Валерий Роньшин

КЛАДБИЩЕ КУКОЛ

Глава I

ЯСИК НОИК

Неприятности чаще всего приходят оттуда, откуда их вовсе не ждешь… Жизнь двух подружек, Юльки Чижиковой и Юльки Рыжиковой, складывалась просто замечательно. Во-первых, начинались летние каникулы. Во-вторых, родители у обеих Юлек укатили кто куда (у Чижиковой — на Север, в командировку; у Рыжиковой — на юг, в отпуск); а значит, можно было ходить на ночные дискотеки, устраивать дома вечеринки, играть до одурения в стрелялки-убивалки на компике… Короче, полный букет удовольствий.

В последний учебный день девчонки решили вместо школы закатиться в ресторан. Отметить успешное окончание седьмого класса. И не в какой-нибудь забегаловке, типа «Макдоналдса» с его вечными гамбургерами и чизбургерами, а в самом что ни на есть шикарном, дорогом ресторане.

В наше время попасть в ресторан не проблема. Даже для школьниц. Были бы только, как говорится, баксы. А баксы у Чижиковой и Рыжиковой были. Сразу после отъезда родителей обе Юльки «сели» на телефон и принялись обзванивать модельные агентства. (Чего непродвинутые родичи явно бы не одобрили.) Ну а дальше пошло как по маслу. Ведь у обеих подружек имелись длинные-предлинные ноги. А в модельном бизнесе ноги ценятся выше головы, это вам не Академия наук. Поэтому после первого же кастинга (то есть выбора моделей) девчонкам предложили «делать дефиле», проще говоря — учиться ходить по подиуму. Рыжикова с Чижиковой быстренько этому научились и уже через пару дней приняли участие в традиционном показе мод в казино «Олимпия». И заработали аж по триста баксов. Вот так-то!

И теперь подружки сидели в рыбном ресторане «Империал» и оживленно болтали. О чем? Да о парнях, конечно. Чижикова рассказывала Рыжиковой о своем новом увлечении.

— Та-а-кой классный парень, — с придыханием говорила Юлька, — та-а-к классно целуется…

— А вы каким поцелуем целовались? — интересовалась другая Юлька.

— Японским [1].

— Да, неплохой поцелуйчик, — со знанием дела оценила Рыжикова. — А поцелуй с разворотом не пробовали [2]?

— Пробовали…

Юные красавицы знали толк в поцелуях. За свою четырнадцатилетнюю жизнь и та, и другая Юлька сменили не одного бойфренда. И даже не двух.

— А как его зовут? — спросила Рыжикова.

— Тоха.

— Антон, что ли?

— Ага, Антон. Он от меня прямо без ума. Говорит, у него еще никогда такой классной девчонки не было.

Рыжикова саркастически скривила губы.

— И ты на это купилась? Да они все так говорят.

— Ну и что, все равно кайфово. К тому же он такой красавчик. Хочешь, фотку покажу? — Не дожидаясь ответа, Чижикова достала снимок. — Гляди, какой симпатюля.

Рыжикова еще больше скривилась.

— По-моему, он для тебя малость староват.

— Ничего не староват. Ему всего шестнадцать с хвостиком.

— И большой хвостик?.. — не без ехидства осведомилась Рыжикова.

— Да ладно тебе, Рыжик, — отмахнулась Чижикова. — Нам ведь тоже не по семь лет… К тому же я не собираюсь встречаться с ним целую вечность. Попудрю ему мозги с недельку и найду другого. Как говорит моя маман: «В жизни главное — разнообразие».

— Это точно, — согласилась Рыжикова.

— Он меня постоянно на «ужастики» водит, — продолжала Чижикова. — Я уже объелась всеми этими «Воплями», «Криками», «Стонами»… А вчера, знаешь, что смотрели?

— Что?

— «Диван-вампир».

— Говорят — чумовой «ужастик».

— Да ну, полная лажа. Там диван кровь высасывает у всех, кто на нем спит. Прямо разбух от крови. А один мужик ка-а-к даст по нему ножом, кровища из дивана ка-а-ак хлынет… Фу, гадость, — поморщилась Чижикова.

— А еще куда ходили?

— На кладбище.

— Куда-а?! — округлила глаза Рыжикова.

— На кладбище. Тохе нравится на кладбищах тусоваться. Кстати, мы с ним на кладбище и познакомились. Прикольно, да?

— Ну-у, не знаю. — Рыжикова вновь взглянула на снимок. Ей вдруг показалось, что она уже видела этого Тоху.

— Слушай, Чижик, я его где-то видела.

— Где ты могла его видеть?

— Не помню… А как его фамилия?

— На фига мне его фамилия? — засмеялась Чижикова. — Я за него замуж не собираюсь.

В этот момент к столику подошел официант. С усами.

— Что будем заказывать, девочки? — бодренько поинтересовался он.

Чижикова тут же начала дурачиться:

— Нам, пожалуйста, картошку в мундире, селедку неочищенную и два кусочка черствого хлеба…

Официант оценил Юлькино остроумие.

— Хе-хе-хе, — посмеялся он в усы. — Шутница, однако… Ну а все-таки, девочки, чего желаете?

И подружки пожелали крабов с овощами, печеного гуся с паприкой, отварного осетра в огуречном рассоле и стерлядь, фаршированную раковыми шейками.

Усатый официант убежал выполнять заказ. А Чижикова и Рыжикова вернулись к прерванному разговору.

— Тоха меня сегодня в «ночник» зовет, — похвасталась Чижикова и предложила: — Пошли с нами, Рыжик. И Влада своего возьми.

Рыжикова хмыкнула:

— Вспомнила. Я Влада еще на прошлой неделе отшила.

— Да не гони.

— Честное слово.

— У вас же такая романтическая любовь была.

— Была да сплыла.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Ну а что мне теперь — застрелиться?

— Он же тебе такие обалденные стихи писал… — Мечтательно закатив глаза, Чижикова продекламировала:

Разлука не может быть вечной.

Ты вдруг придешь ко мне.

И мы пойдем гулять при луне,

Позабыв о всякой фигне…

— Писать-то он писал, — подтвердила Рыжикова. — А потом взял и подставил меня.

— Как это?

— А раззвонил дружкам, что у меня прямо крышу снесло от любви к нему.

— Во гад какой!

— Я ему так и сказала: «Ну ты, Влад, и гад!»

— А он чего?

— Да ничего. Ухмыляется, как придурок…

— Тогда правильно сделала, что отшила, — одобрила Чижикова. — Найдешь другого. Кругом полным-полно классных парней…

— Да ну их на фиг! — с презрительной гримасой бросила Рыжикова. — Все парни какие-то прибабахнутые…

К столику снова подошел официант. Но уже другой. Без усов. Он принес девчонкам заказ.

Чижикова начала и безусого прикалывать. Скорчив серьезную физиономию, она выпалила:

— Аик гдеик уик саик тыйик?

— Простите, что? — не понял официант.

— Аик гдеик уик саик тыйик, — повторила Чижикова все с тем же серьезным выражением лица.

Надо сказать, что это была вовсе не тарабарщина, как могло показаться на первый взгляд. Это был «тайный» язык, который подружки разработали еще в четвертом классе. Впрочем, особо напрягаться девчонки не стали. Просто к каждому слогу каждого слова они прибавляли слог «ик». Вот и вся тайна.

В данном случае Чижикова спросила у официанта: «А где усатый?»

Но безусый, конечно же, не врубился.

— Извините, — обратился он к Рыжиковой, — а на каком языке говорит ваша подруга?

— На барментьерском, — не моргнув глазом, выдала Рыжикова. — Есть такое государство — Барментьера.

— Что-то я не слыхал о таком государстве.

— Да оно ма-а-хонькое… — Рыжикова показала кончик мизинца. — Вот такое.

— А где оно находится?

— Ну, если смотреть со стороны Европы — то справа от Аргентины.

— А-а, — протянул официант.

Поверил он или нет — было непонятно. Впрочем, возможно, и поверил, потому что Чижикова и впрямь походила на мулатку-шоколадку из Латинской Америки. Во время весенних каникул она с родителями побывала на Мадагаскаре. Загорела там до черноты и привезла кучу золотых побрякушек. Сейчас у нее на ногах красовались ножные браслеты, на руках, соответственно, ручные браслеты, и даже в пупке (который оставался открытым) поблескивало золотое колечко. Так что официант вполне мог принять девчоночий розыгрыш за чистую монету. Во всяком случае, он попросил Рыжикову:

— Вы не переведете, что сказала ваша подруга?

Рыжикова с готовностью «перевела»:

— Она желает вам, чтобы у вас все было, и вам за это ничего не было. Это традиционное пожелание жителей Барментьеры.

— О, спасибо, спасибо… — рассыпался официант в благодарностях.

— По-жа-лю-сто, — ответила Чижикова, едва сдерживая смех.

— Вы говорите по-русски! — восхитился официант.

— Нимножько, — старательно коверкала слова Юлька. — Совсьем каплюшку. Ясик ноик?

— А что такое ясик… э-э… носик? — вновь посмотрел официант на Рыжикову.

— Не «ясик носик», а «ясик ноик», — поправила его та. — Это значит — «ясно».

— Ясик ноик, ясик ноик, — усиленно закивал Чижиковой официант.

Но Юлька на него уже не смотрела, нацелившись вилкой в отварного осетра. Другая же Юлька принялась за печеного угря.

— Не буду вам мешать, девочки, — сразу закруглился официант. — Приятного аппетита.

И он исчез.

А подружки принялись лакомиться рыбкой. Потом они еще заказали икорки. Рыжикова — черной, а Чижикова — красной. Затем отведали креветок в пикантном соусе… И все была такая вкуснятина! Но и денежек, конечно, много набежало.

На десерт официант принес девчонкам персиковое мороженое в хрустальных вазочках.

— Мы этого не заказывали! — закричали в один голос Чижикова и Рыжикова.

— За счет заведения, девочки, — широко улыбался официант. — Ясик ноик?

— Ясик ноик! — хором ответили подруги.

Слопав халявное мороженое, они вышли на улицу. Настроение у обеих Юлек было просто великолепное. Еще бы, после такого перекусончика.

— Клевое местечко, да, Рыжик?

— Ага. Классно посидели. А как ты думаешь, официант врубился, что мы его прикалываем?

— Ни фига он не врубился, — захихикала Чижикова.

Рыжикова тоже захихикала.

— Барментьера… — сквозь хихиканье сказала она. — Справа от Аргентины… Ой, умора.

— «А что такое «ясик носик»?» — передразнила официанта Чижикова.

Подружки закатились пуще прежнего.

— Ха-ха-ха! — заливалась Чижикова.

— Хи-хи-хи! — вторила ей Рыжикова.

Девчонки даже не подозревали, что скоро им станет не до смеха.

Глава II

«ПРЕДСКАЗЫВАЮ СМЕРТЬ»

Полдень был не за горами. Солнце стояло в зените. А Чижикова с Рыжиковой стояли на набережной Мойки и кормили уточек. Кидали им в воду мякиш от батона. Невдалеке шумел Невский проспект.

— Слушай, Рыжик, — вернулась к прежнему разговору Чижикова, — так ты идешь с нами в «ночник»?

— Ой, Чижик, я даже не знаю.

— Пошли. Повеселимся.

— А нас туда пустят?

— Конечно, пустят. В ночные клубы с восемнадцати лет пускают.

— Ты думаешь, мы тянем на восемнадцатилетних?

— В этом прикиде — не тянем. Но мы же намажемся, накрасимся…

— Наштукатуримся, — подхватила Рыжикова.

— Вот именно! Да мы будем выглядеть на двадцатник, не меньше!

Девчонки дружно засмеялись.

— А во сколько вы идете? — спросила Рыжикова.

— Тоха должен мне звякнуть. Тогда и договоримся. Но я думаю, часиков в десять.

— Хорошо. Я тоже пойду.

— Ура-а! — запрыгала Чижикова. — Ну мы там с тобой дадим жару! Оторвемся на полную катушку!

— Это точно.

— С Тохой познакомишься.

— Где же все-таки я его могла видеть? — вновь попыталась вспомнить Рыжикова.

— Вот сегодня у него и спросишь. Может, и он тебя где-нибудь видел.

Девчонки направились к Невскому.

— Ой, гляди, Чижик, — со смехом воскликнула Рыжикова. — Прикол какой!

— Где? — завертела головой Чижикова.

— Да вон… — тыкала Рыжикова пальцем в сторону большой вывески:

МАГИЧЕСКИЙ САЛОН ГОСПОЖИ ТЕРЕЗЫ

А чуть ниже было написано:

ПРЕДСКАЗЫВАЮ СМЕРТЬ.

КТО ЖЕЛАЕТ УЗНАТЬ, КОГДА ОН УМРЕТ,

МОЖЕТ ОБРАТИТЬСЯ В НАШ САЛОН.

ИССЛЕДОВАНИЕ ПЛАТНОЕ. ТАЙНА ГАРАНТИРУЕТСЯ.

— Давай зайдем, — предложила Чижикова.

— Ой, нет, — поморщилась Рыжикова.

— Ну давай, Рыжик. Узнаем, когда умрем. Это же Прикольно.

— Не хочу.

— Ну-у Ю-у-ль… — заканючила Чижикова, — ну пожа-а-а-алуйста…

— Отстань!

— Ну Юлечка, солнышко… Ну ради меня…

— Отстань, я тебе сказала.

— Не отстану.

— Да они ж, наверное, офигенные деньги дерут.

— Я за все заплачу.

— Нет, все равно не пойду, — ответила Рыжикова, ощущая в душе какое-то нехорошее предчувствие.

— Ах, так! — мстительно вскричала Чижикова и легко запрыгнула на низкий парапет набережной.

— Эй-эй! — предостерегающе окликнула ее Рыжикова. — Смотри в Мойку не плюхнись.

— Специально плюхнусь, если не пойдешь, — пригрозила Чижикова и чуть было действительно не упала в воду. — Ой, мамочки! — заверещала она, теряя равновесие.

Рыжикова вовремя сдернула подругу с парапета.

— Шизанутая!

— Да, я шизанутая, — подтвердила Чижикова. — Сейчас по-настоящему в Мойку прыгну, если не согласишься.

— Ну ладно, — нехотя уступила Рыжикова. — Идем в твой дурацкий салон.

— Йес! — радостно завопила Чижикова. — Вот увидишь — это будет круто!

— Угу, — буркнула Рыжикова, чувствуя, как на душе становится все тоскливее. И главное, непонятно — почему?

Магический салон напоминал офис преуспевающей фирмы: дорогая офисная мебель, дорогая оргтехника… Навстречу девчонкам шагнул мужчина в дорогом костюме. — Здравия желаю! — по-военному поздоровался он.

— Здрасте, — ответили ему обе Юльки.

— Я секретарь госпожи Терезы. Чем могу служить?

— Мы хотим узнать, когда умрем, — запросто брякнула Чижикова.

— Это стоит пятьдесят долларов.

— Пятьдесят? — обалдели подружки.

— Так точно!

— За двоих? — уточнила Рыжикова.

— Никак нет! С каждой.

— Что-то больно много берете, — заметила Чижикова.

— А вы хотите столь ценную информацию бесплатно получить?

— Что уж в ней такого ценного? — спросила Рыжикова.

Секретарь объяснил:

— Зная день своей смерти, вы можете грамотно спланировать оставшуюся жизнь. Не спеша подобрать местечко на кладбище, заказать памятник… Да и вообще пожить в свое удовольствие.

— А ваш салон гарантию дает? — спросила Чижикова.

— Так точно. Если в течение двух недель со дня предсказания клиент не умирает — деньги возвращаются.

— Ладно, уговорили… — Юлька протянула секретарю стодолларовую купюру. — За двоих.

— Госпожа Тереза вас сейчас примет, — сказал секретарь, пряча деньги. И добавил: — Вам еще повезло, девочки. Многие по году ждут приема. Госпожа Тереза — очень занятой человек.

Он нажал кнопку переговорки.

— Да, Жорж? — послышался хрипловатый женский голос.

— К вам клиентки, Тереза Михайловна.

— Пусть заходят.

— Слушаюсь! — И девчонкам: — Проходите, пожалуйста.

Подружки прошли в соседнюю комнату. И словно бы попали в другой мир. Звуки улицы, дневной свет… — все это осталось за дверью. Девчонки очутились в сумрачном помещении. На черном столике стоял черный подсвечник с тремя горящими свечами, тоже черными. И лежал череп-пепельница.

Госпожа Тереза курила тонкую сигару. Это была уже немолодая женщина с ядовито-зелеными волосами, кроваво-красными губами и мертвенно-синими ногтями.

— О-о, — томно промолвила она, — какие прелестные девочки. Присаживайтесь, крошки, — указала дымящейся сигарой на два черных стула.

Девчонки сели.

— Вы экстрасенс? — бойко поинтересовалась Чижикова.

— Нет, дорогуша, — ответила госпожа Тереза. — Я ведьма.

— Настоящая ведьма?

— Да уж не игрушечная.

— И вправду можете предсказать, когда человек умрет?

— Легко, детка. У меня по этой части ба-а-льшой опыт. Я ведь сама в детстве два раза умирала. Первый раз — в пять лет, в реке утонула. Второй раз — в пятнадцать, под машину угодила.

— А-а, так вы пережили клиническую смерть, — поняла Чижикова. — Я про это читала. Вы увидели яркий-яркий свет, а потом попали в длинный-длинный тоннель, да?

Госпожа Тереза выпустила в потолок колечко дыма.

— Какие глубокие познания о смерти в столь юном возрасте.

— А что, разве не так?

— Нет, милая. Я увидела маленькую девочку в белом платьице. Это и была моя Смерть.

— Девочка-Смерть? — удивилась Чижикова.

— Да, девочка-Смерть, — подтвердила госпожа Тереза. — К взрослым приходит взрослая Смерть. А к детям — детская Смерть. У Смерти много обличий…

— Я фигею, — сказала Чижикова.

А Рыжикова молчала. Хорошее настроение у нее улетучилось еще на улице, а сейчас в душу вползал самый настоящий страх. Она жалела, что поддалась на уговоры подруги и пошла в магический салон.

Чижикова продолжала вовсю любопытничать:

— Страшно было умирать?

— Вовсе нет, — отвечала госпожа Тереза. — Даже приятно…

У Рыжиковой холодок по спине пробежал от этих слов. А Чижиковой хоть бы что. Захихикала.

— «Приятно»? Ну вы загнули.

— Нисколько. Смерть — самое прекрасное, что есть на свете.

— Однако вы живы, — с подколом отметила Чижикова.

— Ничего подобного. На самом деле я мертвая.

И от этих слов у Рыжиковой холодок по спине пробежал. А Чижикова опять захихикала.

— Все-то вы сочиняете, — прямо заявила она. — Мы вам не верим. Да, Рыжик?

— Ага, — выдавила из себя Рыжикова.

— Верить или не верить — дело ваше, — невозмутимо ответила госпожа Тереза, сбив пепел сигары в череп-пепельницу.

— А докажите, что вы ведьма, — начала по обыкновению прикалываться Чижикова. — Наколдуйте чего-нибудь.

— Что именно? Я знаю десять тысяч способов колдовства.

— Ну коне-е-чно… — скептически протянула Чижикова. — Вы можете по моей фотке определить, каким деревом я была в прошлой жизни, да?

— Как раз этого я и не могу. А установить по фотографии, жив человек или нет — запросто.

— Сейчас мы это проверим. — Чижикова, подмигнув Рыжиковой, достала из рюкзачка фотографию своего бойфренда. — Что вы про него скажете?.. — протянула она снимок госпоже Терезе.

Ведьма мельком глянула на фото.

— Только одно: он мертв.

— А вот и нет! А вот и нет! — торжествующе завопила Чижикова. — Мы с ним сегодня в ночной клуб идем! Понятно вам?

— Ты можешь идти с ним куда угодно, детка. Но этот юноша мертвый. Причем мертвый с самого рождения.

— Как это?

— Он родился от мертвецов.

— От каких мертвецов?

Госпожа Тереза равнодушно пояснила:

— От живых родителей рождаются живые дети, а от мертвых — мертвые. Так что, милочка моя, твой Тоха — мертвец.

Тут уж Чижикова сразу и не нашлась, что ответить. Ведь имени своего парня она госпоже Терезе не называла. Повисла пауза. Ведьма, затянувшись напоследок, кинула сигару в пепельницу. — Давайте-ка, красавицы, перейдем к делу. Вы, я так понимаю, хотите узнать, когда умрете?

— Да, хотим! — с вызовом ответила Чижикова.

— А вы уверены?

— В чем?

— В то, что вы этого хотите.

— Да, уверены. Точно, Рыжик?

Рыжикова кивнула, хотя она-то как раз и не была уверена.

— Сейчас узнаете, — с усмешкой произнесла госпожа Тереза. — Кто первый?

— Я! — вскочила со стула Чижикова.

— Разувайся, детка.

— Зачем?

— Я предсказываю смерть с помощью ногомантии.

— А что это такое?

— Гадание по ноге.

— А по какой ноге вы будете гадать? По левой или по правой?

— По левой.

Чижикова сняла левый ботинок. С минуту ведьма изучала линии Юлькиной ступни. Потом сказала:

— Ты, дорогуша, проживешь сто один год.

— Я фигею! — присвистнула Чижикова.

Госпожа Тереза посмотрела на Рыжикову.

— Теперь ты, лапонька… А ты, рыбка, — обратилась она к Чижиковой, — подожди ее за дверью.

— О’кей! — весело откликнулась та и не удержалась, чтоб напоследок не съязвить: — Спасибо за приятное вранье, Тереза Михална!

— Пожалуйста, — в тон ей ответила ведьма.

Юлька вышла.

А вторая Юлька осталась один на один с ведьмой.

— Боишься меня, лапонька? — спросила у нее госпожа Тереза.

— С чего вы взяли?.. — занервничала Рыжикова.

— Боишься, боишься, — усмехалась ведьма. Поднеся подсвечник с горящими свечами чуть ли не к самому Юлькиному носу, госпожа Тереза начала пристально вглядываться в Юлькины черты.

Рыжикова еще больше занервничала.

— Что вы меня разглядываете?

Ведьма не отвечала.

— Может, мне разуться? — спросила Юлька.

— Не надо. Я и так вижу печать смерти на твоем лице. Увы, дорогуша, ты умрешь раньше, чем состаришься.

Во рту Рыжиковой пересохло.

— А… когда?

— Сегодня.

Бедная Юлька чуть со стула не упала от такого предсказания. Она знала, конечно, что когда-нибудь ей придется умереть. Ну там лет через семьдесят или на худой конец через пятьдесят… Но сегодня?!

— Да, сегодня, — повторила госпожа Тереза, словно отвечая на невысказанный Юлькин вопрос.

— Но мне же только четырнадцать, — пролепетала Рыжикова.

— Это не имеет значения. Главное не сколько человек прожил, а сколько ему осталось. А твоя жизнь уже на исходе.

— Но… но я же ничем не болею.

— Умирают и не от болезней, зайка. Смерть — он всегда рядом. Можно угодить под машину, разбиться на самолете, поскользнуться, захлебнуться, подавиться… Смерть — она всегда рядом, — повторила ведьма.

— Вы это точно знаете?

— Что Смерть — рядом? Абсолютно точно.

— Нет, то, что я умру именно сегодня.

Госпожа Тереза помедлила с ответом. И в Юлькиной душе полыхнула надежда.

— Не точно, да?! Не точно?!

— Ну, скажем, так — шансов у тебя почти никаких.

— «Почти»?! — ухватилась Рыжикова за это слово, как утопающий за соломинку. — Значит, все-таки есть шанс?!

— О-о-чень маленький. Но если вдруг такое чудо случится, и ты сегодня не умрешь, приходи завтра, я тебе сообщу новую дату смерти. Бесплатно.

— Спасибо. — Юлька потерянно побрела к выходу. — До свидания, — сказала она от дверей.

— Скорее уж — прощай, — поправила ее ведьма.

На ватных ногах Рыжикова вышла из комнаты.

В холле Чижикова вовсю кокетничала с секретарем.

— Вы женаты? — игриво спрашивала она.

— Никак нет! — отвечал секретарь.

— Что, еще не встретили свою любовь?

— Так точно!

И тут Рыжикова выходит. Белая, словно снег.

— Рыжик, что с тобой? — кинулась к ней Чижикова.

— Ничего. Идем отсюда.

На улице кипела обычная жизнь. Шли прохожие. Мчались машины…

— Ну чего она тебе там наговорила? — добивалась Чижикова от подруги.

— Она сказала… сказала… — глотала Юлька слезы.

— Что?! Что?!

— Что я сегодня умру, — с трудом выговорила Рыжикова. И расплакалась.

А Чижикова рассмеялась:

— Ой, не могу! И ты поверила в эту чушь?! Да это все лапша на курином бульоне!

— Ты думаешь?

— Конечно!.. Не сходи с ума, Рыжик.

— Но она же назвала имя твоего Тохи. Вот откуда она его узнала?! Откуда?!

— Да это какой-то фокус, в который мы просто не въехали. Не бери в голову. — Чижикова глянула на часы и ужаснулась: — Я фигею — половина пятого! Было же двенадцать!

— Ага, — подтвердила Рыжикова. Она тоже помнила, что в салон они вошли около двенадцати. Находились девчонки там от силы полчаса. Тем не менее часы у обеих Юлек показывали шестнадцать тридцать.

— Тогда нам пора по домам, — сказала Чижикова. — Готовиться.

— К чему? — не поняла Рыжикова.

— Здрасте, приехали. Ты что, забыла? Мы же сегодня в «ночник» идем.

Рыжикова и впрямь забыла. А теперь и настрой был не тот.

— Я, наверное, не пойду, Чижик.

— Из-за этой двинутой тетки? Ну ты даешь, Рыжик. Не думала, что ты такая суеверная.

— Да я не суеверная…

— Суеверная, суеверная, — настаивала Чижикова. — Вот на таких дурочках, как ты, всякие шарлатаны денежки и делают.

Хотела Рыжикова ответить, что это ведь Чижикова затащила ее в салон и сто долларов выложила. Но вместо этого сказала:

— Может, госпожа Тереза и шарлатанка, но сглазить она меня вполне могла.

— Да, сглазить могла, — согласилась Чижикова. — В общем, смотри сама, Рыжик. В принципе можем и завтра в «ночник» закатиться.

«До завтра надо еще дожить», — невольно подумала Рыжикова.

— О, моя маршрутка! — воскликнула Чижикова. — Я побежала. А вечерком я тебе звякну. Вдруг ты передумаешь. О’кей?

— О’кей.

— Пока! Увидимся!

И Чижикова помчалась к маршрутному такси, даже не подозревая, что вместо ночного клуба она попадет в морг.

Глава III

КУКОЛЬНИК

Дома Чижикова накрасилась, намазалась и наштукатурилась.

— Классный видок! — сказала она своему отражению.

Плюхнувшись в кресло, Юлька нацепила наушники и врубила плеер. Стала раскачиваться в такт зазвучавшей мелодии. Чижикова не боялась пропустить Тохин звонок. У нее был автоответчик. Но время шло. А Тоха не звонил.

«Вот блин, — подумала Юлька. Обычно она первая парням не звонила. Слишком жирно для них. Но в данном случае ситуация была иной. Тоха обещал позвонить — и не звонил… А вдруг с ним что-то случилось?

Прождав еще с полчасика, Чижикова не вытерпела. Позвонила сама.

— Майор Гвоздь на проводе! — чеканно ответил ей мужской голос.

Юлька явно попала не туда. Сбросив звонок, она вновь набрала Тохин номер.

— Майор Гвоздь на проводе! — отчеканил все тот же голос.

Чижикова в третий раз попыталась дозвониться до Тохи.

И опять на проводе оказался майор Гвоздь.

«Вот блин!» — привычно подумала Юлька. А вслух спросила:

— Простите, у вас какой номер?

— А ты какой набираешь? — вопросом на вопрос ответил майор.

Чижикова сказала.

— А зовут тебя как? — продолжал задавать вопросы неведомый Гвоздь.

— Предположим, Юля. А что?

— Ты, наверное, с Антоном хотела поговорить?

— Да, — несколько растерялась Чижикова.

— Когда ты с ним виделась в последний раз?

— Вчера.

— Где?

Это уже походило на допрос.

— Вам-то не все равно? — вызывающе произнесла Юлька. — Позовите Антона.

— К сожалению, он не может подойти.

— Почему?

— Его убили сегодня утром.

— Как убили?! — ахнула Чижикова.

— Из пистолета.

— Из какого пистолета?

— Автоматического. Системы «Макаров».

У Юльки голова кругом пошла.

— А кто его убил?

— Маньяк один. По прозвищу Кукольник.

— Кукольник… — машинально повторила Чижикова.

— Так точно. Он на месте преступления всегда куклу оставляет. Это у него такая визитная карточка.

— Он и Антону куклу оставил? — автоматом спросила Юлька.

— Так точно, — подтвердил Гвоздь. — Куклу Барби. Мы поэтому и догадались, что это его рук дело.

— Это не его рук дело. Куклу Барби я Антону подарила.

— Вот так номер, чтоб я помер! — воскликнул майор. — А зачем ты взрослому парню куклу подарила?

— Прикололась… — вздохнула Юлька.

— Хм-м, — промычал Гвоздь. — Выходит, Кукольник здесь ни при чем. Я сразу и подумал: странно как-то…

— Что — странно?

— Кукольник специализируется на четырнадцатилетних девочках. И обычно орудует не пистолетом, а шприцом.

— Шприцом?

— Так точно. Делает жертве укол ламинола. Та отрубается. И Кукольник ее сжирает. Живьем.

— Я фигею! — вырвалось у Чижиковой. — Он что, людоед?

— Так точно, — в очередной раз подтвердил Гвоздь. — Маньяк-людоед… Тебе, кстати, Юля, сколько лет?

— Четырнадцать.

— Значит, он и тебя может слопать, — сделал вывод майор. — Поэтому будь начеку.

— Буду, — пообещала Юлька и замолчала, не зная, что еще сказать.

— Петр Трофимыч, — прозвучал в трубке чей-то голос в отдалении, — прикажете тело в морг отправлять?

— Ну а куда ж еще? — ответил майор и вновь обратился к Чижиковой: — Юля, а ты не могла бы завтра подъехать в морг номер семь?

— Зачем?

— На опознание. Таков порядок.

— Хорошо, я приеду.

— Он находится на перекрестке улиц Бабеля и Врубеля. Знаешь, где это?

— Знаю. Я рядом живу.

— Правда? — обрадовался майор. — Тогда подходи прямо сейчас. Через часок. Договорились?

— Договорились.

— Вот и отлично! До встречи в морге.

Чижикова положила трубку. И сама легла. На диван. Закрыла глаза. Перед ее мысленным взором сразу же возник образ улыбающегося Тохи. Никогда она его больше таким не увидит. Юлька протяжно вздохнула. Да, жизнь полна сюрпризов. И не всегда приятных.

Прошло полчаса. Пора было идти в морг.

Чижикова встала и пошла.

Столько раз она пробегала по улице Врубеля и даже не подозревала, что низкое здание между магазинами «Фото» и «Охота» — морг.

У входа висела табличка:

ГОРОДСКОЙ МОРГ № 7

Из глубины морга слышалась музыка. Отнюдь не похоронная.

Звонок отсутствовал. Юлька постучала. Дверь открыл подвыпивший мужчина.

— Морг закрыт! — весело сообщил он Чижиковой. — У нас свадьба!

— Какая свадьба? — опешила Юлька.

— Директор морга женится. Слышишь?.. — Мужчина приоткрыл пошире дверь.

— Горь-ко! Горь-ко! — скандировал нестройный хор.

— А вам не привозили… — начала было Чижикова.

Но мужчина ее перебил:

— Нам никого не привозили. Мы уже третий день гуляем.

Юлька вернулась домой. И сразу увидела мигающий индикатор автоответчика. Кто-то оставил сообщение, пока она отсутствовала.

Чижикова нажала кнопку. И ушам своим не поверила.

— Приветик, Чижик-Пыжик, — зазвучал Тохин голос. — Появишься — звякни. Жду ответа, как электрик света.

Юлька с колотящимся сердцем набрала номер.

— Алло, — сказал Тоха.

— Антон, это ты? — все еще не верилось Чижиковой.

— Ну а кто же.

— Я фигею…

— А что такое? — не понимал Тоха.

— Сейчас расскажу.

И Юлька рассказала.

— Нет, ты представляешь… — никак не могла она успокоиться.

— Да-а, круто тебя прикололи.

— Прикололи?

— Конечно. Ты не туда попала, а там какой-то прикольщик сидит.

— Но этот майор Гвоздь назвал твое имя.

— Ты скорее всего первая назвала.

— Ничего подобного. Он сказал: «Ты с Антоном хочешь поговорить?»

— Значит, совпадение. Фамилию мою ты ему не называла?

— Я ж ее не знаю.

— Ну вот. Выходит, просто имена совпали.

— Так ты думаешь, это прикол?

— Уверен.

— А может, и вправду какой-нибудь Кукольник убил какого-нибудь Антона?

— Вряд ли. Я бы знал про этого Кукольника. Ведь я всю криминальную хронику по телику смотрю.

Чижикова успокоилась.

— В «ночник»-то идем? — спросила она.

— А как же. Я для того тебе и звонил.

— А почему так поздно? — с притворной суровостью осведомилась Юлька.

— Угадай с трех раз.

— И не подумаю. Быстро говори.

— Я искал тебе подарок.

— Какой подарок?

— В честь нашего знакомства. Сегодня ровно неделя, как мы познакомились.

— И что ты мне подаришь? — заулыбалась Чижикова.

— Не скажу.

— У-у, — надула губы Юлька.

— Чего «у-у»?

— Ну скажи, Тошка.

— Не скажу, не скажу, не скажу, — дурачился Антон.

— Ах ты, поросенок, — любовно обозвала его Юлька.

В общем, поболтав в этом духе еще минут пять, они договорились о встрече. Чижикова выскочила в коридор. Но на полпути к лифту вспомнила о Рыжиковой. О том, что обещала ей позвонить. Вернулась. Набрала номер.

— Чего надо? — ответил ей противный мужской голос. Юлька явно опять попала не туда. Потом что никаких мужских голосов, тем более противных, в квартире у Рыжика быть не могло.

Сбросив звонок, Чижикова вновь набрала номер.

— Чего надо? — услышала она все тот же голос.

История повторялась…

— Извините, у вас какой номер? — спросила Юлька.

— Не знаю я, какой здесь номер, — пробурчал тип. — А ты кому звонишь-то?

— Подруге, — ответила Чижикова и хотела положить трубку.

Но тип сказал:

— Ну есть тут одна девка. С бородавкой на шее.

Юлька ощутила укол беспокойства. У Рыжика как раз под правым ухом была родинка.

— Позовите ее, — осторожно попросила Чижикова.

— Она дрыхнет.

— Что?

— Что слышала. Я ей сделал ма-а-ленький такой укольчик. И она сразу отрубилась. Ха-ха-ха… — разразился тип жутковатым смехом.

— Дебил! — крикнула Юлька и бросила трубку.

Телефон тут же зазвонил.

— Алло, — сказала Чижикова.

— Ты чего трубку бросаешь, финтифлюшка? — прорычал тип. — Сейчас я к тебе в гости приду. Поняла?..

Юлька молчала. А тип продолжал:

— Вот только скушаю твою подружку и сразу к тебе. С куколкой. Ты ведь любишь играть в куклы?

— Вы кто? — медленно спросила Чижикова.

— Пожиратель девочек! Ха-ха-ха…

Глава IV

У СТРАХА ГЛАЗА ВЕЛИКИ

Не успела Чижикова умчаться на маршрутке, как Рыжикова, переходя дорогу, чуть было не угодила под другую маршрутку. Взвизгнули тормоза.

— Куда прешь, трата-та-та-та! — заорал на Юльку водитель, щедро пересыпая свою речь ругательствами. — Глаза дома забыла, тра-та-та-та-та!.. Не видишь, что ли — красный горит, тра-та-та-та!..

— Извините, — пискнула Рыжикова и юркнула в ближайшую подворотню.

Села во дворике на скамейку успокоиться.

«Вот ведьма проклятая, — думала Юлька. — Накаркала…»

Посидев с минутку, но так и не успокоившись, Рыжикова пошла домой. Настроение у нее было на нуле. А дома, как назло, никого. Раньше Юльку это только радовало. Родичи, откровенно говоря, напрягали. Но сейчас Рыжикова предпочла бы, чтоб родители были дома. Ей не хотелось возвращаться в пустую квартиру.

Юлька поднялась на свой двенадцатый, последний этаж и вставила ключ в замочную скважину. Когда она открывала дверь, в голове мелькнула дурацкая мысль, что в квартире ее поджидает убийца. Рыжикова с опаской вошла в прихожую. Убийцы не было.

«Ну, идиотка», — обругала себя Юлька. Надо было срочно как-то успокоиться. И Рыжикова поняла как. Нужно закусить. Тогда настроение снова станет о’кей… Юлька прошла на кухню, сварила себе полпачки вареников с картошкой, обильно полила их сметаной и собралась уже есть… Но тут в ее ушах зазвучал голос госпожи Терезы: «Смерть всегда рядом, зайка. Можно угодить под машину, разбиться на самолете, поскользнуться, захлебнуться, подавиться…»

Подавиться!

Рыжикова тотчас отложила вилку. Под машину она сегодня уже чуть было не угодила. А сейчас вполне могла подавиться вареником… И хоть Юльке сильно хотелось есть, она отодвинула тарелку в сторону — потому что жить ей хотелось еще сильнее.

Чтобы как-то отвлечься, Рыжикова решила посмотреть телевизор. Но в последний момент передумала. Еще, чего доброго, телик взорвется. Нет уж, лучше не рисковать… Ну а что тогда делать? Спать лечь? А если сердце во сне остановится?.. От всех этих дурацких мыслей у Юльки даже голова разболелась. «А вдруг у меня опухоль в голове?..» — мелькнула очередная дурацкая мысль. Неожиданно в форточку влетел воробей. «Чик-чирик», — весело прочирикал он и вылетел на улицу. У Рыжиковой ноги от страха подкосились. Она с первого класса знала эту примету: если в квартиру залетит воробей, то в квартире обязательно кто-то умрет. А кто может умереть в Юлькиной квартире? Только она, Юлька… От жалости к себе у Рыжиковой навернулись слезы на глаза. Юлька бросилась в спальню и зарылась лицом в подушку. Лежит, а сама думает с опаской: «Сейчас из-под кровати высунется лохматая рука и начнет меня душить…» Но это уже было чересчур. Рыжикова малость опомнилась. И пошла в ванную. Ванна, как и еда, всегда приводила Юльку в хорошее расположение духа.

Правда, войдя в ванную комнату, Рыжикова подумала: «Как бы не захлебнуться». Но, решительно отбросив эту мысль, открыла кран.

Тотчас в ванну хлынула… кровь.

Рыжикова истошно завизжала, лишь в следующую секунду сообразив, что это просто ржавая вода. «Дура ненормальная», — обозвала себя Юлька.

Пропустила ржавую воду, набрала чистую. Налила пены. И погрузилась в эту пену… Ах, как кайфово!

Сразу же все черные мысли стали не такими уж и черными, будто в ванне отмылись. «Правильно Чижик говорит, — блаженно жмурясь, думала Рыжикова, — все это лапша на курином бульоне…»

Она уже почти совсем успокоилась и даже начала задремывать в теплой водичке, как вдруг наверху раздались шаги. Кто-то прошел по потолку. То есть по чердаку. Рыжикова машинально глянула вверх, и от ужаса у нее округлились глаза и рот. Потому что из вентиляционного отверстия на нее глядело… мертвое лицо.

Дико заорав, Рыжикова пулей выскочила из ванны и помчалась в спальню, нырнув там с головой под одеяло. Но под одеялом было еще страшнее, и Юлька, недолго думая, забралась под стол.

В этот момент затрезвонил дверной звонок: дзинь-дзинь-дзинь…

Рыжикова подкралась к дверям и глянула в «глазок». На лестничной площадке стоял Василь Василич Васичкин — председатель их кооперативного дома. Рыжикова обрадовалась ему, как родному.

— Одну минуточку! — крикнула она.

Быстренько оделась и открыла дверь.

— Здрасте, Василь Василич.

— Добрый вечер, Юля, — степенно ответил председатель. — Я заявки на ремонт собираю. У вас трубы не протекают?

— Вроде не протекают.

— Дай-ка я все же гляну.

— Пожалуйста.

Василь Василич вошел в прихожую.

— Ты что, одна дома?

— Ага. Родители в отпуск уехали.

— Надолго?

— На месяц.

— Понятно…

Васичкин прошел по комнатам, пощупал батареи.

— Да, у вас порядок.

Заглянул в туалет.

— Тут тоже порядок.

Вошел в ванную…

Рыжикова замерла. Вот сейчас… Ей почему-то казалось, что Василь Василич, как и она, завопит от страха.

— И здесь порядок, — сказал председатель.

— А вентиляция?.. — затаив дыхание, спросила Юлька.

— Да, с вентиляцией непорядок, — согласился Васичкин. — Что же вы вентиляционную решетку не поставите?

— Папа давно собирается, но никак не соберется, — объяснила Рыжикова, думая с изумлением: «Неужели он не видит мертвого лица?»

Василь Василич вышел из ванной.

— А зачем вы куклу в вентиляцию засунули?

— Какую куклу? — не поняла Юлька.

— Вон ту, — снова открыв дверь, показал председатель.

Рыжикова боязливо заглянула в ванную. То, что она приняла за мертвое лицо, и впрямь было лицом, но не мертвым, а кукольным. Вот что значит — у страха глаза велики.

— Мы ничего не засовывали, — сказала Юлька. — Наверное, кто-то со стороны чердака сунул. Видите, она вниз головой сунута.

— Хм, — озаботился Васичкин. — Кто ж это мог сделать? Ключ от чердака только у меня.

— А вы сегодня были на чердаке?

— Нет, не был.

— Там кто-то ходил.

— Когда?

— Минут пять назад.

Председатель еще больше озаботился:

— Может, бомж какой поселился?..

— Вы же говорите, ключ от чердака только у вас.

— Ну, мало ли, другой подобрал… У тебя фонарик есть?

— Есть.

— Давай его сюда. Счас поглядим, кто там бродит.

Юлька замялась.

— Да ты не бойся, — засмеялся Василь Василич. — Если что, в обиду не дам. Во у меня кулачище какой… — И председатель продемонстрировал Рыжиковой свой здоровенный кулак.

— А разве на чердаке нет света?

— В том-то и дело. Проводка полетела. А мне как раз сегодня надо чердачные трубы осмотреть. Пошли, посветишь.

Как только они вошли на чердак, под ноги Рыжиковой метнулась черная тень.

— Это же кошка, — со смехом сказал Василь Василич. — Ты чего, Юль?

«И правда, чего это я?» — конфузливо подумала Рыжикова.

Васичкин, светя фонариком, уверенно зашагал в глубь чердака. В самый мрак.

Юлька двинулась следом.

— У тебя, Юля, уже каникулы? — на ходу интересовался Василь Василич.

— Да, каникулы.

— А ты в какой класс перешла?

— В восьмой.

— Значит, тебе четырнадцать?

— Ага, четырнадцать.

— Мой любимый возраст, — сказал председатель. Вокруг становилось все темнее и темнее.

— А весишь ты сколько? — продолжал интересоваться Васичкин.

— Что? — не поняла Рыжикова.

— Вес у тебя какой?

— Сорок пять килограммов. Но сейчас я немного пополнела.

— Хорошо, что пополнела, — заметил Василь Василич. — И вообще ты хорошая девочка… — Председатель вдруг резко остановился. — Это еще что такое?..

Последние слова Васичкина относились к деревянному ящику, стоящему у трубы.

— Ну-ка, посвети. — Василь Василич передал фонарь Юльке. А сам откинул крышку.

— Е-мое! — воскликнул он, заглянув в ящик.

Рыжикова тоже глянула и ахнула. Ящик был доверху забит… гробиками. Малюсенькими, прямо-таки кукольными. Председатель достал один и открыл. Внутри, словно покойница, лежала кукла.

— Теперь мне понятно, кто тут обосновался, — мрачно произнес Васичкин.

— Кто? — спросила Юлька.

— Кукольник.

— Кто-кто?

— Кукольник, — повторил председатель и, видя Юлькино недоумение, прибавил: — Ты что, не слышала, что у нас в Питере орудует маньяк по кличке Кукольник?

— Нет, не слышала.

— Ну ты даешь. О нем весь город говорит. Кукольник охотится за четырнадцатилетними девочками. И оставляет на месте преступления такие вот гробики с куклами.

— Кошмар какой, — поежилась Рыжикова.

— Еще бы, ведь он их пожирает.

— Кого — кукол?

— Нет, девочек. Делает им укол, а после съедает. Заживо.

— Кош-ш-мар… — повторила Юлька, боязливо озираясь. — А вдруг этот маньяк-людоед сейчас где-то здесь?

— Не вдруг, а точно здесь, — со смешком ответил Василь Василич. — Будем говорить откровенно, Юля. Я и есть маньяк Кукольник.

— Вы шутите? — неуверенно произнесла Рыжикова.

— Нет, финтифлюшка, не шучу, — оскалился Васичкин в мерзкой улыбочке. — Сейчас я тебя сожру. А косточки на помойку выкину.

Юльку сковал ледяно ужас. «Помогите!» — хотела крикнуть она, но с губ сорвался лишь сиплый писк.

Кукольник неотвратимо надвигался.

— Из тебя получится отличное блюдо, пупсик…

— Нет, — прошептала Рыжикова.

— Да, — ухмылялся маньяк. — Я сделаю тебе ма-а-ленький такой укольчик, — он достал шприц. — Но ты не бойся, это не больно. Раз — и все.

— Нет, нет, — повторяла Юлька, сжимаясь в комочек.

— Да, да! — захохотал Кукольник и занес над Юлькой шприц. Рыжикова обреченно закрыла глаза. «Вот оно — ведьмино предсказание…» — успела подумать она и, ощутив укол, провалилась в кромешную тьму.

Глава V

НОЧНОЙ КЛУБ «ВЕСЕЛЫЙ МОГИЛЬЩИК»

Чижикова лихорадочно набрала номер Антона.

— Тоха! — закричала она в трубку. — Я только что звонила своей подруге и… — Юлька начала с волнением рассказывать.

— Ты, наверное, опять к тому же придурку попала, — выслушав ее, сказал Антон.

— А почему я все время к нему попадаю?

— Это ты у меня спрашиваешь? — хмыкнул Тоха. — Позвони на телефонную станцию. Пусть они линию проверят.

— А что, если на Рыжика и правда маньяк напал?

— На какого Рыжика?

— Ну, на мою подругу.

— Ой, перестань.

— Прямо отстой какой-то, — возмущалась Чижикова. — Тебе звоню — майор Гвоздь отвечает. Рыжику звоню — Кукольник. Кстати, — вспомнила она, — этот Гвоздь как раз и говорил про маньяка Кукольника.

— Нет в Питере никаких Кукольников.

— Может, просто не сообщают.

— Про маньяка-людоеда? Да про него бы во всех газетах писали, на первых полосах… Я же говорю — тебя просто-напросто прикололи.

— А про родинку он откуда знает?

— От балды сказал, и случайно совпало.

— Твое имя случайно совпало, родинка совпала… — перечислила Чижикова. — Больно много совпадений.

— А ты считаешь, что твою подругу убил Кукольник и сейчас к тебе идет?

— Не знаю.

— Ну, хочешь, я ей со своего телефона звякну?

— Ой, звякни, пожалуйста, Тошенька.

Антон «звякнул».

— Там трубку никто не берет, — минуту спустя сообщил он.

— Может, мне к ней сходить?

— Конечно, сходи, — иронично согласился Тоха. — В морг ведь ты ходила? Почему бы тебе и к подруге не сходить, раз ты такая дурочка.

— Да я не дурочка. Просто я чего-то дергаюсь.

— А ты не дергайся, — посоветовал Антон.

— Легко сказать… Вот псих ненормальный, — разозлилась Юлька на «прикольщика». — Нашел себе развлечение…

— Ладно тебе. Как будто ты сама так не прикалывалась.

— Я?! — возмутилась Чижикова. — Никогда в жизни!

— А кто мне про прикол с ушками рассказывал?..

Юлька фыркнула. Да, было такое. Они с Рыжиком набирали первый попавшийся номер и спрашивали: «Квартира Зайцевых?» Им, естественно, отвечали: «Нет». — «А почему тогда ушки из трубки торчат?» — хихикали подруги. Но одно дело прикалываться про ушки, и совсем другое — про убийства. А потом еще перезванивать и угрожать.

— Интересно, откуда этот тип знает мой номер?

Антон демонстративно вздохнул:

— О-хо-хо. Ты, Чижик-Пыжик, просто супердура.

— Почему?

— Потому. Ты ж ему звонила. А у него наверняка АОН [3] стоит.

— Ой, верно, — дошло до Чижиковой. — Эх, жаль, у меня АОНа нет. А то бы мы его вычислили и рожу начистили, чтоб больше так не прикалывался.

— Слушай, мы идем сегодня в «ночник»?! — сменил Тоха тему.

— Да идем, идем…

— Тогда до встречи.

— Пока.

«А, ладно, — решила Юлька, положив трубку, — вернусь из «ночника» и сразу Рыжику перезвоню…»

И она поехала на свидание.

— Потрясно выглядишь, — сделал ей комплимент Антон, когда они встретились.

— Ты тоже.

Тоха протянул наручные часы.

— Это тебе. Подарок.

— Ча-а-сики? — разочаровалась Юлька.

— А ты что хотела? Ключи от иномарки?

— Да нет. Но у меня же есть будильник, — показала она на свои наручные часы.

— Это не простой будильник, а с маячком. Смотри… — Антон стал показывать: — Видишь, сюда встроена система GPS. Определение местоположения. Если ты потеряешься, то с помощью этих часов тебя всегда найдут.

Чижикова другими глазами взглянула на подарок.

— Ух ты! Супер-пупер! — Она чмокнула Тоху в щеку. — Спасибо, Тошенька. Ты чудо.

И, взявшись за руки, ребята пошли в ночной клуб.

По дороге Юлька принялась рассказывать Антону, как они с Рыжиком посетили магический салон госпожи Терезы.

— Представляешь, ведьма посмотрела на твою фотку и говорит: «Он мертвец».

— Да, я мертвец. У-у-у… — дурашливо завыл Тоха.

— Между прочим, она тебя где-то видела.

— Кто? Ведьма?

— Нет, Рыжик… — Юльку опять уколола тревога. — Ой, а вдруг на нее все же маньяк напал, а?

— Отдохни ты от этой мысли, — посоветовал Антон.

— Да я понимаю, что это туфта, — оправдывалась Юлька. — Но все равно как-то неприятно.

— А ты неприятное преврати в приятное.

— Как?

— Улыбнись, и все будет о’кей.

Рыжикова улыбнулась.

— У тебя очень красивая улыбка, — сказал Тоха.

— А ты сегодня очень милый, — не осталась в долгу Юлька.

— Только сегодня? — понарошку возмутился Антон. — А в другие дни?

…Болтая о том о сем, они все дальше и дальше удалялись от центра.

— Завтра не хочешь в кинишко смотаться? — предлагал Тоха.

— Опять на «ужастик»?

— Типа того. Называется «Тайны фамильного склепа».

— Кстати! — вспомнила Чижикова. — Какая у тебя фамилия? А то Рыжик спросила, а я не знаю.

Антон поморщился.

— Мне не нравится моя фамилия.

— Ну а все же?..

— Не скажу.

— Криворылов, да? — начала прикалываться Юлька. — Или Вонючкин?..

— Сама ты Вонючкина.

— А, знаю, знаю, — хихикала Чижикова. — Свиньин! Антон Свиньин!

— Почти угадала.

— Тоха, ну скажи. А то я теперь про это все время думать буду.

— Рыбья у меня фамилия, понятно?

— Ершов, что ли?

— Налимов… Дурацкая, верно?

— Да нет, нормальная фамилия, — не согласилась Юлька.

Они уже шли какими-то пустынными переулками. Машины исчезли. Прохожие тоже.

— Ну ты меня и завел к черту на кулички, — озиралась Чижикова по сторонам. — Надо было в какой-нибудь клуб на Невском закатиться.

— На Невском полный отстой. А я тебя веду в самый отвязный клуб Питера.

— Ну и где твой отвязный клуб? Долго до него топать?

— Не очень. Часика три.

— Кончай стебаться. Сколько нам еще пилить?

— Уже припилили. — Антон показал на высокую ограду. — Вот, пожалуйста…

Юлька с недоумением смотрела.

— Но ведь это кладбище.

— Правильно. «Ночник» посреди кладбища и находится. Идем… — И Тоха потянул Юльку к кладбищенским воротам. Чижикова с неохотой пошла.

— Что-то мне здесь не нравится, — косилась она на кресты и надгробия.

— Брось ты, Чижик-Пыжик. Это же прикольно — ночной клуб на кладбище!

Они прошли по одной кладбищенской дорожке, свернули на другую… Впереди показалось одноэтажное здание.

«ВЕСЕЛЫЙ МОГИЛЬЩИК»… «ВЕСЕЛЫЙ МОГИЛЬЩИК»… «ВЕСЕЛЫЙ МОГИЛЬЩИК»… — мигала неоновая вывеска над входом.

Клуб был стилизован под склеп. Чижикову, привыкшую к шумным дискотекам, поразила странная атмосфера клуба. Никто не топал, не хлопал, не орал; огни не мигали, музыка не грохотала… Посетители чинно танцевали парочками под довольно-таки заунывную мелодию.

Юлька чутко потянула носом:

— Чем это пахнет?..

Антон тоже принюхался:

— Ничем не пахнет.

— Да нет. Какой-то странный запах.

— Не выдумывай. Идем лучше что-нибудь выпьем.

Они сели на диванчик у стены. К ним подошел официант.

— Что будем заказывать? — осведомился он.

— А что вы порекомендуете? — спросил Тоха.

— Наш фирменный коктейль «Большой мертвец».

Антон с улыбкой глянул на Юльку.

— Моя девушка не употребляет спиртных напитков. Она еще маленькая.

— Для маленьких у нас имеется фирменный коктейль «Маленький мертвец». Безалкогольный.

— А кока-колы у вас нет? — спросила Чижикова.

— Есть.

— Тогда лучше кока-колу.

Официант удалился. Юлька посмотрела на танцующих. И обратила внимание на то, что лица у них были синеватые.

— А почему у них лица синие? — спросила она у Антона.

— Освещение такое, — объяснил Тоха. В этот момент на небольшой эстраде появились… скелеты с гитарами.

— Ой, — вскрикнула, — скелеты…

— Прикалываются ребята, — сказал Антон. — Загримировались.

Один из скелетов громко объявил:

— Дамы и господа! Сегодня для вас всю ночь поет Варвара!..

На эстраду выбежала певица. В отличие от посетителей лицо у нее было не синее, а зеленое. Как у утопленницы. Она взяла микрофон и запела под аккомпанемент скелетов-музыкантов:

Смерть пришла ночною порою,

Тра-ля-ля, тра-ля-ля.

Забрала меня с собою,

Тра-ля-ля, тра-ля-ля…

Скелеты-музыканты дружно подхватили:

Тра-ля-ля, тра-ля-ля…

Дверь, ведущая на улицу, распахнулась. В зал ворвался холодный ветер.

— Эй, кто-нибудь! — крикнула певица. — Закройте дверь, а то меня ветром унесет. Буду тогда — унесенная ветром!

Все одобрительно зааплодировали. Но дверь, похоже, никто закрывать не собирался.

Юлька встала и подошла к выходу. На улице вовсю лил дождь. Чижикова закрыла дверь и вернулась.

Антон протянул ей высокий стакан.

— Прошу, Чижик-Пыжик.

— А что это?

— Кола. Ты же сама заказывала.

— А почему она черная?

— Да это стакан черный…

Но Юлька не стала пить.

— Ну ты и трусишка, — засмеялся Тоха.

— А сейчас, дороги дамы и господа, — объявил скелет с саксофоном, — ностальгическая композиция «Воспоминания об ушедшей жизни».

Скелет вскинул сакс, и полилась печальная мелодия.

К столику подошел какой-то старый хрыч. С седой бородой и седой косичкой до плеч.

— Позвольте пригласить вас на танец, — церемонно обратился он к Чижиковой. И, полуобернувшись к Антону, добавил: — Надеюсь, вы не возражаете, молодой человек?

Тоха не возражал.

Старый хрыч закружил Юльку под хриплые звуки саксофона.

— Вам нравится это заведение? — поинтересовался хрыч.

— Не очень, — призналась Чижикова.

— Да, этот клуб довольно своеобразный. На любителя.

— На большого любителя, — уточнила Юлька.

— Верно, верно. А сколько вам лет?

— Двадцать, — соврала Чижикова.

Хрыч пытливо заглянул ей в глаза.

— А если честно?

— Ну семнадцать. А вам?

— Семьдесят.

— Хорошая разница, — захихикала Юлька.

— Да уж, — засмеялся и хрыч. — А вы работаете или учитесь?

— Работаю, — продолжала заливать Чижикова. — Фотомоделью. А вы?.. Еще учитесь?..

— Ага, в школе… — подхватил шутку хрыч. — Нет, я тоже работаю. Кочегаром в крематории.

— Я фигею! — поразилась Юлька.

— А что вас так удивляет?

— Никогда не танцевала с кочегаром из крематория.

— А я никогда не танцевал с фотомоделью, — в тон ей ответил старый хрыч. И спросил: — Как вас зовут, милое дитя?

— Юля.

Хрыч сразу погрустнел.

— Мою дочку тоже звали Юля.

— Почему «звали»? — не подумав, брякнула Чижикова.

— Она умерла.

— Ой, извините…

— Да нет, ничего… А меня зовут Николай Тимофеевич Угольков, — представился хрыч.

— Очень приятно, — сказала Юлька и принюхалась. Опять откуда-то тянуло непонятным запахом.

— Вам не кажется, что тут странно пахнет? — спросила Чижикова.

— В этом клубе всегда такой запах.

— Какой «такой»?

— Запах могилы, — сказал Угольков.

Юльку слегка покоробило.

— Могилы?

— Да, свежевырытой. Так пахнет сырая земля.

— Никогда бы не подумала.

— Это потому что вы молоды, — с улыбкой ответил Угольков. — Я бы даже сказал — супермолоды. — И прибавил, уже без улыбки: — А я стар, суперстар… Впрочем, в старости тоже есть свои плюсы, — продолжал кочегар. — К примеру, в мои семьдесят у меня больше шансов дожить до ста, чем у вас, в ваши семнадцать. Вы согласны?

— Ну, предположим, — ответила Чижикова. — И что?

— Ничего, — сказал Угольков. И повторил по слогам: — Ни-че-го.

Мелодия закончилась. Угольков отвел Юльку к ее столику.

— Благодарю за танец, — поцеловал он ей руку. Губы у него были как лед.

Антон куда-то запропастился. «В тубзик, наверное, пошел», — решила Чижикова… Зазвучала новая мелодия, тоскливее предыдущей. Пары закружились в медленном танце. К Юльке подошла та певица, что пела о смерти.

— Можно присесть? — спросила она.

— Пожалуйста.

Певица села.

— Спасибо, что закрыли дверь, — сказала она. — А то у меня хроническая простуда. В земле так холодно.

Юлька не поняла ее последней фразы. Но уточнять не стала.

— Вам понравилось, как я пою? — спросила певица.

— Понравилось, — кивнула Чижикова. — А вас вправду, зовут Варвара?

Певица улыбнулась:

— Нет, конечно. Это мой сценический псевдоним. На самом деле я Соня. Соня Пардон. — Наклонившись к Юльке, певица быстро прошептала: — Уходи отсюда, Юля.

— Откуда вы знаете мое имя? — изумилась Чижикова.

— Неважно. Уходи скорей. И больше никогда сюда не приходи.

— А…

— Никаких вопросов… Выйдешь в ту дверь, — показала певица глазами на дверь с надписью «Служебный вход». — За ней — коридор и еще одна дверь — на улицу…

— Но…

— И ни в коем случае не оборачивайся, когда пойдешь по коридору. Ты поняла?

— Да… — Юлькино изумление росло, как снежный ком. — А что будет, если я обернусь?

— Умрешь!

Сказав это, певица ушла. А Чижикова осталась сидеть в полном обалдении. Глядя на посетителей клуба, так похожих на выходцев с того света, Юлька вдруг вспомнила, что на автостоянке рядом с кладбищем не было ни одной машины. Как же тогда все эти люди сюда попали? Пешком, что ли, пришли?.. И тут Чижикова ясно поняла, даже не поняла, а почувствовала, что ей надо делать ноги из этого «Веселого могильщика». И как можно скорее.

Юлька вскочила и направилась к двери в надписью «Посторонним вход воспрещен». Толкнула ее. Вышла. И оказалась в узком коридорчике, в конце которого виднелась еще одна дверь. Чижикова поспешила к ней.

— Чижик! Чижик! — раздался позади голос Рыжиковой. И Юлька… обернулась.

Глава VI

КОЧЕГАР УГОЛЬКОВ

Чижикова лежала в открытом гробу. Но не мертвая, а словно бы окаменелая. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ни языком. Хотя все видела и слышала. Вокруг гроба стояли ее одноклассники и учителя… Все было до того реально, что реальнее некуда. В то же время происходящее никак не могло быть реальностью. «Это лишь сон, — мысленно убеждала себя Чижикова. — Страшный сон. Сейчас он кончится, и я проснусь…» Но сон не кончался и не кончался. Выступал директор школы:

— Сегодня мы провожаем в последний путь ученицу нашей школы Юлию Рыжикову…

— Чижикову, — шепотом поправила директора завуч.

— Да-да, Чижикову, — повторил директор. — Семиклассницу Юлию Чижикову…

— Восьмиклассницу, — вновь шепнула завуч. — Мы же ее перевели в восьмой.

— Да-да, восьмиклассницу… — опять исправился директор. И проникновенным тоном продолжил: — Костлявая рука смерти навсегда вырвал Рыжи… э-э… Чижикову из наших рядов. А если бы не вырвала, то Юлия наверняка бы закончила школу с золотой медалью… Поэтому, — торжественно возвысил голос директор, — на педсовете принято единогласное решение — вручить Юлии Чижиковой золотую медаль. Посмертно…

Директор положил в Юлькин гроб медаль. Все зааплодировали.

Потом выступала Раечка Козырева. Страшная зануда. Юлька ее на дух не переносила. Впрочем, как и Раечка Юльку. Но сейчас Козырева говорила совсем другое.

— Мы с Юлечкой были лучшими подругами… — щебетала она.

«Во врет-то», — возмущалась про себя Чижикова.

Кто действительно был лучшей Юлькиной подругой, так это Рыжикова. Но ее на Юлькиных похоронах почему-то не было. Также отсутствовали и Юлькины родители. «Значит, мне все снится», — успокаивала себя Чижикова. Уж родичи бы с Рыжиком точно на ее похороны пришли, если б это было наяву.

— Кто еще хочет выступить? — деловито осведомился мужчина в черном костюме. Видимо, похоронный распорядитель.

— Позвольте мне зачитать телеграмму от Юлечкиных родителей, — сказала «классная» Валентина Никифоровна. — К сожалению, они не смогли присутствовать на похоронах. Но у них уважительная причина — служебная командировка.

— Да, это уважительная причина, — согласился распорядитель. — Читайте…

«Классная» прочла:

— «Скорбим о смерти единственной дочери. Папа. Мама». А от себя лично я хочу добавить…

— Нет-нет, — живо перебил ее распорядитель. — От себя ничего не надо добавлять. Наше время уже истекло. Мы должны освободить ритуальный зал крематория для следующей церемонии.

«КРЕМАТОРИЯ! — пронзило насквозь Юльку. — Так вот где я нахожусь — в крематории!»

Мутная волна страха накрыла Чижикову с головой. А что, если это все же не сон? И сейчас ее сожгут?! Юлькин мозг лихорадочно заметался в поисках выхода. А какой тут мог быть выход, если Юлька ни закричать не могла, ни даже мизинцем шевельнуть.

— На этом траурную церемонию позвольте считать законченной, — быстренько закруглился распорядитель. — Память о Юлии Чижиковой навсегда останется в наших сердцах…

— Да-да, — закивали учителя и ученики. — Конечно, останется.

— Закрывай, — приказал кому-то распорядитель. И крышка гроба закрылась… Под завывания траурной мелодии гроб стал медленно опускаться. «Ой, мамочка, — в ужасе думала Чижикова, лежа в кромешной тьме. — Что же сейчас будет? Или я проснусь, или сгорю, как Жанна д’Арк!»

Но не случилось ни того, ни другого. Гроб замер. И Юлька вдруг почувствовала, что может и говорить, и шевелиться. Откинув крышку, она выскочила из гроба. И увидела… кочегара Уголькова. Он стоял у печки и шуровал в ней длинной кочергой. — Здрасте, — сказала ему Чижикова.

— Здравствуй, здравствуй, — ответил Угольков, продолжая орудовать кочергой. — Ну что, готова?

— К чему?

— К кремации.

— К какой кремации?

— Да ты юмористка, как я погляжу, — фыркнул кочегар. — Кто из нас умер?

— А кто? — спросила Юлька.

Угольков нахмурился:

— Слушай, девочка, перестань валять дурака. Имеется справка о твоей смерти. Кочегар достал мятый листок. — Смотри — все как положено. Подпись. Число. Печать… Так что залезай в гроб.

— Никуда я не полезу! — уперлась Чижикова. — Что за бред?

— Ну как ты не понимаешь, — начал втолковывать ей Угольков, — раз есть свидетельство о смерти, значит, ты умерла. А раз ты умерла — я обязан тебя кремировать. Вот, читай инструкцию… — Угольков достал еще один мятый листок. И сам же прочел: — Пункт третий: «Анонимные покойники все, без исключения, кремируются…»

— Но я не анонимный покойник! — воскликнула Чижикова. — Меня зовут Юля. Так же, как вашу дочку.

— Откуда ты знаешь, как звали мою дочь?

— Вы же мне сами сказали в ночном клубе.

Угольков внимательно всмотрелся в Чижикову.

— Постой, постой… Ты Юля?.. Фотомодель?..

— Ну да. Вспомнили?

— Вспомнить-то вспомнил. Но все равно я обязан тебя кремировать.

— Да почему?!

— Да потому! Посуди сама. Придут твои родители за урной с пеплом. И что я им скажу?

— Скажете, что я живая. Знаете, как они обрадуются!

Угольков с сомнением покачал головой:

— Это еще вопрос. Родители всякие бывают. Одни, может, и обрадуются, а другие директору пожалуются. Дескать, ваш кочегар не выполнил своей работы.

Юлька уже устала от всей этой белиберды.

— Давайте я от вас сбегу? — предложила она. — Тогда вы скажете директору, что покойница сбежала.

— По инструкции покойники не имеют права сбегать, — категорично заявил Угольков.

— А в порядке исключения?

— В порядке исключения, в порядке исключения, — пробурчал кочегар. — Что ж с тобой делать-то, ума не приложу?

— Как — что?! Отпустите.

— А свидетельство о рождении?.. Тьфу!.. О смерти!

— Вы его в печку бросьте, — нашлась Юлька. — А потом сделайте вид, что потеряли.

— Ладно уж, — сдался Угольков, — отпущу на первый раз. Но гляди, фотомодель, — погрозил он пальцем, — если опять в гробу увижу, точно кремирую. Согласна?

Чижикова, конечно же, была согласна.

— Ну, беги, — по-доброму усмехнулся кочегар. Два раза просить Юльку не пришлось. Она выбежала на улицу и увидела, что находится в центре города. На улице Некрасова. Покосившись на табличку с надписью «Крематорий», Чижикова припустила, словно ветер. Не успела она примчаться домой, как зазвонил телефон. Юлька схватила трубку.

— Алло!

— Чижик! — послышался голос Рыжиковой.

— Рыжик! — завопила от радости Чижикова. — Слушай, по-моему, у меня крышу снесло, — мрачно сказала Юлька.

— По-моему, у меня тоже, — ответила Юлька.

Глава VII

АБРАКАДАБРА

И вот подружки встретились. И одновременно стали рассказывать. Каждая о своем. Получилась полнейшая мешанина.

Девчонки поняли, что надо говорить по очереди. Первой начала Рыжикова:

— …смотрю, а из вентиляции на меня мертвец пялится.

— Я офигеваю, — комментировала Чижикова.

— …гляжу, а в ящике полным-полно гробов с куклами.

— Я обалдеваю.

— … вижу, а у него шприц.

— Я ошизеваю.

Затем настала очередь Чижиковой. Она рассказала про скелетов-музыкантов в ночном клубе, про свои похороны, и про то, что кочегар Угольков собирался ее сжечь. Рыжикова выразила свое отношение к рассказу одним-единственным словом: «Жуть!»

— Прикольно у нас каникулы начались, — вздохнула Чижикова.

— Прикольнее некуда, — подтвердила Рыжикова, тоже вздохнув. — Я чувствую себя полной идиоткой.

— И я.

— Слушай, Чижик, а может, нас ведьма околдовала?

— Какая ведьма?

— Госпожа Тереза из магического салона.

— Вряд ли. Скорее всего мы в этом дурацком рыбном ресторане отравились.

— Как это?

— Я где-то читала, что в некоторых видах рыб содержатся галлюциногенные вещества. Вот у нас и начались глюки.

— По-твоему, это тоже глюк? — Рыжикова показала на куклу в розовом платьице.

Чижикова недоуменно взглянула на куклу, затем, столь же недоуменно, — на Рыжикову.

— Я что-то не врубилась.

— Ты чем, Чижик, слушала? Я же тебе объясняю: Кукольник сделал мне на чердаке укол, я отрубилась, а очнулась — на Невском. Ноги ватные. Голова чугунная…

Тут до Чижиковой дошло.

— Так это все с тобой произошло не дома?!

— Именно! Я на улице отключилась. А потом включилась. Пришла домой, а на моей кровати кукла лежит. Вот откуда она взялась?..

Чижикова взяла куклу, повертела в руках. И сразу же ощутила запах сырой земли.

— Чувствуешь, пахнет?

— Да. А чем это?

— Свежевырытой могилой.

— Фу! — передернуло Рыжикову.

— Выходит, у тебя были не глюки, — сделала вывод Чижикова.

— А что тогда?

— Не знаю… Слушай, а давай слазим на чердак. Посмотрим, вдруг там действительно есть ящик с кукольными гробами.

— Нет, я не полезу, — категорически отказалась Рыжикова.

— Ну надо же разобраться во всей этой фигне.

— Зачем?

— Как зачем? А если все по-новому повторится? Еще и вправду крыша слетит. Тебе это надо?

Рыжиковой, конечно, это было не надо.

— Ну а что мы можем сделать? — сказала она обреченно. — Чему быть, того не миновать.

— Еще как миновать! — решительно возразила Чижикова. — Короче, у кого ключ от чердака?

— У Василь Василича.

— Позвони ему.

— Ой, нет, — испугалась Рыжикова.

— Фиг с тобой. Я сама позвоню. Говори номер.

Рыжикова сказала. Чижикова позвонила.

— Твой Василь Василич во Владивосток уехал, — сообщила она, положив трубку. — Два дня назад. А где ключ от чердака, его жена не знает.

— Два дня назад, — повторила Рыжикова. — Ну дела-а.

Чижикова встала.

— Ладно, пошли пока что с моими заморочками разбираться.

— Пошли.

Перед уходом Рыжикова брезгливо взяла куклу двумя пальчиками и по дороге к лифту выбросила ее в мусоропровод. После чего тщательно вытерла руки носовым платком.

Первый сюрприз ожидал девчонок на пересечении улиц Бабеля и Врубеля. Никакого морга там и в помине не было. Второй сюрприз ждал подруг на улице Некрасова. На месте крематория оказался кукольный театр.

— Я фигею! — воскликнула Чижикова. — Тут же было написано: «Крематорий», — ткнула она пальцем в табличку «Служебный вход».

Девчонки вошли. За дверью сидела тетенька-вахтерша и вязала.

— Вам кого, девочки? — посмотрела она поверх очков.

— Уголькова, — не задумываясь, ответила Чижикова.

— Он будет после двух.

— А кем он здесь работает? — поинтересовалась Рыжикова. — Кочегаром?

— Каким еще кочегаром? Николай Тимофеевич наш главреж.

— Кто-кто? — переспросили подруги.

— Главный режиссер, — уважительно пояснила вахтерша.

Девчонки вышли из театра.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила Чижикова у Рыжиковой.

— Нет.

— И я нет. Ладно, едем теперь на кладбище.

Когда девчонки приехали на кладбище, то обнаружили там не ночной клуб «Веселый могильщик», а мастерскую по изготовлению гробов.

Подруги постучали, вошли, осмотрелись. Никого. Одни гробы.

— Гляди! — воскликнула Чижикова.

В дальнем углу штабелями лежали маленькие, словно кукольные, гробики.

— Такие же, как на чердаке, — с волнением произнесла Рыжикова.

— Видишь, Рыжик! Кое-что начинает проясняться.

— А по-моему, еще больше запутывается.

— Сейчас разберемся, — уверенно сказала Чижикова и позвала: — Эй, здесь есть кто-нибудь?!

В ответ — тишина.

— Лю-ди, ау! — громче позвала Чижикова.

На сей раз в тиши мастерской раздался скрипучий звук. Обе Юльки, как по команде, повернули головы. И увидели, что крышка одного из больших гробов медленно приподнимается. Рыжикову от страха бросило в жар, а Чижикову — в холод. БУМ! — с грохотом упала гробовая крышка на пол. И из гроба встал мертвец.

Глава VIII

ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ ТЮХИН-МАТЮХИН

В следующую секунду девчонки увидели, что это никакой не мертвец, а обыкновенный пьяница. С красными глазами и сизым носом.

Но Чижикова все же решила удостовериться.

— Вы не мертвец? — спросила она.

— Какой еще мертвец? — буркнул мужчина. — Я столяр пятого разряда. Похмелкин Иван Лукич.

— А почему в гробу лежали? — спросила теперь уже Рыжикова.

— Да перебрал вчера малость, — охотно объяснил пьяница. — Вот и заночевал здесь. А кровати-то нет. Пришлось в гроб лечь… А который час?

Чижикова глянула на часы, подаренные ей Антоном.

— Половина шестого.

— Утра?

— Вечера.

— Ничего себе, сколько я продрых, — изумился Похмелкин и страдальчески обхватил голову. — О-ох, как башка трещит. Опохмелиться бы. У вас, девочки, выпить не найдется?

— Мы не пьем, — сказала Чижикова.

— А закурить?

— И не курим, — сказала Рыжикова.

— Молодцы, — похвалил их пьяница. — Кто не курит и не пьет — тот здоровеньким помрет!.. А вы что, хотите гроб заказать?

— Нет, мы хотели кое-что узнать. Скажите, эта мастерская здесь давно?

— Да уж, почитай, лет пятнадцать.

— А вы когда-нибудь слышали о ночном клубе «Веселый могильщик»?

— Чего-чего? — вытаращился Похмелкин.

Ясно, не слышал.

Девчонки попробовали зайти с другого конца.

— Откуда у вас эти гробы? — указала Чижикова на маленькие гробики.

— Что значит «откуда»? Я их сам сделал. На заказ.

— А кто вам их заказал?

— Коммерческая тайна, — с важностью произнес столяр. И тут же простодушно добавил: — Мне заказчица велела всем так отвечать. Ежели, говорит, Иван Лукич, вас спросят насчет моего заказа, отвечайте: коммерческая тайна.

— А за десять рублей скажете? — напрямик спросила Чижикова.

— Не-е, — помотал головой Похмелкин. — За десять не скажу.

— А за сколько скажете?

— За стольник.

Подруги полезли в карманы. Как назло, денег не оказалось ни у той, ни у другой Юльки. Лишь мелочевка.

— Мы вам завтра принесем, — пообещала Рыжикова.

— Лады, — кивнул Похмелкин. Девчонки вернулись на Некрасова. В театр кукол.

Тетенька-вахтерша все так же вязала.

— Николай Тимофеевич еще не приехал, — сообщила она. — Он в пробке застрял. Только что звонил из машины. Да вы пройдите к его кабинету, — раздобрилась вахтерша. — Там диванчик есть. Посидите. — И она объяснила, куда идти.

Девчонки поднялись на второй этаж и оказались в просторном фойе. На стенах висели фотографии актеров-кукловодов. От нечего делать подруги стали их разглядывать.

— Это он! — вскричала вдруг Чижикова.

И впрямь — со снимка на нее глядел кочегар Угольников. Под фотографией было написано: «Главный режиссер Н.Т. Угольников».

Рыжикова тоже посмотрела на фото.

— Может, просто похож?

— Нет, точно он. Рыжик, здесь кроется какая-то тайна.

— А какая?

— Откуда я знаю… Слушай, а что, если нам последить за этим Угольниковым?

— У него ж машина. Он сел и поехал. А мы за ним что, бегом побежим?

— И на такси денег не напасешься, — задумчиво добавила Чижикова. — О! — блеснула у нее идея.

— Давай наймем частного детектива.

— И ты ему расскажешь про наши заморочки?

— На фига? Просто скажем, чтоб он следил за Угольниковым и нам докладывал.

— Наверное, это дорого.

— У одного детектива дорого, у другого не очень. Сейчас этих детективных агентств полным-полно. Пошли газету купим.

Девчонки купили толстую рекламную газету и в графе «Услуги» нашли колонку «Детективные агентства».

— Та-а-к, — вела Чижикова пальцем по странице. — «Поиск пропавших личностей» — это нам не надо… «Супружеские измены» — это нам тоже пока не надо… «Слежка и фотографирование»…

— О, это то, что надо! — воскликнула Рыжикова.

— Ага. Звякаем… — И Чижикова позвонила из ближайшего таксофона.

Ей ответил жизнерадостный мужской голос:

— Детективное агентство слушает!

— Скажите, вам можно заказать слежку?

— Разумеется!

— Сколько это будет стоить?

— Приезжайте, договоримся… — Голос сообщил адрес.

Через час подруги вошли в детективное агентство. Их встретил настоящий русский красавец: голубые глаза, русые волосы, косая сажень в плечах. Рыжикова прямо им залюбовалась. А Чижикова осведомилась:

— Вы частный детектив?

— Он самый, — улыбнулся красавец от уха до уха. — Разрешите представиться — Тюхин-Матюхин. По матери Тюхин, по отцу — Матюхин. А зовут меня Сева.

— Что, просто Севой вам называть?

— А почему нет? Мне всего-навсего полтинник.

Выглядел Тюхин-Матюхин лет на тридцать, не больше. Рыжикова ему об этом сказала.

— А я веду здоровый образ жизни, — пояснил детектив. — Делаю зарядку, не пью, не курю…

— Кто не курит и не пьет — тот здоровеньким помрет! — бойко повторила Чижикова слова Похмелкина.

— Так это же классно — помереть здоровеньким, — рассмеялся Тюхин-Матюхин.

И такой у него оказался заразительный смех, что девчонки тоже невольно засмеялись.

— Хотите морковки? — предложил им детектив.

— Какой морковки?

— Сырой. Очень полезно для здоровья.

Он протянул обеим Юлькам по очищенной морковке. И сам с удовольствием захрумкал.

— Выкладывайте, какие у вас проблемы?

— Мы хотим, чтобы вы последили за одним человеком… — начала Чижикова.

— Слежка с прослушкой? — деловито поинтересовался Тюхин-Матюхин.

— А что это значит?

— Вам разговоры его записывать?

— Да, записывать.

— А лиц, с которым «объект» будет общаться, — фотографировать?

— Да, фотографировать.

Детектив сделал пометку в блокноте.

— Так, теперь расскажите, почему вы решили за ним следить?

Девчонки замялись.

— А это обязательно? — спросила Рыжикова.

— У меня такое правило, — твердо ответил Тюхин-Матюхин. — Я предпочитаю знать, во что ввязываюсь… — Да вы не стесняйтесь, — прибавил он мягче. — Сыщику, как врачу, нужно рассказывать абсолютно все. Иначе он не сможет помочь

— Ну хорошо, — сказала Чижикова и принялась с ходу сочинять: — Понимаете, мне нравится один парень. Мы с ним после школы решили пожениться. Но я ничего не знаю о его отце. А мама говорила: «Хочешь знать, какой у тебя будет муж, — посмотри на его отца».

— Разумно, очень разумно, — одобрил детектив. — Значит, тебе нужна информация об отце твоего будущего мужа?

— Да. Сколько это будет стоить?

— Сама-то как думаешь?

— Ну, рублей триста, — прикинула Чижикова.

— Правильно, триста, — кивнул Тюхин-Матюхин. — Только не рублей, а долларов.

— Триста долларов?! — ахнули подруги.

— Плюс накладные расходы, — добавил детектив.

— А что это такое?

— Предположим, идет «объект» в ресторан, — стал объяснять Тюхин-Матюхин. — Значит, и я должен идти за ним в ресторан. А там надо что-то заказывать. Не могу же я просто так сидеть. Логично?

— Логично, — вынуждены были признать девчонки.

— Машина у «объекта» есть?

— Есть.

— Во-о-т. Значит, я должен буду ездить за ним на своей тачке. То есть тратиться на бензин. Верно?

— Верно, — снова неохотно признали подруги.

— А если слежка с прослушкой и съемкой — это дополнительные расходы на пленку, фотобумагу, проявку… Итого две тысячи баксов, — подсчитал детектив.

Девчонки даже морковками хрумкать перестали.

— Сколько? — ошеломленно переспросили они.

— Две тыщи. И то лишь из уважения к вашей молодости.

Таких денег у подруг, конечно, не было.

— Есть другой вариант, — улыбнулся Тюхин-Матюхин. — Вы мне говорите правду, а я вам тыщонку сброшу.

— Мы вам правду и сказали.

— Ой, да ладно, — махнул рукой детектив. — Я же профессиональный сыскарь. И сразу чувствую, когда мне лапшу на уши вешают.

— Хорошо, — решилась Чижикова и рассказала все, как есть. Тюхин-Матюхин равнодушно пожал плечами.

— Сны как сны. Мне и не такая чушь иногда снится.

— А кукла? — напомнила Рыжикова.

— А Угольков? — напомнила Чижикова.

— Обычное самовнушение… Тебе, — обратился детектив к Чижиковой, — просто кажется, что кочегар из сна — это режиссер из театра… А ты, — повернулся он к Рыжиковой, — просто забыла, что у тебя была эта кукла.

— Как я могла забыть?

— Очень просто. Вы, девчонки, переутомились. Конец весны — самое тяжелое время для человеческого организма. Витаминов не хватает. А у вас к тому же еще и конец учебного года. Понятное дело, устали. Вот вам всякая чепуха и мерещится. Рекомендую попить лечебных трав для успокоения нервов. Могу дать рецептик.

— Не надо нам вашего рецептика! — решительно встала Чижикова. — И ничего мне не привиделось!

Рыжикова тоже встала, не менее решительно.

— И мне не привиделось! И куклы у меня такой никогда не было!

Подруги гордо пошли к выходу.

— Ну хорошо, хорошо, — со смехом сказал им вслед Тюхин-Матюхин. — Послежу за вашим Угольковым.

— За тыщу баксов?

— Нет, всего лишь за пятьдесят. Что вы, собственно говоря, хотите узнать?

— Ну-у… — затруднилась с ответом Чижикова, — чего-нибудь подозрительное.

— Ясно. Сотовый у вас есть?

— Нет.

— Жаль. Я предпочитаю иметь с клиентами быструю связь.

— Я могу у своего дяди попросить, — сказала Рыжикова. — У него два мобильника.

— Попроси, потом звякни мне на «трубу», сообщи номер… А вообще-то, девчонки, — заключил детектив, хрумкая морковкой, — не берите вы всю эту чепуху в головы. Наоборот — радуйтесь. Могло ведь быть и хуже.

Глава IX

ЗАМОРОЧКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Тюхин-Матюхин оказался прав. На другой день стало хуже. Утром Рыжикову разбудили настойчивые звонки.

Она взяла трубку.

— Слушаю.

— Ты зачем выбросила меня в мусоропровод?! — раздался писклявый голос.

— Кто это говорит?

— Похорони меня на кладбище кукол, — продолжал пищать злобный голосок.

— Да кто это?!

Пошли короткие гудки.

Сон с Юльки слетел. Она быстро набрала номер Чижиковой.

— Алло, — сказала та.

— Чижик, — закричала в трубку Рыжикова, — мне сейчас кукла позвонила!

— Какая кукла?

— Которую я в мусоропровод выкинула.

В трубке послышался смешок.

— И откуда она тебе звонила?.. Из мусоропровода?

— Чижик, я не шучу… — И Рыжикова рассказала, как было дело. — А вдруг все по-новому начнется? — с тревогой закончила она.

— Да подожди ты дергаться, — стала успокаивать подругу Чижикова, хотя у самой на душе было неспокойно. — Может, эта «кукла» больше тебе не позвонит.

— А если позвонит?

— Тогда и будем думать.

Рыжикова вздохнула:

— Еще сон дурацкий приснился. Будто пришел ко мне окровавленный Василь Василич и говорит: «Сегодня я тебя убивать не стану. А просто рядышком посижу».

— Н-да, — буркнула Чижикова. — А у меня Тоха куда-то запропастился. Вчера весь вечер ему названивала.

— Может, у него телефон сломался?

— Он бы из автомата звякнул.

— А если к нему сходить?

— Я листок с его адресом не могу найти.

— Через справочную адрес узнай.

— Уже узнавала. Они не сообщают домашних адресов по номерам телефонов.

— И что теперь?

— Не знаю. Давай к алкашу пока смотаемся.

— К какому алкашу?

— К Похмелкину. Он же обещал за стольник сказать, кто ему кукольные гробы заказал.

Подруги встретились на своем обычном месте.

— Планы меняются, — объявила Чижикова. — Я нашла Тохин адрес. Поехали вначале к нему, а уж потом — к алкашу.

— А ехать далеко?

— На «Третьяковскую».

— Куда?

— Метро «Третьяковская».

— Разве в Питере есть такая станция? Она же в Москве.

— Сейчас посмотрим.

Девчонки спустились в метро. «Третьяковская» оказалась в Питере.

— Ни фига не врубаюсь, — всю дорогу удивлялась Рыжикова. — По-моему, она в Москве была. Рядом с Третьяковской галереей.

— Значит, есть две «Третьяковские», — отвечала Чижикова, — одна в Москве, другая в Питере.

Антон жил в высотном доме с охраной.

— Вы к кому? — спросил у подруг охранник.

— К Налимовым.

— Минуту… — Он позвонил. — Елена Юрьевна, к вам две девочки пришли.

— Пропустите.

Шикарный лифт с зеркалами поднял девчонок на восьмой этаж. Дверь в квартиру была открыта. На пороге стояла женщина в черном.

— Здрасте, — поздоровались с ней обе Юльки.

Женщина молча кивнула.

— Антон дома? — спросила Чижикова.

— Антон? — с безжизненной интонацией повторила женщина. — Нет, его нет.

— А когда он будет?

— Никогда не будет, — странно ответила женщина.

— Вы не могли бы ему передать, что приходила Юля. Мы с ним позавчера встречались и…

— Какая глупая шутка! — резко оборвала Чижикову женщина. — Глупая и жестокая!.. — Дверь захлопнулась.

Юльки растерянно посмотрели друг на друга.

— Чего это с ней?

— Может, она того? — Чижикова покрутила пальцем у виска.

— Чи-и-жик, — вдруг с придыханием произнесла Рыжикова, — кажется, я вспомнила, где видела твоего Тоху.

— Где?

— На кладбище.

— На каком кладбище?

— В Комарове. Помнишь, прошлым летом я с родителями ездила за черникой. Ты еще не захотела с нами ехать…

— Ну?..

— Там, прямо в лесу, есть кладбище. На нем всякие знаменитости похоронены. Ахматова и этот, как его…

— Короче, — нетерпеливо потребовала Чижикова.

— Мы набрали черники и от нечего делать зашли на это кладбище. Там я и видела надгробие с фоткой твоего Антона.

— Ой, перестань, Рыжик, — поморщилась Чижикова. — Ты обозналась.

— Ничего не обозналась. Покажи еще раз фотографию.

Чижикова показала.

— На кладбище точно такая же, — уверенно заявила Рыжикова.

— Да быть этого не может! Неужели ты сама не понимаешь?

— Почему — не может? Ведьма ведь говорила, что он мертвец.

— И ты поверила этой шарлатанке?

— Поверила. Мне вообще кажется, что все наши заморочки из-за нее. Она против нас колдует.

— А зачем ей это надо?

— Не знаю. А что касается Антона, я тебе клянусь — на могиле его фотка.

— Ну давай съездим, посмотрим, — уступила Чижикова.

И девчонки отправились на Финляндский вокзал. А оттуда электричкой в Комарово.

…На кладбище было тихо. Подруги брели между могил.

— Я фигею, — вертя головой, изумлялась Чижикова, — оказывается, Гоголь здесь похоронен. И Чехов…

Но Рыжиковой было не до Гоголя с Чеховым; ей не терпелось доказать свою правоту.

— Во, смотри! — торжествующе воскликнула она.

Чижикова посмотрела. И остолбенела. На могильной плите была та самая фотография, которую ей подарил Тоха. Чуть ниже тянулась надгробная надпись:

«Горячо любимому Антону от папы и мамы».

Глава Х

ТРОЙНОЕ УБИЙСТВО

Из остолбенения Чижикову вывел писк сотового телефона. Звонил Тюхин-Матюхин. На сей раз голос детектива звучал совсем не жизнерадостно.

— Ну, девчонки, и втравили вы меня в историю. Давненько я так не рисковал…

— А что такое? — спросила Чижикова. — С Угольковым какие-нибудь странности?

— Хэ, странности, — хмыкнул в трубку Тюхин-Матюхин. — Не то слово. Тут така-а-я чертовщина.

— Какая?

— Не по телефону, — таинственно ответил детектив. — Надо срочно встретиться.

— Мы сейчас приедем к вам в агентство.

— Ни в коем случае. Туда теперь лучше не соваться ни вам, ни мне.

— Почему?

— Объясню при встрече. Вы где сейчас находитесь?

— В Комарове.

— Значит, вам до Питера где-то час добираться, — прикинул Тюхин-Матюхин. — Давайте тогда через полтора часика в баре «Два урода». Знаете, где это?

— Нет.

— Как выйдете с вокзала, сразу налево. До встречи.

— Ой, а мы не посмотрели, во сколько электричка! — закричала в трубку Чижикова. Но уже шли короткие гудки.

Чижикова передала весь разговор Рыжиковой. Рыжикова встревожилась за детектива:

— Тюхин-Матюхин рискует? Значит, ему грозит какая-то опасность?

— Может, он нас просто на понт берет, — предположила Чижикова. — Чтоб еще денежек выудить.

— Не похоже…

Всю дорогу до города подруги обсуждали странность с фотографией Антона и загадочный звонок детектива. За разговорами час пролетел как минута.

У вокзала девчонки нашли бар «Два урода», вошли в него и сели на высокие табуреты у стойки. Детектива не было.

— Что будете пить, девочки? — поинтересовался бармен.

— Нам сока, пожалуйста, — сказала Рыжикова.

— Какого?

— Мне томатного.

— А мне апельсинового, — прибавила Чижикова.

Они выпили по стакану сока. Затем по второму. Время шло. Тюхин-Матюхин не появлялся.

Наконец у входа в бар тормознула задрипанная «Мазда», и из нее вылез детектив. Увидев через стеклянную витрину девчонок, он помахал им…

А потом случилось то, что подруги видели лишь в крутых боевиках. Из-за поворота на сумасшедшей скорости выскочила «бээмвэшка». ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!.. — раздались из нее автоматные очереди. И Тюхин-Матюхин, изрешеченный пулями, рухнул на тротуар.

«Бээмвэшка» умчалась. Девчонки выбежали на улицу и склонились над детективом.

— Кладбище… — прохрипел он, — … ку… кол…

Это были его последние слова.

ВАУ-ВАУ-ВАУ! — послышался вой милицейской сирены.

Чижикова схватила Рыжикову за руку:

— Бежим, Рыжик!

И девчонки помчались. Когда бар «Два урода» остался за двумя поворотами, подруги перешли на шаг. Пот застилал им глаза, сердца учащенно колотились…

— Чижик, зачем мы убежали? — отдышавшись, спросила Рыжикова. — Надо было все милиции рассказать.

— Что «все»?

— Ну то, что мы наняли Тюхина-Матюхина следить за Угольковым.

— И как ты думаешь, что после твоего рассказа сделала бы милиция?

— Не знаю.

— А я знаю. Нас отправили бы в психушку.

— Почему?

— Сама, что ли, не понимаешь?

— Так мы бы им рассказали то, что ты вначале Тюхину-Матюхину рассказывала.

— А какой смысл?

— Да ты пойми, Чижик, — горячилась Рыжикова. — Убийство Тюхина-Матюхина напрямую связано с нашими заморочками.

— Я-то понимаю, Рыжик. А вот милиция вряд ли тебя поймет.

— Ну и что ты предлагаешь?

Чижикова принялась обмахивать ладонью разгоряченное лицо.

— Давай чего-нибудь попьем. Пить так хочется.

Подруги зашли в первое попавшееся кафе и взяли по банке колы. Здесь играла веселая музыка. Посетители пили соки и ели салаты. В окна светило солнце. И убийство детектива казалось каким-то наваждением.

— Неужели его Угольков грохнул? — не верилось Чижиковой.

«Угольков…» — громко прозвучало откуда-то со стороны. Девчонки закрутили головами. И увидели включенный телевизор. Передавали криминальную хронику.

— …в момент взрыва главный режиссер находился у себя в кабинете, — продолжал диктор. — Следствию удалось установить, что взорвалась кукла, начиненная тротилом. Кто принес куклу-бомбу в кабинет, остается пока невыясненным. Также неясны и мотивы этого убийства.

Криминальная хроника закончилась. Пошла реклама.

Подруги были в шоке. Но, несмотря на шок, Чижикова не потеряла способности логически мыслить.

— Если Уголькова убили раньше Тюхина-Матюхина, значит, он не виновен в смерти детектива, — сделала она вывод. — Спрашивается, кто их обоих убил?..

— Да, кто? — откликнулась Рыжикова.

— Тот, кто заказал Похмелкину кукольные гробы, — сделала еще один вывод Чижикова.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что Тюхин-Матюхин перед смертью говорил о кладбище и о куклах. — Чижикова залпом допила колу и порывисто встала. — Едем, Рыжик!

— Куда?

— На кладбище. Узнаем у Похмелкина, кто заказал ему кукольные гробики.

Когда девчонки приехали на кладбище и вошли в мастерскую, маленьких гробов там уже не было. Как и Похмелкина.

— Иван Лукич! — позвали подруги.

Нет ответа.

— Мы вам сто рублей принесли! — прокричала Рыжикова.

Тишина.

— Опять, наверное, напился и в гробу дрыхнет, — сказала Чижикова. — Давай, Рыжик, крышку подымем.

Общими усилиями девчонки сдвинули крышку.

Похмелкин и впрямь лежал в гробу. Но не пьяный. А мертвый. С дыркой от пули между глаз.

Глава XI

КЛАДБИЩЕ КУКОЛ

Подруги сидели в «Блинной» и ели блины с брусничным вареньем. У девчонок на нервной почве разыгрался аппетит. Они сидели в этой «Блинной» второй час. И чем больше говорили, тем меньше понимали, что же с ними произошло и — главное — продолжало происходить. Девчонки никак не ожидали такого поворота событий. Запутанная мистика буквально на глазах превратилась в не менее запутанный детектив.

— Кош-ш-марный день, — говорила Рыжикова, уплетая десятый блин. — Угольков убит… Ну зачем, зачем надо было убивать всех этих людей?

Чижикова пожимала плечами.

— Не знаю.

— А как ты думаешь?

— Я о другом думаю. Нельзя вот так сидеть и скулить до бесконечности. Надо что-то делать.

— А может, все само собой обойдется? — с надеждой спрашивала Рыжикова. — Не обойдется, — мрачно ответила Чижикова. — Если мы ничего не предпримем, будет только хуже.

— Ты хочешь сказать, что мы… — голос у Рыжиковой дрогнул, — …следующие?

— Вполне возможно.

— Ой, мамочка. — Рыжикова от страха заказала себе еще порцию блинов — со сгущенкой.

— Хотя, с другой стороны, — продолжала рассуждать Чижикова, — если б нас хотели убить, то давно бы убили. Значит, мы им нужны живыми.

— Кому «им»?

— Тем, кто всех убивает.

— А зачем они всех убивают? — вернулась к первоначальному вопросу Рыжикова.

— В этом нам и надо разобраться.

Рыжикова в расстроенных чувствах обмакнула блин в сгущенку и целиком запихала в рот.

— Ни фига у нас не получится, — сказала она, прожевав и проглотив.

— Ну а ты что предлагаешь? Нанять еще одного частного детектива?

— Ой, нет, — испуганно ответила Рыжикова. — Хватит с нас Тюхина-Матюхина. Мне его так жалко.

— А Похмелкина тебе не жалко?

— Тоже жалко. Но Тюхина-Матюхина жальче. Такой красивенький. Вел здоровый образ жизни. Морковку хрумкал… — принялась вспоминать Рыжикова.

Чижикова же усиленно соображала.

— Нужно как следует проанализировать ситуацию… — морщила она в раздумье лоб.

— Мы ее уже сто раз анализировали. Получается абракадабра.

— Вот и надо из этой абракадабры выстроить логическую цепочку.

— Какая может быть логическая цепочка, если у тебя — ночной клуб с крематорием, а у меня — чердак с куклами…

— С куклами! — ухватилась за последнее слово Чижикова. — Смотри, Рыжик, — везде куклы, куда ни глянь. Кукольный театр вместо крематория — раз. У тебя дома кукла непонятно откуда взялась — два. В кабинете Уголькова кукла взорвалась — три…

— Похмелкину кто-то кукольные гробы заказал — четыре, — подхватила Рыжикова. — Утром мне кукольный голос звонил — пять…

— Стоп! — воскликнула Чижикова. — Вспомни точно, что тебе сказала эта «кукла».

— Она сказала: «Ты зачем выбросила меня в мусоропровод?»

— А дальше?

— «Похорони меня на кладбище кукол».

— Вот! — победно вскричала Чижикова. — Тюхин-Матюхин перед смертью тоже говорил про кладбище кукол. Я только сейчас поняла. Он произнес не два отдельных слова, а фразу из двух слов: «Кладбище кукол».

— Разве бывают кладбища кукол? Это, наверное, фигуральное выражение.

— Какое?

— Ну, иносказательное. Не имеющее отношения ни к кладбищу, ни к куклам.

— Здрасте, приехали, — покачала головой Чижикова. — Наоборот, тут все связано с кладбищем… О! — вдруг перебила она себя: — Он же сказал: заказчица!

— Кто сказал? Тюхин-Матюхин?

— Да нет, Похмелкин! Помнишь, я у него спросила, кто ему заказал кукольные гробы. И он сказал: заказчица.

— Ага, — припомнила и Рыжикова. И даже повторила всю фразу Похмелкина целиком: — «Мне заказчица велела всем так отвечать». Выходит, кукольные гробы заказала женщина.

— Именно! И возможно, та самая, что говорила с тобой по телефону писклявым голосом.

— Может, даже она всех и убила, — предположила Рыжикова.

— Не исключено, — кивнула Чижикова. — Думаю, эта «кукла» тебе еще раз позвонит.

— Зачем ей звонить?

— А в первый раз зачем она звонила?

— Черт ее знает.

— То-то и оно. Все делается с непонятной для нас целью. Поэтому, если «кукла» позвонит, надо вычислить ее номер.

— У меня же нет АОНа.

— Не проблем. Я у знакомых попрошу. И еще надо выяснить насчет «кладбища кукол». Существует ли оно на самом деле.

— Мне кажется, что нет.

— Ну, есть же кладбища собак, кошек… Почему бы не быть и кладбищу кукол?

— И кого там хоронят? Кукол?

— Нужно выяснить.

— О, идея! — осенило Рыжикову. — Давай у Гоши Компика спросим! Он же все на свете знает!

Глава XII

ГОША КОМПИК

Гоша действительно все на свете знал. Потому что был вундеркинд. В год он научился читать и писать, в два — выучил наизусть все стихи Пушкина, а в три — мог пользоваться компьютером. Коэффициент интеллекта у Гоши был просто чудовищный — 350 (у Эйнштейна, для сравнения, — только 173). О чем бы Гоше не начинали рассказывать, он тут же перебивал: «Знаю, знаю, знаю…» А вот Гошины родители, наоборот, не знали, что с ним делать. Ведь это же ненормально — быть таким умным. Они Гошу и по врачам таскали, и экстрасенсам показывали — ничего не помогло. С каждым годом Гоша становился все умнее и умнее. В пять лет он пошел сразу в седьмой класс, где учились Чижикова с Рыжиковой, а после перешел не в восьмой, а в Институт высших компьютерных технологий. Гоша буквально помешался на компьютерах. За это его в школе и прозвали — Компик.

Короче говоря, Гоша был самый настоящий гений. И, как всякий гений, имел несносный характер.

— Ну чего надо? — хмуро спросил он у девчонок, когда те к нему пришли.

— Компик, мы к тебе на одну минуточку, — прощебетала Чижикова.

— Я не собираюсь тратить на вас целую минуту, — ответил шестилетний вундеркинд.

— А хочешь конфетку? — предложила ему Рыжикова.

Подруги знали, что, помимо компьютеров, у Гоши была еще одна пламенная страсть — конфеты.

— Небось карамелька какая-нибудь? — презрительно скривился вундер.

— Ну что ты, Гошенька. — Рыжикова протянула ему конфету. — Смотри — шоколадная.

Юный гений тут же сунул конфету в рот и блаженно зажмурился.

— Ка-а-йф.

— Компик, а ты не знаешь… — начала Чижикова.

— Знаю, — по привычке ответил Гоша.

— Я же еще не сказала — что.

— Ну так говори, чего кота за хвост тянешь, — пробурчал карапуз.

— Есть такое «кладбище кукол»?

— Есть. Виртуальное.

— Как это?

— Идемте, покажу.

Гоша провел девчонок в свою комнату, где у него стояли два компьютера.

Клик-клик-клик… — пощелкал он мышью одного из «компиков», и на экране появилась надпись:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

НА ВИРТУАЛЬНОЕ КЛАДБИЩЕ КУКОЛ

— Ух ты! — ахнули подруги.

Гоша уверенно щелкал дальше. Попутно говоря:

— Видите, вся территория разделена на секторы. У каждой куклы имеется надгробная плита, эпитафия, фотка… Все, как на настоящем кладбище…

И вправду, виртуальное кладбище ничем не отличалось от реального. Только вместо людей были куклы: кукла Маша… кукла Даша… кукла Саша…

— А зачем все это? — недоумевали девчонки.

— А затем, — начал объяснять Гоша свысока (хотя сам был от горшка два вершка), — что человек нуждается в отрицательных эмоциях. Для баланса. Если в жизни все хорошо, для человеческой психики это плохо. Может наступить нервный срыв… Просекаете?

Подруги не просекали.

— Ну что ж вы дуры-то такие, — раздраженно бросил вундер.

— Да ты, Гошенька, не нервничай. Лучше скушай еще конфетку.

Гоша слопал конфету и продолжил объяснение:

— Дети тоже нуждаются в отрицательных эмоциях. В особенности вы, девчонки. Кладбище кукол и дает девчонкам повод поплакать… Надеюсь, это ясно?

Да, это было ясно. Но пришли подруги не за этим.

— Компик, а кто придумал кладбище кукол?

— Сейчас поглядим… — Клик-клик — щелкнул вундеркинд мышкой.

«Дорогие девочки, — появилась надпись на экране, — пожалуйста, не выбрасывайте свои старые куклы. А присылайте нам. Мы будем их виртуально хоронить на нашем виртуальном кладбище кукол. В любой момент вы можете посетить могилку своей любимицы. Для этого вам надо всего лишь набрать адрес нашего сайта: http://www.kukla.ru/. Присылайте старые куклы по адресу: 195208 г. Санкт-Петербург, а/я 313. Смотрителю виртуального кладбища».

Чижикова, прочтя текст, о чем-то задумалась. А Рыжикова спросила у Гоши:

— Гошенька, а зачем тебе два компьютера?

— Для работы, — снисходительно ответил вундер.

— А разве нельзя на одном работать?

— Ну что я тебе буду объяснять? — по-новому начал раздражаться юный гений. — Все равно ты ни шиша в этом не пендришь.

— А вот и пендрю… — И Рыжикова, желая продемонстрировать свое умение, щелкнула мышкой. Но, как видно, не там, где надо. Экран погас.

Тут уж Гоша раззлобствовался не на шутку.

— Не умеешь, так не лезь!.. На компьютере работать — это тебе не гвозди заколачивать!

Вундеркинд орал до тех пор, пока Рыжикова не заткнула ему рот очередной конфетой.

А Чижикова при слове «гвоздь» вспомнила майора Гвоздя.

— Компик, а ты не можешь узнать, есть ли в Питере такой майор Гвоздь?

— Майор? — жуя конфету, повторил вундер. — Он в каких войсках служит?

— Ни в каких. Он следователь.

— Так бы сразу и говорила. — Гоша подвинул к себе клавиатуру. — Надо в милицейской компьютерной сети покопаться…

Через пару минут вундеркинд выдал ответ:

— Никаких Гвоздей в питерской милиции нет и никогда не было.

— А вот если он убийства расследует, кем он может быть?

— Фээсбэшником, к примеру.

— Кем-кем? — переспросили подруги.

Гоша скривился, как от кислого (хотя ел сладкую конфету).

— Фээсбэшник — это сотрудник Федеральной службы безопасности, — раздельно произнес вундер. — Понятно?

— Ой, Компик, а покопайся в их компьютерной сети, — попросила Чижикова.

— Фээсбэшную сеть потруднее будет взломать, чем милицейскую, — заметил Гоша.

— Гошенька, но ты же такой классный компьютерщик! — подзадорила его Рыжикова.

— Сейчас попробую… — Гошины пальцы забегали по клавишам. Прошла минута… другая… Сеть ФСБ не взламывалась.

— Вот ешкин кот, — бормотал под нос юный гений.

— Не выходит, Гошенька, да? — посочувствовали ему девчонки.

— Не мешайте! — рявкнул на них вундер. — Раскудахтались тут!..

Пришлось подругам проглотить и эту пилюлю. Ради дела.

— Йес! — наконец радостно закричал Гоша. — Получилось!

— Компик, ты гений! — тоже обрадовались девчонки.

— Сам знаю, — небрежно ответил малявка и начал читать с экрана: — Петр Трофимович Гвоздь…

— Это он, он! — захлопала в ладоши Чижикова. Юлька прекрасно помнила, что, когда говорила с Гвоздем по телефону, кто-то позвал его по имени-отчеству.

— Начальник Отдела паранормальных явлений… — читал Гоша.

— А что значит — паранормальных? — перебили подруги.

Вундер вскипел:

— Ну вы, блин, меня уже достали!

Честно сказать, Гоша тоже достал девчонок. Они испытывали сильнейшее желание отшлепать его, как капризного ребенка. Впрочем, Гоша и был капризным ребенком, только с гениальными мозгами.

— Гошенька, а хочешь еще конфетку? — прибегла Чижикова к проверенному методу успокоения.

— Конечно, хочу, — сразу успокоился вундер и пояснил: — Паранормальные — значит необъяснимые. Абракадабра всякая.

Подруги переглянулись. Это был как раз их случай.

— Ни фига себе! — вдруг воскликнул Гоша. — Да их хакнули!

— Что-что? — вынуждены были опять спросить девчонки.

— У отдела взломан банк данных. И скачаны все секретные файлы… — Гоша не отрывал взгляда от экрана. — Да-а, классно сработано. Сразу видно — действовал опытный хакер [4].

Кто такой хакер, подруги знали.

— Компик, а посмотри… — начала Рыжикова.

— Больше ничего смотреть не буду, — отрезал гений. — Я и так на вас кучу времени угрохал. А мне еще в виртуал периферийного реала надо входить.

Конфет у девчонок не осталось, поэтому они не рискнули спросить — что это за виртуал периферийного реала?

— А завтра посмотришь?

— Смотря что.

— Есть ли в Интернете информация на госпожу Терезу.

— А кто она такая?

— Ведьма.

— Ладно уж, — раздобрился вундер, — завтра поищу вашу ведьму на оккультных сайтах.

— Спасибо, Гошенька, — поблагодарили девчонки.

— Спасибо в карман не положишь. С вас кило конфет. Самых дорогих.

— Обязательно принесем, Компик.

Гоша демонстративно отвернулся к компьютерам, давая понять, что разговор окончен. Одной рукой он стал что-то набирать на одном компьютере, а другой — на другом. Подруги пошли к выходу.

— Дверь там как следует захлопните! — крикнул им вдогонку вундеркинд. — Чтоб замок закрылся.

— Хорошо, Гошенька. До свидания.

Юный гений не ответил. Он уже вошел в виртуал периферийного реала.

Глава XIII

ПЯТЬ ВАСИЛЬ ВАСИЛИЧЕЙ

А девчонки вышли на улицу.

— На фига тебе госпожа Тереза? — первым делом спросила Чижикова у Рыжиковой.

— Мне кажется, это она звонила писклявым голосом.

— Вряд ли.

— Почему? Ведь с нее все наши заморочки начались. Она наколдовала.

— Ой, Рыжик, что ж ты такая суеверная, — посетовала Чижикова. — «Наколдовала». Неужели ты веришь во всю эту чепуху?

— Верю! — запальчиво ответила Рыжикова. — Я вообще думаю, что…

— А я вот о другом думаю, — перебила ее Чижикова. — Зачем было создавать в Интернете кладбище кукол?

— Компик же объяснил. Человеку нужны отрицательные эмоции…

— Этих отрицательных эмоций и без кладбища кукол хватает.

— Тебе, может, и хватает. А у тех девчонок, у которых родители богатенькие, их вообще нет. Хочешь крутую тачку — получай. Хочешь на Канары — поезжай. Им и погоревать-то не из-за чего. А тут куклу похоронила — и страдай себе сколько влезет.

— В общем-то, да, — согласилась Чижикова. — Тогда другое непонятно. Для чего смотрителю реальные куклы, раз это виртуальное кладбище? Написал бы: «Присылайте фотографии кукол». А ему сами куклы понадобились.

— Ну мало ли. Может, он их продает.

— Да кто их купит?

— Значит, чудак какой-нибудь, — сделала вывод Рыжикова. — Который коллекционирует старые куклы.

— Не-ет, — качала головой Чижикова, — тут что-то другое. Надо бы найти этого «чудака».

— Как ты его найдешь?

— По почтовому адресу. Три последние цифры индекса означают номер почты. Нужно пойти на эту почту и узнать, кто абонирует номер триста тринадцать.

— Ага, так тебе и скажут.

— Ой, да что-нибудь сочиним — и скажут.

— А какой там индекс?

— Сто девяносто пять двести восемь, — без запинки выдала Чижикова.

— Какой-какой?

Чижикова повторила.

— Вроде бы это мой индекс, — сказала Рыжикова.

— Твой?

— Ну да. Моего почтового отделения.

— Ты уверена?

— Пошли проверим.

— Пошли. Родичи как раз письмо прислали.

Девчонки пришли к Рыжиковой. На конверте стоял тот же индекс, что и в сайте виртуального кладбища: 195208.

Подруги сразу подумали о Васичкине.

— Василь Василич, — высказала вслух Чижикова.

— А может, не он?.. — Рыжиковой так не хотелось, чтоб милейший Васичкин был замешан в каком-то грязном деле.

— Сейчас узнаем. Идем на почту.

Не успели девчонки выйти в прихожую, как раздался телефонный звонок.

Рыжикова собралась снять трубку.

— Подожди, — остановила ее Чижикова. — Пускай на автоответчик наговорят. Вдруг это «кукла».

И точно — звонила «кукла».

— Ты зачем выбросила меня в мусоропровод? — злобно пропищала она, как и прошлый раз. — Похорони меня на кладбище кукол… — И добавила кое-что новенькое: — А не то я тебя убью.

— Ой, мамочка, — прижала ладони к щекам Рыжикова.

— Надо ставить АОН, — приняла твердое решение Чижикова.

На почте девчонкам удалось без труда обвести вокруг пальца молоденькую служащую. Та, заглянув в журнал учета, сообщила:

— Ящик номер триста тринадцать абонирует В.В. Васичкин.

У Чижиковой отпали последние сомнения. А Рыжикова все еще пыталась оправдать Василь Василича:

— Вдруг это у него хобби.

— Да какое хобби? — морщилась Чижикова.

— Обыкновенное. Коллекционировать старые куклы.

— И складывать их в гробы на чердаке, — иронично прибавила Чижикова.

— Да нет там никаких гробов. Это было просто… — Рыжикова запнулась, не зная, как определить то, что с ней произошло, — …видение, — наконец нашла она нужное слово.

— А давай проверим.

— Что проверим?

— Есть на чердаке ящик с кукольными гробами или нет. И если он там, то… — Теперь уже Чижикова запнулась.

— Что?

— Не знаю. Короче, полезли на чердак.

Хоть Рыжикова и утверждала, что все произошедшее с ней на чердаке было видением, но лезть на чердак ей совсем не хотелось.

— Нет там никакого ящика с куклами, — стала она увиливать.

— Вот и посмотрим.

— Как ты посмотришь? Ключ же у Васичкина.

— Может, мы и без ключа обойдемся. Идем…

Девчонки вернулись домой к Рыжиковой и, прихватив фонарик, подошли к чердачной двери.

— Видала, какой замочище, — показала Рыжикова.

— Разве это замочище, — усмехнулась Чижикова. — Если б я знала, что тут такая фитюлька в дверях, мы бы уж давно на чердак сгоняли.

С этими словами она вытащила из волос заколку, сунула ее в замочную скважину, повернула — и дверь открылась.

Несмотря на все свои страхи, Рыжикова не могла не восхититься подругой:

— Супер! Где это ты, Чижик, наловчилась?

— У меня парень был знакомый, в колледже на слесаря учился. Он мне и показал, как замки заколкой открывать. Ну что, пошли?

Рыжикова медлила.

— Страшновато как-то.

— Чего ты боишься? Раз дверь была на замке — значит, на чердаке никого нет.

— Все равно страшно…

— Да мы только посмотрим, есть ли там ящик, и назад.

— Ну идем.

Девчонки вошли на чердак.

— Вон туда надо, — показала Рыжикова, чувствуя, как учащенно колотится сердце.

Они подошли к трубам. Луч фонаря выхватил из тьмы деревянный ящик.

— Этот? — спросила Чижикова.

— Этот, — ответила Рыжикова. Сердце у нее уже бухало, как колокол.

— Открывать, Рыжик?

— Открывай, Чижик.

Чижикова откинула крышку. Подруги одновременно вскрикнули. Но не потому, что в ящике оказались гробики с куклами. Их-то там как раз и не было. В ящике, скрючившись, лежал Василь Василич. С перерезанным горлом.

Девчонки потрясенно смотрели на труп, не в силах вымолвить ни единого слова. Наконец Рыжикова растерянно произнесла:

— Кто ж его убил?

— Я, — раздался из темноты насмешливый голос. В тот миг на чердаке вспыхнул свет.

Девчонки обернулись и обмерли. К ним приближался… Василь Василич. Живой. Подруги, как по команде, повернули головы к ящику. Там тоже лежал Василь Василич. Мертвый.

Живой Василь Василич держал в руке шприц. «Как тогда…» — машинально отметила Рыжикова.

— Попались, финтифлюшки? — ухмылялся маньяк.

— Не подходите! — отчаянно закричала Чижикова. — Стрелять буду!

— Чем, фонариком? — захохотал Васичкин.

— Бежим, Рыжик!

Девчонки кинулись к чердачному окну, которое, к счастью, оказалось открытым. Но когда обе Юльки выбрались на крышу, они с ужасом увидели… еще одного Василь Василича. Третьего.

Из чердачного окна тем временем вылез второй Василь Василич. А за ним показался первый — тот, что лежал в ящике. С перерезанным горлом.

Это походило на какой-то кошмарный сон.

Подруги, взявшись за руки, понеслись по крыше. Три Василь Василича, размахивая шприцами, бросились следом. Чижикова с Рыжиковой были явно проворнее. Они быстренько оторвались от преследователей; от пожарной же лестницы их отделяли каких-нибудь десять шагов. А там — по ступенькам вниз, и спасены! Но тут, словно из ниоткуда, впереди возник четвертый Василь Василич. А за ним и пятый.

Путь к спасению был отрезан.

Василь Василичи, взяв девчонок в «клещи», начали теснить их к краю крыши.

— Помоги-и-и-те!.. — закричала Рыжикова.

— Спаси-и-и-те!.. — подхватила Чижикова.

Но, увы, никто им не помог и уж тем более не спас.

Пять Василь Василичей подошли к двум Юлькам и без лишних слов столкнули их с крыши.

— А-а-а-а-а-а-а-а… — истошно завопили девчонки и, со свистом рассекая воздух, полетели вниз.

— Счастливого полета, — помахали им маньяки на прощание шприцами.

Глава XIV

ЧИЖИКОВА ИЛИ РЫЖИКОВА?

Юлька открыла глаза и огляделась. Где она?.. На том свете? Вроде не похоже. Какая-то белая комната; сама Юлька лежит на белой кровати. «Больничная палата», — догадалась она. Юлька попробовала пошевелить руками и ногами. И с радостью почувствовала, что руки-ноги шевелятся. Но вслед за радостью пришло недоумение. Неужели можно грохнуться с двенадцатиэтажного дома и не только остаться в живых, но даже ничего себе не сломать? Странно… И тут Юльке стало еще страннее. Потому что до нее вдруг дошло, что она не знает, какая она Юлька: Чижикова или Рыжикова. Юлька начала лихорадочно вспоминать. Вспоминались, однако, детали как из жизни Чижиковой, так и из жизни Рыжиковой. Может, она сошла с ума? А что, ударилась головой об асфальт — и у нее крыша поехала. «Не пори чушь!» — одернула себя Юлька. Тем не менее факт оставался фактом — Юлька не понимала, Рыжикова она или Чижикова.

В эту минуту дверь отворилась, и в палату вошла женщина в белом халате.

— Здравствуй, Боренька, — сказала она ласково. — Пора принять таблеточку.

Боренька?! Юлька рот от изумления разинула. А женщина положила ей на язык таблетку и подала стакан с водой.

— Запей, Боря.

Юлька машинально запила.

— Молодец, хороший мальчик, — похвалила женщина Юльку и вышла из палаты.

Что за чертовщина?.. Мало того, что ей никак не врубиться, Чижикова она или Рыжикова, ее еще вдобавок Борей назвали. «Надо срочно прояснять ситуацию», — решительно подумала Юлька и поймала себя на том, что так могла подумать только Чижикова. Ага-а, значит, она Чижикова!.. Но вслед за решительной мыслью пришла нерешительная: «Может, все само собой прояснится…» А так могла подумать только Рыжикова.

Вот блин! Ну кто же она: Чижикова или Рыжикова? И тут Юлька сообразила, как это можно узнать. Да проще простого! В зеркало посмотреться!..

Она вскочила с кровати и подбежала к большому настенному зеркалу. Посмотрелась в него, да так и ахнула. Потому что не увидела ни отражения Рыжиковой, ни отражения Чижиковой. Из зеркала на Юльку пялился какой-то парень… Юлька протерла кулаками глаза. И парень протер кулаками глаза. Юлька затрясла головой. И парень затряс головой. Юлька подняла руку. И парень поднял руку. Юлька топнула. И парень топнул. И Юлька поняла, что она и есть этот парень. В этот момент Юлька увидела еще одного парня. Но не в зеркале, а в дверях палаты.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — осторожно ответила Юлька и поразилась своему голосу. Он был не девчоночий, а мальчишечий.

— Хочешь увидеть живого динозавра? — спросил парень.

— Кого?

— Динозавра… Пошли, покажу.

Юлька пошла. Парень привел ее к кабинету с табличкой «Главврач». Приоткрыл тихонько дверь.

— Гляди, вон он сидит.

Юлька заглянула. За столом сидел мужчина и что-то писал.

— Видала, какой матерый динозаврище? — сказал парень.

Но Юлька уже смотрела не на «динозавра», а на этого парня. Странный у него был вид. Даже не странный, а придурошный.

Парень тем временем продолжал:

— Ишь как ловко под человека замаскировался, гад. Думает, никто не поймет, что он динозавр. Но меня не проведешь. — Парень понизил голос: — Их здесь много, таких гадов. Они к нам из тридцать второго измерения проникают. Хотят захватить нашу планету.

«Чокнутый», — поняла Юлька.

К ним подошла женщина. Та самая, что давала Юльке таблетку.

— Андрюшенька, иди к себе в палату, — ласково обратилась она к парню.

— А вы знаете, Инна Борисовна, что он динозавр? — кивнул парень на приоткрытую дверь кабинета.

— Знаю, милый. Иди отдыхай.

Парень послушно ушел. Лицо у женщины было доброе. И Юлька решилась спросить.

— Извините, — с запинкой произнесла она, — а я… кто?

Женщина не удивилась вопросу.

— Ты — Боря Пыжиков, — ответила она. — Круглый сирота. Живешь в детдоме.

— Разве здесь детдом?

— Нет, клиника.

— Какая клиника?

— Для душевнобольных детей, — раздался мужской голос. Это из кабинета вышел «динозавр». — У тебя, мальчик, врожденное слабоумие.

— Ну зачем вы так, Игорь Матвеич? — укорила главврача женщина.

— А затем, Инна Борисовна, что мы, врачи, должны всегда говорить детям правду. Как бы горька она ни была.

— Вы не правы, Игорь Матвеич.

— Нет, я прав, Инна Борисовна.

Они заспорили…

А Юлька не знала, что и думать. Боря Пыжиков, круглый сирота, да еще и с врожденным слабоумием. Просто бред какой-то.

— Послушайте! — в отчаянии вскричала Юлька. — Я не Боря Пыжиков! Меня зовут Юля!

Спор мигом прекратился.

— Это что-то новенькое, — сказал врач. — И давно тебе кажется, что ты Юля?

— Мне не кажется, — с горячностью ответила Юлька. — Я и вправду Юля. Только не знаю — Чижикова или Рыжикова.

Врач с врачихой понимающе переглянулись.

— Шизофренический генацитоз, — сказал врач.

— С психокримической доминантой, — прибавила врачиха.

— Я не сумасшедшая! — закричала Юлька.

— Конечно, конечно. — Врачиха погладила Юльку по голове. — Ты только успокойся, Боренька.

Юлька резко оттолкнула врачихину руку.

— Я не Боренька, а Юля. Понятно вам?!

— Нам все понятно, — сказал главврач и мигнул двум проходящим мимо санитарам, здоровенным, как шкафы.

И Юлька ойкнуть не успела, как оказалась в смирительной рубашке и с кляпом во рту.

Санитары отвели ее в палату, все стены которой были обиты толстым войлоком. И заперли. У Юльки на глаза навернулись слезы. Ну надо же, блин, и раньше было не пойми чего, а сейчас и вовсе полный отстой. Какая-то клиника для душевнобольных детей, какой-то Боря Пыжиков. А может, не какой-то?.. До Юльки внезапно дошло, что она помнит всю жизнь этого Пыжикова, как свою собственную. Буквально до мельчайших подробностей. А вдруг она и вправду Пыжиков? А Чижикова с Рыжиковой — просто плод его больного воображения. Да-да, скорее всего так оно и есть, раз она пацан. Или все-таки нет?..

И Юлька вновь начала приводить доводы «за» и «против».

И вот когда Юлька почти убедила себя в том, что она — Боря, дверь в палату отворилась, и вошел главврач. За ним вкатился маленький кругленький усатенький человечек, похожий на колобок.

— Вот так номер, чтоб я помер, — сказал усатый, взглянув на Пыжикова в смирительной рубашке. — Что это вы его так упаковали?

— Буянит, товарищ майор, — пояснил главврач. — Крайне тяжелый случай шизофрении. Мальчику кажется, что он девочка. Причем даже не одна девочка, а две.

— Во как? — подкрутил усы майор. — Оставьте-ка нас наедине, милейший.

Врач вышел. Майор вытащил у Пыжикова изо рта кляп.

— Ну, здравствуй, Юля, — сказал он.

Глава XV

НАВЕДЕНКА СО СГУЩЕНКОЙ

— Здрасте, — ответила вконец обескураженная Юлька. И осторожно спросила: — А разве я не Боря Пыжиков?

— Никак нет! — отрубил майор.

У Юльки капельку отлегло от сердца, но до конца ей еще не верилось.

— Значит, я Юля? — лишний раз решила она удостовериться.

— Так точно! — снова отрубил майор.

— А которая? — продолжала выспрашивать Юлька. — Чижикова или Рыжикова?

— И Чижикова, и Рыжикова. Одновременно.

— Как это? — стала в тупик Юлька.

— Скоро узнаешь. А пока ты мне все расскажи.

— А вы кто?

— Майор Гвоздь, — представился усатый.

— Петр Трофимыч?

— Да. Откуда ты знаешь?

— Мы же с вами по телефону говорили. Вы еще про Кукольника рассказывали…

— Про какого Кукольника?

— Про маньяка, который четырнадцатилетних девочек пожирает.

— Хм, — хмыкнул майор, — интересно… Ладно, об этом после. А сейчас выкладывай все по порядку.

— Хорошо. Только вы снимите с меня эту дурацкую рубаху.

Гвоздь снял с нее смирительную рубашку, и Юлька начала рассказывать. Весь рассказ занял у нее минут тридцать.

— …а потом пять Василь Василичей столкнули нас с крыши. И я здесь очнулась. Поглядела в зеркало — а я уже не Чижикова, не Рыжикова, а какой-то Пыжиков, — закончила Юлька.

— Понятненько, — задымил сигаретой Гвоздь.

— А мне вот ничего не понятненько. Почему вы говорите, что я Чижикова и Рыжикова одновременно? Да и вообще, как это мы очутились в этом теле?.. — Юлька ткнула в себя пальцем.

— В тело Пыжиквоа были перенесены ваши сознания.

— А кто их перенес?

— Я, — коротко ответил майор.

— Вы? — таращилась на него Юлька.

— Так точно!

— А зачем?

— Сейчас объясню. — И Гвоздь начал объяснять: — Я начальник Особого отдела ФСБ. Этот отдел расследует преступления, совершаемые нечистой силой…

— Вы имеете в виду всяких там ведьм и колдунов?

— И их тоже, — кивнул майор. — Но с этой публикой все гораздо проще. Они живут на земле и в основном промышляют мелким хулиганством: сглаз напускают, порчу наводят… Главная же нечисть находится там, — постучал Гвоздь каблуком ботинка о пол.

Юлька посмотрела на пол, потом на майора.

— Где «там»?

— В инфернальном мире.

— В каком, в каком?

— Ну то есть потустороннем. Его еще называют адским миром.

Тут в Пыжикове заговорила Чижикова.

— Ой, да бросьте вы, — скептически произнесла она.

— Я бы с удовольствием бросил, — покуривал Гвоздь. — Но, к сожалению, адский мир действительно существует.

— И что, в нем черти водятся? — саркастически спросила Чижикова.

Майор усмехнулся:

— До чего ж у людей стереотипное представление об адском мире. Чуть что — сразу черти. Нет там никаких чертей и никогда не было.

— Откуда вы знаете?

— Знаю, — туманно ответил Гвоздь.

— А кто там тогда живет?

— Нечисть всякая, в тысячу раз похлеще чертей. Разными путями она просачивается в наш мир и внедряется в человеческое общество. Потому-то во многих странах сейчас и созданы подразделения по борьбе с нечистой силой…

— А зачем эта нечисть к нам просачивается?

— Чтоб гадости делать. Сколько человечество существует, столько инфернальная нечисть ему и вредит. Не нравимся мы ей почему-то… — Майор перекинул сигарету из правого угла рта в левый. — Так вот, американцы запустили на земную орбиту два спутника: «Полтергейст — 1» и «Полтергейст — 2». Эти спутники буквально нашпигованы современнейшей аппаратурой, способной выявлять на Земле существа из инфернального мира и уничтожать их из Космоса лазерной пушкой. Недавно «Полтергейсты» засекли на территории нашей страны, в районе Петербурга, некое инфернальное существо. Они уже хотели его уничтожить, но существо внезапно исчезло. Такого в практике «Полтергейстов» еще не бывало. Это говорит о том, что из адского мира к нам пожаловала не просто нечисть, а нечисть высшего разряда. А значит, и гадость она замыслила тоже высшего разряда…

— Ну а мы-то тут при чем? — не понимали Чижикова-с-Рыжиковой.

— Скоро и до вас дойдем, девчата, — пообещал майор и продолжил: — Получив сигнал от американцев, Особый отдел усилил наблюдение за ведьмами и колдунами, практикующими в Питере. В большинстве своем это обычные шарлатаны, но попадаются среди них и те, которые и впрямь обладают магическими способностями. Они-то самые опасные. Я думаю, инфернальная тварь прибыла на встречу с одним из этих опасных типов. И даже догадываюсь, к кому именно…

Подруги тоже догадались.

— К госпоже Терезе! — воскликнули они голосом Пыжикова.

— А вы, девчата, сообразительные, — похвалил майор подруг. — Да, именно к ней. Только никакая она не Тереза. Ее настоящее имя — Алиса Моллард. Эта была самая крутая ведьма Англии.

— Была?

— Так точно — была. Ее сожгли на костре в 1648 году.

— Как же она в Питере оказалась?

— А она умеет из пепла возрождаться.

В Пыжикове вновь заговорила сомневающаяся Чижикова:

— Такого просто быть не может!

— Еще как может. У меня давно зрели подозрения насчет госпожи Терезы. Чтобы их проверить, я послал в Скотленд-Ярд [5] факс своему другу — инспектору Кэлси. Он по моей просьбе сходил в Лондонский музей магии и колдовства, где хранится урна с пеплом Алисы Моллард. Так вот — урна на месте, а пепла нет. А раз пепла нет, значит, Алиса здесь, в Питере. Логично?

— А чего ей тут надо? — пожали мальчишескими плечами девчонки.

— Вот и я задал себе этот вопрос. И сам же на него ответил: в Питере у нее назначена встреча с посланниками из адского мира… Кстати, — Гвоздь вынул из кителя фотографию, — посмотрите внимательно, может, вы где-нибудь встречали этого типа?

Подруги посмотрели. Со снимка на них, в свою очередь, смотрел мужчина с круглыми глазами, квадратным подбородком и треугольным носом.

— Нет, мы его никогда раньше не видели.

— Точно?

— Точно. А кто это?

— То самое существо, которое прибыло к нам из инфернального мира. «Полтергейсту — 1» удалось сфотографировать его из космоса.

— Ну а мы-то тут при чем? — в очередной раз поинтересовались Чижикова-с-Рыжиковой.

— Терпение, девчата, скоро узнаете… Итак, удостоверившись, что госпожа Тереза — это Алиса Моллард, я приставил к ней своего самого опытного агента — капитана Кипяткова…

Девчонки сразу вспомнили ведьминого секретаря.

— Его случайно не Жоржем зовут?

— Да, Жорой, — подтвердил майор. — Он-то и выяснил, что Алиса Моллард навела на вас наведенку. Причем не простую наведенку, а наведенку со сгущенкой.

— Какую наведенку?.. С какой сгущенкой?

— Все ваши страсти-мордасти с крематориями и маньяком-людоедом и есть наведенка со сгущенкой. Алиса хотела вас как можно сильнее напугать. Потому что испуганное сознание проще из тела вытолкнуть. Но вы оказались крепкими орешками. — Гвоздь одобрительно похлопал Пыжикова по плечу. — Вместо того, испугаться, начали выяснять, что и как, да еще к частному детективу обратились. Ведьма, конечно, этого не ожидала. И ей пришлось дополнительные «страшилки» накручивать. С убийствами и тому подобным…

— Вы хотите сказать, что убийств не было?

— Скорее всего нет. Впрочем, я еще проверю, что было на самом деле, а что наведенка со сгущенкой. Но одно уже сейчас можно сказать точно: маньяка Кукольника в Питере нет.

— Значит, Василь Василич не маньяк?! — обрадовалась Рыжикова.

— Во всяком случае, по оперативным сводкам ФСБ, в Петербурге за последнее время никаких девочек не убивали и не пожирали.

— А зачем Алиса Моллард вытесняла наши сознания? — спросила Чижикова.

— Ей нужны были ваши тела.

— А-а… — припомнила Рыжикова один фантастический фильм. — Она хотела переселиться из своего старого тела в наши молодые, да?

— Нет, девчата, здесь покруче замешано… — Сделав последнюю затяжку, Гвоздь ловко послал окурок в крохотное оконце под потолком. — Алиса могла свободно и без ваших тел омолодиться. Она же суперведьма. Ей для чего-то другого ваши тела понадобились.

— Почему именно ваши?

— Думаю, здесь все решила магия чисел. — Щелкнув зажигалкой, майор закурил новую сигарету. — Существует некая магическая связь между числами и судьбою человека. К примеру, в фамилиях Пушкина и Дантеса равное количество букв — шесть. И у вас, девчата, в ваших именах и фамилиях тоже равное количество букв — тринадцать.

— Ю… л… и… я… Ч… и… ж… и… к… о… в… а… — принялись считать подруги. — Ю… л… и… я… Р… ы… ж… и… к… о… в… а…

Букв и вправду получилось одинаковое количество. Только не по тринадцать, а по двенадцать. О чем девчонки и сообщили Гвоздю.

— А вы пробел между именем и фамилией посчитали?

— Нет.

— В магии числе пробел считается за букву. У вас — по тринадцать букв. Поэтому Алиса Моллард и выбрала ваши тела для трансформации сознания.

— А что такое трансформация сознания?

— То самое, о чем мы сейчас говорим. Всячески вас пугая, Алиса постепенно вытесняла ваши сознания из ваших тел, трансфомируя на освободившееся место свое сознание. Оттого-то такая абракадабра и шла. Тут тебе и наведенка со сгущенкой, и реальность, и мысленные образы самой Алисы…

— А зачем ей нам свои мысленные образы передавать?

— Незачем, конечно. Это был так называемый побочный эффект. В конце концов Алисе удалось полностью вытеснить ваши сознания и захватить тела. Вы должны были погибнуть — ведь сознание не может существовать вне тела. К счастью, я подоспел вовремя и перекинул ваши вытесненные сознания в Бориса Пыжикова, который идеально подошел для роли вашего нового тела.

Чижиковой и Рыжиковой стало жалко бедного Пыжикова.

— Значит, вы вытеснили из Бориного тела его сознание, и Боря погиб? — спросили они с укором.

— Никак нет. Я не вытеснил его сознание, а немножко потеснил. Паренек от рождения слабоумный, а у слабоумных — сознание с гулькин нос. Так что места всем хватило, еще и осталось. Кроме того, магия чисел требовала, чтобы имя владельца вашего нового тела насчитывало тоже тринадцать букв. А в имени Борис Пыжиков их как раз тринадцать.

— Выходит, вы умеете перемещать сознания? — дошло до подруг.

— А как же! — горделиво подкрутил усы Гвоздь. — Я ведь не просто майор ФСБ, а еще глава Ордена белых магов Санкт-Петербурга, почетный член Международной ассоциации магических искусств, президент Академии практической магии и к тому же главный эксперт России по аномальным явлениям. Во как!

— Ну вы крутой, — уважительно сказали Чижикова-с-Рыжиковой.

— Так точно, — козырнул Гвоздь. И спросил: — Ну как, девчата, все уразумели?

— Не все, конечно, — признались девчонки, — но кое-что уразумели.

— Кое-что — это тоже неплохо, — заметил майор.

— А где сейчас наши тела? — спросила Рыжикова. — Неужели нам так и придется, как сиамским близнецам, жить в одном теле на двоих?

— Даже на троих, — поправила подругу Чижикова, имея в виду Пыжикова.

— Спокойно, девчата. Все под контролем. Я приказал капитану Кипяткову задержать и допросить Алису Моллард. Он должен с минуты на минуту позвонить и доложить о результатах допроса.

Тут же звякнул сотовый в кармане майора.

— Майор Гвоздь на проводе! — отчеканил Гвоздь.

— Говорит капитан Кипятков, — раздался из трубки громкий голос. — Разрешите доложить о результатах допроса.

— Докладывай, Жора.

— Результатов нет, товарищ майор!

— Что, до сих пор не раскололась?

— Так точно! Может, ее крестным знамением осенить?

— Не кипятись, Кипятков. Это крайняя мера. Ладно, я сейчас подъеду. — И, послав второй окурок вслед за первым, майор сказал девчонкам: — Едем в Большой дом [6].

Глава XVI

ФИРМА «АНАТАС»

В Большом доме майор Гвоздь и Чижикова-с-Рыжиковой прошли в 309-й кабинет, где располагался Особый отдел.

Капитан Кипятков вытянулся по стойке «смирно»:

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Здорово, Жора… Вот, познакомься, — кивнул Гвоздь на Пыжикова. — Юля Чижикова и Юля Рыжикова.

— Здравия желаю! — козырнул им Кипятков.

— Здрасте, — ответили девчонки.

Они сразу узнали в капитане Кипяткове секретаря Жоржа. А он их, естественно, не узнал в таком виде.

— Где задержанная? — приступил к делу майор.

— Я ее в камеру отправил.

— Вызови.

— Слушаюсь!

Кипятков нажал кнопку. Тотчас привели госпожу Терезу, вернее Алису Моллард.

— На каком основании я арестована?! — закричала она с порога.

— Не арестована, а задержана, — поправил ее Гвоздь.

— Вы мне тут тень на плетень не наводите! — пуще прежнего взбеленилась ведьма.

— А вы, Алиса, не кричите, — спокойно отпарировал майор, закурив сигаретку.

— Я не Алиса, а Тереза!

— Нет, вы именно Алиса. Алиса Моллард. У себя дома, в Англии, вы занимались черной магией. За что вас и сожгли на костре в 1649 году…

Ведьма несколько поутихла.

— Ну и что дальше? — хмуро спросила она.

— Ничего, — попыхивал сигаретой Гвоздь. — Хочу задать вам парочку вопросов.

— Задавайте хоть две парочки, все равно отвечать не буду.

— Почему?

— Нипочему.

— Это не ответ.

— Другого не ждите. Мне вам нечего сказать.

— Так уж и нечего… — Майор кинул на стол фотографию, сделанную «Полтергейстом — 1». — Знаете такого?

Ведьма мельком взглянула на снимок.

— Не знаю.

— Ладненько, — подкрутил Гвоздь правый ус. — Тогда ответьте на другой вопросик: куда вы дели тела двух девочек?

— Каких еще девочек?

— Вот этих, — указал майор дымящейся сигаретой на Борю Пыжикова.

— Но это же мальчишка.

— Правильно, мальчишка, в котором сейчас находятся сознания двух девчонок. Где их тела?

— Не знаю.

— Я смотрю, Алиса, вы ничего не знаете.

— Да, я ничего не знаю, — демонстративно заявила ведьма и начала вдруг твердить как заведенная: — Не знаю… не знаю… не знаю… не знаю…

— Вот так номер, чтоб я помер! — воскликнул Гвоздь, внимательно приглядываясь к ведьме.

— …не знаю… не знаю… не знаю… — продолжала повторять та.

Майор вынул изо рта сигарету и горящим концом ткнул Алису Моллард в лоб.

Запахло паленой резиной. Затем раздался громкий свист: п-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с… — это из дырки, которую прожгла сигарета Гвоздя, стал выходить воздух. А сама ведьма стала быстро-быстро сморщиваться и опадать, словно надувная игрушка. Скоро на полу лежала лишь бесформенная оболочка.

— Пустышка, — сказал майор Гвоздь, снова сунув сигарету в зубы. И добавил, обращаясь к Кипяткову: — Что ж ты, Жора, так прокололся?

— Виноват, товарищ майор, — потупился капитан. — Не разглядел.

Девчонки молчали, потрясенные увиденным. За последнее время они много чего насмотрелись. Но такого…

Майор с капитаном обменялись короткими репликами:

— Выходит, она была в курсе.

— Так точно, товарищ майор!

Чижикова-с-Рыжиковой постепенно пришли в себя. Вернее, в Пыжикова.

— А… а что это? — спросили они, указав на то, что минуту назад было Алисой Моллард.

— Всего лишь пустая оболочка, — пояснил Гвоздь. — Ведьма ее нам подсунула. Уразумели?

— Не-а, — помотали головой Пыжикова подруги.

— Ну, вы знаете, что такое клон?

— Да. Это точная копия, получаемая биологическим путем.

— Правильно, — кивнул майор. — Пустышка — тоже точная копия, но получаемая магическим путем. Ее практически невозможно отличить от человека. Нам просто повезло, что Алисину пустышку заело. А то бы мы с ней так и валандались, думая, что это сама Алиса. Теперь уразумели?

— Ага.

— Жора!

— Я!

— Приобщи улику к делу.

— Слушаюсь!

Капитан скатал пустышку в трубочку и запер в сейф.

— Итак, орлы, — сказал Гвоздь, ловким щелчком послав окурок в пепельницу, — налицо утечка информации. Спрашивается, как произошла эта утечка?

— Не могу знать, товарищ майор, — козырнул Кипятков.

— Мы знаем! — воскликнули Чижикова-с-Рыжиковой.

— Выкладывайте, девчата.

— Мы вам уже выкладывали, Петр Трофимыч. Помните, когда я по телефону звонила, вы трубку сняли…

— Я — это кто? Чижикова или Рыжикова?

— Чижикова. Я звонила Антону Налимову, а ответили вы. И про Кукольника рассказали. А потом послали меня в морг. На опознание.

— Как же я мог упустить такой важный момент?! — хлопнул себя майор по лбу. — Выходит, Алисины мысли, смешавшись с наведенкой, трансформировались в мой ответ по телефону. Хм, но откуда она могла про меня узнать?

— Да из ваших файлов, Петр Трофимыч! — снова воскликнули девчонки. — Она взломала компьютерный банк данных. И скачала все ваши секретные файлы.

— А откуда вы, девчата, знаете про секретные файлы?

— Нам Компик сказал.

— Какой Компик?

Подруги рассказали про Гошу-вундера.

— Вот так номер, чтоб я помер! — Гвоздь взглянул на Кипятков. — Выходит, нас хакнули, Жора?

— Так точно, товарищ майор!

— М-да, а мы даже не заметили. Теперь понятно, почему Алиса вместо себя липтоидного двойника подсунула. Она знала о наших планах.

— Ну пройдоха! — закипятился Кипятков.

— Не кипятись, Жора. Без проигрыша нет выигрыша. Главное, что у нас в руках осталась ниточка.

— Какая ниточка, товарищ майор?

— Хакер, что нас хакнул.

— А может, сама ведьма взломала ваш банк данных? — предположили Чижикова-с-Рыжиковой.

— Исключено, девчата. Компьютерная сеть ФСБ защищена на нескольких уровнях. Ее никаким колдовством не возьмешь. Здесь явно работал опытный программист. Наша задача — его найти.

— Гоша его найдет! — уверенно заявили девчонки.

— Каким образом?

— Он по следу хакера выйдет на его компьютер.

— Это невозможно, девчата.

— Для Компика возможно. Он же гений.

— Ладно, едем к вашему гению. Попытка не пытка.

— А вдруг он тоже наведенка? — выдвинул версию Кипятков.

— Гоша — наведенка? — несколько подрастерялись подруги.

— Вот заодно и проверим, — сказал Гвоздь.

…Гоша, к счастью, оказался вполне реален.

— Привет, Компик, — поздоровались с ним девчонки.

— Привет. А ты кто? — спросил вундер у Пыжикова.

— Я две Юльки. Чижикова и Рыжикова.

— А-а, — сразу врубился юный гений, — трансформация сознания.

— Так точно, — козырнул капитан Кипятков.

Чижикова-с-Рыжиковой попросили:

— Гошенька, ты нам не найдешь одного человека в компьютере?

— А вы килограмм шоколадных конфет принесли? — напомнил им Компик.

— Мы тебе завтра принесем, — пообещали подруги.

— Вот завтра и посмотрю, — начал привычно выпендриваться вундеркинд.

Но тут свое веское слово сказал майор Гвоздь:

— Отставить выкрутасы, малец. Дело касается государственной безопасности. Уразумел?

Гоша сразу почувствовал, что с майором шутки плохи.

— Уразумел, — пискнул он и побежал к компьютеру.

— След взят! — доложил через минуту вундер майору. — Хакер компьютерные вирусы на всем пути раскидал. Думал таким образом со следа сбить. Но я их своим антивирусником уничтожил.

— Молоток! — одобрительно сказал майор.

Гоша залился краской, польщенный похвалой.

— Йес! Готово! — воскликнул он еще через пару минут и нажал на «Enter». — Мы в его компике!

На экран выскочила страничка:

РУКОВОДСТВО ПО САМОУБИЙСТВАМ

ОГЛАВЛЕНИЕ

1. Как правильно лечь под поезд.

2. Как правильно повеситься.

3. Как правильно застрелиться.

…И так далее. Еще сто двадцать пять глав.

Чижикова-с-Рыжиковой пожали плечами Пыжикова.

— Фигня какая-то.

— Так точно! — козырнул Кипятков.

— Разберемся, — подкрутил Гвоздь усы.

— Смотрим дальше… — щелкнул Гоша мышкой.

На экране возникла новая страничка:

ДОГОВОР

Генеральный директор фирмы «АНАТАС» Брюховицкий Анатас Иванович, именуемый в дальнейшем «Заказчик», с одной стороны, и Телевицкий Сергей Николаевич, именуемый в дальнейшем «Исполнитель», с другой стороны, заключили настоящий Договор о нижеследующем:

1. Исполнитель обязуется в течение 3 (трех) дней исполнить 1 (одно) деликатное поручение Заказчика.

2. Заказчик обязуется исполнить 1 (одно) ЛЮБОЕ желание Исполнителя в течение 3 (трех) дней после исполнения Исполнителем пункта 1 (один) настоящего договора.

3. Все расходы, связанные с исполнением деликатного поручения, Заказчик берет на себя.

4. Односторонний отказ от выполнения условий настоящего договора не допускается…

… И тому подобное. Всего двадцать три пункта. А в конце — адреса фирмы «АНАТАС» и Телевицкого.

— Вот она, ниточка, за которую мы потянем и распутаем весь клубок, — удовлетворенно сказал майор и назидательно прибавил: — Запомните, орлы, часто неудача в одном деле оборачивается удачей в другом.

— Телевицкий, наверное, киллер, — предположили Чижикова-с-Рыжиковой.

— Почему киллер?

— Потому что он — «Исполнитель», да еще и поручение — «деликатное».

— Ни фига себе! — воскликнул вдруг Гоша.

Все посмотрели на вундера.

— Прочтите это слово наоборот, — ткнул гений пальцем в название фирмы.

Все прочли. «АНАТАС» справа налево читалось как «САТАНА».

— Это же договор с дьяволом! — ахнули подруги. — Телевицкий ему душу продал!

— Ага, — согласился с девчонками Гоша и не преминул блеснуть своими знаниями: — В Средние века такие договоры писались на свитках, выделанных из телячьей кожи. И подписывались кровью. А теперь, значит, их на компьютерах печатают.

— Не будем делать скороспелых выводов, орлы, — сказал Гвоздь. — Следствие покажет. Для начала надо допросить Телевицкого. Займись им, Жора…

— Слушаюсь, товарищ майор!

— А я займусь Брюховицким и фирмой «АНАТАС», а заодно проверю — существуют ли на самом деле главреж Угольков, детектив Тюхин-Матюхин и столяр Похмелкин. В общем, разбегаемся.

И они разбежались.

Глава XVIII

НИТОЧКА ОБРЫВАЕТСЯ

Дверь капитану и девчонкам открыл молодой человек ничем не примечательной наружности. Тщедушный. В очках.

— Сергей Телевицкий? — официальным тоном осведомился у него Кипятков.

— Да, это я. А в чем дело?

— Служба безопасности, — показал капитан удостоверение. — Нам надо с вами поговорить.

Телевицкий заметно насторожился.

— А о чем?

— Сейчас узнаете. Позвольте войти.

— Пожалуйста.

Кипятков и Пыжиков вошли в квартиру.

— Где и кем вы работаете? — приступил к допросу капитан.

— Программистом в компьютерной фирме.

— Угу-у, — многозначительно протянул Кипятков.

— Что «угу»? — занервничал Телевицкий.

— Ничего. А что вы так нервничаете?

— Я вовсе не нервничаю, — ответил хакер, судорожно сплетая и расплетая пальцы.

— Знаете такую госпожу Терезу? — закурив, поинтересовался Кипятков.

— Нет, не знаю.

— А Алису Моллард?

— Тоже не знаю.

— А может, знаете? — прищурился капитан.

— Я же сказал — не знаю! — сорвался на фальцет Телевицкий. — Не знаю, не знаю, не знаю…

Кипятков, выхватив изо рта дымящуюся сигарету, ткнул ею Телевицкого в лоб.

— А-а-а-й! — завопил хакер.

Капитан сконфузился:

— Извините. Промашечка вышла.

— Вы за это ответите! — продолжал вопить Телевицкий. — Я на вас жаловаться буду!

Кипятков стоял красный, как кирпич. Девчонки поняли, что надо выручать растерявшегося капитана.

— Куда вы собираетесь жаловаться? — спросили они у хакера. — В фирму «АНАТАС»?

Телевицкий сразу притих. Глаза у него забегали.

— Что глазки-то бегают? — наступательным тоном продолжали подруги. — Совесть нечиста?!

Теперь уже растерялся Телевицкий, а Кипятков обрел былую уверенность.

— Знает кошка, чье мясо съела, — сказал он.

— Какая кошка? — пробормотал хакер.

— Вы простачком-то не прикидывайтесь! — напирал на него Кипятков.

— Да я… — начал Телевицкий, отступая к стене.

— Что «я»?! — перебили девчонки, тоже тесня хакера.

В общем, хакер был приперт к стенке, как в прямом, так и в переносном смысле.

— Хорошо, — сдавленным голосом промолвил он. — Я вам все расскажу… — И, суетливо поправив на носу очки, приступил к рассказу: — Это случилось из-за Сонечки. Я познакомился с ней в ночном клубе…

— Она случайно не певица? — спросила Чижикова.

— Певица.

— А сценический псевдоним у нее не Варвара?

— Варвара. Откуда ты, мальчик, знаешь?

— В каком клубе вы с ней познакомились? — не отвечая на вопрос, выспрашивала Чижикова.

— В клубе «Аллигатор». Соня там пела.

— Опишите ее внешность.

Телевицкий описал. Судя по описанию, это была Соня Пардон из «Веселого могильщика». Но ведь «Веселый могильщик» — наведенка. Как там могла петь реальная Соня? Опять получалась нестыковочка.

Телевицкий рассказывал:

— Увидев Сонечку, я понял — вот она, моя настоящая любовь. Единственная и неповторимая. Я предложил ей руку и сердце. Увы, Сонечка отвергла меня, сказав, что я не в ее вкусе. Как только я ее ни уговаривал, чего только ни обещал. Все впустую. И тогда, от отчаяния, я решил ее приворожить…

— Вот так программист! — фыркнула Чижикова. — Вы бы еще в церковь пошли, помолиться…

— Эх, мальчик, — со вздохом сказал Телевицкий, — ты не любил — тебе не понять.

— Почему не понять? Я любила… э-э… то есть любил.

— У тебя была не настоящая любовь, а так, юношеская влюбленность. Настоящая любовь — когда жить без нее не можешь. Ночью и днем только о ней и думаешь. Настоящая любовь — страшная сила, мальчик. Страшная… — Телевицкий посмотрел на Кипяткова. — Вот вы-то, наверное, знаете.

— Так точно! — козырнул капитан. — Любовь зла — полюбишь и козла!

— Да-да, — покивал программист и продолжил: — Я достал приворотные зелья. И все их тайно испробовал на Сонечке. Ничего не помогло. Сонечка была холодна, как лед. А я весь пылал от отчаяния. Дошло до того, что я скачал из Интернета «Руководство по самоубийствам» и стал выбирать способ, каким лучше всего свести счеты с жизнью. В этот критический момент мне позвонила какая-то женщина. Она сказала, что может приворожить ко мне Сонечку. Но за это я должен оказать некой фирме деликатную услугу. Я, не раздумывая, согласился.

— Вы что, сразу ей поверили? — спросила Рыжикова.

— Представь себе, мальчик, поверил. Сам не знаю почему. Мне по электронной почте прислали договор, который я обязан был подписать и отослать уже обычной почтой.

— По какому адресу? — вскинулся Кипятков и весь напрягся в ожидании ответа. Вот она — зацепочка!

— Поварская, шесть.

Капитан досадливо крякнул. Это был адрес магического салона госпожи Терезы.

— Я подписал договор и отослал.

— Чем вы его подписали? — полюбопытствовала Чижикова. — Кровью?

— Нет, шариковой ручкой.

— А вы хоть врубились, что этот договор не совсем обычный?

— Да во все я врубился, мальчик, — поморщился Телевицкий. — И даже заметил, что «АНАТАС» справа налево читается, как «САТАНА». Но для меня это не имело никакого значения. Да и потом — не верю я во всю эту мистическую чепуху.

— Не верите, а сами договорчик-то подписали, — укорил Телевицкого Кипятков.

— И приворотными зельями пытались воспользоваться, — прибавили девчонки.

— А что мне оставалось делать? Утопающий, как известно, хватается за соломинку. Вскоре позвонил мужчина, представился Анатасом Ивановичем Брюховицким и сообщил, что именно от меня потребуется за Сонечкину любовь. Я сразу понял, что попал в шпионские сети…

Кипятков и обе Юльки не ожидали такого поворота.

— Какие еще шпионские сети?

— Брюховицкий явно был шпион.

— С чего вы взяли?

— А кому могли понадобиться секретные файлы отдела ФСБ? Только шпиону.

— И вы, думая, что он шпион, тем не менее согласились выполнить его задание?! — с возмущением воскликнул Кипятков.

— Нет, все было немножко не так. Для себя я решил, что если информация в файлах и вправду окажется очень уж секретной, то я ее не отдам Брюховицкому. А если она будет не очень секретная, то отдам.

— Что вы глупости-то городите?! — закипятился Кипятков. — Если информация засекречена, она считается секретной, без всяких «очень» и «не очень».

— Ой, перестаньте! — отмахнулся Телевицкий. — У нас в России, куда ни плюнь, везде все засекречено. Хотя эти секреты даром никому не нужны… В общем, — заключил хакер, — я взломал фээсбэшный банк данных и скачал секретные файлы. Там оказались сведения о каких-то американских спутниках, следящих из Космоса за нечистой силой, да еще о каком-то майоре Гвозде, тоже следящем за нечистой силой у нас в Питере. Короче, чуть несусветная. Ну я и отослал эту ерунду на Поварскую, шесть.

— Да знаете ли вы, что вам за это полагается?! — вне себя от возмущения вскричал Кипятков.

— Мне уже все равно, — равнодушно ответил Телевицкий.

— Как это все равно?!

— А так. Сонечка не только не влюбилась в меня, а исчезла неизвестно куда. — Телевицкий тяжко вздохнул.

Вслед за ним тяжко вздохнули капитан и девчонки. Ниточка, на которую так рассчитывал майор Гвоздь, оборвалась.

Глава XVIII

КТО ТАКОЙ ТОХА?

— Вот так номер, чтоб я помер, — сказал Гвоздь, выслушав доклад Кипяткова.

Оба фээсбэшника и обе Юльки были уже в Большом доме.

— Странный тип этот Телевицкий, — подытожил Кипятков. — Вначале вроде как испугался. А под конец говорит: «А мне все равно».

— Да он не странный, — поправил капитана майор, — а просто одурманен с помощью магии. Ты что, Жора, разве не понял? Алиса Моллард и Соня Пардон действовали заодно. Алиса наколдовала, чтобы Телевицкий по уши влюбился в Соню. А Соня ему дала от ворот поворот. Потом появился Брюховицкий с договором. В общем, все было разыграно как по нотам.

— Зачем им был нужен этот договор? — пожимали Чижикова-с-Рыжиковой плечами Пыжикова. — Телевицкий бы и так согласился.

— Ведьмы не могут без ритуалов, — объяснил Гвоздь, закуривая. — Обязательно подавай им черные свечи, черепа, договоры… Словом, дешевый антураж. Я их повадки знаю. У меня первая жена ведьмой была.

— У ва-а-с?.. Ве-е-дьмой?.. — не поверили девчонки.

— Так точно!

— Зачем же вы на ведьме женились?

— Когда мы поженились, она была ангелом. Это она потом ведьмой-то стала.

— Разве такое бывает?

— Бывает, девчата, и очень часто. Ведьмами не рождаются, ведьмами становятся.

— И что вы, товарищ майор, с женой сделали, когда она ведьмой стала? — заинтересовался Кипятков. — На костре сожгли?

Гвоздь чуть дымом не поперхнулся.

— Скажешь тоже, Жора. Что я тебе, средневековый инквизитор? Просто развелся.

— Петр Трофимыч, — спросили девчонки, — а как Соня Пардон могла оказаться в «Веселом могильщике»? Ведь ночной клуб — наведенка.

— Для такой опытной ведьмы, как Алиса, вставить реального человека в наваждение — пара пустяков.

— Тогда я другого не понимаю, — сказала Чижикова. — Если Соня заодно с Алисой, зачем она помогла мне выбраться из «ночника»?

— Она тебе не помогла. Вспомни, где ты оказалась после ее «помощи». В крематории.

— Ой, правда, — смутилась Чижикова от того, что не въехала в такую простую вещь. Видимо, то, что сознания девчонок находились по соседству с сознанием слабоумного Пыжикова, давало о себе знать.

— Товарищ майор, а вам что удалось выяснить? — поинтересовался Кипятков.

— Ну, во-первых, как я и предполагал, фирмы «АНАТАС» по адресу, указанному в договоре, нет. Главрежа в кукольном театре тоже нет. Вернее, главный режиссер, конечно, имеется, но фамилия у него не Угольков. «Мастерская по изготовлению гробов» на кладбище существует, но никаких кукольных гробиков ей не заказывали и ни о каком Похмелкине там не слыхали. — Гвоздь на секундочку прервался, сбив с сигареты пепел.

— А Тюхин-Матюхин есть? — нетерпеливо спросила Рыжикова. Юльке очень понравился детектив. И ей не хотелось, чтобы он оказался убитым или наведенкой.

— Есть.

— Правда?! — обрадовалась Рыжикова.

— Вернее, нет.

— Как это? — разочаровалась Юлька.

— По адресу, который вы мне назвали, действительно находится контора Тюхина-Матюхина, но самого детектива сейчас там нет. Секретарша сказала, что он ведет расследование в другом городе.

— А в каком?

— Секретарша не в курсе.

— Кого же тогда застрелили у бара «Два урода»? — недоумевали подруги.

— Никого. Такого бара в Питере отродясь не было. На этом месте расположено кафе «Два пингвина». И ящика с кукольными гробами я на чердаке не нашел.

— Вы и на чердаке успели побывать, товарищ майор?

— Так точно, Жора!

— Выходит, у нас не осталось ни свидетелей, ни подозреваемых, — со вздохом сделал вывод Кипятков.

— Не делай скороспелых выводов, Жора. Один остался.

— Кто?

— Антон Налимов. — Гвоздь перевел взгляд на Пыжикова. — Юля, можно задать тебе нескромный вопрос?

— Вы у какой Юли спрашиваете? У Чижиковой или у Рыжиковой?

— У Чижиковой.

— Задавайте, Петр Трофимыч.

— Я вот что хочу спросить. — Майор смущенно кашлянул. — Ты с этим парнем-то целовалась?

— С Тохой? Целовалась.

— Какими поцелуями?

— Всякими.

— А японским целовалась?

— Да.

— Ты только не падай в обморок, Юля. Но, по-моему, твой Тоха — это Алиса Моллард.

У Пыжикова так челюсть и отвисла.

— Я фигею!

— Пока что особо не фигей. Это лишь мое предположение. Но смотрите, девчата, что получается. Наваждения у вас начались после того, как вы зашли в магический салон. Верно?

— Верно, — подтвердили девчонки.

— А кто вам надоумил зайти в этот салон?

— Никто. Мы случайно на него наткнулись.

— Не-е-ет, девчата, — покачал головой Гвоздь, — это была не случайность. Я думаю, Алиса давно вас вычислила, как наиболее подходящих кандидаток на трансформацию сознания. И, приняв облик шестнадцатилетнего паренька, искала с вами знакомства.

— А зачем?

— Ей надо было заманить вас в салон, чтобы провести с вашими сознаниями подготовительную работу. Вот поэтому, Юля, Тоха и поцеловал тебя японским поцелуем.

— При чем тут японский поцелуй?

— Вместе с этим поцелуем Алиса заложила тебе в подсознание приказ явиться в магический салон.

— Но она с нами там ничего не делала. Мы только поговорили, и все.

— Нет, не все. Вы же сами рассказывали, что вошли в салон около двенадцати, находились там от силы полчаса, а когда вышли, было полпятого. Это говорит о том, что Алиса с вами не разговаривала, а погрузила вас в транс и подготовила ваши сознания для трансформации.

Чижиковой все еще не верилось.

— Зачем тогда Тоха мне часы подарил, если он Алиса Моллард?

— А ты не догадываешься?

— Не-а.

— Эти часики — с определителем местоположения.

— А-а, — поняла Рыжикова. — По этим часам Алиса Моллард на Чижика наведенку наводила.

— Так точно! — подтвердил Гвоздь.

— А почему она мне такие часы не дала?

— С тобой она и без часов справилась. На одного человека наводить наведенку для Алисы пара пустяков. А одновременно на двоих — уже напряг. Вот она часиками и воспользовалась.

— Тоха — Алиса Моллард, — пробормотала Чижикова. — У меня в голове это не укладывается.

— Ничего, уложится со временем, — заверил ее майор.

— Но вы же говорите — это только ваше предположение. Может, Тоха к этой истории вообще не имеет никакого отношения.

— Может, и не имеет, — согласился Гвоздь. — Тем более что в Комарове я его могилы не обнаружил.

— Наверное, вы не там искали. Его могила между памятниками Чехову и Гоголю.

— Да ведь Чехов с Гоголем в Москве похоронены.

— В Москве? — удивились девчонки.

— Так точно! — козырнул Кипятков. — На Новодевичьем кладбище.

— Ну и ну, — почесали Чижикова-с-Рыжиковой затылок Пыжикова.

А Гвоздь приказал:

— Летим в Москву, орлы!

Глава XIX

ОЖИВШИЙ ПОКОЙНИК

И вот они уже в Москве. На Новодевичьем кладбище. Между могилами Чехова и Гоголя и впрямь был похоронен Антон Налимов. Но какой!.. На гранитном постаменте возвышался мраморный бюст пожилого мужчины в морском кителе, тоже, разумеется, мраморном. Надпись, сделанная золотыми буквами, гласила:

АДМИРАЛ АНТОН ЗАХАРОВИЧ НАЛИМОВ

— Вот так номер, чтоб я помер! — подкрутил усы майор Гвоздь. — Это что ж, твой Тоха?

Чижикова слова не могла вымолвить от изумления.

А Рыжикова сказала:

— Крутая фишка!

— Так точно! — козырнул капитан Кипятков.

— Я фигею, — уже вслух изумлялась Чижикова. — Тохе же было шестнадцать с хвостиком.

— А этому Тохе шестьдесят с хвостиком, — указал Гвоздь на даты жизни. — Поздравляю вас, орлы. Вот вам еще одна загадочка, которую нам подкинула Алиса Моллард.

— Вы думаете — она?

— Ну а кто ж еще?.. Жора, дай-ка лупу.

— Слушаюсь!

Капитан достал из дорожной сумки увеличительное стекло и передал майору. Гвоздь, поднеся увеличилку к памятнику, принялся внимательно его осматривать.

— Вот так номер, чтоб я помер! — воскликнул он минуту спустя. — Девчата, посмотрите-ка сюда, — передал он лупу Пыжикову.

Девчонки посмотрели.

В самом низу постамента виднелась едва заметная надпись: «Скульптор Савелий Ворончук». И проставлена дата.

— Ну и что? — не поняли подруги.

— А то. Выходит, памятник сделан в прошлом году. А адмирал умер в этом. Вам это странным не кажется?

— Нет, не кажется. Египетские фараоны себе вообще пирамиды за сорок лет до смерти начинали строить.

— Так то фараоны… — сказал майор. — Жора!

— Я!

— Дай-ка щуп.

— Есть!

Из той же дорожной сумки Кипятков вынул длинный металлический стержень, который еще и раздвигался, как антенна.

— Прошу, товарищ майор.

Гвоздь воткнул заостренный конец стержня в могилу и надавил. Штырь без труда вошел в мягкую землю. Лицо майора приняло сосредоточенное выражение.

— Так, так, так, — бормотал он в усы, погружая щуп все глубже и глубже. — Ага-а, вот он гробик… — нащупал Гвоздь и присвистнул: — А покойничка-то в гробу и нет.

— Как нет? — поразились все.

— Сами послушайте… — Гвоздь потыкал стержнем. — Слышите?! Когда в гробу кто-то лежит — звук совсем другой… Вот так номер, чтоб я помер! Куда ж адмирал-то подевался? А, Жора?

— Не могу знать, товарищ майор!

— Может, домой вернулся? Надо бы проверить.

Девчонки захихикали, думая, что Гвоздь шутит. Но майор и не думал шутить.

— Едем на «Третьяковскую»! — распорядился он.

— А почему на «Третьяковскую»? — спросили подруги.

— Вы к кому? — как и прошлый раз, осведомился охранник.

— К адмиралу Налимову! — отчеканил Гвоздь.

— Он умер.

— А кто теперь живет в его квартире?

— Адмиральша Налимова. Но она никого не принимает.

— Думаю, нас она примет. — Гвоздь показал охраннику удостоверение.

— Проходите, товарищ майор, — козырнул тот. — Я ей сейчас позвоню.

Шикарный лифт с зеркалами поднял фээсбэшников и Юлек на восьмой этаж. Дверь им открыла та самая женщина, которую Чижикова и Рыжикова видели в свой прошлый приход.

— Здравия желаю! — отдали ей честь майор с капитаном. Обе Юльки тоже поздоровались.

Адмиральша кивнула в ответ.

— Чем могу служить, господа? — довольно сухо спросила она.

— Хотелось бы с вами побеседовать, мадам, — галантно промолвил Гвоздь.

— О чем же?

— О вашем муже.

Адмиральша меланхолично вздохнула.

— Что о нем говорить. Он умер.

— И тем не менее, — настаивал майор.

— Хорошо, — согласилась адмиральша и впустила непрошеных гостей в квартиру.

В прихожей всем в ноздри ударил крепчайший запах табака. Чижикова-с-Рыжиковой, то есть Пыжиков закашлялся.

Майор же Гвоздь, наоборот, с удовольствием втянул ноздрями воздух.

— «Джек-Потрошитель», — определил он нюхом заядлого курильщика. — Самый крепкий трубочный табак. — Вы что, мадам, трубку курите?

— Представьте себе. Антон Захарыч всю жизнь курил. Ну и я пристрастилась.

Адмиральша повела их в комнату. На журнальном столике стояла полупустая бутылка ямайского рома и стакан. «Видимо, адмирал всю жизнь еще и ром пил», — одновременно подумали Гвоздь, Кипятков и обе Юльки.

— Прошу садиться, — указала адмиральша на массивные кресла и села сама. — Итак, я вас слушаю.

— От чего умер ваш муж? — напрямик спросил майор.

— От старости.

— Но ведь он был не такой уж и старый.

— Но не такой уж и молодой, — отпарировала адмиральша. И предложила: — Хотите рома, господа?

— Мы на службе не пьем, — отказался за всех Гвоздь.

— А я выпью. — Адмиральша залпом маханула целый стакан, даже не поморщившись. И потянулась к бутылке — налить еще.

И тут майор Гвоздь сказал:

— Послушайте, адмирал, может, прекратите этот маскарад?

Адмиральша так и замерла над бутылкой. Чижикова-с-Рыжиковой тоже замерли. И Кипятков замер. В общем, все замерли. Кроме майора Гвоздя. Повисла пауза. Все ждали, что скажет адмиральша.

— Чтоб меня пьяный кальмар проглотил, — басом сказала «адмиральша». — Как вы догадались, майор?!

Гвоздь с усмешкой подкрутил усы.

— Элементарно, адмирал. У вас в вырезе женской кофточки тельняшка виднеется.

— А может, это для красы, — тоже усмехнулся «оживший» Налимов.

— Сразу видно, что вы моряк, а не женщина. Женщина, к вашему сведению, никогда не наденет шелковую розовую блузку с сине-белым тельником.

— Ух ты, — восхитился Кипятков. — Вы, товарищ майор, и в женской моде разбираетесь.

— А как же, Жора, — подмигнул ему Гвоздь. — Я ведь в прошлой жизни женщиной был. И довольно симпатичной…

— В чем, собственно, дело, братишки? — спросил адмирал, наливая себе полный стакан рома.

— Давайте-ка по порядку, адмирал, — определил Гвоздь. — Вначале вы объясните, зачем покойничком стали. А уж потом мы вам все объясним.

— Боюсь, я в двух словах не сумею.

— Расскажите, как сумеете. Мы не торопимся. Верно, орлы?

— Так точно! — подтвердил Кипятков за себя и за девчонок.

— Ну что ж, слушайте. — Налимов осушил стакан и приступил к рассказу.

Глава ХХ

ТАЙНА ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «U -126»

— Случилось это, братишки, пятнадцать лет назад. Я тогда был еще не адмиралом, а кавторангом, то есть капитаном второго ранга. Подводная лодка «Рязань», которой я командовал, выполняла специальное задание у берегов Африки, у мыса Нун. Моряки всего мира считают это место проклятым, там частенько исчезают корабли и подлодки. На наше счастье, «Рязань» никуда не исчезла, наоборот, мы обнаружили затонувшую немецкую субмарину времен Второй мировой войны. Все члены экипажа субмарины давным-давно превратились в скелеты, и лишь капитан, будто живой, сидел в капитанской рубке. На руке у него имелась вот такая татуировочка… — Закатив правый рукав блузки, адмирал показал на своей руке вытатуированный якорь. — Такие якорьки себе многие моряки делают. Согласно морской традиции. А у немецкого капитана под якорьком было еще и имя вытатуировано — «Вальтер». Мы отбуксировали подлодку на нашу базу, в Североморск, а тело таинственного Вальтера было отправлено в Научно-исследовательский институт Министерства обороны в Нижний Тагил. Прошло пятнадцать лет. Я дослужился до адмирала и вышел в отставку. И вот год назад ехал я на поезде Нижний Тагил — Вышний Волочек и в купе повстречал… Вальтера. Поначалу я, конечно, решил, что обознался. Мало ли похожих людей. Потом гляжу — а у него якорек на руке вытатуирован и под ним — имя «Вальтер»… — Налимов прервался и пытливо взглянул на слушателей — как они отреагировали на столь странный рассказ.

Но слушатели никак не отреагировали. Чижикова и Рыжикова за последнее время столько уже всего насмотрелись, что какой-то там оживший утопленник не произвел на них особого впечатления. Ну а про майора Гвоздя и капитана Кипяткова и говорить нечего. Они были тертыми калачами.

Гвоздь лишь спросил:

— Где он сел?

— В Нижнем Тагиле.

— А сошел?

— Не знаю, я-то ехал в Москву. Но билет у него был до Вышнего Волочка.

— Вы уверены, адмирал?

— Абсолютно, майор. Я слышал, как проводник спросил: «Вы до Вышнего Волочка едете?» И видел, как Вальтер кивнул в ответ…

— Угу-у, — протянул Гвоздь, закуривая сигаретку.

Налимов тоже закурил, но трубку. И продолжил:

— И вот после этой встречи началась со мной твориться всякая чертовщина. Иду, к примеру, по лесу, грибы собираю, а на сосне — повешенный качается. Подхожу ближе — нет никого. Или купаюсь в реке, а меня кто-то за ногу — хвать!.. И дальше все в том же духе. Э-э, думаю, братишка, а не связана ли вся эта чертовщина с Вальтером?..

— Почему вы так решили?

— Да я ж вон таким салагой во флот попал, — указал адмирал трубкой на Пыжикова. — Все моря и океаны пробороздил. У меня за это время нюх на опасность выработался. Как у корабельных крыс. Знаете, что крысы всегда опасность чуют?..

— Знаем, — покивали все.

— Вот и я почувствовал опасность. Да не простую, а смертельную. Вдобавок какая-то тетка крашеная по ночам стала сниться и твердить мне в каждом сне: «Скоро ты умрешь, касатик».

— Опишите-ка эту крашеную тетку, — попросил Гвоздь.

— Волосы у нее ядовито-зеленые, губы — кроваво-красные, ногти на руках — мертвенно-синие.

— А сама она бледная, как поганка, — подхватили девчонки.

— Вот в рот пароход! — забористо выругался адмирал. — Откуда ты, парень, знаешь?

— Все вопросы потом, — напомнил майор.

— Ну, в общем, решил я «отдать концы», как у нас на флоте говорят. Я так рассуждал: ежели меня чутье не обманывает, то рано или поздно Вальтер меня прикончит. Видимо, он понял, что я его тогда в поезде признал. А раз так, то лучше я сам помру, он и успокоится. А я тем временем разберусь во всей этой чертовщине…

— А почему вы не обратились в милицию, товарищ адмирал? — поинтересовался Кипятков.

— Обижаешь, капитан! — рванул на груди тельняшку Налимов. — Я, старый морской волк, побегу в милицию жаловаться, что меня какой-то паршивый утопленник достает? Да ни в жизнь!.. И потом, — прибавил адмирал поспокойнее, — кто бы мне поверил? Подумали бы: сорвало у старика якорь… Короче, ни в какую милицию я не пошел, а «помер».

— Как же вам это удалось?

— Да братишки-матросики помогли, которые когда-то служили под моим началом. Один стал врачом, он мне справочку о смерти подмахнул. Другой — директор кладбища, он мне могилку организовал. И вот как только меня «похоронили», так ощущение смертельной опасности сразу и прошло, да и чертовщина всякая прекратилась. Видать, поверил Вальтер в мою смерть и успокоился. Ну а я приступил к расследованию. Первым делом отправился в Нижний Тагил, в Научно-исследовательский институт Министерства обороны. А института уж и в помине нет. Закрылся из-за недостатка финансирования. Походил я по бывшим сотрудникам, про Вальтера поспрашивал. Никто о нем и слыхом не слыхивал. Оно и понятно — пятнадцать лет прошло. Я решил с другого конца подобраться и поехал в Североморск, на ту самую базу, куда мы немецкую субмарину отбуксировали. А субмарины тоже в помине нет. На металлолом порезали. Узнал лишь, что бортовой номер у нее был — «U-126». Я тогда скоренько в Москву вернулся — и прямиком в Военно-морской архив. Раскопал там трофейную документацию и выяснил, что в апреле 1945-го подлодка «U-126» под командованием капитана Вальтера Штруделя выполняла задание у берегов Африки, у мыса Нун… — Налимов помолчал, попыхивая трубкой.

Воспользовавшись паузой, Кипятков спросил:

— Товарищ адмирал, а какое задание выполняла подлодка?

— «Строго секретное» — так в документах написано. И ни слова больше… На этом мое расследование и завершилось. Никудышный, прямо скажем, из меня детектив получился.

— А вы не можете описать внешность Вальтера, адмирал? — спросил Гвоздь, посасывая сигарету.

— Конечно могу, майор. У него круглые глаза, квадратный подбородок и…

— …треугольный нос, — закончил за Налимова Гвоздь и показал фотографию, сделанную «Полтергейстом-1». — Он?!

— Чтоб меня бешеная акула разорвала! — вскричал адмирал. — Да, он! Но откуда, майор…

— А вот откуда… — И теперь уже Гвоздь рассказал Налимову про «Полтергейсты», про свой Особый отдел и про девчоночьи заморочки…

— Три тысячи чертей мне в глотку! — снова вскричал адмирал, выслушав рассказ майора. — Кто ж такой этот Штрудель?!

— Инфернальное существо, которое воспользовалось телом утонувшего капитана.

— Но как оно появилось на субмарине?

— Из Зеленой дыры выползло.

— Из какой еще зеленой дыры?

— В космосе есть Черные дыры, — обстоятельно начал разъяснять майор Гвоздь, — а на дне океана, у мыса Нун, находится неисследованная впадина, которую называют Зеленая дыра. Вокруг нее ни рыбы не живут, ни водоросли не растут. Я предполагаю, что это выход из инфернального мира. Недаром же там все время корабли с подлодками пропадают…

— Так надо бросить в эту дыру водородную бомбу! — воскликнул Налимов, грохнув кулаком по столу. — Чтоб всей нечисти амба настала!

— А о Земле вы подумали? — вмешались девчонки. — Она ж расколется.

— М-да, не подумал, — почесал затылок адмирал. И добавил как бы в свое оправдание: — Мы, моряки, народ простой, вначале говорим, а уж потом думаем.

— Ну, Земля, положим, не расколется, — поправил девчонок Гвоздь. — Дело не в этом. Просто инфернальный мир бомбами уничтожить невозможно. Пока будет существовать Добро, будет существовать и Зло. Зло потому и существует, что Добро с ним борется. И чем больше Добро с ним борется, тем активнее сопротивляется Зло…

— Ух ты! — восхищенно ахнул Кипятков. — Вы, товарищ майор, прямо философ.

— Конечно, философ, Жора, — не отрицал Гвоздь. — Я закончил философский факультет Московского университета.

— Петр Трофимыч, — сказала Рыжикова, — а может, тогда и не надо с ним бороться?

— С кем?

— Со Злом.

— Да нет, девчата, надо, — майор ловким щелчком послал окурок в пустую бутылку из-под рома. — В мире должно сохраняться равновесие. Иначе говоря — вечная борьба Добра со Злом.

— А почему, почему? — не понимали девчонки.

— Нипочему, — просто ответил Гвоздь. — Так уж устроен мир.

— Не очень-то хорошо он устроен, — заметила Чижикова.

— Другого у нас пока что нет, — развел руками майор. — Ладно, орлы, вернемся к нашему гостю из Зеленой дыры. Расследование будем вести в двух противоположных направлениях. Я поеду в Нижний Тагил и попробую там что-нибудь выяснить о мертвом Вальтере…

— Я же ездил и выяснял, — напомнил адмирал.

— То вы, а то я. Я все-таки профессионал.

— Можно и мне с вами поехать?

— Поехали. — Гвоздь перевел взгляд на Кипяткова: — Аты, Жора, отправляйся в Вышний Волочек, по следам ожившего Вальтера. Постарайся узнать, что ему было нужно в этом Волочке. Уразумел?

— Так ведь целый год прошел, товарищ майор, — нерешительно возразил Кипятков. — Нет уже давно никаких следов.

— Следы, Жора, всегда есть. Надо только поискать.

— А где искать-то?

— Сориентируешься на месте. Знаешь, что говорили древние римляне? «Гладиатор принимает решение на арене».

— У нас на флоте другая формулировочка имеется, — ввернул Налимов. — «Подводник принимает решение под водой».

— Ну, не зна-а-ю, — сомневался капитан.

— Тут и знать нечего, — отрезал майор. — Выполняй приказ — и все дела.

— Слушаюсь! — козырнул Кипятков.

— Девчата тебе помогут, — несколько мягче добавил Гвоздь. — Поможете, девчата?..

— Поможем, — заверили майора Чижикова-с-Рыжиковой.

— Тогда по коням! — подкрутил Гвоздь усы. И, вскочив в поезда, все разъехались кто куда. Майор Гвоздь с адмиралом Налимовым поехали в Нижний Тагил. А капитан Кипятков с Чижиковой-Рыжиковой и Пыжиковым — в Вышний Волочек.

Глава XXI

ГДЕ МЕД — ТАМ И МУХИ

Всю дорогу Кипятков кипятился:

— Ну и заданьице подкинул товарищ майор. Вот где искать эти следы?! Где?! Ведь год прошел! Год!..

— Не кипятитесь, Жора, — советовали капитану девчонки. — «Гладиатор принимает решение под водой». Приедем — увидим.

И вот они приехали.

Вышний Волочек встретил их проливным дождем. Капитан с Пыжиковым забежали в какое-то кафе, которое оказалось вегетарианским. Ковыряя вилкой рисовую котлетку, Кипятков сокрушался:

— Ума не приложу, с чего начать…

Пыжиков тем временем доедал морковный салат.

«Помнишь, как нас Тюхин-Матюхин морковкой угощал?» — мысленно обращалась к подруге Рыжикова.

«Ага», — отвечала Чижикова, тоже мысленно.

Девчонки уже наловчились общаться друг с другом.

— Может, в милицию сходить? — рассуждал Кипятков.

— При чем тут милиция? — спросила у него Чижикова.

— Ни при чем, конечно. Но надо же с чего-нибудь начать.

В эту минуту запищал сотовый.

— Кипятков на проводе! — откликнулся капитан.

— Здорово, Жора.

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Как продвигается расследование?

— Пока никак. Думаю.

— Если долго думать, Жора, ничего не сделаешь. Начинай действовать.

— Слушаюсь! — козырнул Кипятков.

— Найдешь след, сразу звони. Уразумел?

— Так точно!

Майор Гвоздь отключился. Капитан сунул трубку в карман и принялся торопливо доедать котлету. Дождь между тем перестал. Выглянуло солнце.

За окнами вегетарианского кафе засияли церковные купола.

— Кажется, у меня наклевывается классная идейка, — глядя на церковь, задумчиво произнесла Чижикова.

— Какая?! — вскинулся Кипятков.

— Пока еще не знаю. Больно у этого Пыжикова котелок медленно варит. Сейчас, сейчас… Ага, вот она! — И Чижикова выдала свою «идейку»: — Надо в церковь сходить!

— Помолиться, что ли? — усмехнулся капитан.

— Нет. Со священниками поговорить. Вальтер же — нечистая сила. А церковь борется с нечистой силой. И если в городе происходили какие-нибудь инфернальные штучки-дрючки — священники наверняка обратили на них внимание.

— А ведь верно! — обрадовался Кипятков.

— Да, точно! — тоже радостно воскликнула Рыжикова. И добавила мысленно: — Ну у тебя и голова, Чижик!

— Не у меня, а у Пыжикова, — справедливости ради уточнила Чижикова.

— Выходит, не такой уж он и дебил, — отметила Рыжикова.

— В общем, да, — согласилась с ней Чижикова, поймав себя на том, что ей приятны слова подруги. И тут же поймала себя на другом: ей начинал нравиться Боря Пыжиков, несмотря даже на то, что он был слабоумным.

Короче, они пошли в церковь. У церковных ворот сидел нищий без одной ноги.

— Пода-а-йте слепому калеке на пропита-а-ние, — канючил он.

Капитан дал ему рубль. Девчонки — два.

В церкви было тихо и прохладно. Перед образами горели свечи. На одну из икон молился священник.

— Здравия желаю! — козырнул ему Кипятков.

— Здрасте, — поздоровались и Чижикова-с-Рыжиковой.

— Бог в помощь, дети мои, — степенно отозвался священник.

— Простите, батюшка, а как вас по имени-отчеству? — поинтересовался Кипятков.

— Зови меня — отец Варений, сын мой.

— Валерий? — переспросил капитан.

— Варений. От слова «варенье».

— Ясно… Отец Варений, — сразу же взял быка за рога Кипятков, — в Волочке за последнее время никаких странностей не наблюдалось?

— Странностей? — повторил священник. — В смысле — божественных чудес?

— Нет, не божественных. Скорее наоборот.

— Сатанинских, что ли?

— Да, да, — закивали капитан с девчонками.

Взгляд отца Варения сделался подозрительным.

— А почему вас это интересует? И, собственно, кто вы такие?

Кипятков показал удостоверение.

— Служба безопасности, батюшка.

— А с каких пор ФСБ начало нечистой силой интересоваться?

— Вы что, нам не доверяете? — прямо спросила у священника Чижикова.

— Не доверяю, отрок, — столь же прямо ответил отец Варений.

— Так вот же удостоверение, — тряс корочкой капитан.

— Это все филькина грамота, — пренебрежительно отмахнулся батюшка.

— А что для вас не филькина?

— Крест животворящий.

— Что-что?

— Перекреститесь на образа. Тогда я вам поверю.

— Пожалуйста.

Кипятков и Пыжиков перекрестились. Взгляд отца Варения сразу подобрел.

— Вы на меня не обижайтесь, дети мои, — примирительно сказал он. — Мы, служители божьи, должны быть как никто бдительны. Нечистая сила не дремлет. Вон какие дела в городе творятся…

— Какие? — встрепенулся капитан.

— Небогоугодные, — ответил отец Варений. — Недавно кладбище открылось.

— И что тут небогоугодного?

— А то, что не людское это кладбище. А кукольное. Кукол там хоронят.

Девчонки с капитаном чуть до церковного купола не подскочили от радости. Вот так удача!

— Кукол?!

— Да, кукол. А это грех. Куклы — создания человечьи, а не божьи. Нельзя их хоронить. А они говорят: теперь в Волочек туристы валом повалят, экзотическое кладбище за деньги посещать — городу прибыль. Вот и уговорили местное начальство.

— Кто «они»? — спросила Рыжикова.

— Похоронная фирма «АНАТАС».

Капитан с девчонками опять чуть не подскочили. Ну надо же! Удача за удачей! А священник мрачно продолжал:

— Я сразу понял, что это все происки дьявола. Знаете, как их фирма называется, ежели задом наперед прочесть?

— Знаем, «САТАНА».

— Вот именно — Сатана! — гневно воскликнул батюшка. — Я на это и городским властям указал.

— И чего власти?

— Да ничего. Кладбище все равно открылось. Видать, эта нечестивая фирма кому-то взятку дала.

— А руководит фирмой случайно не Анатас Иванович Брюховицкий? — спросил капитан.

— Он самый, — подтвердил отец Варений и вздохнул тяжко-претяжко. — Ох, чую, недоброе затеял в нашем городе этот Брюховицкий. Ох, недоброе… — Священник размашисто закрестился. — Ну да бог милостив. На него вся надежда.

— На бога надейся, а сам не плошай! — весело выдал Кипятков. — Настроение у капитана стало просто отличное. Наконец-то появилась зацепочка.

— А что мы, служители господа, можем сделать? — начал оправдываться священник. — Только уповать на милость божью. Это уж вы — служители безопасности — не сплошайте.

— Не сплошаем, — заверил его капитан. И деловито поинтересовался: — Где, вы говорите, кладбище кукол?

— Как из церковных ворот выйдете, так все прямо, прямо и прямо, — объяснил отец Варений. — И минут через двадцать упретесь в это сатанинское место. Там же, рядом, и фирма их поганая.

— Ясненько, — бодро сказал Кипятков. — Ну, спасибочки за информацию. Айда, девчата.

И они вышли из храма.

— Какие «девчата»? — недоуменно пожал плечами батюшка, оглянувшись по сторонам.

Он вернулся к своим молитвам.

А Кипятков и Чижикова-с-Рыжиковой пошли прямо, прямо и прямо и уткнулись в кладбищенские ворота, на которых висела табличка:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА КЛАДБИЩЕ КУКОЛ

(Билеты приобретайте в кассе).

Они купили билеты и вошли.

«Кукла Маша», «Кукла Даша», «Кукла Саша»… — гласили надгробные надписи.

Кипятков тотчас позвонил на мобильник Гвоздю.

— Докладываю, товарищ майор! — отрапортовал капитан. — След обнаружен!

— Молоток, Жора!

— Рад стараться! — сиял Кипятков.

— Смотри, не потеряй.

— Не потеряю! — заверил начальство капитан и рассказал о разговоре с отцом Варением и о кладбище кукол.

— Вот так номер, чтоб я помер, — привычно произнес майор, выслушав доклад капитана. — А ты этого Анатаса Ивановича еще не видел?..

— Никак нет!

— Надо бы на него посмотреть. И если это Вальтер — арестовать и допросить.

— А если не Вальтер?

— Тогда провести следственный эксперимент.

— А в чем он будет заключаться?

— Сейчас объясню. — И майор стал объяснять: — Мы тут с адмиралом тетю Мотю нашли…

— Какую тетю Мотю?

— Ту, что сорок лет уборщицей в исследовательском институте проработала. Она нам рассказала, что в лаборатории, где исследовали тело Вальтера, постоянно дохли мухи. В других лабораториях не дохли, а в этой дохли. Уразумел, Жора, куда я клоню?

— Никак нет!

— Наловишь с девчатами мух и пойдешь к Брюховицкому. И если мухи подохнут, значит, он — Вальтер, только в другом обличье. Теперь уразумел?

— Так точно!

— Действуй, Жора. Мы с адмиралом скоро подъедем. Я еще хочу могилку Вальтера разыскать, чтобы уж наверняка убедиться, что его там нет. Ну все. Привет девчатам.

Связь оборвалась.

Кипятков в двух словах пересказал разговор с Гвоздем.

— А нас Брюховицкий-то примет? — засомневались девчонки.

— Примет, — уверенно ответил Кипятков. — Я кое-что придумал. Надо только мух достать. — Капитан огляделся. Поблизости не было ни одной мухи.

— О, мне опять классная идея в голову пришла! — воскликнула Чижикова. Да, голова у Бори Пыжикова явно работала все лучше и лучше. За какие-то полчаса ему в голову приходила уже вторая классная идея.

— Ну-ка, ну-ка, — встрепенулся Кипятков.

— Знаете, есть такая поговорка: «Где мед — там и мухи»?

— Знаю. И что?

— Как — что?! Надо меда купить!

Они тут же отправились на рынок и купили поллитровую банку меда. Мухи не заставили себя долго ждать. Налетели со всех сторон. И не только мухи, но и пчелы с осами. Последним девчонки разрешили медиком полакомиться, а мух наловили и посадили в коробку из-под скрепок, которую заблаговременно приобрели в канцтоварах. Сделав это, Кипятков и Рыжикова-с-Чижиковой вернулись к кладбищу кукол. Но на сей раз они подошли к офису фирмы «АНАТАС». И первым, кого они там увидели, был тот самый нищий без ноги, что побирался у церкви. Теперь он сидел у кладбищенской ограды и канючил:

— Пода-а-йте слепому калеке на пропита-а-ние.

— Хм, — хмыкнул Кипятков. — Сдается мне, в прошлый раз у него левой ноги не хватало, а сейчас правой нет.

— Каждый зарабатывает как умеет, — вступились за нищего девчонки. — Вот вам, дяденька, мед, — сунули они ему банку.

— Дай тебе бог счастья, добрая душа, — ответил нищий. — Ты кто будешь — мальчонка али девчонка? Я ведь не вижу.

— Мальчонка, — сказала Чижикова и поправилась: — То есть девчонка.

— Две девчонки, — уточнила Рыжикова.

И они вместе с капитаном Кипятковым вошли в офис фирмы «АНАТАС».

Слепой калека проводил их внимательным взглядом.

Глава XXII

СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ

А в холле их встретил амбал-охранник.

— Вы по какому вопросу? — спросил он.

— Хотим предложить фирме «АНАТАС» вагон кукол! — бойко ответил Кипятков.

— Вагон? — несколько опешил амбал.

— Так точно! Железнодорожный.

— Минуточку.

Охранник куда-то позвонил, что-то сказал… И пропустил капитана с девчонками. Кипятков и Чижикова-с-Рыжиковой вошли в просторный кабинет. Брюховицкий совсем не походил на Вальтера. Если у того были — круглые глаза, квадратный подбородок и треугольный нос, то у этого — треугольные глаза, круглые уши, квадратный нос и вдобавок крючковатые пальцы. В общем, форменный урод.

— Хотите предложить вагон кукол?! — с ходу осведомился он.

— Так точно! — отрубил Кипятков.

— Но мне нужны только старые куклы. У вас старые?

— Так точно! — снова отрубил капитан.

— А откуда у вас столько старых кукол, если не секрет?

— Секрет, — сказали девчонки.

— Ишь какой скрытный мальчик, — погрозил Брюховицкий Пыжикову крючковатым пальцем. Затем деловито обратился к Кипяткову: — Так вы желаете похоронить своих кукол на нашем кукольном кладбище?

— Никак нет! Мы желаем их вам продать.

— Прода-а-ть?.. — сердито засопел квадратным носом Брюховицкий. — Нет, милейший, покупать их у вас я не намерен. Это вы должны заплатить за то, что мы похороним ваших кукол.

— Тогда прощайте! Айда, Боря.

Капитан с девчонками двинулись к выходу.

— Стойте, стойте… — поспешно закричал им вдогонку Брюховицкий. — Ну хорошо. Сколько вы за них хотите?

— Десять долларов за куклу.

— Когда можно будет получить товар?

— Завтра.

— О’кей. Завтра и оформим сделку. — Брюховицкий пристально посмотрел треугольными глазами на Кипяткова. — А ты — малый не промах.

— Так точно! — в очередной раз рубанул капитан.

На этом разговор закончился. Кипятков с девчонками вышли из кабинета. Чижикова-с-Рыжиковой сразу же открыли коробочку с мухами. Мухи, радуясь свободе, разлетелись во все стороны. Итак, под обличьем Брюховицкого скрывался кто угодно, но только не Вальтер.

Когда они вышли на улицу, капитан доложил об этом майору.

— Молоток, Жора, — похвалил его Гвоздь, — ловко с вагоном кукол придумал.

— Рад стараться, товарищ майор! — вытянулся капитан по стойке «смирно».

— И с продажей тоже ловко ввернул. Значит, он согласился купить у тебя целый вагон кукол?

— Так точно! По десять долларов за штуку.

— Вот так номер, чтоб я помер! Покупать куклы, чтобы потом зарыть их на кладбище…

— Причем старых кукол, — уточнил Кипятков.

— Да, да, старых… — задумчиво повторил Гвоздь.

— Товарищ майор, может, его арестовать и допросить?

— Пока не стоит, Жора. Ты лучше «жучок» [7] в офисе поставь.

— Слушаюсь, товарищ майор!

— Я уже поставил… — вдруг вклинился в разговор мужской голос.

— Кто это говорит?! — одновременно воскликнули майор с капитаном.

— Частный детектив Тюхин-Матюхин! — представился голос.

— Майор Гвоздь! — представился в ответ майор.

— Капитан Кипятков! — не отстал от начальства капитан.

— Рад знакомству, детектив, — продолжил Гвоздь. — Я, кстати, заходил в вашу контору в Москве. Секретарша мне сообщила, что вы проводите расследование в другом городе.

— Как видите, она не соврала.

— Но и всей правды не сказала. Она ведь наверняка знала, в каком именно городе.

— Разумеется. Но я попросил ее держать это в тайне. Для конспирации…

— Почему же вы теперь решили расконспирироваться?

— Угадайте, Петр Трофимыч, — с хитринкой ответил детектив.

— Зябликов — ты что ль?! — радостно вскричал майор.

— Я!

— Вот так номер, чтоб я помер! — Гвоздь расхохотался. — Так ты теперь — Тюхин-Матюхин?!

— Ага! — хохотал и детектив.

— Ну и фамильицу ты себе придумал, Сева. Тоже для конспирации?

— А для чего ж еще? За мной ведь ФСБ не стоит, как за вами. Нам, частным сыщикам, на свой страх и риск приходится действовать.

— И что тебе удалось выяснить?

— Судя по всему, Петр Трофимыч, нечистая сила готовит в Волочке ба-а-льшую гадость.

— Я тоже так считаю, — сказал Гвоздь.

— И я, — вставил Кипятков.

— А фирма «АНАТАС»… — начал Тюхин-Матюхин.

Майор перебил:

— Сева, ты это Жоре расскажи, а то у нас с адмиралом срочное дельце появилось…

— С каким адмиралом?

— Жора объяснит. До встречи.

Гвоздь отсоединился.

— Вы где находитесь? — спросил капитан у детектива.

— Рядом с вами.

Кипятков оглянулся. Слепой нищий ему залихватски подмигнул.

И вот они уже сидели в вегетарианском кафе: капитан, детектив и девчонки. Тюхин-Матюхин, с аппетитом хлебая свекольник, рассказывал:

— Сперва я думал — плевое дельце. А когда приступил к расследованию и сел госпоже Терезе на хвост, понял — дело-то серьезное и к тому же опасное. Начала со мной всякая чертовщина твориться: днем повешенные по углам мерещатся, ночью — кошмары снятся…

— Прямо как у адмирала Налимова, — заметила Чижикова.

Рыжикова не принимала участия в разговоре. Она во все глаза Пыжикова смотрела на Тюхина-Матюхина и никак не могла насмотреться. Он ей казался таким классным, таким крутым… В общем, чего уж тут скрывать — влюбилась в него Рыжикова по самые уши.

— Значит, вы нам в Комарово не звонили? — уточняла Чижикова.

— Нет, не звонил.

— И у бара вас не убили?

— Как видите, жив-здоров. — Детектив залпом осушил стакан с капустным соком.

— Выходит, это была наведенка, — сделал вывод Кипятков. — Но почему же тогда Алиса Моллард не попыталась вас ликвидировать по-настоящему, раз вы сели ей на хвост?

— Еще как пыталась! Поэтому мне и загримироваться пришлось, когда я сюда за ней отправился.

— Так она здесь, в Волочке?! — воскликнул капитан.

— Да, — кивнул детектив. — Она меня и вывела на фирму «АНАТАС». А сама как в воду канула.

— Скорее всего ведьма теперь в одном из наших тел, — предположила Чижикова.

— Вряд ли. Вас, девчонки, я бы сразу узнал.

— А Вальтера вы тут не встречали? — спросил Кипятков.

— Нет, не встречал.

— А Соню Пардон?

— Ту дамочку, что в «Веселом могильщике» пела? — припомнил Тюхин-Матюхин рассказ девчонок.

— Так точно! А потом еще Телевицкого охмурила.

— Как она выглядит?

Капитан описал.

— Да, я ее видел, — сказал детектив. — И не раз. Она жена Брюховицкого.

— Вот так номер, чтоб я помер! — ввернул Кипятков поговорку своего начальства. — А сам, Сева, удалось подслушать, о чем они говорят?

— Удалось-то, Жора, удалось. Да только я ни черта не понял. Они, когда вдвоем остаются, болтают на какой-то тарабарщине.

— Может, иностранный язык?

— Не похоже. Именно — тарабарщина. Типа: «Мурык бурык турык». — В каждом слове окончание «ык».

— Прямо как наш «секретный» язык, — мысленно сказала подружке Чижикова. — Только у нас «ик», а у них «ык».

— Угу, — отозвалась та, продолжая с обожанием смотреть на Тюхина-Матюхина.

Детектив продолжал:

— Они у себя дома на той же тарабарщине разговаривают…

— Вы им и в квартиру «жучок» поставили?

— А как же. И обыски провел. В квартире и в офисе.

— И что?

— Ничего подозрительного я не нашел. Но у меня создалось впечатление, что квартира у них для отвода глаз. А живут они в другом месте.

— Вот бы выяснить, в каком, — загорелся Кипятков.

— Я уже выяснил. В пригородном поселке Охряпино, в собственном доме.

— А там вы обыск не проводили?

— Как раз сегодня собирался. Они вечером в городе будут. Я подслушал телефонный разговор.

— Как это вам всех подслушивать удается? — с любовью спросила Рыжикова.

— У меня суперсовременная подслушивающая аппаратура, — пояснил Тюхин-Матюхин, как показалось Рыжиковой, — тоже с любовью.

— Здо-о-рово, — завистливо протянул Кипятков. — А нам, в ФСБ, на новую «прослушку» средств не выделяют.

— А можно с вами на обыск? — попросила детектива Чижикова.

— Разумеется.

И вот наступил вечер. И Тюхин-Матюхин (он же Зябликов), Боря Пыжиков (он же Чижикова-Рыжикова) и Жора Кипятков (он же капитан) отправились на электричке в пригород. Вагон покачивался, колеса постукивали, а Кипятков интересовался:

— Сева, а откуда вы товарища майора знаете?

— Было у нас с ним одно общее дельце лет двадцать назад, — хрумкая морковкой, отвечал детектив.

— Двадцать? — вскинул брови капитан. — Сколько ж вам лет?

— Полтинник.

— Ничего себе, — присвистнул Кипятков. — Я думал, тридцатник.

— Все так думают, — посмеивался Тюхин-Матюхин. — Я ведь почему молодо выгляжу? Потому что морковочку постоянно кушаю. А также капусточку, свеколочку, редисочку… — принялся с удовольствием перечислять детектив.

Но капитана интересовало другое:

— А что за дело вы с товарищем майором расследовали?

— Маньячишку одного ловили. Он моржей убивал.

— «Моржей»? Тех, кто зимним плаванием занимаются?

— Да нет. Настоящих моржей. В Антарктиде.

— В Антарктиде?! — воскликнули девчонки. — Вы что, там расследование проводили?

— Представьте себе. Мороз восемьдесят градусов, а мы с Петром Трофимычем, знай себе, расследуем.

— Зачем же маньяк моржей убивал? — спросила Чижикова.

— Маньяки всегда кого-нибудь убивают. На то они и маньяки.

— А вы его поймали? — спросила Рыжикова.

— Разумеется. Закинули в Атлантический океан сеть и поймали. Он как раз под водой к моржовому лежбищу подбирался.

«Охряпино», — прохрипел динамик.

Дом Брюховицкого располагался на неприметной улочке, да и сам был довольно неприметен. Тюхин-Матюхин открыл отмычкой дверь, все вошли. Помещение производило впечатление нежилого — везде пылища с грязищей.

Детектив с капитаном профессионально провели обыск. Но ничего подозрительного не обнаружили. Зато девчонки обнаружили. Когда Чижикова-с-Рыжиковой заглянули в холодильник, то у Пыжикова все съеденное в вегетарианском кафе так к горлу и подкатило.

— Жора, Сева, — позвали подруги.

Тюхин-Матюхин и Кипятков подошли и брезгливо сморщили носы. И было от чего морщить. В холодильнике на полках стояли: кастрюля супа из тараканов, банка варенья из пауков и сковородка с жареными мухоморами. В морозилке лежали замороженные дождевые черви.

Кипятков немедленно доложил о противных находках начальству.

— Вот так номер, чтоб я помер! — воскликнул майор Гвоздь, выслушав доклад. — Будь я трижды неладен, если Брюховицкий и Соня Пардон не каликадзары!

Глава XXIII

КАЛИКАДЗАРЫ

— Живут они, как правило, в грязных помещениях, — объяснял майор капитану по мобильнику. — Питаются тараканами, дождевыми червями, пауками… в общем, всем тем, что вы в холодильнике обнаружили. Внешне каликадзаров почти невозможно отличить от людей. Единственное отличие — у них очень длинные языки.

— В смысле — поболтать любят? — уточнил Кипятков.

— Нет, Жора, в прямом смысле длинные. Сантиметров тридцать, а то и тридцать пять.

— А сверхъестественными способностями они обладают?

— Нет, не обладают. Это сама низшая категория нечисти. Ведьмы и колдуны используют их в основном как мелких пакостников.

— Может, тогда арестовать Брюховицкого, раз нам теперь известно, кто он такой? Глядишь, он нас на Алису Моллард выведет. Или даже на самого Вальтера.

— Ну что ж, арестуй, — разрешил Гвоздь.

— Слушаюсь!

Сунув трубку в карман, капитан передал содержание разговора детективу и девчонкам. Не успел он закончить, как к дому подкатила машина. Тюхин-Матюхин глянул в окно.

— Брюховицкий с Соней! — воскликнул он. — Прячемся!

Пряталок в просторной столовой было более чем достаточно. Кипятков нырнул в ящик под мойкой; Пыжиков (ну то есть девчонки) шмыгнул под обеденный стол с длинной, до пола, скатертью; а Тюхин-Матюхин юркнул во встроенный шкаф. Хлопнула дверь. В дом вошли каликадзары.

— Тарык дурык шарык мутык… — оживленно рассказывал Брюховицкий.

— Барык затык, — смеялась Соня Пардон.

Они прошли в столовую, достали из холодильника свои «лакомства» и начали есть, продолжая разговор. То, что это были именно каликадзары, уже не вызывало никаких сомнений. Брюховицкий то и дело ковырял длинным языком у себя в ухе. А Соня, не менее длинным языком, дочиста вылизывала дно трехлитровой банки с остатками варенья из пауков.

Момент для ареста был самый подходящий.

— Приятного аппетита, — сказал Тюхин-Матюхин, вылезая из встроенного шкафа. Одновременно с ним из своих пряталок появились Кипятков и Пыжиков.

Брюховицкий с Соней так и замерли, выпучив глаза на нежданных посетителей.

— Вы арестованы, господа каликадзары, — объявил им капитан.

— А вы… кто? — наконец обрел дар речи Брюховицкий.

— Служба безопасности, — помахал Кипятков удостоверением.

Первой пришла в себя Соня Пардон.

— А у вас есть ордер на арест? — холодно осведомилась она.

— Ордера нет, — честно признался капитан. — Но…

— Тогда вон отсюда! — завизжала Соня.

— Не дерите глотку, дамочка, — урезонил ее детектив. — А то паучками подавитесь.

— Разве наши законы запрещают есть пауков? — с вызовом спросил Брюховицкий. Он уже тоже пришел в себя.

— Наши законы запрещают подрывать нашу национальную безопасность, — отчеканил в ответ Кипятков.

— Никто ее не подрывает, — сказала Соня Пардон.

— Да? — саркастически прищурился капитан. — А зачем вы тогда открыли кладбище кукол?

— Кладбище открыто с разрешения местной администрации, — заявил Брюховицкий. — Так что вы еще ответите за свое наглое вторжение в мой дом.

— Ответим, ответим, — покивал Тюхин-Матюхин. — А вы нам ответьте: где сейчас находится госпожа Тереза, она же Алиса Моллард?

Каликадзары демонстративно молчали.

— Молчанием вы только усугубляете свою вину, — сказал Кипятков. — Тогда как чистосердечное признание будет учтено при вынесении вам приговора.

— Какого еще приговора? — криво усмехнулась Соня Пардон.

— А вы думаете, вас по головке погладят за то, что вы взломали компьютерную сеть ФСБ? Да еще и скачали секретные файлы…

Соня досадливо прикусила губу.

— Вы что, вышли на Телевицкого?

— Так точно! Как вам удалось его охмурить?

— Проще простого. Влила ему в ухо колдовскую настоечку, когда он спал.

— Настойку вам Алиса Моллард дала?

Соня Пардон, секунду помедлив с ответом, бросила:

— Да!

— Дура! — заорал на Соню Брюховицкий. — Зачем ты колешься?!

— Сам ты дурак, — огрызнулась та. — Не видишь — им все известно! Я не собираюсь гнить в тюряге из-за ведьмы!

— Где она, кстати? — поинтересовался Тюхин-Матюхин.

— Не знаю, — буркнула Соня.

— Вы, АНАТАС Иваныч, тоже не знаете?

— Да, тоже, — отрезал Брюховицкий.

— Ну а сюда, в Охряпино, она приезжает?

— Нет, не приезжает! — разом воскликнули каликадзары.

— А это что?.. — Детектив поднял с пола длинный волосок. — Интересно, чей он?

— Мой, мой! — поспешно закричала Соня Пардон.

— Сейчас проверим. Настоящий сыщик по волоску мно-о-го чего сказать может… — Тюхин-Матюхин начал внимательно изучать найденный волос. — Нет, это не ваш, мадам. Похоже, этот волосок принадлежал девочке лет четырнадцати… — Детектив вгляделся попристальнее. — Рост у нее где-то метр-пятьдесят, вес — около сорока шести килограммов, глаза серо-зеленые, нос слегка вздернут, пониже правого уха имеется родинка…

— Так это ж я! — вскричала Рыжикова.

— Точно — ты! — вскричала вслед за ней Чижикова.

Со стороны смотрелось так, будто Боря Пыжиков сам с собой разговаривает.

— Выходит, Алиса Моллард приняла облик Юлии Рыжиковой, — сделал вывод Кипятков.

Каликадзары выглядели донельзя подавленными.

— Мы готовы дать показания, — сумрачно произнес Брюховицкий.

— Но мы мало что знаем, — добавила Соня.

— Рассказывайте, что знаете.

Каликадзары рассказали:

— Наша задача состояла в том, чтобы уговорить местную администрацию дать разрешение на открытие кладбища кукол.

— Вы действительно захоранивали на кладбище старых кукол?

— Да.

— С какой целью?

— Цель нам неизвестна. Алиса Моллард приказывала захоранивать — мы и захоранивали.

— А с Вальтером вы знакомы?

— С каким Вальтером?

— У которого круглые глаза, квадратный подбородок и треугольный нос.

— Нет, такого мы не знаем. Все распоряжения мы получали от Алисы.

— А чего вы ей подчиняетесь-то? — не понимали девчонки.

— Мы — каликадзары, — был ответ. — А каликадзары испокон веков подчиняются ведьмам.

Похоже, на сей раз они говорили правду.

— Ну хорошо, — сказал детектив. — Когда вы видели Алису Моллард в последний раз?

— Два дня назад.

— Где?

— Здесь.

— А когда она в следующий раз обещала прийти?

— Сегодня. — Брюховицкий кинул взгляд на часы. — Буквально с минуты на минуту должна появиться.

Тут же затрезвонил дверной звонок.

— Я ее встречу! — Кипятков бросился в прихожую, выхватывая на ходу пистолет из плечевой кобуры.

Подскочив к двери, капитан распахнул ее настежь:

— Пли-и-з-з, мисс Моллард. Кам ин [8].

Глава XXIV

УДАР СУДЬБЫ

Но вошла не Алиса Моллард, а… майор Гвоздь.

— Сеньк ю вери мач [9], Джордж, — тоже по-английски сказал он.

— Товарищ майор?! — вытаращился на него Кипятков.

— Он самый, — подкрутил Гвоздь правый ус.

— Но вы же в Нижнем Тагиле!

— Как видишь, уже нет.

— А как вы нас нашли?! — обалдевал капитан.

— Задавать подобные вопросы матерому фээсбэшнику?! — с напускным негодованием рявкнул Гвоздь. — Стыдись, Жора!

— Виноват! — смешался Кипятков.

— Да шучу я, шучу, — усмехнулся Гвоздь. — У меня в мобильнике — не только определитель номера, но еще и определитель местоположения собеседника. А что касается моего быстрого приезда, то я с тобой в последний раз уже из самолета разговаривал. Уразумел?

— Так точно! — козырнул капитан и поинтересовался: — Товарищ майор, а где товарищ адмирал?

— Я его в Москву отправил. На Лубянку. В секретный архив ФСБ. Пусть там в документах пороется. Может, что и нароет о подлодке «U-126».

— А могилу Вальтера вы в Тагиле нашли?

— Нашли. Как и следовало ожидать, она оказалась пустой.

— Петр Трофимыч! — донесся радостный клич из коридора. В прихожую вбежал Тюхин-Матюхин.

— Сева! — тоже радостно закричал Гвоздь. — Сколько лет — сколько зим!

Они обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

Потом капитан доложил майору обстановку.

— Вот так номер, чтоб я помер! — задымил сигаретой Гвоздь. — Выходит, Алиса сейчас сюда заявится?

— Так точно!

Тут же затрезвонил дверной звонок.

— О черте речь — и он навстречь, — сказал Гвоздь, распахивая дверь.

На пороге стояла Юлька Рыжикова. Точнее, Алиса Моллард в Юлькином теле. Увидев майора, капитана и детектива, она сразу заподозрила неладное.

— Ой, извините, дяденьки, — прикинулась ведьма дурочкой. — Я, кажется, не туда попала.

— Туда, Алиса, туда, — выпустив из ноздрей дым колечком, промолвил Гвоздь. — Мы как раз тебя и поджидаем.

Ведьма хотела было дать задний ход (как сказали бы на флоте), но Кипятков цепко ухватил ее за руку.

— Минуточку, гражданка Моллард. Вы арестованы.

— Отпустите сейчас же! — заверещала ведьма. — Меня мамочка ждет!.. А-а-а-а-а!.. Спасите! Помогите! Убивают!..

— Алиса, перестаньте валять дурочку, — поморщился майор. — Игра проиграна.

Вопли тотчас прекратились.

— Это еще почему? — уже нормальным голосом спросила Моллард.

— Ваши сообщники во всем признались, — вступил в разговор Тюхин-Матюхин.

— Предатели, — заскрежетала зубами ведьма.

— Советую и вам признаться.

— А это видел?! — Алиса показала детективу фигу. — Не дождетесь.

Между тем в столовой девчонки держали на мушке Брюховицкого и Соню Пардон. Тюхин-Матюхин, уходя, отдал Пыжикову свой пистолет.

Рыжикова вслушивалась в голоса, доносящиеся из прихожей.

— По-моему, это мой голос…

Чижикова тоже прислушалась:

— Ага, Рыжик, твой…

В этот момент ведьма устами Рыжиковой выдала такую порцию отборной брани, что девчонки в лице Пыжикова покраснели, как помидор.

— Вам никогда его не найти! Никогда!.. — уже во все горло орала Алиса Моллард, по-видимому, имея в виду Вальтера. — Скоро он вам всем покажет кузькину мать!..

— Кому это — всем? — кричал в ответ Кипятков.

— Да вам, людишкам придурошным!..

— Ну-ка, Алиса, перестаньте хамить, — осаживал ведьму майор Гвоздь. — Вы не у себя в Англии…

— Да пошел ты, мент поганый!..

Вслед за этими словами из прихожей неожиданно донеслось кваканье: ква-а-а… ква-а-а… ква-а-а…

— Лови-лови! — закричал Тюхин-Матюхин.

— Где-где?.. — закричал Кипятков.

— Вон, вон полетела!.. — закричал Гвоздь.

Чижикова-с-Рыжиковой слушали эти странные возгласы, разинув от удивления рот Пыжикова.

— Кто это там квакает? — подумала Чижикова.

— И летает… — успела подумать в ответ Рыжикова, и вдруг перед глазами у нее все закружилось и закувыркалось. А потом — бац! — наступил полнейший мрак. …Очнулась Юлька оттого, что кто-то похлопывал ее по щекам. Она открыла глаза.

— Ну как ты, Рыжик? — спросил у нее какой-то мальчишка.

В тот же миг Юлька поняла, что это Боря Пыжиков. Она быстро взглянула на свои руки-ноги. Это были именно ее, Рыжиковой, руки и ноги! Юлька находилась в собственном теле.

— Значит, я — снова я, — пролепетала она, боясь поверить своему счастью.

— Так точно! — подтвердил капитан Кипятков.

Рыжикова обвела взглядом столовую. Каликадзаров уже не было (их отправили в следственный изолятор), а также не было ведьмы и… детектива. Юлькино любящее сердце сразу почуяло беду.

— А где Тюхин-Матюхин? — с тревогой спросила Рыжикова.

Все как один потупили взоры.

— Где Сева? — с еще большей тревогой сказала Юлька. — Что вы молчите?..

— Видишь ли, Юля… — откашлявшись, начал Кипятков.

— С ним что-то случилось, да?.. — перебила его Рыжикова и посмотрела на майора Гвоздя. — Петр Трофимыч, что с ним?

— Он погиб, — коротко ответил Гвоздь.

— Как — погиб?!

— Как настоящий герой… Жора, расскажи.

— Слушаюсь, товарищ майор!

И Кипятков рассказал:

— Ведьма, поняв, что ее дела плохи, решила убежать. Вернее, улететь. Сбросив Юлькино тело, она превратилась в летающую лягушку. Но, вылетев за дверь и взмыв в небо, она наткнулась на провода высоковольтной линии, замкнула их и тут же сгорела дотла. Ветер, подхватив пепел, кинул его в открытое боковое окошко грузовика, несшегося по дороге. Прямо в глаза водителю. В это время дорогу переходили две девчушки лет пяти. Огромная машина неслась прямо на них, а водитель ничего не видел из-за пепла, засорившего глаза; девушки тоже ничего не видели, весело щебеча друг с другом. Зато Тюхин-Матюхин все отлично видел. Мгновенно оценив ситуацию, детектив в два прыжка подскочил к малявкам, схватил их за шкирки и отбросил на обочину. А сам отскочить не успел…

Такие дела, — печально закончил капитан. — Алисе-то что — она через сто лет снова из пепла возродится. А Тюхин-Матюхин… эх!.. — горестно махнул рукой Кипятков.

— Не может быть… — шептала Рыжикова. — Не может быть…

Перед ее мысленным взором стоял улыбающийся Тюхин-Матюхин, аппетитно хрумкая морковкой. Юлькины глаза наполнились слезами. Для Рыжиковой это был первый в ее жизни удар судьбы.

— Сева что-нибудь успел сказать перед смертью? — тихо спросила она.

— Да, успел, — ответила Чижикова.

— А что?

— Он сказал, что ты, Рыжик, ему очень нравишься. И просил передать тебе прощальный привет.

Тут уж Юлька не выдержала и зарыдала в два ручья. Да и у остальных глаза были на мокром месте. Ну, кроме майора Гвоздя, разумеется. Он переживал гибель давнего друга по-своему, куря одну сигарету за другой и ловкими щелчками посылая окурки в трехлитровую банку, где недавно хранилось варенье из пауков.

Вдоволь нагоревавшись, все вернулись к прерванному расследованию.

— Как говорится: нет худа без добра, — ободрил соратников майор. — Я имею в виду смерть Алисы Моллард. Теперь она на сто лет выбыла из игры. Нам остается найти Вальтера.

— Где его искать-то?! — закипятился Кипятков. — Каликадзары не знают. Алиса уже не скажет…

— Не кипятись, Жора. Я знаю — где!

— Вы знаете?!

— Так точно!

— И где? — спросила зареванная Рыжикова.

— В ее подсознании, — кивнул Гвоздь на Пыжикова, в котором на пару с Борей теперь осталась одна лишь Чижикова.

Никто ничего не понял. И майор пустился в пространные объяснения:

— Подсознание, или, как его еще называют, — внутренний мир, нельзя переместить в другое тело. Оно неразрывно связано со своим родным телом, в отличие от сознания. И если Алиса Моллард была в твоем теле, — указал Гвоздь на Рыжикову, — и, соответственно, в твоем внутреннем мире, значит, Вальтер сейчас находится в твоем теле, — указал Гвоздь на Пыжикова, подразумевая Чижикову, — и, соответственно, в твоем внутреннем мире. Поэтому «Полтергейсты» его и потеряли. Уразумели, девчата?

— Уразуметь-то уразумели, — сказала Чижикова. — А толку-то? Все равно его надо искать.

— Не надо. Я могу погрузить тебя в твой внутренний мир.

— Как это?

— С помощью трансмедитационной музыки.

— Никогда о такой музыке не слышала, — пожала Чижикова плечами Пыжикова.

— И я, — пожала своими плечами Рыжикова.

— И я, — козырнул Кипятков.

— Естественно, орлы, — подкрутил майор левый ус. — Я ее только вчера сочинил.

— Вы и музыку сочиняете, товарищ майор, — не удержался от восхищенной реплики капитан.

— А ты думал, Жора, — подмигнул ему Гвоздь. — У меня две сонаты, три кантаты и четыре рок-оперетты.

— Я фигею, — сказала Чижикова.

А Кипятков предложил:

— Товарищ майор, а давайте в Юлин внутренний мир отряд спецназа погрузим. Пусть они с Вальтером разберутся.

— К сожалению, во внутренний мир Юли может погрузиться одна лишь Юля.

— И что я там должна сделать? — спросила Чижикова.

— Задача у тебя простая. Найти Вальтера и нейтрализовать его.

— Убить, что ли?

— Нет, убить эту тварь невозможно. Она же не из плоти и крови. Ее можно только крестом шандарахнуть.

— Каким крестом?

— Вот этим. — Гвоздь достал из своей дорожной сумки православный крест с прорезиненной ручкой и с гордостью объявил: — Мое последнее изобретение — электрический крест!.. Вырубает любую инфернальную нечисть как минимум лет на триста. Держи, Юль.

Чижикова осторожненько взяла крест. И невольно представила, как она один на один сражается с выходцем из ада.

А Гвоздь с пафосом произнес:

— Я не люблю громких слов, Юля, но от твоей победы зависит будущее всего человечества…

— Неужели все так серьезно, товарищ майор?

— Более чем, Жора. У меня ведь тоже, как и у Налимова, чутье имеется — только не морское, а сухопутное. Оно мне подсказывает, что Вальтер готовит гадость во всемирном масштабе.

— А мне мое чутье ничего не подсказывает, — простодушно сказала Рыжикова.

Гвоздь усмехнулся.

— У тебя его просто нет. Чутье — оно такое: либо есть, либо нет… — Майор снова взглянул на Чижикову. — Слушай внимательно, Юля, и запоминай. Выход из внутреннего мира там же, где и вход. Если ты вырубишь Вальтера — вернешься живой и невредимой и в свое тело. А если не вырубишь…

— Я его вырублю! — решительно тряхнула Чижикова головой Пыжикова.

— И имей в виду, дочка: обычно такая тварь, как Вальтер, захватив чужой внутренний мир, населяет его фантомами. Самые опасные из них — фантомы-оборотни. Увидишь фантома-оборотня, сразу уничтожай его.

— Чем уничтожать? Крестом?

— Нет, огнем. Я дам тебе огнемет.

— А как отличить фантома-оборотня от фантома-необоротня?

— Элементарно. Окликни его, и если он обернется — значит, оборотень. Уразумела?

— Так точно! — лихо козырнула Юлька. Она старалась держаться молодцом, хотя в душе отчаянно трусила.

Однако майора Гвоздя не проведешь. У него глаз — алмаз.

— Боишься? — остро глянул он на Пыжикова.

— Ни капельки, — соврала Чижикова.

— А если без понтов?

— Ну… есть немного, — призналась Юлька.

Гвоздь протянул ей какой-то белый камешек.

— На вот, лизни.

— А что это?

— Авантюрин. Он смелости прибавляет.

Чижикова лизнула. Авантрюрин оказался сладким, как сахар.

— Прибавилось смелости? — спросил майор.

Юлька вслушалась в себя.

— Да вроде прибавилось. Можно еще лизнуть?

— Хорошего понемногу. А то чересчур смелая станешь. Что тоже плохо. Когда много смелости — она переходит в безрассудство. А тебе рассудок во внутреннем мире ох как понадобится. Там все самой решать придется. Помощи ждать неоткуда. Поэтому будь начеку.

— Буду, — пообещала Юлька.

— Тогда вперед!.. Дай руку.

Чижикова протянула майору руку, думая, что Гвоздь хочет пожать ее на прощание. Но майор, вытащив фломастер, нарисовал на ладони Пыжикова крестик.

— Вот тебе еще один крест. Он отпугивает как фантомов-оборотней, так и фантомов-необортней… А теперь приготовься — начинаем погружение…

Услыхав последние слова майора, Рыжикова опять залилась слезами. Не успела она потерять любимого детектива — как уже приходилось терять любимую подругу.

— Отставить слезы! — приказал Гвоздь.

Юлькины слезы тут же высохли.

Майор достал из сумки старенький магнитофончик и включил его. Из динамика полилась странная, ни на что не похожая мелодия.

— Держи хвост морковкой, — напутствовал Гвоздь Чижикову.

— Удачи тебе, Юлюша, — козырнул Кипятков.

— Счастливо, Чижик, — шмыгнула носом Рыжикова.

— Пока-пока, — ответила им всем Юлька, добавив с напускной веселостью: — Я отправляюсь в дальний путь, но сердце с вами остается.

— Закрой глаза, Юля, — попросил Гвоздь.

Чижикова закрыла. Майор простер над ее головой руки.

— Ты погружаешься в свой внутренний мир… погружа-а-ешься… погружа-а-а-ешься… погружа-а-а-а-ешься…

И Юлька погрузилась.

Глава XXV

ВНУТРЕННИЙ МИР ЮЛЬКИ ЧИЖИКОВОЙ

Чижикова пришла в себя. То есть в свой внутренний мир. И увидела, что он ничем не отличается от внешнего мира. Здесь даже Эрмитаж был. Юлька как раз рядом с ним и стояла, на Дворцовой площади.

В общем, на первый взгляд все было как обычно. Но это только на первый… Взглянув на Александрийскую колонну, Чижикова заметила, что колонна отбрасывает… три тени. И у самой Юльки тоже оказалось три тени. Чижикова подняла голову, да так и ахнула. На синем, без единого облачка небе ярко сияли три солнца.

«Я офигеваю», — подумала про себя Чижикова. Но долго ей офигевать не пришлось. На ее плечо легла чья-то рука.

— Приветик, Чижик-Пыжик, — раздался знакомый голос.

Юлька обернулась. Позади нее стоял… Тоха. Выглядел он как мертвец, пролежавший в могиле с полмесяца.

Чижикова ка-а-к завопит, да ка-а-к припустит со всех ног.

Юлька бежала, ничего не видя перед собой от страха. А когда увидела, то поняла, что прибежала на кладбище. Ее окружали надгробные памятники. На самом ближайшем из них было написано:

Спи сладко, наша Шоколадка.

«Шоколадкой» называли Юльку родители. Она посмотрела на фото умершей, и у нее екнуло сердце. Это была ее фотография. Подобного сюрприза Чижикова, прямо скажем, не ожидала.

А дальше началось ТАКО-О-Е, что не каждому следует и читать. Поэтому, детишки, если у вас слабые нервишки, лучше пропустите эту главу.

Земля зашевелилась, памятник повалился, а из могилы показалась… кукольная ручка. Потом еще одна… еще… И вот уже из земли полезли куклы с изъеденными червями кукольными личиками.

Юлька опять ка-а-к завопит, да ка-а-к припустит. А куклы, все сплошь в белых саванах, кинулись за ней в погоню. Со стороны казалось, будто Чижикову преследует целое полчище белых крыс.

Снова ничего не видя от охватившего ее ужаса, Юлька заскочила в какой-то дом и, оглядевшись, поняла, что попала в ночной клуб «Веселый могильщик». Посетители с синими лицами танцевали. Соня Пардон замогильным голосом пела:

Сон и смерть…

А может быть, одно и то же?

Спящие и мертвые похожи…

— Потанцуем, красотка? — пригласили Чижикову.

Юлька не в силах была вымолвить в ответ ни слова. Потому что на танец ее пригласил… скелет.

Он закружил Юльку по танцплощадке.

— Не узнаешь меня, цыпка? — проклацал скелет челюстями.

Преодолев страх, Чижикова глянула скелету прямо в пустые глазницы.

— По-моему, вы официант этого клуба, — дрожа, как осенний листок, пролепетала она.

— Смотри-ка, угадала. А вот тебе еще одна загадочка: почему в этом «ночнике» все, кроме тебя, мертвые?

— Н-не знаю.

— Да потому что я их всех отравил фирменным коктейлем «Большой мертвец», — захихикал скелет. — А тебя, красотка, я для разнообразия задушу… — К горлу Чижиковой потянулись костлявые руки.

Оттолкнув скелет, Юлька бросилась к дверям. Но не к тем, в которые она вбежала (и где ее поджидали крысы… ой… то есть куклы), а к другим, в которые она выходила в прошлый раз.

— Только не оборачивайся, детка, — закричала ей со сцены Соня Пардон, — а то умрешь! Ха-ха-ха…

Чижикова уже бежала по длинному-предлинному коридору. Бежала… бежала… и прибежала… в крематорий.

— Здрасте, давно не виделись, — с ухмылкой сказал ей кочегар Угольков и, схватив Юльку, куда-то поволок.

— Куда вы меня тащите? — упиралась Чижикова.

— К печке, — отвечал Угольков. — Я должен тебя сжечь!

Юлька, изловчившись, цапнула кочегара зубами за палец.

— А-а! — взвыл Угольков.

Чижикова вырвалась из его рук, выскочила из крематория и заскочила в какое-то кафе. Упала там на стул, тяжело дыша от страха и бега.

— Пожалуйста, что-нибудь попить, — попросила она подошедшую официантку.

Но это была уже не официантка. Это был столяр Похмелкин. Как всегда, с похмелья.

— Я пришел снять с тебя мерку, — помахивал он метровой линейкой.

— Какую мерку? — не поняла Юлька.

— Для гроба. Ведь ты сейчас умрешь. — И Похмелкин занес над ней линейку, которая превратилась в окровавленный клинок.

Чижикова снова ноги в руки — и бежать! Прибежала в какой-то парк и без сил рухнула на траву у пруда. Тут вода в пруду забурлила, и на поверхность всплыла подводная лодка «U-126». Из подлодки вылез адмирал Налимов с трубкой в зубах.

— Эй, братишка! — зычно прокричал он Юльке. — Хошь дым из ушей пущу?

В ту же секунду из ушей адмирала повалил густой дым и окутал Чижикову с головы до ног. Юлька один раз вдохнула, второй — и поняла, что никакой это не дым, а нервно-паралитический газ. Закрывая рот и нос ладонями, Чижикова помчалась прочь от пруда.

«Что же все это значит?.. — в смятении думала она на бегу. — И где, наконец, обещанные Гвоздем крест и огнемет?..»

Только она так подумала, как тут же обо что-то споткнулась и полетела кувырком. Поднявшись, она увидела, что споткнулась не обо что-то, а о ручной огнемет. А неподалеку лежал электрический крест.

— Классно! — воскликнула Чижикова. С огнеметом и крестом она почувствовала себя намного увереннее.

И уже не побежала, а пошла. Впереди замаячили две фигуры. Мужская и женская. Юлька прибавила ходу. Нагнав парочку, она узнала их со спины. Это были ее родители.

— Мама, папа, — окликнула их Чижикова.

Родители обернулись. И Юлька сразу вспомнила предостережение майора Гвоздя. «Та-а-к, — поняла она. — Никакие это не мама и не папа, а фантомы-оборотни».

— Доченька, — улыбалась ей «мама».

— Как мы рады тебя видеть, — улыбался «папа».

Они начали приближаться к Чижиковой.

— Стоять! — приказала им Юлька, сняв огнемет с предохранителя.

— Что с тобой, доча? Это же мы — твои папа и мама…

— Никакие вы мне не папа и не мама! Вы — оборотни!

Не успела Чижикова это прокричать, как лица «родителей» начали растягиваться, будто резиновые, и превращаться в сплошные зубастые пасти. Секунда — и обе пасти бросились на Юльку.

Чижикова встретила их струей пламени из огнемета.

«Так-то лучше», — удовлетворенно подумала Юлька, когда с оборотнями было покончено.

И пошла дальше, искать Вальтера.

— Эй, Вальтер, — звала она, — ты где?!

— Я тут… тут… — донесся дребезжащий голос со стороны аттракционов.

Чижикова свернула туда. И увидела аттракцион под названием «Лабиринт».

— …Тут… тут… тут… — словно эхо неслось из глубин лабиринта.

Юлька смело шагнула в лабиринт. И пошла… пошла… пошла… пока не наткнулась на стену. Она повернулась и снова пошла. И опять наткнулась на стену.

— Чижик! — прозвучал знакомый голос.

— Рыжик?! — обернувшись, ахнула Юлька.

Да, буквально в двух шагах от нее стояла Рыжикова.

«А Рыжикова ли? — охватили сомнения Чижикову. — Может, это фантом-оборотень? А как проверить?» Они же лицом к лицу стоят.

— Да не оборотень я, не оборотень, — засмеялась Рыжикова, словно прочитав мысли Чижиковой. — Просто Петр Трофимыч нашел способ послать меня в твой внутренний мир. Тебе на подмогу.

— А ты случайно не врешь?

— Неик вруик, — ответила Рыжикова на их «тайном» языке. И Юлька ей поверила.

— Ой, слушай, Рыжик, — взахлеб принялась она рассказывать. — Здесь такое творится… такое… Прямо сумасшедший дом…

— Ничего, Чижик, теперь нас двое, — ободрила ее Рыжикова. — Не пропадем.

— Ага, не пропадем, — ответила Юлька со счастливой улыбкой. И вдруг она увидела… точнее — не увидела родинки на шее подруги, чуть пониже правого уха. Все ясно! Перед ней оборотень!..

Юлька вскинула огнемет. Но «Рыжикова» ударом ноги выбила у нее из рук оружие.

— Сейчас мы тебя поджарим, — захохотал оборотень. — Ясик ноик?

Из ниоткуда возникли пять Василь Василичей, схватили Чижикову и усадили на огромную электросковородку.

— Поджарим, поджарим… — приговаривали Василь Василичи. — Чтоб корочка была румяная. Как у курочки…

— А после мы тебя с подливочкой ням-ням… — облизывался один Василь Василич.

— И с кетчупом ням-ням… — облизывался другой.

— И с горчичкой ням-ням… — облизывался третий.

Бедную Чижикову от носка до виска пронзила острая дрожь. И тут она вспомнила о кресте — не об электрическом, а о другом — том, что ей на ладони фломастером нарисовал майор Гвоздь.

Юлька решительно выставила руку открытой ладонью вперед.

— Вот вам! — торжествующе прокричала она. — Получите!..

Вся нечисть в страхе отшатнулась. А Чижикова, спрыгнув со сковородки, схватила огнемет и давай поливать их всех огнем.

— Ааааэээээуууууыыыы, — корчилась в огне нечистая сила.

Позади Юльки раздались аплодисменты.

— Браво, браво, браво…

Чижикова резко обернулась, готовая и сюда пустить огненную струю. И увидела… себя. А вокруг — кучу дохлых мух.

«Вальтер!» — поняла Чижикова и, отбросив огнемет, выхватила электрический крест, собираясь вырубить инфернальную тварь током.

— Одну минуточку, — остановила ее та. — Хочу тебя предупредить, дорогая: конфлаграция все равно состоится.

«Какая еще конфлаграция?» — недоуменно подумала Юлька.

— К тому же, — продолжала тварь, — я спрятала в твоем внутреннем мире атомную бомбу с часовым механизмом. Если ты меня вырубишь, заработает телепатический автопилот, и через десять секунд твой внутренний мир взорвется. Ха-ха-ха… — разразилось дьявольским хохотом инфернальное существо.

«Что же делать?» — лихорадочно соображала Чижикова. Умирать ей, естественно, не хотелось. А кому хочется?.. Тем более в четырнадцать с хвостиком. Стоп!.. Майор Гвоздь обещал, что если она вырубит Вальтера, то вернется живой и невредимой. Он именно так и сказал — «живой и невредимой». Да, но как быть с внутренним миром? И тут Чижикову осенила потрясная мысль. А на фига ей такой внутренний мир, где палят три солнца, где полным-полно злобных оборотней, где куклы похожи на крыс, а сама она похоронена на кладбище… Нет, она создаст себе новый внутренний мир.

И Юлька, уже ни капли не сомневаясь — хрррясь! — крестом по твари. И вырубила ее.

Сразу же заработал телепатический автопилот.

«НАЧИНАЮ ОТСЧЕТ ВРЕМЕНИ… — зазвучал в Юлькиной голове металлический голос. — ДО ВЗРЫВА ОСТАЛОСЬ ДЕСЯТЬ СЕКУНД…»

Чижикова сорвалась с места…

ДЕВЯТЬ!

Свернула направо…

ВОСЕМЬ!

Помчалась по коридору…

СЕМЬ!

Блин!.. Тупик!..

ШЕСТЬ!

Понеслась обратно…

ПЯТЬ!

Свернула налево…

ЧЕТЫРЕ!

Ура!.. Впереди — выход из лабиринта…

ТРИ!

Юлька бежала… бежала… бежала…

ДВА!

И выбежала… на Дворцовую площадь. Ура-а-а-а-а-а!..

ОДИН! Вот она — Александрийская колонна, от которой началось Юлькино путешествие.

ВЗРЫВ!

…Последнее, что увидела Чижикова в своем внутреннем мире, было огромное грибовидное облако, поднявшееся над Эрмитажем.

Глава XXVI

ОЗАРЕНИЕ МАЙОРА ГВОЗДЯ

А первым, кого Чижикова увидела во внешнем мире, был майор Гвоздь.

— Ну как — порядок? — спросил он.

— Полный! — ответила Юлька и огляделась.

Помещение было другое. Не то, из которого Чижикова погружалась во внутренний мир. Там была столовая в доме Брюховицкого. А здесь — кабинет.

— Ой, а где это мы? — не понимала Юлька.

— В вышневолочковском отделении ФСБ, — пояснил Гвоздь.

— А где Рыжик с Жорой?

— Повезли Пыжикова в больницу.

Только теперь Чижикова заметила, что она уже не в Пыжикове, а в самой себе. Юльку охватила бурная радость, смешанная, однако же, с тревогой за Борю.

— А что с ним случилось?

— Да ничего особенного. Надо на всякий случай обследовать парня. Посмотреть, как на его психику повлияло то, что в его теле находилось сразу три сознания.

Чижикова успокоилась. И даже подумала: чего это она так задергалась из-за какого-то слабоумного Пыжикова? Но тут ее мысли приняли совершенно иной оборот. Она увидела, что за окнами кабинета в полном разгаре день.

— Ни фига себе! — воскликнула Юлька. — Выходит, я всю ночь во внутреннем мире пробыла?

— Какую ночь? Неделю!

— Неделю?! — ахнула Чижикова. — А кажется — всего-то часик прошел.

— Правильно, — кивнул майор. — Там — час, здесь — неделя. Время во внутреннем мире течет гораздо медленнее, чем во внешнем. — Гвоздь закурил. — Ну, давай, рассказывай…

Юлька рассказала.

— Хорошо, что вы мне авантюрин лизнуть дали, — закончила она. — А то б я там, наверное, со страху умерла.

Майор, посмеиваясь, выпустил дым из ноздрей.

— Это был сахар, — сказал он.

— Сахар?

— Так точно! Кусковой!

— Ну и жулик вы, Петр Трофимыч.

— Зато ты от страха не умерла, — подмигнул ей гвоздь.

— Только вот без внутреннего мира осталась. Надо поскорей новый создавать… Ой, чуть не забыла… — вспомнила вдруг Чижикова. — Вальтер, перед тем как я его вырубила, говорил о какой-то конфрег… нет… конфлаграции.

Майор Гвоздь помрачнел.

— Вот так номер, чтоб я помер, — смял он в пальцах недокуренную сигарету.

— А что такое конфлаграция?

— Уничтожение Вселенной.

— Чего-чего?

— По-видимому, инфернальная тварь хочет уничтожить нашу Вселенную.

Юлька фыркнула:

— Фигня какая-то…

— Нет, не фигня. — Гвоздь снова закурил. — Сведения, полученные от адмирала Налимова, это косвенно подтверждают.

— Он что-то нашел в архиве?

— Да. Шифровку нашего секретного агента Х-9. В самом конце войны агенту удалось внедриться в ставку Гитлера. Он сообщил в Центр, что руководство фашистской Германии, видя, что проигрывает войну, вступило в сепаратные переговоры с инфернальным миром. Посредником на этих переговорах была некая Тереза Шварцкопфф…

— Тереза?! — подскочила Юлька. — Да это наверняка Алиса Моллард!

— Я тоже так думаю, — кивнул майор. — В результате переговоров нечистая сила согласилась сообщить фашистам, где спрятано Абсолютное оружие. Информацию об оружии должен был доставить в Берлин некий курьер, за которым и была послана подводная лодка «U-126»…

— К мысу Нун? Где Зеленая дыра?..

— Так точно. Но подлодка не вернулась. А там и война закончилась…

— А почему лодка затонула, Петр Трофимыч?

— Откуда ж я знаю? Да это, по большому счету, сейчас и неважно. Важно другое. Да давняя история получила продолжение в наши дни. Инфернальный курьер, вселившись в тело утонувшего капитана Вальтера Штруделя, решил сам воспользоваться Абсолютным оружием…

— Чего же он раньше им не воспользовался?

— Видимо, ситуация не позволяла. А теперь позволяет.

— Но ведь я вырубила курьера, — напомнила Чижикова. — Значит, ему опять ситуация не позволит.

— Дело уже не в курьере, — озабоченно морщил лоб майор. — Боюсь, запущен сам механизм уничтожения Вселенной. Недаром же Вальтер тебе сказал, что конфлаграция все равно состоится.

— Не понимаю я эту нечистую силу, — пожала плечами Чижикова. — Какие-то они прибабахнутые. Вселенную ни с того ни с сего захотели уничтожить. Ведь вместе со Вселенной погибнет не только Земля, но и их дурацкий инфернальный мир.

— Зло многообразно в своих проявлениях, — ответил Гвоздь. — И одно зло вполне способно уничтожить другое. Скорее всего тут как раз такой случай. Вальтер задумал разделаться со своими, так сказать, соотечественниками при помощи конфлаграции. Сам же вместе с Алисой Моллард решил перебраться через Черную дыру в параллельную Вселенную…

Юлька слушала версию майора, и ей казалось, что он пересказывает ей какой-то фантастический боевик: Черная дыра… параллельная Вселенная… Конфлаграция… — Потому-то они и хотели вашими телами воспользоваться… — заключил Гвоздь.

— А почему именно нашими?

— Я ж тебе уже говорил. У вас с Юлей в именах и фамилиях идеальное количество букв для магических операций. Тринадцать. И потом. Черная дыра, ведущая в параллельную Вселенную, очень узкая. Взрослому человеку в нее не пролезть. А вы, девчата, худенькие, юркие…

— Прикалываетесь, Петр Трофимыч.

— Какие уж тут приколы, — вздохнул майор. — Вселенную спасать надо.

— На фига Вальтеру и Алисе уничтожать Вселенную? — продолжала недоумевать Чижикова.

— Вероятно, из-за злобности натуры, — предположил Гвоздь. — Знаешь приговорку: «Сделать маленькую гадость — для меня большая радость». Вот и они решили сделать маленькую гадость.

— Ничего себе — маленькую, — хмыкнула Юлька и добавила: — Им, значит, радость — а нам-то что теперь делать?

— Продолжать расследование. Возможно, конфлаграцию удастся предотвратить, если мы узнаем, зачем Вальтеру и Алисе понадобилось кладбище кукол.

— Надо узнать это как можно быстрей!

— Так точно. Поэтому я и решил выкурить три пачки сигарет.

— При чем тут сигареты? — не поняла Чижикова.

— А ко мне озарение приходит аккурат после третьей пачки. Не знаю уж почему.

…И вот майор Гвоздь лег на диван и, пуская к потолку кольца дыма, начал ждать прихода озарения. На исходе первого часа дверь кабинета распахнулась.

— Жора!

— Я!

— Быстренько найди книгу «Мифы и легенды Петербурга»!

— Слушаюсь! — козырнул Кипятков.

Книга была доставлена.

На исходе второго часа дверь снова распахнулась.

— Жора!

— Я!

— Мигом разыщи «Санкт-Петербургские ведомости» за 1886 год.

— Есть! — козырнул Кипятков.

Ведомости тоже были доставлены.

На исходе третьего часа дверь опять распахнулась.

— Что прикажете, товарищ майор?! — вскочил со стула капитан.

— Ничего, Жора… Входите, орлы.

Чижикова, Рыжикова и Кипятков вошли в кабинет. Дым здесь стоял коромыслом, прямо хоть топор вешай. Обе Юльки закашлялись. Кипятков распахнул окно, впуская струю свежего воздуха.

— Ну что ж, орлы, — приступил к обстоятельному рассказу Гвоздь, — закурил я, значит, сигарету и прикинул. Информации по этому делу столько набралось, что даже непонятно, о чем сперва и думать. И я стал думать обо всем сразу. Думал — курил, курил — думал… И когда выкурил первую пачку — пришел к первому выводу: в этой криминально-мистической истории мотивы поведения всех действующих лиц более-менее ясны. Кроме мотивов одного лица. Какого?.. — Майор сделал паузу.

— А какого? — не догадались ни девчонки, ни капитан.

— Кочегара Уголькова! Вообще неясно, почему он все время возникал в наведенке со сгущенкой и в мыслях Алисы. Я распечатал вторую пачку, закурил и начал думать исключительно об Уголькове. Тут-то я и вспомнил одну книжку, которую читал в детстве. Называлась она: «Мифы и легенды Петербурга». В ней имелась легенда и о кочегаре Уголькове. Вкратце легенда такова: «Жил когда-то в Петербурге некий Угольков. Он работал кочегаром в крематории. У Уголькова была дочка, которую он безумно любил. Дочка заболела неизлечимой болезнью. Кочегар впал в отчаяние. Случайно ему стало известно древнее колдовское поверье: если сжечь сто девочек от семи до семнадцати лет, то исполнится любое твое желание. И Угольков начал заманивать к себе в крематорий девочек и сжигать их в кремационной печи, чтобы исполнилось его заветное желание, и любимая дочка выздоровела…»

— Кошм-а-ар, — заахали и заохали девчонки. — У-у-жас…

— Да это же легенда, девчата, — напомнил им Гвоздь. — На самом деле ничего подобного не было.

— А что было на самом деле, товарищ майор? — поинтересовался Кипятков.

— Об этом и написано в «Санкт-Петербургских ведомостях» за 1886 год. Кстати, Жора, — прервался майор, — объявляю тебе благодарность за быстрый розыск материалов.

— Служу Службе безопасности! — вытянулся в струнку капитан.

— Так вот, — вернулся к рассказу Гвоздь, — в июльском номере «Ведомостей» была напечатана заметка под названием: «Куклы спасают жизнь». Речь в ней шла об Уголькове, только не о кочегаре, а об истопнике. Вспомнил я это, докуривая последнюю сигарету из второй пачки. А увидел я впервые эту заметочку, когда мне было лет десять. Я тогда нашел на помойке подшивку «Санкт-Петербургских ведомостей» за 1886 год. И прочел от корки до корки.

— Ну у вас и память, товарищ майор, — не преминул восхититься начальством Кипятков. — Я вон даже не помню, что во вчерашних газетах пишут, а вы запомнили, что в позапрошлом веке писали.

— Запомнить-то запомнил, Жора, но все равно следовало перепроверить — вдруг я какую-то важную детальку упустил. Поэтому я и попросил тебя разыскать мне книгу и газеты. В заметке наряду с Угольковым фигурировала и его неизлечимо больная девочка. На этом сходство с легендой заканчивалось. А вот как все было на самом деле. Девочка любила играть в куклы. Но Угольков был бедным человеком, поэтому и куклы у его дочери были самодельные, тряпичные. А она мечтала поиграть настоящими куклами. Тогда Угольков пошел к графине, в доме которой он служил истопником, и рассказал о больной дочери и ее мечте. Графиня оказалась доброй женщиной и отдала Уголькову старые куклы своей дочки. Мало того, она попросила знакомых графинь-мамаш, у которых были девочки, сделать то же самое. Больная девочка Уголькова была вне себя от счастья. Она целыми днями играла с куклами, а вечером укладывала их спать рядом с собой. Прошел месяц, и девочка полностью выздоровела. «Врачи считают, что ее выздоровление — следствие положительных эмоций, вызванных подаренными ей старыми куклами», — заканчивалась заметка в «Ведомостях». Куря сигарету за сигаретой, я задумался над этой историей. И когда я докурил последнюю сигарету из последней, третьей, пачки, на меня и нашло озарение. «Э-э, — понял я, — положительные эмоции тут ни при чем». Хотя, конечно, и они сыграли свою положительную роль. Но главная причина выздоровления в том, что подаренные угольковской дочке куклы были наигранные. — Майор глянул на слушателей. — Уразумели, орлы?

— Пока нет, — честно признались «орлы».

— Ну, к примеру, есть старые иконы, на которые много молились, их называют «намоленные». Эти иконы способны творить чудеса. А есть старые куклы, которыми много играли. Их можно назвать «наигранные», потому что они впитали в себя любовь и положительную энергетику тех девочек, которые с ними играли. Так вот, мне кажется, что именно благодаря этой энергетике дочка Уголькова и выздоровела. А если десяток наигранных кукол справились с тяжелой болезнью, то сотни наигранных кукол, похороненные на кукольном кладбище, могут — что?..

— Что? — переспросили капитан с девочками.

— Кого-нибудь оживить!

— А кого?

— Того, кто находится под этим кладбищем.

— А кто там находится?

— Ну а сами-то как думаете?

Честно сказать, обе Юльки и Жора никак не думали.

И тогда майор Гвоздь, выдержав эффектную паузу, объявил:

— Абсолютное оружие!

Глава XXVII

КОНТРОЛЬНОЕ ЗАХОРОНЕНИЕ

— Абсолютное оружие? — вопросительно повторили все.

— Так точно. Под кладбищем кукол похоронен некто, кто, вернувшись к жизни, может уничтожить нашу Вселенную.

Кипятков, как обычно, закипятился:

— Надо его поскорей выкопать, пока он не ожил!

— Не кипятись, Жора, — подкрутил майор усы. — Во-первых, это только моя версия. Ее еще нужно проверить.

— Да чего тут проверять-то?! — продолжал кипятиться Кипятков. — Выкапывать надо! Дорога каждая минута!

— Спокойно, капитан. Для начала мы совершим контрольное захоронение.

— А что значит — контрольное? — спросила Чижикова.

— Проведем следственный эксперимент: похороним кого-нибудь на кладбище кукол и посмотрим, оживет он или нет.

— А кого похороним, Петр Трофимыч? — спросила Рыжикова.

— Меня, — ответил Гвоздь.

Все засмеялись.

А Кипятков сказал:

— Для этого вам надо умереть, товарищ майор.

— Верно, Жора, — без тени юмора ответил Гвоздь. — Я и умру.

Тут все поняли, что майор не шутит.

— Да вы что, Петр Трофимыч?! — загалдели девчонки. — А если ваша версия не подтвердится, и вы не оживете?!

— Так точно! — согласился с девчонками Кипятков. — Давайте лучше на кроликах следственный эксперимент проведем.

— Ни в коем случае! — отверг это предложение Гвоздь. — Ты же знаешь, Жора, я председатель петербургского отделения «Общества защиты животных»! И никогда не буду рисковать кроликами.

— Кроликами, значит, не будете, а собой будете?! — наперебой кричали девчонки и капитан.

— Тихо, тихо, — замахал на них руками майор. — Вы меня не поняли. Я ничем не рискую. Я же йог.

— Кто вы?

— Йог, — повторил Гвоздь. — И могу остановить себе сердце на пять дней. А потом снова его запустить.

— Ух ты! — привычно восхитился капитан.

— Правда, что ли? — не поверили девчонки.

— Правда, правда, — ответил майор и начал развивать свою идею: — Я останавливаю сердце, вы меня хороните и ждете, когда я оживу. И если я оживаю раньше, чем через пять суток, значит, моя версия верна — наигранные куклы способны оживлять.

И вот день подошел к вечеру.

На кладбище кукол было тихо. Майор Гвоздь лежал в открытом гробу, покуривая сигаретку. Рядом стояли Чижикова, Рыжикова и капитан Кипятков. И хотя это было всего лишь контрольное захоронение, девчонки хлюпали носами. Да и капитан иной раз им подхлюпывал.

— Ну что, орлы, приуныли? — ободряюще сказал из гроба Гвоздь. — Приказываю всем улыбнуться.

Все кисло улыбнулись.

Майор докурил сигарету и ловким щелчком послал окурок за кладбищенскую ограду.

— Давайте прощаться, орлы.

— Разрешите речь сказать, товарищ майор, — попросил Кипятков.

— Ну скажи, Жора.

— Товарищи! — похоронным тоном заговорил капитан. — Сегодня мы провожаем в последний путь майора Петра Трофимыча Гвоздя. Всю свою сознательную жизнь майор Гвоздь не покладая рук боролся с нечистой силой, отдавая этой борьбе всего себя без остатка. И вот пламенное сердце Петра Трофимыча сейчас перестанет биться… — В голосе капитана прорезались торжественные нотки: — Но не перестанут биться соратники майора Гвоздя. Они подхватят знамя борьбы, выпавшее из рук товарища майора, и понесут его дальше… — Кипятков, прервавшись, взглянул на лежащее в гробу начальство. — Ну как вам речь, товарищ майор?

— Во! — показал Гвоздь большой палец.

Капитан просиял.

— Разрешите продолжать?

— Достаточно, Жора. Лучше приготовь молоток и гвозди. Заколотишь гроб, как только я остановлю себе сердце.

— Ой, а может не стоит гроб заколачивать, Петр Трофимыч, — начали упрашивать майора девчонки. — Давайте мы вас просто крышечкой накроем.

— Отставить, девчата. Все должно быть как положено. Уразумели?

— Уразуме-е-ли, — печально протянули Чижикова с Рыжиковой.

— Попрошу соблюдать полную тишину, — деловито произнес Гвоздь. — Начинаю остановку сердца. — И он монотонно забубнил: — Мое сердце остана-а-вливается… остана-а-авливается… остана-а-а-а… — Голос замер на полуслове.

Кипятков приложил ухо к груди майора. Послушал.

— Не стучит… — объявил он и, сняв фуражку, перекрестился. — Царствие ему небесное.

Девчонки тоже закрестились.

Гроб заколотили, опустили с могилу и засыпали землей. А сверху положили надгробную плиту, на которой была высечена эпитафия, почти как у полководца Суворова [10]:

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ ГВОЗДЬ.

Постояли немного и пошли ужинать.

Ночь прошла. Наступило утро.

Ни свет ни заря обе Юльки и Кипятков поспешили на кладбище проверить — не ожил ли майор?.. Утренний туман обволакивал могилы.

Солнце вставало.

А майор Гвоздь сидел на своей надгробной плите, покуривая сигаретку.

— Петр Трофимыч, — кинулись обнимать его девчонки. — Вы ожили!

— Так точно!

— Товарищ майор, а как же вам удалось из могилы выбраться? — недоумевал Кипятков. — Гроб ведь был заколочен, да и зарыт к тому же.

Гвоздь посмеивался:

— Я, Жора, в молодости в цирке выступал и по сто раз проделывал подобные корючки.

— Что-что проделывали?

— Корючки. Так в цирке называются небольшие номера. Я ложился в металлический ящик, его засовывали во второй металлический ящик, второй — в третий, третий — в четвертый… И так до десяти ящиков. Все они были заперты. А я через пять минут — ап! — и на свободе. Зрители просто рыдали от восторга.

— Супер! — воскликнула Чижикова.

— Круто! — воскликнула Рыжикова.

А Кипятков спросил бодро:

— Какие будут дальнейшие указания, товарищ майор?!

— Указание нам всем одно, Жора, — выяснить поскорей, кто похоронен под кладбищем кукол.

— Я знаю — кто, — раздался голос.

Все обернулись. К ним подходил отец Варений.

Священника было сразу и не узнать. Вместо рясы — спортивный костюм, на ногах — кроссовки.

— Я по утрам пробежку совершаю, — поймав удивленные взгляды капитана и девчонок, пояснил батюшка. И степенно представился майору, с которым был еще незнаком:

— Отец Варений.

— Майор Гвоздь, — козырнул в ответ майор.

— Вы уж простите, бога ради, что случайно подслушал ваш разговор.

— Пустяки, батюшка. Так кто тут, под кладбищем, похоронен?

— На этом месте три миллиона лет тому назад состоялась битва между ангелами небесными и демонами ада. Демоны были разбиты, а их главаря, демона Уничтожения по имени Дуррра, здесь и похоронили.

— Дура? — не расслышав как следует, переспросила Чижикова.

— Не Дура, а Дуррра, — поправил ее священник. — С тремя «р», мужского рода, ударение — на «а».

— Вы в этом уверены? — спросил Гвоздь.

— В чем?

— В том, что демон похоронен именно здесь.

— Уверен. Об этом в священных книгах написано.

— Ну что ж, спасибо, батюшка, за ценную информацию. — Майор Гвоздь крепко пожал отцу Варению руку. — Вы даже представить себе не можете, как вы нам помогли.

— Пустяки, майор, — в тон Гвоздю ответил священник.

— Нет, товарищ Варений, не пустяки, — вмешался в разговор Кипятков и обратился к начальству: — Разрешите, я ему расскажу, товарищ майор.

— Расскажи, Жора.

Капитан рассказал.

— Гос-с-поди, помилуй нас, грешных, — закрестился батюшка. — Страсти-то какие… Ну да бог не даст свершиться черному делу. Отвратит беду.

— Бог-то бог, да будь и сам не плох, — молодцевато подкрутил усы Гвоздь. — Кипятков!

— Я!

— Свяжись-ка, Жора, с местными военными. Пусть на завтра выделят нам батарею тяжелой артиллерии.

— Слушаюсь!

— И еще нам нужна рота пулеметчиков и взвод огнеметчиков. Уразумел?

— Так точно!

Петр Трофимыч, а вы думаете, Дуррра уже ожил? — спросили девчонки.

— Уверен, девчата. И завтра полезет из своей могилы.

— Почему именно завтра?

— Завтра же пятница, тринадцатое. Разгул темных сил. Верно, батюшка?

— Да-да, сатанинский день, — закивал отец Варений и попросил: — Позвольте, майор, и мне поучаствовать в святом деле уничтожения нечисти.

— Будем только рады, батюшка. Мы эту заразу — снарядами, а вы — молитвами.

— А не маловато ли у нас сил? — засомневался Кипятков. — Справимся ли, товарищ майор?

— Справимся, — ответил за Гвоздя священник. — Нам бог поможет.

Глава XXVIII

ПЯТНИЦА, ТРИНАДЦАТОЕ

И вот наступил день Д (для тех, кто не в курсе, — день начала операции в военной терминологии). Все было готово к решающей схватке. Отец Варений благословил всех участников операции, в том числе и себя — ведь он тоже принимал в ней участие.

Дело было за малым. Но малый что-то не спешил вылезать из своей могилы.

— Ну где же этот Дурррак? — начали первыми проявлять нетерпение Чижикова с Рыжиковой.

— Спокойно, девчата, — сказал им майор и глянул на часы. — Я думаю, он через часок полезет. В тринадцать часов тринадцать минут.

— Почему именно в тринадцать тринадцать?

— У нечисти тоже свои прихоти имеются. Любят они цифру «тринадцать». — Гвоздь протяжно зевнул. — Так что можно часик покемарить.

С этими словами майор улегся на травку.

— Неужели вы способны уснуть в такой ситуации, Петр Трофимыч? — поразилась Чижикова.

— Очень даже способен.

— Ну у вас и нервы, — восхитилась Рыжикова.

— Да при чем тут нервы? Просто со временем ко всему привыкаешь. А у меня это уже трехсотая засада. Можно сказать, юбилейная.

— Поздравляем! — сказали все.

— Спасибо. К тому же на завтрашнюю ночь у нас еще одна операция намечена [11]. Поэтому надо как следует отоспаться. Кстати, Жора, к той операции все готово?

— Так точно, товарищ майор!

— Ну ладно, толкнете меня, когда Дурррик полезет. — И майор, положив под щеку ладонь, уснул.

Время шло. Все напряженно ждали появления демона. Все, кроме Гвоздя, конечно. Он похрапывал — хррр… И вот ровно в тринадцать часов тринадцать минут под кладбищем кукол раздалось отдаленное громыхание.

— Петр Трофимы, Петр Трофимыч, — принялись тормошить майора девчонки.

— Кажется, лезет…

— Кто лезет? — спросонья не понимал Гвоздь.

— Дуррралей этот…

Сон мигом слетел с майора. Он вскочил, надел фуражку. И зычно прокричал:

— По местам, орлы!

Гул нарастал. Земля задрожала…

— Приготовиться к бою! — скомандовал Кипятков.

— От-ставить!.. Ты что, Жора, поперек батьки в пекло лезешь?

Капитан смутился.

— Виноват, товарищ майор… А разве не надо к бою готовиться?

— Вначале по-хорошему попробуем договориться. Дай-ка сюда «матюгальник».

Кипятков подал Гвоздю мегафон.

— Гражданин Дуррра! — обратился майор к демону, и усиленный мегафоном голос разнесся по всему кладбищу. — Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Предлагаю вам сдаться!..

Повисла пауза. Все ждали, что ответит Дуррра.

А демон молчал.

— Может, он не услышал? — предположила Чижикова.

— Да все он услышал, — ответил отец Варений. — Слух у демонов отличный, а вот соображение не очень. До них доходит, как до жирафов.

И действительно — только через десять минут раздалось громоподобное рычание:

— ДЕМОНЫ НЕ СДАЮТСЯ!

— Если демоны не сдаются — их уничтожают, — спокойно сказал Гвоздь и приказал в мегафон: — Огонь!

— С богом, — перекрестился отец Варений.

БАХ-БАХ-БАХ!.. — загрохотали орудия, сотрясая кладбище.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА… — застрочили пулеметы.

ПШШШШШШШШШШШШ… — вырвались огромные языки пламени из пулеметов.

Весь этот ураганный шквал огня обрушился на то место, откуда исходил демонический рык.

— ТЫРПЫРДЫР-Р-Р-Р!.. — страшно взревел Дуррра, и от его рева повылетали все стекла в домах Вышнего Волочка. Земля вздыбилась, и на ее поверхности показалась ТАКА-А-Я образина, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Поэтому и не будем описывать.

— Огонь! Огонь! Огонь!.. — яростно кричал майор, делая отмашку рукой.

Т Р А Х!.. Б А Х!.. Т А Р А Р А Х!.. — залпы следовали один за другим. Бушевало пламя огнеметов. Рвались снаряды и разрывные пули.

А демон все лез и лез из-под земли… Казалось, ему не будет конца, до того он был огромен.

И снова грохотали орудия!.. Строчили пулеметы!.. Плевались пламенем огнеметы!..

Черный дым уходил в синее небо, которое давно уже перестало быть синим.

Дуррра пылал, как факел. Но продолжал упорно вылезать.

— Товарищ майор, может, подкрепление вызвать?! — перекрикивая грохот орудий, предложил Кипятков.

— А я-то на что?! — воскликнул отец Варений. И выскочил из укрытия.

— Куда?! — закричал ему майор. — Назад!..

Но священник побежал вперед, прямо к демону, держа перед собой Библию, словно щит.

— Ах, горячая голова, — подосадовал Гвоздь. — Пропадет ведь ни за грош! — И приказал: — Прекратить огонь!

Огонь тотчас прекратился. Все ждали, что предпримет отец Варений.

Батюшка бесстрашно подскочил к Дуррре и, задрав голову, выкрикнул тому прямо в мерзопакостную рожу:

— Именем господа нашего заклинаю тебя, исчадье зла, — сгинь! сгинь! сгинь!.. Аминь!..

Но демон не сгинул. Подняв свою огромную лапищу, он обрушил ее на отца Варения и наверняка бы раздавил священника в лепешку, не отскочи тот вовремя в сторону.

Дуррра снова нацелился лапищей. Ничто и никто больше не мог спасти батюшку. Разве что только бог. И отец Варений воззвал к нему:

— Господи, спаси!.. Спаси, господи!..

Тотчас с неба ударил сверкающий луч — прямо демону по темечку. А за ним второй луч — и тоже в темечко.

— ПЫХТЫХФЫЫ-Х-Х… — на последнем издыхании прошипело чудище.

— Бог услышал мои молитвы! — вне себя от счастья закричал отец Варений.

— Будь я трижды неладен, если это не работа «Полтергейстов», — пробормотал в усы Гвоздь.

Бравый майор был, как всегда, прав. Спутники «Полтергейст — 1» и «Полтергейст — 2» засекли демона Дуррру с земной орбиты и нанесли по нему удар из лазерных пушек.

Страшилище корчилось в предсмертных судорогах.

Ветерок разогнал дым, и опять на синем небе засияло солнышко. Запели птицы. Зажужжали пчелы. Заквакали лягушки.

Все подошли к мертвому Дуррре. Вблизи он оказался не таким уж и огромным.

— Я фигею, — сказала Чижикова. — Неужели такая шмакодявка могла уничтожить нашу Вселенную?

— Этого мы уже никогда не узнаем, — ответил отец Варений.

— К счастью, — добавила Рыжикова.

— Так точно! — козырнул Кипятков.

А майор Гвоздь, подкрутив правый ус, произнес:

— Слушайте, орлы, стишок, который я только что сочинил на смерть демона Дуррры.

— Вы, оказывается, еще и поэт, товарищ майор, — как всегда, восхитился начальством Кипятков.

— А ты думал, Жора, — как всегда подмигнул ему Гвоздь и с выражением продекламировал:

Пусть нечисть знает — ни за что

Ей нас не победить!

Не будем есть, не будем пить,

А будем нечисть бить!

Она коварна и хитра,

Но выход мы найдем.

Мы встанем на ее пути!

Вселенную спасем!

Проходят дни, бегут года —

Мы не сдадимся никогда…

— Дальше у меня две строчки не срифмовались, — перешел на прозу майор. — А кончается так:

Сражались мы плечом к плечу,

И громко я сказать хочу:

Не страшен больше нам Дуррра!

Ура! Ура! Ура!..

— Ура-а-а! — подхватили все.

ЭПИЛОГ

Пролетел месяц. Юлька Рыжикова и частный детектив Тюхин-Матюхин сидели в кафе «Два пингвина» и ели земляничное мороженое с клубничным сиропом. Вы спросите, откуда в кафе мог взяться Тюхин-Матюхин, если его сбила машина? Правильно, сбила, но не до смерти. Когда детектива привезли в морг, выяснилось, что он живой. Крепкий тюхинско-матюхинский организм достойно выдержал удар грузовика. Еще бы, ведь частный детектив вел здоровый образ жизни: не пил, не курил, хрумкал морковку и делал зарядку. Но это еще не самое удивительное.

Как вы помните, Боря Пыжиков был слабоумным мальчиком. Но после того, как в нем побывали сознания сразу двух Юлек, Боря начал умнеть прямо на глазах. И из слабоумного превратился в сильноумного. Принял участие в математической олимпиаде и завоевал первое место.

Но и это еще не самое удивительное.

Олимпиаду спонсировал американский миллиардер Рокфеллер. Ему так понравился смышленый парнишка, что он усыновил его. Вот так Борис Пыжиков стал Борисом Рокфеллером. И сразу же предложил Юльке Чижиковой свою руку и сердце. Юлька не стала отказываться ни от того, ни от другого, и они понесли заявление в загс. Но в загсе им сказали, что они рановато пришли, надо еще подождать годика четыре. Тогда ребята решили для начала просто обручиться. Тем более что у Юльки имелся знакомый батюшка — отец Варений. Он и обручил Чижикову с Пыжиковым, то есть с Рокфеллером. И счастливая парочка отправилась в Венецию кататься на гондолах.

Ну а Рыжиков и Тюхин-Матюхин, как было уже сказано, сидели в кафе «Два пингвина» и ели мороженое. За то время, что они не виделись, частный детектив еще больше помолодел. И теперь выглядел лет на двадцать. А все потому, что он, хрумкая морковку, стал запивать ее полезными травами — ромашкой, крапивой, мятой… Так что возраст для влюбленных был не помеха. А то, что Юлька и Сева любили друг друга, было видно невооруженным глазом. Но они никак не решались признаться друг другу в своей любви.

И вот Тюхин-Матюхин наконец-то решился.

— Юля… — начал он.

В этот момент к ним подошла официантка.

— Еще что-нибудь будем заказывать, молодые люди? — спросила она.

И тут детектива — бац! — осенила блестящая мысль. Он понял, как ему можно признаться в любви. Даже при официантке.

— Яик теик бяик люик блюик, — сказал Тюхин-Матюхин Рыжиковой. — Ясик ноик?

— Ясик ноик, — ответила Рыжикова и прибавила: — Яик теик бяик тоик жеик люик блюик, Сеик ваик.

И, объяснившись стол оригинальным способом, Юлька и Сева залились счастливым смехом. А официантка смотрит на них и не понимает — чему это они так радуются?

КОИК НЕЦИК

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Японский поцелуй — крепкие поцелуи через равные интервалы.

[2] Поцелуй с разворотом — губы расположены перпендикулярно друг другу.

[3] АОН — автоматический определитель номера.

[4] Хакер — взломщик компьютерных программ.

[5] Скотленд-Ярд — уголовная полиция Великобритании.

[6] Большой дом в Петербурге — то же самое, что Лубянка в Москве. Дом, где находится питерская Федеральная служба безопасности.

[7] «Жучок» — подслушивающее устройство.

[8] Пожалуйста, мисс Моллард. Входите (англ.).

[9] Большое спасибо (англ.).

[10] На надгробии А.В. Суворова в Александро-Невской лавре написано: «Здесь лежит Суворов».

[11] Об этой операции читайте в книге В. Роньшина «Отдай свое сердце», вышедшей в серии «Страшилки». (Прим. ред.)

Content

Валерий Роньшин
КЛАДБИЩЕ КУКОЛ

Глава I ЯСИК НОИК

Глава II «ПРЕДСКАЗЫВАЮ СМЕРТЬ»

Глава III КУКОЛЬНИК

Глава IV У СТРАХА ГЛАЗА ВЕЛИКИ

Глава V НОЧНОЙ КЛУБ «ВЕСЕЛЫЙ МОГИЛЬЩИК»

Глава VI КОЧЕГАР УГОЛЬКОВ

Глава VII АБРАКАДАБРА

Глава VIII ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ ТЮХИН-МАТЮХИН

Глава IX ЗАМОРОЧКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Глава Х ТРОЙНОЕ УБИЙСТВО

Глава XI КЛАДБИЩЕ КУКОЛ

Глава XII ГОША КОМПИК

Глава XIII ПЯТЬ ВАСИЛЬ ВАСИЛИЧЕЙ

Глава XIV ЧИЖИКОВА ИЛИ РЫЖИКОВА?

Глава XV НАВЕДЕНКА СО СГУЩЕНКОЙ

Глава XVI ФИРМА «АНАТАС»

Глава XVIII НИТОЧКА ОБРЫВАЕТСЯ

Глава XVIII КТО ТАКОЙ ТОХА?

Глава XIX ОЖИВШИЙ ПОКОЙНИК

Глава ХХ ТАЙНА ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ «U -126»

Глава XXI ГДЕ МЕД — ТАМ И МУХИ

Глава XXII СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ

Глава XXIII КАЛИКАДЗАРЫ

Глава XXIV УДАР СУДЬБЫ

Глава XXV ВНУТРЕННИЙ МИР ЮЛЬКИ ЧИЖИКОВОЙ

Глава XXVI ОЗАРЕНИЕ МАЙОРА ГВОЗДЯ

Глава XXVII КОНТРОЛЬНОЕ ЗАХОРОНЕНИЕ

Глава XXVIII ПЯТНИЦА, ТРИНАДЦАТОЕ

ЭПИЛОГ

ПРИМЕЧАНИЯ