировал отличный слух, когда подслушивал Поулгейта в зимнем саду!

— Да, но для этого ему понадобился "Отофон".

Инспектор надолго задумался.

— Сдаюсь, — сказал он наконец.

Сэр Клинтон оставил эту тему без продолжения.

— Теперь о Морисе Чейсвотере. Что мы имеем? Нетрудно предположить, как он исчез из музея — все говорят о тайных ходах в Равенсторпе, и один из них может начинаться в стене музея.

Настала очередь Армадейла излагать новые факты.

— На местном вокзале он не появлялся ни вчера, ни сегодня; и машину не брал, насколько мне удалось проследить. У меня этим занимался один человек, который очень старательно все проработал.

— Примите мои поздравления, инспектор.

— Раз он не уехал, он где-то здесь.

— Должен сказать, это неоспоримый вывод. — К сэру Клинтону опять вернулась обычная ирония. — Человек может быть только в одном месте, и если его нет здесь, значит, он где-то еще.

— Да. Но что в данном случае означает "здесь"? — инспектору Армадейлу передалось настроение шефа. — Я думаю, он прячется где-то поблизости. Так любой бы сделал. Вляпавшись в убийство — или в неумышленное убийство, всякий нормальный человек впадает в панику.

Сэр Клинтон оставил без внимания последнее заявление.

— Хотелось бы связаться с Сесилом Чейсвотером. Сейчас ему следует быть дома. Он остался единственный мужчина в семье и должен взять на себя всю ответственность.

— У вас еще нет его адреса, сэр?

— Нет.

Сэр Клинтон заговорил о другом.

— Инспектор, позвольте напомнить вам о том, что мы ищем:

В чем преступление, кто это сделал,

когда же, и где, и как.

Каков был мотив, и кто был сообщник

действуй именно так.

Вы считаете, что это убийство?

— Или неумышленное убийство, — уточнил Армадейл. — Во всяком случае, мы знаем Когда, Как и Где.

— Разве? — не согласился сэр Клинтон. — Говорите за себя. Я не уверен насчет Когда и Где, да и Как остается загадкой. Я имею в виду законные доказательства, — добавил он.

Инспектор собрался что-то сказать, но тут раздался стук в дверь, и вошел констебль.

— Вас хочет видеть главный смотритель Равенсторпа, просит уделить ему время. Он говорит, что это важно.

Шеф полиции приказал пригласить смотрителя.

— Что стряслось, Моулд? — спросил он.

— Вот какое дело, сэр Клинтон, — начал Моулд. — Я все думал, какие чудеса здесь творятся, и мне показалось, что может оказаться важной еще одна странная вещь. Вот я и решил рассказать про нее вам.

Он вдруг стушевался, но сэр Клинтон мягко его подбодрил. Моулд продолжил:

— Прошлой ночью я шел через лес к задней стороне дома; насколько я могу судить, было около одиннадцати. Там за домом небольшая полоска деревьев, потом прогалина и дальше лес. Я вышел из большого леса и уже прошел большую часть прогалины, как это произошло. Я точно могу сказать где: я в это время проходил мимо развалин, которые называются Рыцарским Замком.

Он помолчал, сделав передышку.

— Луна к тому времени уже вышла. Сейчас полнолуние, и было светло как днем. Все было тихо, только ухала сова, которая живет там в дупле дерева. Еще я слышал скрип травы под ногами, и больше ничего; трава была влажная, при ходьбе от нее получалось столько шума! И вдруг раздался выстрел. Совсем рядом. Я обернулся. Тут есть один браконьер, я его гоняю, вот я и подумал, что он решил меня попугать, отомстить. Но когда я обернулся, никого рядом не было. Вообще никого. Но выстрел-то раздался совсем близко от меня — вот что интересно.

— Это был выстрел из охотничьего ружья? — спросил сэр Клинтон.

Моулд замялся.

— Как стреляет охотничье ружье, я прекрасно знаю. Это было не охотничье ружье. Больше похоже на пистолет, как я потом об этом подумал. И все-таки это был не пистолетный выстрел. У того короткий звук, а этот был как взрыв, если вы меня понимаете.

— Боюсь, что не совсем понимаю, — признался сэр Клинтон. — Но я понимаю, как трудно описать звук. Попробуем еще раз. Может, он вам что-то напомнил?

Казалось, в памяти Моулда вспыхнул свет.

— Знаю! — закричал он. — Вот что! Я понял! Вы когда-нибудь стояли за дверью тира у нас в деревне, когда внутри начинают пальбу? Так вот, было что-то в этом роде, только посильнее. Я имею в виду, если они там попадут во что-то потяжелее безделушек. Вот! Вот так оно и звучало!

Моулд испытывал большое облегчение, что смог найти похожее описание звука.

— Что было потом? — спросил сэр Клинтон.

— Когда я увидал, что рядом никого нет, мне стало как-то не по себе. Выстрел получался как будто в пустом воздухе, ни с чем не связанный. Должен признаться, сэр, я подумал о Черном Человеке, о котором рассказывала Джонни Хитчен…

Сэр Клинтон насторожился.

— Если не возражаете, о Черном Человеке мы послушаем позже, Моулд. Расскажите, что вы делали в тот момент.

— Ну, я стал искать. Облаков на небе не было, все вокруг было хорошо видно. Как я уже сказал, выстрел раздался у меня над ухом. Но я ничего не нашел. На траве не было ничьих следов, кроме моих собственных. Я обыскал развалины — там тоже никого не было. Стало совсем тихо, потому что выстрел спугнул сову. Так я никого и не нашел. Но я даю слово, что выстрел был не далее чем в трех метрах от меня.

— Вы слышали свист пули?

— Нет, сэр.

— Гм! И это все? Тогда расскажите нам о том Черном Человеке.

Моулд смутился.

— Да это пустяки, сэр Клинтон, детская болтовня. Мне не следовало о ней упоминать.

— Я с удовольствием послушаю "детскую болтовню", если в ней есть что-то необычное.

Моулд все же решился рассказать, хотя и досадовал на себя, что проболтался.

— Это все Джонни Хитчен. Она живет в имении вместе с бабушкой, и в ту ночь она испугалась, как бы со старухой чего не случилось — занемогла она. Пришлось девчушке одеться и бежать за врачом. Так она оказалась в лесу — эта дорога короче, а луна светила ярко. И вот шла она…

— В какую ночь это было? — перебил его сэр Клинтон.

Смотритель задумался.

— Вот как стал вспоминать, то понял, что это было в ночь грабежа в Равенсторпе. Значит, так. Когда Джонни шла через лес, то увидела — так она говорит — Черного Человека, который крался за деревьями.

— Мужчина в темной одежде?

— Нет, сэр, если я верно понял, это был черный мужчина. Я имею в виду, голый человек с черной кожей, весь черный.

— И он стал приставать к девочке?

— Нет, сэр. Он вроде наоборот старался не попасться кому па глаза. Но она, конечно, перепугалась. Она убежала — еще бы, ей всего одиннадцать лет, она не помнила себя от ужаса. А на следующий день про это знала вся деревня, даже удивительно, что вы не слышали, сэр.

— Нет, Моулд, к сожалению, для меня это полная неожиданность. Теперь я хочу узнать от вас кое-что еще. Про ту ночь, когда вы дежурили в музее. Вспомните, не появлялся ли там в какой-то момент человек, одетый в ковбойский костюм? Вы таких, конечно, видели в кино, в вестернах.

Моулд старательно вспоминал.

— Нет, сэр. Ничего такого не припомню. Если б был, я бы вспомнил. Я люблю ковбойские фильмы, и если бы увидел живого ковбоя, то, конечно, рассмотрел бы его как следует — из любопытства.

Больше сэру Клинтону от Моулда ничего не было нужно, и он отпустил его, заверив, что тот приходил не напрасно.

— Какой вы из этого делаете вывод, инспектор? — насмешливо спросил он, когда за смотрителем закрылась дверь.

Армадейл покачал головой, потом понял, что есть шанс заработать очко в свою пользу и широко улыбнулся.

— Как вы помните, мы договорились держать мысли при себе.

Шеф одарил его ответной улыбкой.

— Соглашение весьма полезное, особенно тогда, когда мыслей нет.

Армадейл воспринял удар добродушно.

— Дайте время подумать, сэр Клинтон. Вы знаете, что я думаю медленно, и, наверное, сегодня у меня не лучший день.

Зазвонил телефон, и начальник полиции снял трубку.

— Да, это я… Большое спасибо. Говорите адрес, записываю. — Он вывел на листке несколько слов. — Спасибо. До свиданья, Джоан.

Он подал листок Армадейлу.

— Инспектор, посмотрите, пожалуйста, нельзя ли по этому адресу узнать телефон? Лондонское управление должно знать.

— Это адрес Сесила Чейсвотера?

— Да. Тот человек, у которого он живет, может иметь телефон.

Вскоре инспектор вернулся с номером телефона, и сэр Клинтон позвонил. Разговор был коротким. Повесив трубку, сэр Клинтон сказал:

— Он говорит, что сегодня не сможет приехать. Вы слышали, я объяснил ему, что нам нужно открыть этот потайной ход, но он, кажется, думает, что это не к спеху У него завтра в городе какое-то дело.

— Вы сказали ему, что исчез его брат. Я думал, он сразу же примчится.

— Как видите, нет. — Это было все, что сэр Клинтон посчитал нужным сказать. Он не видел причин посвящать инспектора в секреты семейных ссор в Равенсторпе.

Глава 11. Подземный Равенсторп

Когда на следующее утро инспектор Армадейл явился в кабинет шефа полиции, он обнаружил, что сэр Клинтон не изменил политике складывать факты в общий котел.

— Я связался с коронером, — сказал сэр Клинтон. — Я сообщил ему, что мы, скорее всего, получим новые свидетельства по делу Фосса, и предложил пока заняться юридическими формальностями и отложить дознание на день-другой. Это означает, что Мардену и шоферу придется задержаться несколько дольше, но они могут жить в Равенсторпе, мисс Чейсвотер не возражает. Она согласилась сразу, как только я попросил.

— У суда будет достаточно фактов, чтобы вынести вердикт об убийстве неизвестным лицом, — сказал инспектор. — Вы хотите найти нечто более определенное, хотя дело пока на середине расследования?

Сэр Клинтон развел руками.

— Дадим себе возможность хотя бы классифицировать преступление. Не удастся — не беда. И еще одно. Мне позвонили из Скотленд-Ярда. В их картотеке нет ничего, что вывело бы па Мардена и шофера. Фосс — другое дело. Его отпечатки имеются, и по фотографии его узнали люди, имевшие с ним дело раньше. Среди своих приятелей он проходил под именем Том-Какао, но его настоящее имя — Томас Пейлтон. Дважды был осужден, правда, давно.

— За что?

— В той или иной форме вор на доверии, мошенник. Видимо, мастер молоть языком.

— Что еще про него сказали? — спросил инспектор. — Состоял ли он в банде, ну… что-нибудь в этом роде? Если так, то можно будет что-то узнать от его сообщников.

— Кажется, он работал в одиночку, — ответил сэр Клинтон. — Подвизался в приемных муниципалитетов — тех, что подешевле. Называл себя Волшебником Страны Оз. Но, видно, там стало слишком опасно, и он докатился до жульничества.

— А-а! Карманы — те, что меня озадачили! — Армадейл словно увидел то, чего не замечал раньше. — Они подходят только тому, у кого ловкие руки. Тогда я об этом не подумал.

Он виновато посмотрел на сэра Клинтона, и тому стало смешно.

— Да, признаюсь, я почти сразу понял назначение этих карманов, но не мог сказать вам, не хотел нарушать условий сделки, инспектор. Помните — мы складываем в один котел факты, а тот факт, что у Фосса были эти необычные карманы, был известен нам обоим. Замечание относительно ловкости рук — это уже интерпретация, а мы не должны были делиться своими соображениями.

— Я догадался, что вы что-то подметили, но договор дороже денег… я признаю, что вы имели полное право придержать эту особую информацию, сэр. У нас с вами как бы соревнование — кто первый найдет решение, тот и победил. Я не против.

— Тогда вот вам еще порция информации. Только что мне позвонил мистер Сесил Чейсвотер. Он уже дома. Видимо, выехал из Лондона первым поездом и сейчас ждет нас в Равенсторпе, так что мы едем. Я думаю, он сможет что-то прояснить насчет исчезновения брата. По крайней мере, покажет, как делается этот трюк. Все-таки будет шаг вперед.

Сесил их действительно ждал. Инспектор отметил, что У него усталый вид, утомленные глаза.

"После попойки", — тут же подумал про себя инспектор, поскольку был крайне невысокого мнения о людской породе и оценил внешний вид Сесила соответствующие образом.

Сэр Клинтон в нескольких словах обрисовал Сесилу положение дел.

— Я об этом уже кое-что слышал, — сказал Сесил. — Морис не раз поднимал суматоху своими исчезновениями. Не могу сказать, что я сильно скучал без него, но, естественно, очень неприятно иметь брата, который куда-то пропадает.

— Конечно, это не может не раздражать, — согласился сэр Клинтон, слегка пародируя отстраненную манеру Сесила.

Разговор сразу зашел в тупик, потому что сэр Клинтон не делал попытки его продолжать.

— Ну так что? — спросил Сесил. — Лично я Мориса нигде не прячу.

Он порылся в пустом кармане пиджака и вывернул его наизнанку.

— Нету! Здесь его нет. Знаете, я почти уверен, что не унес его в этом костюме.

Но сэр Клинтон, кажется, не заметил рассчитанной дерзости Сесила.

— Помнишь, есть один известный исторический персонаж, который сказал нечто подобное. "Разве я сторож брату моему?"

— А, добрый старый Каин? Да, он так говорил. И в его имени в два слога, как и в моем, одна общая буква — "и". Может, поищете и другие совпадения?

— Не сейчас, — откликнулся шеф полиции. — Сейчас мне важнее кое-какая информация. Пожалуйста, пройдемте в музей. Нужно прояснить парочку загадок.

Сесил открыто не роптал, но был неприступно враждебен все то время, что они шли по коридору. У двери музея стоял полицейский, он отступил в сторону, пропуская их.

— Минуточку, — остановил компанию сэр Клинтон. — Проведем эксперимент. Он повернулся к Сесилу. — Ты не мог бы подойти и встать возле шкафа, где хранился меч Мурамасы? Ножны и сейчас там. А вы, инспектор, встаньте на то место, где мы нашли тело Фосса.

Когда они вошли, он прикрыл дверь так, что осталась только щелка, и в эту щелку сказал:

— Инспектор, пожалуйста, скажите несколько слов обычным тоном. Ну, адреса или что-нибудь в таком роде.

— Вильям Джонс, Парк Плейс, Эймерсли Роял, — послушно забормотал инспектор. — Гени Бленкинсоп, восемнадцать Скипинг-род, Хинчли; Джон Орран Гордон, восемьдесят восемь Болсовер-лейн…

— Достаточно, спасибо. Я хорошо вас слышу. А теперь потише, скажите: "Мурамаса", "японский" и "меч", пожалуйста. Смешайте эти слова с адресами.

Инспектор начал говорить, и по голосу чувствовалось, что его раздражает бестолковая трата времени.

— Фред Галл, Мурамаса, Эндельмир; Гарри Белл, пятнадцать Эльм, японский, авеню, Стоунтон; Дж. Хикей, меч. Коттедж, Аперлей… Хватит?

— Отлично, инспектор. Тысяча благодарностей. Думаете, я сошел с ума? Я хотел узнать, что видно и слышно с этого места. Еще один взнос в общий котел. Во-первых, мне видно место, где обычно лежит меч Мурамасы, во-вторых, хорошо слышно все, что вы говорите. Небольшое эхо в комнате не мешает.

Он распахнул дверь и зашел в музей.

— Ну так вот, Сесил. — Инспектор отметил, что тон сэра Клинтона стал чуть более жестким. — Ты знаешь, что Морис загадочно исчез из комнаты? Он был здесь с Фоссом; за дверью стоял камердинер; Фосс был убит в этой нише; а Морис не выходил через дверь. Как он мог уйти?

— Откуда мне знать? — мрачно сказал Сесил. — Спросите его самого, когда он вернется. Я ему не нянька.

Сэр Клинтон сдвинул брови.

— Поясняю. У меня есть основания полагать, что в этой нише за сейфом имеется вход в потайной коридор. Это единственный способ, каким Морис мог покинуть комнату. Тебе придется его показать.

— Да что вы говорите! — презрительно фыркнул Сесил.

— Тебе самому будет лучше. Можешь и не показывать, но на этот случай у меня в кармане ордер на обыск, и я найду этот вход, даже если мне придется вскрыть все панели и распотрошить комнату. Своим упрямством ты ничего не добьешься, мы сами все найдем, но со скандалом и ненужной оглаской. Разумнее смириться с неизбежным и показать самому. Не люблю портить вещи, но если придется, я это сделаю, имей в виду.

Сесил окинул сэра Клинтона злобным взглядом, но понял по лицу начальника полиции, что дальнейшее сопротивление бесполезно.

— Ладно, — огрызнулся он. — Раз надо, открою.

Его гнев нисколько не смущал сэра Клинтона.

— Ты только открой, остальное мне не важно. Мне чужие тайны не нужны. Я не хочу знать, как открывается секретная дверь. Инспектор, мы с вами отвернемся на то время, пока мистер Чейсвотер будет включать механизм.

Сесил вошел в нишу, они отвернулись, раздался резкий щелчок, и когда они снова повернулись, в панели зияла дыра.

— Вот и все, — сказал сэр Клинтон. — Стоило ли так кипятиться.

Его тон обрел былую приветливость; он решил поскорее умерить накал страстей.

— Сесил, может, ты пойдешь первым? Тебе будет проще пробиться по всяким ходам, а мы тут ничего не знаем. У меня есть фонарик. На, возьми.

Проиграв, Сесил смирился и — успокоился. Он послушно взял у сэра Клинтона фонарик, включил его и переступил порог.

— Подождите, надо запереть музей, как бы кто не забрел сюда и не увидел потайной вход. — Сэр Клинтон вернулся к двери и повернул ключ в замке. — А теперь веди, Сесил.

Сесил Чейсвотер пошел вперед, сэр Клинтон жестом предложил инспектору следовать за ним, а сам замыкал процессию.

— Осторожно, здесь почти сразу ступеньки, — предупредил Сесил.

Они спускались по винтовой лестнице, которая, похоже, вела вглубь, видимо, даже за пределы фундамента. Наконец, она кончилась, и перед ними открылся узкий туннель.

— Видите, больше никаких лазеек, — сказал Сесил, посвечивая фонариком во все стороны. — Этот коридор — единственная ветка.

Он вошел в туннель, инспектор за ним, сэр Клинтон плелся сзади так медленно, что им то и дело приходилось останавливаться и ждать, когда он их нагонит.

Сначала туннель шел прямо, потом сделал поворот.

— Сужается, — отметил инспектор.

— Сузится еще так, что вы еле пролезете, — соизволил предупредить Сесил.

Когда коридор сделал еще один поворот, сэр Клинтон остановился.

— Я хочу взглянуть на стены, — сказал он.

Сесил повернулся и осветил фонариком стены и потолок тоннеля.

— Кладка очень старая, — отметил он.

— Это часть старинного Равенсторпа? — спросил сэр Клинтон.

— Да, он гораздо старше, чем современная половина, — отозвался Сесил. Он преодолел досаду и обиду и теперь был полон энтузиазма.

— Пошли дальше, я увидел все, что хотел, — сказал сэр Клинтон.

Стены туннеля сходились все ближе, потолок становился ниже, но коридор был еще достаточно широк, чтобы можно было идти, не задевая плечами камни.

— Подождите, — сказал сэр Клинтон при следующем повороте. — Инспектор, вы не могли бы замерить высоту и ширину?

Несколько удивленный инспектор повиновался и записал замеры в блокнот. Сесил стоял сзади, озадаченный странной процедурой.

— Спасибо, это нам пригодится. Пошли?

Сесил пошел было вперед, но вдруг передумал.

— Там будет еще уже. Придется передвигаться на четвереньках, пропустить другого вперед станет невозможно. Может, первым с фонариком пойдет один из вас? Дорога простая.

Сэр Клинтон кивнул.

— Первым пойду я, за мной вы, инспектор.

Армадейл насторожился и тихо прошептал шефу на ухо:

— Он может дать деру и запереть нас.

Шеф тут же рассеял его опасения.

— Механизм панели наверху — простейший, — обратился он к Сесилу. Проходя мимо, я посмотрел. Чтобы открыть его изнутри, достаточно поднять щеколду, так?

— Так, — подтвердил Сесил.

Армадейл был удовлетворен объяснением, которое касалось и его. Он прижался к стене, пропуская сэра Клинтона вперед. Тот осветил проход, который действительно резко сужался.

— Пора вставать на четвереньки, чтобы не разбить себе головы. — Он так и сделал. — Слава богу, здесь сухо.

Вскоре стало трудно продвигаться даже так.

— Долго еще? — проворчал инспектор, которому все это очень не нравилось.

— Конец будет за поворотом, — сказал Сесил.

Вскоре они достигли поворота, и за ним оказалось крошечное помещение. Потолок в нем был даже ниже, чем в тоннеле, пола — не больше двух квадратных метров. Приподнятая над полом каменная плита напоминала кровать, втиснутую в нишу.

— Здесь довольно сыро, — отметил сэр Клинтон. — Знал бы заранее, надел бы старый костюм. Берегите колени, инспектор, мокро.

Он влез в нишу, которая была не больше днища парового котла, и стал изучать окружающее, светя себе фонариком. Обрадовавшись хоть этому условному простору, инспектор вполз в камеру.

— Такое впечатление, будто здесь недавно помыли пол, — проворчал он, разглядев влажные гладкие плиты, потом взглянул на потолок, видимо, в поисках капающей воды, но вода оттуда не сочилась, хотя стены были мокрые.

Вдруг сэр Клинтон наклонился и осветил фонариком что-то у самого края ниши. Заинтересованный инспектор подполз ближе — и сразу узнал, что это такое.

— Э, да это же… — Фонарик вдруг погас, и в плечо инспектора впилась рука шефа.

— Извините, — сказал сэр Клинтон. — Палец соскользнул и задел выключатель. Инспектор, подвиньтесь, пожалуйста. Здесь больше не на что смотреть.

Инспектор попятился в коридор, а сэр Клинтон сделал такое движение, как будто собрался слезть со своего насеста в нише.

— Значит, Морис сюда сбежал из музея? — задумчиво пробормотал шеф полиции. — Что ж, сейчас его здесь нет, это ясно. Нужно поискать где-то еще, согласно вашей схеме, инспектор. Если бы он не был где-то еще, то он был бы здесь. Но раз его здесь нет, значит, он где-то еще. А теперь, я думаю, нам пора возвращаться в музей. Хотя минуточку! Нужно развернуться головой вперед, в тоннеле нам сделать это не удастся.

Сделать это оказалось непросто, потому что камера была слишком тесна, чтобы вместить троих мужчин, но в конце концов им удалось выбраться в тоннель в таком положении, которое позволяло двигаться головой вперед, а не пятиться задом. Долгое путешествие закончилось без происшествий, и они снова вошли в музей через открытую панель стены.

— А теперь, инспектор, повернемся спиной к мистеру Чейсвотеру, пусть он закроет панель.

Резкий щелчок показал, что можно оборачиваться. Панель выглядела абсолютно неприступной.

— Есть еще две вещи, которые я хотел узнать, — сказал сэр Клинтон, обращаясь к Сесилу. — Как я полагаю, ты не знаешь код замка сейфа?

Сесил Чейсвотер с удивлением и облегчением выслушал вопрос.

— Нет, Морис держал его в тайне.

Сэр Клинтон кивнул — он так и думал.

— И еще одно. Не знаю, сможешь ли ты вспомнить. В то время как вы с Фокстоном Поулгейтом планировали розыгрыш, не спрашивал ли Фосс у тебя, сколько времени?

— Не спрашивал ли он время? Насколько я знаю, нет. Не помню, чтобы он это делал. Хотя подождите… Нет, не спрашивал.

Сэр Клинтон на какое-то время растерялся, но ему в голову пришла другая идея:

— А па балу кто-нибудь спрашивал у тебя время?

Сесил задумался.

— Да, парень, одетый ковбоем, — подумав, ответил Сесил. — Подошел и сказал, что у него остановились часы.

— А! Я так и знал! — К величайшей досаде Армадейла, сэр Клинтон не стал ничего объяснять.

— Кстати, я хотел бы забраться на верх одной из этих башенок, — он показал на крышу. — Там ведь есть лестница?

Армадейл был потрясен столь экстравагантной прихотью, но все же удержался, он отвел их наверх и открыл дверь, ведущую в башенку. Когда они поднялись и вышли на площадку, сэр Клинтон оперся на парапет и с интересом оглядел окрестности. Места на площадке было мало, и Сесил остался в башенке, а инспектор присоединился к шефу.

— Великолепный вид, не правда ли, инспектор?

— Да, сэр. Очень красиво.

Армадейл был озадачен. Он не понимал, зачем сэр Клинтон вздумал любоваться видами вместо того, чтобы продолжать расследование. Шеф, казалось, не замечал замешательства подчиненного.

— Это Хинчелден. В ясный день, имея приличный бинокль, можно разглядеть, какое время показывают часы на башне. Леса придают всему такой мирный вид. Эта зелень так успокаивает. Ага! Следите за моим пальцем, инспектор. Видите, там что-то белеет? Это Домик Феи. — Он обшарил взглядом ландшафт. — Вон еще один, там, где ручей бежит между двумя перелесками. А вот и третий, возле разрушенной башни. Видите? Посмотрим, не найдется ли еще. Они довольно часто попадаются в этом имении. Да, вон там, на просеке. Не видите? Посмотрите на серый коттедж, увитый зеленью, возьмите от него на три пальца вправо. Теперь видите?

— Не удается, сэр, — признался инспектор.

Ему надоели настойчивые призывы сэра Клинтона, но он вытянул руку и попытался найти глазами Домик Феи у просеки. Через некоторое время он бросил бесплодные попытки и, повернувшись к сэру Клинтону, увидел, что тот прячет в карман маленький компас.

— Этот вид стоит того, чтобы на него посмотреть, — невозмутимо сказал сэр Клинтон, направляясь к лестнице башенки. — Большое спасибо, Сесил. Я думаю, пока мы тебя больше не будем тревожить, а вот сестру твою я хотел бы видеть, если можно. Хочу задать ей вопрос.

Сесил Чейсвотер пошел искать Джоан, и через несколько минут она встречала их у подножия лестницы.

— Мне кое-что пришло в голову, когда ты рассказывала о своем разговоре с Морисом и Фоссом перед тем, пойти в музей. Вы тогда сидели на террасе?

— Да.

— Значит, ты видела, как машина Фосса подъехала к парадному входу?

— Помню, она подъехала как раз перед тем, как мы пошли в музей. Я не рассказывала об этом, потому что не придала этому значения.

— Вполне естественно, — успокоил ее сэр Клинтон. — В сущности, я и сам пока не уверен, что это имеет значение. Я просто собираю все свидетельства, которые удастся найти. Расскажи обо всем, что ты заметила, не думая о том, важно это или нет.

Джоан надолго задумалась.

— Я заметила, что шофер поднял верх машины и удивилась, зачем ему это нужно в такой палящий зной.

— Что еще?

— Он достал инструменты, как будто собрался что-то чинить.

— В тот момент, когда приехал за Фоссом? — изумился инспектор. — Он что, не мог в гараже все наладить?

— Спросите об этом его самого, инспектор, — едко сказала Джоан. — Я просто говорю, что видела, а видела я отчетливо. К тому же он мог знать, что у него впереди много времени. Мистер Фосс выходил вместе с нами, и было видно, что он не спешит сесть в автомобиль.

Сэр Клинтон словно не заметил вмешательства инспектора.

— Моя машина стоит перед входом. Подскажешь мне, где тогда стояла машина Фосса? Я хочу провести один эксперимент.

Джоан согласилась, и они вместе вышли.

Сэр Клинтон включил мотор. С террасы Джоан показывала ему, куда двигаться, пока он не занял то место, где в день убийства стояла машина Фосса. Наконец она сказала:

— Вот так, насколько я помню.

Сэр Клинтон со своего сиденья оглядел фасад Равепсторпа.

— Напротив какого окна я стою? — спросил он.

— Это окно музея. Но вы не можете заглянуть в комнату, для этого вы находитесь слишком низко.

— Видно только верхушки шкафов, — сказал сэр Клинтон. — Выходите, инспектор. Нам здесь больше нечего делать.

Дождавшись Армадейла, он помахал рукой Джоан, и они поехали. Инспектор молчал, пока они не выехали из Равенсторпа на шоссе. Потом он повернулся к шефу и пылко спросил:

— Ведь это было пятно крови — то, что вы нашли в подземелье, да? Я сразу понял.

— Не надо так волноваться, инспектор, — спокойно сказал сэр Клинтон. Конечно это была кровь; но ведь мы не будем кричать об этом с крыши дома, верно?

Армадейл догадался, что шеф только что сделал ему выговор за те слова, которые вырвались у него при виде пятна.

— Вы ловко прикрыли те мои слова, сэр, — искренне признал он. — Я как увидел на стене кровь, даже вздрогнул, и у меня невольно вырвалось. Глупо, конечно. Но вы вовремя выключили фонарик — до того, как я успел сказать самое главное. Я понятия не имел, что вы собираетесь замалчивать эту находку.

— Ничего страшного, — утешил его сэр Клинтон. — Но в другой раз будьте осторожнее. Нельзя раскрывать все свои карты.

— Вы свои уж точно не раскрываете, — съязвил Армадейл.

— Инспектор, в вашем распоряжении все факты. Чего еще вы хотите?

Армадейл решил, что лучше сменить тему.

— Теперь насчет воды в той камере. Крыша там не протекает. Кирпичная кладка гладкая, как барабан, никаких подтеков. Вода появилась откуда-то еще. Кто-то все вымыл в подвале — наверное, там было больше крови, очень много крови, ее и отмыли. А это пятно проглядели. Верно, сэр?

— Инспектор, это уже не факты, а выводы, — усмехнулся сэр Клинтон. — Не скажу, что вы не правы. Более того, я уверен, что вы правы. Но хочу напомнить: в общий котел идут только факты.

— Очень хорошо, сэр.

Но оказалось, что инспектор имеет кое-что в запасе.

— Сейчас я дам вам факт, — сказал он с плохо скрытым торжеством. — Вы спросили мистера Чейсвотера, приехал ли он сегодня первым поездом, да?

— Да.

— И он сказал вам, что это так?

— Да.

— Ну так вот, — в голосе Армадейла мелькнула насмешка, — он вас надул. Но меня ему не провести! Он не приезжал первым поездом — его там не было! Более того, он вообще не выходил па нашей станции, я спрашивал. Я знал, как вы беспокоитесь, как его ждете, и решил спросить, не приезжал ли он.

— Очень интересно, — сказал сэр Клинтон.

До самого полицейского участка он больше не сказал пи слова. И только когда они вылезли из машины, он обратился к Армадейлу:

— Инспектор, не хотите ли посмотреть, как я буду вычерчивать карту? Это может вас позабавить.

Глава 12. Труп Чучундры

Однако сэру Клинтону не суждено было сразу начать составление карты. Едва они вошли в его кабинет, как зазвонил телефон. После короткого разговора он повесил трубку и повернулся к Армадейлу.

— Звонил Моулд, смотритель. Он нашел труп Мориса Чейсвотера. Он звонил из своего дома, и я велел ему ждать нас там, мы подъедем на машине. Труп в лесу, и мы сэкономим время, если Моулд нас проводит. Не придется рыскать по всему лесу.

Вскоре они подъехали к дому смотрителя. Моулд пребывал в состоянии сильнейшей тревоги. Он начал что-то путано объяснять, но сэр Клинтон его перебил:

— Где труп? Сначала отведите нас к нему, а после я сам спрошу вас о том, что сочту нужным.

Под предводительством Моулда они долго шли по лесу и вышли на открытое место, в центре которого высились разрушенные стены.

— Они называют это Рыцарской Башней, — объяснил Армадейл.

— Да, похоже, — кивнул сэр Клип юн. — Ну, Моулд, где мистер Чейсвотер?

Смотритель повел их вокруг башни, и когда они свернули за угол, то увидели тело, во всю длину растянувшееся на траве.

— Короткий дерн, — с досадой произнес Армадейл. — Вокруг никаких следов.

— Да, придется обойтись без их помощи, — сказал сэр Клинтон.

Он подошел ближе. Морис Чейсвотер лежал на спине; и одного взгляда на его голову было достаточно, чтобы понять, что шансов остаться живым у него не было.

— Ну и ну, — сказал сэр Клинтон и накрыл мертвое лицо своим платком. Стреляли с близкого расстояния. Теперь понятно, что вы несколько выбиты из колеи, Моулд.

Он осмотрелся.

— Когда вы его нашли?

— Перед тем, как вам позвонил. Как только на него набрел, бегом домой и скорей звонить вам.

— Когда вы были здесь в последний раз — я имею в виду, до того, как нашли его?

— Вчера вечером, перед тем, как стемнело. Тогда его здесь не было, сэр.

— Уверены?

— Уверен. Я бы сразу его увидел.

— Вы не прикасались к телу?

Моулд слегка вздрогнул.

— Нет, сэр. Я сразу побежал звонить.

— Утром вы здесь никого не встретили?

— Нет, сэр.

— А вчера вечером?

— Нет, сэр.

— Вы нам рассказывали, что слышали загадочный выстрел — это было где-то здесь?

— Да, сэр. Я был как раз здесь. — Моулд отошел от башни метров на двадцать, чтобы показать точное место.

Некоторое время сэр Клинтон рассматривал землю.

— Гм! У вас есть вопросы, инспектор?

Армадейл немного подумал.

— Вы уверены, что не трогали тело? Совсем?

— Пальцем не тронул, — заверил Моулд.

— И оно лежит так же, как лежало, когда вы его нашли? — настаивал Армадейл.

— Насколько я помню, да, — осторожно ответил Моулд. — Я не особо его рассматривал. Почти сразу же ушел звонить в полицию.

Армадейл получил все ответы, и сэр Клинтон, убедившись, что вопросов больше не последует, распорядился:

— Ступайте в имение и скажите мистеру Сесилу Чейсвотеру, что его брат найден и чтобы он немедленно пришел сюда. Но только ему одному, поняли? Остальные скоро об этом и так услышат. А потом позвоните в полицию и скажите, чтобы прислали сержанта и двух констеблей. Поторапливайтесь.

Моулд молча повиновался. Дождавшись, когда он отошел подальше, сэр Клинтон вопрошающе посмотрел на Армадейла.

— Одна вещь бросается в глаза: его убили не здесь, — сказал тот. — При такой ране крови бывает жуть сколько, а на траве — ни единого пятна.

Лицо сэра Клинтона выражало согласие. Он посмотрел на труп.

— Сейчас он лежит на спине, но когда его застрелили, он лежал на левом боку, пока не наступила rigor mortis [8],отметил он.

Инспектор внимательно изучил труп.

— Кажется, я понимаю, почему вы сделали такой вывод. Левая рука приподнята над землей. Если бы его убили здесь, и он упал в таком положении, рука бы расслабилась и легла вдоль тела на землю. Так?

— Да, и еще отёк. Видите, на левой стороне лица.

— Мертвецы сами не передвигаются, — изрек инспектор. — Кому-то здорово было нужно тащить его сюда через весь лес.

— Вот револьвер, — сэр Клинтон осторожно, чтобы не повредить отпечатки, поднял револьвер и положил на руины стены. — Позже посмотрите, нельзя ли с него что-то получить.

Он снова стал осматривать тело.

— Судя по rigor mortis, он мертв уже довольно давно, часов двенадцать или более.

— Может, это был тот выстрел, который слышал смотритель? — тут же сделал вывод Армадейл.

— По времени подходит, но rigor mortis — довольно ненадежный критерий, как вы знаете. Он слишком сильно зависит от множества факторов: масса тела, температура воздуха и прочее и прочее.

Инспектор Армадейл вынул из кармана лупу и рассмотрел руку мертвеца.

— Точно те же отпечатки, что на японском мече! Посмотрите, на большом пальце виден крошечный шрам!

Он протянул ему лупу, и сэр Клинтон дотошно изучил правую руку мертвеца.

— Я не сомневался в этом, исходя из тех улик, что у вас уже были, но это, безусловно, бесспорное доказательство. Шрам отчетливо виден.

— Я посмотрю в карманах? — спросил Армадейл.

— Пожалуйста, — разрешил сэр Клинтон.

Инспектор первым делом запустил руку в карман жилета, и лицо его вытянулось от изумления.

— Эге! Тут что-то есть!

Он вытащил предмет и подал шефу.

— Один из медальонов Леонардо, — сразу же опознал сэр Клинтон. Подождите, инспектор, я рассмотрю получше. — И он внимательно изучил края медальона.

— Это подлинник, инспектор. На краю нет дырочек, которые они просверлили, чтобы отличить копии от оригинала. На этой вещи никаких дырочек нет.

Он вернул медальон инспектору, тот, в свою очередь, прилежно изучил края и вернул медальон шефу. Мистер Клинтон положил находку в карман.

— Инспектор, я думаю, мы пока ничего не будем говорить об этой находке. Чует мое сердце, что до поры до времени лучше ее придержать. Кстати, вы все еще подозреваете Фокстона Поулгейта?

Армадейл смело посмотрел шефу в глаза.

— Сейчас, если честно, я склонен подозревать Сесила Чейсвотера, сэр. Посмотрите на факты. Ходят слухи, что братья между собой не ладили. Слуги много чего болтали, а остальные повторяли. А этот розыгрыш, приведший к окончательной ссоре, касался медальонов Леонардо. Факт, заслуживающий внимания. Опять же, Сесил Чейсворт на некоторое время исчезал. Вам никак не удавалось с ним связаться. И как раз в это время в Равенсторпе происходили странные вещи. Где он был? Это наводит на определенные мысли, не правда ли? А где он был прошлой ночью? Вы видели его утром. Независимо от того, где он был, можно утверждать, что он провел беспокойную ночь. И как раз ночью тело перенесли сюда с того места, где Морис был застрелен. А когда вы спросили Сесила Чейсвотера, как он приехал, он ответил, что первым поездом. Вранье. Он не приезжал на том поезде. Он был здесь гораздо раньше.

Тут сэр Клинтон от души рассмеялся.

— Ничего смешного, сэр, — заявил изумленный и оскорбленный инспектор. Вы не можете отрицать эти факты. Я не говорю, что они что-то доказывают, но их нельзя так просто отбросить, посмеявшись над ними. Они требуют объяснения. И пока не будет найдено объяснение, все это очень сомнительно.

Сэр Клинтон поспешил изобразить полную серьезность.

— Наверное, я рановато рассмеялся. Прошу прощения, инспектор. Признаюсь, у меня нет абсолютной уверенности в своей правоте. Но хочу напомнить вам одну вещь. Иной раз в деле фигурируют два будто бы независимых события. Но бывает и так, что два независимых события выглядят как одно дело. Подумайте хорошенько, возможно, в этом что-то есть, надо только выудить суть, но как?

— Половина из того, что вы сказали, сэр, для меня — загадка, раздраженно сказал Армадейл. — Никогда не поймешь, когда вы говорите серьезно, а когда шутите.

От необходимости отвечать сэра Клинтона спасло появление Сесила Чейсвотера. Он коротко кивнул обоим полицейским. Армадейл шагнул к нему навстречу.

— У меня к вам парочка вопросов, мистер Чейсвотер, — сказал он, не глядя на сэра Клинтона.

Сесил смерил инспектора взглядом и коротко сказал:

— Валяйте.

— Прежде всего я хочу знать, когда вы в последний раз видели брата живым, мистер Чейсвотер.

Сесил ответил без промедления:

— В то утро, когда уезжал из Равенсторпа. Мы не сошлись во мнениях, и я уехал.

— И это действительно был последний раз, когда вы его видели?

— Нет. Я его увижу сейчас.

Инспектор оторвался от блокнота и свирепо посмотрел на Сесила.

— Такое впечатление, что вы уклоняетесь от ответа, мистер Чейсвотер.

— Что вы, я старательно отвечаю па ваши вопросы.

Армадейл сделал еще одну попытку.

— Куда вы поехали из Равенсторпа?

— В Лондон.

— Значит, до сегодняшнего утра вы были в Лондоне?

Сесил помолчал, потом спросил:

— Могу я узнать, инспектор, вы что, выдвигаете против меня обвинение? Если да, мне кажется, вы обязаны меня предупредить. Если нет, тогда я не собираюсь отвечать на ваши вопросы. Что вы выбираете?

К такому повороту инспектор не был готов.

— Мистер Чейсвотер, мне кажется, вы ведете себя неблагоразумно, — сказал он, стараясь говорить ровным голосом, без угрозы. — Я знаю, что на утреннем поезде вас не было, хотя вы сказали, что приехали на нем. Согласитесь, что вы оказались в несколько неловком положении.

— Не заговаривайте мне зубы, инспектор. Предъявите обвинение — мне есть что ответить. Не предъявите — я не намерен помогать вам ловить рыбку в мутной воде.

Инспектор искоса посмотрел на сэра Клинтона и понял, что шеф не одобряет его действий. Он решил, что не стоит слишком давить. Сэр Клинтон и сам вмешался, чтобы смягчить напряженность:

— Сесил, может, ты посмотришь на него и сделаешь официальное опознание?

Сесил, преодолев себя, подошел к телу брата, опустился на колени, рассмотрел одежду и, наконец, сиял платок и некоторое время смотрел па разбитое лицо. Выстрел был сделан с правой стороны и так изувечил его, что было понятно, что стреляли почти в упор.

Сесил снова накрыл его платком и поднялся на ноги. Он постоял, глядя на труп, потом отвернулся.

— Вне всяких сомнений, это мой брат, — и добавил, Уже скорее для себя: Бедная Чучундра!

Сэр Клинтон слегка вздрогнул, удивив этим инспектора.

— У него было такое прозвище?

Сесил поднял глаза, и инспектор увидел в них больше, чем простое сожаление.

— Мы так называли его в детстве.

Следующий вопрос сэра Клинтона ошеломил инспектора еще больше:

— Это ведь не "Книга джунглей"?

Сесил, кажется, понял, что это не допрос, потому что сразу же ответил:

— Нет. "Рики-Тики-Тави", как вы знаете.

— Я был в этом почти уверен. По-моему, я могу назвать проблему. Она начинается на букву "А".

Сесил ответил не сразу.

— Да, она действительно начинается на букву "А".

— Ты избавил меня от кучи хлопот, — сказал с благодарностью сэр Клинтон. — Я ломал себе голову, как бы выудить эту информацию, но теперь вполне удовлетворен.

Сесил его не слушал, он неотрывно смотрел на то, что когда-то было его братом.

— Я не знал, что все обстояло так плохо, — сказал он скорее себе, чем другим. — Если б знал, мне было бы не так горько.

В дальнем конце поляны показались сержант и два констебля.

— Инспектор, вы увидели все, что хотели? Тогда пусть сержант сделает то, что полагается. Я вижу, у них носилки. Они отнесут его в Равенсторп.

Армадейл быстро отдал необходимые распоряжения подчиненным.

— А теперь пойдемте в Равенсторп. Я хочу еще раз побеседовать с шофером. Мне кое-что пришло в голову.

Они все трое пошли к дому. По дороге сэр Клинтон спросил у Сесила:

— Есть один пунктик, который я хотел бы прояснить. Ты не знаешь, не приезжали к Морису какие-нибудь визитеры — скажем, за последние три месяца, те, кто хотел посмотреть коллекцию?

Сесил подумал.

— Когда вы об этом спросили, я вспомнил: я слышал, Морис говорил об одном парне, о янки, который пишет книгу о Леонардо. Этот тип однажды приезжал, и Морис все ему показал. Конечно его интересовали преимущественно медальоны.

— Ты его не видел?

— Нет. Никто из нас его не видел, только Морис.

Сэр Клинтон на это ничего не сказал, и они в молчании дошли до дома. К этому времени инспектор пришел уже в полное замешательство.

— Инспектор, найдите, пожалуйста, шофера и приведите сюда. Хочу задать ему кое-какие вопросы.

Когда пришел шофер, выяснилось, что инспектор не напрасно называл его тупицей. Каждый вопрос приходилось повторять по два-три раза.

— Ваше имя Брэкли? — начал сэр Клинтон.

— Да, сэр. Джо Брэкли.

— Теперь, Брэкли, не спешите, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали. Первое: в тот день, когда мистер Фосс был убит, он приказал вам подать машину ко входу?

— Да, сэр. Если бы его не было, я должен был ждать.

— Вы поставили машину туда? — сэр Клинтон указал место перед домом.

— Да, сэр. Примерно туда.

— Потом вы подняли верх машины?

— Да, сэр.

— Почему вы это сделали, ведь день был солнечный?

— Одно крепление болталось, и я хотел закрепить его перед выездом.

— Почему вы не сделали этого в гараже?

— Я заметил только тогда, когда выехал. Случайно упал на него взгляд. А тут увидел, что мистер Фосс выходит из дома с какими-то людьми. Он не спешил, и я подумал, что успею отремонтировать к тому времени, как он вернется.

— Чтобы дотянуться до верха, вам пришлось встать на подножку машины?

— Да, сэр.

— На какую? Ту, что ближе в дому?

— Нет, сэр. На другую.

— Значит, когда вы работали, вам был виден фасад дома?

— Да, сэр.

— Вы что-нибудь видели — хоть что-нибудь, когда работали? Вы могли случайно поднять глаза.

— Я видел окно напротив себя.

— Вскоре, я думаю, к вам подошел Марден, камердинер, и заговорил с вами?

— Да, сэр. Он сказал, что ходил на почту, но вышла какая-то ошибка, и он вернулся.

— Потом он ушел в дом?

— Да, сэр.

— А после этого вы Мардена видели — я имею в виду, внутри дома, минут через двадцать?

— Да, сэр.

— Где вы его видели, не помните?

— Наверху, сэр, в том окне. Он разговаривал с мистером Фоссом.

— Стоя на подножке, вы могли заглянуть в комнату?

— Да, сэр.

— Что было потом?

— Я закончил починку, слез с подножки и опустил верх машины.

— Что-нибудь еще вы можете припомнить, Брэкли?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Этого достаточно. Кстати, инспектор, — сэр Клинтон повернулся к инспектору, чтобы тот не вздумал высказаться, пока шофер стоит рядом. — Я совсем забыл про патруль у того места. Так и не смог выбрать время, чтобы проверить, что там у них. Впрочем, теперь это ненужная перестраховка, думаю, завтра можно отпустить патруль. То же относится к охране музея — там тоже можно убрать пост.

— Хорошо, сэр, — механически отозвался Армадейл.

Инспектор грыз себя за тупость. Как он сам не сообразил, какую возможность давала починка верха машины? Эта подножка — лишние полметра, благодаря которым шофер мог видеть больше, чем человек, стоящий на земле! В результате получено доказательство того, что Марден врал. А он это упустил. От досады инспектор скрипел зубами. Ключевой момент в деле, и шеф увел его у него из-под носа!

Сэр Клинтон отпустил шофера и повернулся к Сесилу.

— Сесил, я приду в час ночи, — сказал он, понизив голос. — Я хочу, чтобы ты ждал меня и впустил так, чтобы никто не услышал. Сможешь?

— Запросто.

— Вот и хорошо. Ровно в час я буду у двери. Но помни — полная секретность. Никакого шума.

— Я прослежу, — заверил его Сесил.

Сэр Клинтон обратился к инспектору.

— Пойдемте напрямик к тому месту, где я оставил машину.

В дороге вид у сэра Клинтона был отрешенный, но когда они подъехали к полицейскому участку, он повернулся к инспектору и сказал:

— Теперь уже поздновато составлять карту, инспектор, но мы кое-что сделаем для полноты картины.

В кабинете он сел за стол, взял линейку и транспортир и приготовил лист бумаги.

— Пусть эта точка будет музей. Эта линия представляет начало туннеля. Я сориентировался, когда задержался позади вас. Теперь поворот, вот здесь; я сделал вид, что изучаю стены, а сам сориентировался по компасу. В третий раз я сделал ориентировку, когда попросил вас сделать обмер туннеля. Как выяснилось, в секретности не было нужды но все равно не мешало сохранить для себя эскиз. Расстояние я мерил шагами — кроме последнего участка, где мы передвигались на четвереньках, там я делал примерную оценку, но думаю, ошибся не очень сильно.

— И все цифры держали в памяти?

— Да. У меня прекрасная память, когда нет другого выхода.

— Великолепная! — искренне признал Армадейл.

— Дальше. Прочертив эти три линии, мы получаем положение подземной комнаты. Вот здесь. Теперь нужно найти соответствие с поверхностью земли. У меня возникла одна идея, и я поднялся на верх башенки и сориентировался по Рыцарской Башне. Чертим туда. Вы видите, что вторая линия проходит вблизи камеры. Моя идея в том, что второй вход в туннель находится в разрушенной башне. В древности он мог служить тайным выходом при осаде.

— Я вижу, к чему вы ведете, — прервал его Армадейл. — Вы хотите сказать, что тело Мориса Чейсвотера находилось в камере, его вынесли оттуда через другой, не известный нам проход и сегодня утром положили возле башни?

— Что-то в этом роде.

— И теперь нам нужно найти того, кто убил Мориса там, под землей?

— Ничего подобного, инспектор. Он застрелился. Это явное самоубийство.

— Но почему он застрелился?

Сэр Клинтон как будто оглох, абсолютно проигнорировав вопрос инспектора.

— Ночью вы мне понадобитесь, инспектор. Подходите к моему дому в половине первого. Лучше наденьте обувь па резиновой подошве или, если есть, теннисные туфли. Поедем на моей машине в Равенсторп.

— Вы собираетесь арестовать Мардена, сэр?

— Нет, — ответил сэр Клинтон, чем окончательно доконал инспектора. — Я никого не собираюсь арестовывать. Я просто покажу, что Фосс собирался делать с отофоном, вот и все.

Глава 13. Отофон

Ровно в половине первого ночи инспектор вошел в дом сэра Клинтона. Шеф первым делом посмотрел на обувь подчиненного.

— Теннисные туфли? Это правильно. Теперь вот что. инспектор: я хочу, чтобы вы четко поняли, что, когда мы приступим к работе, нам потребуется абсолютная тишина. Придется вспомнить песенку из "Пиратов Пензаса" [9]:

Кошачьими шагами

Мы подкрадемся к жертве!

Если позволите, это модель нашего поведения. Машина возле дома. Поехали.

В качестве напутствия к серьезнейшей операции эти стишки показались Армадейлу не совсем подходящими, но поскольку сэр Клинтон не изъявлял желания ничего объяснять, инспектору оставалось только гадать о предстоящем. Намек па отофон вызвал в нем жгучее любопытство.

"Со слухом у Фосса было все в порядке, — говорил он про себя, прокручивая в уме доказательства. — Он успешно подслушал разговор в зимнем саду. Глухим его не назовешь. А он возил за собой отофон. Не понимаю".

Начальник полиции остановил машину на значительном расстоянии от дома.

— Дальше идем пешком. Ближе подъехать не могу, нас может выдать шум мотора.

Он посмотрел на светящийся циферблат на приборной доске.

— Мы приехали вовремя. Идемте, и чем меньше будете говорить, тем лучше.

Они подошли к дверям Равенсторпа ровно в час. Сесил ждал их на пороге.

— Выключи свет, — шепотом сказал сэр Клинтон, показав на люстру в прихожей. — Нужно действовать очень осмотрительно. Кто-то может выглянуть в окно, увидит свет, пойдет гасить. Ведь считается, что ты спишь, верно?

Сесил молча кивнул и пошел к выключателю. Сэр Клинтон вынул из кармана фонарик.

— В помещение для слуг ведет отдельная лестница?

Сесил это подтвердил, и сэр Клинтон обратился к инспектору.

— Кто сегодня дежурит возле музея?

— Фрогат, — ответил инспектор.

— Идемте к нему. Сесил, я хочу, чтобы ты забрал констебля и поставил его у той лестницы. Держи фонарик.

Фрогат очень удивился, увидев целую делегацию. Шеф полиции распорядился:

— Фрогат, вы пойдете с мистером Чейсвотером. Он вам покажет, где встать. Вы должны стоять там до тех пор, пока вас не снимут. Это будет минут десять. Чтоб ни малейшего шума! Ваше дело — помешать кому бы то ни было уйти по этой лестнице. Проблем не будет. Если кого-то увидите, просто крикните: "Кто идет?" Этого будет достаточно.

Инспектор и сэр Клинтон подождали возле музея, пока не вернулся Сесил.

— Очень удобно, что в музее свет горит всю ночь, — заметил сэр Клинтон. Не нужно мучиться с фонариком. Стойте здесь и не говорите ни слова. Я схожу наверх.

Он поднялся на второй этаж, зашел в комнату Фосса, взял отофон и вернулся к компаньонам.

— Приступаем к работе, — прошептал он, заходя в музей. — Инспектор, заприте за нами дверь.

Он прошел к дальней нише, в которой находился сейф. Там он поставил отофон на пол и открыл крышку. Вынул из отделения наушники, поискал, куда их подсоединять, и воткнул провода в отверстия на задней крышке кейса. Еще немного поисков — и под кожаной ручкой нашлась кнопка, сэр Клинтон ее нажал.

— Так эта штука включается, — пояснил он.

Он приподнял металлическую пластину и вгляделся в глубину, где тускло светились эмиттеры ламп.

— Кажется, все в порядке, — сообщил он.

Закрыв пластину, шеф сунул палец в отделение, откуда доставал наушники, нажал на скрытую пружину, и дно отделения подскочило вверх.

— Это микрофон, — объяснил он, вытаскивая толстый эбонитовый диск, вмонтированный в ложное дно отделения. — Он подсоединен на длинном проводе, так что его можно вынуть, положить на стол, а сам кейс, с лампами и батарейками, в это время будет стоять на полу в незаметном месте. Давайте настроим его. Он приложил микрофон к наушнику — послышался тихий музыкальный звук. Он протянул микрофон Сесилу.

— Прижмешь его к двери сейфа, Сесил. База должна контактировать с металлом сейфа, микрофон повернут лицевой стороной вниз. Важно держать его абсолютно неподвижно, потому что малейшие вибрации будут меня сбивать.

Он надел наушники и стал вращать ручки точной настройки, пока не осталось шумов. Затем с величайшей осторожностью он стал вращать наборный механизм замка. Какое-то время он, казалось, не мог получить желаемое, но потом поднял большой палец, выражая триумф.

— Как я и думал, это старая модель, в ней нет балансного предохранительного шпинделя. Тогда это очень простое дело.

Простое или нет, но ему потребовалось почти четверть часа, чтобы выполнить задачу. Временами он сбивался.

— Постарайся твердо стоять на ногах, — сказал он. — Каждое твое движение усиливает шум, получается нечто вроде небольшой лавины, очень похоже.

И наконец дело было сделано — дверь сейфа отворилась. Сэр Клинтон снял наушники, отобрал у Сесила микрофон и сложил то и другое в кейс отофона.

— Сесил, запиши код сейфа. Он сейчас в наборе.

Пока Сесил записывал, сэр Клинтон выключил отофон и поставил его в безопасное место.

— Ну что ж, посмотрим, что внутри.

Он распахнул дверь, и перед ними оказалась скорее железная комната, чем сейф.

— Тебе известно, где обычно хранились медальоны? — спросил он.

Сесил подошел к одной из полок и быстро ее обыскал.

— Надо же, их только два! — в отчаянии воскликнул он.

— Чш-ш! Не вопи. Рассмотри их хорошенько.

Сесил взял медальоны и не торопясь рассмотрел. Он с изумлением переводил взгляд с одного на другой.

— Это копии! Где же подлинный Леонардо?

— Пока об этом не думай. Положи все на место, я закрою сейф. Разговаривать здесь рискованно — надо поскорее убираться отсюда.

Он подхватил отофон и направился к выходу.

— Можешь вернуть Фрогата на его пост, — сказал он. — На лестнице он больше не нужен. Я должен опять подняться наверх, отнести этот агрегат.

Сесил препроводил Фрогата к дверям музея как раз в тог момент, когда вернулся шеф.

— Не хочу говорить здесь, — сказал он Сесилу. — Надень пальто, прогуляешься с нами до машины. На эту ночь наша работа закончена.

Только когда они отошли от дома на приличное расстояние, начальник полиции заговорил.

— Как вы видели, этот отофон состоит из микрофона для улавливания звуков и усилителя на двух лампах. Только и всего. Звук, попадающий в микрофон, усиливается до уровня, на который вы настроите усилитель. Захотите — и шорох сминаемой бумаги будет подобен грому. Он особенно чувствителен к щелчкам и вообще звукам такого рода. Когда ты просто слегка двинул ногой, начались страшные помехи.

В замках старых моделей, если аккуратно передвигать ручку набора, человек с острым слухом может уловить слабый щелчок, когда тумблер попадает в нужное положение в цепи; и отметив положение ручки, соответствующее каждому такому щелчку, можно разгадать код. В современных моделях это учтено, поэтому они ввели такую штуку, называется балансный предохранительный шпиндель, он откидывается от тумблера, когда вращается шпиндель замка, поэтому в новых образцах не бывает щелчка, как в старых.

— А-а, я понял, — сказал инспектор. — Это старая модель, и вы использовали отофон, чтобы усилить звук щелчка?

— Точно. С отофоном все делается очень просто. Щелчки получаются громкими, почти как от кнута.

— Так вот зачем Фосс приволок его! Он собирался открыть сейф и вытащить медальоны?

— Конечно, это один из вариантов, — сказал сэр Клинтон. — Но я бы не исключал и другие.

Некоторое время он молча курил, а потом повернулся к Сесилу.

— У меня есть для тебя задание, и я хочу, чтобы ты проявил смекалку и усердие. Завтра с утра найди предлог рассказать окружающим, что ты собрал все подлинные медальоны, и они в сейфе. Не вдавайся в детали, но проследи, чтобы этот блеф услышало как можно больше людей.

— Но подлинные медальоны украдены! — с отвращением сказал Сесил. — И тот, кто их прихватил, знает, что они у него.

Сэр Клинтон мягко сказал:

— Ничто не вызывает большего доверия, чем наглая уверенная ложь. Это твой вклад в расследование. Лучше Упомянуть об этом за завтраком, когда за столом много народу. Еще можешь сообщить эту новость по телефону мне, только дверь не закрывай, чтобы каждый мог слышать. Если хочешь, вопи от радости, мои уши как-нибудь выдержат. В общем, проследи, чтобы счастливую весть прилив донес до самых дальних берегов.

— Ну, раз вы велите, я это сделаю. Но знаете, рано или поздно все обнаружится.

— Мне нужно, чтобы слухи бродили по округе на протяжении одного дня. У меня предчувствие: если все пойдет как надо, то завтра к этому времени в равенсторпском деле можно будет поставить точку. Но обещать на все сто процентов я не могу.

— И эта выдумка — часть вашего плана?

— Я ставлю ловушку, а эта ложь будет приманкой.

Когда они уже были возле машины, он добавил:

— Проследите, чтобы ваш констебль не проболтался о наших ночных… мм… мероприятиях — никому, ни слова. Это крайне важно, инспектор.

Глава 14. Вторая погоня в лесу

— Я отдал все необходимые распоряжения, сэр, — докладывал Армадейл шефу на следующий вечер. — Дюжина полицейских, из них двое в ботинках на резиновой подошве, и два сержанта. Они будут у ворот Равенсторпа сразу, как только стемнеет. Сержанты получили инструкции, остальные даже не знают, куда пойдут.

— Это правильно, — одобрил сэр Клинтон. — Так, посмотрим. Всего четырнадцать. Минус два — двенадцать. Плюс вы и я — четырнадцать. Думаю, можно задействовать еще пару помощников. Нечего им отсиживаться в стороне. Мистер Чейсвотер лично заинтересован в успешном исходе — возьмем его. И мистер Клифтон тоже мог бы помочь. Итого шестнадцать. Двух констеблей отправим следить за озером. Ну что ж, нас останется четырнадцать — вполне достаточно, чтобы справиться с одним мерзавцем.

— Сэр, вы уверены, что он будет пробираться на террасу над прудом?

— В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным, инспектор. Но вероятность, что он двинется именно в этом направлении весьма велика. А если нет… что ж, мы все равно настигнем его, куда бы он ни побежал.

— Если побежит туда наверх, он будет наш, — уверенно сказал инспектор. На этот раз не будет путаницы. Я сам за этим прослежу. Сквозь кордон констеблей он не проскочит, как тогда, когда имел дело с толпой разгоряченных юнцов, желторотых.

— В этой части операции я полностью полагаюсь на вас, инспектор, сказал сэр Клинтон.

— Чего я не понимаю, — проворчал инспектор, — так это зачем такие сложности? Арестовать его — и дело с концом.

— В своих расчетах вы упускаете одну маленькую деталь, инспектор. А именно суд. На этой стадии у нас одни подозрения, а этого мало. Уголовный суд проходит очень неромантично: все должно быть доказано, до мелочей. Честно говоря, в этом деле вы раскидывали сеть подозрений довольно широко, не так ли?

— Такая у нас работа — всех подозревать. — Инспектор пытался оправдаться.

— В определенных пределах, инспектор, в определенных пределах. Вы начали с того, что подозревали Фокстона Поулгейта; потом переключились на Мардена; потом вертелись вокруг Мориса и под конец наступали на пятки Сесилу Чейсвотеру. В духе любителя детективных романов: он подозревает шестерых, не имея к тому ни малейших доказательств, а когда в последней главе выясняется истинный преступник, он говорит: "Я с самого начала его подозревал". В серьезной работе такой стиль не годится, нужно иметь доказательства, а не просто подозрения.

— Вы слишком суровы, сэр, — посетовал инспектор.

— Вы же критиковали мои методы. Помните? Если бы я сегодня арестовал этого малого, сомневаюсь, что мне удалось бы на суде доказать его вину. И они были бы правы. Их дело — сомневаться и настаивать на убедительных доказательствах. Сегодня ночью я собираюсь получить такое доказательство.

— Для меня это будет очень поучительно, сэр, — с мрачным юмором сказал инспектор Армадейл.

— Вы принимаете вещи слишком всерьез, — парировал сэр Клинтон. — Вам нужно немного фантазии. Возможно, сегодня вы почувствуете вкус к таким вещам, если мои расчеты правильны. Ну, мне пора звонить мистеру Чейсвотеру и отдавать распоряжения на ночь, — и на этом он отпустил инспектора. Армадейл вышел с важным видом, но как только закрыл за собой дверь, его лицо исказилось.

— Опять он пинает меня, черт возьми! Да, у него с фантазией все в порядке! Над чем он смеется? Но хуже всего то, что до сих пор не добрался до сути этого дела. Он действительно выложил мне все факты, сплошная мешанина, одно с другим никак не вяжется. И ведь он наверняка не блефует, я уверен, что у него все факты использованы как надо, все уже разложено по полочкам, готов вывод, независимо от того, прав он или нет. Ну, это мы скоро увидим.

Такими размышлениями инспектор Армадейл тешил себя до темноты.

Когда они выехали в Равенсторп, шеф был не в настроении разговаривать. Он сидел за рулем с отстраненным видом, и инспектор с некоторым злорадством отметил, что шеф нервничает. Когда они подъехали к воротам, там их ждал отряд полиции. Сэр Клинтон еще немного проехал по аллее, остановился и вышел из машины. Он обратился к отряду:

— Первое, что вы должны запомнить — это ни при каких обстоятельствах не производить ни малейшего шума, пока не услышите второй свисток. Что делать знаете? Стоять позади дома со стороны, противоположной крылу, где живет прислуга, и ждать моего сигнала. Потом вы выходите и гонитесь за человеком, на которого вам укажет инспектор. Не торопитесь его ловить. Пусть бежит в сотне метров впереди, только не теряйте его из виду. Через некоторое время, в процессе погони получите инструкции от инспектора. Кто из вас в теннисных туфлях?

Два констебля сделали шаг вперед. Сэр Клинтон отвел их в сторону и дал особые указания.

— А теперь — по местам, — сказал он, снова обращаясь ко всему отряду. Помните: ни звука. Боюсь, ждать придется долго, но тут уже ничего не поделаешь, наберитесь терпения.

Отряд растворился в ночном мраке. Сэр Клинтон подошел к инспектору.

— Нужно кое-что взять в машине, — сказал он. Инспектор пошел за ним, подождал, когда шеф выключит фары и задние огни. Шеф порылся в бардачке и что-то вручил Армадейлу.

— Это специальный бинокль. Он вам понадобится. Ну все. Пойдемте на свою позицию. Никто не знает, когда этот парень приступит к работе.

К вящему удивлению инспектора, сэр Клинтон пошел к дому не по дороге, а по траве. Пройдя неблизкий путь, они остановились под деревом.

— Я порекомендовал вам проявлять побольше фантазии, инспектор: я думаю, вам стоит начать с лазанья по деревьям, это полезно. Повесьте бинокль на шею, как я, и вперед следом за мной.

"Свихнулся! — подумал инспектор. — А как только мы залезем, он заставит спускаться и скажет, что мне полезны упражнения".

Тем не менее он покорно лез вслед за шефом, и наконец ему показали, на какой ветке можно разместиться с большим удобством.

— Думаете, я свихнулся? — Сэр Клинтон словно прочел его мысли. — Хочу вас порадовать: мои дела не так уж плохи. Нацельте бинокль вон в тот просвет между листьями. Я вчера специально сюда приезжал и выстриг его для вас. Что вы видите?

Инспектор подстроил фокусировку и осмотрел то, что можно было увидеть сквозь просвет между листьями.

— Фасад Равенсторпа, — ответил он.

— Окна видите?

— Да.

— Так вот, одно из окон — музей; вы находитесь в таком месте, откуда можно заглянуть прямо в комнату. Если бы там горел свет, вы бы поняли, что мы смотрим прямо на дверь сейфа.

По подсказкам шефа инспектор нашел окно, за которым ему предстояло наблюдать.

— История будет долгой, — устало протянул сэр Клинтон. — Придется смотреть на это окно час, а то и два. Давайте действовать по очереди.

Они приготовились к долгому бдению. Инспектор сидел, как петух на насесте, и его положение никак нельзя было назвать комфортным. Время шло; сидение становилось все более утомительным.

"Фантазия! — мысленно ворчал он, в десятый раз меняя положение. — Не фантазия, а судороги!"

Но наконец их стойкость была вознаграждена. Это произошло в дежурство инспектора. Прямоугольник окна на мгновение осветился и погас.

— Он пришел! — воскликнул инспектор. — У него лампа-вспышка.

Сэр Клинтон поднял бинокль к глазам.

— Я вижу, как он идет по комнате! — взволнованно доложил инспектор. — Вот пошел к сейфу. Вы его видите, сэр?

— Отлично вижу. Вы можете определить, кто он?

Инспектор некоторое время изучал свою жертву.

— У него отофон, да, сэр? Не вижу лицо… как будто он его вымазал. Нет, он надел большую маску. По-моему… Это Марден! — Он почти кричал. — Я узнал его плащ Готов поклясться под присягой!

— Верно, инспектор, это он. Быстренько слезаем, и я свищу. Это должно напугать его. Я заранее договаривался — после сигнала в доме поднимется суматоха, она произведет на него соответствующий эффект.

Он легко соскользнул с дерева, подождал более медлительного инспектора, и после этого его свисток издал пронзительную трель.

— Проснулись, — удовлетворенно сказал он, видя, что в Равенсторпе засветились окна. — Сейчас начнется суматоха и нашего друга сдует как ветром.

Он уставился в бинокль на входную дверь.

— Вот он идет, инспектор!

На пороге возникла темная фигура; человек помедлил, а потом сбежал по ступенькам. Армадейл рванулся вперед, но его остановил холодный голос сэра Клинтона.

— Не спешите, инспектор! Лучше повесьте бинокль на дерево, будет мешать.

Инспектор торопливо повесил свой "ночной бинокль", сэр Клинтон вальяжно — свой. Армадейл проводил глазами вора.

— Он направляется к старой каменоломне, сэр.

— Вижу. Помните, я хочу дать парню оторваться. Не хочу наступать ему на пятки. Ну, пора начинать погоню.

Вместе с инспектором он быстро прошагал к дому.

— Думаю, мы дали ему достаточную фору. — И поднеся свисток к губам, он резко дунул во второй раз.

Почти тут же в дверях выросли фигуры Сесила и Майкла, а через несколько секунд из-за угла показался полицейский отряд.

— Дальше вы, инспектор. Полагаюсь на вас. Но точно придерживайтесь моих рекомендаций.

Армадейл побежал, и через несколько секунд погоня началась.

— Посмотрим, удастся ли утереть вам нос, мистер Клифтон, — на бегу заметил шеф полиции. — Как видите, погоня идет по тем же местам.

— Если вы дадите мне догнать его, я буду вам крайне признателен. Конечно, вы дали ему оторваться, но думаю, что смогу осадить его.

— О нет. — Сэр Клинтон покачал головой. — Пусть побегает в свое удовольствие. В мои планы не входит, чтобы этот забег был слишком коротким.

Тем временем беглец добежал до соснового леса и скрылся из виду.

— Луна вот-вот зайдет, — показал на небо Сесил. — Вы не боитесь потерять его в лесу? Там темно.

Он невольно прибавил шаг, но шеф полиции его придержал.

— Предоставь это Армадейлу. Это его дело. Мы — только зрители.

— Я хочу поймать негодяя, — прорычал Сесил, но послушался и убавил темп.

Через несколько секунд они добежали до леса; далеко впереди маячил грабитель, упорно бегущий по дороге вверх.

— Все так же, как тогда? — спросил сэр Клинтон Майкла.

— Точно так.

В конце леса они догнали полицейский отряд. На опушке, где деревья поредели, Армадейл скомандовал "стоп". Было слышно, как он отдает приказания, выстраивая цепь кордона. Когда все заняли свои позиции, он подошел к сэру Клинтону.

— На этот раз ему не ускользнуть. В этом лесочке я обыщу каждое укрытие, и в сторону ему не убежать, его заметят. Через несколько минут мы его сцапаем. Он вооружен?

— Едва ли, — покачал головой сэр Клинтон.

Инспектор не пытался скрыть удивление.

— Не вооружен? Как же так, он должен быть вооружен!

— Через минуту увидим. Вы бы лучше последили за своими вышибалами… Ах!

В тишине со стороны озера послышался всплеск.

— История повторяется очень точно, не так ли? — сэр Клинтон повернулся к Майклу. — В ту ночь вы слышали то же самое?

— Точно то же…

Но когда цепочка полицейских двинулась вперед, Майкл не мог не заметить, как отлаженно они действуют, ничего общего с суетливыми действиями отряда сыщиков поневоле. Видимо, Армадейл раздал строгие приказы, потому что ни один кустик или пучок травы не остались без внимания, пока цепочка медленно смыкалась за беглецом.

— Замечательно, — одобрил сэр Клинтон, когда они встали в просвет цепочки. — Инспектор хорошо вымуштровал этих парней. Они блестяще делают свое дело.

Майкл вдруг сошел с дорожки, по которой они шли, и отступил под деревья.

— Хочу сам проверить Домик Феи, — объявил он. — Это здесь я нашел Мориса. Хочу удостовериться, что домик пуст.

Он открыл дверь, наклонился, потом вернулся к товарищам. На лице его было написано разочарование. Он был неприятно поражен, увидев, как Сесил и сэр Клинтон обменялись ехидными взглядами.

— Что, никакого улова? — спросил Сесил.

— Сейчас там никого нет, — признал Майкл.

— Не думаю, что констебли пропустили бы такую заметную вещь, — мягко, но с легким укором сказал сэр Клинтон.

Майкл не успел ответить, как до них донесся голос Армадейла. Кордон прочесал лес и вышел на мраморную террасу.

— Вперед, — скомандовал сэр Клинтон. — Нельзя пропустить финальную сцену.

Они успели выйти на террасу, когда Армадейл давал последний совет:

— Он где-то здесь. Смотрите, чтобы не прорвал цепь в последний момент.

Сэр Клинтон обратился к Майклу:

— Все так, как тогда?

Майкл кивнул.

— Но признаю, что у них это более по-деловому.

Цепь потихоньку кралась вперед, дотошно осматривая каждое мраморное сиденье. По мере продвижения кордона беспокойство инспектора Армадейла все нарастало. Наконец последнее возможное укрытие было проверено, и констебли вышли к балюстраде. Беглец словно растаял в воздухе.

Майкл Клифтон повернулся к шефу с иронической улыбкой.

— Точно так, как тогда, сэр. История повторяется! Один к одному!

К ним спешил инспектор. Он был ошеломлен поворотом событий.

— Он ушел, сэр, — загробным голосом сказал он. — Не представляю как.

— Если вы не против, инспектор, давайте повторим последнюю стадию операции. Отведите своих людей, поставьте их перед последним рядом сидений.

Пока инспектор передавал приказ, сэр Клинтон достал из кармана портсигар, открыл, задумчиво вынул сигарету. Прежде чем прикурить, он окинул взглядом пустую террасу, с которой так загадочно исчез беглец.

— Все ясно и понятно, не правда ли? — обратился он к своим компаньонам. У меня в руках нет ничего, кроме сигареты, если хотите, можете поискать в рукавах. Как сказал бы Евклид, требуется получить грабителя в полный рост, на радость аудитории. Задачка не из легких.

Он еще раз оглядел белый пол террасы.

— Фокусник обычно позволяет себе немного поболтать, не так ли? Для отвода глаз. Вот вам вопрос. Вы помните, кто такая была Медуза? Она взглядом обращала людей в камень, не правда ли? Это напоминает мне миф о Пигмалеоне как я полагаю, по ассоциации противоположностей. Я часто пытался представить, что чувствовал Пигмалеон, когда статуя ожила.

Он круто развернулся на пятках.

— Слезай с пьедестала, приятель. Игра окончена!

К изумлению собравшихся, мраморная статуя внезапно зашевелилась. Она соскочила с постамента, слегка покачнулась, Сесил и Майкл схватили было ее за гладкие бока, но она стряхнула их руки и с разбегу вскочила на широкую мраморную балюстраду.

— Назад, не глупите! — закричал сэр Клинтон, но белая фигура на мгновение сжалась — и бросилась в пропасть вниз головой. Послышался всплеск, и в тишине ночи разнесся ужасающий вопль.

Сэр Клинтон ринулся к железным перилам.

— Быстро вниз! Живо на тот плот и выловите его. Он разбился, он утонет, если вы опоздаете.

Инспектор подбежал к нему.

— Почему вы нас не предупредили, сэр! Мы бы запросто схватили Мардена, если бы вы сказали, чего от него ждать.

Сэр Клинтон оглянулся.

— Марден? Но это не Марден. Говорю вам, инспектор, этот прыжок означает, что Мардена уже нет в живых.

Изумление инспектора превзошло даже его огорчение.

— Я не понимаю… — начал он.

— Неважно, позже объясню. Спускайтесь к воде. Посмотрите, сильно ли он ранен. Быстрее же!

Инспектор поспешил исполнить приказ, а сэр Клинтон вынул спички и зажег наконец сигарету, затем, уже немного расслабившись, обернулся к Майклу.

— Как видите, ни одна история не может повториться в точности. Теперь поняли, как он сбежал от вас в тот раз?

Майкл не отвечал. Он рассматривал пьедестал, с которого живая статуя отправилась в свой полет. Он видел сколы и царапины, оставленные резцом при заравнивании того места, где прежде стояла мраморная скульптура. Да, теперь он понял, что в ту ночь, во время маскарада, беглец разыграл тот же трюк; и пока преследователи обыскивали все вокруг, он неподвижно возвышался над ними, ни в ком не вызывая подозрений.

К шефу полиции подошел Сесил.

— Вы не хотите посмотреть, чем можно помочь бедняге? Он наверняка страшно разбился о камни.

— Бедняга? — возмутился сэр Клинтон. — Если хочешь знать, он не бедняга, он дикий зверь, чудовище. Правда, если ты член Общества защиты животных, мы постараемся все сделать пристойно и по закону. Пошли вниз, раз ты так о нем печешься.

Спускаясь, они видели, как "ныряльщика" втаскивают на плот, а когда подошли к берегу, два констебля уже согнулись над белой фигурой, безвольно лежавшей на земле, озабоченный инспектор опустился рядом с ним на колени. Увидев шефа и его провожатых, Армадейл поднялся.

— Ему конец, сэр, — вполголоса доложил он. — Таз разбит всмятку и, наверное, сломан позвоночник. Нижняя часть тела парализована. Я думаю, он долго не протянет. Удар был тяжелейший.

Сесил вглядывался в лицо умирающего. Сначала он его не узнал: жирная белая краска преобразила лицо, — но присмотревшись, он понял, кто был живой статуей.

— Это шофер!

— Разумеется. — Сэр Клинтон считал, что сказанного вполне достаточно.

Армадейл что-то принес с берега.

— Вот плащ, который был на нем, сэр. Это плащ Мардена, как я и сказал, когда увидел его в музее. Когда он сбросил плащ сверху, тот упал на край торчащего из воды камня, а не утонул, как тогда костюм Пьеро.

Сэр Клинтон промолчал. Он перевел взгляд на разбитое, мертвенно-белое тело, но в лице его не было жалости. Он обратился к Армадейлу.

— Инспектор, попробуйте получить признание. Ему недолго осталось жить, и может быть, он захочет что-то сказать. Жаль, что его не удастся повесить, но он может помочь нам связать некоторые куски. Наверняка, он принес сумку или чемоданчик с одеждой, который, вероятно, лежит где-то неподалеку. Узнайте, где именно, этим вы сэкономите нам массу времени и сил. Если удастся что-то из него вытянуть, запишите, и пусть при этом будут свидетели. Сразу же принесете записи в Равенсторп.

Помедлив, он добавил:

— Хорошенько обыщите его одежду. В ней должны быть спрятаны пять медальонов. Их тоже принесете мне.

Он повернулся к Сесилу и Майклу.

— Мы возвращаемся в Равенсторп. Если дедукция меня не подводит, там было еще одно убийство. Надо как-то скрыть это от девушек. Зачем их расстраивать?

Пока они шли через лес, сэр Клинтон хранил полное молчание, и двое его спутников не решались его нарушить. Судя по последним словам начальника полиции, дома их ждала еще одна трагедия, и эта мысль не позволяла думать ни о чем другом. Только уже возле дома сэр Клинтон заговорил.

— Вы наплели девушкам ту чушь, которую я вам подсказал?

— Они знают, что затевается какой-то трюк, но они должны держаться в стороне и сидеть в своих комнатах, пока мы не уберемся из дома, — сказал Сесил.

— Надо было что-то рассказать им, а то бы они очень неуютно себя чувствовали, когда начался весь этот шум. Вы здорово его напутали, когда расшумелись после моего свистка.

— Девушки сидят и ждут нас. Они сказали, что приготовят кофе, когда мы вернемся.

— Черт, и ведь приготовят! — с досадой воскликнул сэр Клинтон. — А я рассчитывал, что они лягут спать. Тогда мы могли бы потихоньку вынести труп Мардена — если он убит, а я думаю, что так оно и есть. Зачем волновать людей, когда можно этого избежать? В Равенсторпе и так хватает сенсаций, незачем добавлять к ним сегодняшние.

Поразмышляв, он придумал выход из положения.

— Суть дела ясна, судебного расследования не будет — значит, насколько я понимаю, можно им рассказать. Я не буду выдавать то, чего не должен, — на этом этапе игры.

Он отбросил окурок и посмотрел на массивное темное здание Равенсторпа. Тут и там светились высокие окна.

— Наговорю им чего-нибудь, до рассвета продержимся. Потом они крепко заснут, и мы спокойненько вынесем труп Мардена. Избавим их от шока, это всегда благое Дело. Им незачем знать, что в доме еще один труп.

На крыльце сэр Клинтон обратился к Сесилу.

— Пойди закрой сейф. Не стоит держать его открытым без крайней необходимости. Я должен зайти в комнату Мардена. Вернусь через пару минут.

Поднявшись по лестнице, ведущей в спальни слуг, сэр Клинтон подошел к комнате камердинера. Дверь была заперта; он тихонько постучал, и ему открыл констебль. Он посторонился, пропуская шефа в комнату.

— Он убит, сэр, — шепотом сообщил констебль.

— Так я и думал, — ответил шеф.

— Его сперва одурманили хлороформом, — продолжал констебль, — у него на лице был комок ваты; а потом перерезали горло.

— Ну ясно, чтобы никакого шума, — кивнул сэр Клинтон. — Брэкли был мастером планировать все до мелочей, этого у него не отнимешь.

Констебль продолжал рассказывать.

— Мы поднялись сюда, как вы приказали, сэр, и когда услышали ваш свисток, прошмыгнули в комнату, чтобы его арестовать, но он был уже мертв. Было видно, что его убили совсем недавно. На этот счет у нас не было распоряжений, так что мы решили запереться и ждать вас. Вы же велели охранять его до вашего прихода, а так оно надежней.

— Вы приняли правильное решение, — сказал сэр Клинтон. — Самое верное. Вам придется прождать здесь до утра. Заприте дверь, и никому ни слова. Я устрою так. чтобы тело незаметно вынесли. А до тех пор — молчок.

Он подошел к кровати, посмотрел на труп и, кивнув па прощание констеблям, спустился вниз.

Глава 15. Сэр Клинтон раскрывает дело

— Как приятно снова встретиться с сэром Клинтоном, — заметила Джоан, когда они допили кофе. — Всю последнюю неделю я имела дело с тем человеком, которого называли шефом полиции. Мне он не очень понравился. Чиновники с насупленными бровями не в моем вкусе. Они такие суровые, такие высокомерные.

На ее выпад сэр Клинтон рассмеялся.

— Извини, но я пригласил еще один предмет твоей антипатии присоединиться к нам. Кажется, я слышу его шаги.

— Инспектор Армадейл? О, я ничего против него не имею. Во время наших разговоров вы не давали ему слова сказать. Я бы сказала, зажимали ему рот.

Дверь открылась, и вошел инспектор. Они обменялись с шефом быстрыми взглядами, Армадейл сделал таинственный знак рукой. Компания ничего не заметила.

"Передал распоряжения, — расшифровал шеф полиции. — Путь расчищен".

Джоан налила инспектору кофе и обратилась к сэру Клинтону:

— Сесил обещал, что вы нам все расскажете. Не тяните. Мы приготовились слушать, надеюсь нам не придется скучать. Начинайте.

Смутить сэра Клинтона было не так-то просто.

— В этом деле последнее слово за инспектором Армадейлом. У него в кармане лежит признание человека, который был мозговым центром операции, а я его еще не читал. Давайте расскажу, как я это все себе представляю, а инспектор будет при необходимости поправлять? Справедливое разделение труда!

— Очень даже справедливое, — сказала Юна Рейнхил. — А ты, Джоан, помолчи и дай послушать.

— Перед тем как поднимется занавес, почитайте свои программки, — сказал сэр Клинтон. — Первое имя в ней — Томас Пейлтон, он же Том-Какао, он же Дж. Б. Фосс, он же Волшебник Страны Оз — фокусник в отставке, уголовник, вор на доверии и так далее. Насколько я разбираюсь в психологии, он был слабовольным человеком, не слишком честным даже… мм… с коллегами. В нашей пьесе он действовал по приказам джентльмена с куда более крутым характером. Следующее имя в программке — Томас Марден. Полиция не имеет сведений о его прежних деяниях, но, думается, не по причине его честности, скорее он просто должен благодарить судьбу. Я убежден, что он был изрядным пройдохой. Что касается его характеристики, то он, как я понимаю, становился очень жестоким, когда выходил из себя, и довольно часто не мог совладеть со своим дурным нравом.

— А третье у нас…

— Стефен Раке, — подсказал инспектор в ответ на вопросительный взгляд сэра Клинтона.

— Он же Джо Брэкли, — продолжил сэр Клинтон. — Будем называть его Брэкли, поскольку вы знали его под этим именем, если вообще знали. Он считался шофером Фосса. Однако я думаю, что он был главарем шайки, мозговым центром, и именно он разработал план ограбления.

— Да, верно, — внес свою лепту инспектор.

— Я думаю, мистер Брэкли был самым циничным из всей этой своры. Опасный человек, который ни перед чем не остановится, чтобы заполучить то, что ему нужно, или чтобы замести следы.

И наконец, мистер Неизвестный, я не знаю его имя, но в настоящий момент он арестован в Америке за подделку подписи миллионера Кессока. Он работал у Кессока — причем его должность давала ему доступ ко всей корреспонденции мистера Кессока. У меня пока нет точных сведений на этот счет.

— Когда я читаю детективы, я всегда пропускаю такие места, — сказала Джоан. — Вы не могли бы перейти к чему-нибудь интересному?

— Джоан, вы как глашатай из поэмы "Охота на Снарка" [10]: "О, про своего дорогого дядюшку пропусти!" Ладно, пропущу, если ты этого так хочешь, только мимоходом упомяну, что недавно сюда приезжал американский турист и интересовался медальонами Леонардо, потому что якобы пишет о нем книгу. Я уверен, что это и был наш мистер Неизвестный из Америки; а на самом деле ему нужно было посмотреть на сейф и определить, какой он конструкции.

Я должен сделать еще пропуск, и мы оказываемся в музее в ночь грабежа. Вы знаете, что там произошло. Мистер Фосс пришел ко мне с рассказом о том, как вы планировали розыгрыш, а он вас подслушал. Я не сомневался, что история правдива, но она заставила меня задуматься. Джоан, я не показывал виду, но был полностью с тобой согласен: в таких делах нелепо сразу же идти в полицию. Конечно он подготовил оправдание, но оно звучало не слишком убедительно. Я мог бы объяснить это бестактностью, если бы не пришло на ум кое-что другое.

На мой взгляд, пистолетный выстрел, разбивший лампочку, был слишком хорошо рассчитан по времени. Выстрелил человек, который точно знал, что смотрителя схватят, и сделал он это в такой момент, чтобы опередить Фокстона Поулгейта на пути к витрине. Это означало только одно: стрелявший знал о розыгрыше. Только Фосс знал о вашей шутке, и только он мог помешать шутникам. Естественно, я стал подозревать, что Фосс приложил руку к этому делу. Типичная ошибка преступника — оказаться умнее всех, подставив под подозрение другого.

Пойдем дальше. Очевидно, что Фосс не был тем человеком в белом, потому что он пришел ко мне, когда погоня была в разгаре. Так что на этой стадии я уже знал, что в игре участвуют по крайней мере двое: Фосс и кто-то еще, кто был тем человеком в белом. В первую очередь я подумал про камердинера и шофера, потому что вроде бы только они были напрямую связаны с Фоссом. Но маскарад давал возможность любому человеку со стороны явиться в дом неузнанным, так что человек в белом мог быть сообщником личностей абсолютно нам не известных — ни в коей мере. Могло быть так, что ни Марден, ни Брэкли тут вообще ни при чем.

Позже я узнал, что Фосс сверил свои часы с твоими, Сесил, это подтверждало, что он в игре. Было и еще одно подтверждение. Если камердинер или шофер — сообщники Фосса, то им нетрудно было узнать, какой костюм собирается надеть Морис, достаточно спросить у его слуги, — и после этого они взяли для своего бегуна костюм Пьеро, чтобы спутать карты. Из этого можно было предположить, что слуги Фосса с ним заодно, но опять-таки только предположить. А вообще-то, белый костюм Пьеро был выбран главным образом потому, что он бросается в глаза, наверняка.

Теперь переходим к исчезновению человека в белом.

— Слава богу! — сказала Джоан. — Ваш рассказ становится все интереснее. Вы уже заслужили нашу благодарность.

— Да, я стараюсь как могу, — невозмутимо отозвался сэр Клинтон. Посмотрим, как этот парень мог исчезнуть. Во-первых, он мог спуститься по веревке, привязанной к столбику балюстрады, в озеро. Ее специально привязали. Но, к счастью, один из охотников не спускал глаз с озера, и стало ясно, что человек в белом ушел не этим путем. Во-вторых, если бы он спустился, у него была возможность спрятаться в пещере, но поиск в пещере отбросил и это предположение. В-третьих, бандит мог скрыться через потайной ход, в самом деле! Честно говоря, это я тоже отбросил — слишком уж невероятно. Но после того как мы исключим эти три варианта, остаются всего два. Первый — у человека в белом был сообщник среди "охотников", который его и пропустил. Но при этом слишком мал шанс улизнуть так, чтобы этого не заметили другие участники. Я решил, что риск был настолько велик, что и пробовать не стоило.

И последний вариант — беглец замаскировался до неузнаваемости. Какая маска будет лучше всего? У него были считанные секунды на переодевание. За это время нельзя нарядиться дренажной трубой или садовой скамейкой. Значит, надо стать тем, что имеет человеческую форму, но человеком не является. В саду можно было бы стать пугалом, но пугало на террасе! Это исключено. И тут я вспомнил про статуи.

Что, если как-то вечерком человек придет и спилит статую? Ее можно будет сбросить в озеро, а опустевший пьедестал послужит беглецу.

— Я должен был догадаться! — не выдержал Майкл. — Как подумаешь, это же так очевидно! А я тогда ни о чем таком не думал.

— Как я себе представляю, — продолжал сэр Клинтон, — на человеке в белом под костюмом Пьеро было белое трико. Лицо и руки у него тоже были выбелены, так что, как только он снял блузу и штаны, при лунном свете стал вполне похож на статую. Днем его бы выдали глаза, но под луной ему достаточно было их закрыть; вы вряд ли заметили бы присыпанные белой пудрой ресницы. За те несколько мгновений, когда вы выпустили его из виду, организовывая оцепление, он снял костюм Пьеро, завернул в него тот тяжелый предмет, которым разбивал стекло витрины, и зашвырнул за балюстраду. Этот всплеск вы и услышали.

Сэр Клинтон помолчал, раскуривая сигарету.

— Как видите, эта версия согласуется с большинством свидетельств. Она объясняет, почему для исчезновения было выбрано это место; объясняет всплеск. Далее, она предполагает, что в шайке был третий — тот, кто сбросил с пьедестала настоящую статую. Они должны были оставить эту работу на последний момент, чтобы кто-нибудь не увидел заранее. Фосс был па маскараде — значит, это не он. Человеку в белом потребовались все его силы, так что не похоже, чтобы он стал заранее делать тяжелую работу: убрать статую, хоть бы и по частям, — нелегкое дело. Требуется третий сообщник. Но я не поклонник хитроумных версий. Я просто заметил совпадение: нужны три человека, и команда Фосса состоит из трех человек — он сам, камердинер и шофер.

По причинам, которые я вам сейчас изложу, я понял, что это лишь первый этап куда более сложной операции. Я позаботился о том, чтобы ускорить развитие событий — установил патруль вокруг лесочка и настрого приказал, чтобы ни одна душа не поднималась па террасу, пока я сам ее не осмотрю. А потом постарался, чтобы все узнали, что на самом деле я не соизволил туда пойти. Во что бы то ни стало требовалось убедить этих умников, что никто не видел опустевший пьедестал. Они со всех сторон слышали, что террасу больше никто не посещал. И они смекнули, что в случае необходимости могут повторить свой трюк.

Мои рассуждения подкреплялись следующим: проводя дренаж озера, инспектор вытащил большой кусок мрамора. Это вписывалось в версию со статуей — куски разбитой статуи лежали теперь на дне, надежно прикрытые водорослями. Как видите, все совпадало.

Затем появилось еще одно примечательное свидетельство, даже два. Деревенский пьяница что-то плел насчет Белого Человека, а девочка видела Черного Человека. Это могло быть выдумкой, а могло и правдой. Когда охотники ушли, наша новая статуя слезла с постамента. Этот ловкач мог пойти в лес, где его увидал старик Гроуби — вот вам и Белый Человек. Но не отправляться же в дом прямо в белом трико. А он должен был попасть туда как можно скорее. А что, если под белым трико на нем было черное? Стоит снять белое — и он становился почти невидимым в тени. И тогда можно незаметно залезть в окно в крыле, где живет прислуга. Наверное, так все и происходило.

— Абсолютно так, — подтвердил инспектор, подняв глаза от бумажки, с которой он то и дело сверялся.

Услышав подтверждение, сэр Клинтон лишь скромно заметил:

— Я считал это возможным, но то была только догадка. Доказательств не было, просто она хорошо укладывалась в мою гипотезу.

Он повернулся к инспектору:

— Вы нашли у него пять медальонов?

Сунув руку в карман, Армадейл извлек пять золотых Дисков и передал шефу. Сэр Клинтон вынул из своего кармана шестой медальон и разложил весь набор на столе.

— Говорят, чем причудливее преступление, тем легче его раскрыть. Я не стал бы столь категорично это утверждать, но странные моменты действительно могут быть хорошей зацепкой. Если вы мысленно вернетесь к тому, как это дело виделось в ночь маскарада, вы вспомните одно обстоятельство, которое, без сомнения, казалось лишенным смысла.

Он оглядел кружок слушателей, но никто не пожелал высказаться.

— Эта шайка нацелилась что-то украсть. Один из них, Фосс, знал, что существуют три медальона и три копии! Медальоны — огромной ценности, копии почти ничто. Я был уверен, и в дальнейшем это подтвердилось, что Фосс знал, что подлинные медальоны лежат в верхнем ряду, а копии — в нижнем.

Он посмотрел на шестерку дисков.

— И несмотря на это, они стащили копии. На первым взгляд забавно, не правда ли? Эго было еще более странно, чем трюк с исчезновением беглеца. Естественно, на этом пункте я и сосредоточил свое внимание. Заметьте — это не был промах, и дальнейшие события это подтвердили. То, как ловко они воспользовались розыгрышем, доказывало, что всей операцией руководит недюжинного ума человек. В их первоначальном плане никакого розыгрыша, разумеется, не было, но они подхватили его, чтобы представить дело невинной шуткой. Они не те люди, чтобы ошибиться в расположении копий. Если вместо подлинников они взяли гальванические копии, значит, им были нужны именно они.

Зачем? Этот вопрос выходил на первый план, и нужно было на него отвечать.

Он наклонился и уставился на два ряда медальонов, лежащих перед ним на столе.

— Если о чем-то долго думаешь, то в конце концов возникает идея. Возможно, на мысль меня натолкнула фальшивая статуя. Их обман удался потому, что никто не предполагал обман. Не думаю, чтобы ваши добровольные помощники, мистер Клифтон, разглядывали эти статуи и зачем бы? Всем известно, что на пьедесталах всегда стоят статуи. То есть от статуй вы, разумеется, никакого подвоха не ожидали.

Этот трюк дал мне ключ к разгадке того, почему они предпочли копии. Если бы в ту ночь они прихватили настоящие медальоны, шум поднялся бы страшный, и вес знали бы, что похищены подлинники Леонардо; момент кражи был известен до минуты. Представляете, какой риск. Но допустим, кража копий первая стадия игры. что тогда? У них копии, у вас — подлинники. Фосс в качестве агента Кессока имеет право взглянуть на медальоны еще раз. И, разумеется, он им воспользовался.

Они уверены, что все получится так же, как в фокусе с.) статуей! Морис знает, что в сейфе у него подлинники Леонардо. Он выудит их, чтобы Фосс рассмотрел, а потом положит обратно, не проверяя. О копиях вообще нет речи, ведь их нет, они потеряны навсегда. Он о них и не вспомнит.

Бросив на Джоан озорной взгляд, сэр Клинтон продолжал.

— Я ведь и сам умею делать кое-какие фокусы. Поневоле научишься, когда вживаешься в роль Просперо. Я знаю, как сделать, чтобы вещи исчезали из рук. Как только я нащупал основную идею задумки, то понял, как мошенники будут действовать дальше. Фосс придумает повод для того, чтобы взять подлинные медальоны в руки и заменит их копиями. Морису, который не спускает глаз с медальонов, и в голову не придет снова их проверять, он просто положит их в сейф. Подлинники в кармане у Фосса, сделка отменяется, Фосс и компания благополучно отбывают в Америку. Сто к одному, что медальоны из сейфа снова станут рассматривать еще очень нескоро, и тогда уже никто не свяжет их с Фоссом, даже если его найдут.

Видите, какие преимущества? Во-первых, кража копий никого особенно не взволнует. Во-вторых, время настоящей кражи окажется под сомнением. И в-третьих, такой план дает много времени на то, чтобы успеть продать эти вещи до того, как их начнут разыскивать, ведь это подлинники Леонардо. Мне кажется, у них уже был покупатель — какой-нибудь бесчестный коллекционер, который заплатит хорошие деньги за Леонардо, даже если не сможет публично им похвастаться.

— Верно, сэр, — вставил инспектор. — У Брэкли был покупатель, только он не сказал кто.

Джоан поднявшись с кресла, подошла к маленькому столику и взяла поднос.

— Пожалуйста, виски с содой, — предложила она сэру Клинтону.

— Ты находишь мой рассказ суховатым? Увы, такова жизнь. Виски больше требуются инспектору, он провел много времени на холоде. Я чуть позже, если не возражаешь.

Джоан подошла к инспектору, и тот налил себе. Сэр Клинтон подождал, когда он добавит из сифона содовую, и продолжил, обращаясь к Джоан:

— Возможно, все рассказанное не так уж интересно милым дамам. Поэтому скорее поспешим к тому дню, когда ты, Морис и Фосс разговаривали на террасе. Под окном стояла машина Фосса — на случай, если запахнет жареным, и им придется удирать, а также для того, чтобы шофер, делая вид, что нужно что-то исправить в машине, мог отслеживать, что делается в музее. Думаю, он не хотел выпускать сообщника из виду.

В этот момент у Фосса в кармане три копни, и он ищет предлог, чтобы добраться до оригиналов и совершить подмену. Он говорит о японском мече и прочих раритетах. Подозреваю, Брэкли снабдил его материалом для беседы, чтобы Фосс выглядел знатоком. Фосс переводит разговор на "коллекцию бедняка", состоящей, главным образом, из рисованных копий, сделанных техникой "притирания-, карандашом или особым порошком. Я не сомневаюсь, что он таким образом подстрекал Мориса, и тот сам предложил ему спять копии с медальонов. Бывшему фокуснику с хорошо подвешенным языком добиться нужного поворота в разговоре ничего не стоит.

Но тут возникло неожиданное осложнение. Тебе, Джоан, захотелось увидеть, как делаются эти копии. Признаю, бедняге пришлось тую. Он такого не предвидел.

— Блат одарю за комплимент! — шутливо поблагодарила Джоан.

— В его план это никак не входило. Это означало лишнюю пару глаз, когда он будет делать подмену, а подмена — эго ключевой момент во всей игре. Твое присутствие — невозможно даже такое представить! — крайне ему не нравилось. Фосс занервничал. Он не был таким хладнокровным, каким хотел казаться; я понимаю ситуацию так, что первая попытка подмены ему не удалась, и ему пришлось сказать, что копия получилась неудачной, надо сделать вторую.

Со второй попытки ему повезло, даже при том, что вы не спускали с него глаз, и Медальон Номер Один из-под наложенной бумаги с растертым графитом скользнул в специальный потайной кармашек. Но он отчаянно хотел избавиться от твоего общества, потому и сказал, что тебя кто-то зовет, — конечно, это был блеф. Но чтобы заставить тебя уйти, этого было достаточно. Стало одним наблюдателем меньше.

Сэр Клинтон прервался на то, чтобы закурить. Инспектор отложил бумагу и повернулся к шефу с таким видом, как будто рассчитывал услышать нечто такое, чего он еще не знает.

— Следующая стадия — чистые домыслы, главное в ней — что Фосс мертв, продолжил сэр Клинтон. — У меня ранее не было возможности представить вам второе действующее лицо: Марден.

Инспектор Армадейл мрачно улыбнулся, отмстив, что сэр Клинтон ловко вышел из положения — ничем не выдал, что Марден тоже мертв.

— Возможно, у инспектора Армадейла есть кое-какие записи на этот счет, но они из серии "один солдат сказал", потому что сам Брэкли ничего не видел, он мог только передать с чужих слов. Вот как мы с инспектором это себе представляем. Фосс убит, он заколот мечом Мурамасы. Причем на рукояти мы нашли только отпечатки Мориса и никаких других. Под телом Фосса — пистолет с его собственными отпечатками, причем из него не стреляли. Мы обыскали загадочные кармашки Фосса, но в них ничего не было. Ни одного медальона! Морис исчез. Марден порезал руку о стекло витрины, когда падал. Он кое-как перевязал руку платком. Витрина, где лежал меч Мурамасы, открыта, и пустые ножны лежат на месте.

Справедливости ради надо сказать, что инспектор Армадейл сразу заподозрил Мардена. Я же рассказываю вам, как дело представлялось мне по ходу событий.

Армадейл покраснел от удовольствия: наконец-то и он удостоился похвалы за свою проницательность. Он тут же опасливо поглядел на сэра Клинтона, но в его лице не было насмешки.

"Может, он опять меня разыгрывает, — подумал инспектор, — но хорошо хоть не проговорился. Все звучит более-менее убедительно и одновременно так, чтобы они не поняли".

— У Мардена была заготовлена отличная история. Он подошел к двери музея со свертком, который должен был отправить по почте. Он, видите ли, обнаружил, что адрес написан не полностью, и вернулся к Фоссу, чтобы тот дописал. Стоя за дверью, он слышал ссору между Морисом и Фоссом, которая закончилась дракой. Когда Марден ворвался в комнату, Мориса там не было, а Фосс лежал убитый. Марден поскользнулся на паркете, угодил рукой в стекло, порезался и перевязал рану платком. Потом поднял тревогу.

Прежде всего меня заинтересовала посылка с недописанным адресом. В ней оказались вполне исправные наручные часы. Инспектор хотел проверить отпечатки пальцев, но их не было — ни на часах, ни на коробочке. Что, естественно, настораживало.

Единственное, что могло объяснить эту странность, — что Марден не хотел выпускать Фосса из виду. Посылка Давала ему возможность в любой момент вломиться к боссу. Допустим, Марден сам соорудил эту посылку, а Фосс не имеет к ней отношения. Коробочка была обернута в бумагу, на которой был написан адрес. Вы знаете, что адреса на посылках пишут очень крупно и четко — ничего общего с обычным почерком человека, так что подделать такой почерк Фосса ему было нетрудно. А если посылка вдруг попадет в руки полиции — ничто нс укажет на то, что Фосс ее и в руки нс брал, нет никаких отпечатков. А содержимое очень невинно: часы, которые надо отослать в мастерскую, чтобы отрегулировать ход. Если бы это было письмо, то пришлось бы все его подделывать под почерк Фосса.

Если принять эту версию, из нее много чего следует Первое и главное что именно Марден был главарем, а его якобы хозяин был в их шайке ниже и должен был повторять то, что скажет Марден. Второе — Марден не слишком доверял Фоссу. Он хотел в любой момент иметь доступ к Фоссу, а это не всегда удобно для камердинера. И когда он считал, что пора проверить, что поделывает Фосс, ему было достаточно сунуться с этой посылкой, и Фосс сразу бы смекнул, что шеф начеку. Третье — блеф с посылкой он устроил на завершающей стадии операции, когда копии должны были быть заменены на подлинники Леонардо. Разве это не означает, что Марден не очень-то доверял Фоссу? Марден был отнюдь не уверен, что, заполучив медальоны, Фосс поведет себя благородно. Что вы скажете на это, инспектор?

— Они не доверяли Фоссу, сэр. Брэкли это открыто говорил.

— А идея с посылкой принадлежала Брэкли? Похоже на то, что это его изобретение.

— Он так и сказал, сэр. Фосс ничего не знал. Для него это был сюрприз. Они понимали, что, когда Марден принесет ему посылку, Фоссу придется сделать вид, что он о ней знает.

— Ну, с посылкой покончим. Она наводит на определенные важные детали. По-моему, самое важное — то. что отношения между членами шайки оставляли желать лучшего. Двое подозревали третьего. Могли существовать и более глубокие разногласия.

Вернемся к истории, рассказанной камердинером. Он сказал, что Морис зарезал Фосса после ссоры, которую ему не удалось подслушать. Бедняга не знал, что удар был нанесен с большой силой, а Морис как раз в то утро вывихнул руку, даже не поехал на гольф. Конечно это еще не доказательство, но безусловно — повод для сомнения. Потом Марден сказал, что ему за дверью не было слышно, о чем они говорили, только их повышенные, сердитые голоса. Я провел эксперимент — с того места, где стоял Марден, псе было отлично слышно. Значит, намеренная ложь. После этого весь рассказ Мардена стал казаться мне подозрительным.

Что же па самом деле произошло в музее? Морис сбежал, Фосс мертв, Марден не расскажет. Остается самим реконструировать ход событий. Мое впечатление — это только предположения — таково. Марден подслушивал; в приоткрытую дверь ему была видна часть комнаты. Фосс успешно подменил один медальон. Чтобы отвлечь внимание Мориса, он попросил меч Мурамасы. Морис отошел, но не выпускал Фосса из виду. В этот момент Фосс подменил вторую копию. Морис вернулся с мечом — конечно при этом на рукоятке остались его следы. Стоявший за дверью Марден увидал это и взял на заметку. Морис вернулся к Фоссу и неожиданно почувствовал себя плохо. У него в руке был третий медальон; проходя мимо Фосса, он взял две копии, которые считал подлинниками, быстро прошел к сейфу и положил эти два, забыв про то, что третий — у него самого в левой руке. Потом захлопнул сейф и скрылся через тайный ход.

Инспектор посмотрел на него с явным недоверием.

— Разве может человек вот так ни с того ни с сею заболеть? Зачем ему нужно было срочно убегать?

Сэр Клинтон круто повернулся к нему.

— Вы когда-нибудь страдали ревматизмом, инспектор? Или невралгией? Или вдруг заболел зуб?

— Нет, — гордо ответил инспектор, явно кичась своим прекрасным здоровьем. — Никогда в жизни не было ни ревматизма, ни зубной боли.

— Тогда ничего удивительного, что вы не в состоянии понять. Подождите, когда прихватит невралгия. А если вы еще не поняли, что являетесь счастливым исключением из правила, спросите у друзей. Когда у вас приступ, вы прямо-таки сходите с ума, не меньше. Довольно часто мужчины даже не выдерживают этих мучений, кончают самоубийством, — и он многозначительно посмотрел па Армадейла.

Инспектора наконец осенило.

"Так вот в чем дело! Мне это действительно даже не Могло прийти в голову". — Но вслух он ничего не сказал.

— Теперь мы с вами совершаем прыжок в полную темноту, — продолжил сэр Клинтон. — Я уверен, что как только Морис скрылся, Марден вошел в музей и потребовал от Фосса медальоны.

Он положил на край пепельницы докуренную сигарету и откинулся в кресле. В лице его промелькнуло что-то вроде жалости.

— Фосс был жалкий человечек, кролик в бескрайних джунглях преступного мира. Те двое — совсем другое дело: они хищники, они безжалостны к жертве. Его взяли в дело за единственный ничтожный талант — ловкие руки. Он, бедняга, был для них просто инструментом и знал об этом. Я думаю, когда он увидал, в какую попал компанию, то пришел в ужас. Поэтому носил с собой пистолет.

Медальоны. Это был его единственный шанс получить свою долю. И он не хотел так просто их отдавать. И когда Марден потребовал их, Фосс взбунтовался. С таким же успехом кролик мог бы сражаться с горностаем. У него не было шансов. Я думаю, он вытащил пистолет, и Марден рассвирепел.

Но даже в ярости Марден не терял голову. А может, он обдумал этот вариант заранее. Он из тех низких тварей, для которых человеческая жизнь ничего не стоит. Он был готов к появлению пистолета. Я думаю, Фосс стал им размахивать, обычное поведение человека, не умеющего стрелять. Наверное, он вообразил, что при виде пистолета у Мардена душа уйдет в пятки.

Марден мгновенно вынимает платок. Может быть, он уже был у него наготове. Он хватает меч Мурамасы, не оставляя на нем отпечатков, и… тут Фоссу и пришел конец.

Сэр Клинтон порылся в портсигаре, привередливо выбирая сигарету, закурил и продолжил:

— Да. Так закончилась его жалкая попытка обойти сообщников. Деньги, которые у него при себе были, не давали возможности сбежать. Все ухищрения скрыть свою личность в конечном итоге сыграли на руку Мардену и Брэкли.

Мардену нужно было действовать дальше, и немедленно. Думаю, его первой мыслью было обыскать Фосса и вынуть из карманов медальоны. Но ведь и его руки, и его платок были в крови… Он мгновенно придумал выход. Отошел, нарочно поскользнулся — в мелочах он был артистом — и ударил рукой в стекло витрины. Он порезал руку и теперь был в полной безопасности. Он перевязал руку платком; если кровь попадет ему на одежду — объяснение готово. Он подергал ручку сейфа — боялся, что там спрятался Морис — и только после этого поднял тревогу.

Сэр Клинтон вопросительно глянул на инспектора, но тот покачал головой.

— Брэкли ничего про это не говорил, сэр. Марден рассказал ему в общих чертах.

— Все это догадки, — предупредил аудиторию сэр Клинтон. — В их пользу можно сказать только то, что они хорошо согласуются с фактами.

— И это чудовище сейчас в доме? — спросила Юна Рейнхил. — Если да, то я не смогу заснуть.

— Были посланы два констебля, чтобы арестовать его. В настоящее время его в доме нет.

Лицо Армадейла сделалось каменным — он еле сдерживал саркастическую улыбку.

"Надо же… ухитрился и правду сказать и в то же время заморочить барышням голову", — восхищенно отметил он про себя.

— Теперь давайте посмотрим, что было после смерти Фосса, — продолжал сэр Клинтон. — Марден и Брэкли оказались в незавидном положении. У них было три медальона, которые Марден изъял у мертвого Фосса. Но они не знали, чем именно они располагают. Им не было известно про секретные дырочки на копиях. Зато они точно знали, что Фосс мог провалить дело, тогда — па руках у них только копни. А значит, плохо дело. Я сам не могу отличить медальон от гальванической копии, но думаю, что специалист отличит. Эти два жулика были специалистами совсем в другом.

Они понятия не имели, что у них на руках.

Оставалось только одно — добыть все шесть, тогда три из них наверняка будут подлинниками. И они вернулись к первоначальному плану ограбления. Они заранее послали своего сообщника-американца на разведку, и он им доложил, что сейф старой конструкции. Они взяли с собой отофон, чтобы подобрать код замка. Отофон был еще в доме, я его специально для них оставил. Но было одно препятствие.

Возле музея я установил круглосуточный пост. Это блокировало все попытки ограбления, разве что они решились бы напасть на констебля. Если бы дверь была просто заперта, думаю, с этим они справились бы вмиг. Я уверен, что весь набор инструмента взломщика лежит у шофера в ящике с прочими инструментами, где он меньше привлекает внимание. Но полицейский, приставленный охранять музей, это препятствие серьезное.

Сэр Клинтон сделал тайный знак Армадейлу, давая понять, что следующая часть истории предназначается ему.

— Я изложил вам свою версию на тот момент. Я был Убежден в своей правоте. Но о передаче дела в суд пока не могло быть и речи. Сплошные догадки, довольно убедительные, но никаких стоящих улик. А суду, как известно, требуются факты. Кто может их убедить, что исчезновение беглеца произошло таким экстравагантным способом. Подавать дело в суд в таком виде было рискованно, а я не люблю превращать серьезное дело в азартную игру. Я хотел, чтобы улики, как говориться, были налицо. Лучший способ — поймать их на месте преступления.

В их обороне было одно слабое место. Я догадывался, что в отношениях между сообщниками уже есть трещина, и хорошо было бы вбить туда клин. Да, я рассчитывал на то, что убийство Фосса шофер воспримет, как грубый промах, и между ними начнутся трения. Позволю себе повторить: то, что шофер следил за музеем, делая вид, что чинит машину, означало, что он не доверял своим подельникам. Легко было предположить, что Марден накрепко вцепился в те медальоны, которые вынул из карманов убитого Фосса. А если Брэкли не получил свою долю добычи, он оказался в незавидном положении. Я поставил па то, что он захочет получить все, а терять ему и так было нечего. Я снова вызвал шофера на допрос, и он при первой возможности выдал своего дружка, сказав, что видел его с Фоссом непосредственно перед убийством! После этого я сразу выпалил инспектору, что пора снять охрану у подножия террасы и у двери музея. Брэкли ушел с этой горяченькой, никому еще не ведомой новостью. Мардену он ничего не сказал. Он увидел возможность сравнять шанс: придержать новость про себя, одному ограбить сейф, забрать остальные медальоны — и тогда уже он наверняка получит свою долю добычи. Ведь в этом случае они с Марденом не смогут обойтись друг без друга, они будут крепко повязаны.

Но я, знаете ли, недооценил аппетитов Брэкли. Он решил забрать себе и долю Мардена. Но подробности уже не столь интересны.

И опять Армадейл едва не ухмыльнулся, слушая, как ловко сэр Клинтон препарирует правду, ни слова не соврав.

— Осталось совсем немного. Брэкли пошел грабить сейф. Он решил, что если за ним погонятся, он повторит трюк с исчезновением на террасе; очевидно, я убедил его, что нам все еще не известен modus operandi. Может, он сходил туда после того, как был снят патруль, и убедился. что никто не поднимался на террасу. Он подготовился: набелил лицо, надел белое трико, накрылся для маскировки плащом Мардена, на лицо натянул черную маску, чтобы спрятать белую краску — все, что нужно, чтобы при необходимости повторить представление. И отправился в ловушку, которую я для него расставил.

Мы видели этот спектакль с начала до конца. Я даже взял с собой Сесила и Майкла, чтобы свидетелями были не только полицейские. Мы не пропустили ни одной сцены.

Сэр Клинтон прервал рассказ и посмотрел на часы.

— Ай-ай-ай! Мы самым бессовестным образом продержали инспектора чуть ли не весь остаток ночи, — виноватым голосом сказал он. — Скоро уже рассвет. Инспектор, прежде чем уйти, ответьте… Совпадают ли мои домыслы с признанием, которое вы получили от Брэкли, — я имею в виду, в последней его части.

Инспектор понял, что ему предлагают уйти, и встал.

— Все совпадает, сэр. Конечно есть отличия в деталях, но в главном вы правы.

Сэр Клинтон сдержанно выразил удовлетворение.

— Что ж, рад слышать. Кстати, инспектор, возьмите мою машину, она так и стоит на аллее. Когда доедете, пришлите с ней человека. После такой ночи нечего вам тащиться пешком.

Армадейл поблагодарил, отказался от очередной порции виски, предложенного Сесилом, и ушел. Сесил тут же вопросительно посмотрел на шефа полиции.

— Вам не терпится рассказать, как вы объяснили для себя мои действия? Я заметил, что вы не стали это выкапывать при инспекторе.

Сэр Клинтон кивнул.

— Я думаю, все довольно ясно, поправь, если поплыву не в ту сторону. Услышав про исчезновение Мориса, ты понял, что здесь неладно. Ты прекрасно знал, где он может быть, но не хотел раскрывать секреты Равенсторпа. И в одну прекрасную ночь ты вернулся и пошел туда. Не знаю, удивился ты или нет, найдя его, но в любом случае решил, что нечего давать газетчикам повод болтать про тайные ходы. Ты вытащил его на просеку через второй выход из туннеля, а потом пришел в Равенсторп, как если бы приехал первым поездом. Инспектор поймал тебя на обмане, но это особого значения не имеет. Хотя он тебя, кажется, не любит. Я не стал вмешиваться, чтобы не сделать хуже; я видел, что ты сам можешь за себя постоять. Так?

— Так или почти так, — согласился Сесил. — В тех обстоятельствах это было самое лучшее, что я мог сделать.

Было видно, что сэру Клинтону предмет разговора весьма неприятен. Он повернулся к девушкам.

— Детки, пора спать. Уже светает. Вы достаточно поразвлекались, надо и отдохнуть.

Он изобразил зевок.

— Я валюсь с ног, — призналась Юна Рейнхил. — Глаза слипаются. Пойдем, Джоан. На улице светло, я уже не боюсь ложиться спать.

Джоан потерла глаза.

— Устала больше, чем после двадцати танцев, — призналась она. — Начало ночи было слишком волнующим, если так будет каждый день, я не вынесу. Кстати, как правильно сказать "спокойной ночи", когда солнце уже выше горизонта? Я сдаюсь.

Помахав рукой, они с Юной вышли за дверь. Сэр Клинтон тут же обратился к Сесилу.

— Пройдемся навстречу моей машине? Свежий воздух, тишина, и все такое прочее. Я вообще-то люблю рассвет, когда случается его увидеть без особых усилий с моей стороны.

Сесил понял, что шеф полиции дает ему возможность отказаться.

— Я прогуляюсь с вами.

Сэр Клинтон не пригласил Майкла, который явно желал пойти спать. Когда они вышли из дома, Сесил сказал:

— Вы несколько раз скользили по тонкому льду. Особенно насчет Мориса. Зубная боль! Невралгия! Этот ваш адский инспектор проглотил все, как миленький, как кот валерьянку. Гладя на него, можно было подумать, что он знает абсолютного фаворита скачек, которого никто другой не замечает. Я чуть не засмеялся. — Неожиданно он посерьезнел. — Как вы догадались, что на самом деле было с Морисом?

— Одно цеплялось за другое, однако я не сразу понял, — признался сэр Клинтон. — Меня натолкнули на мысль Домики Феи. Никто не держит подобные игрушки в идеальном порядке только из-за каких-то старых легенд. Они явно имеют вполне реальное назначение. И еще… Казалось, ты находишь в них какой-то повод для веселья — для недоброго веселья. Это заставило меня задуматься. А потом ты как-то обронил, что Морис — специалист по семейным проклятьям, ну я и сопоставил…

— У вас дьявольская память на пустяки, — изумился Сесил.

— В моей профессии пустяки иногда решают все. Привыкаешь отмечать их, не задумываясь. Должно быть, у меня автоматически отложился в памяти разговор о Домиках Феи. Позже вспомнил, что эти сооружения понатыканы по всему вашему имению, а больше нигде не встречаются. На своей земле Чейсвотеры всегда находятся в пределах досягаемости одного из этих строений. Древнее семейное проклятие; любопытные домики всегда под рукой; один из братьев ухмыляется, когда говорит о них — да, ты ухмылялся, причем гадко. При этом я знал, что этот брат люто ненавидит другого. Проблема… по вполне частная. И я…

— И что вы? — спросил Сесил, когда сэр Клинтон остановился.

— И я выбросил это из головы. Мне в вашем имении хватало проблем более существенных, — резко сказал сэр Клинтон. — К тому же это меня не касается.

— А потом?

— Потом Майкл рассказал, как нашел Мориса в одном из этих домиков. И о странном состоянии, в котором он тогда находился. Это уже было связано с преступлением, а преступление как раз очень меня касается. Зачем парень туда заполз? Почему сопротивлялся, когда его вытаскивали? Почему он не потрудился хотя бы встать? В общем, сплошные "почему". Поневоле возникли некоторые подозрения. Но эти подозрения не давали ничего, что могло бы пролить свет на преступление, значит, все-таки это было не мое дело, и я не стал докапываться. Но…

— Да?

— Морис действительно был неприятным человеком, я готов это признать. Мне отвратительно то, что он себе позволял, его цинизм и мелочность. Но я всегда стараюсь отыскать в людях то лучшее, что в них есть. Худшее, в силу профессии, я и так вижу слишком часто. И постепенно я начал понимать, что, возможно, поведение Мориса можно объяснить, если не простить. Он находился в крайне нервозном состоянии, я бы сказал, в пограничном.

— Да. Бедняга, — в голосе Сесила промелькнуло раскаяние.

— Затем мне пришлось заставить тебя открыть тайный ход. Сесил, ты повел себя так, что хуже некуда. Я прекрасно понимал, что ты не сделал ничего дурного. Что ты не братоубийца. Но за той дверью в стене явно было что-то, что ты хотел скрыть. Ты боялся, что я что-то замечу. Инспектор решил, что ты скрываешь убийство. Но я к тому времени уже знал, что ты скрываешь семейную тайну Равенсторпа. Как только я увидел ваш сужающийся коридор, ведущий в никуда, я все понял. Ключом к разгадке послужили Домики Феи. И наконец, ты сам подтвердил мои догадки тем, что сказал над телом Мориса.

— Про Чучундру?

— Да. Я вспомнил — еще одна полезная мелочь — кто такая Чучундра. Это мускусная крыса, которая все мечтала выбежать на середину комнаты, но ей не хватало храбрости это сделать. И я спросил тебя, не на букву ли "А" начинается его проблема. Агорафобия. Наверное, у Мориса еще в детстве бывали ее приступы — он отказывался проходить по середине комнаты, а крался по стенам. Отсюда и возникла дразнилка?

Сесил кивнул.

— Очевидно, в вашей семье эта болезнь то и дело проявлялась вновь. Для того и Домики Феи — это убежища на случай внезапного приступа. Как и та подземная камера, куда можно забиться, спрятаться от открытого пространства, которое вызывает у человека в таком состоянии панический ужас.

— Я понятия не имел, как плохо приходилось Морису, — торопливо сказал Сесил. — Видимо, это было действительно ужасно, если он дошел до самоубийства.

— Наверное, это что-то непередаваемое, — задумчиво сказал сэр Клинтон.

Он оглядел широкие аллеи парка и посмотрел на синее небо, по которому длинной чередой плыли сверкающие облака, и сказал:

— Какой мирный вид, Сесил, не правда ли? Когда смотришь на него, радуешься, что живешь на свете. А для бедного Мориса это было пыткой, вызывало тошноту и страх, которые заставляли его прятаться в дыры и щели, лишь бы не видеть наводящего ужас неба. Наверное мы, здоровые люди, не можем даже отдаленно представить себе, что это такое. Это слишком странно, слишком выпадает из всего, что мы знаем. Бедняга! Не удивительно, что он под конец немного тронулся.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА: "Трагедия в Равенсторпе"

Первый роман из сериала о сэре Клинтоне Дриффилде. Сообщает нам очень немного о его прошлом, и еще меньше о его внешности. Впрочем, последующие романы немногое добавят к этому скупому портрету. Главное — характер Дриффилда, и не в последнюю очередь его отношение к делу. Его сухость и деловитость не принадлежат к качествам, любимым английским читателем, и в тексте романа заметны попытки объяснить и сгладить "неаристократические" черты.

Немало внимания уделяется и его методам расследования дел, схематичности и непредвзятости мышления. "Всегда нужно знать мнение обеих сторон; некорректно судить о деле по словам одного из противников", замечает он в первой же главе. Кроме того, все романы с участием сэра Клинтона будут заканчиваться, помимо повествования о том, что произошло на самом деле, объяснением того, как детектив пришел к своим выводам. Помимо немногих знаменитостей, таких как Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро, мало кто из сыщиков мог этим похвастаться.

Серия с Дриффилдом — образец сугубо интеллектуального детектива, и, как правило, последующие приключения будут происходить в окружении более зрелой и профессиональной публики и с привлечением большего количества научных знаний. Но первый роман скомпонован из гораздо более традиционных составляющих.

С первых страниц книги мы оказываемся в весьма романтической обстановке: старинное английское поместье с массой всяких укромных местечек и впечатляющим набором из призраков и древнего британского фольклора. Довольно-таки интригующее место, пропитанное романтикой Доила и Стивенсона.

Продолжение сюжета не менее увлекательно и не менее традиционно. Костюмированный бал вызывает в памяти "Ошибку машины" Честертона и "Происшествие на балу Победы" (см. том 20 кн. 1 наст. Собр. соч.).

Параллельно с атмосферой веселой беззаботности, модной в детективах того времени, развивается классическая английская тематика разрушения исторических традиций рода. Сразу становится понятно, что к концу романа автор позаботится о том, чтобы наследство все-таки перешло в более надежные руки! Тем не менее образы "злоумышленника" Мориса и "честных английских парней" Сесила и Майкла Клифтона довольно схематичны и недостаточны для драматического развития ситуации. Его и не будет. Поначалу можно предположить, что мы много услышим о соперничестве братьев на любовном фронте, но оказывается, что главными действующими лицами являются полицейские, остальные же появляются на сцене лишь в той мере, в которой они необходимы для ведения следствия.

Вышел в Англии в 1927 году.

Перевод выполнен В. Челноковой под редакцией М. Макаровой специально для настоящего издания и публикуется впервые.

Примечания

1

Картинная галерея во Флоренции

2

Потайная комната в замке или церкви, где укрывались католические священники, когда католицизм был запрещен

3

Ворожба по листьям: пишут на листьях слова и пускают по ветру, ответ составляют из слов на невзлетевших листьях. Другой способ: размять листья в руке и посмотреть, какая выйдет фигура

4

Произведение, написанное в 1728 году английским поэтом и драматургом Гаем Джоном (1685–1732), имевшее огромный успех

5

Музыкальный термин, означающий "уменьшая силу звука"

6

Джонни Уокер — эмблема одного из сортов виски: джентльмен в котелке, в красном сюртуке, в лосинах и сапогах

7

При первом взгляде (лат.)

8

Мертвенная окоченелость (лат.)

9

Пьеса английского писателя Уильяма Гилберта, музыку к которой написал Артур Салливан

10

Ироническая поэма в жанре нонсенса. Написана Льюисом Кэрроллом уже после знаменитых сказок об Алисе. Вышла в свет в 1876 году.

Content

Коннингтон Дж. Дж
Трагедия в Равенсторпе

Глава 1. Домик Феи

Глава 2. Чувство юмора мистера Поулгейта

Глава 3. Кража на бале-маскараде

Глава 4. Погоня в лесу

Глава 5. Сэр Клинтон в музее

Глава 6. Объяснение мистера Фосса

Глава 7. Что было в озере

Глава 8. Убийство в музее

Глава 9. Меч Мурамасы

Глава 10. Выстрел на прогалине

Глава 11. Подземный Равенсторп

Глава 12. Труп Чучундры

Глава 13. Отофон

Глава 14. Вторая погоня в лесу

Глава 15. Сэр Клинтон раскрывает дело

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА: "Трагедия в Равенсторпе"

Примечания