Анджей Ясинский

Беглец

От автора

Эта книга несколько отличается от предыдущих. Новый континент, новые страны, новая магия. Спасибо моим друзьям, Диме Коркину и Антону Кулаге, которые помогли сделать этот новый мир ярким, образным и живым. Спасибо и остальным моим постоянным читателям – жителям Самиздата, в спорах со мной «родившим истину». Всем остальным – приятного чтения.

Глава 1

Империя Кордос, город Маркин

Комендант Инжи Лупаго

Инжи Лупаго дочитал документ, отложил его в стопку по левую руку и откинулся на спинку кресла. Потер пальцами усталые глаза, посидел немного с опущенными веками и снова глянул на стол. Левая стопка оказалась явно больше правой. Здесь были личные дела работников, унаследованных вместе с новой должностью. С каждым из подчиненных еще предстояло обстоятельно поговорить. А еще там были административные документы, по которым коменданту требовались консультации: в силу специфики прежней работы он слабо разбирался в некоторых управленческих вопросах.

Уже неделю Инжи Лупаго Конторас Ибиго Карнус исполнял обязанности военного коменданта города Маркин и прилегающей местности с несколькими деревеньками. Здесь, на солнечных склонах холмов, растет самый лучший марафис: из него изготавливают отличное вино, которое, как говорят, поставляют небольшими партиями даже к столу императора. «Может, и не врут», – думал Инжи. Вино действительно отличное, в этом он успел убедиться лично.

Близ города находилась главная жемчужина округа – серебряный рудник, безопасность которого обеспечивали военные части. Но не ради охраны драгоценного металла присутствовал здесь военный комендант, как и полутысячное войско гарнизона. Всего в ста лигах южнее Маркина проходила граница с империей Оробос. Лупаго поморщился. Его искренне раздражала наглость жителей Оробоса. Называют свою страну империей! Империя есть только одна – Кордос, где он родился и вырос. Кордосу он служил всю свою жизнь. А Оробос… всего лишь толпа нуворишей, дорвавшихся до власти. Что это за империя без многовековых традиций? Выскочки. Рвут друг другу глотки, сражаясь за трон, пока тот не достанется кровавому тирану, который сумеет загнать под стол этих тараканов, накручивающих круги вокруг дворца. Но как только очередной повелитель погибнет, страна без железной руки развалится на множество мелких полунезависимых государств… Лупаго был искренне убежден, что в Кордосе ничего подобного случиться не может. Все варианты смены власти давным-давно расписаны, взяты на заметку: от жесткой системы наследования престола до учета влияния на жизнь империи войн и природных катастроф. Оробосцам же неймется… Периодически пробуют соседей на прочность, пытаясь то тут, то там оттяпать кусок территории. Когда сталкиваются с Кордосом – разумеется, терпят поражение. Подлинная империя самодостаточна. Ей для стабильности не нужна постоянная экспансия.

С момента окончания последней войны прошло десять лет, но Инжи хорошо помнил события тех дней. Он принимал в боях активное участие, сумел несколько раз отличиться, прошел путь от сержанта до командира полка. В мирное время исправно охранял рубежи родины и показал себя хорошим руководителем. Теперь же, выйдя на пенсию, в счет прежних заслуг получил ответственный пост главы крошечного округа Миньен с единственным городом, который и являлся его центром.

Ничто не мешало на деньги, накопленные за долгое время беспорочной службы, купить домик в столице и жить припеваючи до глубокой старости, но Лупаго знал, что такая жизнь ему быстро наскучит: друзья постарше уже столкнулись с этим, поэтому наглядных примеров хватало. К счастью, император всегда оставлял право выбора тем, кто во время службы проявил верность и преданность, но чей возраст не позволял дольше оставаться в активных войсках. Ветераны могли уйти на пенсию или занять какую-нибудь «тупиковую» должность, которая требовала ответственного отношения к работе, но не сулила карьерного роста. Преподавать в военных академиях, снабжать гарнизоны, управлять городской стражей, да мало ли что еще. При этом пенсионное обеспечение сохранялось в полном объеме.

Инжи по званию полагалось место поприличнее – должность военного коменданта в небольшом городке. Он ознакомился со списком предложенных вакансий. Тщательно взвесив достоинства и недостатки каждого места, вполне осознанно остановил свой выбор на Маркине. Явным плюсом было то, что Лупаго вырос недалеко от этих краев. Иногда в годы службы он вспоминал родню, ностальгируя по малой родине. Местность ему тоже понравилась: долина утопала в зелени, а вдалеке возвышались могучие пики гор – красиво. И наконец, главное достоинство – рядом пролегала граница. Нет, Инжи вовсе не желал войны. Просто где-нибудь в центре страны его хлопоты свелись бы к шефству над скромным гарнизоном из зеленых юнцов: заботы военного коменданта в мирное время невелики. Здесь же, надеялся Лупаго, у него не будет возможности впасть в хандру.

В небольших приграничных городках не назначают мэра – административные обязанности главы округа выполняет военный комендант. Инжи не был уверен, что ему хватит знаний и умений, но, как говорится, не попробуешь – не узнаешь. Зато, чего уж греха таить, за совмещение должностей и большое число подчиненных полагалось хорошее жалованье.

Вообще, исходя из опыта, Инжи считал полутысячный контингент гарнизона чрезмерным. В этом месте и во время войны не велись серьезные боевые действия – мощный горный хребет и непроходимые глубокие ущелья делали массовые столкновения невозможными. Основная борьба заключалась в том, чтобы пресекать деятельность диверсионных групп оробосцев: те вносили смуту и пытались разрушить рудник. Случалось такое и сейчас – воинственные соседи никак не хотели успокоиться. Ну и контрабандисты порой протаптывали тропки в обе стороны. Впрочем, возмущаться таким положением дел Инжи и не думал. Будучи настоящим военным, он принял ситуацию как данность…

Резкий стук в дверь вывел коменданта из глубокой задумчивости. Он привычно дотронулся до рукояти висящего на поясе именного офицерского кинжала. Несмотря на декоративный вид, в умелых руках клинок был опасным оружием.

– Входи, – разрешил Инжи.

В дверь протиснулся адъютант. Судя по его взволнованному виду, случилось нечто из ряда вон выходящее для этой сонной местности.

– Господин комендант! – вытянувшись перед столом коменданта, выпалил Арни. – Южный дозор сообщил, что от границы с Оробосом в нашу сторону движется каменный голем!

– Что они там, перепились, что ли? – Инжи слегка удивился, но не самому голему, а тому, что это ходячее недоразумение появилось именно здесь.

Зачем эти истуканы нужны оробосцам в мирное время – загадка, однако чародеи их отчего-то очень любят. Эти ходячие человекообразные статуи просто созданы для битвы: они сильны и неуязвимы для стрел и мечей, не ведают страха и не чувствуют боли. Воинственные соседи давно стали использовать их в сражениях, но в случае с Кордосом хорошо отлаженная стратегия чародеев дала сбой. Боевые искусники легко разрушали связи, удерживающие камни вместе, и големы рассыпались бесформенными кучами. К тому же каждого истукана, словно куклу на веревочках, ведет големовод, который создал его, и эта связующая нить тоже уязвима. Ранее чародеи-поводыри прятались где-то далеко в стороне от поля боя. Теперь же они попробовали изменить тактику – стали держаться рядом со своим творением, чтобы в случае необходимости восстановить над ним контроль или собрать заново. Но и тут кордосцы быстро нашли выход: искуснику достаточно было нанести удар по площади вокруг голема, чтобы зацепить и обнаружить невидимого чародея и его группу поддержки. А дальше оробосцу приходилось бросать свою куклу и либо вступать в навязанный бой, либо позорно отступать.

Автономные големы, лишенные многих недостатков своих собратьев, управляемых людьми, тоже встречаются. Но, во-первых, умельцев, способных сделать такого истукана, очень мало, а во-вторых, эти каменные чудовища, несмотря на всю их силу и крепость, получаются слишком тупые, чтобы представлять реальную угрозу. В общем, после нескольких крупных провалов чародеи почти полностью отказались от использования големов в войне с Кордосом и переключились на другое оружие. И вот теперь спустя четверть века кто-то снова решил посмотреть, что получится из старой затеи. Лупаго не волновался: ничего путного у оробосцев не выйдет, если только они не придумали что-то новенькое. С этим они разберутся на месте. Пока же его волновал лишь один вопрос: какой голем пожаловал, с хозяином или без?

– И в чем проблема? – Комендант вытащил кинжал из ножен и стал ловко крутить его в руке. – Что, сами не могут уничтожить чародея-кукловода?

– Какого кукловода? – выпучил глаза Арни.

Инжи поморщился. А ведь действительно молодые солдаты не в курсе… Среди них скорее всего нет ветеранов, и очень сомнительно, чтобы сейчас солдат обучали борьбе с таким экзотическим противником. Про големов, конечно, все слышали, но вряд ли знают о том, что их можно использовать в качестве оружия, пусть и малоэффективного. Кстати, позднее обязательно надо будет проверить уровень подготовки молодняка.

– Ладно, сам посмотрю. Хорошо хоть слово «голем» вам известно, – не скрывая иронии, проворчал Инжи. Он встал и пристегнул к поясу ножны с мечом. – Прикажи седлать лошадей и вызови штатного боевого искусника… кстати, заодно познакомлюсь с ним.

Комендант покачал головой: искусников гражданских специальностей в списке насчитывалось примерно с полсотни, но боевой – участвовавший в войне – был всего один. Тех, кто не знал запаха пота поддоспешника, Инжи не считал за вояк. Он поставил в памяти зарубку поднатаскать остальных искусников, чтобы те при необходимости могли хоть что-то предпринять на поле боя… «Стоп! Какое поле боя?» – Инжи вздохнул, расстроенный собственной привычкой мыслить по старинке. Отдав необходимые распоряжения на время своего отсутствия, направился к выходу.

Дежурный десяток солдат был уже наготове. Помимо адъютанта в группу сопровождения входил боевой искусник Тарлос, а также Муэнко, жрец бога войны Сарса. Имя говорило о северном происхождении жреца, в седле он держался уверенно, да и выправкой больше походил на военного, нежели на служителя храма. Тарлос и Муэнко умудрялись беседовать во время скачки, и Инжи периодически бросал на жреца заинтересованный взгляд. В памяти всплыли события прошлого.

Уже в конце войны к императору пришли служители Сарса и заявили, что бог услышал молитвы и даровал им силу. Видимо, они предоставили достаточно доказательств своим словам, так как вскорости многие из них появились в войсках. Как-то раз Лупаго своими глазами видел такого жреца в деле. Результаты его молитв отчасти напоминали работу боевых искусников. Только площадь воздействия оказалась во много раз больше и внешнее проявление было иным. Поле боя залил яркий мертвенно-белый свет, который затем плавно сошел на нет, уничтожив всех нападающих разом. На земле остались лишь их обожженные тела. Боевым ударам искусников чародеи-оробосцы еще могли противостоять, но против такого необычного оружия оказались бессильны. В итоге после нескольких проигранных битв они просто вынуждены были подписать мирный договор.

Сейчас Муэнко никто с собой не звал, его появление в отряде было неожиданным. Кажется, он пришел вместе с Тарлосом, и это удивляло. Искусники недолюбливали жрецов, считали их выскочками, которым ни за что ни про что досталось немалое могущество. Те отвечали презрением. Ведь именно жрецов, не наделенных способностями к Искусству, боги посчитали достойными проводниками своей силы. Так кто достоин большего уважения? Инжи полагал, что ни к чему хорошему подобная вражда привести не может. Однако шаткое равновесие держится вот уже который год. В этом заслуга императорских надзирателей, именно они держат ситуацию под контролем.

Через час сделали короткий привал, чтобы дать лошадям отдохнуть. Инжи устроил искуснику и жрецу форменный допрос, результатом коего остался доволен. Тарлос действительно принимал участие в сражениях. Тогда он был всего лишь учеником, но вполне талантливым, и поэтому смог проявить себя на поле боя. В годы войны многие ученики искусников приняли боевое крещение, и те, кто остался в живых, быстро поднялись по иерархической лестнице. Однако Тарлосу не понравилось жить в большом городе – слишком суетно, и он сам попросился в более тихое место, после чего оказался в Маркине. По его словам, тишина и жизнь вблизи природы лучше всего подходят для оттачивания мастерства в Искусстве.

Насчет Муэнко комендант тоже не ошибся. До принятия посвящения будущий жрец был обычным сержантом в тяжелой кавалерии. По каким причинам бог отметил его, Муэнко и сам не знал, однако пришлось сменить форму кавалериста на рясу служителя. Посвящение мало повлияло на мировоззрение Муэнко, поэтому он по-прежнему легко сходился и с воинами, и с искусниками, особенно боевыми. Единственное, что раздражало коменданта, – это постоянные попытки жреца назвать его «брат мой».

– Я тебе не брат, – проворчал он. – Обращайся ко мне «господин комендант», и никак иначе.

– Как будет угодно, брат… господин комендант! – ответил Муэнко и вытянулся во фрунт.

– Сработаемся, – рассмеялся Инжи.

Подбежал адъютант:

– Господин комендант! Поступила информация от дозора!

Инжи разрешающе махнул рукой, позволяя сделать доклад.

– Голем остановился в трех лигах от нас, как только дозор нагнал его.

– Что предпринимается?

– Дозорные не могут подойти, голем бросает в них большие камни, есть один раненый. Пока так и стоят друг против друга.

Лупаго потер переносицу. Обычно по поведению истукана несложно догадаться, ведут его или он принимает решения сам. Но пока что непонятно – возможны оба варианта.

– Есть соображения? – Комендант повернулся к искуснику и жрецу.

Тарлос задумчиво побарабанил пальцем по своему жезлу:

– Скорее всего голема создали уже на нашей территории. Нет смысла проводить такую махину через ущелья и горы, гораздо проще обеспечить проникновение нескольких чародеев-диверсантов. Это явно военные Оробоса, контрабандистам незачем использовать здоровенного истукана.

– А военным зачем? – спросил Инжи. С выводами искусника он был согласен, но хотел дослушать его мнение до конца. – Провокация?

Тарлос секунду помолчал и неуверенно предположил:

– Возможно. Очень уж здоровая тварь. Она явно не предназначена для дальних переходов – сил не хватит. Впрочем, не знаю. – Он пожал плечами и посмотрел на Муэнко, ища поддержки. Тот тоже пожал плечами.

– Непонятно, – проговорил комендант. – Особенно непонятно, зачем привлекать к себе внимание? – Немного подумал и обратился к стоящему рядом адъютанту: – Арни, свяжись с городом и передай дежурному офицеру… Кто там сейчас? Карачес? Ага, вот ему передай мой приказ: пусть увеличит число патрулей в городе, усилит стражу у ворот и вышлет мобильные группы прочесать окрестности. Сдается мне, что этот голем – отвлекающий маневр. Глупо тратить столько сил, чтобы просто покидаться камнями. – Инжи задумчиво крутанул кинжал в ладони, ловко, одним движением вернул его в ножны и поднялся на ноги: – По коням! Недалеко осталось.

На мгновение Инжи выглянул из-за гранитного выступа скалы и тут же спрятался обратно: с той стороны немедленно ударил большой, в рост человека, каменный обломок. Скала загудела, а по ушам хлестнул резкий перестук разлетевшихся осколков. По привычке жестами Инжи дал команду искуснику накинуть на них иллюзорное прикрытие. Когда мир вокруг слегка потемнел, что означало появление маскировки, все пятеро – комендант, искусник, жрец, адъютант и старший дозора – быстро пробежали сотню шагов до следующего укрытия. Только спустя пару минут Лупаго сообразил, что Тарлос четко отреагировал на его знаки – видать, действительно неплохо повоевал, раз еще помнит язык жестов.

Голем обосновался на небольшом более-менее ровном пятачке между крупными обломками скал. Недостатка в метательных снарядах он явно не испытывал. И выглядел как грубое подобие человека – огромный камень, изображающий тело, маленькая голова, составные руки и ноги. Причина человекоподобного образа заключалась в том, что чародей-кукловод при управлении ассоциирует себя со своим творением. Как объясняли искусники, другая форма голема намного сложнее в управлении и поэтому почти не применяется. Не всякий чародей может не просто представить себя, например, змеей, а управлять телом и двигаться, как змея. То же касается и самоуправляемых големов: чародею трудно научить свое создание двигаться не по-человечески, чтобы оно не спотыкалось при этом на каждом шагу.

Казалось, голем потерял их из виду. Он стал бросать камни в другие цели – дозорных, к которым присоединились солдаты из десятка коменданта. Они отвлекали врага, периодически появляясь в поле его зрения. Впрочем, Лупаго не обольщался: если рядом затаился чародей, то он вполне может их видеть и через преграды.

– Разобрался с управлением этого чурбана? – спросил Инжи у Тарлоса. Воины переключали на себя внимание голема и заставляли его шевелиться еще и по той причине, что искуснику надо было определить место, где спрятались оробосцы.

– Не совсем, – покачал головой Тарлос. – Големовод есть – это точно, но его не так-то просто обнаружить. Чародеи не используют плетения. Вся их сила – в создаваемых ими конструктах, которые…

– Не надо читать мне лекцию, – недовольно перебил комендант увлекшегося рассказом подчиненного. – Мне прекрасно известно, чем отличаются чародеи от искусников. Любой пацан это знает.

– Прошу прощения. – Тарлос смущенно потупился. – Пока враги сидят на одном месте, я не могу их обнаружить – в моем жезле отсутствуют нужные плетения. После войны пришлось основательно почистить его содержимое. И поверьте, не по своей воле.

– Бюрократы, – презрительно сплюнул комендант. Что-то подобное он слышал, но не ожидал, что это правда.

Боевик счел своим долгом пояснить:

– Считается, что в мирной жизни искусникам незачем ходить вооруженными до зубов. А то мало ли что в голову взбредет.

– А почему голем стоит на месте, а не движется вперед? – задал вопрос старший дозора. Опыта реальных столкновений у него не было, поэтому вещи, очевидные для воинов, прошедших мясорубку тяжелых боев, у него вызывали недоумение.

– Чародей-кукловод и его группа поддержки – видимо, из обычных воинов – прячутся под иллюзией, которая может быть обнаружена, когда они передвигаются. Если на войне существует целый комплекс мероприятий по сокрытию небольших отрядов, то здесь вряд ли используется что-то столь же тяжеловесное. Просто прикрылись иллюзией, которая хорошо скрывает людей в неподвижном состоянии. Вполне вероятно, она также скрывает и тонкие возмущения, присущие чародейству и Искусству, так как я ничего не чувствую.

– А ты, Муэнко, можешь что-нибудь сделать? – обратился комендант к молчаливому члену команды.

– Вряд ли бог Сарс откликнется по такому пустяковому поводу, но я попробую, – с сомнением пробормотал жрец. Он уселся поудобнее, прислонился спиной к скале, закрыл глаза и замер.

Некоторое время комендант с любопытством за ним наблюдал. Не дождавшись результата, поманил к себе искусника и тихо, чтобы не мешать молящемуся, проговорил:

– Попытайся вывести из строя голема. Может, тогда оробосцы чем-нибудь выдадут себя.

Тарлос кивнул, вынул из специального футляра на поясе убранный было жезл искусника и выглянул из-за укрытия, стараясь сильно не высовываться. Минут пять все было по-прежнему: жрец молчал, а голем продолжал кидаться камнями. Инжи даже заскучал. Бесполезно пытаться вычислить, где окопался противник. Слишком много таких мест, где не то что два человека, а целый десяток может укрыться без особого напряжения. Комендант лениво перекатывал в голове ситуацию. Весь его военный опыт просто вопил об абсурдности происходящего. Зачем поднимать голема ни с того ни с сего? Пусть и против пограничников. От всего этого веяло бедой.

Неожиданно Тарлос, тяжело дыша, аккуратно всунул жезл обратно в футляр, откинулся назад и стал массировать пальцами глаза.

Инжи вопросительно глянул на него.

– Это все, что я смог сделать: слишком хорошая там стоит защита, у меня просто нет против нее нормальных плетений. Будь мой жезл заполнен ими как на войне – про голема вообще можно было бы не беспокоиться. А так… – Тарлос расстроенно махнул рукой.

Инжи быстро выглянул и увидел, что в результате действий искусника у голема отвалилась часть ноги ниже коленного сочленения. Это, однако, не сильно изменило ситуацию: истукан раскачивался, стараясь удержать равновесие, но рассыпаться или хотя бы падать явно не собирался. Неожиданно отвалившаяся конечность поднялась в воздух и встала на место. Голем тут же выровнялся и как ни в чем не бывало продолжил бросать обломки скал.

– Гадство. – Инжи стал прикидывать дальнейшие действия, как вдруг о себе дал знать жрец: он закашлялся, из носа брызнула кровь.

– Запрокинь лицо! – Инжи придержал голову Муэнко и бросил адъютанту: – Сбегай за целителем, он с дозорными.

– Не надо, – покачал головой жрец. Он достал из кармана тряпочку и прижал ее к носу. – Я сам виноват. Нельзя обращаться к богу с пустяковыми просьбами, когда сам можешь справиться с проблемой.

Инжи молча смотрел на жреца и радовался, что не ему выпала эта сомнительная честь – приобщиться к служителям бога. Муэнко заметил взгляд коменданта и встал.

– Тем не менее подсказка есть. – Он высунулся из-за камня и под покровом маскировочного плетения долго разглядывал местность, пытаясь сориентироваться. Через пару минут подозвал коменданта и показал на нагромождение камней, расположенных не далее двух полетов стрелы от голема: – Они засели примерно вон там. Пятеро. Два чародея и три воина. Больше ничего не знаю. Отсюда достанешь? – спросил он у Тарлоса.

Тот с сомнением покачал головой:

– Без накопителя – вряд ли. К сожалению, он у меня почти разряжен. – Искусник невольно погладил свой жезл. – Придется использовать и свою собственную ману. Надо подойти ближе.

– Ладно, – кивнул комендант и подозвал к себе старшего дозора. Совместными усилиями был выработан план нападения на противника.

Сценарий атаки удалось реализовать лишь отчасти. Неожиданным ударом Тарлос снес защиту противника, которая была явно искусной: видимо, у врагов были кордосские амулеты. В маленькую группу людей, теперь не скрытых иллюзией, тут же понеслись стрелы незаметно подобравшихся дозорных. В результате нарушители понесли первые потери. Трое обычных воинов погибли на месте. У чародеев же сработала личная защита, и, бросив голема, они начали отступать под прикрытием: еще один чародей спрятался чуть в стороне. Оробосец связал боем Тарлоса, успев выставить барьер из летающих конструктов между отступающими и пограничниками, и в результате погиб один из кордосских воинов. К своему несчастью, он немного обогнал товарищей и, не владея искусным зрением, приблизился к барьеру врага. Тотчас один из конструктов нырнул внутрь его тела и активировал свою боевую функцию – порвал в клочья все внутренности. Однако Тарлос успел сформировать дезориентирующую пленку между оставшимися воинами и чародейскими творениями. Потеряв наводку на цель, конструкты стали вести себя довольно пассивно, ни на кого не нападая. Не бог весть какая надежная защита, но пока работала. Искусник быстро выдохся и потерял сознание, но противник вовсе не стремился продолжать бой. Инжи запретил преследовать отступающих, пока Тарлос не придет в себя. Он знал, что подобные группы практически всегда оставляют за собой чародейские ловушки. Враг действовал вполне профессионально, на уровне воинов, а не залетных бандитов. Комендант корил себя. Он не подумал о том, что основная группа оробосцев может действовать под прикрытием. А ведь должен был предусмотреть!

В общем, преследования не получилось. Тарлос не приходил в себя около получаса, даже целитель не помог. Очнувшись, искусник сообщил, что полностью истощен. Пришлось отметить на карте место предполагаемого отхода диверсантов, и Тарлос пообещал позднее прислать сюда другого боевого искусника, который разбирается в чародейских штучках и сумеет разрядить возможные ловушки. Дозорным вменялось в обязанность следить за указанным местом во избежание случайных жертв, а после завершения работы по обезвреживанию территории проверить маршрут отхода оробосцев и попытаться определить, как они попали на эту сторону гор. Единственными трофеями оказались глыбы камней, ранее составлявшие голема, и три трупа. Комендант надеялся в городе получить об убитых хоть какую-то информацию. Своего погибшего товарища аккуратно завернули в прочный плащ и привязали к лошади, чтобы доставить в Маркин и похоронить с почестями.

Но на этом проблемы не закончились. На полпути к городу им повстречалась сотня воинов, высланная заместителем, который выполнял обязанности Лупаго во время его отсутствия.

– Господин комендант! По вашему приказу первая сотня прибыла!

– По какому приказу? – Инжи подозрительно прищурился.

Молодой сотник, возглавлявший отряд, достал из сумки конверт и передал коменданту. Медленно развернув бумагу, Инжи долго всматривался в нее, иногда поглаживая текст пальцами, словно буквы должны были исчезнуть от прикосновений.

– Взгляни на это, – протянул он бумагу Тарлосу.

Тот взял ее, провел рукой по поверхности:

– Бумага оригинальная, искусные метки на месте, аутентичные. Насчет вашей подписи ничего не скажу – раньше не видел. Так… – пробормотал он и принялся читать: – «…приказываю в течение получаса выдвинуть сотню… полное молчание… амулетами связи не пользоваться…» Хм… Ничего не понимаю.

– Зато я понимаю. – Инжи достал амулет и связался с заместителем. После короткой беседы сообщил Тарлосу: – Оказывается, я еще распорядился выдвинуть две сотни на охрану рудника, сотню – на охрану казны, где находится большая часть уже добытого серебра, и вот эту сотню – нам в помощь. Да еще мое личное указание по амулету, сделанное ранее, отлично легло на всю неразбериху.

– Непонятно, зачем это. – Тарлос помассировал себе грудь: неожиданно кольнуло сердце – следствие истощения личной маны.

– Как раз таки все понятно. В городе сейчас всего сотня солдат, если не считать стражников, которые за порядком в богатых кварталах едва успевают присматривать. Населения немного – по последним данным, сорок тысяч. Зато территория большая – занимайся чем душе угодно. Вот только что в нашем городе ценного, кроме серебра из рудника? А ведь именно на его охрану неизвестные доброжелатели от моего имени и отправили наши внутренние войска…

Ответ последовал с неожиданной стороны – через амулет с комендантом связался заместитель и доложил, что неизвестные лица прорвались во внутренний город и совершили нападение на тюрьму, полностью разрушив левое крыло. Оставшаяся в городе сотня воинов срочно направлена к месту инцидента.

Об этом Лупаго рассказывал уже на ходу: присланная неизвестным доброжелателем сотня под руководством коменданта срочно возвращалась в город.

– Кто содержится в тюрьме? – спросил комендант.

Если бы во внутренний город проникли обычные оробосские диверсанты, они бы, скорее всего, сосредоточили силы на ратуше и других административных зданиях. Инжи нутром чуял, что в заключении находился кто-то важный, если ради его вызволения оробосцы затеяли такую сложную операцию. Средства на ее реализацию, как финансовые, так и людские, брошены явно немалые. Не иначе чтобы гарантировать положительный результат.

– Как обычно, – ответил адъютант Арни. – Мошенники, воры, убийцы.

– Ты не путай, эта публика содержится в подвале под комендатурой. А маркинская тюрьма – для чародеев и искусников, совершивших преступления, – поправил Тарлос, крепко держась за луку седла. Его шатало, но от помощи он отказался, чтобы не задерживать возвращение.

– Специальная тюрьма? – удивился Инжи.

– А вы разве не в курсе, что делают с пойманными чародеями и преступниками-искусниками?

– Что-то слышал, но особо не вникал.

– Все просто. Держать их в обычных клетках проблематично и опасно. Академики Искусства посовещались и предложили простое решение проблемы, да еще и с пользой для общества. Людей, обладающих способностями, заковывают в специальные кандалы, которые вытягивают из них ману и аккумулируют ее в городских накопителях вдобавок к остальным методам зарядки. И так по всей империи. Этот метод отлично зарекомендовал себя. Особенно пригодились такие тюрьмы во время войны, когда в плен попадало много чародеев. Долго они в основном не живут, но некоторые лет по двадцать возмещали империи убытки, пока не умерли.

– И кто у нас там сейчас сидит?

Тарлос немного помолчал.

– Точно не знаю. Я не интересовался этим вопросом, просто как-то присутствовал при разговоре предыдущего коменданта с начальником тюрьмы. Кажется, там до сих пор содержится кто-то из чародеев-диверсантов, захваченных в конце войны. Вроде бы тогда оробосцы попытались сделать невозможной добычу серебра из нашего рудника… Еще, кажется, был кто-то из искусников, работавших с контрабандистами… Это все, что я знаю.

– Ладно, разберемся. – Инжи пришпорил коня.

Инжи Лупаго сидел в своем кабинете и знакомился с собранными донесениями, свидетельствами и показаниями. Целью нападавших действительно было освобождение заключенных чародеев, и им это удалось. Тщательные поиски сбежавших не дали результатов. Инжи признался себе, что операцию неизвестные провели на высшем уровне. То, что это были оробосцы, не вызывало сомнений. Блестяще сработанные действия по добыче официальных бланков администрации коменданта с его подписью. Вернее, подпись все-таки была подделана, но бланки – настоящие. Как это удалось, оставалось загадкой. Видимо, успеху способствовала неразбериха, вызванная сменой должностных лиц. Затем – отвлечение внимания големом. Инжи было непонятно, рассчитывали ли оробосцы на то, что он сам, лично, отправится за город. Может, да, а может, и нет. Судя по всему, у них было несколько вариантов действий. Но сработал именно этот. Грамотный ход по выпроваживанию большей части солдат за пределы города и великолепное по дерзости и исполнению нападение на тюрьму, которая имела совсем не слабую защиту.

Копаясь в документах, Инжи, к своему удивлению, узнал, что тюрьма считается важным городским оборонительным сооружением. Существенная часть искусной защиты ближайших административных зданий подпитывается из тюремных накопителей. При нападении врага на внутренний город поступающая от узников мана составляет неплохое подспорье для обороняющихся. Конечно, есть версия, что целью оробосских диверсантов являлось снижение обороноспособности города. Ценнейшие артефакты и основные накопители маны полностью уничтожены.

Но все-таки часть заключенных исчезла, что свидетельствует в пользу первого предположения. Кроме того, тщательное расследование событий внутри тюрьмы выявило ряд интересных фактов. Из девяти заключенных пропали трое – и двое из них действительно были диверсантами оробосцев. Комендант узнал из отчетов, что соседи и раньше предпринимали попытки освобождения своих граждан, правда, не с таким размахом. Также есть объяснение, почему ждали целых десять лет: чародеев перевели в Маркин в самом конце войны и, вероятно, их след потерялся.

Однако при более тщательной проверке Лупаго отметил некоторые нестыковки. В тюремных документах значилось, что диверсантов перевели сюда около десяти лет назад, а по финансовым бумагам выходило, что средства на содержание выделялись лишь последние два года. Комендант весьма неплохо разбирался в финансовой отчетности, чтобы заметить несоответствие. От всего этого попахивало неприятностями. Инжи не любил интриги, хотя и сам при необходимости мог закрутить какую-нибудь комбинацию. Но коменданту категорически не нравилось, что подобное случилось в его городе. Даже самый тупой солдафон понял бы: случившееся чревато крупными проблемами.

С третьим заключенным все обстояло еще непонятнее. В самом начале войны его в бессознательном состоянии обнаружили посреди леса жители деревеньки Большие Моги, примерно в десяти лигах от Маркина. В тот момент по понятным причинам провести надлежащее расследование оказалось невозможно, а позднее и вовсе стало не до этого. Так и не выяснили, кто он и откуда. Понятно, что враг, раз шастает возле границы без идентифицирующей метки, а дальше дело пошло по этапу.

Вчитываясь в сухие строки старого отчета, Инжи пытался представить, что это был за человек и почему он оказался висящим на дереве на какой-то тряпке. Неудавшийся эксперимент оробосцев?.. Тюремный целитель определил у найденыша чародейские способности, и его недолго думая приковали к устройствам аккумулирования маны. Что-то с ним было не в порядке, и за время нахождения в тюрьме он ни разу не пришел в чувство. Никто особо разбираться не стал: ману производит исправно, и ладно. Коменданта интересовал в данный момент один вопрос: ради кого было совершено нападение? Ради этого чародея или все-таки из-за двух других пропавших заключенных?

Сам штурм тоже вызывал недоумение. В гостях у начальника тюрьмы в момент атаки находился племянник. Он недавно приехал после окончания Академии, где изучал Искусство по боевому направлению. Для своего возраста и уровня парень был сильным искусником, Академию окончил с отличием. Он быстро сориентировался, подключился к тюремным накопителям маны и сумел на некоторое время остановить нападавших во внутреннем дворе. Вот тут и начинаются загадки… Чуть позже левое крыло тюрьмы буквально разорвало изнутри. Чародей, способный сотворить подобное, имеет уровень не ниже Повелителя Чар. Отсутствие письменной информации об этом заключенном давало Инжи некоторые козыри в предстоящей проверке происшествия: после передачи информации о ЧП в столицу пришло сообщение о скором появлении в городе специальной комиссии для расследования инцидента.

Лупаго тяжело вздохнул и тоскливо посмотрел в окно. Неприятно. Только заступил на должность – и тут такое… Ни следователи, ни искусники, задействованные в поиске сбежавших, не смогли прояснить ситуацию. Неудивительно, если один из бывших заключенных на самом деле Повелитель. Правда, есть маленькая вероятность, что беглецы временно укрылись в городе, тогда их наверняка найдут.

Инжи снова перескочил мыслями на тюрьму. Разрушения существенные. Несколько чародеев погибли, лишившись целительской поддержки, встроенной в систему защиты здания. Некоторых просто завалило обрушившейся стеной, не выдержавшей ярости чародейского искусства. Охрана тюрьмы несет какие-то небылицы об оборотнях. А племянник-искусник словил-таки чародейское заклятие, хорошо хоть не смертельное. Складывается впечатление, что освобождаемые чародеи сыграли одну пьесу вместе с нападавшими и сами вырвались на свободу в нужный момент. С этим категорически не согласен искусник-целитель Касандрос. Он утверждает, что чародеи не могут сами освободиться из фиксирующих устройств: во-первых, у них на это не остается маны, а во-вторых, после стольких лет неподвижности в лучшем случае они могут ползать, не то что передвигаться на ногах. Тем не менее факты налицо. Возможно, кто-то снабдил их силой или повредил канал откачки маны, чтобы они смогли восстановиться и подготовиться к побегу. А это означает, что тюремщиков надо трясти как следует: кого-то из них подкупили или иным способом заставили предать империю… Вопросы, вопросы…

Инжи отвлекся, налил себе вина. Посидел в кресле, задумчиво глядя на полный бокал, и позвал адъютанта:

– Так, Арни. Сходи в архив и собери все донесения, приказы, циркуляры, объявления – в общем, все документы, имеющие отношение к чародеям и искусникам за последние двадцать пять – тридцать лет. С самого начала войны и даже чуть ранее. Тащи все, что попадется. И не раздумывай, а то еще упустишь какую-нибудь мелочь. Надеюсь, справишься?

– Так точно, господин комендант!

Инжи отпил из бокала и прикинул примерный план расследования инцидента и линию поведения с проверочной комиссией…

Маркин. Тюрьма

Тюрьма города Маркин располагалась в старом двухэтажном здании длиной около двухсот метров. Стены состояли из больших каменных блоков, подогнанных друг к другу с такой точностью, что между ними невозможно было втиснуть даже лезвие ножа.

В незапамятные времена с этой постройки стал рождаться город. Изначально тюрьмой она не была, служила защитой от всевозможных напастей – диких животных, враждебных аборигенов, бандитов, которые время от времени пытались отнять добытое серебро… В трудные времена здание становилось последним оплотом защитников города. И три подземных этажа, превращенные в огромные военные склады, служили им хорошим тылом. Но звери уже покинули это шумное место, а местные жители со всей округой стали частью империи. И в более спокойное время здание стало тюрьмой, чему способствовало и расположение, и надежность. Здание строили настоящие искусники: в замшелых камнях стен до сих пор ни щербинки. А заклятия искусников не только неплохо охраняли содержимое от внешнего врага, но и не давали покинуть строение без надлежащего разрешения.

Левое крыло здания особенно интересно. Оно почти полностью отдано под содержание осужденных искусников и чародеев. Непосвященных иногда удивляет, почему этих преступников не содержат на самых нижних подземных этажах здания. Это, казалось бы, надежнее, раз речь идет о столь опасном контингенте заключенных. Но никакой опасности со стороны узников нет. Они и сами нуждаются в особом уходе. Пленники в таких тюрьмах не просто отбывают срок наказания – они ежедневно, ежесекундно приносят обществу пользу, компенсируя нанесенный государству вред. Закованные в специальные кандалы, они служат своего рода источниками для заряда общегородских накопителей, а те дают ману не только для искусной защиты города, но и для прочих коммунальных нужд. Маны много никогда не бывает, с этим утверждением не поспорит ни один искусник. А почти четверть ее поступлений в накопители города идет от заключенных. Есть здесь, правда, одна проблема. Заключенные находятся в полубессознательном состоянии, им необходима опека, так как смерть любого из них – прямой убыток городу. Потому и содержатся они на верхних этажах: солнечный свет, свежий воздух и специальное питание, разработанное целителями, намного продлевает им жизнь. Никому и в голову не могло прийти, что кто-то из заключенных сможет вырваться на свободу. Надежная система выкачивания силы, созданная лучшими умами столицы, используется по всей империи. Она постоянно подстраивается под объект и оставляет ему маны ровно столько, сколько необходимо для функционирования организма. Проверенная многолетним использованием система считалась совершенно надежной.

Огромная комната, совершенно непохожая на тюремную камеру, освещена лучами заходящего солнца. Большие окна распахнуты, решетки на них – почти декорация, дань самому понятию «тюрьма». Только искусник или чародей сможет увидеть невидимые обычным людям линии – те, что создают сложнейшую объемную сеть, которая оплетает всю комнату. Сложная защита. Не позволит пересечь ее не только людям без допуска, но даже мухам. Дополнительные функция сети – контроль за здоровьем узников и поддержка постоянного температурного режима, признанного целителями оптимальным. По центру комнаты – каменные плиты в рост человека, расходящиеся спиралью к внешним стенам. Легкий наклон плит говорит о том, что при желании их можно опустить, превратив в лежанки. Также плиты можно вращать вокруг собственной оси. К некоторым из них прикованы обнаженные люди. Руки, ноги и головы узников зафиксированы в зажимах из специального материала. Зажимы препятствуют движению и являются деталями общего устройства по откачиванию маны. Внутри каждой плиты – невидимая сеть, способная чувствовать, сколько маны можно высосать из прикованного, чтобы он не околел.

Камера рассчитана на полсотни заключенных. Но в данный момент их всего девять. Почти все прикованы ближе к центру, лишь один – в самом конце спирали у стены. Несколько лет назад некоторые из них начали заболевать, истощаться и умирать. Целитель ничего не мог понять: все правила содержания были соблюдены. Однако при появлении пятого трупа кое-что заметил. Злой рок в первую очередь настигал тех, кто был неподалеку от неизвестного беспамятного чародея. Сам же источник всех этих бед не показывал какого-то изменения в своем состоянии. Целитель действовал по наитию. Он предложил переместить этого человека в самый конец цепочки заключенных. Непонятная череда смертей окончилась. Но выяснить их причину так и не удалось. Небольшое расследование, организованное начальником тюрьмы, результатов не принесло, из столицы так никто и не приехал: смерти прекратились – можно было успокоиться.

Стояла тишина, лишь изредка нарушаемая тихими стонами, бормотанием, иногда истерическими выкриками… Впрочем, громкие звуки в этих стенах звучат не так уж часто: обычно посаженный «на цепь» новичок уже через два-три месяца сдается, впадает в оцепенение. После трехмесячного срока заточения в неподвижности заключенные теряют волю к жизни, уходят в себя. Сейчас в камере было тихо. Несколько искусников, что связались с контрабандистами, угодили сюда последними, но и они, похоже, уже примирились со своей долей.

В течение последнего полугода в ауре странного человека иногда пробегали какие-то всполохи, рождаясь в разное время и в разных точках. Там, где они появлялись, – резко, на очень короткое время, усиливался отток маны и личных жизненных сил заключенного. И – непонятно куда, минуя закрепленные на теле устройства. Словно кто-то старательно проводил над узником эксперименты: что-то сделает – и долго анализирует все, что происходит с организмом.

А если бы здесь находился маг из тех, кого на другом континенте принято называть дракономагами, он бы смог заметить нечто еще более интересное. Пленника обволакивала сложная инфомагическая структура, сильно завязанная на информструктуру человека, с помощью которой кто-то издали пытается управлять его состоянием, что опосредованно отражалось на ауре.

Уже неделю неизвестный экспериментатор активно откачивал ману из своего пациента. Система контроля состояния заключенного, ориентирующаяся на остаток маны, несколько уменьшила скорость ее отбора. Наконец неизвестный решился на окончательный эксперимент. Отток маны внезапно сменился ускоренной накачкой; тупорылая и медлительная местная «автоматика» не успела отреагировать и изменить режим отбора, и аура заключенного стала насыщаться энергией. Несмотря на медлительность системы контроля узников, количество энергии, отбираемой ею за единицу времени, все увеличивалось. Но подававший ману невидимый экспериментатор, похоже, решил выжать все ресурсы из своего канала: хотя началось разрушение тонких плетений, приток энергии все еще превышал ее отток. В какой-то момент, когда количество энергии превысило уровень отключения живого защитного амулета, активизировался дракоша. Если бы посторонний наблюдатель в это время смотрел на человека, он бы очень удивился: нарисованная рептилия расправила крылья, подняла голову, по рисунку пробежала еле уловимая волна, и дракончик обрел глубину цвета и некоторую объемность… Впрочем, спустя некоторое время картинка поблекла, потеряла живость, но черный дракон с распростертыми крыльями так и остался неподвижно сидеть на том же месте, где и раньше. Отключение визуальных эффектов ничуть не повлияло на активность, с которой дракошка приступил к своим непосредственным обязанностям – целительству. Прежде всего, молодой искусственный интеллект попытался заполнить резерв своего хозяина. На одну сотую долю секунды поток энергии, поступающий из удаленного источника, увеличился почти в тысячу раз и… оборвался. Структура информационного канала, и так начавшая разрушаться из-за перегрузки, окончательно сдохла, не выдержав напряжения. Вторым действием дракончика было ограничение оттока энергии. Тут, вероятно, сказался предыдущий опыт, а может, были какие-то базовые установки, но полностью закупоривать утечку нарисованный целитель не стал, просто ограничил отток таким образом, чтобы скорость заполнения ауры хозяина соответствовала необходимому минимуму.

По телу человека пробежала судорога, оно выгнулось дугой и тут же обмякло. И лишь сорвавшийся с губ стон обозначил, что все произошло на самом деле, а не привиделось потенциальному наблюдателю.

Ник

Очнуться меня заставил мерзкий бубнеж. Вернее, попытки некоего существа что-то петь, не обладая для этого нужными данными. Слова были непонятны: язык мне почему-то показался незнакомым. «Пение» сопровождалось звуком льющейся воды. Моего лица коснулся увлажненный воздух. Я попытался открыть глаза, чтобы посмотреть на странное существо и дать ему по шее, но почувствовал лишь слабость, в результате которой сознание плавно покинуло меня.

И снова меня заставил прийти в себя тот же мерзкий голос. Только сейчас это было не пение, а довольное кхеканье. Через пару мгновений я услышал полную презрения и злости женскую речь. Слова я не понял, но тон ни с чем не спутаешь. Женский голос был явно слабоват, будто его обладательница сильно устала и говорила лишь по привычке. В конце концов мне удалось-таки поднять веки. Свет показался нестерпимо ярким, из глаз полились слезы. Проморгавшись, я увидел сюрреалистическую картину.

Прямо передо мной находилась плита, но мое внимание привлекло иное. Чуть в стороне к другой такой же плите была прикована тощая и почему-то голая девица, перед которой стоял кряжистый, скособоченный, абсолютно лысый мужик со слюнявой ухмылкой и рожей дебила – натуральный гоблин. Это недоразумение природы лапало женщину за груди, довольно похрюкивая. Пленница же с измученным выражением лица, на котором последовательно проступали злость, отчаяние, гадливость и презрение, осыпала гоблина ругательствами. Мужик в ответ ухал, хмыкал, плотоядно облизывал толстые губы и снова распускал лапы.

Происходящее воспринималось как бред больного воображения. Да и чувствовал я себя не очень хорошо. Голова почему-то не шевелилась, руки с ногами тоже. Мне надоело пялиться на глюки в виде женщины и гоблина, и я поводил глазами по сторонам… Каменные плиты загораживали почти весь обзор, но все-таки было понятно, что в комнате присутствовало еще несколько человек, также прикованных к плитам. Интересно, и я прикован? Но додумать эту мысль я не успел – неожиданно опять отключился.

В третий раз я очнулся оттого, что мне в горло запихнули что-то твердое. Открыв глаза, почти равнодушно отметил предмет, похожий на воронку, всунутый мне в рот. Передо мной стоял давешний гоблин и лил в раструб густую белую жидкость. Еда – если это была еда, – минуя рецепторы рта, напрямую шла в желудок. Судя по отсутствию рвотного рефлекса на трубку в пищеводе, процедуру проделывали не в первый раз. И даже не в десятый. Интересно, за какое время организм должен привыкнуть к такому грубому обхождению?

Гоблин заметил мои открытые глаза и от неожиданности замер, разинув рот. Однако быстро пришел в себя, по-идиотски ухмыльнулся и что-то проскрипел. Не дождавшись реакции, поднес палец к моему глазу с видом «сейчас проткну». Снова не получив реакции, недовольно нахмурился, выдернул из меня поилку и двинулся дальше. Никаких неприятных физических ощущений во рту не осталось, хотя казалось, что кошки устроили там туалет. Попить бы… Похоже, гоблин обиделся на меня и забыл про питье… С кем-то там он еще разговаривал, точнее, что-то говорил другим узникам, бормотал, чем-то шумел, стукал… Я же, скосив глаза влево, прикипел взглядом к большому окну, через которое было видно небо и солнце. Похоже, едва наступило утро. До моего слуха донеслось птичье пение. Дохнул ветер, и я почувствовал немного пыльный запах открытого пространства.

Мысли текли медленно, ум ни на чем не акцентировался. Я находился в коконе равнодушия. Никаких рациональных идей, просто тупое впитывание аудиовизуальной информации извне. Продолжалось это долго, никак не меньше нескольких часов – солнечные пятна на полу сместились. В середине дня пришел гоблин и стал поливать присутствующих водой. Слегка прохладная вода комфортной температуры смыла с тела выступивший пот. Пропал и легкий, на грани притупившихся чувств, запах фекалий. Я открыл рот, и мне удалось поймать несколько струек воды.

Во время помывки гоблин на некоторое время замер напротив меня, уставился куда-то в область живота и хрюкнул в свойственной ему манере. Что он там увидел, я не знаю, но, вероятно, что-то его удивило. Минут через пять гоблин задумчиво почесал лысую голову и удалился, переваливаясь с боку на бок.

Справа донесся женский голос, который все говорил и говорил. Почему-то показалось, что обращаются ко мне, и я скосил глаза в сторону, откуда слышалась речь.

Карина

Опять этот урод посмел трогать ее!

Эмоции давно иссякли, безразличие накрыло чувства плотным покрывалом – но в такие моменты Карина выскребала со дна души остатки сил, чтобы высказать выкидышу гнойной крысы все, что она о нем думает. Иногда у нее мелькала мысль: «Может, и хорошо, что у нас именно такой тюремщик? Может, не будь раздражителя, я давно бы сошла с ума или просто не очнулась, как многие из заключенных?..» Карина подозревала, что их надзиратель болен не только на голову. Иначе непонятно, почему он ограничивается такой малостью и не насилует ее. Но подобные мысли возникали редко – когда шакалье отродье снова начинало ее щупать. В остальном же она давно скатилась в тупую созерцательность.

Ложа заключенных иногда поворачивали, и можно было смотреть в окно то с одной стороны, то с другой. Видны были только небо и облака. Иногда в хорошую погоду вдали проявлялись горы Оробоса, покрытые снежными шапками. Вид сияющих вершин был для Карины вроде весточки из дома. На душе становилось теплее, зарождалась робкая надежда на освобождение… Хотя все это без толку, слишком долго она тут сидит. Даже страшно представить сколько. Явно не один год. А порой казалось, что прошла целая жизнь и она превратилась в древнюю старуху. К счастью, зеркала здесь не было, чтобы удостовериться в ужасном предположении.

Сначала существование скрашивал ее спутник по несчастью – Гарцо де Кондо. Они разговаривали часами, днями, месяцами, подбадривая друг друга. Но со временем разговоров становилось все меньше и голос напарника, спасавший ее от безумия, становился все равнодушнее. В одно отнюдь не прекрасное утро Гарцо не проснулся. То ли решил выбрать легкую смерть в глубоком сне-трансе, то ли его мозг просто отключился.

Тяжелее всего Карина переносила невозможность контролировать собственное тело. С ней могли сделать все, что угодно, против ее воли. Она бы давно уже остановила свое сердце, но хитрые заклятия темницы не позволяли и этого. После смерти пусть делают с телом что хотят, но пока она жива – нет! Внутреннее «я» взрывалось возмущением, давая крохотные силы, которых едва хватало на то, чтобы не сойти с ума.

Ее психика явно нарушена, и это выводит из себя: наблюдать за собой со стороны, словно за чужим человеком. Такое ощущение, что под черепом затаилась другая Карина, которая думает вместо нее. А ведь это ее, только ее мысли! Если так будет продолжаться, то их у нее совсем не останется – все заберет та, вторая!

А может, она уже давно сошла с ума, только сама этого не понимает? Иначе как объяснить фантазии, в которых она по дням, месяцам, годам разбирала историю своей родины, изменяла ее ключевые моменты, пытаясь понять их влияние на действительность. Размышляла над обустройством империи. Оробос стал бы благополучной и сильной державой, которую соседи уважали бы, а не боялись и ненавидели, как сейчас. Карина мысленно исследовала чародейство, пытаясь понять, каковы его истоки, почему оно так устроено и что в нем следует изменить, чтобы повысить эффективность любого чародейского действия. Но чаще, закрыв глаза, она «отправлялась» в семейную загородную летнюю резиденцию, где прошли счастливые детские годы и где она приняла решение, которое изменило ее жизнь: доказать, что она достойна своего отца и фамилии эль Торро.

Поначалу Карина еще надеялась, что ее спасут. Все-таки у ее отца большие связи среди военных и значительные финансовые возможности. Но сейчас, по прошествии бездны времени, она почти не вспоминала о родных. Весь мир скукожился до размеров треклятой камеры. И даже воображение все чаще отказывало ей.

Но недавно произошло значительное событие – очнулся местный старожил. Это изменение в окружающей действительности потрясло основы маленького мирка Карины. В глубине души она надеялась, что ей наконец будет с кем поговорить. Остальные давно уже не реагировали на попытки расшевелить их. Последние новички-заключенные развеяли скуку совсем немного. Общаются они неохотно, в основном истерят. Похоже, вот-вот сойдут с ума, если, конечно, это еще не произошло. Местные неудачники, морально не готовые к заключению… Впрочем, как и она когда-то…

Девушка осторожно попыталась привлечь внимание старожила. Она хорошо его видела: ложе, к которому ее приковали, было повернуто в нужную сторону. Хотя самому парню придется коситься, чтобы увидеть Карину. Возможно, пройдет немало времени, прежде чем они снова окажутся лицом друг к другу, поскольку плиты периодически поворачиваются.

– Эй! Тебя как зовут? – спросила Карина, внутренне сжавшись и с болезненным любопытством высматривая в лице соседа признаки безумия или, наоборот, проблеск мысли. Ее пугали оба варианта. Она слишком давно ни с кем не разговаривала, если не считать тупицу тюремщика, а болтливый безумец может пошатнуть ее хрупкое душевное равновесие. Ее пугала перспектива вырваться из бездумного, но такого привычного внутреннего мирка.

Парень покосился на нее, но промолчал. Интересно, за столько лет беспамятства у него хоть что-нибудь в голове сохранилось? Ведь он, похоже, появился тут намного раньше ее. И откуда он родом? Если из Оробоса, то, может, у них есть общие знакомые?

– Как тебя зовут? – повторила вопрос Карина.

Реакции не последовало. Тогда девушка, с явным усилием, удивившим ее саму, стала вытаскивать из закоулков памяти старые знания – и вскоре задала вопрос на всех языках, какие смогла вспомнить. Но и на это парень не ответил, хотя было заметно, что он пытается ее понять… Карина разочарованно замолчала. От непривычного напряжения ее сознание упустило нить реальности, взгляд унесся куда-то вдаль.

Спустя несколько минут в глазах снова появилось осмысленное выражение. Даже не заметив своего временного «отсутствия», Карина внимательно оглядела соседа. Мысль зацепилась за шестеренки разума, и девушка продолжила размышлять как ни в чем не бывало. Она уже до мельчайших деталей изучила тело неизвестного чародея, как, впрочем, и остальных заключенных. Кроме нее, женщин тут не было, и вначале ей даже было интересно разглядывать мужчин. Однако сейчас обнаженное мужское тело не вызывало у нее абсолютно никаких эмоций.

Сфокусировав взгляд, Карина заметила удивительную вещь. Будь это возможно, она бы протерла глаза: зверь, нарисованный на груди парня, выглядел иначе, чем раньше. От нечего делать она часто изучала взглядом это изображение и, казалось, знала его до последней черточки. Сейчас же нарисованный зверь явно сменил позу – будто проснулся и расправил крылья. Что это – галлюцинации? Или она все-таки сошла с ума?

Парень что-то попытался сказать и закашлялся. Провел языком по губам. Еще несколько раз потренировал горло и язык – видимо, из-за долгого молчания у него там все ссохлось. Но в конце концов у него получилось – резким каркающим голосом он произнес несколько слов.

Карина сначала испугалась и попыталась вжаться в свое ложе. Разум затрепыхался, точно птичка в когтях у кошки, мысли бросились врассыпную. Но так же внезапно ее испуг прошел: слух зацепился за незнакомый говор. К сожалению, Карина не поняла ни слова. Парень заметил это и стал перебирать языки, какими владел. На одном слова звучали грубо, отрывисто. На другом – мелодично. Голос был хриплый, но ее неизбалованному слуху он показался красивым. Прочие языки девушка тоже никогда не слышала, что было удивительно. Всего около шести-семи языков, и ни одного знакомого! Хотя нет – кажется, один как будто задевает некие струнки в памяти…

Ник

Девушка желала пообщаться. Но я ничего не понял из сказанного ею, хотя она пробовала говорить на нескольких языках. Странно, мне казалось, я знаю многие наречия людей. Два как минимум плюс языки гномов, эльфов и демонов. Попробовал сам что-то произнести на каждом из них. Лишь когда говорил на демонском, у нее в глазах что-то промелькнуло, будто она попыталась вспомнить знакомое. Даже если она краем уха когда-то слышала демонский говор, это уже дает надежду.

Интересно, где я нахожусь? Больше похоже на тюрьму, но не совсем обычную… Кстати, а что бадди-комп молчит? Хм… и не отзывается… Ах да! Я ведь голый! К тому же датчики – в налобной повязке, которая фиг знает где. Все равно странно – ведь линзы в глазах имеют свой источник питания, должны выдавать минимум информации о своем состоянии… Я поморгал, чтобы прочувствовать ситуацию… Беда: кажись, накрылись мои линзы медным тазом, а точнее, сгинули… Вряд ли кто-то их снял – их практически не видно. Сами выпали? Ну… если по голове стукнули, такое могло произойти… Стоп! «Умник! Эй, Умник! Ты где?»

А в ответ тишина. Скосив взгляд, я все-таки зацепил краем глаза свою левую руку – браслета с кристаллом на ней не было. Все, приплыли. Я приуныл. Давно уже не представляю жизни без своего искусственного друга. А тут такой удар… Ладно, потом поплачу, а пока проверю-ка я свое внутреннее состояние…

Привычно настроившись и закрыв глаза, я нырнул внутрь себя. Так… Аура бледная… Оглядевшись вокруг, заметил, что энергия из нее постоянно утекает через пять точек – на руках, на ногах и в районе головы. Так, а вот и плетения, заключившие ауру в своеобразную сетку… Ага, заякорены на лежанку. Куча датчиков, похожих на целительские. Я пригляделся. Забавная конструкция. Периодически сетка резко сжимается, продавливая мою магическую защиту ауры от утечек, и начинается отток силы. Как только скорость оттока превышает какую-то определенную величину, мой дракошка ставит новую защиту, и все повторяется. Похоже, это местный способ аккуратно сломать мага – как говорится, взять измором. Принцип простой: заставить человека монотонно раз за разом возводить новую защиту, пока он не дойдет до своего физического предела, а потом просто дождаться, когда несчастный устанет ее восстанавливать. Ну-ну, если я пожелаю застать момент, когда компьютеру что-то надоест, мне придется жить вечно.

Так, ладно. Что внутри меня? А вот здесь все хорошо! Энергетические каналы прямо на глазах утолщаются, кое-где распрямляются… И их явно больше, чем я помню… Ах да! Мой дракончик! Молодец, Драко! Драко?.. Пусть будет так. Кажется, он тоже впал в спячку вместе со мной и сейчас выходит на обычный режим работы. Ну работай, работай… К тому же у меня наблюдаются явные признаки истощения, непорядок. Исправляй, если можешь.

Так, что у нас с симбионтами? Угу… все впали в спячку. Неудивительно – при такой-то утечке энергии из ауры. Хорошо хоть не передохли и не разбежались. Вот колония целительских симбионтов, вот боевые, которые разрушают вражеские плетения. Так, а вот защитные. Умника у меня нет, бадди-компа тоже. А ведь управление симбионтами шло через них.

Я попытался для пробы самостоятельно разбудить одного микроцелителя. Получилось, навык остался. Но вот с защитными я смогу работать только вручную, про автоматическую постановку купола можно пока забыть. А это такое маетное дело – распределить их по ауре и включать только в нужные моменты, без возможности динамического распределения нагрузки. Можно пролететь. Так, а это что за плетения в ауре, построенные на инфомагии? Ах да… Это защита от ментального воздействия, в частности, от полога невидимости – «скрыта». Ладно, что дальше? Элементали.

Я потянулся вовне, чтобы призвать воздушного элементаля, но ничего не вышло – нити ауры, вытягиваясь, на расстоянии полуметра заворачивались обратно. При этом активировались плетения в каменной плите и повышалась утечка энергии из ауры. Хорошо, зайдем с заднего хода.

Интересно, в каком состоянии биокомп? Эта мысль немного беспокоила – все мои причиндалы пропали, могло и с ним что-нибудь случиться. Но едва я об этом подумал, как перед глазами появился стандартный атлоский знак разрешенного доступа. У меня прямо камень с души упал… Инфосеть встретила меня как родного, или я ее встретил как родную, с какой стороны посмотреть, но я не успел даже оглядеться – меня буквально вытолкнуло оттуда.

«Критическая перегрузка мозга. Рекомендуется постепенное привыкание к нагрузкам после восстановления нейронных связей».

«Время восстановления?» – сделал я мысленный запрос.

«Предположительно одна-две недели».

Забавно, раньше мониторингом моих мозгов занимался Умник, за биокомпом такого не замечалось.

В принципе можно понемногу вылезать в инфосеть, чтобы привыкнуть, а биокомп использовать в обычном режиме: вопрос – ответ – постановка задачи. Надо ведь еще что-то делать с физическим истощением. Сколько я тут просидел? Последнее, что помню, – активация доступа в точке фокуса… Любопытно, откуда дракончик берет материал для восстановления моего физического состояния? Все-таки я выгляжу явно лучше других. Вряд ли местная баланда настолько питательная. Не связано ли дополнительное поступление строительного материала в организм с тем, что я нахожусь как бы отдельно от остальной толпы заключенных?.. Ха! Заключенных?! Значит, тюрьма? Ладно, позже разберемся… Самое поганое то, что я потерял доступ к своей модели магии, на которой ваял разные плетения. Как теперь выходить из положения?

За такими тревожными мыслями, скачущими взад-вперед, я плавно теперь уже не отключился, а уснул.

Карина

Девушка с нетерпением ждала, когда же парень проснется. Он так неожиданно уснул…

Карина вдруг сообразила, чем ее зацепила фраза, сказанная им на одном из языков. Это был чудовищно исковерканный язык даймонов. В стародавние времена чародеи хорошо потрудились над обликом представителей этой расы: у них у всех на лбу имелся третий глаз. Однако учитель Карины утверждал, что в их внешности виноваты не чародеи, а третий глаз – всего лишь атавизм, даймоны им не пользовались. У учителя была собственная теория о происхождении трехглазой расы: он считал ее побочной ветвью человечества. Вот только его теория не соответствовала общепринятой, которая гласила о древних чародейских войнах.

Тем не менее странный облик даймонов не помешал им стать самыми дорогостоящими наемниками, телохранителями и торговцами. Все крупнейшие банки в Оробосе принадлежали именно им. Как с этим обстояло дело в Кордосе и других независимых государствах, Карина не знала. Но довольно сложный язык даймонов пришлось в свое время выучить – учитель таким образом пытался расширить ее кругозор. Даймоны практиковали свое собственное Искусство, которое отличалось от кордосского. Но Карине и об этом было известно мало. Недавно очнувшийся чародей (а кого еще сюда могли засунуть на столь длительный срок?) говорил именно на их языке. Но как было сказано ранее, неправильно, словно это было некое даймонское наречие.

Сейчас же девушка больше всего боялась, что парень снова впал в долгое беспамятство. Она попыталась докричаться до него, чуть горло себе не сорвала, но все было тщетно… Правда, в какой-то миг чародей судорожно втянул в себя воздух, будто задыхался, что успокоило Карину. Беспамятные так себя не ведут. Устав от размышлений, она впала в полудрему, иногда вскидываясь, чтобы проверить, не пробудился ли старожил.

Ник

Проснулся я в начале ночи. По крайней мере, достаточно стемнело и очертания предметов в камере размылись. Был бы бадди-комп со мной, темнота не являлась бы проблемой…

Как-то раз Криса использовала плетение «кошачьего глаза». Я его, конечно, исследовал и даже проверил. Насколько я понял принцип работы, плетение напрямую воздействует на сетчатку глаз, повышая их чувствительность. Но при таком взгляде все выглядело тусклым и блеклым, хотя краски полностью не терялись. Смогу ли я вспомнить это плетение?

Следующие полчаса я радовался как ребенок: оказалось, что в функции биокомпа входит и такая штукенция, как хранение, обработка и несложный алгоритм оптимизации и изменения плетений, известных носителю, то есть мне. Разумеется, в определенных рамках. Видимо, в него встроено слабое подобие моей модели магии, раз он разбирается в подобных вещах, но как с этим работать, еще предстоит выяснить. Практически все плетения, что мне когда-либо попадались на глаза, я мог с помощью биокомпа воспроизвести и в некоторых пределах изменить. Менять приходилось почти интуитивно, а потому вышло неэффективно. Ну да ладно, на безрыбье сам плавать научишься… Воспроизведение плетений в памяти ничем не отличалось от обычного вспоминания. Я бы даже не догадался, что биокомп приложил свои нейронные ручки, если бы не некоторые его подсказки – реакция на мои мысли.

С помощью «кошачьего глаза» я внимательно рассмотрел камеру. Как и ожидалось, ее защита проигнорировала мою инфомагию. Наша клетка оказалась устроена очень рационально и была заточена под содержание именно магов. Мне, конечно, очень не понравилось, что меня тут приковали, но рыпаться пока опасно. Я сейчас ограничен в средствах, а маги столь горазды на выдумку, что действовать наобум не стоит: можно лишиться головы. Заинтересовало меня и техническое оснащение камеры – вращающиеся каменные плиты-ложа. Тут тоже использована магическая автоматика. По крайней мере, вращаться они должны автоматически – я заметил что-то вроде силовых линий, в сложной конфигурации оплетающих основание плит. Я ничуть не удивился открытым окнам, пусть и с решетками. Плетение, составляющее единое целое с камерой, было таким сложным, что я не мог быстро его понять без использования бадди-компа и компьютерной модели магии. А зашито там может быть все, что угодно. Я потратил около трех часов, чтобы попытаться разобраться в методике формирования подобных систем местными магами, а также в плетениях, встроенных в каменные плиты-ложа.

В результате исследования я впал в глубокую задумчивость. Не все понятно, но кое-какие мысли у меня возникли. С одной стороны, поражал явно инженерный подход с использованием огромного количества унифицированных плетений, грамотно состыкованных и формирующих мощнейшее защитное плетение – объемную сеть, контролирующую внутреннее пространство. С другой стороны, по некоторым мелочам в тех кусках, где я смог кое-что понять, было видно: эти стандартные блоки не везде используются оптимально. Например, вместо относительно простой стыковки двух логических модулей, где на стыке требовалось несложное преобразование сигнала – я бы такое сделал за пять минут, – применялся большой промежуточный модуль, возможности которого в данном случае использовались процентов на десять. У меня даже возникло впечатление, что всю защиту просто собрали, как в конструкторе, из большого количества известных модулей. Может, я и ошибаюсь. Кто поймет тайный замысел местных магов? Заметил еще один момент. Защита вроде крутая, но вытянуть сквозь нее магическую нить кое-где вполне возможно. Что уж говорить об инфонитях. Никаких помех, не то что в переговорной архимага гномов. А вот более-менее сложное плетение вряд ли пройдет, но опять же не инфомагическое. В общем, непонятно.

Обнаружил еще одну непонятную штуку, встроенную в плиту-ложе. Очень сильно она походила на боевое плетение, причем направленное на прикованного узника. Сложность блоков, из которых эта штукенция состояла, явно превышала мои аналитические возможности. Во всяком случае, в ближайшей перспективе. Трону случайно какой-нибудь модулек – и останется от меня горстка пепла. Хм… В общем, рыпаться однозначно не стоит. Слишком много непонятного.

На улице совсем стемнело, и мое внимание привлекли редкие неяркие вспышки в районе окон. Долго не мог разобраться, в чем дело, пока не догадался, что это насекомые пытаются влететь внутрь – здесь все-таки чуток потеплее, – и их банально сжигает защита. Красиво, но не очень эффективно. Зато каждому напоминает, что открытые окна – не просто так.

Девушка спала. Я аккуратно, постоянно проверяя реакцию контрольной системы камеры, сформировал силовые нити и развернул наши каменные лежанки так, чтобы мы смотрели друг на друга. Хорошая новость – на мои инфомагические действия контроль камеры никак не реагирует. Ход у лежанок оказался мягким, и девушка даже не проснулась.

Если не обращать внимания на непривычную цветопередачу из-за «кошачьего глаза», то можно сказать, что девушка вполне себе ничего, хоть и худая. Немного смуглая, черные волосы неровно обрезаны, нос прямой и ровный. Ей бы ярко-красное платье, кастаньеты, волосы подлиннее – и получилась бы натуральная испанка. Нагота девушки вызывала у меня некоторое чувство дискомфорта: не в том я состоянии, чтобы адекватно реагировать на подобное. Кстати, только сейчас заметил, что поперек груди, вернее, чуть ниже проходил широкий ремень, прижимающий тело к лежанке. Наверное, и у меня такой есть. Глядя на девушку, невольно вспомнил Крису и стал гадать, как она там. К сожалению, без Умника прослушать информацию со своих «жучков» не представляется возможным. Надо будет придумать, как все-таки обойти это ограничение.

И тут девушка открыла глаза.

Глава 2

Карина

Очнувшись, Карина слегка удивилась – лежанки оказались развернуты. Обычно смена положения происходила ранним утром… Но эти мысли мгновенно улетучились, стоило ей заметить, что неизвестный чародей терпеливо ждет, когда она придет в себя. Несмотря на темноту, Карина видела окружающие предметы достаточно хорошо, чтобы заметить в слабом свете фонарей, пробивающемся с улицы, направленный на нее взгляд.

– Меня зовут Карина эль Торро, – сказала она на даймонском, стараясь припомнить уроки учителя. Без практики навыки общения на чужом языке достаточно быстро теряются. Тем не менее девушка с радостью заметила, что нужные знания медленно, неохотно, но все-таки оживают в памяти.

Ник

Разговор с Кариной шел трудно. Иногда минуты две уходило на то, чтобы сообразить, какое слово она произнесла, – некоторые из них были исковерканы до неузнаваемости.

Через пару часов, уставшие, но довольные, мы уснули. Сначала Карина, чуть позже – и я. Информации было получено не так чтобы много. Девушка неохотно рассказывала о себе. Лишь после некоторого колебания сообщила, что она из империи Оробос и ее держат тут как военнопленную. Меня немного удивил рассказ новой знакомой: что-то я не припомню никакой империи Оробос, а тем более империи Кордос, где мы находились. Плюс еще странное демонское наречение, «даймонское», как его называла Карина. Причем она считала, что это мой демонский – неправильный. Малость поразмыслив, я решил сперва хорошенько осмотреться, прежде чем принимать решения.

Около недели я осматривался, а по сути – по капле выдаивал информацию из Карины, попутно изучая наши замагиченные кандалы-лежанки. Уже через пару дней я привел свой демонский в соответствие с произношением девушки. Через биокомп узнал, что нахожусь на другом материке. Долго смотрел на схематичную картинку планеты, пытаясь сообразить, как я сюда попал. Но так ни до чего и не додумался. Стучаться к инфосерверу пока не рисковал: для этого надо было выйти в инфосеть, а период реабилитации, рекомендованный биокомпом, еще не завершился. Хотя на второй день я все-таки рискнул, но продержался недолго – потерял сознание, не успев ничего сделать.

Сколько времени я тут нахожусь, тоже неизвестно. Карина говорит, что меня держат в темнице больше нескольких лет. Верится в это с трудом. По моим ощущениям, только вчера попрощался с гномами, но врать-то ей не резон. В биокомпе отслеживание временных интервалов организовано своеобразно. В нашей технике на этом все держится, а здесь – что-то непонятное. Или же на биокомп повлияло мое бессознательное состояние, все-таки он часть моего мозга. Но о таком варианте лучше не думать. Как-то не по себе становится при мысли, что с головой нелады.

Разобрался и со своим дракончиком. Оказывается, в пассивном режиме он вытягивал вещества, необходимые организму, из всего, до чего мог дотянуться, не делая различий между людьми и неодушевленными предметами. В результате такого его поведения некоторые из узников умерли. Мысленно я пожал плечами – а кому в тюрьме легко? – и поглубже загнал чувство вины. Но дракончика все же ограничил. Сейчас, когда я очнулся, радиус, в котором он мог хозяйничать, увеличился до пары сотен метров. Драко не на шутку разошелся и вполне мог кого-нибудь уконтропупить. Зато он вовсю отрывался на неживых предметах, вытягивая из них нужные мне вещества, так что у надсмотрщиков или неудачно оказавшихся под окнами тюрьмы прохожих частенько портилась еда. Даже Карина к концу недели заметила, что мои ребра перестали так сильно выпирать, как раньше.

Немного придя в себя от осознания того, что нахожусь на другом континенте, я стал ненавязчиво вытягивать из девушки сведения о местной политической ситуации. К сожалению, полного расклада не получил. А некоторые обмолвки и нестыковки говорили о том, что Карина иногда вешает мне лапшу на уши. Но в целом ситуация выглядела следующим образом. Оробос – довольно молодая империя. Образовалась она около сотни лет назад (сказать точнее девушка не могла, поскольку не знала, сколько пробыла в тюрьме), как это обычно бывает после большой войны между королевствами, что ранее существовали на той территории. У первого императора Оробоса была идея фикс создать на континенте единую державу под властью чародеев. Поначалу казалось, что этому препятствует существование «одряхлевшей» (две сотни лет, по словам Карины) империи Кордос в северной части материка. Со стороны могло показаться, что Кордос находится в статическом состоянии: войн почти не ведет, хоть и держит неплохую армию, уклад жизни годами не меняется. Если сравнить сегодняшнее состояние империи с тем, что было сотню лет назад, разницы почти не заметишь. Однако дряхлость Кордоса оказалась мнимой, в чем молодой Оробос убедился на собственном опыте.

Звучало все неплохо, но это были ничем не подкрепленные слова Карины. В ее родной империи явно не все гладко, раз она не может существовать без захватнических войн. Мне показалось даже, что Оробос появился именно в пику Кордосу – какие-то пока непонятные мне терки между местными магами дали этому толчок. Разумеется, девушка объясняла воинственность Оробоса необходимостью нести лучшую жизнь окружающим народам. Но ее слова были слишком похожи на пропагандистские лозунги. Из этих рассказов я брал только факты, совершенно игнорируя интерпретацию. Было очевидно, что о Кордос империя Оробос споткнулась (или пока не набрала необходимой мощи), зато более мелкие страны активно подминала под себя.

Свое незнание общеизвестных фактов я объяснил Карине потерей памяти. Дескать, не помню, кто я и почему оказался в тюрьме (или не хочу говорить, как она, скорее всего, подумала). Вряд ли она поверила, но сомнений не показала. Да и мне пока еще рано придумывать легенду, надо осмотреться.

Гоблин навещал камеру три раза в сутки. Кормил нас, мыл, приставал к Карине – правда, за неделю всего лишь один раз. Чудной тип, у него действительно не все дома. Нетрудно догадаться, что причина, по которой он нас мыл, была весьма банальной: заключенные гадили под себя. Впрочем, при такой диете у узников и выделений-то почти не было… А тогда я все-таки прокололся, развернув наши с Кариной лежанки. Гоблин утром долго ходил вокруг, недовольно бухтел, но возвращать ничего не стал, может, решил, что это сбой в автоматике.

Карина оказалась хитрющей девчонкой. Думаете, она не сделала выводов из моей выходки с лежанками? Сами посудите: из года в год все работает как часы, потом просыпается Спящая красавица, то есть я, и начинают «шалить барабашки». Угу… В общем, девушка провела мини-операцию по выведению меня на чистую воду. Я не сразу понял, наверное, мозги еще не заработали. Дело было так: когда этот придурок снова начал ее щупать, Карина стала привычно ругаться, вот только с большим задором и попутно вплетая демонские фразы в свою речь. Я тогда еще удивился, что она говорит не на родном языке. Потом только сообразил: ее негодующие крики были адресованы в первую очередь мне. Я, естественно, не выдержал. Сформировал инфоплетение силовой нити, воткнул его Гоблину в ягодицу на пару сантиметров и напитал энергией.

Карина

И все-таки ее подозрения подтвердились! Этот Ник, как он себя назвал (необычное имя), каким-то образом мог чародействовать, несмотря на отсутствие необходимой для этого маны!

– Ты сможешь откровенно ответить на один вопрос? – спросила Карина, когда недовольный надсмотрщик, ничего не понимая, ушел, почесывая зад.

Парень удивленно посмотрел на нее:

– Спрашивай.

– Как ты умудряешься плести чары в этих кандалах? Неужели ты думал, я не замечу? Я ведь тоже чародейка! – Девушка с любопытством следила за реакцией Ника.

Карина не оставила ему вариантов. Она вполне может пригрозить рассказать о его проделках тому же надсмотрщику – тупой-то он тупой, но не настолько, чтобы проигнорировать подобное сообщение. Озвучивать этот вариант девушка пока не стала, Ник сам догадается. Есть еще второй вариант: парень может попытаться ее убить. Вряд ли, конечно, только все равно как-то неспокойно. Хочется верить в торжество здравого смысла, но кто может поручиться за адекватность человека, который столько времени пробыл в бессознательном состоянии?

Ник немного помолчал, потом сделал движение, будто пожал плечами:

– Ну вот так, как-то получается.

– Ты сможешь освободиться от оков? – Карина затаила дыхание.

– Вряд ли.

Девушка разочарованно вздохнула.

– Во всяком случае, не сразу, – добавил Ник. – Наворотили тут ваши чародеи.

– Не чародеи, а искусники! – возмутилась пленница.

– А в чем разница?

Девушка удивленно замолчала и несколько минут мысленно, как бы со стороны, созерцала вопросительную конструкцию, созданную парнем.

– Нет, ты точно стукнутый на голову, – наконец очнувшись, пробормотала она. – Сам чародей, а в чем разница, не знает.

– Ты правильно сказала – стукнутый на голову. Вот и выветрились все знания после стука…

Карина хмыкнула. Она не очень-то поверила, что Ник потерял память. Правда, его незнание самых распространенных языков… Вообще-то она бы тоже не стала раскрываться перед незнакомым человеком.

– Искусники – простые ремесленники, – полупрезрительно сказала девушка, с трудом притушив вдруг вылезшую из закоулков памяти неприязнь к ним. – Они не умеют вкладывать душу в свои заклятия. А мы, чародеи, умеем. Наши чары – частичка нас самих, а потому мы можем делать то, что искусникам и не снилось.

– Что же вы не выиграли войну?

Карина поджала свои полные губы, отчего они превратились в узкую полоску. Но спустя пару секунд расслабилась и тихо ответила:

– Кордосцы тоже сильны. Мы не знаем, каким образом… но где-то в столице, в самом защищенном месте, они создают искусные жезлы с заклятиями внутри. Каждый выпускник Академии Искусства получает подобный жезл.

– Жезлы? Это что-то вроде амулета? – перебил ее парень.

Девушка нахмурилась, но продолжила:

– Да. Это как молоток для плотника, как лопата для землекопа. Разница лишь в том, что жезлы – именные и работают только у тех, кто их получил. Без своего инструмента искусники ничего не могут. Пшик! Все их умения – внутри этого амулета. Вначале это какой-то базовый набор, но кордосцы в течение всей жизни пополняют свою коллекцию.

– Что-то не верится, – сделал попытку покачать головой Ник. – Чем же тогда они занимаются в Академиях?

– Насколько я знаю, при поступлении туда ученикам выдаются тренировочные посохи с минимумом простых заклятий. Первую пару лет они лишь осваивают эти амулеты. А что изучают дальше – понятия не имею. Наверное, учатся любви к императору! – Эти слова Карина практически выплюнула: дала о себе знать неприязнь к тюремщикам.

– Бред какой-то, – пробормотал Ник.

Карина вскинулась:

– Это не бред! Это то, с чем мы боремся! Ради этого мы живем!

– Боретесь? Зачем?

Девушка недовольно засопела. Вопросы собеседника выводили из себя. Но окончательно парень ее добил следующей фразой:

– Выходит, нет никакой разницы между искусником с жезлом и чародеем?

Ник

Непонятная здесь градация магов. До сих пор не могу разобраться. Искусники, чародеи… Чем они отличаются? Карина невнятно все это описывает. Очень не хватает базовых знаний, которые известны каждому местному магу. Вот и получается, что многие слова для меня – пустой звук. Ладно, разберемся. Но все-таки забавный факт: искусники в своем нынешнем виде появились относительно недавно – пару-тройку сотен лет назад. То есть они здесь жили и раньше, но, как и чародеи, обходились без своих жезлов и не сбивались в стаи. А потом как-то резко поменяли стиль работы, открыли академии и начали строить свою империю. Не сразу, конечно, и не явно – не было ни революций, ни кровавых захватнических войн. Просто жило-было небольшое государство Кордос – одно из многих в округе, а потом за спиной тамошнего правителя встали искусники. И постепенно соседи на правах округов стали вливаться в новую дружную семью. Можно смело утверждать, что движущей силой, основой и фундаментом империи были именно искусники. Напрямую они не участвуют в управлении государством. Император и прочие управленцы – все как один люди знатные, богатые, аристократы в энном поколении, но от Искусства весьма далекие.

Про чародеев Карина рассказывает гораздо охотнее. Эта братия, как и маги, знакомые мне по прежнему материку, легко обходится без внешних инструментов наподобие тех же жезлов. Тут у меня вопросов нет, а вот дальше непонятно. У чародеев нет плетений как таковых. Есть заклятия и конструкты (или это одно и то же?). С помощью своей ауры чародей создает некое полуживое энергетическое существо, способное самостоятельно выполнять заложенные в него функции. Кажется, это должно быть круто, однако искусники берут тем, что могут формировать свои плетения буквально в считаные секунды. К тому же результат маготворчества чародея сильно зависит от его состояния, эмоций, самоконтроля и иных факторов. Иначе может получиться, как в известной песне: «Сделать хотел козу, а получил грозу». Я услышал много вещей, совершенно не коррелирующих с моими познаниями в магии, а ведь считал себя достаточно опытным в этих делах.

Впрочем, болтовня с девушкой не была моим основным занятием. Одновременно с этим я занимался самолечением и статической гимнастикой, исследовал наложенные на камеру плетения и пытался с помощью инфомагии понять то, что находится за пределами помещения.

Привести себя в порядок в течение пары часов мне мешало лишь одно обстоятельство – скудное питание, предназначенное скорее для поддержания жизни и не оставляющее достаточно материала для укрепления организма. Мне даже пришлось придержать своего дракончика, чтобы не выдать себя резким изменением в окружающей обстановке. Когда я буквально по кусочкам собирал эльфийскую принцессу, вокруг было столько питательных веществ, что можно было бы, наверное, вырастить даже ее клон, так что «взрывное» излечение прошло нормально. Здесь же иные условия.

Зато я поиграл с внутренней энергетикой, усиленной дракошкой: гонял потоки энергии в разные части тела и наблюдал за их изменениями. Если научиться как следует управлять этими процессами, можно делать офигительные вещи. И без всякой магии. Например, я перебросил некоторое количество энергии во внешнюю часть кожи руки, поработал с ее характеристиками, меняя частоту и амплитуду колебаний, и неожиданно заметил кратковременные изменения в кожном покрове. Если судить по структуре полей, которую я видел в истинном зрении, в том месте кожа стала крепче. Это если я все правильно понял: проверить-то не мог. Но такие игры не всегда безопасны – один раз нервы руки пронзила резкая боль, спицей протянувшаяся из конечности до самого мозга. Обязательно надо будет исследовать эти возможности, но в других условиях.

С дракончиком я установил плотную связь. Забавно было ощущать его эмоции: то недовольство из-за нехватки микроэлементов, то удовлетворение от хорошо выполненной работы. При этом он все время был чем-то занят. Эксперименты показали: я напрямую могу включать некоторые его функции и он будет выполнять их так, что я даже не почувствую, сам я это делаю или нет. То есть разницы не будет никакой. Открывались большие возможности, но функция была сложной в управлении. Однако по минимуму проверить свою мысль я все-таки решился. Удостоверившись, что Карина спит (остальные заключенные вообще не приходили в себя), я слился сознанием с дракончиком и попытался дотянуться виртуальной рукой до ведра, выглядывавшего из-за крайней плиты. Явно почувствовал недоумение Драко. Через полчаса безрезультатных попыток ведро все же дернулось. Обрадованный, я продолжил свои попытки и через час уверенно поднимал и опускал посудину. Почти мысленно. Дракончик использовал заложенные в него гравитационные способности, а я пытался все обставить таким образом, чтобы наша с ним связь работала в фоновом режиме. Пока не получилось: приходилось изрядно напрягаться. Но я верил в мощь искусственного интеллекта и оптимистично смотрел в будущее. На данный момент проще было сделать то же самое с помощью силовых линий, чем через Драко. Кстати, вполне можно использовать этот искин для замены некоторых функций, которые ранее тянул Умник. Например, задействовать в качестве автоматического защитного модуля. Но это надо как следует обдумать… С такими радостными мыслями я и уснул.

К концу второй недели произошло событие, резко повысившее мои шансы на положительное разрешение текущей ситуации. Видимо, все то время, что биокомп сидел у меня в голове, он на самом деле занимался анализом моей мыслительной деятельности. И теперь, подготовив базу, начал интегрироваться в общую схему работы сознания таким образом, чтобы, органично вписавшись, расширить функциональные возможности мозга, став составной частью мироощущения.

Я погрузился в транс и разбирал структуру защитного плетения лежанки. Очень трудно было мысленно удерживать функциональный вид плетения, одновременно стараясь выделить модули и при этом вспоминать все, что я знал о магии. Именно в этот момент в голове будто что-то щелкнуло, и тотчас анализируемая часть стала гораздо четче. От неожиданности я открыл глаза, однако картинка не пропала. Но стоило мне отвлечься, как она исчезла.

Эхом отвечая на мои чувства, в голове возник ментальный отклик: «Достигнута полная интеграция ПеМУР[1] с нейронной сетью мозга. Анализ управляющих нейроимпульсов завершен на сто процентов. Все функциональные возможности ПеМУР доступны посредством мысленной и чувственной связи». На некоторое время я замер, осознавая произошедшее. «Ну что ж, – наконец улыбнулся я, – отсутствие бадди-компа уже не выглядит такой катастрофой».

Снова акцентировав внимание на анализируемом плетении, я стал осторожно менять мысли, чтобы вызывать разные реакции биокомпа. Первое, что удалось сделать, – раскрасить плетение. Цвет менялся в зависимости от потенциальной возможности передачи магической энергии. Благодаря этому я нашел «подарочек» искусников для взломщиков вроде меня. Выбрав для силовых плетений синий цвет, а для слабых – зеленый, я внезапно увидел целую кучу желтых. Именно по ним в случае активации будет идти энергия к огненному плетению лежанки. Приглядевшись (а стоило заинтересоваться, как детальное изображение, увеличившись в размерах, буквально прыгнуло на меня), я разобрался, в чем дело. Неизвестные маги просто обернули канал передачи силы другим слабеньким плетением, которое было связано с сигнализацией. Так что, если бы я, как и собирался, перерезал подачу энергии, меня ожидал бы сюрприз. Думаю, неприятный.

Еще я нашел способ выделять фрагменты плетения и помечать их своими комментариями. Самое удивительное, что после такой обработки такие же фрагменты автоматически отыскивались во всех других плетениях и точно так же выделялись в общей структуре моими пометками. Такой вот магический дизассемблер. Примерно за полдня я разобрался с функциями практически всех фрагментов плетений, находящихся в ложе. Попутно обнаружил, что в системе сравнения плетений явно задействован искусственный интеллект. В нескольких случаях, когда я изначально выделил неполный модуль (по-видимому, неиспользуемая часть разложилась), мне при анализе был показан процент соответствия, а при детальном рассмотрении были выделены отсутствующие или лишние фрагменты. Даже не представляю, каким уровнем знаний надо обладать, чтобы создать угнездившееся в моей голове чудо. Тут ведь не только сложная программа, работающая в мозге. Здесь требуются кое-какие инфомагические модули, достраивающие этот орган. Иначе не получится: для такого функционала необходимо инфомагическое воздействие, которое проводила программа-биокомп в инфосети… Эх, жаль, у Умника не спросишь!

Аналогия с дизассемблером вызвала желание поискать другие средства разработки. Еще денек я осваивал новую игрушку, пока не нашел способ заставить биокомп (или уже можно говорить «мои мозги»?) почти вживую, визуально, моделировать ситуации типа «что будет, если…». Моей радости не было предела. Пусть и другими методами, но все-таки теперь я мог просто взять плетение и смоделировать его поведение в разных условиях. Хоть и без красивой визуализации результатов работы, как это делали мои компы, без многочисленных автоматических обсчетов и рекомендаций, в результате которых я получал оптимальные варианты. Но если потренироваться, можно научиться анализировать плетения самостоятельно. А то и создавать новые: в мозгу проклевывается некая идея, вернее, предчувствие, что это вполне реально осуществить.

Для пробы возможностей я сформировал простое плетение защитного купола (без активации), поработал с ним часа два, подал инфоэнергию на вход… и еле успел подхватить силовой линией графинчик, проявившийся в воздухе. Изящный сосуд. Я присмотрелся повнимательнее. Все-таки не очень изящный… На самом деле – ужасный, но для первого раза сойдет. Я слишком поторопился и не озаботился созданием красивой формы. Через минуту графин растаял в воздухе миражом: я специально влил совсем чуть-чуть энергии, только для проверки.

На своем компе я в течение долгого времени высчитывал формулу по изменению формы плоскостей полога, здесь же получил похожий результат гораздо быстрее. Но выглядело это странно. На интуиции, с анализом и подсказками биокомпа в виде ощущений: здесь при таком изменении связь порвется, здесь не будет проходить сигнал, а вот тут будет большая утечка энергии. Непривычно. По сути, очень похоже на действия обычных магов, только у них нет биокомпов, им приходится на практике проверять результаты.

Я задумался и пришел к выводу, что такой подход мне не нравится. Слишком неявно и неалгоритмически. Сложно предсказать или рассчитать возможный результат подобных действий. Но это намного лучше, чем ничего. Видимо, мой биокомп создавался в расчете, что его будут использовать для оперативной отладки и коррекции огромных плетений, поэтому эффективность и точность в разработке собственных плетений принесена в жертву скорости и наглядности их создания. Его можно сравнить с искусственной магической интуицией: помогает быстро принимать правильные решения, но для полноценной работы его одного недостаточно.

Разобравшись с новыми возможностями и остыв от приступа радости, я продолжил ковырять тюремные плетения. Внутри стен, пронизанных сетью, находились всевозможные датчики. Прежде всего, оттуда я пополнил свою коллекцию образцов. Наворочено было много: датчики, срабатывавшие на применение магии в помещении, на приближение к стене человека с аурой мага, на попытку механического разрушения. Плюс очень грубая силовая сеть, намертво скрепляющая камни, из которых состоят стены. Эдакое увеличенное подобие сети, которую я использовал для укрепления материала на микроуровне. В окна помимо датчиков встроены системы поражения: я нашел там генераторы огня, мощные насосы для откачивания магической энергии, активирующиеся для опустошения ауры мага, что-то из области ментального воздействия. Были и другие сюрпризы. Больше меня повеселило плетение, подобное которому использовали гномы в своих холодильных установках. Повеселило, потому как я, проследив логику работы, вполне мог представить (или создать) ситуацию одновременной активации плетений и огня, и заморозки. Еще там были механические решетки, которые выдвигались в случае опасности.

Примерно такой же набор плетений, только с более сложной логикой управления, находился и в ложах, поэтому трудностей в понимании работы этого фрагмента защиты не возникло. Основной проблемой было огромное количество защитных плетений контроля целостности, не позволяющих просто и непринужденно развеять все эти навороты. Пока развеешь одно, сработают остальные. Но я не отчаивался: логика работы была невероятно запутанной, а в такой каше не может не быть ошибок и уязвимостей, которые я могу найти и использовать. Главное, стало понятно направление поисков. Вывод таков: теоретически я смогу отсюда вырваться.

Остался, правда, еще один неотработанный момент: куда вырываться? Материк занимают две империи. А в империях ведется строгий учет граждан, которые, в свою очередь, четко разделены по экономическим или сословным признакам. Есть и иные тонкие моменты. В правильной империи не потерпят нищих бродяжек, не имеющих приличной легенды и бумаг, удостоверяющих личность. Уверен, попади я в город, трудно мне придется без подобных грамот. Из анализа рассказов Карины получался именно такой расклад. Но не скрываться же мне все время в полях и лесах?

Вот, кстати, и возможность кое-что разъяснить…

– Карина! – Я снова развернул наши лежанки, чтобы мы оказались лицом друг к другу. В последнее время Карина почему-то стала стесняться своей наготы и просила отворачивать ложа, когда мы не разговаривали.

– Что? – Девушка с любопытством глянула на меня. Я все чаще замечаю в ее глазах тень надежды.

Карина

Снова на нее навалилась апатия. Черная дыра, в которую ее все сильнее затягивало, никуда не исчезла, хоть и слегка отдалилась с появлением собеседника. Всплеск эмоций вытянул ее сознание на поверхность, но и привел к отрицательному результату: захотелось что-то делать, двигаться, а условия содержания не изменились. Невозможность пошевелиться бесила до зубовного скрежета. Она бы закричала, но боялась заразить своим безумием обретенного собеседника: у нее это пройдет, а вот кто знает, как отреагирует парень. Вдруг не захочет с ней общаться?

Впрочем, кое-что в их содержании поменялось: кормить почему-то стали больше. Карина только сейчас сообразила, что в последние недели, или даже месяцы, еще до того, как очнулся Ник, количество выдаваемой бурды явно увеличилось… К чему бы это?

– Карина!

Ее лежанка стала разворачиваться, и девушка попыталась быстро привести в порядок мысли и смягчить выражение лица, искаженное гримасой ненависти к врагам, к собственной слабости и ситуации в целом.

– Что?

– Слушай… – Ник нерешительно помолчал, глядя на нее. Девушка молча ждала продолжения. – Тут такое дело. Даже не знаю, как и сказать… В общем, как ты смотришь на то, чтобы сбежать из тюрьмы?

Карина продолжала смотреть на Ника, не реагируя на его слова. Лишь спустя минуту в ее голове смогло уместиться то, что он сказал. Она резко дернулась и прикусила губу, чтобы сдержать крик.

– Положительно, – спокойно ответила она. Но какой ценой далось ей это спокойствие! Когда в душе буквально закипело пламя: казалось, еще чуть-чуть – и она не выдержит и забьется в истерике! Карина шумно выдохнула и повторила тише: – Положительно. Что надо делать?

Ник немного помолчал, глядя на нее, будто что-то обдумывая про себя.

– Я исследовал защиту, кое-что проанализировал. Теоретически я смогу ее обойти. Но есть один момент. Я ничего не помню об окружающем мире. Куда идти, не знаю. Кем представляться, не знаю. – Он замолчал, выжидающе посмотрел на девушку.

Карина даже не сразу поняла, о чем речь.

– Если ты поможешь мне выбраться, мой отец посодействует твоему устройству у нас, – наконец проговорила она. И неожиданно поняла, что торгуется. Именно торговлей выглядел их разговор. Ей это было непонятно и неприятно.

– А кто у нас папа? – с любопытством спросил парень.

«Вот это хороший вопрос», – подумала девушка. В ней проснулась подозрительность. А вдруг Ник – враг Оробоса? Он ведь говорит, что смог разобраться в защите их камеры. Те чародеи, что хорошо разбирались в узорах плетений искусников, – как правило, воины, им без этого никак. А вдруг он искусник, а не чародей? Конструктов, создаваемых им, она не видела! Правда, в ее состоянии это естественно… И таких вот «вдруг» может быть немало. Поэтому она пока решила не распространяться на тему родственных связей.

– Просто поверь: у моей семьи достаточно возможностей, чтобы отблагодарить тебя.

– Дело не в благодарности… – Ник на секунду запнулся. – Мне бы не хотелось, чтобы твои родственники увидели во мне непонятно кого. Да и в пути я должен буду как-то представляться другим людям. Ты можешь что-то посоветовать?

Карина задумалась. А ведь Ник прав. Допустим, они выберутся из тюрьмы, и что дальше? На территории Кордоса личность парня не имеет значения: все равно придется скрываться. А вот в Оробосе надо будет как-то выкручиваться. Ник, не зная социального устройства империи, может привлечь к себе, а значит, и к ней, нежелательное внимание. Карине же не хотелось раскрываться даже в родной стране, пока она не встретится с отцом. Приняв ситуацию, Карина с воодушевлением, удивившим ее саму, стала прикидывать варианты.

Ник

Пока Карина решала поставленную задачу, я переключился на защиту лежанок. В ней нашлось несколько узловых точек, перерезав которые с помощью инфомагии, можно было бы обесточить плетения защиты. Но тут возникает сразу три проблемы. Проблема первая. На остатках энергии плетения все равно сработают. Если одновременно с началом операции поставить защитный полог от физического воздействия и энергией взбаламутить ауру, чтобы получить как можно меньше вреда, то выдержать удар, наверное, можно. Тем более с повышенной энергоемкостью моей информструктуры и ауры. Вторая проблема. Освободить Карину таким образом не получится. Истощенный организм не выдержит даже слабую атаку на ауру. Проблема третья – охранники, которые прибегут, как только исчезнет сигнал с одной из лежанок. Конечно, убить их не составит труда, но, во-первых, мне не хочется никого убивать, а во-вторых, я еще не знаю, какие у меня сложатся отношения с этой империей. Кроме того, в этой чудо-клетке наверняка есть общая защита, управляемая из контрольного центра. Хотя уничтожение всех заключенных разом маловероятно, не стоит сбрасывать со счетов такую возможность.

– Я придумала, – очнулась Карина.

Открыв глаза, я посмотрел на нее. Девушка улыбалась – ей, очевидно, понравилось разрабатывать для меня легенду. Действительно интересная задача, учитывая, что я говорю только на демонском. – Ни за оробосца, ни за кордосца ты не сойдешь – языка не знаешь. Даже если выучишь, от акцента избавишься не скоро. Конечно, в обеих империях есть малые народности, но я не знаю, за кого тебя можно было бы выдать. Внешне ты не сильно отличаешься от коренной нации Оробоса, но опять же язык. А с кордосскими народностями я незнакома в достаточной степени, можно проколоться перед знающим человеком, да и неудачная это мысль – перебираться в Оробос, представляясь кордосцем. Согласен?

Я утвердительно моргнул глазами, ожидая продолжения. Карина сразу посчитала, что я собираюсь двигать с ней в ее империю. Это в общем-то было бы правильное решение – там у нее связи. В Оробосе меня и накормят, и в баньке попарят, и на печи спать уложат, а тут в темнице держат. Но пока я еще в сомнениях.

Карина развивала свою мысль дальше:

– Есть еще государства вокруг Оробоса, но они хорошо известны, и твое незнание языка опять играет против тебя.

– Что же ты придумала? – не выдержал я.

Карина хитро улыбнулась:

– Все просто. Поскольку ты знаешь только даймонский язык, надо исходить из этого. На даймона ты не похож, а вот за жителя Смарты, небольшого государства на границе с даймонами, вполне можешь сойти. То, что надо. Смарта – мелкое далекое королевство, закрытое для чужаков, а потому внутренние порядки окружающим почти неизвестны.

– А чем занимаются смартанцы?

Карина пожала плечами:

– У нас они известны как оруженосцы даймонов-наемников, ну и входят в их боевые тройки. Один даймон плюс два смартанца.

– Разоблачат, – засомневался я.

– Нет, они редко здесь встречаются. А на слух даймонский язык чем-то напоминает смартанский, так что, на мой взгляд, это единственный вариант.

– Хорошо, – не стал спорить я. – Смартанец так смартанец. Только я ведь один, без даймона под рукой, как это будет выглядеть?

– Все просто, – заверила Карина. – У них ведь тоже есть аристократы и чародеи. Я, правда, сама не видела ни тех ни других, но теоретическая возможность существует, что сын какого-нибудь дворянина или сам дворянин решил посмотреть мир. По крайней мере, звучит правдоподобно. А если и противоречит их обычаям, то за руку ловить тебя некому.

– Ладно, – наконец согласился я. – Расскажи поподробней о смартанцах.

В результате, используя минимум знаний, вытянутый совместными усилиями из глубин памяти Карины, я сначала стал мелкопоместным дворянином по имени Никос Курагендариус Исис. Мол, разорился, землю пришлось отдать за долги, в прямом смысле слова пошел по миру в поисках лучшей жизни. Конечно, термин «дворянин» тут весьма условен, все-таки смартанский строй заметно отличается от привычного феодализма. Однако, вспомнив, что мне придется использовать чародейство, как называла магию Карина, легенду в корне переиграли. Я стал крутым смартанским чародеем, который повздорил с собратьями по ремеслу. Те меня обманным путем повязали, поковырялись в голове, выпытали мои секреты, в результате чего я превратился в «овощ». Ну а потом еще и подзаработали на мне – продали кордосцам. И не боялись, что те могут выпытать из узника какие-то секреты: овощ есть овощ, что не мешает ему генерировать магическую энергию.

Кстати, я могу разыгрывать такую роль вполне правдоподобно. Это на случай, если кто-то вздумает анализировать искренность по ауре (мои возможности по управлению ею резко снизились после утери Умника). Лучше всего удается врать, когда имеешь представление о предмете. А если я буду изъясняться туманно, то вообще можно врать правдой. На расспросы можно отвечать в таком стиле: «Летал высоко в политике и чародейской иерархии. Но на любого голубя найдется свой сокол, вот и поссорился с правительством». По сути, так и есть: в магической иерархии гномов занимал высокое место, но поссорился с архимагом. Главное – не уточнять подробности.

Со стороны мой демонский можно принять за смартанский. От диалекта даймонов он несколько отличается, но коренных носителей языка, по словам Карины, совсем мало. Я разыгрываю роль побитого жизнью высшего мага (Повелителя Чар, как их тут принято называть), что на родине крутился в большой политике. Упоминаю тесные контакты с демонами (что тоже правда – я контактировал с Балаватхом, главным аналитиком демонской Лиги боевых магов). Карина нашептывает на ушко любопытным свои подозрения: Никос – опальный чародей из Смарты, который не желает рассказывать о своем прошлом, ибо враги живы.

Если обнаружат, что в действительности смартанский язык я не знаю, всегда можно заявить: «Назовите хоть один случай, когда я сказал, что родом из Смарты». И такой случай никто не назовет, так как о прошлом я буду говорить без упоминания государств. А Карина разведет руками и скажет, что это была лишь ее гипотеза, а не подтвержденный мною факт. За неимением лучшего будем действовать так, а дальше – по обстоятельствам. Главное, что девушка согласилась с моей постановкой пьесы, а для меня плюс, что не придется откровенно врать. Буду говорить правду, только правду, но так, чтобы слушатели домысливали в выгодном для меня ключе.

Все это, конечно, грубо, приблизительно, но на первое время сгодится. Все равно сейчас из ситуации больше не выжмешь.

Ник

– Теперь твоя очередь. – Карина внимательно смотрела на меня.

Я очнулся от раздумий.

– Ты обещал освободить нас, – пояснила девушка.

– Обещал, – не стал отказываться я. – Тут два момента. Во-первых, ты знаешь, куда идти?

– Как – куда? К нам, в Оробос!

Я пристально взглянул на девушку, сомневаясь в ее адекватности:

– Ну вот прикинь. Мы, скорее всего, находимся в каком-то городе. Вырвемся из тюрьмы, вокруг люди, стража… Будем с боем прорываться?

– Как-нибудь выберемся. – Карину била мелкая дрожь, а в ее глазах мне мерещилось легкое безумие.

Я вздохнул:

– Ладно, выберемся. Ты явно не в форме, и мне придется тебя поддерживать, одновременно решая проблемы с людьми… Нелегкая задачка.

– Я справлюсь, – упрямо прошептала Карина. – Справлюсь. Только маны немного накоплю.

– Хорошо, – не стал я спорить. Видимо, у меня карма такая: едва прийти в сознание – и сразу начать решать чьи-то проблемы. – Тогда второй момент. Я смогу вырубить систему защиты наших лежанок. Но у нас будет примерно пять секунд. За пару секунд я закачаю тебе ману, а ты должна успеть поставить защитный полог от физического воздействия и прикрыть ауру. Извини, сам я не смогу правильно сконфигурировать защиту для тебя. Да и ману сумею закачать, только приблизившись к тебе. Отсюда я не дотянусь, защита не даст.

– Ты что! – воскликнула Карина. – За какие пять секунд? За такое время могут создавать заклятия только Академики Искусства и Повелители Чар! – Она вдруг подозрительно прищурилась: – А ты, случаем, не искусник? Уж очень похоже иногда… – Девушка неожиданно замолчала, будто испугавшись сказанного.

– Ну откуда мне знать? Я же не помню ничего. В любом случае сейчас я на твоей стороне. И неважно, кто я – искусник, которого заточили свои же, или ваш чародей. Мы в одной лодке.

– В одной лодке?

– То есть в одинаковом положении, – смутился я. – Мне нужна твоя помощь, чтобы как-то обосноваться, пусть это будет хоть в Оробосе.

Карина медленно прикрыла глаза, соглашаясь.

– А вообще ты меня огорчила. Значит, этот вариант не прокатит… Надо что-то другое придумывать, более глобальное. Не знаю, сколько времени это займет… День, два, неделю… Советую тебе не терять время, а вспомнить все, что ты знала из чародейства. И тренируй мышцы.

– Каким способом?

– Это называется статическая гимнастика. Постоянно напрягаешь и расслабляешь мышцы рук, ног и тела.

Хоть делом займется, а не фигней будет маяться…

Я попытался приняться за работу, но не преуспел в этом – слишком устал. Я прикрыл веки и решил пока отдохнуть.

Карина

Карина пребывала в тяжких раздумьях. Ее сознание, едва уцепившись за реальность, приняло очередной удар – вроде бы пустячный, но в душе что-то пошатнулось. Сначала, когда забрезжил свет возможного освобождения, она почувствовала себя самой счастливой в мире, а потом – безжалостно обманутой. С какой легкостью Ник говорил о побеге! За пять секунд создать защиту! Разобраться с чарами темницы за несколько дней! Вероятно, у него все смешалось в голове и он принимает вымысел за реальность. Ну не может ведь такого быть, чтобы парень оказался Высшим. Или может? Да пусть и Высший, но как можно чародействовать без маны?!

Карина совсем упустила из виду свой недавний эксперимент и способ, с помощью которого Ник заставил тюремщика уйти. В сознании всплывали и гасли факты, мысли, связь между ними рвалась, цепочки не выстраивались… В один из моментов просветления девушка вспомнила слова соседа и все-таки решила заняться гимнастикой – вдруг поможет? И кто знает, вдруг слова Ника – не плод его воображения, а истина?

Прошло несколько дней. Ник все это время просто дремал и почти не реагировал на ее вопросы. Карина даже стала бояться, что он окончательно ушел… Может, стоило согласиться с его предложением? Возможно, все прошло бы нормально. Если вообще получилось бы. Она уже не знала, что думать, и тупо продолжала напрягать мышцы рук, ног… Девушка удивилась, насколько она ослабла: вряд ли бы она смогла сейчас не только грациозно пройтись, а вообще передвигаться по комнате… Эта мысль разозлила Карину. Сжав зубы, она с остервенением принялась бороться с предавшим ее организмом, не обращая внимания на боль в мускулах.

Ник

Мне никак не удавалось нащупать правильный, а главное, безопасный путь слома защиты. Причем я чувствовал: хоть тут все сложно накручено, но нет определенной целостности… Как бы это объяснить-то… Вот, сообразил! Если смотреть на программу, которую пишут несколько человек, то на первый взгляд кажется, что код странный, неправильный, неровный, косячный (я не беру в рассмотрение код, написанный серьезно, с учетом общих практик и правил). И действительно: часто встречаются нестыковки, похожие задачи выполняются совершенно разными способами. Вот здесь – схожая ситуация. Причем в данном случае подобная неровность реально сбивает с толку. Только покажется, что вся картина становится понятнее, как бац! – очередной поворот…

Тогда, после уж не помню скольких перерывов на сон, я решил подойти к проблеме с другой стороны. И, как оказалось, именно таким образом я должен был сразу поступить, ибо озарившая меня мысль напрашивалась сама собой. Я вдруг подумал, что та масса независимых плетений просто физически не может уходить далеко от датчиков. Или центр управления всей этой гадостью расположен где-то рядом, или есть какой-то промежуточный управляющий модуль. Я не стал откладывать дело в долгий ящик и, проследив первое попавшееся плетение за пределы комнаты с помощью инфозрения, обнаружил его.

«Ой наворочено!» – вот первая мысль, что посетила меня в начале анализа этого дивного чуда. Но уже через пару часов, как только начала вырисовываться схема работы плетения, стало понятно: ничего сверхсложного. Напугавшая меня громоздкость конструкции – лишь результат многократного дублирования логических модулей. Я уже прикидывал, где и какие фрагменты развеять, чтобы парализовать его работу, но тут мне повезло. Я обнаружил небольшое слабоактивное плетение – отвод, ведущий на самый верх, в комнату, похожую на чердак, а там увидел необычный дополнительный модуль.

Сначала мне даже показалось, что это работа местных хакеров, подключившихся к существующей системе защиты. Но позднее, разобравшись, я понял, что это не так: всего лишь логическое развитие местной паранойи. Это был модуль дистанционного управления, подключенный к амулету связи. Вернее, не то чтобы подключенный… Местные гении не придумали ничего лучше, как обеспечить акустическую связь между амулетом связи и модулем (я назвал его звуковым интерфейсом), поместив их в специальную камеру внутри одной из опор крыши.

Надо сказать, этот модуль меня удивил. В отличие от абсолютного большинства плетений, встреченных мной до этого, легко разделявшихся на мелкие стандартные модули, этот был единым целым. Невероятно сложный и в то же время не являвшийся массой бессмысленных соединений, как многие местные плетения. Тут чувствовалась рука мастера, превосходившего меня как минимум на порядок или использовавшего мощный компьютер с хорошо отлаженной моделью магии. Среди местных поделок модуль выглядел чужеродно, как интегральная схема – в ламповом приемнике. Понятно, что местные просто откуда-то его скопировали, слабо представляя его работу. Оттого и акустическая связь. Но местным надо отдать должное, сам я без помощи Умника или биокомпа не рискнул бы взяться даже за копирование.

Создав модель этого модуля в своем виртуальном отладчике (на это у меня, несмотря на помощь биокомпа, ушел не один час), я углубился в его исследование, сводившееся к перебору слов и выслушиванию ответов. Я был уверен, что обратная связь – акустическая, ведь динамик в модуле для чего-то служит? Подбирать команды решил на языке Дронта, резонно предположив, кто мог быть создателем, и надеясь, что он сделал себе бэкдор. Пусть модуль построен не на инфомагии, но стиль сильно отличается от всего, что я видел. Это и наводит на определенные мысли об изначальном создателе. Минут через пятнадцать перебора слов я понял, что был прав и неправ: на некоторые слова последовала реакция модуля, что являлось большим чудом или результатом схожести структурного, ситуационного и логического мышления атлов и землян. А вот насчет бэкдора я был не совсем прав. Это был не он, местные просто не заблокировали технологический тестовый вход. Неудивительно: как выяснилось чуть позднее, для его блокировки надо было указать – не произнести, а именно указать некое «слово конфигурации». Понятия не имею, что это такое, как и кому его указывать. Но в данном случае это сыграло мне на руку.

Состав базовых атлоских технологических команд оказался не очень объемным. Через пару часов я уже мог воспроизвести любое высказывание и любое эталонное слово-команду, внесенные в модуль его владельцами, то есть местными магами. Или же, что более интересно, я мог ввести свои, задав их на активацию выходов модуля, или же фразу-ответ, связав ее со словом-запросом и комбинацией входов, при которой она выводится. Если же сказать по-человечески, то у меня получилось разобраться с системой программирования модуля. Писк был в том, что все эталонные слова-команды и ответы были на местном языке (по крайней мере, фонетика совпадала с одним из языков, на котором говорила Карина, когда пыталась наладить со мной диалог), что естественно, ведь модулем пользовались местные жители. Но я слова не понимал, только видел их акустическую модель, и активизировали они не один выход, а комбинации (очевидно, данные мониторинга), которые, по-видимому, расшифровывались где-то дальше. Чтобы выделить фразу-ключ и фразу, вызывающую ответ-отчет, знание языка не требовалось, а вот дальше, для расшифровки акустических данных, выдаваемых модулем, требовалось понимание языка. Впрочем, особого интереса для меня это не представляло. То есть, говоря по-простому, произошло следующее. Местные маги откуда-то раздобыли схему атлоского девайса, смогли его создать на основе своих возможностей (вот откуда его неинфомагическая суть) и стали использовать его так, как поняли. То есть научились задавать правила работы, как мы задаем кодовое слово на замке, не особо понимая его внутреннее функционирование. Только вот в той схеме был технологический вход, который маги прилежно воспроизвели, а я им воспользовался для перепрограммирования девайса.

Разобравшись со всем этим, я создал в камере, где находился настоящий модуль, свой динамик, передававший туда мои слова, и микрофон, передававший ответ. В целом местные маги перехитрили сами себя: установили мощный модуль, предполагая, что сложность его реализации и работы является своего рода защитой от взлома (если вообще что-то подобное предполагали), а ведь история учит, что закрытость кода еще не гарантирует его надежности. Хм… Ну да. Это наша история учит. Ладно, у них все еще впереди.

Я внедрил всего лишь одну дополнительную команду, которая при активации отключит защиту и плетения, контролирующие заключенных магов, не уведомляя об этом хозяев. Все, готово. Я полюбовался на структуру модуля в своей памяти, покрутив ее по-разному, и наконец выплыл из транса.

Очнулся я как раз к началу кормления. Судя по развернувшимся лежанкам, прошло немало времени. Неужели я совсем отключился? Получив свою порцию жратвы и дождавшись ухода напевающего себе под нос Гоблина, я развернул наши с Кариной лежанки друг к другу. М-да… Девушка выглядела еще хуже, чем раньше. С замученным выражением лица она вопросительно глянула на меня.

– Я готов. В любой момент могу выключить защиту. Уходить, думаю, лучше всего ночью.

Карина прикрыла глаза и долго молчала. Потом тихо пробормотала:

– Свобода… Свобода… Гарцо, ты слышишь, свобода! – Девушка вдруг задергалась в своих кандалах. Я с беспокойством наблюдал за ней, но ничего поделать не мог. Она должна сама справиться. Стоп! Гарцо?

– Гарцо? – спросил я вслух.

– Я не брошу его! – Карина умоляюще посмотрела на меня.

– Ты понимаешь, что вероятность успешного побега в таком случае резко стремится к нулю?

Я с любопытством наблюдал за лицом девушки. Она явно пыталась решить сложную дилемму. Мне-то все равно: что одного человека транспортировать, что двоих. Троих уже не потяну, наверное. Особенно с учетом того, что инфосеть пока недоступна в полном объеме. Выйти туда на секунду-другую уже получалось, но очень скоро биокомп начинал вопить о перегрузке, и приходилось выскакивать. Хотя, по моим ощущениям, прошло больше двух недель, отпущенных мне на реабилитацию. Значит, рассчитывать пока приходится только на себя.

– Ладно, посмотрим, – не стал я дальше мучить Карину. – Придумаем что-нибудь. Давай запланируем побег на завтрашнюю ночь или даже через денек-другой – мне надо еще кое-что подготовить. Ты пока отдыхай.

Карина с облегчением расслабилась, полностью положившись на меня, и уснула. А я про себя вздохнул и зажмурился. Как-то все это непонятно. Такое ощущение, что я нахожусь в виртуале. Веду себя как-то странно, малоэмоционально. Может, это последствия моей комы? Вдруг кольнула мысль об Умнике. А ведь я вспоминал о нем всего-то несколько раз.

Я сконцентрировался и снова попытался вызвать его. Когда ничего не получилось, повторно стал исследовать себя – искать ту примочку, что Умник встраивал в меня для связи. Увы! Опять ничего не нашел. Так, ладно. Я разозлился на себя. Давно пора было это сделать. Мысленно я обратился к биокомпу – все-таки словами выражать свои мысли и запросы мне пока легче:

«Найти все действующие ПУАМУ[2] в пределах планеты».

«Сканирование инфосети существующими средствами займет предположительно двадцать часов. Начать сканирование?»

Так… Долговатенько… Хочется ведь все и сразу. Тут я вспомнил то, из-за чего попал в ситуацию, в которой нахожусь.

«Подключиться к последнему инфосерверу, к которому я получил административный доступ». Команду сформулировал размыто, ведь я даже не знаю, как точно выразить свою мысль в данной ситуации. Да и не помню, дали мне доступ или нет… Но, кажется, биокомп должен сообразить, что я имею в виду. Вскоре я убедился, что был прав.

«Связь установлена. В доступе через ПеМУР отказано. Необходимо внести ПеМУР в список разрешенных вариантов связи».

Так, стоп! ПеМУР – это мой биокомп. Инфосервер настраивался конкретно на меня. Через биокомп идет ограниченный набор информации. По логике, если мне дали админские права, то я (по крайней мере, в первый раз) должен зайти на сервер лично, то есть сознанием через инфосеть. И соответственно должен дать указание серверу, что через конкретно мой биокомп мне же можно заходить. М-да… Логично-то логично, но как-то неинтеллектуально. Видимо, искусственного интеллекта в инфосервере нет, а то давно бы все разложил по полочкам и сообразил. Радует, что админские права у меня все-таки есть. Только надо в инфосеть выйти.

«Сколько предположительно времени потребует прямое первичное подключение к инфосерверу?»

«Неизвестно».

Что-то подсказывает, что тех двух секунд, которые есть до момента закипания мозгов, мне не хватит. Ладно, пока отложим посещение такого интересного объекта.

«Выполнить сканирование инфосети по поиску всех вариантов ПУАМУ, имеющих активные подключения». Все-таки я ограничил поиск только теми «Умниками» или ему подобными, которые светятся коннектом в сети. Иначе искать будет до ишачьей пасхи…

Сделав дело, я переключился на свою камеру и стал встраивать плетения в стену, выходящую на улицу. С одной стороны, конечно, спасибо вам, дорогие мои тюремщики, что не дали сдохнуть, а поддерживали во мне жизнь неопределенно долгое время. Но, с другой стороны, мне надо на волю, а чтобы вы не особо рвались преследовать, следует доходчиво объяснить нежелательность подобного шага. В любом случае уйти по-тихому не получится. Был бы один, может, и прокатил бы такой финт ушами: «Кто тут был? Какой такой чародей? Да вам всем показалось! Вот и тюремщики ничего не помнят!» – но бросать Карину не хотелось. Ну да, жалко стало. А раз все равно тихо уйти не получится, придется уйти громко, чтобы думали черт-те что, боялись или чтобы у них вообще шарики за ролики зашли. И тем не менее, несмотря на мой скептицизм, это – в крайнем случае. Вдруг да получится раствориться в воздухе? Но именно этот крайний случай и надо подготовить получше.

Насколько я понял, мы находимся примерно на втором этаже. Неудобно, но делать нечего. Так, гравитационное плетение готово. Если я правильно все рассчитал, после его активации стену просто вынесет наружу. Не всю, несущие колонны останутся. Мне ведь не надо, чтобы все тут развалилось. Так, теперь иллюзии. Хорошо поставленный ужастик, особенно для тех, кто никогда подобного не видел, способен сильно пошатнуть психику даже здорового человека. Но что вызывает больший страх? Не помню точно, но что-то вроде «дверь, которая сама по себе открывается и закрывается». Соблазнительно было соорудить каких-нибудь монстриков, но без компа создать нормальную визуализацию сейчас не смогу. Возможно, биокомп сумеет помочь, но это в будущем – пока не удается добиться его адекватной реакции на такую проблему.

У меня в памяти хранится плетение иллюзии меня самого, когда-то созданное Умником на экзамене, плюс моя собственная разработка – почти трехмерный мишка, тоже неплохо проработанный. Если сильно менять иллюзию я не могу, то простейший морфинг одного изображения в другое – запросто. Причем именно простейший – быстрое затухание одного изображения и появление другого, без промежуточной деформации картинки. Так, приступим.

Вызвав в памяти нужные плетения, я с помощью своего нового инструмента – отладчика – начал интегрировать их друг в друга и менять. К сожалению, изменения иллюзии без компа я не мог промоделировать визуально. Пришлось формировать ее в реальности, вносить изменения, смотреть, что получается. Выходило неплохо. Спустя какое-то время передо мной стоял я сам – правда, в одежде, как и было раньше, очень похожий на оригинал. Только волосы длиннее и фигура упитаннее. Так, а вот дальше я все-таки постараюсь кое-что добавить. Глаза себе откроем и сделаем их абсолютно черными, без белков. Ох! Тяжело-то как без компа! Пойдем дальше: рот приоткроем, легкими мазками нанесем потеки крови в углах губ. Ногти превратим в когти, коже придадим трупный оттенок… Н-да, уже довольно неприятно. Ну вроде все готово с моей картинкой. Теперь мишка. Иллюзорный «я» плавно перетек в облик зверя. Хорошо, только перетекание сделаем побыстрее, а то глаз замечает неестественный момент перехода. Так, теперь лапы, страшный оскал и звук!

От раздавшегося шипения я передернулся. Что-то напутал. Подправил обертона, высоту звука… Вот… Теперь это похоже на звуки, издаваемые разозленным животным… Думаю, такого монстра да со звуковым сопровождением точно никто не выдержит. И оказался абсолютно прав – вдруг раздался истошный вопль:

– А-а-а-а-а-а!!! – Крик ушел чуть ли не в ультразвук и резко оборвался кашлем, перемешанным с рыданием.

Вот блин, вроде специально делал иллюзию в том углу, который менее всего просматривается, но кто-то из заключенных не вовремя очнулся! Ну а что я мог сделать? Карина тоже проснулась от крика, вскинулась, но, оглядевшись по сторонам, то есть повращав глазами, снова заснула. Невротик затих и, кажется, отрубился.

На крик никто не пришел.

Кстати, а почему одна иллюзия? Я ведь могу наклепать их команду! Много не надо, но с пяток – вполне нормально.

Так, продолжим. Иллюзии без подпитки долго не продержатся. Хм… А почему бы и нет? Немного подумав, я встроил в плетения иллюзий модуль-липучку, который как магнит притягивается к источникам магии, цепляется к ним и по тонкой силовой нити, пусть будет метров сто, передает иллюзии энергию. Прикольно, теперь она на самоподпитке. А если при движении натянувшаяся нить оторвется от магического источника, липучка будет искать его в указанных пределах вокруг иллюзии, если найдет – прицепится, нет – со временем развеется. Движение… Неохота делать для такого пустякового дела сложный механизм… Вернее, тот, что использовал Умник, не пойдет – там надо напрямую управлять. Фиг с ним, пусть они просто как бы плывут над полом: ставим небольшой датчик твердого покрытия, чтобы не проваливались под пол. А направление движения будет задавать что-то вроде той же липучки, только настроенной на ауру. Ну и напоследок: если расстояние до ауры, то есть до жертвы, станет меньше двух метров, пусть сработает переключатель – страшилка превратится в мишку, у него поднимутся лапы, рычание станет более устрашающим, а глаза заполыхают красным. Можно еще встроить фразы типа: «Ты мой!», эффект будет сильнее… Нет, странно будет выглядеть: животное – и говорит человеческим голосом.

Все! Что-то я устал… Прокрутив в голове созданные плетения, покачал головой. Буквально за пару часов создать то, на что раньше у меня уходило значительно больше времени, да еще с использованием бадди-компа! Это когда он еще не умел работать с иллюзиями, но тем не менее. Сам-то я без компа за такой срок все равно тогда бы не справился.

Я снова вызвал иллюзии в реальность и оглядел их. Неплохо получились. Теперь последняя проверка. Я отключил всю защиту камеры на всякий случай, чтобы не сработало, и активировал своих призраков. Они зашевелились и стали разбредаться по камере к лежачим заключенным – сработала настройка на ауру. Липучки подпитки, подобно хлыстам, заметались по комнате, пока каждая не нашла свой энергоподвод. В общем, нормально. Я тут же отключил все иллюзии, за исключением той, что плыла в мою сторону. Жуть… Человек с мраком в глазах медленно, но неотвратимо надвигается. И даже то, что это «я», не делает его менее страшным. И вот «я» превращаюсь в мохнатое чудовище, у которого глаза горят красным. Раздается рычание. Животное поднимает лапы, и рык усиливается. Хм… Чего-то все-таки не хватает. Я остановил иллюзию и немного подумал. О! Точно! А добавим-ка мы инфразвуковую составляющую! Очень прикольно смотреть со стороны на всю эту машинерию: плетение рождает звук прямо в воздухе, без динамиков, просто раскачивает с нужной амплитудой молекулы воздуха в плоскости. Вернее, не в плоскости, а в сфере вокруг. Хм… Почему я не использовал это плетение раньше? И тут я понял, что у меня в голове всплыло наследие мага-артефактора Лотколба. Сам же я подходил к решению проблемы со звуком по-своему, по-земному, создавая что-то вроде динамиков… Так, кажется, увлекся. Включаем мишку… Не-не-не, я в такие игры не играю! Я быстро выключил иллюзию и пожалел, что руки заблокированы: нечем было вытереть выступивший на лбу пот. Эффект просто убийственный!

«Жаль, если такая красота пропадет», – с некоторой иронией подумал я, когда успокоился. Как художник трясется над своими картинами, так и меня взволновала судьба моих кошмариков. Ведь у магов вряд ли уйдет много времени на то, чтобы их уничтожить. Да и делал я их не против магов, а против тюремщиков и простых вояк или стражей – кого они там пришлют. Можно, конечно, попробовать реализовать что-то вроде примитивных кодов Хемминга (это из области самоконтролирующихся и самокорректирующихся кодов), чтобы иллюзия могла восстанавливаться после повреждений, но без компов я вряд ли смогу сделать это быстро. Да и незачем, если есть простой способ избежать уничтожения страшилки: она просто должна убегать от магов. Я встроил в датчик-липучку, контролирующий ауры поблизости от иллюзии, алгоритм быстрого «делания ног». Если маг подойдет к иллюзии ближе чем на тридцать метров, она постарается уйти от него – сквозь стены или даже сквозь пол (отключаем контроль высоты), лишь бы выжить.

Развеяв иллюзию и включив обратно защиту темницы, я стал думать дальше. Еще один вопрос, который мне предстояло решить, – одежда. Как-то совершенно не в кайф драпать голышом. Здесь раздобыть или уже в городе? Материализовать одежду я, к сожалению, не смогу. Пусть биокомп сделал мою память практически абсолютной и я даже помню информструктуру той одежды, что Умник сварганил по моим эскизам для бала у архимага, но такое количество энергии из инфосети я сейчас не смогу пропустить через себя.

Что еще? Проверить полог невидимости, еще кое-какие примочки – и можно спокойно ложиться спать. Остальное – завтра.

Следующий день был заполнен подготовкой к освобождению. Дождавшись ухода Гоблина после кормежки, я позвал Карину:

– Я тут собираюсь заняться кое-какой подготовкой. Прошвырнусь по тюрьме. Надо поискать одежку – не голышом же нам бежать. По крайней мере, надо узнать, где ее можно раздобыть.

У девушки загорелись глаза:

– А почему сразу не взять?

Я покачал головой:

– Еще не знаю, когда мы все-таки решим бежать – слишком много неизвестного. Но насчет одежды – это ночью, а сейчас надо бы тебя немного привести в порядок. Мне будет легче, если ты сумеешь передвигаться сама. Согласна?

Карина согласно кивнула.

На всякий случай я развернул лежанки остальных узников так, чтобы они ничего не видели, и закрыл глаза, мысленно оглядываясь. Дотянулся до модуля защиты и отключил его. Тут есть еще проблема: откачка магической энергии идет дальше взломанного мною модуля, и там могут заметить резкое падение поступающей энергии. Поэтому я вывел перед глазами плетение насоса-преобразователя инфомагии в обычную, настроил его на нужный формат выходной энергии и заякорил к своей плите. Затем аккуратно прицепил его выводы к убегающему от лежанки каналу – пускай тюремщики спят спокойно. Проверив, как работает моя схема, и убедившись, что все в порядке, заблокировал ауру. Энергия продолжает потихоньку уходить, но уже не из моих запасов, а через преобразователь из насоса. Ладно, теперь займемся собой. Браслеты, фиксирующие ноги, руки и голову, имели только материальный замок, без магии. Это и хорошо, и плохо. С одной стороны, не надо возиться с местными плетениями, но зато физическая защита будет помощнее. Исследовать замки магическим зрением не очень-то получилось – магии в них не было. Но общие размеры и положение выяснил. Чтобы кое-что уточнить, я издалека внимательно рассмотрел браслеты на Карине. Непонятный материал. Развернув плиту девушки, увидел, что сзади они крепятся мощными защелками, в которых есть отверстие под ключ. Хм… странная конструкция.

Попробовал просканировать замок аурой – ведь можно потрогать его внутреннее устройство аурным щупом. Если бы задумка удалась, перещелкнуть механизм с помощью силовых нитей, заменяющих пальцы, не составило бы труда. Но, увы… Несмотря на то что я вырвался из-под гнета защиты лежанки, чувствительность моего щупа оказалась ниже необходимой.

Сделаем по-другому. Полностью разрушать кандалы пока не хочется, поэтому попробуем такую штуку. Прямо в наручниках я сформировал силовые плоскости (не зря на графинчике тренировался!), пересекающие боковину браслета с обеих сторон руки, и запитал их. Хм… Ни фига… Что произошло? Вспомним теорию: полог срастается с твердыми поверхностями. А если убрать? Ничего не поменялось. Браслет слишком тонкий, причем настолько, что две плоскости материала снова срослись (как липнут друг к другу свежими срезами свинцовые кубики, только там расстояние между ними все-таки побольше). А может, все проще: материал наручников настолько плотный, что его разрезания просто не произошло…

Ну ладно, тогда другой вариант. Я сформировал плетение автоматического укрепления материала – то самое, что придумал еще у гномов, а Умник доработал, – внес в него кое-какие поправки и прикрутил к своим кандалам. Работа по преобразованию структуры объекта занимает довольно много времени. Но мне и не надо укреплять браслеты целиком, поэтому я сделал так, чтобы процесс шел вглубь по плоскости, рассекающей их. Тем не менее потребовалось около получаса, чтобы тонкий слой измененного материала проник на всю глубину. Ждать окончания эксперимента на одном наручнике я не стал – сразу прилепил подобные плетения на все оковы. Я не боялся, что процесс перекинется на мое тело: расстояние между объектами слишком большое для плетения. Так, готово. Теперь включаем обратную функцию: расталкивания молекул, кристаллов – в общем, того, за что уцепилось плетение.

Кандалы стали легонько потрескивать. Сверху спустилось легкое-легкое пылевое облако и защекотало мне ноздри. Скосив глаза, я увидел такие же вокруг наручников. Вскоре мне надоело наблюдать, и я просто стал ждать, прикидывая дальнейшие шаги. Примерно через час слева от меня неожиданно раздался грохот: это отвалилась половина наручника. Моя рука тут же безвольно упала вниз, больно потянув мышцу на плече и шее. Пока я с трудом пытался разобраться с нею, освободилась вторая рука, а потом и голова. Меня неудержимо повлекло вперед, будто мой мозг враз стал весить тонну. С трудом, но я сумел закинуть руки по бокам назад и зацепился слабыми пальцами за края лежанки, что не дало мне упасть. Но на самом деле мне только показалось, что я падаю. Грудь перетянута чем-то мягким, сейчас я это хорошо почувствовал, да и лежанка немного наклонена назад, так что это были просто мышечные глюки.

М-да… Калека, блин. Еле-еле поднял руку.

– Ох! – покряхтел я. Придется поработать, чтобы привести себя в порядок.

Положив голову на плечо, чтобы не напрягать мышцы шеи, с трудом повернулся к Карине и слабо улыбнулся. Забавное зрелище. Челюсть у девушки не упала до пола, но глаза расширились по максимуму.

– Вот так вот, – сказал я. – А ты говоришь: «Бежать, бежать»… Тут на ногах бы удержаться!

– Я знаю целительские заклятия. Должны помочь, – тихо и неуверенно ответила Карина.

– Заклятия… – задумчиво пробормотал я. – Интересно было бы на них глянуть. Но это потом, у меня есть свои методы. Подожди чуток, сейчас я приведу себя в порядок.

Дракоша, конечно, хорошо, но все-таки нормальное состояние ауры – лучший путь к здоровью. Теперь она стала расправляться, я закачал в нее энергию, которую стал гонять по каналам организма, концентрируя ее то на внутренних органах – заставляя их работать четче, то на мышцах – приводя их в тонус. Лечебные симбионты тоже трудились вовсю, активно мне помогая. Спустя полчаса я нормально и без особого напряга мог двигать руками и головой. Так что я решил, что пора переходить к следующему этапу восстановления тела. Ремень, перетягивающий грудь, отцепился легко. Материя оказалась самолипнущей, причем липла не к любой поверхности, а к себе самой.

Все-таки я поторопился. Ноги не выдержали моего веса. Я стал заваливаться вперед и едва успел вытянуть руки да мысленно выматериться, когда пол резко пошел навстречу моему лицу. Буквально в нескольких сантиметрах от моего носа пол вдруг резко остановился. Хм… Руками, конечно, я рефлекторно уперся в поверхность, но чтобы мышцы такое выдержали?..

Ох ты ж! Это ведь Драко сработал! То-то я своего веса не чувствую! Спасибо тебе, дорогой, что не дал разбиться хозяину! Я осторожно опустился на пол и снова почувствовал свой вес.

– Ты в порядке? – раздался обеспокоенный голос Карины.

– Угу, – буркнул я и принялся неспешно принимать вертикальное положение.

С полчаса я медленно бродил по комнате, иногда заваливаясь от вертикали. Но Драко (или я сам через Драко?) не давал мне упасть, легкими гравитационными ударами выравнивая положение. Затем я стал вспоминать движения самого простого малого разминочного комплекса. Трудно это, скажу я вам. Пару раз даже был на грани потери сознания, но все-таки часа через три, потихонечку-полегонечку, с остановочками на отдых, постоянно работая с внутренней энергией, смог привести себя в более-менее нормальное состояние. То есть такое, когда от ветра не качает, ноги и руки хоть и слабы, но хорошо ощущаются. Я чувствовал каждую мышцу и понимал, на что способен в данный момент. Единственное, о чем я жалел, так это об отсутствии шеста. Вот с ним у меня получается намного лучше управлять энергетикой.

– Никос! – позвала Карина, все время молча наблюдавшая за мной. Кстати, правильно сообразила, ей надо привыкать к моему новому имени. – Скоро придет надсмотрщик.

– Извини, что пока не удалось заняться тобой: сама видишь, в каком я состоянии. – Я виновато посмотрел на девушку. Та лишь слабо улыбнулась.

Вернувшись к лежанке, я прицепил нагрудный ремень, вставил руки-ноги-голову в выемки, поднял силовыми линиями половинки своих тюремных браслетов и легонько прихватил их фирменным плетением, призванным на самом деле укреплять материал. Вот и в таком качестве пригодилось. Пока голова не зафиксировалась, глянул на ручные браслеты, не виден ли стык. Но нет, срез был настолько чистым, что все встало обратно, как родное.

Я с нетерпением ждал прихода Гоблина – жутко проголодался. К тому же тянуло в сон, в мышцах чувствовалась приятная тяжесть. Устал не только физически, но и психически. В последний момент вспомнил главное упущение – и аккурат перед тем, как открылась дверь перед явившимся Гоблином, последняя лежанка с беспамятным узником вернулась в первоначальное положение. Покорно дав себя накормить, я тут же провалился в объятия Морфея.

Карина

Это было просто здорово! Он точно из Повелителей!

Она еще никогда не видела, чтобы можно было так красиво обойти защиту, поставленную сильными искусниками, а потом вернуть все обратно, не оставив следов! Пусть она ничего и не поняла – ее состояние не позволяло пользоваться чародейством, – но результат, как говорится, виден и слепому. Карина сильно напрягала слух, пытаясь понять, что бормотал Ник, снимая защиту, но не смогла разобрать ни слова. Однако было понятно, что Нику нелегко далось его действо: если чародей такого уровня начинает что-то говорить, помогая себе определенным образом настроиться на нужную волну, то только в моменты наивысшего напряжения сил. Но что еще более удивительно – он, похоже, относится к тому редкому типу чародеев, которые не только полагаются на свое мастерство, но и не гнушаются обычными боевыми приемами. Разминка Ника напоминала танцы мечников, которые возвели владение мечом в ранг искусства. У ее отца работал один такой, и Карина, будучи еще маленькой девочкой, не раз завороженно наблюдала за его тренировками.

Ничего-ничего, все у них получится! Карина уже почти не сомневалась, что так и будет. И выберутся они отсюда, и Гарцо вытащат. Главное – верить в это!

Впервые за последние годы на ее губах, уже почти забывших, как это делается, распустилась робкая улыбка. И Карину совсем не волновало, что глубина счастья, выражаемая этой улыбкой, вряд ли соответствовала действительности. Главное, что надежда выбраться отсюда уже не казалась чем-то несбыточным.

С этой мыслью Карина погрузилась в сон.

Глава 3

Ник

На следующий день я проснулся с жутким чувством голода, обострившимся под утро. Забавно: я проснулся – и голод тоже. Нет чтобы продолжать спать и дать спокойно жить нормальным людям! Все-таки эта бурда, которой нас кормят, хоть и питательная, но явно предназначена для людей, что проводят свой досуг за высокими размышлениями и не совершают лишних телодвижений. Плохо! Надо что-то придумать. Дождавшись утренней кормежки и ухода Гоблина, я отцепился от своей лежанки. Немного размялся и прошелся по комнате, высматривая то, что не увидел раньше. Наткнулся на равнодушный взгляд одного из узников. Тот смотрел на меня, но явно не воспринимал.

– Никос? Ты меня освободишь?

– Подожди, Карина.

Прислушавшись к себе, я ощутил некий дискомфорт. Хм… Наконец разобрался. Мой организм чуток оправился, и голая женщина, пусть и не в лучшей форме, стала вызывать легкое возбуждение. Да и самому неловко. Так дело не пойдет. Я пошарил в камере, но не нашел никакой тряпки, чтобы прикрыться.

– В общем, смотри. – Я подошел к окну и аккуратно выглянул. Внизу никого не было. Хотя… Я пригляделся и отметил отблеск ауры в угловой будке. Видимо, стражник. – Чтобы быстро привести нас в порядок, нужна хорошая еда. Да и одеться не помешало бы, согласна? – Девушка, прогнав остатки сна, внимательно меня слушала. – В общем, я пройдусь по зданию, разведаю, что где лежит. Если найду необходимое, притащу. Потом займемся тобой. Правда, есть один тонкий момент. Как бы Гоблин не заметил изменений в нашем состоянии. А он обязательно заметит.

– Гоблин?

– Ну этот чудак, что кормит нас. Так вот. Получается, у нас всего пара-тройка дней. За это время я постараюсь поставить нас на ноги, – сказал я уверенным голосом. И на самом деле собираюсь это сделать. – Ладно, пойду прогуляюсь с инспекцией. Надо же проверить, как нас тут охраняют от опасностей внешнего мира!

Меня остановил тихий вопрос:

– Ты вернешься?

Я удивленно обернулся. Подошел к девушке, посмотрел ей в глаза:

– Я ведь обещал вытащить тебя отсюда. А свои обещания я стараюсь выполнять. Не беспокойся. А не освобождаю тебя из оков сейчас, потому что ты не справишься сама, твое тело сильно ослабло. Надо его подготовить. – Я хотел погладить ее по щеке, но не решился: кто знает, как она это воспримет. – В общем, скоро вернусь.

Приблизившись к двери, внимательно присмотрелся. Хоть она и была покрыта плетениями защиты, но, к счастью, они шли через обезвреженный мною модуль, так что ее смело можно открывать и закрывать – это никого не побеспокоит. Я по привычке зажмурился и просканировал коридор инфомагическим зрением. Там никого не было. Прождав еще минут пять, чтобы определить, какова плотность людского трафика снаружи, толкнул дверь, которая, естественно, не открылась. Вздохнув, снова погрузился в мир магической и инфомагической энергии, анализируя препятствие.

М-да… Обычный замок – это не плетение, просто так не определишь, что держит язычок. Прислонившись к крепко сколоченным доскам, я пропустил сквозь них свою ауру. Препятствие сильно снизило чувствительность поля, но не убрало совсем. Мне удалось, точно слепому, прощупать механизм снаружи. В результате я понял, что там – просто мощная задвижка, скорее даже засов. Или чужие тут вообще не ходят, или охрана полностью полагается на магическую защиту. Сдвинуть задвижку аурным щупом сквозь дверь не удалось. Честно говоря, вряд ли у меня получилось бы, даже окажись замок с этой стороны: слабоват инструмент. Зато ничто не мешало сформировать с внешней стороны силовую нить и прицепить один ее конец к задвижке, а другой – к стене. Маленький импульс… Нить сжалась, и с тихим шорохом, знакомым мне по визитам Гоблина, металлический штырь вышел из пазов, освободив дверь.

Накинув на себя полог невидимости, я тихо выскользнул в коридор, снова затворил нашу камеру и слегка прихватил засов парой силовых линий (с часок продержатся). Если кто и придет, то посчитает, что просто заело, сразу не войдет, а я успею вернуться и что-нибудь решить. А для этого прилепим к косяку плетение-микрофон, чтобы слышать, что тут происходит.

Коридор совсем не походил на тюремный. Скорее на за́мковый – только дверь, за которой держат магов, бросается в глаза. Остальные в количестве пяти штук – обычные деревянные, некоторые даже не закрыты. Похоже, наша темница занимала самую большую комнату. Тюрьма все меньше и меньше напоминала привычное место заключения. Куда идти? Налево или направо? Справа доносится легкий фоновый шум, который обычно создают люди, занятые чем-то необременительным. Слева – тишина. Туда мы и двинемся.

Я неторопливо прогуливался по зданию в выбранном направлении и заглядывал в каждую комнату. Правда, о безопасности не забывал: проверял все вокруг на наличие сигналок и сканировал помещение на присутствие живых существ, прежде чем сунуть туда нос. За первой дверью оказалась хозяйственная подсобка – куча разного хлама, тряпки, деревянные ведра, даже несколько швабр! Какие-то стулья, столы. Во второй комнате стоял агрегат… на первый взгляд похожий на насос, подключенный к емкости литров на двести, в данный момент заполненной чистой водой. Войдя, я от души напился, пальцами потер зубы, чтобы избавиться от пакостного привкуса. Сколько лет я их не чистил? Небось уже черные стали. Хотя… У Карины зубки белые, как, наверное, и до ее заключения. Может, вода тут такая особенная или целительские плетения заботятся о зубах, а может, генетика у нее хорошая.

Оставив этот вопрос на потом, я вышел из комнаты. Каменный пол холодил босые ноги, да и вообще вне стен камеры было зябко – я весь покрылся гусиной кожей. Чтобы согреться, немножко погонял внутреннюю энергию, заставив кровь течь чуток быстрее. Мне не хотелось использовать плетения, создающие тепло, вроде того же нагрева воздуха, с ними возрастал риск быть обнаруженным кем-нибудь внимательным, кто случайно окажется рядом и заметит странное изменение температуры.

В третьей комнате оказался склад запчастей. Судя по сложенному стопочкой десятку точно таких же лежанок, что и у нас в камере, ничем другим это быть не может. Лежали еще какие-то блоки, металлические конструкции, вот только магии во всем этом не наблюдалось.

Ну а дальше шла лестница, закрытая дверью. Прямо перед ней – заложенное мощными каменными блоками большое окно. Наверное, раньше здесь был витраж во двор, если судить по его куполообразной форме. Замуровано давно, это заметно, хотя цвет камней все еще отличается от цвета стен. Кроме довольно простых магических сигнальных датчиков, внутри блоков ничего не было. Поэтому я потратил пять минут, чтобы по-быстрому внести небольшие изменения в систему: оставил работать только крайние датчики – на стенах, а внутри бывшего окошка развесил гравитационное плетение, направив вектор его действия наружу. Рядом спрятал своего иллюзорного Ника-мишку с дистанционным активатором, прицепив его к энергетическим линиям в стене. Даже в активированном состоянии такая иллюзия не потребляет много энергии, а уж в свернутом… Если маги как-то отслеживают разного рода утечки, то вряд ли точность детектирования высока. Иллюзии я, кстати, сделал на обычной магии, чтобы искусники, даже если разберутся в них, просто подумали на сильного чародея.

Стоит сказать о магических потоках в данной местности. Хотя в общем-то говорить особо нечего. В отличие от «того» материка, если мои наблюдения верны и характерны не только для тюрьмы, все потоки тут перемешаны. То есть нет четкого деления на земную энергию, лесную и прочие. У меня есть подозрение, к сожалению пока не подтвержденное, что обычная магия – все-таки производная от инфомагии. Что-то вроде расщепления инфомагических потоков по каким-то параметрам, причем обратное их смешивание не дает снова инфомагию. Отсюда и меньшая эффективность обычной магии. Мне не очень понятно, как можно получить что-то, разделив целое, причем чтобы производные сохраняли большую часть свойств целого. Я могу ошибаться, но мне кажется, в таком варианте магичить должно быть сложнее. Хотя, с другой стороны, эффект может быть сильнее. Моя мысль подтверждается тем, что, например, медицинские плетения, работающие в лежанках, используют весь спектр энергетических потоков, но акцентируются на лесных, как у эльфов. Как всегда, жаль, что в свое время не удосужился поточнее расспросить Умника. Тогда мне было все равно, с какой магией работать: слишком большой поток информации сглаживал теоретические нюансы. А вот сейчас больше интересует теория, но преподаватель то ли уехал в отпуск, то ли его похитили…

Слабо освещаемая лестница неожиданно оказалась спиральной. Она опускалась явно ниже уровня поверхности земли. Прикрыв за собой дверь, я отправился на первый этаж. По дороге глянул вниз – не особенно глубоко, примерно с пару этажей. Провел рукой по каменным блокам стены – сухие, вопреки ожиданиям. Камни, кстати, подогнаны похуже, чем у гномов. Дверь, выходящая на этаж, точно такая же, как на «моем». Не закрыта: видно, что слегка отходит от косяка.

Едва я собрался проверить, что за ней, как она стала медленно открываться. Ну вот, добегался. Если у того, кто сейчас войдет сюда, есть амулеты, способные справиться с моим отводом глаз, придется его валить. Я быстро скакнул в угол и прижался к стене. Дверь, словно в фильме ужасов, продолжала медленно и совершенно бесшумно (как и на нашем этаже) открываться. Но никаких маньяков-убийц или нежити за ней не оказалось: просто вошел какой-то мужик. Согнувшись в три погибели, он тащил в руках большую бадью и корзину с хлебом. Остановился рядом со мной, со вздохом поставил емкости на пол и разогнулся, упершись руками в поясницу.

– Хр-р-р-р-ах… Мудатанто карранта! – непонятно для меня пробормотал мужик, с наслаждением выгибаясь назад.

Аккуратная бородка, нос с горбинкой, слегка отечное лицо с мелкими оспинками и страдающим выражением. В черных волосах, причесанных явно рукой, а не расческой, выделялись седые пряди. Одет он был в простые брюки из плотного и даже на вид теплого материала, без всяких примочек типа карманов. На ногах – стоптанные мягкие полусапожки. Рубашка не первой свежести сверху была прикрыта кожаной безрукавкой, на которой, к моему удивлению, обнаружился небольшой карман. Просканировав его, заметил несколько металлических кругляшей – видимо, денежная мелочь, правда, не смог определить, из какого материала. На поясе висели ножны с кинжалом и еще один складной нож в кожаном футляре-сумке впечатляющих размеров – или садовый секатор, веточки подрезать, или типа боевого, что-то вроде навахи.

Пока он смотрел в потолок, разминая поясницу, я быстро нагнулся и вытащил из корзины кусок хлеба. Мужик, наверное, почувствовал дуновение ветра от моего движения – он вдруг замер и огляделся. М-да… Неприятное было чувство, когда взгляд незнакомца быстро мазнул по месту, где я стоял. Фух! Пронесло. Однако мужик вдруг стал принюхиваться, поводил шнобелем по сторонам, понюхал рукава своей одежды, под мышками, пожал плечами. С кряхтением подняв свою ношу, он отправился по лестнице вниз. Я тоже принюхался и с трудом, но все-таки уловил не очень приятный запах, идущий от меня. Хоть Гоблин и поливал нас водой, но этого явно было недостаточно, чтобы полностью помыть тело и избавить его от запаха. Надо было искупаться в комнате с бассейном. Ну да ладно, учтем на будущее.

Черный, чуть зачерствевший хлеб показался мне самым вкусным из всего, что я ел раньше. Я чуть не захлебнулся слюной. И не говорите мне, что лишил пайки какого-то бедолагу. Судя по ноше стражника или разносчика, голодом тут не морят. Немного беспокоило, как желудок воспримет такую пищу, но я решил рискнуть. Организм у меня улучшен? Улучшен! Есть Драко, есть лечебные симбионты, так что прорвемся!

Я выскользнул в коридор и аккуратно прикрыл за собой дверь. На месте стражей я бы все-таки поставил там автоматику, чтобы ходили только свои. Но, как говорится, со своим уставом… Да и мне так удобней.

Коридор шел по периметру здания вдоль стен, окна в которых напоминали бойницы. Иногда он углублялся внутрь, огибая редкие внешние помещения. Но в целом постройка производила впечатление тора с комнатами в центральной части. Люди почти не попадались: только один охранник да женщина в возрасте, за которой тянулся запах свежеприготовленной еды. Меня они не заметили – полог действовал исправно, но я все равно отслеживал появление магов. Мало ли как они выглядят и какая у них личная защита? Вдруг и полог невидимости на них не действует? Поэтому, в случае чего, я готов был и ауру спрятать по максимуму, и под потолок взлететь на силовых нитях, и полог невидимости усилить, и вдарить как следует. Но опасался я зря, маги мне не попались. В руках у женщины был пустой поднос. Она явно относила еду – видимо, достаточно высокому чину, раз ему носят обеды лично, – а сейчас возвращалась на кухню. Я пошел за женщиной, не забывая крутить головой на триста шестьдесят градусов, попутно отмечая все двери. Ничего так, неплохой за́мок. Грубовато сложен, без особых изысков, но крепкий. Эх, жаль, нет бадди-компа: рассмотрел бы все потом подробненько в записи, да и карту составил бы.

Наконец мой поводырь дошел до места назначения, и я понял, что не ошибся. Это была огромная кухня, где готовилась еда на большое количество людей. Для охранников, что ли? Кстати, а где они? По квадрату со стороной примерно в пятьдесят метров бегали поварята и чинно прохаживались помощники шеф-повара, который стоял в центре комнаты и руководил всем этим ансамблем. В основном криком и пинками. Также повар экспрессивно размахивал руками и иногда демонстративно хватался за голову, дабы показать глубину своего недовольства, что действовало на подчиненных очень неплохо. Я проскользнул внутрь за женщиной и скромно встал слева от двери, откуда и наблюдал весь этот бедлам. Вот бы они удивились, если бы мой полог пропал! Стоит такой тощий голый мужик и голодными глазами смотрит на всякие вкусности! Печально, но добыть еду в этой сутолоке не получится. Или надо ждать, пока все разойдутся. Тут дверь открылась и вбежал пацан, неся в руках корзину с овощами. Ага! Вот ты и попался! Быстро сняв с парня основные параметры ауры, я тихо выскользнул из кухни. На открывшуюся дверь никто не обратил внимания.

В коридоре я огляделся, нашел среди месива остаточных излучений аур следы того пацана и отправился по ним, словно гончая. Далеко идти не пришлось, всего лишь за поворот – в комнату с остатками сена на полу и запертой дверью со сложным магическим плетением. Подходить я не стал – нет времени разбираться. Кажется, отсюда завозят продукты в тюрьму. Дальше поворот налево и две двери. За одной оказалась редко посещаемая, судя по слою пыли на полу, кладовка. Я собрался было уйти, как мне под ноги неожиданно выпала какая-то белая палочка. Сделав шаг внутрь, я заглянул за дверь и чуть не заорал от неожиданности. На меня весело скалился человеческий череп.

Успокоившись, я вернулся в комнату (и когда успел выскочить?). Действительно, скелет человека. Кажется, я его зацепил, когда ретировался из комнаты, потому что теперь он лежал на полу, а бывшая голова закатилась в дальний угол. Хорошо еще, что скелет закреплен на подставке, а все кости скреплены между собой проволочками – иначе сейчас бы передо мной была бесформенная куча. Интересно, что это? Учебное пособие? Вполне возможно. Интересно, какой бедолага послужил материалом? Как бы то ни было, за собой надо прибрать. Я водрузил остов на место, нашел бывшую голову, поднял ее. И задумался о превратностях человеческой судьбы. М-да, жил-жил человек, потом умер, только скелет остался. А череп-то, оказывается, гладкий-гладкий, словно отполированный, – я с удовольствием провел по нему ладонью. Спокойно можно сделать из него гипноглиф. Наверное, точно так же Гамлет долго не выпускал из рук череп бедного Йорика и даже заговорил с ним – ну точно в транс впал! Вот и мне скелетик очень понравился. Сам не знаю почему. С ума схожу, что ли?.. Так, ладно, я не за этим сюда пришел. С этой мыслью я водрузил черепушку на законное место.

Следующая дверь, у которой и заканчивался путь поваренка, оказалась закрыта на ключ, впрочем, весьма примитивный. Всунув в замочную скважину сформированный аурный отросток, я прощупал внутренний механизм. Затем, пустив вдоль щупа силовую нить и придав ей жесткость, так сказать, зафиксировав, получил магический ключик, провернув который с легкостью открыл замок. Магическая защита тоже была, но какая-то простенькая – сигналка, заточенная чисто на ауру, и модуль сравнения. Полностью схлопнув свою ауру, я спокойно прошел внутрь.

Эхма! Вот так удачненько попал! Я потер руки от удовольствия. Вдоль левой стены висели мясные туши каких-то животных, справа – копченые окорока, колбасы и еще куча всякой всячины, внизу в ящиках – овощи-фрукты, в углу – глиняные кувшины и бутылки. В пол комнаты встроено холодильное плетение – поддерживалась температура около двух градусов. От холода меня слегка затрясло, но я не стал прыгать на месте и выдыхать пар на ладони. Все это в прошлом – я теперь маг и волшебник. Всего делов – повесить вокруг себя согревающее плетение. И все, я тут же перестал обращать внимание на «зимнюю прохладу».

Здесь я провел с полчаса. Немного перекусил и собрал в большую корзинку самой питательной еды из расчета на двоих человек. Тут даже молоко было в открытых кувшинах с широким горлом. О содержимом запечатанных пыльных бутылок я легко догадался без всякой магии. Чуток поколебавшись, взял из самого дальнего угла одну, чтобы не заметили. «Вроде бы вино тоже полезно», – уговорил я себя. Алкоголь в чистых бутылках ближе к выходу я гордо проигнорировал.

Пока я тут находился, еще два раза прибегал мальчишка, дверь открывал своим ключом. Хорошо хоть я догадался закрыть ее за собой, так что он ничего не заметил и совсем мне не помешал. Наконец я собрался и, весело про себя напевая, вышел из кладовки, оставив на прощание свою фирменную иллюзию. Ей-богу, веселая жизнь тут у них начнется, когда я сбегу! Я ухмыльнулся. Тонкий ручеек инфомагии, пожираемый дракончиком, не превышал моих текущих возможностей, так что корзинка с едой без напряга для меня держалась в воздухе за левым плечом. Прямо фантастика какая-то – идет человек, а его имущество летит за ним на антигравитаторе… Такое я только дома видел, в кино. Удачно получилось с моим Драко. Я погладил его и в ответ получил эмоцию-удовольствие. Само плетение левитации – прожорливое, но Драко, являющийся потомком элементалей или их производной, работает без особых запросов энергии. Все-таки атлы продуманно действовали…

Около первой двери я вновь остановился. И чего меня так привлек тот скелетик? Наверное, зацепил что-то в моей душе, какие-то слои сознания… Может, этот образ как-то пересекся с тем, о чем я думал и что хотел сделать? Почесав в затылке, решил-таки довериться своей интуиции или свихнувшемуся сознанию и прихватил учебное пособие с собой, пристроив его за правое плечо. На всякий случай усилил полог невидимости, чтобы никто ничего не заметил.

С одеждой все решилось просто замечательно. Прогулявшись по окружности коридора, прижимаясь к стене при встрече с персоналом тюрьмы и поднимая свои вещи повыше, чтобы их не задели, я набрел на комнату для стирки. По крайней мере, это было отдельное помещение с кучей тазиков и горелок, на которых грелась вода, а в воздухе витал стойкий запах мыла… Видимо, магию на всякие пустяки типа чистки одежды тут не тратят… Рядом находилась маленькая комнатка с «готовой продукцией», то есть с постиранными вещами. Я спокойно выбрал нужную одежду прямо перед носом у снующих туда-сюда двух женщин-прачек. Простое платье примерно Карининого размера, а для себя – брюки и рубашку. Жаль, но, похоже, нижнее белье тут не носят или еще не изобрели. Туфель или сапог также не оказалось, да и откуда бы? Один раз случилось неприятное: молодая девушка поскользнулась и, замахав руками, задела меня. Не знаю, что она подумала – может, решила, будто ей показалось, – но шум поднимать не стала, а просто вернулась к работе.

Вниз я спускаться не захотел. И так слишком много времени потратил на прогулку, пора и честь знать. Скоро должен прийти Гоблин – нельзя, чтобы он что-нибудь заметил.

Карина обрадовалась моему возвращению – наверное, все-таки думала, что я не вернусь. Случился небольшой казус: войдя в камеру, я забыл снять полог невидимости и, заговорив с девушкой, заставил ее вздрогнуть.

– Не пугай меня больше, – попросила она и тут же полюбопытствовала: – Как все прошло?

– Просто замечательно! – Я продолжал напевать про себя, одновременно с этим пристраивая добычу в верхний угол камеры. Чтобы не тратить инфомагию, прикрутил скелетик и корзину силовыми нитями, которые потребляли энергии на порядок меньше, чем антигравитация. Причем Карина ничего не заметила: еще на подходе к камере я накинул на них отдельный полог невидимости.

Гуляя по зданию, я, кроме всего прочего, оценивал свои нематериальные ресурсы и магический фон данной местности. И пришел к не очень утешительным выводам. Несмотря на то что я могу пользоваться и обычной магией, и инфомагией, в данный момент для их полнофункционального использования есть препоны: качать много энергии из инфосети я не в состоянии – биокомп начинает орать. В ауре тоже запасов немного. Похоже, мое хранилище, о котором говорил Умник, почти опустело. Наверное, за несколько лет тут до фига из меня вытянули. Но я не расстраивался. В конце концов я пришел в сознание, есть локальная цель на первое время, есть две глобальные цели – исследовать инфомагические амулеты, фонящие в сети, и отыскать дорогу домой. Не знаю, приживусь ли я снова на Земле, но иметь в своих руках два мира, между которыми можно путешествовать, – чем не цель?

– Когда на волю? – нетерпеливо прервала мои размышления Карина.

Я же молча стал пристегиваться к своей лежанке.

– Ты что делаешь?

– Скоро Гоблин придет, пока не стоит его беспокоить.

Карина неохотно кивнула и стала расспрашивать, что я видел. За разговором прошло время, появился наш надсмотрщик с мерзкой баландой, которую после нормальной еды даже видеть не хотелось.

Мне казалось, я подтер все следы за собой, но на практике я едва не засыпался. Тюремщик не заметил мою добычу, висящую в углу камеры, но стойкий запах копченостей, к которому мы успели принюхаться, сразу шибанул ему в нос. Надсмотрщик начал хэканьем шумно выражать удивление и озираться по сторонам, пытаясь определить источник запаха. К счастью, я вовремя заметил его реакцию. Возникшее чувство опасности позволило мне перескочить на ускоренный режим работы мозга, которого я по понятным причинам пока избегал. Поэтому пары секунд хватило, чтобы реализовать первое, что пришло в голову.

Я подавил активность участка ауры Гоблина, что отвечает за чувствительность его нюха, быстро сформированным аурным щупом, по которому пропустил часть энергии. Типа разряда в ауру. Риск был минимален. Я давно определил, что Гоблин не маг, а сейчас в очередной раз убедился в его невысоких умственных способностях. Он успокоился, и отсутствие прочих запахов его не насторожило. Мутить что-то посложнее, вроде сквозняка, я не рискнул: без элементалей я мог не успеть, да и неизвестно, какие у Гоблина инструкции насчет нестандартного «поведения» воздуха.

В общем, мы были на грани провала. Прокол-с… Вот только переход на повышенную мозговую деятельность выпил из меня все силы. Я даже не предполагал, что думать – так энергозатратно. Зато, поняв, что мои эксперименты прошли мимо понимания Гоблина, я решил оторваться на нем по полной и затеял одну штуку. Теперь, когда он будет входить в нашу камеру, специальное плетение в двери определенным образом обработает его ауру: наш недалекий Цербер потеряет к окружающему интерес и будет заниматься лишь своей работой. Забавно. Жаль, с магами такое не прокатит.

Когда надсмотрщик ушел, я, несмотря на усталость, уже привычно высвободился из оков и подошел к Карине.

Карина

Все-таки Никос не обманул ее! Мысль о том, что он не вернется, прогрызала брешь в броне ее уверенности, а она латала ее уговорами своего второго параноидального «я» и не давала превратиться дырочке в воронку, засасывающую сознание. И какое она почувствовала облегчение, когда он вдруг возник перед ее взглядом! Нет, сначала она, конечно, испугалась, но это было рефлекторно. А вот чувство благодарности за то, что не оставил, не обманул, прочно укоренилось в душе. Карина понимала, что это еще ни о чем не говорит – Никос вполне может следовать своим планам, в которых она играет роль одной из подпорок его будущего, выстраиваемого с того момента, как парень пришел в сознание. Но это не мешало ей, в первую очередь ради своего спокойствия и уверенности, поливать эту благодарность питающей ее душевной энергией. Отметила она и высочайший уровень Никоса в области создания чар для отвода глаз. На таком близком расстоянии чародей ее уровня обычно должен чувствовать некую неправильность, будто кто-то насильно выкручивает шею, заставляет не смотреть, отвернуться. Впрочем, ее нечувствительность к чарам, – возможно, следствие беспомощного состояния.

С нетерпением и какой-то внутренней дрожью Карина ждала, когда же произойдет это без преувеличения знаменательное событие – освобождение. Всю сложность их положения и слабые перспективы реального спасения девушка сознательно гнала от себя, чтобы не впасть в отчаяние. Наконец, дождавшись ухода тюремщика, которого Никос забавно называл Гоблином (кстати, надо будет уточнить, кто такие эти гоблины), парень подошел к ней. Внимательно посмотрев на нее, ободряюще улыбнулся. Ее лежанка резко опустилась обратно в горизонтальное положение. Перед глазами все поплыло, и Карина почувствовала легкое головокружение. Заметив ее реакцию, Ник успокаивающе произнес:

– Извини, сейчас это пройдет.

Одновременно с этими словами отщелкнулись удерживающие девушку наручники, медленно взлетели в воздух и аккуратно опустились на пол вне пределов ее зрения. Наткнувшись на ободряющий взгляд Никоса, Карина собралась с духом и попыталась пошевелить руками. Шевельнуть-то получилось, а вот поднять – увы. На глаза невольно навернулись слезы разочарования.

– Ладно, проведем экспресс-восстановление по моей методике, – заметив ее реакцию, сказал Никос. – Но потом тебе понадобится много энергии. Думаю, твой желудок с этим справится – проверено на мне. – Никос улыбнулся. Неожиданно в его руке появилась корзинка, из-за края которой выглядывало глиняное горлышко. У Карины чуть глаза на лоб не полезли от удивления, но она постаралась не выдать его, хотя оно было просто безмерным. Ну вот не могла она представить, как он такое провернул! Никос поставил корзинку рядом с ее головой (донесся умопомрачительный запах копчений – в желудке даже заурчало, и девушка покраснела), сказал:

– Сейчас я немного разомну тебе мышцы, заодно оценю твое состояние.

Карина закрыла глаза. Ей вдруг стало невообразимо стыдно, что она лежит голая перед незнакомым, по сути, мужчиной.

Слабое касание ног. Пальцы Никоса бегут по ступням, надавливая на какие-то одному ему известные места. Теплота, излучаемая его руками, впитывается в тело, точно вода в губку. Нажатия на ступни и кончики пальцев. При этом возникает щекотка где-то внутри организма, мощный поток тепла и энергии бежит по ногам вверх до самого темени и там взрывается. Затем жесткое разминание икр, выкручивание каждой мышцы, боль, заставляющая их просыпаться. Та же боль в коленных чашечках и сухожилиях, тут же успокоенная касаниями ладоней, от которых вдруг повеяло прохладой. Руки перемещаются выше… Рефлекторное движение спрятать сокровенное – колени сами собой сгибаются и прижимаются друг к другу. Вспыхнувшая радость от этого простого движения: не все еще потеряно! Касания ладоней Никоса выше коленей, расслабленных уже осознанно… Неожиданно возникло резкое сексуальное желание, которое переместилось в район живота и быстро сжалось до размеров маленького теплого шарика, свернувшегося ниже пупка. Жар в районе сердца, лучиками солнца распространяющийся по всему телу. Теплые ладони аккуратно обходят груди, как бы не замечая их, за что Карина искренне благодарна… Резкие уколы в разных частях тела… Затем снова жесткость и боль в мышцах плеч и шеи. Нежные мужские руки, переворачивающие ее тело, – и повторение пройденного. Только добавляется хруст в позвоночнике. А в конце – наслаждение до стона, когда растопыренные пятерни чародея скрываются в ее волосах, слегка сжимая их до легкой боли, а пальцы массируют кожу головы. И продолжается это долго-долго… В памяти, резонируя с внутренним состоянием, всплывают фрагменты детства, те моменты, когда Карина была особенно счастлива… На правую щеку вдруг посыпалось что-то почти невесомое, выводя ее из дремы.

– Извини, – тихо сказал Никос, сдувая попавшую на щеку легкую взвесь. – Не смог удержаться и почистил тебе волосы.

Карина дернулась, вспомнив, что ее шевелюра давно и прочно покрыта слоем жира и грязи, – никто никогда не мыл ей голову в тюрьме.

– Красивый цвет. – Голос Никоса заставил ее улыбнуться. – Все, аккуратненько переворачиваемся. – Парень помог ей перекатиться на спину и отпустил. – Попробуй сесть.

Карина открыла глаза и, придерживаясь руками, с трудом, но села! Радостно оглянувшись, заметила явное смущение на лице Никоса и то, что он старается держаться позади нее, скрывая нижнюю часть тела за лежанкой. Внешне не обратив на это внимания, а внутри довольно улыбнувшись, Карина подвернула под себя ноги и уселась в позу медитации.

– На первый раз достаточно. Пока проведи самодиагностику… Ты ведь умеешь? – Девушка кивнула. – Но сама ничего не предпринимай. Не знаю, на что ты способна в плане целительства, но не хочу, чтобы ты запорола мою работу.

– Не беспокойся, – согласилась с его доводами Карина.

– Через пару минут ты сильно захочешь кушать, еду бери из корзинки. Можешь есть все, что угодно. Я кое-что сделал, чтобы желудок выдержал нагрузку. А продолжим мы чуть позже. Хорошо?

Ник

Внутренним усилием и воздействием на собственную ауру мне удалось унять сексуальное влечение, резко возникшее во время массирования Карины. Не место и не время. Кажется, она ничего не заметила. Однако возбуждение помогло мне синхронизироваться с аурой девушки и хорошо ее выправить, благо опыт подобного слияния у меня есть. Поэтому я намеренно вызвал у нее прилив либидо, ведь при этом человек максимально раскрывается, прекращают работать почти все биологическо-энергетические защитные механизмы. Или просто ослабляются, в результате чего под действием мощной энергетики мага происходит изменение некоторых структур у женщины – на ней остается своего рода отпечаток мужчины. Именно этим объясняются слова Тиши, сказанные мне бог знает как давно: если мужчина маг, то вероятность появления ребенка его расы максимальна. А иначе малыш унаследует расу матери. Шансы выравниваются, если он и она – маги, тут уж как карта ляжет.

Массируя голову девушки, я пытался снять хоть какую-нибудь информацию из ментальной оболочки ауры Карины. Я надеялся на пару сложных плетений, ситуационно всплывших у меня в памяти из запасов старого знакомца Лотколба. Он как-то делал хитрые амулеты для демонов, усиливающие и фильтрующие ментальные излучения: возможно, для более быстрых допросов или для облегчения жизни магов-менталистов. К сожалению, мне мало что удалось, однако результат все-таки был. Я смог напрямую считать некоторые обрывочные образы: какие-то цветы, озеро, женщина с добрым лицом, наклонившаяся над кроваткой, в которой лежала, как я понимаю, маленькая Карина. И лишь в конце получилось нащупать механизм воздействия, чтобы вызывать нужные ассоциативные цепочки (в основном мне нужна была лингвистическая информация). Но я уже устал, сеанс пришлось прервать. Неприятные ощущения в руках от грязных волос Карины, мешающие концентрации, вызвали в памяти плетение из походного набора благородных гномов по очистке бороды и шевелюры без воды. Не удержавшись, я применил его на девушке. Надо будет и себя обработать, но не сейчас. А пока я помог Карине перевернуться и сесть, попросив провести самодиагностику. Немного энергии, закачанной мною в ауру девушки, должно ей в этом помочь. Во избежание вопросов я пока не хотел прокачивать ее максимально.

Карина опытным взглядом окинула свою ауру. Наверное, увиденное не совсем ей понравилось: она слегка дернулась и зажмурила глаза, кулаки сжались. Неподвижно посидев секунд десять, девушка потихоньку успокоилась, дыхание замедлилось, пальцы разжались, мышцы лица расслабились. Легкие подрагивания ресниц говорили о том, что она глубоко ушла в себя. Постепенно на лице стали проскакивать отблески эмоций, целый калейдоскоп. Сначала одна сменяла другую, потом они все больше и больше начали перемешиваться. Как будто каждая часть тела зажила своей жизнью, обзавелась собственными чувствами, которые постоянно менялись: вот едва заметно приподнялись уголки рта, указывая на радость; вдруг губы резко сжались, брови нахмурились, яснее ясного говоря об агрессии; вот лицо как будто разделилось на две части: одна половина выражала удивление, а вторая – печаль.

Взглянув на ауру Карины, я понял, что именно создало ощущение неправильности, когда я в первый раз магически ее осматривал. Аура, особенно ментальное тело, неплохо отражает умение, предыдущий опыт и наклонности мага. Умелые целители и менталисты, а также просто умудренные опытом и долгой жизнью маги с одного взгляда на ауру могут определить, к какому направлению принадлежит ее носитель, к какой школе, и даже каков стиль его магичинья. До таких спецов мне еще далеко, но даже моих знаний хватило, чтобы обнаружить кое-какие странности. То тут, то там в ауре девушки мелькали эмоции, сцепляясь с участками, ответственными за управление магической энергией. Вместе они как будто частично отделялись от ауры, создавая слабые энергетические сгустки. И хотя магоэнергии я передал всего лишь чуть-чуть и сгустки были слабо выражены и невелики, не заметить их просто невозможно. Странно, очень странно. У всех виденных мною лунгрийских магов была хорошо развита сфера, отвечающая за осознанность, концентрацию и волю. Эта сфера надежно спаяна с частями ауры, контролирующими взаимодействие с магоэнергией. Я это прекрасно запомнил, так как следил и за своей аурой в процессе магического развития. Также эти области неплохо развивались во время моих магических и инфомагических тренировок. У Карины этот участок был разработан слабо, а вот эмоциональная сфера сильно выделялась, сопровождаемая ярко выраженной спайкой со слоями, контролирующими управление магией. Ничего подобного я ранее не видел.

Тем временем девушка совсем успокоилась и ожила. С трудом повернув голову, она сглотнула и резюмировала результаты самоосмотра и эмоциональной разминки:

– Аура деформирована постоянной откачкой. Кое-что я еще могу, но сейчас я куда слабее, чем раньше. Что-то вскоре восстановится. Но не знаю, смогу ли я когда-нибудь… стать прежней и расти дальше как чародей. – В голосе девушки прорезалась горечь. Видно было, что магическое развитие для нее очень важно. – Одна надежда: семья и друзья не дадут мне пропасть.

И тут на меня накатило. Да так, что я сам удивился. Такое чувство, будто все это время, находясь в тюрьме, я был словно окутан какой-то пеленой. Эмоции ощущались отдаленно, как будто их скрывала и не давала вырваться наружу какая-то ширма. Они сидели в закоулках сознания, где накапливались и накапливались, пока их не прорвало. Хотя что уж тут удивляться: столько времени недоедал, лежал без движения. Конечно же все чувства и ощущения притупились. Теперь вот покушал, чуть-чуть привел себя в порядок – и все. Достаточно было лишь триггера, которым выступили слова девушки, а точнее, связанные с ними ассоциации, – и все, что накопилось, хлынуло наружу.

Но это я уже после проанализировал и пришел к такому выводу, а сперва… Аки лютый зверь, на меня набросился когтистый страх. Я испугался за свое будущее и свои возможности. Биокомп еще неделю назад говорил, что я смогу посещать инфосеть, и что? Я не в состоянии провести там больше пары секунд! Может быть, тот неисправный сервер в точке фокуса что-то выжег в моем мозге, сделав меня инфомагическим инвалидом? Вот и получил свою победу, доморощенный Пирр! Админский аккаунт есть, а зайти через него никак не могу!

Потом пришла досада. И на кой хрен я попер в эту точку фокуса?! Имел доступ в инфосеть, никто не мог мне причинить серьезного вреда! Со своими способностями я бы где угодно хорошо устроился. Нет же, захотелось большего, полез наверх без достаточно серьезной подготовки, не вняв странностям искусственного интеллекта сервака. Мог ведь придержать пыл, подумать о безопасности подключения! Теперь вот сижу в этой вонючей камере, без Умника, без вещей, и даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь нормально войти в инфосеть и воспользоваться добытой учеткой! Сразу вспомнился бородатый анекдот про админа-программиста, отлаживающего код, и его сынишку: «Папа, а почему солнце появляется на востоке и исчезает на западе? – Сынок, ты хорошо это проверял, работает? – Да, папа, работает. – Тогда внимательно слушай меня: раз оно работает, ничего, слышь, ничего и ни в коем случае не меняй!»

Проблеск улыбки быстро покинул мои уста, как только подумалось о второй фразе девушки. Вот хорошо ей: есть и родители, и друзья! Всегда помогут, из дерьма вытащат. А у меня что? Родители и сестренка остались далеко, в родном-родном мире. Не факт, что я когда-нибудь смогу вернуться туда. Бадди-комп и субноут – единственное, что у меня осталось от родного мира, – или непонятно где, или уже сломаны. Самый верный друг, который был у меня в этом мире, Умник, потерялся и не факт, что будет найден. Он был единственный, с кем я мог поговорить как с нормальным человеком… тьфу, компьютером. Без него я как без правой руки.

Тоска огромными щипцами сдавила грудную клетку. Вот что мы получили в результате нашего бравого дальнего полета за мифическими админскими правами: один, ни кола ни двора, половина способностей утеряна. Даже Криса и те приятели, которыми обзавелся в Гномляндии, обо мне вряд ли вспоминают – слишком много лет, как сказала Карина, я гнию в этой отвратной тюряге. Да еще и недосягаемая конфетка в виде админского доступа к носу привязана! Меня затрясло. Досада, злость, отвращение, агрессия – все перемешалось.

Не знаю точно, как долго я пребывал в этом состоянии. Наверное, совсем чуть-чуть. Восприятие времени в таких случаях замедляется. Тем не менее я остыл. Я не склонен к хандре и самобичеванию. Просто действительно много всего накопилось. Нужно было это прожить, а также дать ответы на вопросы, которые постоянно крутились в подсознании.

Вообще говоря, не все так плохо, как кажется. Я по-прежнему умею гораздо больше, чем многие местные маги. Управление инфомагией до сих пор у меня есть, да и биокомп значительно вырос в своих способностях, частично компенсируя невозможность расчетов. Если сравнить меня сегодняшнего и меня, попавшего в эльфийскую священную рощу, то сейчас я гораздо круче. Выбраться из тюрьмы особого труда не составит. Только восстановлюсь немного. Умника тоже найдем – он из такого материала, который весьма проблематично уничтожить. Все равно найду, даже если поиск в сети биокомпом ничего не даст. По словам Умника, после модернизации моей информструктуры в священной роще мое тело почти не подвержено старению. Как минимум тысяча лет в запасе есть. Ну а залогиниться на серваке со временем тоже способ найду. Что касается друзей и знакомых, то обживусь, обрасту новыми, Карина вроде обещала устроить меня после побега. Да и со старыми можно связь наладить, не вечность же прошла. С возвращением на Землю, правда, неясно: возможно ли это вообще и сколько лет, десятков или сотен, на это понадобится. Но уж одно я знаю наверняка: точка фокуса научила меня осторожности. Если выпадет шанс, не помчусь сломя голову – проверю, не будет ли проблем с инфомагией, недаром ведь у нас на Земле нет магов. Ладно, хрен с ними, с дальними планами. Надо разобраться, как побыстрее восстановиться и дать отсюда деру.

Успокоившись и придя в себя, почувствовал, что меня кто-то трясет. С трудом открыв зажмуренные глаза, разжал зубы, облизал кровь с прокушенной губы и поспешил утихомирить Карину, которая пыталась криками и трясением привести меня в порядок. Наверное, уже успела подумать, что я какой-то припадочный псих. Ничего, думаю, сумею убедить ее в обратном.

– Никос, Ник, ты в порядке? – Выражение лица девушки было испуганным и взволнованным.

– Все в порядке, Карина, просто слабость накатила. – Я криво улыбнулся.

Эмоции ушли, я чувствовал опустошение и усталость. Похоже, следует отдохнуть. При мысли о том, чтобы снова забраться в кандалы и дать насосу откачивать из себя силы, меня слегка передернуло. Но что поделать, мне действительно нужен отдых, пока тело переваривает пищу и наращивает мышцы. Отключать плетение в лежанке я погожу – пусть тюремщики получают халявную магию, я же свою поберегу и накоплю. Проведенного сеанса лечения вполне достаточно. Пожалуй, подкину Карине магоэнергии и подсажу дракошу (благо создание и подсадка новых экземпляров дракончиков была одной из функций моего амулета), пускай он дальше приводит ее в порядок. А я буду лечить ее только периодически и при этом попытаюсь вытащить из ее головки лингвистическую информацию, самому учить языки как-то в лом.

Закончив с означенными делами, прикинул время следующего прихода Гоблина. Отметил, что у нас еще есть около пяти часов. Активировав сигналку в коридоре, я наклонил свою лежанку, как у Карины, и прилег отдохнуть, успев отпечатать в голове прекрасную и одновременно забавную картину: красивая голая девушка сидит почти в позе лотоса. Каноническому образу мешает корзина, которую обнимают длинные женские ноги. В одной руке у девушки колечко местной колбасы, от которого Карина откусывает с таким блаженством на лице, что я пожалел об отсутствии бадди-компа: такие моменты надо увековечивать. В другой – то ли кувшинчик с молоком, то ли бутылка с вином, лень различать…

Мои веки сомкнулись…

Толлеус

Необъятных размеров старик сидел с закрытыми глазами в потертом, но мягком кресле. Это кресло, дубовый стол да одинокий шкаф – вот и все убранство комнатки без окон, если, конечно, не считать наставленных друг на друга сундуков с разным барахлом. Со стороны могло показаться, что старик убаюкивал свой посох, словно малое дитя, и сам уснул. Однако тюремные стражники прекрасно знали, что если уж Толлеус Алициус Хабери Рей на своем месте, то он работает: быть может, проверяет заряд артефактов, быть может, настраивает систему безопасности. Штатный тюремный искусник поспать может и дома, он живет всего в квартале отсюда. Пускай это не по правилам, но старик частенько отлучался с рабочего места. Он отвечал за обслуживание амулетов и манонасосов. Если все работает нормально, безвылазно сидеть рядом с ними нет смысла. Стражников, конечно, мучает зависть: им-то приходится денно и нощно торчать в своей будке. Однако кто они такие, чтобы пенять искуснику, который работает здесь дольше, чем они живут на свете? Они это прекрасно понимают. Другой штатный искусник – тюремный целитель – тот всегда на посту. Не по необходимости, а по неопытности. Только-только из Академии, соображает еще туго.

Толлеус тем временем открыл глаза, закончив перебирать искусные нити, которые тугими пучками змеились по всей стене. Человеку несведущему может показаться, что комната пустая. А если здесь доведется оказаться искуснику, то в истинном зрении он сразу же увидит огромное количество управляющих концов, наполняющих помещение.

Система безопасности была в порядке: никто не тревожил защиту, никто не менял настройки. «Полдела сделано, теперь к манонасосам», – наметил себе путь старик и тяжело со вздохом поднялся. Центр управления маносбором по каким-то неведомым причинам располагался в другом месте. Похоже, эти два центра проектировали разные люди в разное время. Ведь тюрьма не всегда была таковой.

Настройщик медленно побрел полутемными коридорами, сгибаясь под тяжестью лет. Он не стал освещать себе путь, который давно выучил наизусть. Темнота не смущала его, а вот две лестницы, те, что впереди, по-настоящему пугали. Дома у Толлеуса сделан подъемник на второй этаж. Но в казенном заведении устанавливать искусные приспособления, да к тому же собственной разработки, не положено. Приходится каждый раз мучить старые больные ноги.

Открыв личной печатью невзрачную, но великолепно защищенную плетениями дверь, искусник вошел в святая святых тюрьмы. Система безопасности важна, но только в пределах стен охраняемого здания. Другое дело – мана. Это ресурс государственной важности. Само существование империи зависит от него.

Кроме настройщика, сюда, в эту комнату, больше никто не имел права входить. К сожалению, здесь не было удобного кресла – только крохотный табурет. На него-то старик и взгромоздился, отчего дерево заскрипело. Высоко на стене в специальном зажиме висел маленький светляк, в любое время дня и ночи он освещал комнатку тусклым светом. Этого достаточно, чтобы не споткнуться. А большего и не требуется. Тут не было такого количества плетений и искусных нитей, как в центре безопасности. Зато здесь хранились амулеты. Не те поделки, которых можно купить целый мешок в любой искусной лавке, а подлинные сокровища – найденные в раскопках древние артефакты архейской империи, той, что сгинула столетия назад. Их так просто не купишь. Каждый найденный экземпляр – собственность Кордоса, нашел – изволь сдать немедленно!

Всякий искусник хотел бы приобрести такой: по своим возможностям эти амулеты почти как посохи. В них можно хранить огромное количество заготовок плетений, причем не только хранить, но и тонко настраивать их работу. Там, где понадобится целый сундук простых амулетов, достаточно одного древнего, из раскопок. К тому же обычные амулеты еще нужно правильно соединить, что весьма непросто и далеко не каждому искуснику по силам. Все-таки древние были редкими искусниками, не чета нынешним… Старик вздохнул и зачем-то погладил себя по груди.

С манонасосами все было в порядке. Однако Толлеус прилежно проверил работу каждого: все по инструкции. Теперь полагалось скрупулезно проверить мощность потока исходящей маны от каждого пленника, сравнить ее с замерами прежних дней и с данными из усредненной таблицы, сделав предварительно поправку на возраст и состояние здоровья. В довершение всего нужно замерить суммарное количество того, что уходило за стены тюрьмы, и сравнить с прошлыми результатами. А потом еще придется провозиться до вечера с сумасшедшей круговертью цифр в голове, чтобы составить отчет для архива. Когда-то давно Толлеус так и делал. Однако годами наработанный опыт внес поправки в эту долгую и утомительную процедуру. Искусник сделал только финальный по списку замер. Правда, к делу он подошел со всем старанием, трижды последовательно проверив объем маны, произведенный тюрьмой за последние сутки.

– Вот и все! – с хитрым прищуром прошептал он в пустоту.

Действительно, новичков в последнее время не поступало, так что исследовать, по большому счету, некого. По словам искусного целителя, состояние здоровья всех заключенных без изменений. Теперь достаточно посмотреть записи вплоть до момента, когда численность узников менялась в последний раз. Результат будет за небольшими отличиями тот же. А значит, и все остальные замеры остались такие же. Была, конечно, малюсенькая вероятность, что кто-то из пленников буянил целый день и лежак высосал у него больше положенного, а другой в это же время ухитрился отключиться от своего насоса. Но с момента внедрения в повсеместную практику подобных заведений по сбору маны подобного еще не случалось. Вот если бы обнаружились отличия в итоговой цифре, тогда и проверять все нужно с чувством, с толком, с расстановкой. Но сейчас отклонения невелики, в пределах нормы. Значит, можно смело готовить архивный отчет, подставив туда выдуманные, но все-таки правильные цифры. Искусник тут же, не сходя с места, по памяти сформировал в маленьком амулете нужные значения. Готово, можно сдавать! Вот только осталось еще одно дельце: сегодня пришло время собирать урожай.

Примерно раз в месяц шарик размером с ноготь, похожий на диковинную ягодку, и в самом деле «созревал», а точнее, наполнялся маной. О «спелости» плода наглядно свидетельствовал его цвет. Чем светлее, тем лучше. Толлеус, выкинув из головы скучные цифры, снял маскирующее плетение и тут же увидел небесно-голубой манокристалл. Сейчас он был заботливо подключен к одному из каналов, что соединяют ложа узников с основным потоком. М-да, раньше все-таки цвет получался белее. Уже второй кристалл не наполнен. Похоже, в самом деле начался необратимый процесс, и человек совсем скоро заснет по-настоящему вечным сном. Ох, не хотелось бы. Это будет ужасной, невосполнимой потерей… Странно, что Касандрос, тюремный целитель, ничего не замечает. Или он тоже не в полной мере выполняет свои обязанности, делая анализ аур заключенных через раз? Зелен он еще для этого, опыта никакого. Кроме того, болезнь может случиться с каждым в любой момент – тут недогляд непозволителен! Месяц назад Толлеус уже пытался мягко поговорить с ним об этом, но парень попался упертый. Стоит на своем: с заключенными все в порядке, и точка!

Как бы там ни было, причин задерживаться не было. Можно подождать недельку, пока манокристалл наполнится доверху, но особой необходимости в этом нет. Сноровисто отсоединив шарик, искусник с задумчивостью покатал его между пальцев, любуясь им, словно бриллиантом. Потом, словно очнувшись, старик пошарил в кармане и выудил точно такой же кристалл, но иссиня-черный, и тут же установил на освободившееся место.

Теперь, когда дела сделаны, можно спокойно отправляться на все четыре стороны. Закрыв за собой дверь и тщательно запечатав ее, искусник тяжело вздохнул, покачав головой, и отправился в обратный путь.

Ник

И все же времени на нормальную подготовку побега не хватило. Выпало всего три дня. Причем я опять накосячил и подверг риску наше мероприятие. Нам просто повезло, что Гоблин не обратил внимания на то, что волосы Карины изменились. Все-таки что-то не так с моей головой, раз я допускаю подобные ляпы.

Определенное беспокойство доставил и запах еды. Один из арестантов очнулся и начал орать во всю глотку долго и протяжно: «Колбаса!» Вернее, орал он абракадабру, но Карина мне перевела. Дурдом, честное слово. Вот скажите на милость, зачем звать еду, точно любимую женщину? Короче, ему я тоже отключил чувства, чтобы не раскачивать его нежную психику.

В следующие дни я еще несколько раз проводил операции над Кариной, выбирался на склад с припасами, но далеко не отлучался – и без того по грани ходим. В любой момент кто-нибудь мог случайно налететь на меня в коридоре или вычислить по мелким событиям: кого-то задел, где-то подправил плетение, где-то недосчитались продуктов, да мало ли что еще. Шастая по тюрьме, я менял настройки замков, разрешая себе доступ, по мере сил внедрял плетения-мины в стены и пол. Будь у меня время и желание, можно было переделать тюрьму так, что, когда маги очухаются и запахнет жареным, она бы превратилась в мощную крепость под полным моим контролем.

С изучением языков, как ни странно, дела двигались. Я сказал «языков», потому что не мог из всех поступающих данных, в которые втиснулись знания Карины, вычленить какой-то один. Во время лечебных сеансов поток в виде слабо улавливаемых образов, какого-то шума и ощущений тонкой струйкой тек мне в голову. Получалось то, что надо. Но это я понял далеко не сразу, только когда попросил Карину что-нибудь сказать на ее родном языке. Я точно понял лишь одно слово. Но смысл сказанного оставил у меня «послевкусие» – ощущение понимания. Некий смутный мыслеобраз, так что я не сразу смог его оформить на своем языке. Однако я воодушевился и попросил ее почаще говорить на всех языках, какие она знает. Сказал, что у меня своя методика обучения, и Карина, явно сомневаясь в моих умственных способностях, согласилась.

Теперь в камере, после неизменных трансов, во время которых девушка внутренне исследовала себя, часто звучал ее голос. При погружениях Карина контролировала процессы, которые вызывал в ее организме дракоша. Что она про него подумала, я не знаю. Она не спрашивала, и только редкие всплески удивления (они словно фейерверки вспыхивали в ее ауре – и это в трансе!) выдавали отношение девушки к происходящему. Чувствую, мне еще придется долго отвечать на ее вопросы о происхождении видов. Сама она почему-то пока не магичила. И хотя мне было очень интересно посмотреть на местные методы создания плетений, пока я к ней не лез – пусть приходит в норму.

По настоятельной просьбе Карины я осмотрел Гарцо. Он был в явно худшем состоянии, чем девушка до того, как я стал с ней работать. Главная проблема – парень был без сознания, а экспресс-методы восстановления организма требуют осознанной помощи со стороны пациента. Тут ведь надо весь организм вытягивать, а не просто заживить рану или накачать мускулы. Можно было бы подсадить к нему дракошу, но я решил ограничиться лечебными симбионтами. Глянем на реакцию организма, а уж по результатам выберем методику лечения. К остальным узникам я настолько привык, что просто не замечал их, как не замечаешь мебель в комнате, в которой живешь не один день.

Тем временем появились результаты сканирования инфосети биокомпом. Умника он, к моему глубочайшему разочарованию, не нашел. Однако, подумав, я вспомнил, что биокомп обнаружил только тех, кто активно работает с инфосетью, так сказать, находится в онлайне. Присутствовали и виденные мною ранее отметки каких-то мощных артефактов. Проскакивали, не локализуясь, точечные всплески и непонятные возмущения. А еще меня успокаивало присутствие сигнала от второй части браслета Умника, который остался в корабле на территории эльфов. Хотя интенсивность обмена данными была многократно ниже, чем при… хм, не хочется говорить «при еще живом Умнике»… А скажем так: когда Умник был при мне и в полном здравии! Вот. Конечно, это могло означать, что с ним что-то не в порядке. Но, вероятнее всего, у него просто нет поводов выходить в сеть. Хотя не удивлюсь, если он умело шифруется, прячет, так сказать, айпишник. Эта аналогия с Интернетом моего мира в некоторой степени успокаивала, но, честно говоря, меня периодически накрывала шиза. Ярость. Мне казалось, что от меня оторвали кусок моей сущности. И далеко не самый худший. Слишком я сроднился с Умником.

Так как Карина надолго уходила в себя, у меня образовалось много свободного времени. И тут я вспомнил про скелетика, которого притащил из своего первого похода за едой. Я выволок его из угла и поставил перед собой, удерживая силовыми нитями. Симпатичный… Прицепив нити к его голове, рукам и ногам, поиграл, как в детстве с игрушкой… Хм… Может, из меня детство поперло? Или так влияет отсутствие Умника? А забавно: танцующий с легким перестуком костяшек скелет. Простого зрителя вполне способен испугать. Жаль, нет здесь некромантии как класса! Вот было бы прикольно разобраться в ней и сделать себе такого красавца-слугу! Хорошая мысль, но если подумать, то при чем тут некромантия? Обычный… ну пусть необычный, но механизм с неким конечным количеством степеней свободы плюс компьютер, что управляет всем этим безобразием. Эх, мне бы мой субноут, а уж оптимизировать алгоритм управления под такой скелетик – раз плюнуть. Дома у меня была игрушка – робот, управляемый своим компьютером. Я как-то подключил его к субноуту, чтобы научить акробатическим трюкам (до этого он мог только танцевать и немножко общаться). Кажется, я не стер тогда программку. Ха, а ведь у меня есть искусственный интеллект! Тот же Драко! Чем не модуль управления? И даже интереснее так попробовать…

Для развлечения и гимнастики ума (без бадди-компа, но с биозаменителем) я решил убить время, играя с модулем искина. Для начала запустил процесс укрепления костей, чтобы скелет в ходе «игр» не порушился. Пока шел этот медленный процесс, по памяти (повезло, что смотрел в свое время анатомический справочник человека, а биокомп усилил мои воспоминания) создал из силовых линий мышцы и связки. Вернее, одну мышцу и одну связку, которые размножил копированием, меняя только пропорции. Управление подключил к копии Драко и все это прикрутил к небольшому насосу магии, чтобы плетения не рассеялись. Поставил тактильные датчики, датчик голода, чтобы знать, когда следует подключать насос, и соответственно из костей сделал накопители. Плохонькие получились, материал все-таки не тот, но на несколько дней без подпитки должно хватать. Зрение – самого дракоши, он на разных энергетических уровнях может воспринимать окружающую действительность. Вследствие того что эмоциональная матрица хранится не в виде конкретного плетения, а как сложная комбинация состояний управляющих модулей, после копирования она сразу начинает активно меняться: подстраивается под новый объект и ее развитие продолжается самостоятельно. Через какое-то время новое существо уже мало напоминает своего родителя. Ну да ладно, речь не об этом. Главное, что с анатомией мой Драко знаком, а значит, и его потомок тоже. Осталось только попытаться его настроить, то есть научить управлять телом…

– Что это ты делаешь? – отвлек меня голос удивленной Карины.

Глядя на слабо шевелящуюся кучу костей, я с грустью в голосе ответил:

– Это мой… хм… костяной слуга. Его зовут Скалл. Только вот он совсем не хочет ходить. Да и стоять он почему-то тоже не желает…

Куча снова зашевелилась, вертикально вверх поднялась нога, рука указывала куда-то в сторону двери, голова дергалась и все время норовила упасть (искин Скалла я поместил именно в голову, хотя для энергетического создания это не имело особого значения). Я не сразу понял, что на грани своего восприятия чувствую его эмоции. Возможно, их усиливал Драко, не знаю. Но спустя некоторое время уже четко улавливал недоумение, которое излучал его потомок. Вмешиваться я не хотел – у Скалла достаточно данных для выполнения поставленной задачи, а мне интересно посмотреть, на что способен заложенный авторами алгоритм адаптации управления в реальных условиях. Раньше как-то не доводилось: все же изучать его работу внутри элементаля слишком сложно. Поэтому я оставил Скалла в покое, только отодвинул в угол и на время визитов Гоблина накрывал куполом невидимости.

– Самоуправляемый голем – не такая уж тривиальная задача, – улыбнулась Карина.

– Ты когда-нибудь делала подобное?

– Нет, – помотала она головой и устало вытянулась на ложе.

Мой взгляд невольно задержался на изящно перекрещенных ногах Карины, но я тут же отвернулся. Я предложил ей надевать платье, когда нет необходимости шифроваться, но она, немного подумав, отказалась. Сказала, что тогда получится, будто она раздевается специально для Гоблина. Женская логика, однако. Я же, как только надсмотрщик уходил, тут же натягивал брюки. Карина тем временем продолжила:

– Разумеется, на занятиях я заставляла ходить кукол, но только под прямым управлением. Вообще-то у нас этот раздел чародейства довольно широко распространен и даже ежегодно устраиваются соревнования големов. – Карина прикрыла веки и улыбнулась, будто вспомнив что-то. – Красивое зрелище, скажу я…

– Но?

– Но там требуются специфические тренировки, которые отбирают много времени, и на остальное его остается мало. Вот я и не стала углубляться.

Было бы весьма любопытно посмотреть на подобные создания. Это ведь не такая простая задача. Ладно я – у меня в руках и перед глазами были элементали. С разогнавшимся сознанием, да еще находясь в инфосети, я могу удержать в памяти их структуру, а главное, понять принцип действия и как-то менять. А местные чародеи? Я только покачал головой.

– А где… – начал я и тут же умолк. Что-то в окружающем пространстве меня насторожило. Я переключился на магозрение и увидел интересную картину магической энергии вокруг нас. Если раньше она выглядела как разноцветный туман разной интенсивности, но в целом была статичной, то сейчас она пришла в движение. Началось какое-то шевеление. Кроме того, энергетические каналы, что вытягивали магию из узников, привлекали взгляд усилившейся яркостью. Мы с Кариной в данный момент были отключены от системы, так что ничего не почувствовали. Но ауры узников заметно поблекли. Думаю, если так будет продолжаться, бедолагам придется несладко. Я сделал девушке знак рукой:

– Чувствуешь?

Карина огляделась и вдруг спрыгнула с лежанки.

– Что случилось? – Она удивленно посмотрела на меня.

Я резко сорвался с места, кинул ей платье, проверил свои сигналки и подскочил к окну, стараясь не высовываться:

– Собирайся. Что бы ни случилось, это может нам помешать. Возможно, обнаружили, что не всё в порядке, и стали откачивать из нас ману. Хуже, если узнали про нас. Если нет, если случилось иное, все равно это самый лучший момент, чтобы убежать в суматохе. Жаль, что подготовиться не успели.

Я говорил тихо, проверяя обстановку во дворе. Не удержался – оглянулся. Вот стервочка! Одевается, как на показе: все делает не торопясь, с чисто женским кокетством, там ножку отставит, там бедро или грудь выпятит, чувствует, что я смотрю. Женщины! Даже в таком положении не могут отказать себе в удовольствии пофлиртовать. И ведь я совершенно не чувствую ее внимания к себе как к мужчине! Или нюх потерял?

Я тряхнул головой, чтобы прийти в себя, и зачем-то накинул на груду костей на полу и на корзину с припасами полог невидимости – как будто они могли нас выдать спешащей сюда охране скорее, чем пустые лежанки. Кроме одежды, другим имуществом, которое можно было бы взять с собой, мы еще не разжились. Жаль, нет никакого оружия. Молот Гоблина не в счет – кувалдой не повоюешь.

Чародейка наконец оделась, и я снова оглядел двор. Там было тихо. Из-за приоткрытой двери будки (давеча я заметил там охранника) торчал мелко подрагивающий сапог. Что тут происходит? Впрочем, маленькие ворота в стене были закрыты. С другой стороны здания что-то хлопнуло. Я перебежал комнату, по пути задев несколько лежанок. Тоже тихо. Никого не видно. Вдруг я заметил, как в нескольких местах каменного покрытия двора зашевелились камни. Спустя какое-то время они подпрыгнули и отлетели вбок, а следом за ними закачались другие. Процесс набирал обороты. К зданию потянулись дорожки выломанной брусчатки.

Опомнившись, я переключился на магическое зрение, про которое успел позабыть, и увидел нечто неожиданное. Под мостовой шевелились какие-то структуры, активно воздействуя на окружающий их камень и прогрызаясь вперед, к стенам тюрьмы. Путь им преграждала сложная сеть. Она была заглублена по меньшей мере на несколько десятков метров – именно на столько хватало разрешающей способности моего магозрения. Кроме того, она поднималась вертикально вверх и замыкалась вокруг здания. Я расстроенно сплюнул. Явно кто-то напал на тюрьму. Зачем? Может, тут еще есть какие-то комнаты или люди, важные для нападающих? Жаль, что я не провел полную разведку.

Тем временем неизвестные создания, несмотря на защитную сеть, рвались вперед. Они гибли от пассивного сопротивления сети, но все-таки разрушали ее. На смену павшим приходили новые и продолжали работу почивших собратьев. И тут землю просто вспахали мощные электрические разряды. Словно молнии, пущенные откуда-то с верха здания, они прошли частым гребнем от основания тюрьмы к внешней ограде. Эти молнии довершили разрушение. Грохот от взрывающихся камней стоял страшенный! А еще они перебили всех магических зубастиков, а может, задели и мага, их создавшего. Людей я пока так и не увидел. Хотя по некоторым слабо уловимым аномалиям распределения энергетических потоков во дворе, в том числе и магических, что-то такое прослеживалось у самого забора.

– Аттра мутано! – вдруг раздался сзади мощный рев.

Я досадливо поморщился. Увлеченный зрелищем снаружи, я не обратил внимания на сигналку, сработавшую в коридоре. Обернулся и увидел Гоблина. Он стоял в дверях, облаченный в кирасу, покрытую ржавчиной, и держал в руках здоровый дрын, который при ближайшем рассмотрении оказался боевым молотом. По лицу тюремщика стекал пот, глаза яростно вращались, он что-то еще кричал, веером выплевывая слюни. Даже отсюда я заметил, как у него в белках глаз полопались кровеносные сосуды. И моя «глушилка» эмоций, установленная на входе, не справилась. Что его так напугало?

Карина в ужасе прижалась к стене и усиленно пыталась магичить. Мне, конечно, было бы интересно посмотреть, что у нее получится, но время вышло, да и у нее не хватало энергии в ауре. Я подскочил к девушке и резко отдернул от стены – там уже почти активировалась ловушка, спрятанная внутри. Мое движение разъярило Гоблина, и, подняв молот над головой, он кинулся на нас.

– Дурак, – буркнул я и двинул рукой.

Резким толчком надзирателя отбросило и с размаху пришлепнуло к стене. Тут же вокруг него сформировалось несколько сотен моих силовых нитей. Они окутали его, словно личинку шелкопряда, а своими концами вплавились в камень. Очень удачно – или, скорее, неудачно для него – ударная часть молота резко притянулась нитями к его лицу и, сломав нос и зубы, намертво закупорила рот. По подбородку побежала кровавая пена. Я не церемонился, и, если бы молот не защитил его шею от нитей, горе-тюремщик как пить дать задохнулся бы.

Карина же, увидев Гоблина в таком беспомощном состоянии, не преисполнилась жалости и сострадания, а почему-то с разбегу и в лучших традициях уличной драки зарядила тому ногой по яйцам, при этом приговаривая:

– Вот тебе за то, что лапал меня! А вот это за то, что вообще посмел пускать слюни на меня, скотина! – И она еще раз двинула уже обеспамятевшему тюремщику по тому же месту.

– Все, пора двигать отсюда! – пребывая в некотором шоке от ее действий, бросил я и побежал к дверям. Почувствовав кого-то снаружи, с разгону ударил в верхнюю часть пяткой, пустив впереди нее гравитационный импульс. Как-то само собой получилось. Это Драко снова порадовал меня, на ходу улавливая мои желания и синхронизируясь с моими действиями. Дверь вырвала верхнюю петлю, со скрежетом скрутила нижнюю и провернулась сверху вниз, мощно кого-то придавив. Хм… не ожидал такого эффекта, надеюсь, человек остался жив. За мной выскочила бледная Карина. Я не стал поднимать дверь, чтобы глянуть, кому там не повезло. Только кивнул девушке и легким шагом, готовый отпрыгнуть в любую сторону, а при необходимости даже вверх, отправился к выходу. Уходить я решил через вторые небольшие ворота, рядом с которыми лежал мертвый или оглушенный стражник.

Вдруг сзади меня раздался вскрик:

– Гарцо! А как же он?

Я медленно развернулся. Карина стояла, судорожно сжимая кулаки.

– Прости, но сейчас мы никак не сможем его вытащить. Видишь, как все неожиданно получилось. Боюсь, если мы его возьмем, то просто угробим по пути – на тюрьму явно напали, всякое может случиться. Да и в дороге – как заботиться о нем, когда у нас нет ни плана спасения, ни денег, вообще ничего? Кроме того, нас, вероятно, будут искать. Утешься тем, что мы знаем, где он находится, и, если выберемся, у нас будет реальный шанс хорошо подготовиться к его вызволению.

Карина неохотно кивнула, и я с облегчением выдохнул. Обошлось без истерики, не надо терять время, что-то доказывая и успокаивая девушку. Я развернулся и двинулся дальше. Уже ступив в колодец с лестницей, что вела вниз, резко остановился и хлопнул себя по лбу.

– Что? – тяжело дыша от переживаний и нагрузки, выдохнула Карина.

– Я дурак, – повинился я. – Можно ведь было через окно спуститься… Идиот! Хотя там тоже защита стоит, – бормотал я, – удаленную-то активацию я отключил, но локальную – нет. Время все равно потеряем. И раз Гоблин появился, туда и маги могут наведаться. Хм…

– Вернемся?

Я прислушался, прыгнул на уровень инфозрения и заметил активные перемещения людей на нашем этаже. Ниже вроде, наоборот, пока тихо, хотя видимость хуже. Если сверху маги – лучше держаться от них подальше. Какие-то они неправильные: вон какими сложными структурами кидаются, камень жрут – что семечки щелкают.

Так, немного времени есть. Я развернулся к Карине:

– Иди сюда. И без вопросов, пожалуйста. Времени у нас мало.

Я взял ее за руки, прижался всем телом к ней, лоб в лоб, чтобы максимально увеличить площадь соприкосновения наших аур, и закрыл глаза. За минуту мне удалось накачать ауру девушки магией по самую макушку. От такого экспресс-метода она поплыла и осела. Я подхватил ее и выругался про себя: переоценил ее состояние.

Пока я занимался таким богоугодным делом – приводил магессу, пострадавшую от «переедания» энергии, в нормальное состояние, – ситуация изменилась. Сиреной взвыла интуиция, краем глаза я зацепил взлетающие вверх по лестнице почти невидимые фигуры: так, легкое колыхание воздуха. За долю секунды врубил все варианты зрения и на инфомагическом уровне увидел три человеческие информструктуры, которые неслись вверх, а на магическом – сложное плетение вокруг каждой. Поставив защитный полог, успел отклонить то, что летело в меня, – не то стрелы, не то ножи. Удивило, что один нож сумел-таки пробить защиту, хотя потерял импульс и упал к моим ногам. Это меня разозлило, и вокруг первого нападающего, которого я так и не увидел в лицо, сформировался мой фирменный кокон. За доли секунды он сжался до размеров большого шара, заполненного чем-то красным. «Даже пискнуть не успел», – удовлетворенно подумал я. Шар покатился вниз по ступенькам, и я провожал его глазами, не обращая внимания на легкую тошноту, возникшую от такого зрелища.

Тут в меня полетела магическая хрень, структурно очень сложная. На физическом плане она разорвала тишину жутким визгом, от которого я чуть не оглох. В такой ситуации я долго думать не стал и активировал свои плетения в стене, спрятанные там на всякий случай во время моих прежних блужданий по тюрьме. Кусок каменной стены метра три высотой просто вынесло внутрь, засыпав нападающих большими квадратными булыжниками килограммов под сотню каждый. А эта хрень, что летела в меня, дернулась в сторону и влипла в камни рядом с нами, где и успокоилась. Управление потеряла? Цель?

Вот только одно я не учел – коэффициент прочности стены. Да и откуда бы? Верхняя часть стала проседать. Видимо, где-то снесло несущую опору. С потолка посыпались камни, иногда ощутимо стукая по защитному куполу. Еще раз глянув инфомагическим зрением на наш этаж, понял, что возвращаться по нему нельзя – много народу.

Тогда я покрепче обнял Карину левой рукой (слава богу, она непроизвольно обхватила меня за шею, а то не знаю, удержал бы или нет), правую руку мягко обволокла защитная оболочка, к которой я крепил свои нити. Немного подумав и оценив вес девушки, включил симбионтов. Они тут же создали такое же покрытие по всему моему телу, кроме головы, – так надежней, да и руки не оторвутся. Немного поводил плечами: вроде нормально. Вздохнув, выбросил нить к камню, что выступал из стены за завалом. Подергал – тот вывалился из кладки. Следующий камень – и снова неудача. Третий (сзади слышу топот ног по нашему коридору) – зацепился! Я оттолкнулся от площадки и мягко спланировал через центр колодца к самой двери. Чуть не споткнулся о красный шар, который по странной прихоти закона гравитации скатился туда же. Носком ноги столкнул его в колодец: все-таки неприятное зрелище. Особенно сильно ударил по нервам белоснежный обломок кости, прижавшийся к внутренней прозрачной поверхности. И кажется, вовремя я убрал шар: стоило ему упасть в провал, как раздался хлопок – плетение исчерпало свою энергию и вниз понеслось месиво, которое когда-то было человеком. Ух! А вообще долго продержался купол без подпитки: многовато я вбухал в него энергии…

Очнулась Карина. Огляделась и вскрикнула. Проследив за ее взглядом, я оттолкнул девушку поближе к двери, закрыл собой и полностью развернулся: груда камней, которой, по-видимому, завалило обидчиков, шевелилась. Оттуда явно кто-то пытался выбраться. Сверху открылась дверь, кто-то что-то прокричал. Со стены и кое-где с потолка продолжали падать камни.

Я тотчас развернулся, просканировал коридор за спиной. Один человек. Нет, уже три, четыре. Да сколько же вас там?! Двое явно собрались ворваться внутрь, очевидно привлеченные шумом разрушений. Я потянул Карину в сторону, где заметить нас было труднее всего, и накинул мощный полог невидимости. Какая-никакая, но защита от невнимательных глаз, не обремененных магией. Дверь резко распахнулась, внутрь влетел еле заметный вихрь из двух фигур. На мгновение они замерли, оценивая ситуацию, почти полностью пропав из виду, я даже прикрыл рот Карине – одна из теней остановилась прямо перед нами. Прятавшийся под ней человек стоял буквально в паре шагов, но никак не отозвался на наше присутствие.

В это время завал из камней разлетелся в стороны. Оттуда появились еще два персонажа – уже без невидимости. И я наконец-то рассмотрел своих противников. Затянутые с ног до головы в черную одежду, утолщенную в районе суставов и груди. У одного странный шлем на голове, круглый, полностью закрывающий лицо. Чем-то он мне напомнил мотоциклетный, хоть совпадала только форма. Второй – с открытым лицом, но с явно заметной в магическом зрении сложной защитой. Более сложной, чем у того, со шлемом. Скорее всего, это маг.

Откуда-то сверху в них полетели арбалетные болты, особого вреда, правда, не причинившие. Один болт успел чиркнуть по шлему первого воина, другой воткнулся ему в утолщение на груди. А вот второго, предположительно чародея, стрелы не достали вообще. Того, со шлемом, почти сразу окутала легкая дымка – какой-то вариант защитного полога. Этот полог отклонил остальные летящие подарки. В этот же момент две другие фигуры – прибывшая из нашего коридора подмога – рванули по заваленной лестнице, а сверху полетели какие-то предметы – как я понял, боевые амулеты типа гранат. От их «взрывов», то есть после активации, во все стороны ударили извивающиеся нити плетений с агрессивными утолщениями на концах. Забавная придумка! Эти оконечности нитей, попав в область действия магии противника, присосались к их защите и за пару секунд проели ее – дымка вокруг воинов пропала.

Но верхние не успели воспользоваться своим преимуществом. Уже четверка (с присоединившейся подмогой) нападающих нанесла ответный удар. Один из недобитков (который без шлема) вытянул руку вперед, и с нее сорвалось мутное облачко, за секунду обернувшееся той же тварью, что атаковала меня: наверх отправился очередной подарок, яростно визжащий чуть ли не в ультразвуке. Другие тоже направили свои руки вверх – и из широких браслетов воинов с полусекундной задержкой стали вылетать маленькие круглые энергетические сгустки, на ходу разворачивающиеся и увеличивающиеся от размеров теннисного мячика до большого кулака. Нападающие двинулись вверх. Сверху донесся крик боли, прозвучала какая-то команда, вниз снова полетели арбалетные болты и амулеты, но я уже опомнился и, здраво решив, что нам тут делать нечего, начал сканировать пространство за стеной, прилегающей к двери.

Там, метрах в пяти справа и слева от входа, стояли два человека. Видимо, контролировали подходы. За пару секунд я придумал план. Сказал несколько слов Карине, оставил ее прикрытой пологом невидимости и приступил к реализации. Дверь была открыта, что облегчило мне выполнение задуманного. Отступив к колодцу на пару шагов, я рыбкой бросил себя в проем, не забыв про невидимость. Уже на той стороне, пока я пребывал в полете, в каменный потолок ввинтился десяток силовых линий. Они затвердели концами внутри камня и затем резво подняли меня.

И тут я облажался по полной программе. Нет, этих двоих я свалил плетениями, приготовленными заранее. Поражающим эффектом этих самонаводящихся плетений было взбаламучивание ауры (как результат – потеря сознания и неприятные последствия в виде болезней). А облажался я в том, что не заметил парочку деятелей, находившихся дальше по коридору. Не знаю, что за чудо-шлемы были у них, но мой полог невидимости оказался бесполезен. Возможно, они смогли увидеть не меня самого, а ощутили движение, звук, запах, ауру… Вот блин! Ауру – вполне… Я ее не спрятал, идиот! Хотя… почему «скрыт» не сработал? Каков же принцип действия их шлемов?

Перед тем как вырубиться, стоящий справа начал стрелять из уже знакомых мне браслетов. В эту же секунду я вознесся под потолок. Увидев, что их товарищи свалились, дальние просто закидали меня своими «пулями». Наверное, чуть не весь боезапас выпустили, гады. Честно говоря, я просто растерялся, а может, не успел… Надо было сразу распараллелить сознание и ускориться, но я помнил, как это повлияло на меня тогда, в камере, и не решился. А теперь расплатился за это – не успел среагировать. На мою симбионтную физическую защиту комочки плетений не обратили никакого внимания. Большинство просто поглотились моей аурой, несколько я разорвал на подлете, но парочка все же успела активироваться и резко выдать модулированный импульс внутри ауры. Я тут же обмяк, бег мыслей замедлился, в голове что-то зашептало: «Спать… спать…» Полог невидимости, кажется, пропал. Стрелять в меня перестали, но продолжали удерживать на прицеле. Я сопротивлялся изо всех сил, но мысли путались – никак не мог понять, что делать. Все силы уходили только на то, чтобы не дать закрыться глазам.

Сквозь открытую дверь я увидел Карину. Она с испугом глядела на меня и судорожно сжимала кулаки. Почему-то полог невидимости, который я накинул на нее, перестал действовать. Или она его сняла? Как текло время? Вроде не прошло и пары секунд, а по ощущениям я висел долго-долго. Тем не менее магическое зрение продолжало работать. Я заметил, как от Карины отлетело несколько бесформенных сгустков, которые тут же слиплись в объемную звезду с пульсирующими отростками. Эта звезда влетела в коридор, повисела секунду и неожиданно устремилась к одному из стоящих противников. Тот, кажется, даже успел среагировать на угрозу. Он дернулся, но то ли его защита не была предназначена для такого вида атаки, то ли еще что, однако звезда без особых проблем впиталась в него.

Карина закрыла глаза и стала подергивать руками, ногами, всем телом. Повторяя эти движения, но уже не подергиваясь, а полноценно, инфицированный магией противник поднял руку и направил ее на своего напарника. Тот, занятый изучением моей висящей под потолком тушки, ничего не заметил, за что и поплатился. Несколько усыпляющих сгустков просочились через его защиту (защита от своего оружия была, похоже, не шибко сильная), и он кулем свалился на пол. После этого тот, кто стрелял, опустил руку и с разбегу бросился на стену, целясь головой. Сознание он не потерял: видимо, шлем хороший достался, а Карина не догадалась его снять. А может, ей очень тяжело – вон как губу закусила и по лицу ручьи пота текут. Лишь с пятой попытки управляемый Кариной человек смог хорошо приложиться головой об стену и потерял сознание. Вместе с Кариной – она мягко осела на пол.

И только тут я смог осознать мысль, которая с начала нападения все стучалась и стучалась, пытаясь проникнуть через заслон моего неадекватного состояния. «Внешнее ментальное воздействие первого уровня. Воспрепятствовать?» Это биокомп прорвался. «Да! Да!» – сумел мысленно выкрикнуть я. Буквально сразу сонливость пропала, а с моих мозгов убрали давящую тяжесть. Я облегченно вздохнул. Так и окочуриться можно! Вот гад биокомп! Нет чтобы сразу поднять защиту! Хотя, с другой стороны, может, у него такие настройки по умолчанию. Однозначно надо с ним «по-дружески» поговорить, чтобы не спрашивал о подобных вещах, а сразу действовал. Позже, проанализировав ситуацию, я вспомнил, что за мою ментальную защиту отвечал Умник. Соответственно для биокомпа на данный момент это не было первоочередной задачей. И я чуть не пролетел. Умник вроде говорил, что встроил в мою ауру фильтр-защиту от ментального воздействия, то есть «скрыт» на меня не действует. Но, возможно, большое количество «выстрелов» перегрузило эту схему… А полог невидимости воинов на лестнице, кажется, имел чисто магические корни, без ментала.

Я спустился с небес на землю и подбежал к Карине. Экспресс-диагностика показала истощение психических сил и потерю сознания. Ее дракончик уже принялся за приведение организма девушки в порядок.

Как-то все неудачно и криво выходит с побегом. Надо побыстрее валить отсюда, пока не прискакали сородичи этих терминаторов. Неплохо они устроились. Маг среди них явно был только один – там, на лестнице, – но воины магически тоже хорошо экипированы… Жаль, их одежда мне не подходит: какие-то они мелкие. Однако шлем с одного из поверженных противников я снял, чтобы потом разобраться. Также прибрал к рукам браслет-автомат и достаточно неплохой меч, удобный для работы в помещениях: недлинный и прямой, больше смахивающий на тесак, но для сельской местности сгодится. Надев пояс с мечом, прикрутил к нему и нож. Тот, что пробил мою защиту. К шлему привязал веревку и перебросил через плечо. Водружать незнакомый амулет на голову я не собирался – ищите дураков в другом месте!

Подхватив Карину на руки, прикрылся мощным защитным пологом и активировал все свои плетения-закладки, в том числе и иллюзии. Больше играть в солдатиков я не собираюсь. Хороший такой «бабах» бросил меня на пол, а рухнувшая сверху девушка выбила из моих легких весь воздух. По всему периметру здания каменные стенные блоки стали вылетать наружу. В основном я закладывал плетения во внешние стены с действием наружу и старался сделать так, чтобы здание не порушилось, но попробуй рассчитай точно! Еще в колодце с лестницей поставил на этажи. Вроде получилось, хотя кто знает? По защитному пологу зацокали камни, что вывалились из потолка. Надеюсь, такое развитие событий удивит всех заинтересованных лиц и о нас пока забудут. Выглянув в ближайший пролом в стене, с радостью отметил, что он выходит как раз на задний двор. Тремя ударами ноги, усиленными гравитационным воздействием, я выломал мешающие камни и аккуратно выбрался наружу, предварительно для удобства перекинув девушку через плечо.

Тю! Это что еще за явление? Метрах в пятнадцати от меня буквально материализовался пяток фигур в уже знакомой амуниции. Ай-яй-яй! Как же это я так? Вот что значит привычка к комфорту! Раньше Умник постоянно сканировал окружающую обстановку, и теперь я все время забываю делать это самостоятельно. Мой полог невидимости на них не подействовал – у них что-то в шлемы встроено, – да еще и далековато стоят. Засада, однако!

Пятеро, не приближаясь, взяли меня в полукруг, перекрыв пути возможного бегства. Двое направили в мою сторону свои пукалки, двое других держали обычные арбалеты (а обычные ли?), а последний внимательно смотрел на какую-то пластинку, с внешней стороны к которой был прикреплен расширяющийся раструб. Этот раструб, направленный на нас с Кариной, сильно меня нервировал. Оружие? Что делать? Всех сразу откинуть гравиимпульсом не получится. Кто быстрее? Я со своей атакой и ношей на плечах – или пятеро воинов с магической поддержкой в виде амулетов, в полной готовности к возможному нападению?

– Ит хе, – кивнув самому себе, произнес главный из этой пятерки и засунул свой прибор назад в рюкзачок. Тут его взгляд уцепился за шлем, висящий на веревке у меня на плече. Глаза его сузились. – Путе де гер пор ля дон, – приказал он мне. Остальные приподняли свое оружие, изготовившись, если понадобится, стрелять.

Смысл сказанного я смутно понял. Кажется, он приказывал положить девушку на землю. Почему они сразу не стали стрелять? Хрен знает. Может, слегка мерцающий защитный купол их насторожил. Только и я времени даром не терял. Пока тот проводил какие-то замеры, я решился вогнать себя в ускоренный режим работы мозга и на пределе сил стал излучать призыв. И у меня получилось! Ей-богу, когда выберусь, этот элементаль воздуха, откликнувшийся на мой зов, получит вместо номера настоящее имя! И когда наступил момент «икс», в ответ на приказ офицера я радостно оскалился. Но действовать противника заставил не мой оскал, а простое движение – я поправил свою ношу на плече, невольно погладив Карину по попке. Почему-то это не понравилось главарю, и он резко отдал команду:

– Интре фойр!

И никто не обратил внимания на небольшие вихри поднявшегося ветерка, обозначавшие присутствие воздушного элементаля. Арбалетные стрелы все-таки успели покинуть свое ложе, но мне в ускоренном восприятии они казались медленными-медленными. Неожиданно для окружающих стрелы повели себя совсем не так, как полагается бездушному оружию: немного пролетев по прямой, они ушли вверх и по окружности вернулись туда, откуда их выпустили. Правда, не в арбалеты, а всего лишь пробив плечи стрелков. Руки с направленными на меня браслетами-автоматами двух других воинов тоже повели себя весьма обескураживающе: дернувшись в стороны, попытались принять неестественное для человеческого тела положение. Как ни странно, это вполне удалось. И даже без особого труда – если, конечно, не учитывать сломанные локтевые суставы. Главный из пятерки почти успел среагировать – он выхватил что-то из-за пояса, но неожиданно его ноги оторвались от земли. Побив все известные рекорды прыжков в длину и высоту, мужик улетел далеко за пределы внешней ограды тюрьмы.

Чувствуя, что мои силы на исходе, я бросился к выходу, мельком глянув на ограду и отрицательно покачав головой. К тому же биокомп вдруг оборвал связь с элементалем, а в голове у меня билась мысль, инициированная им, о существенных деформациях ауры. В общем, особо напрягаться сейчас не стоило. Охранник, которого я принял за мертвого, оказался жив-здоров, но в отключке, ворота были открыты. Точнее, не замкнуты. Помогая себе гравиимпульсами, когда особо сильно клонило к земле, и врубив во всю силу полог невидимости, я побежал, выбирая тихие узкие улочки. Главное – подальше от места неприятных событий.

Отступление

В камере тюрьмы, где так долго находился Ник, стояла суета. Неизвестные люди в одинаковой амуниции быстро перемещались между лежанками с узниками, которых не привел в сознание даже недавно устроенный шум. Аккуратно перешагивая валяющиеся на полу камни и опасливо поглядывая на потолок, чародей направлял на каждого заключенного раструб амулета – детектора личности. Напротив одного из заключенных он задержался чуть дольше.

– Это он, Гарцо де Кондо. – Чародей посмотрел на стоящего невдалеке человека. Тот кивнул, показал пальцем на двоих своих подчиненных, затем на заключенного. Те так же молча бросились снимать узника с лежанки.

– Что насчет второго объекта? – спросил молчаливый командир.

Чародей усмехнулся:

– Если ты найдешь тут хоть одну женщину, я подарю тебе хороший защитный амулет. Бесплатно.

– Все равно проверить надо, – кивнул командир на прибор в руках чародея.

Чародей лишь пожал плечами и продолжил свое дело.

– Командир, – позвал своего начальника один из воинов, выглядывая в окно. Тот подошел и бросил взгляд наружу. Увиденное ему не понравилось. Еще бы: четверо из резервной группы прикрытия лишь слабо шевелились, а пятого не было вовсе.

– Почему мы ничего не слышали? – спросил он.

– Скорее всего, мы вошли аккурат после того, как их вывели из игры.

– Ты и ты, – командир указал на двоих подчиненных, – прибрать там все. – Он кивком показал на улицу. – А ты что можешь сказать обо всем этом? – Командир посмотрел на чародея и обвел руками окружающее пространство.

Скользнув взглядом по приколотому к стене неизвестным заклятием местному служке-охраннику, давно потерявшему сознание, он пожал плечами:

– Могу только предположить, что тот искусник, что сбежал с нужным нам объектом, был специально приставлен присматривать за дочкой эль Торро. Как только стало ясно, что система защиты нас не остановит, он ее увел у нас из-под носа. Причем, во-первых, этот искусник – весьма высокого ранга, а во-вторых, он настолько засекречен, что даже в списках персонала не числится. Возможно, именно с ним я схлестнулся на лестнице. – На лицо чародея наползла маска ненависти и затаенного страха. Глаза прищурились, когда он вспомнил погибшего Сарьяго, бежавшего впереди него. Слишком быстр был противник, и как чародей ни старался, не мог припомнить, видел он жезл искусника или нет.

Командир поспешно сделал шаг назад: когда чародеи в таком состоянии, лучше держаться от них подальше. Однако тот все-таки взял себя в руки, и командир порадовался в очередной раз, что именно Слурин у них в команде. Тот, второй, Сирил, тоже неплох, вон как отвлек тюремного искусника, но он – чужак, прикрепленный к ним заказчиком для выполнения единственной операции. А вообще бывали случаи, когда чародеи, не сдержав эмоций, наносили вред и своим соратникам тоже. К счастью, в их команде такого еще не было.

– Он чересчур быстро кастовал заклятия. И кроме того, – Слурин кивнул на пришпиленного к стене местного стражника, – такое вряд ли бы смог сотворить чародей. По крайней мере, нам проще работать иными методами.

– Зачем он это сделал? – Командир тоже посмотрел на беспамятного вояку у стены. – Разве они не заодно?

– Хороший вопрос, на который ты, возможно, уже ответил сам… – Чародей сдвинул в раздумье брови. – Судя по всему, тот искусник и в самом деле работает не на правительство, а представляет интересы третьей стороны. В зале не хватает еще одного заключенного. Возможно, это и есть наш противник, который только притворялся узником, выполняя функцию пастуха. Но, честно говоря, я представить себе не могу, чтобы кто-то добровольно согласился гнить здесь, даже если он на самом деле не был подключен к насосам. И вообще, разве эта женщина – дочка императора, что за ней такой надзор? Ничего не понимаю. Интриги – это не по моей части! – Слурин тряхнул головой. – Многое можно узнать точнее, если хорошенько исследовать все следы, но времени на это у нас нет.

– Нет, – эхом отозвался командир, задумчиво глядя на то, как его подчиненные разворачивают чародейский переносной модуль, используемый для транспортировки раненых солдат с поля боя. – Ладно, пора убираться отсюда.

Однако случилось еще кое-что, задержавшее группу внутри. В коридоре раздался крик. Донеслось слабое эхо от использования амулетов подавления сознания, выданных всем воинам. Правда, эхо отметил только чародей, потративший немало сил, чтобы зарядить эти амулеты. Мгновенно вогнав себя в предбоевой транс, когда маски гнева, страха, крика, ужаса завибрировали в ауре, готовые по первому движению мысли сорваться в виде боевых конструктов и поразить цель, чародей бросился наружу, раздувая крылья носа и выгнув брови. Однако в конце коридора он увидел лишь сидящего на полу воина: он судорожно вцепился левой рукой в уже разряженный амулет на правой руке. Но воин этого не замечал и, направив оружие в стену, продолжал жать на специальный выступ, выпускающий серию заклятий.

– Что случилось? – рыкнул чародей, не обнаружив опасности.

– Т-т-там… Чудовище!

Чародей выпустил несколько поисковых конструктов, способных проникать сквозь стены, но ничего не обнаружил. Развернувшись к воину, дал ему пощечину:

– За бездарно потраченные заряды вычту из твоей доли! – И, отвернувшись, покосился на присоединившегося к ним командира.

– Пора уходить. – Командир задумчиво смотрел на покрасневшего воина, потом медленно кивнул. Он знал, как тяжело дается чародею создание зарядов в таком количестве, какое они заготовили для этой акции. Здесь необходимо не просто запитать магией уже сделанный амулет, как это делают всякие искусники, здесь каждый заряд делается отдельно, как маленькая частичка себя. А потом еще нужно запитать контейнер для хранения снарядов. Хорошо хоть заказчик попался не скупой и оплатил все расходы. Жаль, что задача выполнена лишь наполовину: Карина эль Торро пропала. Но не все еще потеряно.

Спустя некоторое время ничто не напоминало о том, что в комнате с заключенными был кто-то из посторонних. А после того как пришельцы покинули каземат, сработал оставленный в центре помещения амулет. Волна чародейского заклятия прошлась по камере, стирая все следы, по которым искусники Кордоса могли бы определить, кто тут был.

Толлеус. Без объявления войны

Старик недаром протянул из тюрьмы домой сигнальную нить. Если что-то произойдет, нужно быть в курсе. Чтобы явиться по первому зову, раз уж он не просиживает штаны на рабочем месте. Несколько раз это очень помогло, когда нежданно-негаданно случились проверки. Но сейчас сигнал был другой: настоящая боевая тревога – кто-то атаковал защиту тюрьмы!

За все сорок лет службы такого не случалось ни разу, поэтому Толлеус сперва даже растерялся. Но он быстро справился с собой: согласно инструкции нужно срочно прибыть в центр безопасности и всеми силами поддерживать работу защитных систем.

Искусник в этот момент занимался любимым делом: пытался понять суть работы одного из плетений, недавно купленных в искусной лавке, чтобы потом, разобравшись, воспроизвести его своими силами. Занятие неблагодарное, утомительное и иногда опасное, но интересное. Толлеусу нравилось. Импровизированная мастерская как раз располагалась почти у самого выхода рядом с кладовой, посох конечно же был с собой. Так что долго собираться не пришлось. Бросив на столе испытуемый амулет, старик со всей доступной ему черепашьей скоростью припустил на работу.

Уже на улице стал слышен грохот, донеслись истошные крики со стороны тюрьмы. Жители, предчувствуя недоброе, попрятались по домам или даже спустились в погреба, так что, несмотря на дневное время, дорога была пуста. Пара приземистых усадеб с небольшими садиками вокруг, как две капли воды похожих на дом самого Толлеуса, далее поворот, и вот уже серая громада тюрьмы каменными стенами нависает над стариком.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять: внешняя защита пала. У раскуроченных ворот валялись тела мертвых стражей: их мечи и луки также не смогли остановить врага. Нападающих не было видно, впрочем, бой еще не закончился: крики и шум доносились из открытых окон первого этажа. Задержавшись на мгновение, чтобы укутать себя в защитный кокон, искусник запоздало пожалел, что не сообразил взять с собой запасные манокристаллы на случай столкновения. Хотя вряд ли он смог бы что-то противопоставить нападающим. Все-таки профиль у него не боевой, плетений для достойного отпора в посохе нет.

С черного хода было проще добраться до центра безопасности, и Толлеус устремился туда. Он запыхался и вспотел, как лошадь после долгой скачки, но зато установил свой личный рекорд времени. Впрочем, торопиться было необязательно. Можно было разворачиваться и идти домой, поскольку всезнающие инструкции не предлагали никаких действий, в случае если центр безопасности больше не существует. Увы, но от рабочего кабинета не осталось и следа: щебенка, обломки брусьев и порванные в клочки искусные нити – вот и все. Даже потолка нет. Теперь с этого места открывался чудесный вид на голубое небо с белыми барашками облаков.

Интуиция подсказывала, что в центре управления манонасосами та же картина. И все же старик отправился туда, чтобы убедиться лично. Во-первых, никто не отменял приказ об охране государственной собственности, согласно которому тюремный настройщик обязан воспрепятствовать любому проникновению за опечатанную дверь. Во-вторых, был и свой интерес: дело случилось серьезное, последует разбирательство, обязательно нужно прибрать за собой.

Пути Толлеуса и налетчиков так и не пересеклись. Как старик и предполагал, манонасосов более не существовало. Ценнейшие артефакты превратились в пыль под атакой нападающих.

Знали! Ой знали они, где нужно сосредоточить усилия! Таинственные враги продемонстрировали отменную подготовку и выучку. За столь короткое время с удивительной легкостью сокрушить такую твердыню – это надо умудриться! Наверное, оно и к лучшему, что старик никого из них не встретил. Кто же они? Да понятно кто! Оробосцы. Вряд ли кому-нибудь другому удалось бы повторить подобное. Тут чувствуется рука Державы с большой буквы. Кроме Оробоса, иных кандидатов нет.

Не имея перед собой четкой цели, Толлеус со всей возможной осторожностью отправился в зал с пленниками. Там должен был быть Касандрос – второй тюремный искусник. Он отвечает за узников и в случае нештатной ситуации обязан находиться при них. Трезво взглянув на ситуацию, легко было догадаться, что нападение организовано с целью освобождения заключенных. А это значит, что все враги рвутся (если еще не прорвались) туда же, куда идет старик. Он прекрасно представлял себе уровень подготовки: скоропостижно павшая система обороны, которую он знал вдоль и поперек, сказала многое об их возможностях. Так что инстинкт самосохранения, срывая голос, изо всех сил верещал, что нужно идти, а лучше бежать в противоположную сторону. Но сил этому мудрому, миллионы лет оттачивавшему мастерство инстинкту хватало лишь на то, чтобы заставить Толлеуса пробираться вперед медленно, дабы супостаты наверняка успели уйти.

Молодой целитель нашелся на полпути к своему боевому посту: он сидел на полу, прислонившись к шершавому камню стены, дико вращая ошалелыми глазами и не замечая ничего вокруг. На щеке красовался здоровенный, вполлица, синяк, который уже начал чернеть. Других видимых повреждений вроде не было, но, если парень нарвался на оробосских чародеев, все могло быть гораздо хуже. Еще со времен войны старик помнил случаи, когда после боя человек жив-здоров, а потом вдруг за несколько дней высохнет, как мумия, или сгниет заживо. Тут не угадаешь.

Толлеус плюхнулся рядом с Касандросом, пытаясь унять дыхание.

– Уф, тяжело, – пропыхтел он, ни к кому конкретно не обращаясь. Не с его здоровьем и не в его возрасте переживать такие потрясения. Пускай молодые сражаются. А ему хотелось просто отдышаться.

Целитель сфокусировал взгляд на старом искуснике, узнал. Промычав что-то нечленораздельное, парень прокашлялся и наконец смог внятно изъясняться. Оказалось, его вырубили каким-то амулетом люди в черных шлемах, серыми тенями промчавшись мимо. Никакого сопротивления он оказать не успел. А чародеев вообще не видел. Несмотря на звенящий шум в ушах и плавающий перед глазами пол, он рвался исполнить свой долг, не желая осознавать возможные фатальные последствия. На его счастье, сил вскочить и бежать за врагами, потрясая жезлом, у него не было. Сейчас им двигали исключительно глупость и юношеский идеализм – качества, которые еще никого до добра не доводили.

Толлеуса в зал с пленниками безудержно манил совсем другой интерес. Более всего его волновала судьба заключенных, а точнее, одного особенного узника. Личного благодетеля, если можно так сказать о человеке в общем-то незнакомом.

Новая жизнь

Некоторое время в покинутом помещении царила Тишина. Однако сегодня, видимо, был не ее день. Легкий шорох в углу комнаты оповестил присутствующих зрителей о появлении нового персонажа. На самом деле этот персонаж тут давно присутствовал, только раньше он не подавал признаков жизни. По правде говоря, эти признаки покинули его давным-давно. Зашевелился забытый всеми скелет. Возможно, раньше он был преступником, а может, обычным ремесленником. Это неважно. Главное, что сейчас у останков того человека появился новый владелец, желающий продолжения какой-никакой, но жизни. Оставленный Ником модуль управления, находящийся в режиме подстройки под физический носитель, продолжал функционировать. Усложнялись старые и появлялись новые связи с псевдомышцами, мелкие подергивания и подрагивания конечностей напоминали движения новорожденного.

Постепенно в хаотических движениях начало проявляться все больше закономерностей. И наконец куча костей медленно собралась в позу стоящего на четвереньках человека! Фигура покачалась. Затем неуверенными шагами тронулась вперед, путаясь в руках-ногах, пока не уткнулась безвольно висящей головой в стенку. Скелет остановился и пребывал в неподвижности минуты две. Череп при этом дергался из стороны в сторону. Наконец он смог закрепиться, но почему-то в положении «наклон вперед», как если бы бесплотный человек что-то искал, старательно рассматривая пол у себя под ногами. Нижняя челюсть безвольно отвисла в безмолвном крике.

Некоторое время скелет бродил по комнате, натыкаясь на разные предметы, но замер, когда от стены донеслось мычание, полное ужаса. Это очнулся спеленатый Гоблин. Двигаться тюремщик не мог, лишь его вытаращенные глаза неотрывно следили за перемещениями нечто.

Действительно, покрывало невидимости осталось именно там, где его установили: скелет уже давно выбрался из-под него и был виден всем желающим. Покачавшись немного, бывший человек резко выпрямился, но, переломившись в пояснице назад, упал. Коэффициенты обратных связей, частично скопированные Ником с себя, частью взятые «с потолка», не соответствовали центру тяжести костяного тела. Еще несколько попыток подняться привели наконец к положительному результату. Скалла заинтересовали издаваемые человеком звуки, и он неуверенно, все время отклоняясь от курса, будто напившийся дворник, двинулся в его сторону. Мычание Гоблина повысилось на октаву и усилилось на пару децибел, что было воспринято Скаллом как поощрение.

Скелет остановился перед издающим странные звуки объектом. Тот уже просто скулил, не в силах оторвать взгляд от покачивающихся в опасной близости выбеленных временем костей. Скалл же минут пять стоял перед человеком, что-то там у себя в «мозгу» анализируя. Гоблин к тому моменту замолчал, но ужас и не думал уходить из его глаз. Вдруг голова скелета резко дернулась вверх и приняла нормальное положение, «нацелившись» на человека. Вида глубоких темных глазниц, уставившихся на него, Гоблин не выдержал и резко задергался, выламывая прижатым ко рту молотом остатки зубов. Под ним стала растекаться большая лужа. В этот момент, очевидно, дошла очередь до настройки челюстных мышц: до поры безвольно разинутый рот скелета с сухим треском захлопнулся, явив человеку веселый оскал белоснежных зубов. Истерзанное живым кошмаром сознание тюремщика, будто поняв, что стоит на краю умопомешательства, решило ретироваться в уютную темноту, где нет таких непонятных и страшных существ. Гоблин обмяк в своих оковах.

Постояв еще немного, скелет, будто принюхиваясь к чему-то, побродил по комнате, с каждой минутой все лучше и лучше контролируя свое «тело», и в итоге остановился у окна. А через несколько мгновений в проеме мелькнули костяные пятки – и Тишина со вздохом облегчения заполнила весь объем помещения, чутко прислушиваясь к возможному вторжению звуков, чтобы с их первыми признаками упорхнуть в самый дальний угол и притаиться там до следующего раза.

Глава 4

Комендант Инжи Лупаго

Если кратко обозначить состояние коменданта – Инжи был не в духе. А выстраивать длинные эпитеты как-то не лежит душа. Прошло уже три дня, а беглецов до сих пор не нашли. Мало того: выяснилось, что первые донесения, полученные Лупаго, не то чтобы не соответствовали действительности, они просто сильно преуменьшали реальное положение дел. Надземная часть тюрьмы серьезно повреждена (Инжи сам проверил), и теперь надо думать, куда девать заключенных искусников и чародеев: запасного варианта их содержания как-то не предусматривалось. Обслуживающий персонал перепуган, а у двоих переломы средней тяжести, полученные при разрушении кладки стен здания.

Присутствие племянника начальника тюрьмы тоже было отнюдь не подарком богов. Зря Инжи радовался, что тот оказался в гостях случайно. Как выяснилось, этот сопляк ремонтировал амулет распределения маны из накопителей по просьбе своего дяди. Кстати, на будущее: надо обязательно выяснить, куда делись выделяемые на это деньги. Малолетний рукозадый диверсант для формирования боевых плетений подключился к устройству отсоса маны вместо накопителя. В результате управляющие плетения, пытаясь компенсировать ее отток, после первого же удара перешли в режим «последнего боя» и начали активно выкачивать ее из заключенных. Хорошо еще, их вовремя успели отключить: умерли только двое «старичков», да еще двое чародеев никогда больше не смогут быть таковыми.

Но не это взбесило Лупаго. В конце концов, все молодые допускают промахи. Скорее всего, он простил бы мальчишку, если бы тот не попытался скрыть свою ошибку. Это вывело коменданта из себя. Нет, он не отправит парня под суд, не стоит ломать ему жизнь, но вот хорошенько проучить просто необходимо. Начальник тюрьмы может сколько угодно упрашивать о смягчении наказания – малолетнему искуснику придется его отбыть. Ничего, пусть потрудится на благо города. А то на ассенизаторской станции давно уже некому следить за искусными механизмами: почему-то искусники очень неохотно идут туда работать.

А еще эти чудовища… Лупаго перестал нервно ходить по кабинету и опасливо покосился на дверь балкона. Он не особо обращал внимание на жалобы работников тюрьмы и близлежащих домов о периодическом появлении монстров, наводящих ужас своим внешним видом, а особенно рыком. Инжи считал это выдумками и последствиями стресса. Все-таки давно здесь не происходило событий такого уровня. Пока сам однажды не столкнулся…

Через день после случившегося комендант разгребал поступающие отчеты о ходе расследования. Документов скопилось много, так как опытный Лупаго, помня о приезде комиссии, приказал фиксировать все действия. И бумаги надо тщательно изучить самому, а не передоверять подчиненным. Разговаривать-то с комиссией придется ему, и лучше быть готовым ответить на любой вопрос. Сколько на его памяти было случаев, когда начальники, полностью положившиеся на своих сотрудников, не могли в нужный момент сделать правильный вывод. Конечно, на то они и нужны, подчиненные, чтобы делать черновую работу, а начальству выдавать краткие суммированные результаты, – но вот в таких ситуациях никто не знает, чего можно ожидать…

Так вот, зарывшись в отчеты, Инжи заработался до позднего вечера. Устало откинувшись в кресле, он краем глаза зацепил какую-то неправильность около балконной двери. Рабочий стол располагался под углом к ней, так что, повернув голову, комендант с удивлением заметил буквально в паре метров от себя торчащую из стены руку. Обычную человеческую руку. Невысоко над полом – примерно на уровне поясницы стоящего человека.

Нельзя сказать, что старый офицер испугался – скорее удивился. Эка невидаль – рука в стене! Но неприятные мурашки успели промаршировать вдоль позвоночника и спрятаться среди волос на голове. Достав из ножен кинжал, Лупаго тихо поднялся и мелкими шажками стал передвигаться в сторону балкона, чтобы оттуда посмотреть на неизвестного шутника. Шаг, второй – и мурашки промаршировали по позвоночнику в обратном направлении, теперь спрятавшись в районе крестца: рука поворачивалась вслед за его движениями. Постояв немного и поняв, что, кроме изменения своего положения, рука ничего не собирается предпринимать, Лупаго резко прыгнул к двери и сквозь стекло попытался рассмотреть, кто находится снаружи.

Нет, комендант не сошел с ума: прыгнув, он успел погасить светильник. Да и маячить дольше пары мгновений на фоне проема не стал – бросил быстрый, но цепкий взгляд и отпрыгнул от двери к центру комнаты. Удивился ли он еще сильнее? Он так и не понял. Но определенно испытал неприятные ощущения, когда осознал, что увидел заднюю часть частично вмурованного в стену с наружной стороны, между этажей, человека. Точнее, заметил спину – стены-то толстые, – но вот как тот умудрялся двигаться?

Впрочем, долго думать ему не дали. Видимо, движения коменданта как-то повлияли на ситуацию, так как рука неестественным рывком поднялась до уровня, как если бы человек стоял на полу комнаты, а затем пропала. Приблизившись к окну, Инжи сквозь стекло увидел, как вдоль стены, плавно и неторопливо, двигается фигура незнакомца. Добравшись до балкона, фигура развернулась и медленно вплыла через открытую дверь. Лупаго едва успел рассмотреть и запомнить внешний вид человека, как тот превратился в огромное мохнатое чудовище, поднял руки-лапы и издал злобный рык.

Коменданту резко поплохело: внутренности неприятно завибрировали, сердце сдавила болезненная тяжесть, а перед глазами все поплыло. Вокруг появились какие-то непонятные светящиеся пятна, а самое неприятное – возник иррациональный страх, нет, даже не страх – ужас! Тем не менее рефлексы сработали как надо: метнув кинжал в чудовище, комендант выскочил из кабинета и захлопнул дверь. Снизу уже спешила охрана, усиленная ввиду последних событий. Ворвавшиеся в комнату охранники никого не застали. Кинжал нашелся на улице – вылетел в открытую балконную дверь, хотя Лупаго был уверен, что не мог промахнуться.

Вспоминая эти события на следующий день, Лупаго никак не мог взять в толк, что же его так испугало. Преображение человека в чудище? Вряд ли, хоть зрелище и не для слабонервных. Рык? Ну рык как рык. Рычание диких животных коменданту приходилось слышать не раз и не два.

Понятно, что игнорировать произошедшее Инжи уже не стал. Одно дело – «досужие вымыслы» обывателей, и совершенно другое – когда испытаешь подобное на себе. Вызвали людей из Департамента Расследований, и после жесткого указания Инжи разобраться с этими чудовищами, несмотря на наступившую ночь, механизм следствия завертелся в другую сторону. Если быть точнее, то приобрел дополнительное направление. Через полчаса в том же кабинете перед комендантом сидел Тристис Имаген – лучший сыщик и дознаватель Департамента. И, что немаловажно, искусник.

– Как вы понимаете, – тихо говорил Тристис, выслушав по-военному четкий рассказ Лупаго, – я еще не совсем в курсе событий, так как только вчера вернулся из деревни Крохо, где произошло убийство.

– И как, успешно? – не удержался от вопроса комендант, хотя слышал об этом впервые. Мужчина среднего возраста (по крайней мере внешне), щеголевато одетый, ничуть не испытывал пиетета перед высоким начальством, но и не переходил рамки вежливости. Это нравилось Лупаго: хороший специалист может себе позволить такое поведение.

– Все оказалось просто и банально, – слегка улыбнулся Тристис. – Жену кузнеца убил сам кузнец и со страху попытался неумело замести следы. Хотел свалить убийство на залетных бандитов.

Комендант кивнул и вернулся к своим проблемам:

– Однако вам уже должны были передать выжимки из данного дела. Остальные документы находятся у меня на столе. Любые ваши требования будут тут же выполняться приданными помощниками, они же ответят на все возникающие вопросы. – Комендант немного помолчал, глядя на задумавшегося сыщика. – У вас есть какие-либо мысли по поводу произошедшего?

Тристис Имаген слегка насмешливо посмотрел на коменданта, встал и подошел к стене, где Инжи впервые увидел руку того чудища.

– Исходя из предложенных данных, я пришел к определенным выводам, объясняющим ситуацию. Но, конечно, надо все проверить, провести повторные опросы свидетелей: может, выплывет мелочь, способная перевернуть мое мнение с ног на голову.

– В данный момент мне нужно хоть какое-нибудь объяснение. – Инжи достал из стола бутылку местного вина и два бокала, разлил благоухающий солнечным ветром напиток, предложил искуснику.

Тот не стал отказываться и, пригубив вино, снова уселся в кресло, не скрывая удовольствия от угощения. Посидев с закрытыми глазами, Тристис произнес:

– И все-таки для полной картины мне не хватает одного факта, одного кусочка головоломки. Будьте добры, расскажите снова, как это было с вами. И чтобы вы ничего не упустили, сядьте в то кресло, где вы тогда находились, и распишите все по мгновениям: ваши движения, то, что вы чувствовали, видели и думали.

Инжи Лупаго нахмурился. Ему уже надоело повторяться, но, раз уж сам заставил работать людей на ночь глядя, приходится хотя бы не мешать им. Он сел на свое место и, прежде чем начать говорить, пару мгновений вспоминал, как все было.

– Стоп! – Тристис резко вскочил. – Повторите то, что вы сказали секунду назад.

Инжи удивленно посмотрел на Имагена и послушно повторил:

– Когда я двинулся к двери, рука стала смещаться, будто человек, находящийся в стене, наблюдал за мной и поворачивался следом.

– Вот! – Тристис сел и пригубил вино. – Этот момент вы упустили, когда рассказывали в первый раз.

– Это важно?

– Это то, чего мне не хватало, чтобы кое-что понять.

Комендант облегченно уселся обратно и вытянул усталые ноги. Тристис встал и некоторое время ходил по комнате, затем, продолжая вышагивать, начал говорить:

– То, что это чудовище – иллюзия, вы, несомненно, уже поняли.

– Почти сразу после того, как выскочил из комнаты, – кивнул комендант.

– Предполагаю, что все вопросы связаны в основном с поведением иллюзии, отсутствием искусника, управляющего ею, а также странным рыком, способным вогнать в ужас даже такого бывалого солдата, как вы.

– А может, не искусники, а чародеи? Оробосцы? Ведь это они – я уверен в этом – совершили нападение на тюрьму.

– Нет. Чародеи, разумеется, могут делать иллюзии, но каждая их иллюзия уникальна. Нет двух одинаковых. Тут же ее действия и превращение человека в чудовище – абсолютно идентичны во всех зафиксированных случаях. По крайней мере, судя по описаниям – а допросные листки составлены весьма подробно, – совпадают все детали иллюзий, вплоть до мелочей.

– Непонятно, откуда они взялись. Кто и с какой целью их создал? – пробормотал Инжи.

– Мы к этому еще подойдем, – кивнул Тристис и продолжил: – В общем-то когда есть все данные, то выглядит все не так интригующе. Без сомнений, иллюзии создал очень опытный искусник: встроенный в них поведенческий механизм довольно сложен. Они «нападают» на обычных людей и избегают искусников.

– Откуда вы… – удивился комендант, но тут же замолчал, повинуясь легкому взмаху руки сыщика.

– Все просто. Ни один искусник – а их немало побывало на развалинах тюрьмы, да и сейчас кое-кто продолжает там бродить – не видел эти иллюзии. И в то же время обычные люди постоянно наталкиваются на чудовищ. Это означает, что именно простые люди и являются целью этих иллюзий. Зачем? Очевидно, чтобы вызывать панику, ну или хотя бы напряженность. И избегание искусников понятно: любой из них с первого взгляда распознает иллюзию и легко ее уничтожит.

– А почему вас так заинтересовало поведение иллюзии, когда я шел к балкону?

– Могли бы и сами догадаться, – немного укоризненно глянул сыщик на коменданта. – Это поведение однозначно указывает на то, что иллюзия наводилась на вас, на человека, то есть на ауру. А раз ни один искусник их не видел, – значит, в плетение иллюзий встроено распознавание ауры одаренных в Искусстве, заставляющее избегать таких встреч.

Инжи кивнул, удовлетворенный объяснением.

– Можно было бы предположить, что иллюзии создал искусник-ученик и потерял над ними контроль. Или даже специально выпустил, чтобы похулиганить… Но это маловероятно, не тот уровень. Остается два объяснения. Первое: иллюзии создал искусник, работающий на оробосцев, чтобы облегчить им нападение на тюрьму. Смело отбрасываем этот вариант. Почему? Судя по высокому профессионализму нападавших, бессмысленных действий они бы производить не стали. Второе: из тюрьмы кроме парочки чародеев пропал еще и неизвестный искусник. Чародеи нас сейчас не интересуют, а вот тот искусник – очень даже. Опять же, судя по показаниям свидетелей и осмотру местности, он схлестнулся с нападавшими. А значит, к моменту нападения находился в сознании и был способен противостоять чародеям. Их среди нападавших было минимум двое. И они, судя по следам, получили от него такой втык, что предпочли не связываться. Могу предположить, что, очнувшись, он какое-то время приводил себя в порядок и наверняка готовился к побегу. И вот, в качестве разминки или чтобы насолить тюремщикам… Нет, скорее всего, он создал эти иллюзии с целью отвлечь внимание. А с другой стороны, если вспомнить про отсутствие документов на него и приплюсовать способности: сразу после освобождения отбился от двух чародеев… Как он сумел добиться, чтобы обычная иллюзия так воздействовала на человека, мне непонятно… В общем, вырисовывается оч-чень нехорошая картинка. В нашу тюрьму был помещен искусник высокого уровня, ранее проигравший в результате разборок наверху. А такие, если их сразу не убили, имеют нехорошую привычку возвращаться и мстить обидчикам. Тогда это намек или угроза, понятная тому, кому адресована. Так сказать, оставил после себя сувенирчик. И кстати, я рад, что это не было что-то посущественней.

Комендант поежился, вспомнив свои ощущения. Помассировав грудь в области сердца, согласно кивнул. Тристис утомился ходить и сел напротив Инжи.

– В принципе это все. То, что иллюзия застряла в стене, говорит лишь о недоработке искусника: у вас там проходит защитный контур, включающийся во время боевых действий в городе. Сейчас он хоть и подключен к общей городской системе защиты, но не активирован. Однако его структура, видимо, сбивает с толку «мозг» иллюзии. Она или не знает, как поступать, или просто вязнет в подобной защите.

– А как нам избавиться от этой пакости?

– Надо подумать. – Сыщик расслабился и явно потерял интерес к разговору. – Навскидку могу предложить два варианта. Первый – поработать с защитой, то есть сделать ее передвижной и просто выловить все иллюзии…

– А второй?

– Сделать амулеты, мешающие иллюзиям видеть обычных людей.

– Или, наоборот, сделать так, чтобы иллюзии считали искусников обычными людьми, а те будут приманкой и уничтожат их при появлении, – предложил комендант.

Сыщик с проснувшимся интересом глянул на Инжи:

– Да, вы правы. Это, пожалуй, даже эффективнее. Но тут уже решайте сами.

– Согласен, – кивнул комендант. – А вам я предлагаю заняться расследованием нападения на тюрьму. Сдается мне, у вас это выйдет лучше всех. Так что подключайтесь. Я договорюсь с Департаментом, чтобы рабочую группу передали в ваше непосредственное руководство.

Тристис польщенно улыбнулся:

– Хорошо. Но если позволите, я начну завтра. Вернее, уже сегодня, – он глянул на светлеющий квадрат окна, – но попозже. Посплю немного, чтобы приступить к работе полным сил.

– Не возражаю. – Комендант встал. – И не смею вас задерживать. Все необходимые распоряжения я отдам. Так что работайте спокойно.

Несмотря на некоторые подвижки в расследовании (не в последнюю очередь в результате работы Тристиса Имагена), Лупаго был не в духе. День прибытия комиссии приближался. Комендант понятия не имел, как вести себя со столичными дознавателями в данной ситуации. Не самое удачное начало новой карьеры.

Хорошо все обдумав, Лупаго решил обратиться к жрецам. Но не к служителям бога Сарса: к нему имеет смысл обращаться во время боевых столкновений для получения конкретной помощи. Тут скорее поможет Дис, бог стихий. Его жрецы не вмешивались в светскую жизнь, а тихо-мирно делали свое дело. И говорят, он несколько раз спас империю в засушливые годы. Кроме того, Диса называли «покровителем просящих». Попробовать стоило. Была еще богиня любви Калидита, культ которой в последнее время набирал силу, но это явно не то.

Сам обращаться к богам Инжи не умел, да и не хотел. Для старого солдата, который привык полагаться исключительно на свои силы, а также на помощь преданных воинов и искусников, божественные дела были слишком непонятны. Но от разговора с главным жрецом он явно ничего не потеряет.

В дверь постучали.

– Господин комендант! – В дверь заглянул Арни. – Вы просили предупредить, когда появится брат Адамус.

Лупаго кивнул и вышел из комнаты. Он решил встретить жреца сам, чтобы произвести на него хорошее впечатление. Все-таки сейчас комендант выступает в роли просящего.

Одеяния брата Адамуса разительно отличались от простых хламид жрецов Сарса. Он был одет в белоснежные одежды с золотой вышивкой и таким же расписным поясом. На ногах – крепкие сандалии с ремешками, обвивающими икры. В руке жрец держал посох.

Комендант вежливо кивнул:

– Спасибо, что откликнулись на мою просьбу, брат Адамус.

– Помогать страждущим в меру наших скромных сил – прямая обязанность, возложенная на нас самим Дисом.

– Надеюсь, мера сил достаточна для помощи, что требуется мне, – тихо пробормотал Инжи.

Однако жрец его услышал и улыбнулся:

– Невместно требовать помощи. О ней можно лишь смиренно просить.

– Что-то мне не очень нравится фраза «смиренно просить». – Комендант и жрец медленно поднимались по лестнице. – На мой взгляд, если ты способен протянуть руку помощи и тебя кто-то об этом просит, разве можно мерить величину смирения просящего?

– Все мы ходим под богами, но они не всемогущи и не всеведущи.

– Странно слышать эти слова от верховного жреца.

– Вы ошибаетесь, я не верховный. Я всего лишь один из жрецов, наделенный чуть большей властью. Вы как военный должны понимать, что люди – не боги. И мы выстраиваем иерархические цепочки только для того, чтобы действовать эффективно.

Инжи с интересом посмотрел на жреца.

– Ну а боги… – Брат Адамус остановился и пристально посмотрел на коменданта. – Боги – выше нас. Пути их неисповедимы. Даже помогая людям, они преследуют свои цели. Помните об этом.

Лупаго вздохнул. Они уже пришли к кабинету. Комендант бросил взгляд на стоявшего у двери Арни, и что-то привлекло его внимание. Продолжая обдумывать слова жреца, Инжи остановился перед помощником. Тот повернул голову и молча уставился на начальника. Инжи, отметив осоловевшие глаза Арни, хлопнул его по плечу:

– Иди отдохни, нам всем пришлось нелегко.

Арни медленно кивнул, так же медленно повернулся и побрел по коридору.

– Бедняга почти не спал в последнее время, – глядя в спину удаляющегося помощника, сказал Лупаго и решительно открыл дверь: – Входите, брат Адамус, нам есть о чем поговорить.

Жрец вошел в комнату. За ним последовал Лупаго, но тут же замер. В его кресле сидел неизвестный молодой парень. Закинув ноги на стол, он просматривал бумаги коменданта. Заметив новоприбывших, незнакомец улыбнулся:

– Здравствуйте! Проходите и чувствуйте себя как дома.

Лупаго растерялся. Акцент, явно ощущающийся в речи нахала, был смутно знаком. Но созревающую мысль воспоминаний прервал звук резко захлопнувшейся двери. В тот же миг по стенам стремительно поползли огненные линии, превратившие комнату в некое подобие клетки из светящихся прутьев. Приглядевшись, комендант отметил, что человек внешне похож на иллюзию, что посетила его ночью. Только вид имел более потрепанный.

Ник

Вообще нам очень повезло. Ну вот куда, скажите, я мог пойти с девушкой, переброшенной через плечо? В каких-то обносках, да еще находясь в незнакомом городе? Ага, именно туда: куда глаза глядят. Все это попахивало авантюрой. Наши аурные отпечатки я затирал за собой пологом невидимости, который Умник еще на том континенте успел перенастроить, вернее, вывести настройку, чтобы я мог ею воспользоваться. И теперь, после нужных подкруток, наши с Кариной ауры просто не оставляли на земле следов. Улочки от центра города шли кривые, но это была изначальная задумка архитекторов, чтобы легче отражать нападения во время войны. По дороге пару раз встретились местные жители, но из-за хитровывернутости городского ландшафта выскакивали они совсем рядом и поэтому сразу попадали под действие полога невидимости, не замечая нас. Это плюс. Минус – то, что непонятно было, куда идти, и невозможно оглядеться и осознанно выбрать дорогу.

Хорошо хоть Карина вскоре очнулась и пошла сама – правда, большую часть времени она почти висела на моей руке. Нет, я не против такой приятной ноши, мог бы и дальше нести, но то, что девушка встала на ноги, говорит о многом. Ведь тренировок в тюрьме было мало, а тут такой напряг. Поначалу с лица Карины не сходила улыбка, она жмурилась на солнечные лучи, глубоко вдыхала воздух свободы и периодически проводила рукой по заборам, чтобы осознать реальность. Я ее понимал и не мешал, в основном крутя головой и осматривая каждый дом. Сколько могут пройти два бывших полутрупа? И мало, и в то же время много. Часто останавливались, не рискуя выходить на прямые улицы за внешнее кольцо этого лабиринта изгибов и поворотов. Тут, надо сказать, стояли дома совсем не бедных людей: почти повсюду высились добротные каменные заборы. После первого рывка остановки на отдых становились все чаще и чаще. А эти богатенькие дома почти все имели систему сигнализации и еще какие-то защитные механизмы с центром мониторинга где-то там, откуда мы брели.

Я же искал дом, где достаточно долгое время отсутствовали жильцы. Вы думаете, что затеряться в городе, особенно в части, где живут нищие или люди среднего достатка, легче? Не смешите мои тапочки! Как раз богатые и не любят тесного общения с соседями. А если нас будут искать по описаниям, то, скорее всего, там, где толпы народу, где у местных стражей порядка, несомненно, есть свои стукачи, а еще должны существовать и неформальные организации, если так мягко назвать преступные группировки. Нет, только здесь, под носом у властей, есть реальный шанс спрятаться.

Сколько километров мы намотали, я не знаю, но устали изрядно. И кажется, даже оказались с обратной стороны тюрьмы, если принять ее за центр. То есть в направлении, противоположном вектору нашего побега.

– Что? – устало спросила Карина, открыв глаза. Последние полчаса она почти висела на мне, но не соглашалась, чтобы я ее нес. Поэтому я, кроме того что приобнял девушку за талию, ненавязчиво помогал своим дракончиком, облегчая ее вес.

– Думаю, мы здесь остановимся.

Карина огляделась и увидела небольшой двухэтажный домик, ничем особо не выделяющийся среди других таких же на улице, разве что он имел не сплошные каменные заборы, как у многих прочих, а ограду из кованых решеток. Почему он меня привлек? Просто, в отличие от остальных домов, перед ним отсутствовали следы аур. Это говорило в пользу того, что хозяина нет давно – как минимум несколько дней, а может, и больше.

Некоторое время у меня заняла возня с защитой, впрочем не идущей ни в какое сравнение с тюремной. Вместо того чтобы сделать нас с Кариной «хозяевами», я предпочел перенастроить систему так, чтобы она нас просто не замечала. Обрывать ее связи с центральным «офисом» было не с руки, а не вовремя вернувшийся «хозяин» мог насторожить местную стражу. Вдруг тут принято ставить в известность, сколько твой дом будет пустовать?

Прежде чем производить какие-то действия над защитой и входить в дом, я раскинул сеть, разработанную еще Крисой и серьезно улучшенную мною, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь на нас с расстояния, где полог невидимости уже не действует. Ну мало ли из какого окна или щели зырит тайный наблюдатель! Никого не оказалось. Затем, пока мы с Кариной шли к дому, я также раскинул сеть по всему участку, включая постройки. Внутри города при движении пользоваться такой сетью неудобно и бессмысленно – слишком много засветок, а вот охранять территорию вроде этой или использовать на природе – самое то.

В доме, как и предполагалось, стояла тишина. А вот пыли не было. Да и слабые следы чьей-то ауры присутствовали. Мне это не понравилось, но обратный ход давать я не стал: Карина совсем сомлела, да и я устал… В общем, я наплевал на доводы разума и решил остаться. Оставив Карину на диванчике в прихожей, быстро пробежался по дому. Неплохой такой особнячок, но у гномов было получше, да и размеры апартаментов у них побольше. Наконец нашел что-то вроде купальни. Комнатка метра три на четыре, выложенная красивым черно-красным камнем, с круглой ванной из того же минерала. Жаль, тут не применялась магия для нагрева воды, да и вообще как-то бедновато было с магическими хозяйственными прибамбасами. В качестве кипятильника использовалась обычная печка и штабеля дров. Все это хозяйство располагалось внизу, в подвале.

Идея бегать вверх-вниз и дымить из трубы мне совсем не понравилась. Я просто набрал воду, благо она нормально подавалась, и сам нагрел ее плетением из магического арсенала. Получился исходящий паром чан, какие изображают в фильмах про туземцев-каннибалов. Карина уже спала, но я все-таки раздел ее и понес на помывку. Ассоциации – дело серьезное. Я на всякий случай даже проверил пальцем температуру в котле, прежде чем окунуть туда девушку. Она так и не проснулась, пока я ее купал.

Проснулся я от чувства беспокойства. Не открывая глаз, просканировал свою защитную сеть. Кто-то вошел в дом с заднего входа. Надо бы скоммутировать сигналку к биокомпу для контроля и управления, а то неудобно вручную нянчить свои плетения. Хорошо хоть прикрутил минимальный раздражающий эффект от сигналки к своей ауре, а то бы и не проснулся. Я быстро вскочил с огромной мягкой постели, на другой стороне которой, закутанная в одеяло, спала Карина, и потихоньку вышел из комнаты. Накинув полог невидимости, осторожно спустился между этажей и присел на ступеньки, ожидая визитера: судя по сигналке, он должен был вот-вот показаться.

Через некоторое время я хмыкнул. Внизу появилась дородная тетка с ведром в одной руке и тряпкой в другой. Хозяин уехал, а за домом кого-то оставил присматривать. Странно, правда, что слуги в самом доме не живут. Да и еды тут нет, а небольшая конюшня – пуста. Может, хозяин надолго куда-то перебрался? Я вернулся в хозяйскую спальню, навесил мощный полог невидимости на дверь и спокойно завалился в кровать. Единственное, еще подстраховался, чтобы у уборщицы не возникало вопросов, почему она не может найти хозяйскую комнату, если вдруг решит тут прибраться и если она очень памятливая. Не мудрствуя лукаво, проделал примерно ту же фишку, что и с Гоблином в тюрьме: навесил на дверь плетение, настроенное на ауру женщины и резко снимающее интерес к этому месту. Отвод глаз – это хорошо, но ведь человек настроился зайти, вот и будет недоумевать, почему не может найти дверь. А небольшой сумбур в голове приведет лишь к тому, что она или забудет, зачем сюда шла, или решит, что уже все сделала.

В полудреме наблюдая за передвижением уборщицы, проконтролировал, что все работает, как запланировано. Нашу комнату она оставила напоследок. Потопталась в коридоре, прошлась туда-сюда и направилась к выходу. Однако дальше все повернулось довольно странно и забавно. Выйдя во двор, женщина вдруг остановилась и не двигалась некоторое время, потом снова вернулась в дом. Немного походив внизу, поднялась наверх. Опять потопталась в коридоре и через некоторое время снова ушла. Когда она вернулась в третий раз, я чуть не рассмеялся и усилил действие второго плетения, снимающего интерес и сглаживающего активность мозга. Не хватало еще, чтобы зациклившаяся уборщица сошла с ума из-за своего серьезного отношения к работе. Больше она не возвращалась.

Во второй раз я проснулся где-то в середине дня. Карина все так же спала. Совсем вымоталась. Я вызвал интерфейс биокомпа. Перед глазами повисли надписи-детальки – все, как и раньше. Полазил по менюшкам, но не нашел то, что мне надо. Возможно, в визуальный стартовый интерфейс выведены функции «по умолчанию», а мне надо совсем другое… Тогда попробуем «интуитивно-мысленный» интерфейс, как я его назвал для себя. Я сконцентрировался и, держась одной мыслью за биокомп, как бы странно это ни звучало, второй представил, что мне нужно найти способ привязки внешних датчиков к нему. Что-то внутри меня щелкнуло, и перед глазами появилась информация. Самым простым вариантом оказалось использование ауры как интерфейса стыковки. Плетения транслируют на ауру определенные сигналы, а биокомп их анализирует и реагирует нужным образом. Только надо провести настройку-обучение компа на разные варианты сигналов. При таком подходе, однако, остается наличие того раздражающего фактора, то есть реакция организма на возмущения в ауре от внешнего воздействия. В принципе тоже имеет смысл. Скажем так: я тут же почувствую, если сработает внешнее плетение, а биокомп разложит все по полочкам. Таким же образом возможно и обратное воздействие на плетение.

Был еще один способ коммутации, но посложнее. Перед моими глазами развернулось неизвестное мне ранее инфомагическое плетение. Коммутатор. Данный факт меня чуть ли не шокировал. Получается, в биокомпе есть библиотека каких-то плетений? Скорее всего, стандартных. Вот это дело! Нет, молодцы все-таки атлы! Не удивлюсь, если окажется, что это очень мощная штука – недаром ведь столько времени врастала в мой мозг. Обрадованный, попробовал вывести справку обо всех функциях биокомпа, но ничего не вышло. Библиотека плетений? Тоже ничего. Или я что-то не то делаю, или тут какая-то защита стоит, или условия на использование определенного функционала… Хотя справку-то могли и дать, гады! Посокрушавшись, я углубился в изучение коммутатора по версии атлов. Получаса мне хватило, чтобы полностью в нем разобраться. Помогли мои собственные навыки и то, что я разрабатывал свою модель магии, – многие вещи были понятны почти сразу.

А коммутатор оказался не очень сложной штукенцией со своей логикой. При его создании он сразу цепляется к биокомпу – есть там специальные интерфейсы и команды, чтобы подключиться. С внешней стороны присутствует куча универсальных входов (универсальных в том числе и по энергиям), которые можно группировать. Нужно это для того, чтобы к одному такому коммутатору можно было цеплять плетения разного функционала. Тут была предусмотрена и простая наращиваемость устройства с изоляцией групп или с их взаимодействием друг с другом. Тут же мне вывелась информация по простейшему программированию подобного взаимодействия, а также данные по полной настройке этого чуда. Таким образом, биокомп служит «центральным мозгом», а часть логики вынесена в этот коммутатор, чтобы не загружать главные вычислительные мощности по пустякам. Знакомо, очень знакомо. Например, можно сделать так, что от сигнала из одной группы плетений активируются выходы в другой группе, запуская совершенно другое внешнее плетение. Хм… есть над чем подумать…

По понятным причинам второй вариант для меня оказался предпочтительным и более интересным. Хотя для некоторых задач выгоднее выглядел первый способ, через ауру. Нужно ли говорить, что я тут же испытал этот агрегат, привязав на него свою охранную систему дома? Немного, правда, повозился с информированием меня о нарушении периметра. В результате добился желаемого: при возникновении подобного события сначала у меня перед глазами появится значок опасности из библиотеки стандартных знаков атлов, а при мысленном усилии развернется грубая схема дома (представленная мною и повторенная биокомпом) с отображением точек нарушения.

Девушка упорно сопротивлялась всем моим попыткам разбудить ее. Что-то мне подсказывало, что до вечера она точно проспит. Ну и ладно, пусть набирается сил. Прошвырнувшись по дому, я нашел всего один шкаф с одеждой. Другие были пусты. Вероятно, это говорило о том, что хозяина долго не будет, а здесь хранятся старые и уже ненужные вещи.

С большим трудом мне удалось подобрать что-то приличное для себя. Брюки оказались длинноваты, пришлось «подшить». Я завернул штанину и пропустил по краю силовую нить. Получилось аккуратно и незаметно. Рубашка, жилет, шляпа – с небольшими доделками относительно неплохо сели на меня. Куда я собрался? А кушать что-то надо! В доме хоть шаром покати. Да и потолкаться в толпе, послушать, что говорят, имеет смысл. Я не боялся, что меня узнают. В городе никто, кроме Гоблина, меня знать не может. Был риск нарваться на случайную проверку, но мало кто понимает, как сильно меняют человека одежда и повадки. Сейчас же я выглядел как аристократ среднего достатка. Надеюсь, одежда из чулана все-таки соответствует образу, хотя червячок сомнений был. Наверняка ведь хорошие и дорогие шмотки с собой забрали, а эти почему-то здесь оставили. Если все в порядке, вряд ли стража рискнет докопаться до благородного.

Единственная проблема: местную речь с грехом пополам понимаю, но вот сказать что-то в ответ проблематично. Понимание чужой речи еще не означает, что ты сможешь правильно сформировать предложение на этом же языке. Да это и понятно: любой переводчик вам скажет, что на свой родной язык переводить всегда легче. Поэтому образ высокомерного аристократа, который сквозь зубы выцеживает «да» и «нет», подходит как нельзя кстати. Подобные образчики нам с Кариной попадались во время нашего путешествия. Немного потренировавшись перед зеркалом, признал этот образ вполне достоверным. В прихожей обнаружилась вешалка без одежды, но в специальном отделении находились две трости. То, что доктор прописал!

Вот так на улице объявился некий человек с гордой осанкой (только не забывать, не забывать про прямую негнущуюся спину!) и презрительным выражением лица, размахивающий тонкой тросточкой. Хорошо, что отсутствует распространенный в других местах, да и в моем мире в прошлые века, штамп для аристократов – разъезжать по городу на лошади! Нет, есть такие, кто ездит, но чаще используются открытые коляски с одной запряженной лошадью – некое подобие такси. Меня отличало одно – я был без меча. Тот кусок металла, что я прихватил в тюрьме, никак не походил на благородное оружие. И даже нож был плебейский, так что я его повесил под полу жилета. Надеюсь, сей прискорбный факт не будет бросаться в глаза.

Прогуливаясь под совсем легким пологом невидимости, чтобы не особо обращали внимание, но и не наступали на ноги, по пути оставляя магические метки, дабы найти дорогу обратно (бадди-компа ведь нет!), я немного прошелся вокруг нашего места обитания. К сожалению, людей было мало, магазинчики вообще отсутствовали. Зато несколько попавшихся господ помогли мне скорректировать свой образ. А потом пришлось переться в сторону, где обитают более приземленные люди. Немного напрягся, когда их количество превысило пяток в радиусе десятка метров, но мой вид, который я сделал еще более надменным, и легкий отвод глаз неплохо действовали. Те, кто находился рядом, на меня не обращали особого внимания, а те, кто подальше, быстро отводили взгляд, встретившись с моим. Один воришка лет пятнадцати хотел посмотреть, что у меня выпирает из-под борта сюртука, – его намерения четко прослеживались, – но, подойдя ближе, пацан остановился и, немного подумав, отошел. Возможно, воздействие полога невидимости, пусть и ослабленного, он принял за подсказку своей интуиции, и правильно сделал.

Несколько раз навстречу попадались стражники, но на меня они особо не засматривались. А вот мужчины моего возраста и женщины в более бедной одежде, особенно парочки, удостаивались их пристального внимания. Я в очередной раз похвалил себя за маскировку. Попадались и воины, вот только я заметил, что мечи у тех, кто носил их, были опечатаны. Ну такая веревочка с висящей блямбой, опутывающая рукоять и ножны. Чаще в них была магическая начинка, но встречались и без нее. Странно бы я на их фоне смотрелся с мечом без подобной тесемки. Кстати, аристократы, живущие здесь и таскающие железо, таких тесемок не имели… О чем это говорит? Да пока ни о чем.

Я добрался до местного рынка. Центр торговли и обмена информацией, слухами. Теоретически можно было бы за едой зайти в трактир, но там я определенно привлеку к своей персоне ненужные взгляды. На рынке же слишком много людей, чтобы запоминать каждого покупателя. Сегодня, наверное, был не базарный день, но народу толкалось прилично. А уж товара тут было! Засматриваться я особо не стал, а медленно двинулся к продуктовой части сквозь вещевой рынок.

Разговоров было много. Я впитывал информацию, отсеивая шелуху, и узнал, что марафис в этом году уродился очень неплохой (как я понял, это местный сорт винограда). Что последним деянием предыдущего коменданта, прежде чем его отправили на повышение поближе к столице, стало большое достижение: ему удалось предотвратить воровство выделенных столицей денег и запустить дилижансное сообщение с другими городами. Что на тюрьму напала банда Лихна Мохнатого, намереваясь освободить своего братца, словленного пару месяцев назад, но наткнулась на искусников и с большими потерями вынуждена была отступить. Теперь всех шерстят, ищут их, особенно помощницу Лихна, соблазнившую начальника тюрьмы и выведавшую, как там все охраняется, и ее любовника – сбежавшего от наказания чародея, пытавшегося зачаровать искусника тюрьмы, но силенок не хватило, поэтому все и сорвалось.

Слушая все это, я потихоньку офигевал от того, как намешали сюда всего разного несовместимого. Одно я понял: ищут и нас с Кариной, и нападавших. В общем, всех ищут.

А вот и мой клиент.

Я успел заметить, как молодой парень, прилично одетый, пристроившись рядом с дородным мужиком, ловко срезал у того кошелек и бросил его в корзину идущей мимо миловидной дивчины. Мужчину грамотно отвлекали другие члены банды, и, когда он наконец осознал, что остался без денег, было уже поздно. Отвлекающие тут же растворились в толпе, а потерпевшего стал утешать и возмущаться в тон ему тот, кто, собственно, и срезал кошель. На крики пришла стража, что ничуть не смутило карманника. Он спокойно вместе с пострадавшим стал отвечать на вопросы охранников порядка.

Ловко работают! Я погладил приятную тяжесть пристроившегося у меня за пазухой кошеля и улыбнулся. Я специально встал так, чтобы та девушка, которая являлась собирателем жатвы, прошла мимо меня. Или я мимо нее, как посмотреть. Когда мы поравнялись, я на краткий момент максимально усилил полог невидимости, в результате чего девушка отвернулась в другую сторону, а я выстрелил силовую нить в ее корзинку. Кошель, прикрытый пучком лука, был невиден, но я зацепился с первого раза. Правда, пришлось потом обратно таким же образом запихнуть этот пучок зелени, прихваченный вместе с деньгами. Думаю, пропажу скоро заметят, но вряд ли поймут, в чем дело.

А вот и продуктовый рынок, и людей тут – не протолкнуться. Так, а как же я буду покупать продукты? Захваченный мыслью о прогулке, я совсем упустил из виду эту важную деталь. Одно радует: такие, как я, тут есть. А то я уже стал сомневаться в ситуации: разве может дворянин сам ходить на рынок? К счастью, здесь такое в порядке вещей: вон подобный тип неслабо торгуется с продавцом мяса. А мне что делать? Я огляделся по сторонам и заметил у самого входа торговца корзинами. Мужчина лет под сорок, с парнишкой (видимо, сын) лет четырнадцати-пятнадцати в качестве помощника.

Похоже, надо слегка подкорректировать образ, иначе ничего не получится. Мне доводилось видеть фильмы столетней давности про войну, были там высокомерные персонажи в черной униформе и черных же фуражках. Одежонка у меня, конечно, совсем не та, но тут главное – поведение. И еще… Я усилил полог невидимости, встал поодаль, чтобы не мешать движению, и заправил брюки в сапоги. Не черные, не лакированные, но других нет. Теперь трость перехватываем как стек, благо она небольшая и тонкая… Покрутил в руке – ага, пойдет. Похлопал по голенищу сапога. Почти то, что надо. Прямая спина, наглое выражение лица, шляпа, щеголевато заломленная набок… Ага, вот так пойдет… Ну-с… И я совсем убрал полог невидимости…

Фераччо дал подзатыльник сыну, когда тот споткнулся и оперся на корзину, слегка помяв ее. Несколько прутьев выскочили из оплетки.

– Осторожней, олух! Скоро отца перегонишь в росте, а неуклюжий, как младенец!

– Извини, – ломающимся баском проговорил пацан и смущенно почесал место приложения воспитательной силы тяжелой ладони отца. – Ой, пап!

Фераччо оглянулся и заметил человека, что внимательно рассматривал его товар.

– Господин, – поклонился корзинщик.

Покупатель, мелкий аристократ, презрительно глянул на продавца, снова на прилавок – и тростью потыкал в плетеный бок одной корзины, как бы проверяя на прочность.

– Не беспокойтесь, господин, они сделаны на совесть и стоят своих десяти медяков.

Надменный тип скривился, пару раз слегка ударил своей тростью по голенищу сапога, затем бросил на прилавок серебрушку.

– Какую изволите? – Фераччо еще раз поклонился, судорожно пытаясь подсчитать, хватит ли у него сдачи: сегодня день был не особо прибыльный, но и терять такого клиента не хотелось.

Покупатель ткнул тростью в самую большую корзину, потом указал на сына Фераччо и наконец открыл рот:

– Понесет. Заработает.

Фераччо закивал и дал очередной подзатыльник несообразительному сыну:

– А ну хватай и неси за господином! Донесешь, куда скажет. И поторопись! – Заметив, что покупатель развернулся и не оглядываясь отправился вдоль рядов, корзинщик шепотом добавил: – Ты сильно не вякай там. Делай, что он скажет. Может, еще серебрушка перепадет. Тогда точно куплю тебе нож, какой ты просил.

Обрадованный парень подхватился, поставил корзину на голову и бегом устремился за странным господином. Это ничего, что придется заняться неблагодарным делом, играя роль слуги. Тот нож, что выточил их кузнец, стоит небольшого унижения. Вот ребята потом обзавидуются!

Ник

Стоит ли встречаться с комендантом? Не знаю, не знаю… Я был в сомнениях. Риск присутствует, но и польза в случае удачи будет огромная. Если повезет, можно быстро узнать, что все-таки случилось с Умником. Или лучше сначала двинуть в Оробос, обустроиться, набраться сил и знаний, а потом вернуться? Но что мне мешает проделать все это в случае неудачного разговора с комендантом? Я понимаю, что после поднятого шухера можно легко влипнуть в неприятности, но если посмотреть с другой стороны, то, наоборот, в общей неразберихе существует вполне реальная возможность успешно решить свои проблемы.

Можно было бы понаблюдать за служащими, найти человека, что отвечает за хранение вещей заключенных, допросить его… Но здесь одно «но»: для всего этого нужно время, которого у меня просто нет. Чем больше я сижу в городе, тем выше вероятность, что меня обнаружат местные стражники. Нет, я их не боюсь, вроде достаточно сил накопил, чтобы развернуть локальную заварушку, но оно мне надо? Еще прибью кого-нибудь, а я все-таки предпочитаю этого не делать без крайней необходимости. Хм… Надо же, как я сейчас говорю… Убивать… Эта мысль вызывает у меня сейчас лишь спокойное недовольство, но никак не внутреннее сопротивление. Если придется кого-то порешить – сделаю это. И вряд ли буду испытывать угрызения совести, если человек заслуживал смерти. Но убийство само по себе все-таки вызывает у меня чувство отторжения. Решать проблемы с помощью силы и тем более душегубства мне до сих пор кажется отвратительным.

Итак, комендант. Если он адекватный управляющий, то должен собирать всю информацию о событиях, о людях, замешанных в этих событиях, а значит, и обо мне. Должен же он знать, кто покинул гостеприимные стены тюрьмы? Логично предположить, что такие данные у него есть, а насколько я разузнал, дома он не работает, только в своей рабочей резиденции. И вряд ли нужная мне информация хранится в сейфах – скорее, он просто держит бумажки в столе. Стоит сначала пошарить там, а если ничего не найду, то пообщаюсь лично… Хочется верить, что я правильно все разложил по полочкам.

Если придется встретиться с комендантом вживую, то лучше сделать это днем. Только воры-дилетанты считают, что лучшее время для проникновения в помещение с целью противоправных действий – после захода солнца. Разумеется, по-всякому бывает. Но в целом это проще сделать, когда вокруг тусуется много людей, а ночная сигнализация (скорее всего, наиболее навороченная) отключена. Главное – держать себя уверенно, не давая ни малейшего повода думать, что тебе здесь не место. И тогда можно уволочь что угодно из-под носа самого внимательного служащего.

Карина, едва узнав о моих планах, сразу скисла. Даже новая игрушка – дракончик, которого она воспринимала как наикрутейший чародейский амулет и постоянно исследовала, не смог ее надолго отвлечь от грустных мыслей. В итоге девушка выдвинула ультиматум: она идет со мной. Главным доводом в ее пользу было мое плохое знание местного языка. Совсем не факт, что тот, с кем я буду общаться, знает даймонский, да и в бумагах я не разберусь без ее помощи. Хотя я вполне обоснованно надеялся на то, что местный комендант, бывший военный, владеет даймонским хотя бы по минимуму. Даймоны – хорошие наемники, так что, судя по словам Карины, знание их языка среди военных не редкость. Правда, кадровые бойцы их не очень любят, поскольку те часто предлагают свои услуги обеим воюющим сторонам. В чем прикол работы на две стороны, я не знаю. У даймонов есть только одно правило: не воевать против своих. Как они разруливают ситуацию на поле боя, ума не приложу.

По словам Карины, я находился в тюрьме значительно дольше нее. Значит, люди, пристроившие меня туда, как и те, кто разбирался с вещами, могли смениться. Судя по рыночным слухам, комендант тоже человек новый. Но на то он и начальник, чтобы знать, кому дать команду пошарить в архивах. Сдается мне, здесь имеется хорошо отлаженный бюрократический аппарат, а значит, большая часть действий сопровождается соответствующими писульками. И если Умник не найдется в местном хранилище, то с помощью коменданта вполне возможно напасть на след моего искина в этом бумажном болоте. Единственное, что необходимо сделать перед посещением комендатуры, – подготовить пути отхода. Кажется, я придумал, как это реализовать безболезненно и так, чтобы преследователи, буде они появятся, только репу чесали, думая, куда я ушел из города, как ушел и – главное – ушел ли вообще.

Глядя на уплетающую за обе щеки Карину, я покачал головой. В последнее время ее не покидал жор – организм требовал пищи. Хорошо, что я набрал еды не меньше чем на неделю. В основном брал долгохранящиеся продукты, но особой роли это не играло – наложенное охлаждающее плетение гномов превратило огромную корзинку в холодильник. Хотя… если девушка будет продолжать такими темпами, то на неделю может и не хватить. Даже вспоминать не хочу, как я со всем этим добром возвращался домой. Как, стараясь не выйти из образа, запутывал следы и менял извозчиков. Пацана, взятого «напрокат», пришлось отпустить. Но в целом справился.

Карина откинулась на спинку стула и, довольно зажмурившись, погладила свой животик. Я хмыкнул. Девушка грустно посмотрела на аппетитное наливное яблоко, лежащее на столе, вытянула к нему руку и замерла на мгновение. Яблоко шевельнулось и прыгнуло ей в ладонь. М-да… быстро она осваивается с дракончиком. Впрочем, неудивительно. Чародейские способности помогли ей легко и быстро находить общий язык с дракошей.

Вообще надо было подсадить Карине «яйцо», чтобы дракончик полностью настроился на нее с самого «рождения», а не копировать моего, просто времени не было. Зато такой подход принес довольно неожиданный эффект: дракончик Карины, получив готовые знания, наработанные нами в результате взаимодействия, с ходу стал подталкивать хозяйку применять штучки с гравитацией – при обычном росте это бы случилось несколько позже. Но самое приятное заключается в том, что он получил навыки моего Драко оптимально использовать магию: если проще воспользоваться инфомагией – применяет ее, а если можно сэкономить с помощью внешней магической энергии, видимой местным магам, – то ее. Поэтому иногда и обычные маги могут заметить некоторые плетения, формируемые этими живыми амулетами. В принципе ничего страшного: при желании вполне можно переключить их только на инфомагические каналы.

Дракончик ползал по телу хозяйки: выглянул из-под рукава, спрятался, появился в районе шеи и затаился. Его голова замерла на левой щеке девушки. Забавно выглядит. Карина ничего не заметила, но щеку почесала.

– Ты уже дала имя своему дракону?

– Ага. – Карина смачно откусила от яблока и невнятно пробормотала: – Шустрик.

– Шустрик, хм… Ты это, скажи ему, чтобы на улице не отсвечивал на открытых частях твоего тела. Незачем нам привлекать к себе внимание.

Карина вопросительно глянула на меня, затем перевела взгляд на зеркало, стоящее у стены. Оно повернулось, скрипнув ножками по полу.

– Эдак ты скоро совсем разленишься и станешь толстой и неповоротливой, – буркнул я.

Карина, внимательно разглядывая себя, улыбнулась в ответ и отмахнулась. Потом погладила Шустрика, и тот скрылся у нее под платьем.

Сегодня утром я попросил Карину сформировать то управляющее… нет, не плетение, а почти живой объект, с помощью которого она провела классический прием «убейся об стенку», только не на себе, а на противнике. Девушка послушно попробовала, но, несмотря на все потуги, успеха не достигла. То ли сейчас она была не в форме, то ли тогда ее заставила сконцентрироваться острая ситуация. А может, попросту плохо старалась. Ну ничего, потом попрошу ее создать для исследования структуру попроще. Но все же Карина оказалась не очень сильной чародейкой.

– Ладно, ты мне лучше скажи, как будем добираться до Оробоса?

– Пойдем на юг, в сторону гор, вот и все, – легкомысленно отмахнулась Карина, продолжая рассматривать себя в зеркало.

– Не, так не пойдет. Я не согласен. – Такого легкого отношения к проблеме я от нее не ожидал. – Карту можешь нарисовать? Хотя бы примерно: как расположены империи друг относительно друга, какие города с вашей стороны, куда добираться и так далее…

Карина чуть укоризненно посмотрела на меня:

– Ну откуда я знаю, где мы находимся? Взяли меня совсем в другом месте. Оттуда горы были не видны. А здесь должно быть совсем рядом.

Я недовольно подергал себя за мочку уха.

– Если я покажу тебе, где мы находимся, ты сможешь определиться?

– Наверное, – пожала плечами Карина.

Что ж, понятно. Воздух свободы вскружил девочке голову, и теперь ей все кажется легким. Типа жизнь удалась. Или на меня надеется?

Ладно, тогда так…

Карина

Чистая, какая-то детская радость не покидала Карину. Эфемерное, иррациональное чувство свободы просто пьянило. Ее радовало все: воздух, деревья, лучи солнца, будто живые из-за танцующих в них пылинок, ощущение чистого тела и постели. Ради того, чтобы так ярко чувствовать эти удовольствия, стоило просидеть в тюрьме… Чародейская сила тоже вернулась к ней, что наглядно показал бой в темнице, когда она взяла на себя управление телом одного из нападающих. Но еще больше ее радовал живой амулет, подаренный Ником. Она никогда не слышала о таком. Нельзя сказать, что чародеи не творили ничего подобного, но до ранга создателей таких игрушек ей было далеко. Да и то вряд ли можно сравнивать, ведь ее Шустрик – по-настоящему живой! И как легко ей удалось найти с ним взаимопонимание.

Правда, поначалу девушка испугалась… После купания она стояла перед зеркалом и рассматривала себя, сожалея о том, что нельзя выйти во двор, чтобы солнце и ветерок побыстрее высушили мокрые волосы. Словно в ответ на ее мысли, вокруг головы закружился маленький вихрь воздуха. Буквально в считаные минуты ее недлинная прическа лишилась влаги и стала донельзя растрепанной. И тут же откуда-то пришло ощущение вопроса: «Правильно сделал?» И тут только она поняла, что дракончик – действительно живой. С этого момента Карина полностью погрузилась в интересный процесс налаживания контакта.

Карине не понравилось, что Ник собрался вернуться и разобраться со своим прошлым. Она уже предвкушала скорую отправку домой, а тут такое… И даже трудности пути ее не смущали. Она о них просто не думала: казалось, самое сложное позади, да и не хотелось напрягать мозги – пусть ее спутник заботится о таких вещах. Однако отговорить Ника девушка и не пыталась: видно было, что решение окончательное. И все-таки, преодолев внутреннее сопротивление, она решила идти вместе с парнем. Польза от нее несомненна, но что она станет делать, если Ника схватят?.. Лучше не думать об этом! Все будет хорошо!

Ник спросил про карту, а Карина про себя только усмехнулась. Ну откуда ей знать, где они находятся? У нее еще не стерлись воспоминания о том времени, когда ее с Гарцо привезли в этот городишко. Около недели везли в закрытой карете, если не больше! Явно недовольный ее ответом, Ник на некоторое время погрузился в себя.

Играя с Шустриком, Карина иногда бросала на парня любопытный взгляд. То, что Ник чародей и одновременно искусник, она уже поняла, хотя это знание вызывало у нее недоумение. Такого еще не случалось никогда. Или она просто не слышала о подобном. В пользу последней гипотезы говорило то, что признаки чародея и искусника в ауре у него были неправильные. А может, именно так и должно проявляться совмещение двух несовместимых Искусств?

Ник зашевелился.

– Смотри.

Воздух в центре комнаты замерцал. Спустя несколько мгновений перед девушкой появился большой, в рост человека, светящийся шар с выделяющимися на нем коричневыми и голубыми пятнами. Подойдя поближе, Карина оценила иллюзию. М-да… Очень красиво. Вот в этом искусники на порядок превосходили чародеев – придумать и сделать красивую финтифлюшку, удобную и способную поразить зрителя до глубины души. Чародей бы создал образ такой иллюзии в голове у собеседника: у простого человека – легко, а у другого чародея – с его разрешения. Походив вокруг шара и вглядевшись в рисунок, девушка с удивлением узнала в одном пятне очертания их континента. Нет, скорее всего, просто похоже. Однако слова Ника подтвердили ее первое впечатление.

– Мы находимся здесь. – Где-то чуть сбоку от центра континента замерцала точка. – Как расположена ваша империя и Кордос?

Ник

Карина завороженно смотрела на глобус, созданный мною в воздухе. А что тут такого, что она замерла? Я всего лишь грубо перевел объемную картинку планеты из биокомпа в иллюзию, ну и расцветил ее немного. Наши координаты я отметил мигающей красной точкой. Получилась карта, как в какой-нибудь игрушке. Осталось добавить стрелочку-направление, но сперва надо определиться.

Девушка отпрянула, но тут же вернулась на место, с интересом разглядывая плод моего творчества.

– Это что? – ткнула она пальцем в пульсирующую точку.

– Это мы. Городишко называется Маркин. Слыхала о таком?

Она рассеянно кивнула, потом перевела взгляд на левый материк, немного больший по размеру:

– А это что?

– Второй материк. На юге, как видишь, есть еще мелкие архипелаги и острова.

Девушка хмыкнула и пробормотала:

– Никогда не слышала о втором материке.

– Да ну? – удивился я. – А то, что Земля – шар, ты слышала?

– Это знает любой образованный человек, а не только чародеи, – отмахнулась девушка. – Ладно, значит, так. Насколько я помню, Оробос располагается примерно тут. – Карина очертила неровную замкнутую фигуру южнее Маркина.

Я быстро переключился на второе зрение и чуть подправил плетение иллюзии (не стал терять время на интерактивную карту, поэтому пришлось ручками править). Обведенное девушкой место окрасилось желтым цветом.

– А примерно вот здесь – Кордос. – Новая заливка зеленым цветом, севернее Оробоса. – Слева живут даймоны. – Красная узкая полоска протянулась вдоль левого побережья. – Тут рядом Смарта, здесь независимые королевства: Хларция, Ириндия, Арикия, Арфика. – На карте вслед за указаниями Карины появлялись разноцветные пятна, некоторые из них группировались вместе, а другие располагались по краям обеих империй. Довольно много карликовых стран. Еще около десятка средних по размеру государств находились выше Кордоса, на севере. На востоке – степи и пустыни вперемешку. Есть и кочевые народности, куда уж без них.

Я в голове наложил на разрисованную карту известные мне точки, фонящие в инфосети. Наиболее интересный объект – многокилометровая фигура – располагался на самом верху, севернее всех государств. Но и в Оробосе, и в Кордосе тоже была пара примечательных мест. Да и в тех, отдельных, государствах тоже. Мелькнула мысль: «Раз уж судьба закинула меня сюда, может, стоит попытаться исследовать эти места?»

Тем временем Карина наносила точки оробосских городов, и я уже забодался менять картинку вслед за ее тычками.

– А вот это – Широтон, столица! – И она нарисовала небольшой кружок примерно в центре Оробоса, где сходились две полноводные реки. Глаза Карины затуманились, и она ушла в себя, что-то вспоминая.

– Ладно, ладно. Нам-то куда? В столицу?

– А? – очнулась Карина. – Нет, в Широтон нам не надо. Мне бы добраться до своего имения. Или дать знать отцу о себе из любого города.

– А имение где располагается?

Карина ткнула в берег реки недалеко от Широтона. Я прикинул расстояние: километров сто. А может, двести или триста. При таком масштабе не разберешь, да и ткнуть пальцем можно куда угодно.

– Сколько от столицы до имения? – все-таки решил уточнить я.

– Сто двадцать три лиги. И не примерно, а точно! Это прописано в дарственной короля Карилиса Третьего, выданной моему прапрапрадеду.

– Хорошо, – вздохнул я, решив не уточнять, насколько разрослась столица за прошедшие годы, порядок расстояний был ясен. – С этим понятно. Вопрос такой. Как там у вас с… Ну ты точно уверена, что тебя не сдали свои же?

– В смысле? – не поняла Карина.

– Как у вас там дела делаются? Может, ваши аристократы, как пауки в банке, грызутся друг с другом? И тебя могли подставить враги твоего отца. Он же какая-то шишка?

– Шишка? Пожалуй, – с заминкой ответила девушка.

– Тогда, если мы появимся в каком-нибудь вашем городе и заявим о себе во всеуслышание, не подставимся ли?

– Не знаю, мне кажется, ты фантазируешь…

– Ты подумай на досуге, а пока давай собираться в поход по моим делам.

Я убрал иллюзию и вышел из комнаты.

Толлеус. Перемены

Пара детских глаз внимательно следила за путником в сером длинном плаще. Он медленно брел по пустынной улочке. Злое солнце жгло лучами его блестящую, словно зеркало, лысину. Парило немилосердно. Листья деревьев, выглядывающие над стенами дворов, застыли в горячем воздухе. Тук-тук-тук – цоканье посоха по булыжнику да тяжелое дыхание старика – и больше ни звука.

Подросток уже какое-то время крался сзади, выжидая удобный момент. Дворовые стены сходились близко, превращая улочку в узкий коридор. Но вот старик решил передохнуть, привалившись к шершавой каменной стене и взявшись обеими руками за посох. Парнишка стрелой метнулся вперед, в три прыжка настиг жертву и ловко выхватил заранее примеченный кошелек. Секунда – и он уже далеко. Куда там деду догнать его!.. Примерно с этой мыслью он и рухнул вперед, основательно расквасив нос о мостовую, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

Старик поудобнее перехватил посох и шаркающей походкой заковылял к незадачливому воришке. Завладев своим кошельком, он медленно отправился дальше.

– Господин!.. – пискнул паренек в удаляющуюся спину.

Тот на секунду замер и неожиданно глубоким для своего возраста голосом изрек:

– Полежи пару часов, тебе полезно. Потом плетение само развеется. – И, больше не оборачиваясь, отправился дальше по своим делам.

Доковыляв до одной из главных улиц, Толлеус сразу поймал экипаж из тех, что всегда готовы подвезти приличного человека за пару монет. Очень удачно, надо сказать. Старик изрядно устал, да и солнечное пекло недвусмысленно намекало о скорой грозе.

Развалившись в коляске и утерев пот, старик с наслаждением вытянул натруженные ноги. Из-под подола дорогого плаща показались старые растоптанные меховые башмаки, на которые возница покосился с явным неодобрением. Пусть его – доживет до старости, поймет преимущество мягкой удобной обуви перед новомодными туфлями, придуманными не иначе как заплечных дел мастерами.

Под мерный неторопливый стук копыт Толлеус погрузился в невеселые размышления. Тюрьма, где он проработал без малого сорок лет, разрушена оробосцами. Большая часть здания уцелела, но центр управления и защиты превращен в руины. Теперь это не тюрьма, а просто толстые стены. Восстанавливать сложнейшие искусные плетения вряд ли будут. А значит, прощай работа.

Нет, денег-то хватит: опытный искусник всегда сможет заработать себе на кусок хлеба. Но уж очень удачное место было. Конечно, карьеру там не сделаешь, так ведь не о том речь. Мало того что тюрьма стояла возле дома, так еще и прямой доступ к манонасосам… Вот где теперь прикажешь брать ману для амулетов? Даже в другой тюрьме, если переведут, такого удачного расклада не будет. Мановклад каждого заключенного можно предвидеть. Если манопоток на выходе будет ощутимо слабее, сразу же назначат проверку. Обнаружится утечка – влепят халатность с понижением, а за незаконное подключение к каналу и вовсе посох отберут.

А тут был чародей, который на протяжении без малого тридцати лет прямо-таки фонтанировал маной, при этом по документам чародейский статус имел минимальный. Так что всю его ману вполне можно было присваивать, не вызывая подозрений, что старик исправно и делал все эти годы. И как теперь быть? Конечно, Толлеус надеялся, что чародей не проснется: все засыпали, кто через пару лет, кто через десяток. Этот и так держался дольше всех. И ушел не как все. Птица высокого полета. Наверное, из старших чародеев. Оробосцы редко устраивают заварушки ради своих людей. А тут расстарались. Да так, что теперь новую работу искать надо.

Эх, зачем прошлое ворошить? Думать надо, как дальше быть. Несмотря на гладкое течение жизни, старик готовился к тому, что настанет день, когда чародея не станет. Дома есть кое-какой запас. Хватит на пару-тройку лет. А потом? А потом амулет – Толлеус погладил себя по груди – остановится. Маны нужно много – столько не заработать честным трудом искусника. Остается махровый криминал, а не безобидное мошенничество. И это нехорошо.

Большого желания ехать в комендатуру (а именно туда толстяк и направлялся) не было. Допросят, конечно, проверят. В этом ничего страшного нет: работало все исправно, упрекнуть Толлеуса не в чем. Потом в лучшем случае предложат должность на рудниках – присматривать за системой безопасности. Далеко, и маны нет. Или официально расторгнут контракт. Но пока он должностное лицо, встреча назначена и нужно явиться.

Плохо, что комендатура стоит рядом с храмом. А это значит, опять зазывать будут. Лицо Толлеуса брезгливо скривилось. И ведь знают, куда бить! Давить будут в самое больное. И никуда от них не денешься! Старик тяжело вздохнул, готовясь к неизбежному.

И действительно: едва коляска, скрипнув на повороте, нацелилась на храм, в затылке заныло. Толстяк, сжав зубы, стал сопротивляться неделикатному вторжению. Боль нарастала, и старик сдался. В голову полезли образы, заслоняя городской пейзаж.

Вот Толлеус, молодой и здоровый, уверенно попирает ногами землю. Вот дочь с румяным малышом на руках, который машет пухлыми ручками и счастливо гулит. Вот личная оборудованная мастерская с помощниками. И конечно, слава, признание, богатство… Надо только войти в храм и принять эту прекрасную белоснежную мантию. И тогда бог позаботится о своем новом жреце…

Видение сошло на нет, и Толлеус затряс головой, прогоняя остатки морока. В уголке глаза заискрилась слезинка. Заманчиво, ох как заманчиво! Потому-то и называется Искушение. Вот только вранье все, от первого до последнего образа. Хотя многие ведутся, особенно молодые. Но тем старики и отличаются от юнцов, что опыт нажили. Как, скажите на милость, бог вернет умершую жену, которая пошла-таки служить богу, моля о дочери? И где обещанная дочь?

Старик с завистью покосился на возницу – кому-то боги не досаждают своими видениями. Не каждый человек богоизбран: жрецов мало. И почему именно он оказался среди «счастливчиков» для сомнительной миссии нести слово божье, старый искусник не знал и знать не хотел. Избавиться бы от назойливых видений. Только как объяснить богам, что ему с ними не по пути? Эти могущественные существа себе на уме – не помогут даже в том, что могли бы сделать, в этом старик был уверен. Всю свою долгую жизнь он боролся за каждый прожитый день и понял одну вещь: никто никому ничего не делает бескорыстно. Таков закон природы. Поэтому все, чего он достиг, – это только его заслуги.

Экипаж миновал здание храма и, подрагивая на крупных булыжниках, покатился дальше. До комендатуры оставалось совсем чуть-чуть, но до грозы попасть внутрь Толлеус не успел: налетел шквал, заставив лошадь испуганно заржать. Толстяк вздохнул и поплотнее закутался в плащ. Когда повозка наконец остановилась у крыльца, на землю упали первые тяжелые капли, а небо расколола исполинская молния. Какая-то молодая дама, лихо обогнав Толлеуса на лестнице, скрылась внутри комендатуры, лишь кивнув стражникам в начищенных до зеркального блеска кирасах. У него так просто и быстро миновать охрану не получится.

Идентифицирующая метка в порядке, встреча назначена, посох сдал без разговоров – тут никаких проблем. Проблема была с амулетом. Толлеус как законопослушный гражданин распахнул перед стражниками плащ, продемонстрировав свою экипировку. Да и не утаишь ничего – слишком много мощных плетений внутри, слишком велико потребление маны – любой искусник издалека заметит.

По сути, у старика был даже не амулет, а целый жилет на металлическом каркасе, нафаршированный переключателями, лечебными и защитными плетениями, запитанными от манокристалла. Большая тяжелая конструкция, в такой кто угодно покажется толстым. Уникальная разработка самого Толлеуса, дело всей его жизни. И в ней – вся его оставшаяся жизнь. Перестанет действовать амулет – встанет сердце, откажут почки и печень. Слишком несовершенно человеческое тело. Знахари разводили руками: со временем не поспоришь. Болезнь можно вылечить. Но разрушения, причиненные ею, – это навсегда. Рану можно заживить, но шрам все равно останется. А старость – она как болезнь, оставляющая шрамы по всему телу. Ее можно отсрочить с помощью Искусства, но поврежденные органы не заменишь.

В Искусстве сокрыта великая сила. Когда-нибудь искусники научатся делать невозможные сегодня вещи. Может, даже создадут защиту от старости. А сейчас Толлеус один на один со смертью, и только амулет стоит между ними.

Старик не питал иллюзий: он совсем не великий искусник. У каждого свои резервы, и выше головы не прыгнешь. Только опыт дорогого стоит. И еще разум. Давно, столетие назад, в годы обучения в Академии тогда еще молодой Толлеус выбрал специализацию «Проектирование надплетений». Направление вроде бы простое, но с подковыркой: чтобы сделать удобный для искусника вывод на плетение, необходимо представлять себе действие этого плетения. А если надо подключить архейские плетения, найденные в раскопках, то и вовсе хлопот полным-полно: у древних искусников, чья империя рассыпалась в прах, все было по-другому, красиво и сложно.

Так вот, эта специализация, а также весьма скромный запас маны и подтолкнули юного выпускника пойти дальше – в кристалловедение и жезлостроение. А потом уже самостоятельно изучать амулетистику. И то правда: зачем тратить даже каплю своей маны на активацию плетения, если то же самое можно сделать с помощью простейшего амулета? Тогда любой человек, не обремененный искусными познаниями, сможет им воспользоваться.

На входе Толлеус застрял надолго: пока вызвали дежурного искусника, пока тот осмотрел жилет и подтвердил его жизненную необходимость, пока опломбировал манокристалл… Все это время старику пришлось топтаться снаружи, под потоками воды, в метре от гостеприимно распахнутой двери.

Проклиная бюрократию и оставляя за собой ручейки и лужи, старый искусник заковылял по коридорам – без посоха идти было вдвойне тяжелее. Благо недалеко.

Карина

Очень непривычно было после многих лет бездействия делать выбор, чего-то добиваться и куда-то спешить. Хотелось просто отдыхать и наслаждаться свободой. Но что уж поделать: раз сама настояла, значит, нужно идти. Не то чтобы она хотела помочь в переводе или опасалась за Никоса – чародей его уровня в обиду себя не даст, еще и ее сможет надежно укрыть. На самом деле Карина просто боялась остаться одна: сразу вспоминалось, как в последний раз замолчал Гарцо и обрек девушку на долгие месяцы одиночества.

Теперь же она трижды пожалела о своем решении. Во-первых, подкачала погода: разразившаяся часом раньше гроза сменилась затяжным дождем, который и не думал стихать. Карина предложила переждать, но Никос, наоборот, пришел в воодушевление и сказал, что непогода только на руку. Он сделал защиту от падающих сверху капель, но от луж спасения не было. Во-вторых, несмотря на реабилитационный экспресс-курс и воздействие Шустрика, тело еще полностью не восстановилось после освобождения. Быстро идти, петляя между домами, было непривычно, а координация движений оставляла желать лучшего, чего не скажешь о ее спутнике: казалось, Никос просто летел вперед гибкой пружинистой походкой. Было ясно по ауре, голосу, жестам и мимике, что то, ради чего Никос решил посетить кабинет коменданта, очень важно и особенно дорого для него, и, пожалуй, никакие аргументы не смогли бы заставить его отступить от задуманного.

Еле поспевая за целеустремленно идущим к своей цели Повелителем Чар, Карина всю свою волю и силу сконцентрировала на том, чтобы переставлять ноги и ни в коем случае не отстать. И пускай умом она понимала, что, если выдохнется, Никос остановится, душу все равно грызли страхи сомнений. Сосредоточившись на столь сложном деле, девушка не заметила, как ее ступня угодила в скрытую лужей небольшую ямку плохо залатанной дороги. Осознание этого факта настигло Карину, только когда ее нос завис в десяти тиках от земли, почему-то далее не опускаясь, а из ауры через Шустрика почувствовался сильный отток маны.

Посмотрев чародейским зрением, девушка с изумлением обнаружила перед собой какую-то вязь. Отчасти она походила на ту, что создают искусники, но была сложнее и выполнена в другом стиле. В ней чувствовалась элегантность, словно каждая фигура была четко выверена и максимально эффективно выполняла возложенную на нее роль. Впрочем, в нечародейском Искусстве Карина не разбиралась, поэтому, возможно, это было лишь ощущение.

– Ты в порядке? – послышался голос Никоса. Он протянул ей руку и помог встать. Осмотрев ауру Карины на предмет повреждений, парень извинился за чрезмерно быстрый темп, спросил, не передумала ли она, и, дождавшись отрицательного ответа, уже медленнее продолжил продвижение к цели.

Дальше они пробирались в здание магистрата, выжидали подходящий момент, а затем Никос каким-то странным способом, с помощью своего Искусства и каких-то слов, играючи взламывал искусную защиту и расставлял сигнальные чары. В другое время все это могло быть для девушки дико интересным, но сейчас она следила за этим вполглаза, передвигаясь почти на автомате. Ее разум был всецело поглощен совершенно иными мыслями. Слишком странной и сложной была вязь, с помощью которой Шустрик защитил ее от падения. Наряду с прочими фактами это говорило о том, что Шустрик – не просто сверхсложный самоуправляемый конструкт Повелителя Чар. Это нечто другое. Казалось, стоит чуть-чуть подумать – и в голове мелькнет разгадка. Поэтому Карина дотошно просеивала свои воспоминания о достижениях самых сильных чародеев настоящего и прошлого в создании самоуправляемых конструктов.

Наконец отблеск догадки мелькнул в ее голове. Еще в начальные годы обучения наставник потчевал их, сырых неофитов, рассказами о тех, кто достиг высшей ступени мастерства в обращении с чарами, и до небес превозносил их возможности. Позже она пришла к выводу, что это красивые байки, призванные зажечь в них искру желания развиваться дальше. Но теперь Карина поняла, что самые необычные из этих баек на поверку оказались правдой.

В некоторых из рассказов говорилось том, что сильнейшие из Повелителей Чар создавали для себя так называемых фамильяров – полуразумных конструктов-помощников, обладающих частью знаний и возможностей своих создателей и помогающих им в наведении сложных чар. Создание такого конструкта – процесс долгий, сложный и кропотливый. Чародей постепенно, год за годом, как бы раздваивает, дублирует части своего ментального тела и ауры, выращивая в себе этот сложнейший конструкт. После того как фамильяр отпочковывается от породившей его ауры, он получает некое слабое подобие разума и часть знаний своего создателя, касающихся, прежде всего, чародейской сферы (так как обычно именно эти участки ментального тела и дублируют). Выращенный из ауры чародея фамильяр сохраняет связь с создателем, что позволяет не только давать ему приказы и легко им управлять, но и использовать как помощника в наложении сложнейших чар и проклятий. Только из-за трудоемкости и сложности практика создания фамильяров особого распространения так и не получила, ведь высока вероятность ошибиться и сойти с ума. Куда проще завести множество учеников, которые будут на подхвате, что и проделывают большинство Повелителей.

И все шло к тому, что именно фамильяра Никос и внедрил ей в ауру. Разумность, разнообразные странные заклинания – все говорило о том, что в Шустрике живут знания Никоса. Причем это, с одной стороны, – роскошный подарок, дающий возможность и усилиться в чародейском плане, и перенять чужой опыт; но с другой – и способ контроля тоже. Пока фамильяр сохраняет сродство с создателем, он ему безнадежно предан; и пускай Шустрик потихоньку адаптируется к Карине, перенимая ее черты, но еще долгое время у Никоса будет возможность при необходимости влиять на нее через фамильяра.

А Никос непрост, перестраховывается! Что, впрочем, неудивительно – до его чародейского уровня беспечные обычно не доживают. Девушка не знала, сколько лет парню – его аура выдавала противоречивые данные, – но она вполне отдавала себе отчет, что, несмотря на молодую внешность и простоту в общении, парень может оказаться раз в десять старше ее. Странно только, откуда у него взялся второй фамильяр, не специально же он его для контроля Карины растил?! Впрочем, тут как раз есть логичное объяснение: возможно, он растил его для себя, но где-то ошибся и повредил свое ментальное тело, потому и впал в кому лет на десять. Непонятно только, как он в тюрьме оказался – враги пленили и продали?

В любом случае Шустрик таил огромные возможности, и Карина не собиралась от него отказываться. Если не ссориться с Никосом и активно работать с фамильяром, то со временем можно настолько приручить последнего, что даже его родитель не сможет через него влиять на Карину.

Ник

И все-таки местные архитекторы неправильно распланировали центр. Все эти кривые улочки позволяли человеку с магическими способностями спокойно пробраться к зданиям администрации. Никаких дополнительных датчиков, что-либо контролирующих, я не заметил. Но, возможно, подобная планировка была выполнена без учета магии. Городок-то старый.

Я оглянулся на Карину. Она еще недостаточно пришла в себя, хотя, сказать по правде, времени у нее на восстановление почти не было. Так что можно смело считать, что ее теперешнее состояние очень хорошее. Ладно, не фиг менять планы и сомневаться. Умник или следы его пребывания – для меня сейчас самое главное. Да и подготовился я нормально.

Во-первых, худо-бедно восстановил свои возможности по управлению элементалями. К сожалению, без инфосети: программировать там без бадди-компа мне еще придется учиться. И с силенками проблема: орду «духов стихий» мне сейчас не удержать, но до десятка их зараз контролировать смогу достаточно длительный срок.

Во-вторых, поковырял свои трофеи. Шлем оказался очень интересным, только построен был на принципах уж никак не чародейских, скорее искусных. Плетения там были… эргономичные, что ли, красивые, я бы даже выразился так: хорошо оптимизированные. Вот и вопрос: то ли здесь есть третья сила, создающая такие вещи, то ли местные маги очень сильно разнятся. Почему третья сила? Просто шлемы были штампованы из какого-то металлизированного порошка и спокойно держали удар меча (я проверил, ни царапины не остается), а внутри хорошая амортизация, правда несколько выбивающаяся из общего стиля – возможно, ее отдельно ставили. И вообще шлем производил впечатление предмета высокотехнологичного производства. Кстати, если их выпускают все же искусники, то чародеи вполне могли или выкрасть или купить подобную амуницию через третьи руки – все-таки подходы у них несколько иные.

Шлем, кроме чисто механической защиты, имел очень качественное плетение, показывающее все флюктуации энергий и излучения вокруг, – то есть давал хорошую магическую картинку окружающего. Кроме того, там был сложный блок, формирующий какое-то поле, видимо отвечающее за невидимость, однако разобраться с ним я не успел, зато разобрался, как активировать. Брать я шлем не стал, но плетения все запомнил. Хоть отдельное магическое зрение мне не нужно, но реализация интересная. Стрелялка оказалась для меня бесполезной: зарядов в ней не осталось. И никаких плетений не было, только остатки структурированных аурных образований да слегка повышенный магический фон. Карина с уверенностью определила чародейскую ловушку для удержания готовых конструктов.

М-да… надо обязательно разобраться, что это такое – чародейство. Сейчас для меня это больше смахивает на какое-то волшебство, чего просто не может быть. Развитая техника, магия, энергетика – все, что угодно, но не волшебство, потому что волшебство – это получение нужного результата без понимания механизмов, принципов функционирования того черного ящика, который «делает волшебство». И неважно, что это: волшебная палочка, лампа Аладдина, золотая рыбка или компьютер. Стоит только разобраться в их сущности, как волшебство превращается в науку.

Остался еще нож, пробивший мою защиту. К сожалению, та же фигня: в нем ранее находился чародейский «конструкт», как называет их Карина, со свойствами пробивания преград, плюс ловушка, удерживавшая его внутри. Одноразовая штука, требующая подзарядки. Карина, к сожалению, не могла воспроизвести этот конструкт, так как просто не знала, что это. Как она сказала, в создании конструктов общие только принципы, в них нет постоянства и точной структуры, это все зависит от опыта, знаний и мастерства чародея. В общем, мне достался очень хороший, сбалансированный обоюдоострый ножик, да и только. Уже по привычке я его укрепил, засунул туда плетение гидроудара (так и не опробовал его на живом человеке, но, надеюсь, и не придется) и на этом остановился. Об обновлении своего боевого арсенала надо размышлять вдумчиво, последовательно и желательно в спокойной обстановке.

Комбинация из «скрыта» и трофейного плетения невидимости давала просто убойный эффект. Вдали прекрасно работает искусничья магия – никто ничего не заметит. А вблизи, спасибо гномам, взгляд возможного наблюдателя соскользнет в сторону и пропустит всякие несуразности, появляющиеся при движении. И дождь помог, разогнав с улиц большинство жителей. Так что мы без проблем добрались до рабочей резиденции местного начальника – коменданта.

Ну что сказать? Я насчитал три уровня средненькой защиты. Один – просто сигнальный контур, раскинувшийся вокруг здания, второй – с кучей датчиков ауры, каких-то еще детекторов и активных «излучателей» чего-то непонятного (я все запомнил, чтобы потом разобраться), по сути повторяющий контур сигналки. И третий, внутренний, плотно оплетающий здание, вроде последнего рубежа. Непонятно, зачем так накрутили. Сейчас активирована была только сигналка. Остальные контуры хоть и не были отключены, но находились в пассивном режиме.

Прикинув варианты, я выбрал самый вандальный и попросту «хакнул» сигналку, чтобы она на нас не реагировала (там просто шла реакция на пересечение нитей). Еще один датчик проявил активность, когда я слишком быстро подошел: он отреагировал на наличие у меня меча. Пришлось, матерясь сквозь зубы, перехватывать готовый сорваться сигнал. Потом я подсмотрел, почему датчики не замечают оружие стражей у входа: металл детектируется только по внешнему периметру двора, а бравые вояки внутри него просто реагируют на сигналы и внимательно осматривают входящих. Но все эти действия я проделал, разумеется, заранее, когда разведывал пути подхода к резиденции. Сейчас же оставалось только проверить, не изменилось ли чего за прошедшее время, и ждать удобного момента.

Некоторое время мы с Кариной простояли рядом с КПП, ожидая, когда кто-нибудь войдет или выйдет. Как-то влиять на стражников я посчитал неразумным, даже несмотря на отсутствие у них магической защиты. В конце концов, может заявиться их командир для проверки, и неадекватное поведение подчиненных может его насторожить.

Служивые, спасаясь от дождя, столпились под небольшим козырьком. Мы укрылись под ним же: я на всякий случай убрал защитный полог, чтобы сухой пятачок никого не смутил. Крепко прижав девушку к себе, я прислонился спиной к стене и с любопытством рассматривал охранников. Мы стояли так близко, что я чувствовал запах пота от ближайшего к нам. Наш громкий побег если и сказался на охране административных зданий, то не очень сильно. В принципе логично: какой толк в повторном нападении? И никто не предполагал, что один из сбежавших решит вернуться в самое логово местного управления. Вооружение стражников составляли легкие мечи, небольшие панцири на груди и легкая металлическая юбочка. Для реального боя, может, и неподходяще, но для такого важного дела, как охрана здания, – вполне. Особенно если учесть отдраенность панцирей до зеркального блеска.

По воякам вдруг прошла волна возбуждения: они вдруг подтянулись и замерли изваяниями – у входа остановилась повозка какого-то чиновника. Дождавшись, когда перед ним распахнут двери, мы с Кариной, отставая от того на какой-то шаг, вошли в здание. Народу тут тусовалось много, и мы простояли в уголке некоторое время, пока я не определился, куда нам надо: из беседы двоих служащих я понял, что один из них сейчас понесет документы к коменданту. Хоть я и понимал основной смысл разговора, но на всякий случай Карина тоже держала ушки на макушке и как раз пихнула меня локтем в бок, кивнув на эту парочку.

Поднявшись за нашим невольным сопровождающим на второй этаж, я заметил, перед какой комнатой он остановился. У входа, что выглядело для меня несколько странно, прямо в коридоре стоял стол, за которым сидел молодой мужчина и, как я понял, выполнял обязанности секретаря. Взяв папку у явившегося сотрудника, он мельком ознакомился с ее содержимым и вошел в кабинет. Принесший документы служащий удалился. Карина вопросительно посмотрела на меня. Я покачал головой и увлек ее в угол. Надо было осмотреться и подумать.

Небольшое исследование внутренней защиты, проведенное сквозь стену, ничего нового не открыло. Даже вмешиваться не пришлось. Ну разве что аккуратно отцепить сигнальные линии от нескольких плетений угрожающего вида, размещенных по углам коридора. Подключив к работе биокомп, за десять минут распотрошил их. Оказалось, что незваных гостей ждет что-то вроде раскаленных воздушных нитей, разогревающихся под действием магической сети, которая перекрывает коридор и на которую подается большое магическое напряжение. Потом еще был генератор – разрядник микроплетений, но каких именно, я определить, конечно, без дальнейшего исследования не мог.

Жаль, но действительно не было времени заниматься этим делом. Больше ничего интересного я не заметил, а судя по тому, что данная защита слишком «тяжелая», то использоваться должна во время войны или захвата здания. Поэтому я особо и не беспокоился. Пока суд да дело, я на всякий случай расположил тут кое-какие свои плетения, а подумав немного, подключил местную активную защиту к моей системе управления. Комендант находился внутри один – это было видно через открывающуюся периодически дверь, да и сканирование аурными щупами, которые я вытягивал в эти моменты внутрь, не показало ничего необычного. Просто работает человек.

Наконец началось какое-то движение. На столе у секретаря что-то брямкнуло, пару раз что-то мигнуло (в стене на пару секунд налилась магией тонкая нить), секретарь сорвался с места и скрылся у коменданта. Через несколько секунд из комнаты вышел мужчина в возрасте, с волевым лицом и седыми волосами. Комендант. Перепоясан он был широким кожаным ремнем, на боку висел кинжал. Брюки заправлены в мягкие сапожки. Никаких украшений. Быстрым шагом комендант покинул этаж, а секретарь остался у своего стола.

Этот момент я посчитал наилучшим для своего выхода на сцену. Не знаю, надолго ли ушел комендант, но такой возможности поковыряться в его кабинете может больше не представиться. «Оглушив» секретаря перемыканием нескольких точек ауры между собой, погрузил того в состояние, близкое к грогги. Все-таки тут не обошлось без биокомпа: честно говоря, я с трудом могу вспомнить, откуда я знаю, как именно надо поступать. И даже моя абсолютная, насколько я понимаю, память, усиленная биокомпом, не давала ответа. Но заморачиваться этими вопросами я не стал – не время.

Пройдя мимо секретаря, который не обратил на нас никакого внимания – вернее, на открывшуюся дверь (мы-то так и оставались под пологами невидимости), – оказались внутри. Обстановка не отличалась изысканностью или роскошью: обычный рабочий кабинет. Даже стул возле стола был не очень удобным, разве что его спинка имела анатомические изгибы.

– Так, Карина, – я отпустил девушку, которую продолжал держать за руку, – возьми один из стульев и переставь в угол. Пока снимать с тебя невидимость я не буду. Если комендант вдруг вернется, пусть тебя не видит. А тем временем, – я оглядел стол и радостно потер руки, – пока никого нет, глянь бумаги и читай мне вслух хотя бы заголовки.

Интересно: ни фига не понятно в бумажках, однако буковки кажутся знакомыми. Эх… где ты там, мой бадди-комп, плюс Умник, плюс фактограф…

Документы на столе были разложены аккуратными небольшими кучками, и Карина стала поочередно брать бумажки из каждой.

– «Добыча серебра за отчетный период», – послушно начала читать девушка, и, как мне показалось, с заметным интересом, – «Отчет о поступлениях в казну с продажи вина»… Так… «Результаты внутреннего расследования о злоупотреблениях положением перечисленными ниже десятниками стражи рынка»… «Краткий поименный список заключенных, проходящих по директиве императора за номером сто двадцать восемь за период с триста пятьдесят восьмого года эры Всеобщего Благоденствия по триста восемьдесят девятый год»… «Предварительный отчет о расследовании происшествия от третьего числа сего года»…

– Стоп! – воскликнул я. – Что там со списком заключенных?

Карина снова взяла отброшенный листок:

– Тут имена с кратким описанием… откуда прибыл, на какой срок. Похоже, эти заключенные практически все не местные.

– Искусники и чародеи?

– Не знаю… Ой! – вдруг воскликнула Карина, и листок бумаги в ее руках задрожал.

– Что?

– Тут есть мое имя… – Карина как-то беспомощно посмотрела на меня, и в ее глазах появились слезы.

– Ну и что ты расплакалась? – Я протянул руку и вытер слезу с ее щеки. – А то ты не знала, что сидела в тюрьме!

– Просто как-то неожиданно получилось. Я давно не видела своего имени на бумаге. Как будто привет из прошлого.

– А где твое имя стоит? И кстати, что там написано, за что тебя посадили? – Я с легкой улыбкой глядел на нее.

Карина фыркнула:

– Мое имя стоит почти в конце, а посадили меня, как тут написано, за шпионаж в пользу Оробоса. Тут чуть ли не каждый третий сидит за это. По крайней мере, по бумагам.

– А на самом деле?

Карина ничего не ответила.

– Что, там написано прям-таки твое настоящее имя?

Карина замялась.

– Нет конечно, – наконец ответила она. – Просто до перевода сюда контроль у них за чародейством заключенных был не настолько хорош, и иногда мне удавалось создавать подслушивающие конструкты. Слабенькие, но все же… Вот в одном разговоре я и услышала, как меня перед пересылкой сюда назвали.

– Ладно, там мое имя есть? – спросил я, сделав очень заинтересованный вид. Даже подался вперед, пытаясь показать, как мне это важно.

– Так… – Карина уткнулась в листок, но было видно, что она еще под впечатлением. Перевернула страницу и, уже дойдя почти до конца, вдруг остановилась, посмотрела на ухмыляющегося меня, задержала дыхание, а ноздри ее стали раздуваться от гнева.

– Ладно, ладно. Успокойся! – Я поднял руки ладонями вперед. Отвлечение внимания от переживаний удалось на славу. Ну откуда в списке может быть мое имя, известное только мне и Карине? – Скажи просто, безымянные там есть?

Попыхтев немного, Карина успокоилась и снова взяла бумаги в руки:

– Нет, не указаны.

– А скажи, у вас как-нибудь обозначаются лица без имени? Ну например, – поспешил я объяснить, видя непонимание Карины, – вот нашли бессознательного человека, а в бумагах надо его как-то обозначить. Ему дают какое-нибудь имя?

– Не знаю.

– Ладно, какое самое распространенное имя в Кордосе?

Карина задумалась.

– Трудно сказать, тут много разных народностей. Но если брать в расчет императора и его изначальную принадлежность, то, наверное, это будет Лу. Возможно, второе имя Парвин, дальше должны идти родовые имена. Лу Парвин – неаристократическое имя, как ты понимаешь.

– Есть такие в списке?

Карина снова посмотрела на документ и вдруг хмыкнула:

– Я немножко ошиблась. Есть Крен Парвин. Крен – тоже распространенное имя. Но тебе не подходит.

– Почему?

– Просто потому, что это имя в самом начале списка. Оно единственное, но этого человека привезли двадцать восемь лет назад. Если бы это был ты, то выглядел бы как старик… Хотя…

– Сколько живут искусники и чародеи?

– М-да… Искусники – лет девяносто, максимум сто сорок. Мы, чародеи, подольше – сто двадцать, сто пятьдесят. Но все равно, – мотнула головой Карина, – так молодо, как ты сейчас, можно выглядеть лет до семидесяти, а судя по твоему опыту в чародействе, тебе должно быть под сотню… Все равно нестыковка… Опыт большой, а выглядишь молодо… – Она подозрительно посмотрела на меня. – Хотя кто знает вас, Повелителей, может, вы и не такое умеете…

– А что, точной информации о них нет? – удивился я.

– Понимаешь, я плохо знаю историю, – повинилась Карина. – Специально мне никто не говорил, а сравнивать имена исторические и современных Повелителей Чар я как-то не думала…

– Ладно, что там написано про этого… Парвина?

– Найден в лесу в двух километрах от деревушки Большие Моги ее жителями. Местный лекарь-целитель определил, что найденный – искусник или чародей, и этого человека отправили в Маркин. Дополнительная информация находится в папке пятьсот три в архиве. Тут по всем заключенным есть такие ссылки, – пояснила Карина.

– Больше ничего интересного нет? – уточнил я.

Девушка быстро просмотрела остальные документы и покачала головой:

– Тут разбираться надо, но навскидку вроде ничего.

– Ладно, – я закинул ноги на стол, – посмотри еще документы, которые могут нас заинтересовать.

Еще некоторое время Карина перебирала бумаги, но больше ничего примечательного не нашлось. Жаль… Или все-таки комендант не держит у себя в кабинете всю текущую информацию, или уже поработал с ней и отправил обратно туда, где хранится документация.

– Карина, – в коридоре сработали мои датчики, – ты отойди в уголок и постой тихо, пока я не скажу: «Кажется, к нам идут гости».

Ну что ж, если не получилось быстро найти то, что нужно, придется все-таки пообщаться с человеком, способным ответить на мои вопросы.

В комнату вошли двое: комендант и мужчина примерно его возраста, но одетый довольно занятно. Белая ряса с золотым шитьем, в руках посох. Не хватает только благообразной бороды и нимба над головой. Любопытным оказалось то, что он был слабеньким магом, примерно пятой-шестой ступени по градации гномов. Так что ничего опасного я от него не ждал. Но вот посох неслабо эманировал энергией. Видимо, это был типичный представитель искусников со своим рабочим инструментом. А вот это уже опасно. С ходу определить, что заряжено в посохе, я не мог, а как показывает практика, даже у обычного студента-ботаника пистолет в руках стреляет и иногда попадает туда, куда надо.

– Здравствуйте! Проходите и чувствуйте себя как дома, – сказал я и удаленно закрыл дверь, запечатав ее силовыми нитями. По стенам и потолку пустил простую, но внешне угрожающую иллюзию решетки – мне надо немного подавить своим величием и силой пришедших, чтобы побоялись что-либо делать. А чтобы искусник не заметил подставы, каждая линия иллюзии спиралью оборачивалась сложными, но бестолковыми нитями-плетениями, придающими непонятный вид в магическом зрении. Авось не станет рыпаться.

Пока мужчины таращились на меня, я резким выплеском трех нитей обвил посох искусника и дернул его к себе. Не ожидавший такой подляны мужчина, разумеется, выпустил свой инструмент, который, медленно планируя, опустился передо мной на стол. Касаться его я пока не стал – вполне возможна завязка на ауру хозяина, а также всякие гадости для неосторожного вора…

Два стула сами пододвинулись к столу, я махнул на них рукой, приглашая присесть. Посмотрим, как отреагируют. Ножка одного двигающегося стула издала громкий скрежет, рука коменданта рефлекторно дернулась к висящему кинжалу, но остановилась на полпути. Запомним: кинжал не для декора, и бывший военный вполне может им воспользоваться. Секунду подумав и мельком глянув на своего спутника, комендант уселся на стул и спросил:

– Кто вы и что вам нужно?

Искусник немного поколебался и тоже уселся. Вот и хорошо. Никто необдуманных поступков не совершает, все спокойны и… доволен пока я, но надеюсь, и остальные в конце концов не будут обижены на меня. Я мельком глянул в угол, и с Карины спала невидимость. Присутствующие сначала вздрогнули, но потом с любопытством посмотрели на девушку. С невозмутимым видом чародейка произнесла:

– Я буду переводчиком Никоса, так как он плохо владеет языком империи Кордос.

Вот так. Думайте, почему плохо, почему языком Кордоса и что все это значит. Вступление Карины мы обговорили заранее, и, хотя я видел по ее ауре, что она волнуется, внешне девушка была сама леди Невозмутимость.

– Я приношу свои извинения за неожиданное вторжение и за все это. – Махнув рукой, я указал на магическую сетку на стенах. – Боюсь, что по-другому поговорить с вами, комендант, мне бы не удалось.

– Ну почему же. – Комендант расслабился, откинулся на спинку стула и сквозь слегка прищуренные веки смотрел на меня. – Пришли бы в канцелярию, записались на прием – разве это так трудно?

Я ухмыльнулся. Несмотря на расслабленную позу коменданта и твердый голос, по его ауре я четко видел, что он испытывает легкий страх и готов к действиям, возможно, к побегу. А еще он постоянно бросал короткие взгляды на искусника, словно ища поддержки.

– Не надо играть словами. Вы же прекрасно поняли, кто я. Поэтому на первую часть вопроса, с вашего позволения, отвечать не буду. А вот прежде чем приступить ко второй части вопроса – о том, что мне нужно, представьте вашего спутника. Если я не ошибаюсь, искусника…

Почему-то комендант удивленно посмотрел на мужика в белом. Что бы это значило? Помолчав некоторое время, комендант произнес:

– Адамус. Мой знакомый. И все-таки, – он глянул на стены, расчерченные бордовыми нитями, на Адамуса, на стол с посохом, – что вам нужно?

– Позвольте мне начать издалека. – Я замолчал, заметив в нише рядом со шкафом какую-то бутылку. Вытянул руку в ее сторону, и она послушно прыгнула в ладонь. Хм… надо потренироваться – чуть не уронил, вот был бы конфуз: я тут пытаюсь произвести впечатление крутого и опасного, но вежливого мага, а сам роняю стеклотару.

Чудесный, слегка терпкий аромат защекотал обоняние, лишь только я вытянул пробку.

– Раз уж я тут временно за главного, – я с иронией глянул на коменданта, – то позвольте угостить вас этим прекрасным вином.

– Откуда вы знаете, что оно прекрасное? – Похоже, комендант принял условия игры и включился в вежливый разговор. Сидит спокойно, глаза не бегают, руки сцеплены в замок на колене закинутой за ногу ноги.

– Вряд ли у вас оно будет плохим, – польстил я. – Посуда есть?

– Если вызвать секретаря, то будет, – слегка улыбнулся комендант.

– Думаю, мы обойдемся своими силами, – улыбнулся я в ответ.

Так, быстренько разгоняем мыслительный аппарат, расщепляем его на два потока, одним контролируем обстановку, вторым вытаскиваем плетение, с которым я баловался в темнице (закручивание силовых плоскостей моего любимого защитного купола в произвольную форму с последующим «овеществлением»), подключаем биокомп и модифицируем структуру… Отлично! То, что надо! Немного снижаем активность…

Внешне прошло лишь несколько секунд, но я уже был готов. От столешницы вверх медленно поползла легкая световая волна, оставляя после себя формы пузатеньких бокалов на высокой ножке. Настолько тонких, что об их наличии говорило лишь искажение света, проходящего сквозь них, и более мутные утолщения ножек. Я, конечно, выпендривался, усложняя себе работу такой визуализацией, но я ведь не просто так, а для дела: зрителей надо поразить. Взяв один из бокалов, щелкнул по нему пальцем. Нет, тонкого и красивого звука, как от хрусталя, не получилось. Вышел лишь глухой, почти неслышный щелчок, будто стучишь по камню. А жаль. Все же я добился своего: по вытаращенным глазам искусника было понятно, что он поражен до глубины души. Меня это позабавило. Комендант держался не в пример достойней – лишь еще сильнее прищурился.

Я разлил вино по бокалам и сделал легкий глоток из своего. Видя, что мои «гости» не спешат воспользоваться приглашением, аккуратно зацепил их бокалы нитями и «пролевитировал» к ним. Пришлось и им присоединиться к дегустации.

– Мое почтение, – я посмотрел на коменданта, – вино изумительное. Кто я такой, как вы понимаете, рассказывать не буду. Скажу лишь, что в свое время проводил один довольно опасный эксперимент… ну и доэкспериментировался. Оказался в бессознательном состоянии в вашей империи. Особых претензий у меня к вам нет – хоть вы и засунули мою тушку в ваш маноотсосный агрегат, вместо того чтобы показать целителю. Ну да ладно, в конце концов, заботились обо мне, и то хорошо. Думаю, своей маной я вполне расплатился за гостеприимство. Но! – Я подался вперед, выделяя важную часть своего спича. – У меня с собой было два амулета. И они мне важны, очень важны, скорее как память. Для вас они в любом случае были бы бесполезны. И вот ради них, ради того, чтобы их вернуть, я способен не оставить от вас, от этого городишка, а если понадобится, то и от всей вашей империи камня на камне. И вам лучше поверить, что я не шучу.

Я откинулся на спинку стула и стал ждать ответа.

Глава 5

Комендант Инжи Лупаго

Да… давненько он не попадал в переделки вроде сегодняшней. Если честно, в столь сложном положении не оказывался никогда. Да и как можно сравнивать противостояние с подобным себе противником, когда понятно, чего от него ждать и что ты сам можешь предпринять, с этой ситуацией? Искусник непонятной силы – и собственное беспомощное положение…

Сказано было пока мало, но Инжи чувствовал, как тяжело ему вести этот разговор в манере, которую избрал собеседник. Коменданта выручало только то, что в последние годы вместе с повышением в звании ему все чаще приходилось общаться с людьми, облеченными властью, и опыт подобного общения, пусть и небольшой, позволял надеяться на благоприятный исход.

Он отчетливо осознавал, что главным его оружием сейчас является не подобающая офицеру честная сталь, а язык и словесные кружева болтуна-интригана. Потому что, хоть и неприятно было это признавать, собеседник мог легко прихлопнуть Инжи в любой момент как муху, несмотря на кинжал на поясе и годы боевого опыта. Сейчас только правильное поведение могло выручить коменданта. Заговорить, убедить в возможности сотрудничества, потянуть время, попытаться спровоцировать конфликт со жрецом, чтобы тот призвал на помощь своего бога, – глядишь, и удастся выкрутиться.

Последняя фраза незнакомца наконец-то позволила коменданту полностью взять себя в руки. Подумать только, этот наглец смеет угрожать империи! Нашелся тут величайший из искусников! Видимо, эти два артефакта слишком много для него значат, если желание вернуть их туманит разум и делает неосторожным в высказываниях. Понимание целей этого загадочного человека принесло Инжи некоторое облегчение, хотя легкость, с которой тот высказывал угрозы империи, заставляла усомниться в его разумности. Не стоило ему говорить такое в присутствии жреца, к тому же искусника. Всем известно, что даже высказанная в сердцах угроза в адрес Кордоса придется не по душе любому искуснику, ведь на них держится империя. По сути, они и есть империя, и только наивные люди могут считать, что искусники находятся на службе государства, а не наоборот. Кстати, тот факт, что жрец оказался искусником, весьма озадачил Лупаго. Ведь самым распространенным или внедряемым в умы жителей империи мнением было то, что искусники – отдельно, а жрецы – отдельно. А оно вон, оказывается, как бывает… Что бы это значило?

Ник

– Вы понимаете, что за двадцать восемь лет, которые вы пробыли здесь, не только ваши амулеты могли затеряться, но и сама память о них? – произнес комендант.

Меня кольнуло беспокойство. Я ведь ту игру в имена затеял с Кариной чисто для того, чтобы отвлечь ее от плохих мыслей, и даже не воспринял ее находку как относящуюся ко мне. А выходит, именно я и пробыл в коме двадцать восемь лет?!

– Вижу, у вас есть кое-какая информация обо мне. – Я махнул рукой, в которой были зажаты листки со списком имен. – И не пытайтесь меня обмануть. Очевидно, вы уже перетрясли архивы.

Чтобы комендант проникся моими словами, я накинул на его шею силовую нить толстого диаметра, чтобы не порезать кожу, и слегка ее сжал. Он схватился за горло и покраснел, не в состоянии вдохнуть воздух. Думаете, мне приятно таким заниматься? Ничуть – я чувствовал себя в этот момент последним подлецом. Но времени у меня немного, а воевать со всем городом почему-то не хочется. Мои элементали спокойно могут разобрать городишко по камешку. Другое дело, что делать это я не собираюсь ни под каким предлогом. Однако коменданту знать об этом совершенно необязательно. Я ослабил петлю на его шее. Прокашлявшись, тот проговорил:

– Хорошо, хорошо… Признаю – был неправ, споря с вами. Но я действительно успел раскопать только то, что вас привезли в город практически голым. Если что-то и пропало, то по дороге. Думаю, вам стоит поискать тех, кто вас сюда доставил.

– Кто они?

– Деревенские. Не помню их имен. – Ложь коменданта была очевидна. Судя по бумагам, он плотно занимался этим вопросом и не мог не знать таких вещей. – Надо поднять архивы, это займет некоторое время.

Уличить коменданта в обмане мне помешали датчики, установленные мною в коридоре перед кабинетом. Ранее подходили какие-то люди, но, подергав ручку двери, проходили дальше. Однако в этот раз там стоял искусник и уходить не собирался. Одновременно с этим у меня в голове полыхнуло сообщение от биокомпа: «Слабые возмущения пространства третьего слоя реальности». Быстро оглядевшись и ничего особого не заметив, предположил, что искусник все-таки что-то мутит. Подозрения вызывали его стеклянный взгляд и состояние транса. Биокомп просто так в мои мысли не влезает, так что не стоит отбрасывать в сторону его предупреждение.

К этому моменту вторым потоком сознания я по минимуму разобрался с жезлом искусника, отцепил привязку к ауре, которая, как и предполагалось, существовала. Так что здесь все было в порядке – удаленно он не мог воспользоваться своим инструментом. Кстати, палка оказалась довольно интересным прибором. Именно «прибором», иначе и не назвать. Сложный контейнер, в котором будто сельди в бочке располагались свернутые хитрым образом плетения. В таком состоянии, разумеется, их назначение понять было невозможно, но наличие модуля, способного их дублировать, говорило о многозарядности жезла. В верхней части – накопитель, но не из кристаллов, к которым я привык, а из сплава стекла с большим количеством примесей неизвестного состава.

И опять меня поразил уровень мастерства авторов устройства – он очень сильно отличался от того, что я видел ранее. Какая-то нестыковка… вот! Точно – несоответствие технологических уровней. То это что-то высокотехнологичное, то какое-то явно кустарное или устаревшее. Так что жезл я в любом случае решил прибрать себе. Кстати, хороший пример: активация внутренних плетений осуществляется воздействием модулированного аурного щупа хозяина в определенные точки на поверхности жезла, помеченные какими-то знаками. Если смотреть со стороны, то по поверхности идет вязь вперемешку со значками-активаторами. И, я подозреваю, у каждого искусника рисунок свой, наверняка подобранный так, чтобы другой искусник, даже если вдруг сумеет завладеть жезлом и снять привязку к хозяину, не смог бы разобраться в этом узоре. Но это мое предположение, для четких выводов пока мало данных. На этом жезле было двадцать восемь точек-активаторов. Так вот, если смотреть на внутренности прибора, то просто напрашивается более гибкая система активации спрятанных плетений. Да и внешние подводы активаторов к начинке жезла сделаны явно кривыми руками.

Ладно, что там у нас с новым действующим лицом? Или с недействующим? Что-то он тормозит или медитирует… Уставился на дверь и не шевелится… Ага, вот уже и осторожные аурные щупы стали проникать в комнату. Все-таки он заметил что-то странное, пора брать ситуацию в свои руки, а то еще наткнется на мои внутренние плетения. Снаружи-то я все на инфомагии делал, а тут хотелось, чтобы на магическом уровне что-то было видно для, так сказать, устрашения. Не подумал, что при желании маг, находящийся снаружи, может что-то заметить.

Я резко распахнул дверь, закинул петлю из силовых линий на плечи человека и потянул. Это выглядело, как будто его что-то «всосало» в комнату. Посетитель не удержался и завалился вперед. Первое, что он сделал, – попытался решить проблему со своим падением. Его аура слегка полыхнула, на поясе активировался какой-то амулет, и человек, вместо того чтобы упасть, мягко спланировал на пол. Эх! Хорошо на свете белом жить! Этот искусник оказался очень умным: жезла у него не было, зато конструкция, схожая с посохом друга коменданта, отслеживалась в районе пояса – хорошо спрятал! Причем она неплохо защищена: после кратковременной активации ее практически не видно, все экранируется хитрым замкнутым контуром. Если бы не эта неожиданность, я бы, наверное, и не заметил пояс.

И все-таки, насколько я успел вторым сознанием проанализировать ситуацию, этот искусник явно сам переделал жезл в пояс. А что это значит? Правильно – от такого умельца можно ждать чего угодно. Чтобы все провернуть быстро, я не стал отключать привязку девайса на хозяина, просто изолировал датчик определения свой – чужой вместе с активаторами внутреннего механизма. Любые аурные воздействия теперь будут соскальзывать с пояса, и он не сработает.

– А кто это у нас такой любопытный? – Я посмотрел на человека, лицо которого выражало вселенскую печаль.

Он быстро оглядел всех нас, слегка поклонился всем присутствующим и сцепил руки на животе. Несмотря на его худобу, этот жест смотрелся вполне гармонично. А пальцами умелец незаметно ощупывал пояс, скрытый пиджаком.

– Тристис Имаген. К вашим услугам.

– Позвольте поинтересоваться, что вас сюда привело?

Тристис обвел взглядом комнату, посмотрел на коменданта, тот слегка кивнул.

– Видите ли, я расследую дело о нападении на тюрьму и пришел к выводу, что ваше, – он слегка мне поклонился, – появление здесь вполне возможно. К сожалению, я опоздал с предупреждением.

Блин! Шерлок Холмс местного розлива!

– Что заставляет вас чувствовать себя так уверенно и спокойно, высказывая это предположение? – Я откинулся на спинку стула и с интересом посмотрел на него.

Тристис слегка задумался. К сожалению, аура его была достаточно неплохо прикрыта, и понять, что он чувствует на самом деле, без взлома защиты не представлялось возможным. Поэтому приходилось ориентироваться на небогатую мимику. А лицо его выражало в основном печаль. Знаете, есть люди, которые, даже будучи веселыми, все равно имеют вид печального идола. Вот Тристис был из таких.

– Разрешите? – Он взял от стены стул и сел рядом с комендантом. При этом он почему-то с неудовольствием посмотрел на своего коллегу-искусника. По крайней мере, именно так я оценил его заминку. Кстати, с тем искусником что-то не в порядке: взгляд по-прежнему отсутствующий и, кажется, из левой ноздри слегка выступила кровь. Его аура переливалась цветами, но что это значит, я никак не мог понять. На создание плетений и даже на подготовку к магическому поединку совсем не похоже.

– Видите ли, в чем дело, – начал сыщик. – Я проанализировал данные о происшествии, и сложилась следующая картинка. Если я в чем-то ошибусь, прошу поправить меня.

Я кивнул.

– Вы – владетель неизвестных мне ветвей Искусства неопределенного уровня силы. – Интересно он сказал, даже как-то старомодно. Не искусник, а «владетель», похоже специально подчеркивая, что к обычным искусникам меня не причисляет. – Поступили к нам почти тридцать лет назад. В то время у нас было сложное положение – война с Оробосом, – Тристис бросил мимолетный взгляд на Карину, – поэтому любая помощь была очень к месту. Использование вас в качестве подпитки искусной защиты города – естественное решение в той непростой ситуации, в которой пребывала империя. Кроме того, заниматься вами было просто некому, так что только благодаря действиям тогдашних структур Маркина вы до сих пор живы.

Я махнул рукой:

– Можете не оправдываться, я не имею претензий к городу и его жителям. Сам понимаю. Мне лишь нужны мои вещи, которые были со мной, когда меня нашли.

Сыщик покачал головой:

– Думаю, это невозможно. Я был в той деревеньке, жители которой вас обнаружили. В живых на данный момент остались лишь дети и внуки тех, кто вас доставил в город. И никто ничего уже не помнит.

Я с уважением посмотрел на сыщика. Надо же, уже успел со всеми пообщаться и все разузнать. Мне бы его зарядить на поиск моих вещей. А что? Стоит, наверно, попробовать. Хотя… он наверняка служивый человек, и никто его не отпустит на вольные хлеба. Да и не верю я, что мне легко дадут уйти. Столько натворил тут… Кстати!

– Вы выяснили, кто напал на тюрьму?

Комендант тоже с интересом посмотрел на сыщика. Тристис же почему-то глянул на Карину и, помолчав немного, ответил:

– Это было организованное нападение диверсионной группы Оробоса с целью похитить из тюрьмы некоторых узников. А возможно, убить, здесь я не пришел к определенному выводу.

От его слов Карина впала в ступор и не перевела мне сказанное, но я и сам понял. Все уставились на девушку.

Тристис Имаген

Тристис воспользовался повисшей паузой, чтобы попытаться мысленно собрать части сложной головоломки. Каждую секунду, каждую паузу в разговоре он пытался использовать для размышлений. Даже на заре своей карьеры, когда ради продвижения по службе он зубами и жезлом вгрызался в любое выданное ему дело, Тристис ни разу не был так поглощен расследованием, как сейчас. В былые времена он даже сосредоточиться не смог бы, попади в подобную ситуацию, и уж точно думал бы не о поисках истины, а скорее о том, что говорить и делать, дабы спастись.

На пике своей карьеры Тристис был пятым замом главы имперской сыскной службы. Эх, как он тогда радовался и с каким рвением брался за самые безнадежные дела, чтобы доказать правильность своего повышения! Только вот потом оказалось, что назначили его с целью нацепить всех блох от темных делишек начальства и предшественника, который сразу после того, как Тристис оказался в опале, уже с «очищенной репутацией» снова вернулся на свое место. И все бы ничего – повысили, опустили, нашел работу в другом месте… Только вот в эйфории от повышения он взялся за слишком уж безнадежное дело, потянул не за ту ниточку… Вот и приходится теперь сыщику высшей категории мотаться по захолустью, расследуя всякую бытовуху и ограбления. Даже формулировку придумали для оправдания такой низкоквалифицированной работы: «Назначение ведущим следователем сыскного округа с целью оперативной реакции и расследования возможных диверсий агентов враждебного государства».

Впрочем, как показали последние события, какая-то логика (помимо обоснования понижения) в этом все-таки была. То, что случилось пару дней назад, – дело действительно имперского масштаба! Возможно, лет пять тому назад, сразу после опалы, Тристис вцепился бы в это дело, чтобы раскрытием поднять себе репутацию и снова вернуться в большой сыск.

Теперь же, хорошенько обдумав ситуацию и вдоволь наездившись по глухомани, Тристис совершенно по-другому оценивал открывавшиеся (а точнее, закрывавшиеся) перед ним перспективы. И эти оценки печалили еще сильнее. Впереди пугающей черной дырой развернулась неизвестность. Не раскроешь дело – окажешься крайним, раскроешь – может, повезет и повысят, а может, наоборот, намотают на жезлы и оборвут нить твоей жизни. Академики свято хранят свои тайны и тайны истоков Искусства и простых смертных к ним не подпускают. Лишь две вещи помогали Тристису не думать о пугающей перспективе: воспоминания о старых добрых временах и погружение в мутный омут расследования загадочного дела.

Ник

– Легко же тут сдаются тайны следствия! – наконец-то отмерла Карина и обличающе хмыкнула.

– С тем, кто сумел перестроить защитную систему тюрьмы без всякого жезла, – вышел из задумчивости Тристис и посмотрел на меня, как бы ища в моей ауре подтверждение своих слов, – и взял под контроль артефакт, одна настройка и управление которым требует навыка как минимум магистра Искусства, а то и профессора, хочется быть максимально откровенным и дружелюбным. – Он слегка улыбнулся.

– Логично. – Я вернул ему улыбку, создал еще один бокал и, наполнив вином, силовыми нитями поднес сыщику. – Насколько я понимаю, сейчас я являюсь как бы врагом империи? Преступником?

Тристис, не отводя взгляда от бокала, слегка помялся.

– Решать подобное не в моей компетенции, однако, на мой взгляд, никаких преступлений против империи вы не совершали. – Он искоса посмотрел на Карину. – К сожалению, есть один неприятный момент. Девушка, которую вы прихватили, уходя из тюрьмы, все-таки является преступником. От вашего решения зависит и отношение к вам. Если позволите ее забрать, то никаких проблем с вами быть не должно. А иначе вы сами становитесь преступником за помощь в побеге и укрывательство заключенного.

Все глядели на девушку. Та застыла истуканом и перестала переводить. Руки ее постоянно сжимались и разжимались, крылья носа от напряжения шевелились, а из-под воротника появилась недовольная морда дракончика, который уставился на присутствующих и ощерился, зашипев. Правда, самого шипения слышно не было, а вот горящие глаза и иногда появляющееся пламя изо рта впечатляли. Глядя на пораженные лица сыщика и коменданта (второй искусник все так же находился в трансе), я хмыкнул.

– Что ж… Видимо, не судьба. – Тристис и комендант перевели взгляд на меня. – Придется мне считаться у вас преступником. Не знаю, что натворила Карина, но уверен – разногласия произошли по политическим вопросам. А политика – это не для меня. Я обещал ей свою помощь и разбрасываться словами не намерен. Так что придется вам как истинным сынам своей империи искать меня, когда я уйду. Сначала соберу всю возможную информацию о моих амулетах, а потом исчезну. Вместе с девушкой. И вряд ли у вас получится меня найти и тем более поймать.

В воздухе повисла неловкая пауза.

Тристис

Что ж, похоже, неведомый искусник прав. Он выбьет всю информацию об артефактах и скроется. Вероятно, даже оставит их в живых. Тристис наработал немалый опыт, расследуя различные тяжелые преступления. А с опытом развивается интуиция: он чувствовал, когда готовы убивать и идти до конца, а когда, возможно, пощадят. Сейчас интуиция говорила, что трогать их не будут. Никоса (имя Тристис узнал при обмолвке Карины, уточнявшей, как переводить одну из фраз), похоже, занесло сюда случайно. Точнее, у него были какие-то причины оказаться здесь двадцать восемь лет назад. Но сейчас единственное, что его волнует, – это возвращение артефактов и былого могущества. При этом он нисколько не опасается реакции кордосских властей и погони. И решение никого не убивать будет самым верным: боги не любят, когда уничтожают их жрецов. Причем, похоже, бог стихий солидарен с Тристисом в оценке возможных действий Никоса.

Еще когда сыщика направленным искусным или чародейским воздействием буквально внесло в комнату, он хоть и растерялся, но оценил ситуацию в первые же секунды. Комендант, несмотря на внешне спокойный вид и крепкие нервы, был явно на взводе, аура и напряженные ноги выдавали его с головой. Рядом сидел городской верховный жрец. Кровь из носа и характерные признаки в ауре Адамуса говорили о том, что тот безуспешно пытался обратиться к богу за помощью. Ну а позы остальных участников разговора, девушки и парня, явно показывали их главенствующее положение.

Последующие события скорее добавляли вопросов, чем давали ответы. Тристис изначально предполагал политическую подоплеку в этом деле. Поэтому он и зашел к коменданту за дополнительными бумагами, касающимися узников. Так уж получилось, что почти все документы комендант «конфисковал» у начальника тюрьмы. Но то, с чем он столкнулся, напрочь перечеркивало предположения сыщика по поводу сбежавшего узника. Поведение и странная заклинательная школа явно указывали на его чуждость как чародеям, так и искусникам. Другой язык, похожий на смартанский и даймонский, незнание современных реалий – все говорило об этом. То, что он не определил в искуснике жреца, вполне объясняется тем, что о них тридцать лет назад, когда парня посадили в тюрьму, практически ничего не было известно. Тристис никогда не увлекался географией далеких от Кордоса стран. Сыщик полагал, что пустая голова – до краев наполнена эрудицией, а умная – изучает то, что действительно может пригодиться в текущей и будущей деятельности. Теперь же жизнь ткнула его туда, где привычная картина мира расползалась на части. Во многих знаниях много печали…

Ник

Все о чем-то задумались, переваривая мои слова. Впрочем, я тоже от них не отставал. Похоже, сыщик не соврал, да и комендант врал лишь отчасти: об Умнике и бадди-компе власти ничего не знают. А значит, нужно решить, как я буду собирать информацию. Не нанимать же мне официально сыщика на работу, когда здесь крутится столько народу!

– Вы не сможете далеко уйти через горы, погода и стихия будут немилосердны к вам! – вдруг очнулся тот первый искусник. Взгляд его стал осмысленным. В глазах плескалась некая строгость и полная уверенность в своих силах. Мне даже стало неуютно. То же почувствовал и сыщик. Даже комендант поморщился от такого пафоса.

Мы с Кариной переглянулись. Странный какой-то искусник, и реакция других на его слова тоже странная. Непонятная речь в его положении. Или, может, где-то какие-то полумагические бури в это время творятся?

– А уж это меня беспокоит меньше всего. При желании я любую погоду себе наколдую! – несколько провокационно ответил я, чтобы посмотреть на его реакцию.

– Движения стихий, кругообороты воды и воздуха – на все это воля богов, и не тебе, смертный, за них решать!

– Неужели? – хмыкнул я. Эка дяденька распоясался. Похоже, неубедительно я играю роль могучего и грозного высшего мага, если он такие диспуты устраивает. – Боги, – назидательно продолжил я и принял слегка высокомерный вид, чтобы еще сильнее позлить неприятного типа, – это не более чем гигантские умные энергетические паразиты. Через так называемый астрал они вселяются в своих жрецов, их устами заставляют толпу молиться, получают от этого энергию веры и жалкие крохи возвращают обратно в виде чудес, чтобы привлечь в свою паству еще больше доверчивых баранов!

Что-то я завелся. В принципе мне всегда были по барабану боги, религии, вера. А тут как прорвало. Неужели на меня так действуют установки атлов, полученные при изучении инфомагии? А ведь в принципе до этого я не исключал наличие Бога, вот так, с большой буквы. Или у меня в голове все перемешалось? Боги-паразиты, демиурги, изначальный Бог, который был или нет… А может, на меня также повлияла и подмена понятий, ведь новые языки, знания, биокомп в голове формируют определенное отношение к окружающему…

– Богохульник! – яростно прошипел тот искусник.

– Ага! – Я ухмыльнулся. – А почему такая острая реакция? Ну посудите сами, возьмем какого-нибудь бога стихий. Чем он знаменит? Тем, что может этими стихиями управлять? Ну так и я могу. Что же получается, и я теперь – бог?

Глядя на недоверчивое выражение лица коменданта, спокойно сидящего сыщика и почему-то злого искусника, я хмыкнул. Кстати, неплохо будет показать им свою «мощь», чтобы не вздумали что-то замышлять против меня. Для надежности я потянул за связи трех заранее вызванных элементалей воздуха (из кучи тусующихся под боком) и в нужный момент щелкнул пальцами. Ну да, выпендриваюсь, но ведь для дела! Давно хотел почувствовать себя крутым магом, а тут есть перед кем покрасоваться.

– Вот вам и доказательство. Как погодка? Не кажется вам, что было бы неплохо, если бы дождик закончился? – Надо сказать, ливень не думал стихать и барабанил каплями по стеклам. Что, кстати, придавало некую мрачность и правдивость словам искусника. – Это ведь так приятно – омытая земля, смолистый запах чистой листвы, яркие зеленые цвета и робко выглядывающее солнышко, ласкающее своими лучами…

По мере того как я говорил, дождь потихоньку начал сходить на нет. Затем резко посветлело, и лучи солнца стали ощупывать землю сквозь все расширяющиеся прорехи в тучах, пока те совсем не исчезли. Я открыл дверь на балкон пошире – такие осязательные моменты запоминаются наиболее сильно.

Мои гости сидели молча. По лицу сыщика трудно было что-то понять. Комендант испытывал дикое напряжение и явно ожидал неприятностей. Его знакомый искусник снова впал в транс, а его аура закрутилась разными цветами – хрен поймешь, в чем дело, но вроде не магичит. Может, припадочный? Мои познания в целительстве, к сожалению, зияют серьезными прорехами, особенно в области психики.

Тишина длилась и длилась, я прислушивался к звукам последних падающих капель, легким фоном доносящихся с улицы, и смотрел на моих собеседников. Разговор вышел сумбурным, непонятным и в целом безрезультатным. Похоже, мне все-таки не соврали, и придется искать Умника своими силами. В какой-то момент я заметил, что Тристис с беспокойством поглядывает на своего собрата по ремеслу. Немного помявшись, он обратился ко мне:

– Могу я попросить вернуть мне контроль над моим снаряжением?

Все, кроме искусника в трансе, с удивлением посмотрели на него. Комендант и Карина вообще ничего не поняли, я же удивился самой просьбе. Речь-то шла о снаряжении сыщика, то есть о его жезле-поясе. Хм… интересно, к чему бы это?

«Возмущения пространства третьего слоя реальности…» Я огляделся в магическом плане и ничего необычного не заметил. Разве что аура комендантского знакомого мне не нравилась. На всякий случай я подготовил боевой арсенал, проверил связи с элементалями, окутал себя со стоящей рядом Кариной защитным куполом и активировал лечебных симбионтов, которые, ко всему прочему, неплохо выправляли деформированную ауру. Ну это так, на всякий случай.

– Готов открыться вам, чтобы подтвердить свою искренность, – с напряжением в голосе продолжил сыщик.

И что это значит? Ладно, попробуем. Я кивнул и тут же отметил, что внутренняя защита ауры Тристиса пропала. Он произнес:

– Я, Тристис Имаген, даю слово, что не буду использовать свои способности искусника против сидящего напротив меня человека. Мое слово имеет силу в течение суток вне зависимости от ситуации и действий словополучателя. – Аура подтвердила правдивость клятвы.

Несколько удивленный словами сыщика, я посмотрел на Карину. Она пожала плечами и кивнула, мол, такое бывает. Ладно, посмотрим, что будет. Сыщик произвел на меня хорошее впечатление – адекватный и умный человек, который вряд ли будет пытаться воевать в этой комнате, где мы все так тесно и уютно сидим. Несколько секунд – и доступ к поясу сыщика для него восстановлен. Тристис, получив желаемое, пододвинулся к коменданту и активировал какое-то плетение из своего арсенала. Их обоих окутала дымка защитного поля. Я внутренне подобрался, и события тут же понеслись вскачь.

«Разрыв пространства третьего слоя реальности. Атака на внешние границы энергоинформационного поля!»

Я успеваю заметить, как аура искусника, явившегося с комендантом, наливается ярко-белым светом. Глаза слепит. Атака, говоришь? Гадина! Н-на! Искусника сжимает в своих объятиях мой боевой полог, усиленный гравитационным ударом дракончика. Стул под мужчиной превращается в мелкую труху. Однако искусник продолжает сидеть в той же позе в воздухе, а гравитационные возмущения вокруг себя даже не замечает. Комендант с сыщиком и Карина выпадают из области моего внимания.

«Деформирующее воздействие на седьмой слой энергоинформационного поля! Перехожу в боевой режим «прима-щит».

Меня сотрясает внутренний удар. Кажется, вселенная наступила пяткой мне на грудь, энергетические потоки организма искривляются, что вызывает дичайшую боль. Перед тем как в глазах все поплыло, успеваю дать команду элементалям уничтожить сидящего передо мной… человека?

«Блокировка внешних энергетических узлов для защиты от воздействия… Успешно… Тревога! Взлом седьмого энергетического узла!»

Раскаленный гвоздь пробивает мне череп в области темени. Кажется, будто меня корежит и скручивает. Ничего не чувствую, кроме фиолетового гвоздя, шевелящегося в черепушке. Кто-то далекий с садистским удовольствием вытаскивает гвоздь и снова его вставляет.

«Подключение внутренних резервов… завершено. Седьмой энергетический узел успешно заблокирован».

Я чувствую плавное уменьшение боли. Энергетические потоки организма начинают выправляться…

«Взлом шестого и четвертого слоя энергоинформационного поля!»

Сердце сдавливает, появляется апатия… Равнодушие? Любовь? Что это такое?

«Запуск отвлекающих энергетических фантомов… Перегрузка структур фантомов! Пять фантомов перестали отвечать! Переход в режим прогрессивного резервного копирования шестого и четвертого слоя энергоинформационного поля… Копирование успешно опережает деформации структур… Атака на пятый слой – дублирующий первый… Возбуждение деформирующих звуковых волн… заблокировано. Архивирование копий шестого и четвертого слоев выполнено. Дестабилизирующие возмущения в области хранения архивных данных – предлагается произвести их копирование на внешний носитель. Поиск сервера для сброса архивов… Атака на пятый слой отражена – структуры шаблонов организма восстановлены из локальной копии. Взлом второго эмоционального слоя! Начато локальное резервное копирование основных параметров эмоциональной матрицы… Поиск сервера…»

Неожиданно я рассмеялся. Ярчайшее проявление счастья переполнило душу. Перед глазами мои руки, только маленькие – ладони пятилетнего мальчика, получившего давно выпрашиваемую у родителей игрушку – пластмассовый автомат. До этого я только мечтал о таком, а воображение превращало обыкновенную палку в руках в этот вожделенный предмет. Сколько виртуальных врагов было из него убито!

Листья дерева, ветви которого закрывают крышу бетонного гаража, легко и нежно касаются моего лица. Сквозь колышущуюся завесу мелькает фигура соседа, вреднючего старикашки! Это он убил нашу дворовую собачку! Н-на! Получи очередь в спину! Фигура ненавистного старика скрывается в подъезде, но я доволен – враг уничтожен…

«Происходит считывание эмоционально-визуальных образов! Заблокировать невозможно! Разрушение связей и эмоциональных привязок! Резервная копия второго слоя с отсутствием нарушений данных успешно создана, поиск сервера…»

Ненависть… Чувство бессилия, когда на твоих глазах несколько отморозков избивают твоего друга. До сломанных костей, вывернутых суставов рук и ног, до раздробленных пальцев и сломанной челюсти, а ты лежишь с отверткой в боку и не можешь даже вдохнуть. Нет сил не то что заступиться, а хотя бы просто заорать, чтобы позвать на помощь… А каждый твой слабый выдох лишь надувает кровавые пузыри на губах…

«Сервер найден. Для полного доступа необходимо прямое осознанное подключение носителя для подтверждения прав… В полном доступе отказано. Запрос аварийного канала для передачи архивных копий матриц энергоинформационного поля. Передать аутентичные параметры носителя для получения аварийного доступа? Предупреждение: аварийный доступ предполагает только внешнее надежное хранение данных без возможности их модификации на стороне сервера!»

Экстаз… Нет, не тот, который получаешь при слиянии с женщиной. Не физиологический. Экстаз от отлично выполненной работы. Когда ты сам смог придумать сложнейший алгоритм, и не только придумать, но и реализовать. Причем так, что он заработал без единой ошибки! А потом гордость за себя и легкое разочарование, когда спустя какое-то время надо внести изменения и ты с трудом понимаешь его логику работы… Что? Передать логин-пароль? Ты что, дурак? Кому передать? А, серверу для получения доступа… Да, конечно…

«Взлом ментального третьего слоя! Происходит внешнее прямое считывание информации из мозга! Экстренное включение плавающего режима перезагрузки сознания! Дополнительно во время перезагрузок предлагается использовать существующие возможности переключения потоков сознания… В связи с опасностью утери данных подтверждение носителя не требуется. Активирую хаотическое переключение потоков в автоматическом режиме…»

Перед глазами вдруг поплыли образы, звуки, цифры… Эмоции как отрубило. А то, что я видел, стало медленно утекать вдаль, теряясь от взора. Вот роддом и медсестра, наклонившаяся надо мной. Что она там говорит? Сама ты зассыха! Быстрая перемотка вперед… Вот я, гордый, иду с блестящим ранцем за спиной на первый урок в первый класс. Здравствуйте, Ирина Валерьевна! Как молодо вы выглядите! Быстрая перемотка вперед… Вот Ольга, на ножки которой я искоса посматриваю на уроке физики, за что получаю замечание от учительницы – удар линейкой по столу. Ну что поделать, Лариса Петровна! Гормоны! Нет, я это не говорю, я только думаю про себя… Что? Какой такой плавающий режим? Зачем? Ты вообще кто такой? Персональный модуль управления реальностью? Да ты гонишь! Нет? Ну ладно, применяй… А, уже применил? Ты такой забавный… Ой, что это?

Туман перед глазами оседал тяжелыми масляными каплями. Полоса здесь, пятно там… Наконец картинка перед глазами стабилизировалась. Эге! А что тут произошло? Стен комнаты, где мы все так уютно сидели, нет. Крыши нет. Я поднял голову, овеваемую ветром, – в небе летали куски здания… Дежавю… Блин. Вроде я не программировал элементалей на такое. Или сумел-таки? Что-то спину ломит… Я пошевелился… Уй! Что ж так больно-то? Все мышцы словно вывернули наизнанку, как будто боль спряталась в уголке и выскочила с криком «сюрприз!», когда нащупал камень под спиной…

Я похлопал себя по щекам, пытаясь вытряхнуть из головы лезущий туда бред. Находясь в полусидячем положении, я опирался на разрушенную стену. В полу бывшей комнаты бросилась в глаза яма. Никакой мебели не осталось. А где все? Что-то повисло на реснице, мешая обзору. Потерев глаз пальцем и посмотрев на него, с удивлением увидел кровь. Моя, что ли? Вытер лицо – вся ладонь красная. Хм… а ведь остатки пола и стен ею заляпаны… как и моя одежда, будто меня из ведра облили. Я глубоко вздохнул и чуть не закашлялся от приторного тяжелого запаха крови, шибанувшего в нос. Упс! Что-то в голове щелкнуло, и зрение слегка потеряло фокус.

«Перезагрузка первого потока сознания».

Так… кажется, все это был не бред. По ходу, надо валить отсюда, а разбираться потом. Где Карина?!! Я вскочил на ноги и чуть не упал от мгновенно вспыхнувшей во всем теле боли. Прошипев что-то неприличное в адрес всех своих врагов, огляделся. Вон из-под того камня проглядывает ее аура. Ну-ка!

Осторожно передвигаясь, я с помощью дракончика расчистил завал. Фу! Повезло, жива и здорова. Вокруг нее мерцало слабое гравитационное поле – Шустрик постарался. И похоже, он на последнем издыхании – энергии у него почти не осталось. Я поделился с ним своей. После того как он, послушав меня, снял поле, я с кряхтением закинул девушку себе на плечо. Пусть она и мало весила под действием антигравитации моего дракончика, но я-то явно не в порядке!

Щелк!

«Перезагрузка второго потока сознания. Рекомендуется покинуть место нападения. Вероятность повторного нападения – семьдесят процентов».

Угу. Так и поступим. Только интересно, как ты посчитал вероятность? И тут же получил ответ:

«Разрыв пространства третьего слоя реальности исчез, но напряжение на его границе, которое в данный момент еще достаточно высоко, исчезает по пологой гиперболе. Аппроксимированное время снижения напряжения до стабильных параметров – около половины биологического часа».

Я подошел к обрывающемуся краю комнаты, поглядел вниз – толпы народа еще нет, но зеваки уже собираются. И как я буду выбираться отсюда? А… русский авось и кривая пока всегда меня выручали. Я мысленно сплюнул через левое плечо и шагнул в пропасть…

Толлеус. Комендатура

Битых два часа уставший старик бродил по кабинетам, с раздражением чувствуя, как тает личный запас маны. Зачем-то еще раз стали спрашивать про крушение тюрьмы, интересовались всем необычным и подозрительным. Какой в этом смысл? Следователи уже не только выспросили все по три раза, но также тщательнейшим образом запротоколировали каждое слово. Потом было ожидание, пока переформируют личную метку искусника – уже без права посещения служебных помещений тюрьмы. И то верно – тюрьмы нет, и помещений большей частью тоже. Да и вздумай походить по развалинам – не пустят: все оцепили в ожидании комиссии из столицы.

Толлеус было встрепенулся, когда отправили на замер искусного потенциала. Но миловидная девушка тут же охладила его пыл, честно предупредив, что перспективных мест в администрации сейчас нет.

Поэтому, когда неожиданно здание заходило ходуном и начало разваливаться, старик поначалу даже обрадовался – очень уж это отвечало его чаяниям. Только в следующее мгновение, когда одного из немногочисленных посетителей придавило упавшим с потолка камнем, Толлеус очнулся и начал действовать. Плевать на правила – он сорвал пломбу с манокристалла, блокирующую использование. Где-то, возможно, тревожно звякнул колокольчик. А может, и нет – сигнальный контур рушился вместе со зданием.

Без посоха много не сделаешь. И все же по-простому можно что-нибудь придумать. Толлеус поднял изуродованную артритом руку вверх и пустил по ней бурлящий поток маны из кристалла, отклоняя фонтанирующей субстанцией падающие сверху блоки. Варварский метод, немыслимое расточительство драгоценного ресурса: это как если носить с собой целый дом на случай дождя. С помощью посоха можно было сплести над головой изящное кружево тончайших нитей, делающих все то же самое, только почти даром. Или, если, как сейчас, время поджимает, воспользоваться готовым плетением защитного пузыря, сформировать которое можно за два биения сердца. В коллекции искусника было такое плетение, знаний и умения плести кружево тоже хватало. Но не хватало одной детали: у него с собой не было посоха.

И все же, несмотря ни на что, старик выжил и медленно пробирался прочь от эпицентра – он давно отвык размышлять об экономии, меняя ману на свою жизнь, которую и на сей раз эта привычка спасла.

Сзади что-то вспыхнуло на мгновение, и в спину ударил лютый разряд. Очевидно, сработала боевая защита здания. Искусный экран амулета, призванный в первую очередь защищать внутренности самого амулета от внешних воздействий, изрядно глотнув маны из кристалла, принял удар на себя. Попади удар выше, в незащищенную жилетом голову, старый искусник навсегда бы отмучился. А так он лишь рухнул на пол, заваленный каменным крошевом. При падении столб маны ушел вперед, более не защищая человека сверху, зато расчистил проход. Толлеус на карачках благополучно выполз на улицу.

Где-то в другой части континента

Информационное эхо случившихся событий распространилось далеко за пределы города и Кордосской империи. И пускай его не заметили подавляющее большинство магов континента, но кое-кто, умеющий видеть и слышать, уделил этому явлению значительное внимание.

На побережье, в сотнях километров от описываемых событий, стоял дом. Деревянный дом на сваях, хорошо защищенный и роскошный. С виду обычное жилище зажиточного даймона. Возможно, оно и покажется дворцом для какого-нибудь жителя окрестных территорий, но не для тех, кто бывал в жилищах настоящих правителей. Для них это лишь большая, красиво разукрашенная халупа. Хотя… если такой человек или нечеловек окажется искусен в магии и снизойдет до оценки сего сооружения магическим взором, он сразу поменяет свое мнение. Окружающей строение защите, особенно той, что отвечает за наблюдение и прослушку, мог позавидовать не один дворец. Одно только это указывало на то, что рука живущего умеет удлиняться, простираясь куда дальше окрестных территорий.

Собственно, именно это сегодня и происходило. В главном зале присутствовали двое. Один из них сидел на стуле, терпеливо ожидая, когда находящийся в позе лотоса второй выйдет из транса. Время от времени терпение обрывалось, и он ерзал на сиденье, в очередной раз рассматривая окружающую обстановку. Затем спохватывался и косился на лицо медитирующего, готовясь принять правильную позу и выражение лица, как только тот откроет глаза.

Мысли же углубившегося в себя находились за границами этой комнаты и всех окрестных территорий. Постепенно он провел измерения и расчеты, обдумав результат. Вернув свое сознание обратно, в пределы помещения, сразу же одарил того, кто ждал его пробуждения, внимательным взглядом центрального глаза.

Дешика

Дешика, глава одного из прибрежных даймоновских кланов, дернулся. Сколько он ни старался, никак не мог привыкнуть к этому пристальному взгляду глаза, который у большинства даймонов ничего не видит и всегда закрыт. Еще лет шесть назад он бы сказал, что не видит и закрыт у всех, но прошедшие годы перевернули вверх дном его представления. Заметив, что собеседник держит паузу, Дешика привел мысли в порядок, собрал свое внимание в пучок и полностью сконцентрировался. Он уже не надеялся обсудить те хозяйственные вопросы, о которых они говорили ранее. Но именно это и удесятерило его внимание и концентрацию: если Истинно Видящий, да не абы какой, а сам Прозревающий Будущее, уходит в тонкие миры посреди беседы, значит, случилось или скоро случится что-то очень важное, способное перевернуть с ног на голову многое в их клане.

– Душа мира открывает передо мной все новые тайны, – глубокомысленно изрек медитировавший. – В отблесках всеобщего огня познания я увидел, что случилось за много лиг отсюда. В один из городов Кордоса, империи падших, явился тот, кто сумел заглянуть в сердце мира и призвать множество духов стихий. В отблесках всезнающего пламени я разглядел лишь тени случившихся событий. Двое родившихся в империи падших, наблюдатель из принявших истинный путь людей вместе со Скользящим Между Тенями, смогут восстановить полную мозаику произошедшего. На рассвете один из Истинно Видящих поведет их к месту, а несколько охраняющих облегчат и ускорят путь.

«Два человека, родившихся в Кордосской империи, а значит, хорошо знающих местный язык и реалии, один «скрытник», как таких людей теперь принято называть, и трое-четверо даймонов – один Истинно Видящий и пара воинов из моего клана», – расшифровал Дешика. Причем завтра они отправятся в путь. Значит, нужно все подготовить к отправке прямо сейчас и дальнейший разговор откладывается.

Даймонские предсказатели нравились ему тем, что, несмотря на витиеватый слог, говорили четкие, конкретные и понятные вещи, в отличие от предсказателей прочих рас, которые выражались так, что трактовать можно было десятками способов. Дождавшись легкого кивка, обозначающего, что можно идти, Дешика поклонился собеседнику и направился к выходу.

Как это ни печально, но, похоже, сегодня ему придется отправить в поездку треть воинов клана из тех, что остались дома, и единственного «скрытника». Это не особо скажется на безопасности: в поселении остаются маги и воины Истинно Видящих, которые весьма сильны. Однако было как-то не по себе. Большинство торговцев, воинов и магов клана отбыли с торговой миссией либо участвовали в разведывательных рейдах и экспедициях за артефактами древних. Остальные проводили время, тренируясь под руководством Истинно Видящих, или были заняты на хозяйственных работах.

Не то чтобы страдало благосостояние и могущество клана Дешики, наоборот – артефакты и знания Истинно Видящих обогатили его клан и значительно увеличили боеспособность. Это касалось и остальных кланов, принявших истинный путь. Однако отсутствие полного контроля за происходящим, большая загруженность и невозможность конвертировать половину денег в роскошь и праздный образ жизни (почти все заработки уходили в развитие) нервировали Дешику. Он был постоянно раздражен, иногда даже срывался на подчиненных. Тем не менее даймон верил в светлое будущее, свою великую миссию и правильность принятого когда-то решения.

А началось все пять с половиной лет назад. Тогда некоторые даймоны из его и соседних кланов стали видеть пророческие сны. К ним приходили духи-хранители даймонского рода и раскрывали глаза на прошлое, настоящее и будущее всей их расы. Перед ними вставали картины древности, когда их народ был могуч и силен, а брахманов боялись даже боги. Перед их мысленным взором проносились года и столетия, в течение которых народ постепенно набирал мощь и знания. Золотой век, век любви и процветания. И его окончание, когда даймоны возгордились и перестали развивать науки и магию, постепенно забыв даже имеющиеся знания. Перестали наставлять младшие народы на путь истинный. Гордыня привела к беде.

Темные боги и злые духи увидели это и развернули свою деятельность. Обманом и силой они принуждали младшие расы, особенно людей, поклоняться себе. В обмен на жалкие подачки верующие отдавали богам свою прану. Постепенно боги набирали силу и со временем стали пытаться заставить даймонов тоже поклоняться им. И только тогда правители и брахманы, погрязшие в праздности, заметили опасность.

И началась война. Война, равной которой еще не было. Война, что поставила их народ на грань гибели. Слишком много праны накопили темные боги, слишком велико было влияние на младшие расы, большинство из которых выступило на их стороне. Ценой жизни лучших воинов и брахманов даймонам удалось переломить ход войны. В финальном сражении темные боги были изгнаны из этого мира. Сам великий брахман Торонт вместе с учениками отдал свою жизнь, чтобы запечатать вход в их мир. Лучшие умы сгинули в горниле войны.

Среди победивших начались свары, наступили темные века, эпоха распада. Со временем даймоны утратили способность пользоваться третьим глазом. Око мудрости и истинного познания закрылось навсегда, они опустились до уровня младших народов. Между тем постоянное давление темных богов подтачивало преграду, поставленную великим брахманом, и некому было ее восстановить – ни деградирующим и забывшим историю своего рода даймонам, ни погрязшим в сварах младшим расам. Темные боги стали снова просачиваться в этот мир, подобно плесени они начали распространяться в людских империях. Еще пару столетий, и боги наберут силу, чтобы навечно заключить в рабство даймонов и все остальные народы.

Но есть луч надежды в темном царстве. Всегда рождались даймоны, тянувшиеся вверх, желающие возродить и превзойти величие своих предков, избежать ошибок прошлого. По крупицам они собирали и восстанавливали Истинное Знание. Умом и настойчивостью сумели пробудить духов предков. Глаз мудрости, видящий Истину, открылся у хранителей. К сожалению, их было слишком мало, чтобы укрепить преграду от богов, некоторые из которых уже пробралась в этот мир. Поэтому даймоны стали путешествовать, находя осколки своего великого рода, передавая знания и восстанавливая былое могущество.

Пять лет назад, через полгода после появления пророчеств, из дальних земель приплыли хранители, Истинно Видящие – даймоны, чела которых коснулась печать знаний, а их третий глаз снова обрел силу. Дешика и его клан были первыми, кто дал им кров и встал под их знамена. Еще раз припомнив все, что произошло с тех времен, Дешика подивился своим сомнениям, расправил плечи и с гордо поднятой головой отправился готовить отряд к отправке.

Если бы Дешика видел взгляд, направленный ему вслед, он бы очень удивился. Стоило главе клана отвернуться, как глубокомысленность Прозревающего Будущее как ветром сдуло. На лице демона засияла ироничная улыбка. Он не переставал удивляться особенностям местных даймонов, как они себя называли. Хитрые, изворотливые, практичные и скрупулезные в найме, торговле и бытовых вопросах и вместе с тем наивные во всем, что касалось веры, духовности, философии, науки и идеологии. Готовы поверить в любые идеи, преподнесенные под нужным соусом, и ради их воплощения согласны пройти через любые преграды и лишения.

Демон подошел к столу, вытащил из ящика амулет связи. Через пару минут раздался осторожный стук в дверь:

– Прозревающий, я внимаю…

– Заходи, Рама! Ты разве не видел, что все местные вышли? Выброси этот долбаный пафос, огонь тебя побери! Дай мне хоть чуть-чуть нормально пообщаться!

– Прошу прощения, учитель Балаватх, я перестраховывался.

– Ладно, располагайся, – кивнул «предсказатель». – Сразу к делу. В тонких мирах мне открылось… тьфу ты, пламя меня сожри! Такими темпами через годик-другой сам поверю в те сказки, что мы наплели местным. Вот уже изъясняться нормальным слогом не получается! Жду не дождусь, когда же мы наконец свернем этот маскарад!

– Учитель! Но ведь на совете экспедиции все пришли к единому мнению и выбрали именно этот способ налаживания отношений с местными демонами как наиболее быстрый, мирный и бескровный. Так же, как и решение о том, что правду нужно будет раскрывать постепенно в течение двадцати лет, иначе мы потеряем влияние, кое-где могут возникнуть волнения и ситуация дойдет до кровопролития.

– Да знаю я, знаю. Только легче от этого не становится. В общем, я… а точнее, наши ищейки обнаружили в астрале следы массового призыва элементалей и возможное использование драконьей магии. Это произошло в Кордосской империи, ближе к границе. Точное место определить я не смог – слишком размазанные следы. Поэтому я приказал сформировать отряд из местных: пару человек из Кордоса и немного охраны из даймонов. Сможешь провести отряд по астральной метке, узнать все окрестные новости – такое событие вряд ли осталось незамеченным – и разобраться в сути происходящего?

– Антистихийные амулеты и амулеты против драконьей магии брать?

– Не стоит. Ваша задача – наблюдать и расследовать, никаких боевых действий. Да и против полноценного дракономага, окажись он настроен враждебно, неважно, дракон это или человек, без сильной поддержки из астрала вы и минуты не продержитесь, даже если в три слоя обвешаетесь амулетами. Да и маловероятно это. Думаю, дракономаг, если он там и был, уже давно ушел. А вот жрецов опасайтесь. Если боги тоже заметили следы, они могут прислать жреческую комиссию для расследования. Лучше не попадаться им на глаза. Но если дойдет дело до стычки, вызывайте астральную поддержку и действуйте по стандартной тактике, нанося удары по астральным каналам связи жрецов с богами на этапе их формирования. В сочетании с деланием ног это даст вам шанс выжить.

Рама поклонился, принимая задание.

В небесах

– Ну и дела! – Инжи с опаской глянул вниз, стараясь не подходить близко к краю куска бывшего пола его комнаты, на котором они в данный момент находились. Сейчас этот фрагмент висел немного выше полуразрушенного здания резиденции. Хоть и не высоко, но спуститься без посторонней помощи вряд ли возможно. Инжи обернулся на звук, раздавшийся за его спиной. Тристис, который еще не вышел из ступора, поставил рядом два стула, волею судеб достойно перенесших катаклизм вместе с людьми, и взмахом руки предложил коменданту присесть.

– Эх! Жаль, выпивки нет! – Инжи со вздохом уселся на предложенный стул.

Еще пять минут назад он лежал на пару с сыщиком, в шоке наблюдая за происходящим. Но теперь он почти пришел в норму. Чудеса чудесами, а жить и работать надо. Произошедшее было странным, но сейчас оно четко вписалось в картину мира: один очень сильный чародей схлестнулся со жрецом, попутно разнеся вдребезги целое здание. Конечно, не все так гладко и понятно, но былой вояка надеялся, что старая добрая выпивка быстро вправит мозги на место и избавит голову от заморочек. Осталось только ее найти. Заметив среди каменных обломков бокал, который посетивший их чародей создал на глазах у всех присутствующих, Инжи наклонился и, дотянувшись, поднял его. Сейчас, без жидкости внутри, бокал почти не чувствовался в руке – настолько был легок. И как только уцелел?

– Это легко исправить, – отвечая на высказывание Инжи, подал голос сыщик. Достав из внутреннего кармана плоскую фляжку, плеснул ее содержимое в бокал коменданту, пролив пару капель: рука Тристиса ощутимо дрожала. – Не совсем вино, да и крепость маленькая. Это специальная настойка вина на разных полезных травах, здорово бодрит. Ее рецепт поведал один благодарный целитель, когда мне удалось разыскать его пропавшего помощника, – пробормотал сыщик. Он поднял фляжку, комендант в ответ – бокал, и они выпили.

– Действительно неплохо! – Инжи удовлетворенно улыбнулся, чувствуя, как по жилам растеклось приятное тепло, а из тела медленным ручейком стала уходить усталость и ломота. – Кстати, благодарю за помощь! Насколько я понимаю, если бы не твои действия, меня бы размазало по стене еще там, внизу. Так?

– Пустяки, – отмахнулся Тристис. Знал бы комендант, что от защиты ровным счетом ничего не зависело, разве что от осколков уберегла. Окажись они с ним на полметра правее, размазало бы их, несмотря на полностью заряженный жезл. Сыщик с любопытством глянул на улыбающегося коменданта: – Позвольте спросить… Я не вижу беспокойства на вашем лице. Вас не тревожит все это? – Он обвел руками окружающее, как бы намекая на их опасное положение, разрушение резиденции, а особенно – на последние события.

– Беспокоит, но не сильно. – Инжи пригубил настойку и продолжил: – Случившееся превышает уровень компетенции простого коменданта. Проблемы у меня, конечно, будут, но не настолько большие, как если бы на мне висело лишь нападение на тюрьму. Нападение – явно действия оробосцев, и мне могут вменить в вину плохую организацию внутренних служб города, допустивших подобное. С другой стороны, я тут новенький, еще не успел провести нужную реорганизацию, что снимает с меня часть вины, но не до конца, ведь я уже отвечаю за происходящее в городе. Понимаешь?

Тристис с толикой уважения и зависти глянул на собеседника: хорошо бывшему вояке – как-то объяснил себе произошедшее и не заморачивается. Но спокойствие и рационализм коменданта достойны уважения – мало кто способен рассуждать здраво после подобного. Сыщик медленно кивнул:

– Хорошо, что вы понимаете это. Добавлю, что приоритет приезжающей комиссии – да, я о ней знаю – явно будет смещен в сторону последнего события, в котором вам могут поставить в вину только ваше поведение с неизвестным чародеем, хотя там вряд ли можно за что-то зацепиться. Могу вас уверить, что со своей стороны буду свидетельствовать в вашу пользу.

Только легкий ответный кивок отметил благодарность коменданта, но Тристису этого было вполне достаточно. Что может быть лучше благорасположенности властей? В особенности приобретенной в трудных условиях. Может, на этой волне удастся чуть изменить свою жизнь, а то надоело уже расследовать криминальную мелочовку. Пора снова начать карабкаться наверх, шаг за шагом отвоевывая утерянные ранее позиции. Впрочем, оптимизм быстро выветрился из головы сыщика, едва он подумал о том, как могут воспринять власти то невероятное, что творилось в городе. Неизвестно, что захотят сделать с невольными свидетелями… Будущее очень непросто, и куда оно повернет, вверх или вниз, пока никто не скажет.

Неожиданно сыщика выдернуло из построения планов на будущее крепкое ругательство коменданта. Бокал, в котором еще плескалась толика напитка, растворился в воздухе, а жидкость, более не удерживаемая стенками сосуда, пролилась на руку сидящему мужчине.

– Почему это случилось? А, Тристис? – глядя сквозь залитую руку, спросил Инжи. В его голосе проскользнули нотки обиды. Неужто пролитое вино волновало его куда больше, чем разнесенное вдребезги здание?

– Это элементарно. Закончилась мана в создании искусника.

– Я не об этом, – хмыкнул Инжи. – Я о ситуации в целом. И кстати, почему ты называешь его то чародеем, то искусником?

– На последний вопрос ответить легко. Такое, – Тристис кивнул на мокрую руку, намекая на пропавший бокал, – чародей создать не может. Управлять же стихиями не сможет искусник.

– А чародеи могут? – полюбопытствовал Инжи.

– Их Повелители Чар могут, – уверенно ответили сыщик, и чуть не добавил: «Сам видел», но вовремя остановился. Совсем не хотелось ворошить свое прошлое и раскрывать его кому бы то ни было. Хоть Тристис и ответил утвердительно на вопрос коменданта, однако то, что он когда-то видел, мало походило на недавние события. Тогда даже Повелителю пришлось изрядно выложиться, чтобы вызвать шквал ветра и дождя. И после этого он был совершенно беспомощен. Посетивший же их чародей сделал подобное как-то легко, походя, что наталкивало на определенные мысли. Однако данных пока было мало, чтобы делать конкретные предположения. – А на первый вопрос… – Тристис ненадолго задумался. – Мне кажется, чародей зачем-то спровоцировал жреца, чтобы тот обратился к богу. Потому что когда я вошел в комнату, то заметил, что он возносит молитвы. Вряд ли в простом разговоре жрец решился бы обратиться к своему покровителю. – Сыщик вопросительно посмотрел на коменданта.

Инжи кивнул:

– Чародей стал угрожать империи. Правда, мимоходом, но, видимо, нашему искуснику-жрецу этого было достаточно.

– Тогда понятно. Не стоило ему такое говорить, даже в шутку.

Сыщик не стал говорить еще об одной версии: чародей мог просто не знать о жрецах и их могуществе, так как был найден в начале войны, когда оные еще не успели проявить себя в полной мере, а искусника посчитал слабым противником. Конечно, странным выглядит поведение девушки, не предупредившей напарника об опасности. Впрочем, вспоминая, какими глазами она на него смотрела, сыщик заключил, что девушка чрезмерно полагалась на своего спутника, считая, что он знает, что делает. Немного подумав, сыщик решил откинуть эту версию: чародей со знанием дела говорил о том, зачем боги используют людей, – наверное, он все-таки провоцировал.

– Я не очень силен в религии. Почему бог наблюдал через жреца, а не сам?

– Что бы там ни говорили, – хмыкнул сыщик, – боги не всесильны. Я как-то интересовался этим вопросом, – Тристис задумчиво потер подбородок, – разговаривал с некоторыми жрецами, теми, которые согласились меня просветить. На эту тему они неохотно говорят… Да… Так вот, я пришел к выводу, что прямое присутствие богов у нас, так сказать во плоти, несколько затруднительно, хотя и возможно. Поэтому они находят людей с определенным складом ума или способностями, которые и становятся жрецами.

– А почему люди соглашаются? От этого есть польза или выгода лично для жреца? – полюбопытствовал комендант. Рассказ сыщика, проясняющий многие вопросы, его заинтересовал. После проигрыша жреца Инжи стало как-то неприятно вспоминать об обращении к тому за помощью. Стыдно сказать, до этого у него даже мелькнула мысль о принятии веры, если бы Адамус через бога смог решить его проблемы. Слабым же поклоняться нельзя – в этом комендант был уверен однозначно. Зачем надеяться на защиту того, с кем может справиться чародей или искусник?

– Отказаться-то можно. Только к каждому человеку можно подобрать ключик. Кто-то хочет жить долго, у кого-то есть проблемы…

– И что, боги помогают в этом?

– Не знаю, – виновато улыбнулся сыщик. – По мелочам-то точно помогают, а вот в остальном… Сами понимаете, никто из жрецов на эту тему говорить не будет, это глубоко личное… Так вот, – продолжил Тристис, – жрецы являются людьми, посредством которых бог может наблюдать за нами, влиять на нас и на наш мир. Видимо, им так проще. Исходя из своих умозаключений, я считаю, что напрямую общаться с нашим миром или с нами для богов несколько затруднительно, но я не исключаю возможность, что при особой необходимости эти сложности богов не остановят. – Сыщик решил не уточнять, что к такому выводу он пришел только после поединка чародея со жрецом.

– Ну а мы-то зачем им нужны?

Тристис пожал плечами:

– Чтобы это понять, достаточно вспомнить, что они требуют взамен.

– Вера? – удивленно спросил Инжи. – И всего-то?

– Скорее всего, – снова пожал плечами сыщик. – Но вполне возможно, что это лишь первый этап, когда больше дают, чем требуют. Сменится два-три поколения, и присутствие богов станет вполне естественным и правильным, а их требования, которые к тому моменту, скорее всего, сильно возрастут, будут казаться справедливыми и верными.

Оба мужчины некоторое время молчали, оглядывая окрестности.

– А красивый у нас город! – Комендант, прищурив глаза от лучей солнца, смотрел по сторонам.

Тристис огляделся:

– Мне кажется или мы немного опустились?

– Похоже на то, – согласился Инжи.

– Так вот, – продолжил прерванный минутой молчания разговор сыщик, – по-видимому, бог какое-то время присутствовал при нашем разговоре с чародеем. Первый выпад чародея в сторону империи заставил жреца вызвать бога, но тот только появился и никак себя не проявлял. Все-таки бог – не безотказный исполнитель желаний и, по идее, должен реагировать только в случае необходимости. Иначе никакого почтения к нему не будет. А вот когда чародей походя покусился на то, что считается прерогативой богов… Вы же помните, какому богу служит наш жрец?

Инжи кивнул.

– Покушения на свою власть бог и не потерпел… Хорошо, что я понял, к чему все ведет. И я благодарен чародею, что он поверил моему слову и вернул власть над жезлом. – Тристис постучал пальцем по поясу.

– А почему ты не предупредил чародея? Может быть, удалось бы избежать разрушений…

«Интересную позицию все же занял комендант», – подумал сыщик. Во время разговора было явно видно, что Инжи надеялся на победу жреца. Похоже, наверх комендант поднялся не просто так – у него в крови чувствуется склонность занимать сторону победителя.

– Я не самоубийца, – хмыкнул Тристис. – Кто я такой, чтобы влезать в разборки между богом и Повелителем Чар? Да и любопытно было посмотреть. – Последнее он пробормотал очень тихо, почти про себя.

– Как будем выбираться отсюда? – Комендант встал и снова выглянул за край обрыва.

– Придется своими силами. – Сыщик о чем-то думал, поглаживая пояс.

– Может, подождать? Пусть нам закинут веревку.

– Лучше не ждать, – выглянув за край и что-то прикинув, сказал сыщик. – Не знаю, что за силы держат в воздухе наше место заточения, но они могут уйти в любой момент. К тому же веревка у нас есть, и ее длины сейчас должно хватить…

Инжи с удивлением увидел, как сыщик отцепил от пояса декоративную бляшку, на деле оказавшуюся легким и крепким креплением со скрытым внутри крючком, и потянул за нее. Изнутри пояса потянулась очень тонкая веревка, даже не веревка, а нить. Заметив заинтересованный взгляд коменданта, Тристис пояснил:

– Мне несколько раз довелось побывать в ситуациях, когда было сложно без веревки, поэтому я заказал у одного глухого кузнеца это устройство. Глухой-то он глухой, но его руками явно водил бог.

– Какой?

– Не знаю. – Тристис улыбнулся. – Не удивлюсь, если вскоре мы узнаем, что у нас появился новый бог, покровитель искусств и ремесленников. А здесь мне все равно пришлось самому поработать над веревкой, чтобы она выдерживала вес человека: все-таки она слишком тонкая, но меня держит. – Он взглядом смерил фигуру коменданта. – Да и вас выдержит.

– И что, ты постоянно таскаешь с собой веревку?

– А почему нет? – пожал плечами Тристис. – Практически ничего не весит, неудобств не доставляет, а понадобиться может в любой момент.

Инжи только пожал плечами, оставляя без комментариев причуду сыщика.

Дальше все прошло довольно быстро, что говорило о большом опыте сыщика в подобных делах. Обернув одним концом веревки торчащий кусок стены и закрепив ее металлической поясной бляшкой, он надел пояс на коменданта:

– Оберните руки тряпкой, а то порежетесь о нить.

Комендант кивнул и, не найдя ничего подходящего, отрезал рукава своей рубашки, намотал их на ладони и встал у края, взявшись за не ощущаемую руками веревку. Тристис напоследок что-то отцепил от пояса и оставил себе, а нить под действием веса Инжи стала медленно вытягиваться из механизма, скрытого в поясе. Сыщик убедился, что процесс спуска идет нормально, и еще раз оглядел окрестности. Внизу суетились люди, отряд стражи уже ожидал коменданта, а примерно в квартале от бывшей резиденции Тристис разглядел лежащие фигурки других жрецов бога Диса. И это были явно не те жрецы, что сопровождали Адамуса, так бесславно отдавшего свою жизнь во имя бога, которому он служил. Быстро отбросив все маловероятные версии, Тристис оставил одну, пусть и спорную, но объясняющую наличие других жрецов. Эта версия говорила о том, что при необходимости бог может использовать всех своих жрецов одновременно. И, скорее всего, их использование дает ему большую свободу действий. Эта версия подтверждала предыдущий вывод сыщика, что через жрецов богам проще и удобнее работать с тварным миром.

Тристис вздохнул. Ему еще предстояло потратить немало времени, чтобы зарядить маной полностью разрядившийся поясной жезл, который с успехом противостоял отголоскам безумства закончившегося боя, да и личных запасов почти не осталось… А это трата времени и сил.

Убедившись, что комендант благополучно спустился, Тристис присоединил к нити, ведущей вниз, заранее отстегнутый от пояса специальный держатель. Тщательно проверил его сцепление с нитью и, бросив прощальный взгляд на приютившую их с комендантом площадку, спрыгнул, надеясь, что успеет спуститься до того, как держатель слишком сильно разогреется от трения. Сейчас, когда сил осталось всего ничего, появление ожогов было крайне нежелательно.

Толлеус. Настоящее искушение

Убраться подальше он не успел: неожиданно, властно ломая сопротивление, навалилось Искушение. И не полупрозрачные видения сквозь реальность, а удивительно четкие образы, вытеснившие из головы искусника прочие мысли.

Искушений много, очень много, и мелькают они быстро-быстро. Разум не поспевает за ними. Что-то просто мелькает серой тенью перед мысленным взором, иная картина чуть задержится в поле зрения, как нарядная девица перед строем женихов на городском празднике. Вроде бы хороша, но отвернулся – и тут же забыл, засмотревшись на другую. В памяти лишь смутный образ. Встретишь – узнаешь, а нет – так и не вспомнишь. И все же усилием воли удается притормозить мелькающие перед лицом картинки, словно сунуть закладку в книгу. И тогда можно рассмотреть, потрогать, почувствовать все в деталях.

Страницы в фолианте разные. Серые – что-то непонятное, чужое. Старику это неинтересно – пускай бегут, пускай испуганно прячутся в темных закоулках памяти, словно мыши в чулане. Но попадаются другие – цветные. Они – как сладость для малыша, манят, соблазняют. В них-то искусник и тычет властным перстом, выпуская наружу дремлющие образы, погружаясь в них.

…Толлеус с волнением заглядывает через огромное окно в ярко освещенную комнату, где два человека в белоснежных плащах и смешных белых шапочках склонились над трупом – отчетливо видно в развороченной грудине замершее сердце. Он знает – это лекари. Только непонятно, какой смысл возиться с мертвецом? И все же они не уходят. Прикусив губу, старик следит за людьми. Вот один на мгновение прижал блестящий амулет к трупу, отчего тот даже подпрыгнул. Понятно, отчего – лекари зачем-то вызвали грозовой разряд.

Вдруг мертвое сердце начинает судорожно сокращаться. Искусник сам не понял, почему пришло чувство невыразимого облегчения. В комнате сами собой активировались чувствительные амулеты, услужливо рисуя на картине какие-то цифры. Понятно какие – вот температура, это пульс, время.

…Толлеус смотрит на картину – искусную картину во всю стену, где нарисованные персонажи двигаются как живые. Толлеус уверенно говорит: «Первый канал» – и картинка меняется, послушная его воле. Стоп! Что-то интересное. На картине люди в одинаковой зеленой форме в молчании сноровисто потрошат маленькими ножами бесчувственного человека. Толлеус не брезглив, но отчего-то в желудке нехорошо. Один из зеленых окровавленными руками вытаскивает из тела почку. Палачи? Нет! Другой уже держит наготове новый орган, чтобы заменить поврежденный.

…Двое мужчин ведут под руки дряхлого старика и усаживают его в мощное кресло на колесиках. Толлеус стоит в сторонке. Он ждет кого-то. Колеса кресла начинают крутиться сами. Старик без посторонней помощи, не шевельнув ни единым мускулом, едет куда-то по своим делам, свободный как ветер. Искусник вскрикивает – его душит ярость: старый пень проехал Толлеусу по ноге!

…Мрачное подземелье. Толлеус заглядывает через плечо здоровяку, сжимающему пузатый жезл. Из темных коридоров лезут… Люди? Нет, живые человеческие скелеты! Здоровяк искусник еле успевает разрушать их голубыми молниями из жезла. Толлеус как приклеенный следует за незнакомцем. Он не чувствует страха – только азарт. Одной твари удается подобраться совсем близко, и перед смертью она успевает вцепиться мужчине в горло. Брызжет кровь. Старик понимает: если через заслон молний прорвется еще одна, то искуснику конец. Искреннее сочувствие соседствует с легкой досадой на скелетов. Но что это светится зеленым в небольшом тупичке? Искусник тоже заметил и бежит туда. Непонятно почему, но Толлеус чувствует облегчение и радость. Зеленым светится сундук. Здоровяк хватает его и с помощью Искусства мгновенно исцеляется.

…Огромное помещение – стены и потолок теряются вдали. Окон нет – очевидно, помещение вырублено в какой-то пещере. Всюду гигантские, размером с дом, сундуки. Между ними снуют люди. Вот идет молодая девушка с короткими черными волосами. Толлеус смотрит на нее во все глаза: хороша! Девушка залезает в большую железную конструкцию со светлячком сверху, напоминающую фигуру человека. И фигура оживает, повторяя движения чародейки внутри. Голем! Пускай Толлеус их никогда не видел, но сразу же узнал. Голем легко, словно игрушки, подхватывает огромные сундуки и переставляет их.

…Какое-то старое капище посреди дремучего леса. На покосившихся камнях светятся иероглифы. Толлеусу страшно. Он медленно идет вперед, озираясь по сторонам. В руках у старика диковинный жезл – железный прут с удобной деревянной ручкой на конце. Вокруг ни души, как и положено ночью на капище. Но старик уверен – он здесь не один. И точно – неожиданно со всех сторон появляются жуткие твари из ночных кошмаров, жаждущие его крови. Искусник словно этого и ждал – целит жезлом в ближайшего монстра и активирует… механизм? плетение? Визуальной составляющей нет, но чудовище, разбрызгивая черную кровь, падает и больше не двигается. Его судьбу разделяет второе, третье, четвертое… Их слишком много, они совсем близко! Толлеуса хватают, острые зубы погружаются в его плоть. Вместо боли в мозгу бьется лишь разочарование: до цели оставалось совсем чуть-чуть! Он умер, без сомнения, но продолжает мыслить. Чудовища, все еще терзающие бездыханное тело, исчезают в сгущающемся тумане. Но вот туман вновь рассеивается, и Толлеус стоит здоровехонек в самом начале пути. Как будто время пошло вспять. Но только он знает, что время тут ни при чем. Он умер только что, просто это другая жизнь, и осталось еще четыре.

…Мужчина богатырского сложения с короткой стрижкой достает нож и не моргнув глазом режет себе руку до кости. Толлеус снисходительно усмехается своим (или чужим?) мыслям: «Как некачественно делали раньше!» Здоровяк тем временем с ловкостью фокусника снимает с руки кожу, как перчатку. Толлеус вздрогнул. Но что это? У человека железные кости, соединенные хитрыми механизмами. Пальцы сжимаются и разжимаются без мышц. А кожа, хоть и живая ткань, – всего лишь маскировка. Очевидно, что-то сломалось и человек собирается починить свой великолепный протез.

…Вокруг темный лес – в свете звезд почти ничего не видать. Внутренности сжимаются в предчувствии близкой угрозы. Толлеус еле различает свои руки, надевающие на голову повязку-амулет. И мир преображается! Темнота исчезает, возвращаются краски. Появляются какие-то надписи, разноцветные стрелочки услужливо показывают на что-то важное. Прячущаяся в траве мышь заботливо обводится зеленым контуром – она не опасна. И Толлеус не обращает на нее внимания. Он знает – крупные хищники будут с красным контуром. Старик своей волей увеличивает и уменьшает то, что видит, осматривая окрестности. С облегчением выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы: никого.

…Городские трущобы. «Поле битвы» – на улице мертвые и раненые. Одно тело выглядит хуже других – обожженный обрубок человека. Толлеуса обуревает целая гамма противоречивых чувств: интерес, сочувствие, недовольство… Старик видит сложнейшие искусные плетения, идущие от маленького амулета, который не дает душе покинуть изувеченное тело.

…Снова тот же калека – уже на кровати, а вокруг суетятся целители. Неожиданно волна озарения захлестывает Толлеуса. Он, лекарь-самоучка, может помочь! Искусник прогоняет всех целителей и начинает творить непостижимые вещи с аурой и жизненными нитями страждущего, переплетая их, как будто это простые веревки. И обрубок на глазах превращается в молодую девушку.

…Схема. Хитрая схема-иллюзия висит в воздухе: разноцветные квадратики, стрелочки, кружочки. Толлеус горд, ведь это он создал ее. Старый искусник по стрелкам уверенно отслеживает пальцем несколько точек на схеме, одновременно перед глазами появляется структура незнакомого плетения. Готового плетения – хоть сейчас в жезл клади. Кому сказать – не поверят! Впрочем, собеседник есть – небольшой камень в браслете на руке. Нет, Толлеус не сошел с ума, чтобы разговаривать с камнями. Это даже не амулет связи – это пленник в темнице.

…Чувство пьянящей радости. Полет. Высоко-высоко, как птица. Внизу раскинулся величественный город. Толлеус в восхищении повис в воздухе между небом и землей. Уголки губ тронула легкая улыбка: он только что сделал мелкую пакость – с помощью Искусства исписал одну из крыш далеких домов. Снизу не видать, но любой летун вроде старика сможет полюбоваться аккуратной надписью. А теперь как честный человек он должен подписаться. «Ник Админ Рутович» – вот так!

…Знакомая обстановка тюрьмы – зала с заключенными. Приходит чувство непонимания, дискомфорта. Толлеус – пленник. Опустив глаза, он смотрит, как по его молодому телу ползает, будто живое, нарисованное черное существо. Он видел его раньше и думал, что это просто татуировка. А теперь точно уверен – это лечебный амулет.

Толлеус лежит на земле возле развалин какого-то дома. Некоторые камни вопреки всем законам природы плавно кружатся в вышине. Солнце слепит глаза – закрыть бы их и не открывать никогда. Теперь это действительно его глаза и это его немощное тело распростерлось на мостовой. Дыхание с надсадным свистом вырывается из груди. Сердце бьется неритмично. Надо срочно снять мышечный спазм, отрегулировать подачу воздуха и расширить манопоток, иначе жилет не справится. Дрожащей рукой старик стал шарить под плащом в поисках нужного вентиля. Горячая боль, пульсирующая в груди, отпустила. Теперь бы забыться на несколько часов, восстановить силы – он уже слишком стар для таких приключений. Но нельзя – надо найти посох, а потом срочно отправиться домой – главный манокристалл пуст, как колодец в пустыне. Жилет сейчас работает на личном запасе маны самого искусника. Надолго его не хватит.

Из последних сил Толлеус уцепился за уплывающее сознание – надо домой. Раз надо, значит, надо. Ну и что с того, что больно? Всегда больно. Боль бывает сильнее или слабее, но она есть всегда. Сегодня боль всего лишь чуток сильнее – что ж, бывает. Нужно перетерпеть и идти. Зачем? Может, сдохнуть прямо здесь? Бог нынче одарил его воистину чудесными видениями. Лечебные амулеты небывалой силы, которыми люди пользуются походя, как ложкой за обедом, Искусство на грани сказок, доступное ему, Толлеусу. Самодвижущиеся экипажи и полеты в небесах… Такого не бывает. Зачем тогда жить и мучиться дальше? Зачем продлевать свои страдания? Да затем, что кое-что – всяко лучше, чем совсем ничего!

Собрав волю, старик открыл глаза. Чтобы увидеть, как высокий парень с девушкой на плече перешагивает через него. Тот самый узник, освобожденный оробосцами, который без малого тридцать лет исправно снабжал Толлеуса маной. А на щеке девушки в издевательской ухмылке щерила зубы картинка-амулет из видений.

Братья наши меньшие

Темнота ночного города милостиво скрывала троих людей, неспешно идущих по слабоосвещенной стороне улицы. Глубокая ночь еще не наступила, по дороге попадался припозднившийся народ, и трое путников пока не привлекали внимание стражи. Возглавлял процессию чародей Слурин, а два сопровождавших его воина играли роль телохранителей. Они не прятались, однако по возможности старались не светиться. Придуманная на скорую руку легенда была не очень надежной, но пока работала – часто встречающиеся стражники не обращали внимания на торговца с охраной, которые несколько дней назад официально въехали в город и зарегистрировались в магистрате, о чем свидетельствовала специальная бляха с печатью.

Дела заставили почтенного торговца отправиться на ночь глядя для неотложных встреч с другими уважаемыми торговцами, что, впрочем, совершенно не интересовало хранителей городского спокойствия. Время еще не настолько позднее, чтобы их прогулка вызвала подозрения, но, если поиски окажутся безрезультатными, придется использовать чародейские приемы и до утра стать «ночными тенями», рискуя вляпаться в какую-нибудь искусную гадость, обильно напиханную в этой части города и чутко реагирующую на чародейство.

Сегодня, вопреки логике, Слурин решил осмотреть центральную часть города, где жили в основном аристократы и просто богатые люди. Именно это и являлось причиной большого количества различных искусных защит, из-за чего их «прогулка» становилась более опасной и трудной. Ведь опасность здесь имеет вид не ночного грабителя, как в бедной части города, а является чем-то неопределенно-эфемерным. Приходится напрягаться, чтобы создаваемые чародеем исследовательские конструкты-разведчики не вызывали срабатывание систем безопасности проплывающих мимо домов знати.

Предусмотрительность чародея уже не в первый раз оправдывала себя – несколько раз их останавливал патруль городской стражи, исправно несшей службу в этой части города. Задав стандартные вопросы «кто?» и «куда?», проверив бляху и наличие искусных печатей на мечах охранников, сопровождающих торговца, они продолжали свой обход. Каждый раз Слурин напрягался, в особенности при проверке печатей на оружии. Его раздражало местное правило, согласно которому всем въезжающим в город вооруженным гостям в обязательном порядке необходимо запечатывать мечи и луки.

Чародей считал, что это лишь дополнительный доход в городскую казну. Хотя, может, так еще делают для наиболее быстрого решения иногда возникающих конфликтов между приезжими и местными. Как только запечатанный меч доставался из ножен или распаковывался лук, печать ломалась, оставляя на окружающих предметах множественные искусные метки и одновременно с этим подавая сигнал страже. И даже если нарушителю удастся скрыться, по этим меткам, зарегистрированным за гостем города, легко будет узнать, кто это был, что существенно упростит поиск.

А напрягался Слурин из-за того, что у всех их воинов такие печати были фальшивыми. Вернее, настоящими, но обезличенными, что стоило просто огромной суммы денег. Подделки имело смысл применять лишь потому, что у уличных патрулей отсутствовали довольно дорогие амулеты идентификации, а использовались несложные, определяющие лишь наличие неразрушенной искусной печати.

Если и сегодня не удастся найти девчонку, придется бросить поиски и отправиться за город на встречу с основной группой, которая вместе с освобожденным узником ожидала оставшуюся в городе поисковую тройку. Испытывать судьбу дальше становилось слишком опасно. После того как официальную резиденцию коменданта разрушил неизвестный чародей (сам Слурин скептически относился к официальной версии: скорее всего, активировали по ошибке какой-нибудь искусный амулет, а свалить все решили на оробосцев), стало слишком жарко от снующих повсюду сыщиков, филеров и прочей служивой нечисти.

– Стой! – шепотом скомандовал Слурин.

Охрана мгновенно остановилась и перекрыла своим вниманием возможные направления нападения на группу. Чародей же хмурился. Один из исследовательских конструктов передал непонятную информацию. Нет, следы беглянки, на которые они были настроены, не нашлись. И это не очередной прохожий. Это было что-то странное. А любая странность в их положении может либо открыть что-то интересное, либо привести к неприятностям. Немного посомневавшись, чародей все-таки решил не пропускать мимо внимания то, что нашли его конструкты.

Проинструктировав охранников, Слурин взмахом руки отправил их в глухой переулок, который так его заинтересовал. Там, в разросшихся кустах колючего растения глармуны, вылезшего через ограду дома, и находилась найденная аномалия. Первый охранник, обнажив меч и надев на голову повязку с темным стеклом, закрывшим глаза, отправился вперед. За ним, на расстоянии в двадцать шагов, – второй, и замыкал шествие чародей. Про себя Слурин помянул добрым словом их командира, озаботившегося такими полезными искусными штучками, как амулеты «ночного глаза». Ему было интересно, как и где их достали заказчики экспедиции, но вопросов он не задавал – и так понятно, что никто ничего не скажет. Зато эти и другие искусные амулеты, выданные им, практически не отслеживались искусниками и позволяли не тратить чародею силы. По сути, благодаря амулетам вероятность успешного выполнения задания изначально оценивалась как достаточно высокая. Да и вообще, хоть оно и было трудным по исполнению, но предварительная подготовка, проведенная самими заказчиками, оказалась выше всех похвал – только приди и возьми. То, что один из спасаемых пропал, неприятно, но не смертельно – их вины в этом нет: просто кто-то успел его перехватить.

Римин, который шел первым, приблизился к кустам. Амулет окрашивал окружающее в непривычные зеленовато-красные тона. Сжимая рукоятку меча правой рукой, левой он бесшумно отодвинул в сторону ветку. Куст был не настолько густой, чтобы там могли спрятаться хотя бы три человека, но пока никого не видно… Меч тут явно бесполезен, и Римин вложил его в ножны, взамен достав длинный нож. Затем, стараясь не производить лишнего шума, он ввинтился внутрь растительности и остановился. Ничего не видно… Ветви, листья… Что же тут почудилось чародею?

Внимание воина привлекло какое-то шевеление. Неожиданно несколько «ветвей» своим движением выделились на фоне неподвижных кустов, и с легким испугом Римин понял, что буквально на расстоянии вытянутой руки видит человека. Или пародию на человека… Или… Он пригляделся… Скелет? Вот скелет сделал движение в его сторону…

Тут же инстинкты выбили из головы все мысли, и Римин стал действовать, как его учили – сначала бей, потом думай. Удар ножом под ребра – лезвие лишь скользнуло по кости, не встретив плоти. Удар по шее лезвием клинка – сталь безрезультатно проскрежетала по позвоночнику скелета. А ведь этим ножом он на спор рубил железные прутья!

Римин выскочил из кустов и подбежал к чародею:

– Живой скелет!

– Кто? – Слурин внимательно поглядел на него.

– Живой скелет! – уже взяв себя в руки, спокойно повторил Римин. – И его не берет сталь.

– Ладно, – не стал пускаться в бессмысленные разговоры чародей. – Тупик глухой, и, судя по всему, сюда не заглядывает даже стража. Но мало ли… Контролируйте вход, а здесь я сам справлюсь.

Проводив взглядом воинов, Слурин задумчиво пробормотал:

– Значит, живой скелет… Чудеса! – Затем он внимательно оглядел кусты и присмотрелся к ограде рядом. Для начала создал защитные конструкты, стайкой закружившиеся вокруг него, как бы заключая чародея в замкнутый шар. Пара таких штук у него всегда была наготове, но тут Слурин решил перестраховаться и выпустил из специальных ловушек, расположенных в поясе торговца, их обычное боевое количество. Живых скелетов он еще не видел, хотя на големном турнире, говорят, редко, но встречаются такие.

Кованую оградку, к которой прислонился чародей, конструкты не замечали и спокойно проникали сквозь нее. Точно так же они игнорировали каменные столбы ограждения. Но стоит только появиться какой-либо угрозе, маленькие охранники тут же начнут действовать: одни вцепятся в летящую стрелу или камень, разламывая их. Другие, влетев в тело напавшего врага, станут выжигать ему внутренности, а если у того есть искусная защита, то работать начнут третьи конструкты, проедая ее. А вот против чародейской защиты, такой, как у Слурина, нужны более сложные конструкты, но сейчас он не стал их создавать, резонно предположив, что в данный момент это будет лишним, – вряд ли ему здесь встретится противник-чародей.

Вскоре все было готово, и Слурин принялся за создание исследовательских конструктов. Это заняло больше времени – к такой работе он заранее не готовился и их пришлось создавать на месте. Слова Римина он все же принял всерьез: тот – воин спокойный, рассудительный, говорит только то, в чем уверен.

Наконец и эта работа была выполнена. Слурин вытер рукавом выступивший на лбу пот и несколько мгновений отдыхал, просто наблюдая, как последние конструкты буквально облепили куст, медленно кружа в завораживающем танце… Некоторые из них, внезапно остановившись, ныряли внутрь куста, а спустя какое-то время выныривали обратно. Сверху над облаком мельтешащих в чародейском зрении огоньков висел конструкт, по размерам превышающий остальные в несколько раз. Именно он руководил простейшим первоначальным сбором информации, управляя своими мелкими собратьями. Примерно такой же находился и над головой чародея, обеспечивая контроль окружающего пространства дальше десяти шагов. Ближе этого расстояния защитные конструкты сами могли справиться с угрозой.

Слурин встрепенулся. Появилась первая информация. Так, что тут у нас? В основном растения, что естественно. Дальше – земля и… кость. Хм… Может, действительно скелет? И откуда он тут взялся? Ага, понятно, почему его разведчик обнаружил здесь «странное», что было его вторичной целью после поиска следов интересующей их девушки. Объект шевелился, как человек, но у него отсутствовала аура.

Своими конструктами-разведчиками Слурин гордился по праву. Они были способны не только отличать движения животного от движений человека, различать шевеление кустов, листьев и травы под действием ветра или живого существа, но и находить слабые аурные следы, сообщать о приближении людей и много чего еще полезного. Часто бывает, что вычислить противника-чародея можно только по таким вторичным признакам.

По мысленной команде чародея большая часть конструктов скрылась в кусте, практически облепив скелет. Спустя некоторое время Слурин, получив результаты, пришел в возбуждение – найденный скелет оказался големом, но каким! Совершенно самостоятельным и без внешнего управления. Правда, о том, что это голем, говорило лишь наличие специфических следов – отпечатки эмоций создавшего его чародея. В остальном же, как с неудовольствием признался себе Слурин, он ничего не понял. То ли на скелете стоит мощная защита от чародейского взгляда и нюха, то ли половины стандартных управляющих конструкций там попросту нет. Однако как-то же он двигается?

Спустя еще несколько мгновений чародей впал в шок: эмоции голема резко изменились, чего не могло быть по определению. Пусть даже голем находился под невидимым контролем, остатки эмоций чародея, наложившиеся на него при создании, должны перебивать любые другие эмоции, доходящие до голема при управлении им. Здесь же было полное ощущение, что в кустах сидит почти человек, который вдруг одним резким усилием проснулся и заинтересовался окружающими его конструктами. Что?! Он видит конструктов?! В мутном мареве расплывающегося изображения, получаемого чародеем от своих нескольких зрительных созданий, Слурин увидел, как скелет поднял руку и стал ею махать, пытаясь поймать носящиеся вокруг него сгустки энергии. Немного погодя он попытался двинуться в сторону чародея, но несколько крупных ветвей, прошедших сквозь грудную клетку, этому эффективно препятствовали. По всей видимости, чтобы выпутаться самостоятельно, голему не хватало соображения.

Осмотрев все еще раз внимательнейшим образом и удостоверившись, что внешний контроль над големом отсутствует, а также чувствуя к себе все тот же интерес без малейшего намека на агрессивность, чародей глубоко вздохнул, проверил своих защитных конструктов и решительно вошел внутрь куста.

Римин с напарником контролировали подходы к тупичку, стараясь сильно из него не выглядывать. Уже несколько раз проходила стража, и Римин напрягался, готовый в любой момент перейти к активным действиям. Сегодня особенно много стражников шастает по улицам города, и, если его с товарищами обнаружат, вряд ли их легенда про «торговца с охраной» будет достаточно убедительной. Но пока все обходилось. Наконец сзади раздались шаги Слурина и… Римин резко развернулся, поняв, кому может принадлежать цоканье по камням брусчатки, эхом сопровождающее шаги чародея.

Он не ошибся – рядом с довольным чародеем (через амулет, все так же находившийся на лице воина, отчетливо была видна улыбка Слурина) шел скелет, которого Римин недавно безуспешно пытался зарубить. Шатающаяся походка с периодическими остановками даже позабавила его. На язык просился вопрос – кто напоил скелет? И некая мрачность ситуации как-то сразу сгладилась. Тогда в кустах он, конечно, немного испугался, но крепкие с рождения нервы, постоянные тренировки и боевые столкновения с кордосцами, в том числе с искусниками, закалили его сущность настолько, что редкие эмоциональные всплески быстро сходили на нет. Если бы Римин знал, что каждому воину из отряда в этом походе чародей подсадил в ауру специального контролирующего конструкта, то, возможно, не был бы так спокоен.

Слурин был доволен собой. Вряд ли бы другому чародею пришло в голову не подчинить себе голема, а «договориться» с ним. Поняв, что абсолютно ничего не может добиться управляющими конструктами, Слурин, вместо того чтобы уничтожить непонятное существо, смог заметить и понять реакцию голема на его эмоции, чем не преминул воспользоваться. Излучая доброжелательность, чувство удовлетворения, легкого любопытства и надежды, вызвал ответную реакцию скелета – то же чувство надежды, поиска (это Слурин не понял и проигнорировал), необходимости и… просьбы? Играя своими эмоциями, что такому опытному чародею, как Слурин, давалось не просто легко, а очень легко, он смог заставить голема следовать за собой.

Однако сегодня слишком много стражи. В столь сложных условиях Слурин не хотел рисковать. Он решил свернуть поиски пропавшей девушки и покинуть город. Слурин не особо надеялся, что удастся найти беглянку, а потом еще каким-то образом справиться с тем неведомым чародеем, с которым она сбежала, но заказчик сформулировал задачу четко: освободить узников, а если кто-то из них умер – раздобыть тело для перезахоронения на родной земле, если же и тела нет, то предоставить доказательства смерти. Поэтому деваться было некуда, командир сказал ясно: «Пока есть возможность проводить поиски, ищите».

Теперь же отпущенный срок практически вышел, и пара часов ничего не решит. Слурин отдал команду своим охранникам двигаться на базу. Предстояло еще довести голема незамеченным до места их базирования в городе, а потом как-то выбраться вместе с ним. Чародей решил приложить к этому все усилия. Даже готов был раскрыться, только бы не оставлять «живой» скелет. Слурин был восхищен мастерством неизвестного чародея, сотворившего такого голема. Еле ходит, но самоуправляем и с эмоциями! В этом предстояло разобраться.

Глава 6

Ник. Побег

Эти перегрузки сознания изрядно нервируют! Пару раз я ловил себя на том, что просто стою и тупо пялюсь в пространство, потому как произошла очередная перестройка в мозгах и мысль исчезла вдали, радостно махнув хвостиком. Но делать нечего: пока сохранялась опасность, пренебрегать таким средством спасения собственной шкуры не следовало. Сквозь слегка подрагивающую реальность, данную мне в виде визуальных ощущений, я пересек двор бывшей резиденции коменданта, где обходя, где перешагивая разбросанные повсюду тела людей. Неужто это я поспособствовал падежу крупного… хм… взрослого населения, оказавшегося поблизости?

Я уже ничего не понимаю. Такое ощущение, будто мои мозги взболтали и, что самое неприятное, продолжают взбалтывать, отчего мироощущение слегка попахивает нереалом. Где настоящее, а где бред моего воображения? Вот эта дивчина на моем плече, кстати, очень легкая, почти невесомая, – реальна? Понятно, что ее низкий вес – работа дракончиков-амулетов. Но сами дракончики реальны?..

Ладно, ладно, все это муть, причем муть, которую сейчас просто невозможно очистить подручными средствами по причине отсутствия времени. Вывод? А вывод такой – действовать, как будто вокруг меня самая наиреальнейшая реальность (а вдруг это на самом деле так?), а потом, когда мозги встанут на место, будем разбираться, что есть настоящесть в отдельно взятом пространстве вокруг некоего типа по имени Ник, а что есть бред и глюки…

Кажись, оторвались… От кого? От всего! А главное, от наваждения в виде мужиков в белых нарядах – мне еще рано в дурку… Эка их приложило! Если это я – жму себе руку. Так… значит, реальность или игра – неважно, главное – действовать логично. Ну или хоть попытаться.

Картинка в глазах в очередной раз дрогнула. О чем я думал? Ага, о логичности. Логичности в чем? В поступках! Итак… Меня атаковал тот искусник. Мощно атаковал… Так, здесь налево… Пологи невидимости накинуты? Когда я успел? Ладно, атаковал, значит. А на улице лежат его братья. По крайней мере, одежду им шила одна мама. Секта? Какие тут секты? Секты предполагают наличие какой-никакой духовности или псевдодуховности, то есть веры во что-либо. Хм… Братья по вере? Так, здесь направо, аккуратно прижмемся к стене и пропустим толпу злых мужиков в однотипной униформе из нагрудных броников, металлических юбочек и одинаковых мечей.

Так, на чем я остановился?.. Кстати, почему «братья по вере»? Чем они отличаются от этих, что минуту назад протопали навстречу? Одежда одинаковая, рост и комплекция тоже – короче, инкубаторские на все сто, но их братьями как-то называть не тянет, потому что с ними все понятно – вояки, их государство так вырядило. А может, банда «сектантов» – тоже всего лишь служащие в форме? Нет, не было их в комендатуре – не служащие.

Кто-то вызвал спецназ? Тоже нет, боевики не наденут на штурм белые халатики до пят. Может, искусники? Близко. Балахончики – самое то, но где же тогда жезлы? Карина говорила, местные маги даже спать без них не ложатся, точь-в-точь как наши гаишники. Так что же за люди тогда остались лежать на развалинах? Может, и в самом деле какие-нибудь монахи? Почему бы и нет. Последние ведь необязательно должны быть святошами. Вера тоже разная бывает: и в светлое будущее, и в себя, и в правое дело. А еще в доброго дядьку на небесах, который решит все проблемы, а после смерти, если ты был хорошим мальчиком, даст титьку с медом в рот, полные штаны удовольствий, а некоторым сексуально озабоченным – гаремы, полные девственниц. Кстати, почему девственниц, которые ничего не умеют? Ладно, оставим это на совести тех, кто придумал эти сказки. Значит, и здесь может быть нечто подобное. Монахи прибыли разбираться по зову брата Адамуса, или как там его комендант обозвал. Карина говорила про жрецов, но это прошло мимо моего сознания. По ходу, именно с ними, вернее, с ним я и схлестнулся. И ведь вроде никого особо не трогал. Бога его не хаял, с чего он взъярился? Да еще мощно так обиделся. Не понравилась демонстрация моего управления погодой? Как-то по-детски, честное слово! Что-то я еще упускаю…

Очередная перезагрузка сознания, как ни странно, прочистила мозги, и я сообразил, что именно было странным в том искуснике: он атаковал меня не магией, которую я бы отследил, а чем-то другим, вон даже биокомп переключился в режим защиты. Неужто сам бог собственной персоной решил взглянуть на меня? Хм… Лестно, конечно, что я удостоился такого внимания! Только не мелковата ли цель для бога? Или он поиграть со мной решил? Типа посмотрим, что за перец тут обижает моих жречиков… «О! Ты так, да? А если тебе вот так врезать? Хм… Ты смотри, держится. Молодец! Откуда ты такой умный взялся? А выдержишь хук левой? Выдержал! Ну-ка, посмотрим, что у тебя в голове! Ого, какая каша! Надо бы поковыряться божественными ручками и посмотреть, что там у тебя записано! Интересный экземпляр!»

Я мотнул головой и вытер выступивший на лбу пот. Что-то хреново мне. Только я об этом подумал, как разряд, пронзивший меня от пяток и до темени, выгнул мое тело. «Ты что творишь, гад?!» – Это я своему дракончику. Ага, говоришь, кривые и замусоренные энергетические каналы? Понятно, вроде чуток полегчало. Что? Постоянное деструктивное действие? Типа ты сделал, но ненадолго? Ладно, делай пока что можешь, надо выбраться отсюда. Через биокомп пришло подтверждение, что многие структуры и слои ауры покорежены. Ну ладно, ладно… Разберемся с этим, дайте только найти тихое место.

Карина, медленно покачиваясь в воздухе, отлетела от меня: в результате неожиданной «помощи» моего амулета я выпустил ее. Цапнув девушку за ногу, притянул обратно и огляделся. Так… Поворот к нужному дому я давно прошляпил. Ну и фиг с ним. Я ведь предполагал, что мы можем туда не вернуться.

Что-то тошнота опять накатила. Надо уходить из города. Если я сейчас свалюсь, то как пить дать меня снова приберут к рукам местные воры магической энергии, а мне не хочется снова на плиту ложиться, как лягушке на вивисекторский столик…

Так… Значит, за город… Еду для похода я приготовил, конечно, только она в доме осталась. Еще я сделал закладки «сонных» бомбочек на местном рынке и на всех выходах из города. При их размещении возникла одна проблема – отсутствие нормальных накопителей. А ведь чтобы именно эти плетения сработали как надо, нужен хороший одномоментный выплеск энергии, которую надо где-то хранить. Делать нечего, придется сейчас самому поработать генератором. Надеюсь, здоровья хватит, я ведь не предполагал проблем, когда готовил сюрприз. Нити управления сонными плетениями выведены в район за несколько кварталов от рынка, чтобы меня не задело излучение. Расстояние я определил на глазок – без нормальных расчетов на компе совсем хреново…

И я потащился к рынку. Тем более что оттуда удобные подходы ко всем городским воротам, а еще точнее – к двум противоположным: северным и южным. Там сделали хорошую обходную дорогу вокруг центра. Я огляделся: кажется, пришли. Приблизился к стене дома рядом с грязной таверной, пригляделся. Ага, вот она – детонирующая нить. Вернее, просто энергоподвод, ведущий на рынок. Его пропускная способность достаточна, чтобы выдержать большой поток энергии. И подключался он не напрямую к плетению, а через промежуточный буфер типа энергетического накопителя. Что-то вроде конденсатора, который сначала наполнится, а потом одномоментно выплеснет все в плетение.

К сожалению, нить неудачно закрывал упершийся рукой в стену пьянчужка. Кажется, он разговаривал со своим ручным зверьком – белочкой. Не в силах придумать что-то сложное или умное, я со всего размаха пнул его по заду, вложив в удар всю накопившуюся во мне злость и отрицательную энергию. Удар оказался слишком сильным, так как мужичок, стукнувшись лбом о стену, потерял сознание и свалился кулем. Ну и хрен с ним! Не фиг мочиться на мои плетения: я только сейчас заметил, что у мужика развязаны тесемки портков и разговаривал он, видимо, не с белочкой, а со своим лучшим другом.

Я присмотрелся к своей закладке. Вроде все в порядке. Здесь же выводы к бомбочкам, заложенным у северных и южных ворот. Ну и матерился же я по поводу отсутствия обычных накопителей, растягивая за собой эти энерговоды, когда готовился к походу! Ювелира, что ли, надо было ограбить? Теперь следует решить, взрывать ли сюрпризы у ворот. С одной стороны, власти знают, что я вряд ли останусь в городе. Так что, если я усыплю охрану обоих выездов, они только удостоверятся в этом, но не будут точно знать, в какую сторону я подался. С другой стороны, если я тихо уйду, то они будут сомневаться, ушел ли я, и, возможно, сосредоточат свои поиски в городе. Но если они считают меня умным, то будут уверены, что я все-таки ушел, и, наоборот, бросят все силы наружу. Блин, совсем запутался.

Ладно, пожалуй, остановлюсь на таком варианте: активирую бомбу на рынке, а на воротах не буду, то есть они подумают, что я в городе и творю черт знает что. На какое-то время они будут привязаны к внутренним событиям. А я тем временем верхом на элементале перемахну через стену, а далее – по обстоятельствам. Если удастся и дальше путешествовать по воздуху – никаких проблем. Если же не получится по каким-либо причинам, то хоть чуток оторвусь от погони.

Я уже потянулся к нужной нити, как мир вокруг меня снова дрогнул, мысль сбойнула, и я остановился. Правильно ли я поступаю? «Правильно!» – ответил я сам себе. Мне нужно спокойное место, а в городе я не буду чувствовать себя в безопасности, особенно там, где толпами бродят сектанты-беспредельщики.

Снова потянулся и опять был остановлен. Только в этот раз – голосом Карины:

– А что это мы тут делаем?

Я сплюнул с досады, но взял себя в руки и обернулся к девушке:

– Идем по магазинам.

Карина извернулась в воздухе и, вися в полулежачем положении, с интересом оглядывалась вокруг. То ли еще не пришла в себя, то ли у нее возникла краткая амнезия, но вопросов о недавних событиях она не задавала. Я облегченно вздохнул и через своего дракончика медленно снизил подачу энергии на левитацию девушки, а потом и совсем убрал. Шустрику силенок явно не хватало, как он ни старался, поэтому чародейка плавно опустилась вниз, при этом разочарованно вздохнув.

– Как приятно не чувствовать свое бренное тело! Свою слабость, – тихо пробормотала она, возвращаясь на грешную землю. – Так что ты говорил про магазины?

Слава богу, обошлось без истерик!

– А вот сейчас и пойдем, – ответил я и наконец-то подключился к своему энерговоду, по максимуму закачивая в него магическую энергию. Хорошо пошла! Правда, почему-то через некоторое время ее ручеек стал уменьшаться. Не понял! Я поднапрягся, и он превратился в широкий поток, но снова ненадолго… А как же мои бездонные резервуары, о которых говорил Умник? Или они не бездонные, а лишь «неопределимого объема», а под этим можно понимать что угодно? Или за несколько десятков лет из меня высосали все, что там было? Ух как я зол! Будем надеяться, что это лишь временное положение, связанное с моим хреновым состоянием. А применять инфомагию что-то не хочется – как-то в лом напрягаться ее конвертацией, ведь это плетение сна я смастрячил в расчете на обычную магию.

Пока я раздумывал над ситуацией, отбор энергии на краткий момент усилился, будто на том конце выбили пробку, и тут же прекратился. Все! Как бы там ни обстояло с магией, на это дело ее хватило.

«Обнаружено эхо слабого воздействия на внешние слои ментального тела. Вмешательства не требуется», – проявил себя биокомп. Вот оно, значит, как! То есть технологическое электромагнитное воздействие на биоритмы мозга здесь относится к ментальному воздействию! Если подумать, ничего странного тут нет.

«Вероятностные параметры внешней угрозы снизились до пятидесяти процентов. При достижении тридцати процентов возможно отключение режима «прима-щит».

Спасибо! Это, похоже, уже о прошлом событии. Ладно, пока этот режим проявил себя вполне нормально, не будем своими советами мешать ему работать.

От внутреннего разговора с самим собой меня отвлек сладкий зевок, прозвучавший над ухом. Кажется, на Карину «эхо слабого ментального воздействия», сотворенное моим плетением, все-таки повлияло. Это радует. То есть радует, что чародеи не являются иммунными к моим методам.

– Долго мы еще будем стоять? И что это за мужчина лежит тут? – Девушка с легким интересом рассматривала алкаша. Я встряхнулся и попытался приободриться. Получалось плохо, но, если не считать легкой апатии, жить можно.

– Пойдем. – Я предложил руку девушке, и она естественным жестом автоматически взялась за мой локоть. – У нас всего лишь полчаса до появления конкурентов.

– Каких конкурентов?

– Увидишь.

Неспешным шагом мы минут за десять добрались до рынка. Ближе к нему стали попадаться лежащие на земле люди, а уж на самом рынке… Царство мертвых в натуре. Конечно, не мертвых, а всего лишь спящих, но впечатление от вида огромного количества уснувших, как в сказке, людей было тягостным.

– Что здесь случилось? – слегка испуганно спросила Карина, вцепившись в мой локоть.

– Ничего страшного. Нам надо пробежаться по лавкам и по-быстрому набрать снаряжения в дорогу – еду, одежду, возможно, еще что-то попадется.

– За полчаса не справимся, – нахмурилась Карина. – И ты так и не ответил, что тут произошло.

– Все, время пошло. Побежали за покупками. Выбирай что хочешь. Все оплачено.

От Карины я не ожидал большого толка в выборе вещей, поэтому просто отправил ее подальше, чтобы не мешалась. Пускай гребет, что душа пожелает, все равно лишний хлам будет нести она или ее дракончик. А потом ненужное можно выбросить. Сам же сначала забежал в продуктовую лавку и взял долгохранящиеся продукты – копчености, хлеб, вино, какие-то крупы и приправы, овощи и немного фруктов. Все это покидал в большую корзину, плывущую за мной по воздуху. Все-таки я решил не особо отягощать свою совесть воровством и в каждой лавке или лотке на открытом месте, где что-то брал, оставлял по монетке из того еще кошелька, с лихвой перекрывая взятое. Только сейчас я задумался, зачем тот мужик взял с собой на рынок такую большую сумму, но быстро выкинул «левые» мысли из головы. Деньги быстро кончились, и я снова схитрил – у пары карманников, которых мне, как ни странно, легко удавалось опознавать, изъял три кошелька, восполнив потраченное. Надеюсь, я не ошибся с определением статуса сих граждан.

Вдруг я заметил две впритык стоящие лавки – «Оружие от Амодеуса» и «Амулеты для всех». Вот такие вот непритязательные названия. Я огляделся – в дальней части рынка просматривалось шевеление: кто-то явно уже обнаружил халяву и приступил к экспроприации чужого добра. Я вздохнул, признавая свою вину, но моя совесть лишь слегка недовольно поворочалась внутри и затихла. Стоило поторопиться. В другое время я, наверное, провел бы в этих лавках не один час, но сейчас сроки поджимают. Скоро народ начнет просыпаться. А может, и не скоро – точно рассчитать я не мог, но в любом случае стража тут появится довольно быстро.

Первый торговый зал довольно больших размеров не особо порадовал. Ножи, мечи, луки – все ширпотребовского вида. Хватило одного взгляда. Чего-то подобного я и ожидал, поэтому, аккуратно переступив через здорового амбала, лежащего на полу за стойкой, сразу направился внутрь здания. Корзину я предусмотрительно оставил в первом помещении, чтобы не стукалась по стенам в тесноте. Второй зал, не в пример меньших размеров, уже предлагал неплохой товар. И качество мечей получше. На стенах изделия местной защитной промышленности – щиты, шлемы, кольчуги.

В углу за стойкой скромно приткнулся длинный посох, оббитый на концах железом. Я его случайно заметил и просто прикипел взглядом. Явно случайный здесь товар, скорее всего, не ходовой, но выполнен с высочайшим мастерством – в руках лежал как родной. На моих устах появилась улыбка – давно я с боевым посохом не работал, вот и потренируюсь, приведу свою физическую форму в норму. Я слегка крутанул его в кисти и бросил за спину: он послушно повис за моими плечами, удерживаемый дракончиком. Шест немного тяжеловат и непривычен, но очень хорош!

Мечи не особо цепляли мой взгляд – обычный рабочий инструмент для убийства двуногих прямоходящих. Побродив с кислой миной по залу, я уже собрался взять первый попавшийся ножик-переросток, как заметил неприметную дверь в углу и решил осмотреть подсобку. Расслабившись от чувства безнаказанности, чуть не вляпался. Моя интуиция просто взвыла, когда я потянулся к ручке. Переключившись на магическое зрение, увидел тонкую вязь плетения, внедренную в дверь и переходящую на стену рядом. Вот так кладовочка! Это уже интересно.

Я вызвал свой магодебаггер. Хорошая защита оказалась. Почти без изъянов – все узловые точки защищены. Любое вмешательство в их работу запустит боевую часть. А это мгновенный нагрев воздуха непосредственно рядом с дверью и активация амулета связи – возможно, вызов стражников. Единственная точка доступа – выступ на двери, куда надо приложить ключ. Тут была привязка не к ауре, а к какому-то амулету. Дебаггер не особо помог, но я понял, что в ключе должна быть часть плетения, которое при стыковке с куском из двери позволит ее открыть. То есть логика работы всего плетения спрятана не на месте, а в том амулете. Забавный вариант защиты: если нет ключа, даже маг не разберется, потому что попросту не в чем разбираться – все спрятано в отсутствующем у взломщика ключе.

Пробежавшись по комнатам, я обшмонал спящих. У одного хорошо одетого типа нашел два амулета – кольцо на пальце и овальный стеклянный предмет, на быстрый взгляд оказавшийся амулетом связи. А вот кольцо, судя по всему, – именно тот ключ, что мне нужен. Проверив отсутствие внешних магических привязок к амулету связи, я засунул его в карман (мелькнула мысль использовать его в дальнейшем), а кольцо приложил к магическому замку на потайной дверце. Раздался щелчок, и преграда с легким шорохом ушла в стену, открыв проход внутрь, где тут же зажегся свет. Забавная автоматика. Я спокойно вошел внутрь. Вряд ли тут есть еще одна система безопасности – неудобно, да и в магическом зрении ничего не было заметно.

Вдруг меня повело, и я привалился к стене, борясь со слабостью и головокружением. К счастью, это была всего лишь очередная встряска моего несчастного мозга, а не сюрприз от хозяина.

За дверью, как я уже догадался, была совсем не подсобка, где на стеллажах валяется неотсортированный товар. Я оказался в комнатке метра два на пять, без окон. Вдоль стен – шесть больших сундуков. Нет, там не было меча-кладенца, непробиваемой брони или иного супероружия. В одном сундуке, правда, оказалась касса заведения, но я ее трогать не стал. Ну почти. К рукам прилип только столбик из десятка золотых монет, укутанных в тряпочку и перевязанных веревкой, – там таких было много, на общем фоне пропажа незаметна. А еще там было с пяток небольших, в ноготь величиной, стеклянных разноцветных мутных шариков. Среди денег. Ага. Я почесал затылок, подумал. Взял один шарик в руку, ее слегка кольнуло. Это же накопитель! Ей-богу, самый натуральный накопитель магической энергии! И ведь неплохие штучки: хоть здесь и не было по максимуму заполненных, но примерно оценить их емкость я мог. Один такой шарик вполне мог послужить батарейкой для моего сонного плетения, того, что я активировал на рынке! И что удивительно, все амулеты абсолютно идентичны, как из-под одного штамповочного станка. Только цвет почему-то разный. Повертев шарики в руках, понял, что колер показывает количество энергии внутри, – я обнаружил четкую зависимость. Плюс там было небольшое плетение, отвечающее за вот такие эффекты. Мои новые накопители были заполнены по-разному. Я прикинул линию тренда, и получилось, что пустой амулет должен быть темно-синим, а полный – сверкающе-белым. Впрочем, возможно, результат получился не совсем точным – данных маловато. Там еще много чего было накручено, явно какая-то специальная разработка. В общем, очень полезные штучки – я не удержался и прихватизировал их.

Мечи тут, кстати, тоже были. Но в основном парадного вида – ножны, обложенные рисунками из золота, в рукоятках драгоценные камни. Дорогие игрушки для богатых клиентов. Я достал один такой меч, посмотрел и сунул обратно. Но что-то выбрать надо – тот меч, что я экспроприировал у оробосцев, куда-то делся в заварухе. Какая-то нездоровая тенденция образовалась, однако: стоит поработать над оружием, как оно вскоре пропадает. А ведь меч тут не только оружие, но и показатель статуса. Придется взять что-нибудь не особо приметное в предыдущей комнате.

Оглядевшись напоследок и не найдя ничего достойного моего внимания, развернулся к выходу. И тут же заметил неприметно стоящий в углу клинок в ножнах. Достал его, посмотрел. Вес по моей руке, удобно лежит, не особо длинный, но и не короткий – из-за спины неудобно будет вытаскивать, придется носить на поясе или приспособить для этого дракошу. Сталь отличная, даже с рисунком закалки по лезвию, интересно было бы сравнить с узором на дамасской стали, но компа с его библиотеками под рукой нет. По всей видимости, клинок тут положили, чтобы навешать на него бижутерию, так как сейчас внешне он выглядел очень скромно.

Дверь я снова закрыл на магический замок, кольцо надел обратно хозяину на палец и, подхватив корзинку, вышел на улицу. Солнечный луч скользнул по лицу, воткнувшись прямо мне в зрачок. На глазах выступили слезы. Вот ведь магия – а не заменит обычных солнечных очков, регулируемых бадди-компом!

Карины еще не было, но прицепленная к ней перед расставанием инфомагическая нить тянулась в большой павильон, где, судя по рисункам и прилегающим лавкам, торговали одеждой. За девушку я не беспокоился: несмотря на общее слабое состояние, она – чародей, усиленный живым амулетом-дракончиком. Так что в обиду себя не даст.

В дальней части рынка горожане деловито шастали по беспризорным павильонам и что-то оттуда таскали. Интересно, скоро появится стража? Надо торопиться. Меня еще ждет амулетная лавка.

Заведение с вывеской «Амулеты для всех» встретило меня тишиной и запустением. Видимо, никого тут не было, когда случился локальный и мягкий в моем исполнении армагеддец. Хотя вру – из-за стойки вдруг послышалось сладкое причмокивание, а затем раздался хороший такой, качественный храп, от которого задребезжали окна.

Я огляделся. Вот это мне уже нравится. Повсюду стоят чуть наклоненные вперед к посетителю столы, закрытые стеклом и с защитными плетениями, так что шальной воришка не сможет ничего стащить. На стене за стойкой – полки, шкафчики, какие-то бутылки и разные сушеные травы, от которых в лавке стоял приятный полевой запах. Видимо, тут продавались не только амулеты, но и лекарства. Экспресс-анализ помещения показал, что магическая защита тут есть, но пока в пассивном состоянии. Правда, был один настораживающий факт: у спящего за стойкой старикашки на шее висел амулет, завязанный на ауру и на саму защитную конструкцию, к которой шли внешние связи. Разбираться особо времени не было, но вполне возможен вариант, что это замена интеллектуальной системы по определению опасности и вызову охраны. Например, хозяин в отрубе, как сейчас, лавка открыта – идет сигнал в местное отделение стражи. Ладно, будем считать, что система не сработала или отделение тоже попало под мой ментальный удар. Однако задерживаться не стоит. Аккуратно взламывая механические замки на витринах и перерезая на них датчики безопасности, я, не особо разбирая, какие амулеты предлагаются, акцентировался на сборе накопителей, коих набралось с несколько десятков. Надо сказать, по качеству на порядок хуже тех стеклянных шариков, что я экспроприировал в оружейной лавке. Если поработать и переделать плетения экранизации на свой манер, можно попробовать вытянуть их на приличный уровень. Но это потом. Напоследок я быстро заглянул в заднюю комнату, ничего интересного там не обнаружил.

Потом вспомнил про стойку хозяина. Предполагая наличие схрона, я смотрел по сторонам очень внимательно и заметил-таки слабое защитное плетение в полу стойки. А там оказался самый натуральный сейф. Защита оказалась не травмирующей, зато имелась сигнализация, убегающая куда-то из здания, а также всякие плетения-примочки, блокирующие механический замок без замочной скважины. Да и сам ящик оказался неплохо усилен – без магии его было бы не распилить.

Особо не мудрствуя и справедливо рассудив, что правоохранительные органы в любом случае уже должны мчаться сюда (или плестись, судя по тому, что их еще нет), я просто оторвал внешнюю линию, а внутри замка сформировал маленькое защитное плетение, которое, расширяясь, разломало его изнутри. Там лежали три искусных жезла вместе с официальными бланками на них, защищенными магическими печатями очень сложной формы, которую просто так не воспроизведешь, и тонкими магическими нитями внутри бумаги. Эти нити подпитывались от печатей, в которые, кроме всего прочего, были встроены мелкие накопители. Линии составляли причудливую вязь и играли роль водяных знаков.

Два жезла были очень простые, с ограниченной емкостью для плетений, коих было там всего с пяток. Зато последний оказался самый навороченный: емкостью под сотню-другую, а может, и больше, свернутых плетений, с модулем их дублирования и разъемом под накопитель. Стеклянный шарик оказался здесь же, на положенном месте, но заполнен был едва ли на четверть. Хм… Насколько я помню объяснения Карины и то, что видел у коменданта, данный жезл явно успел побывать у кого-то в долгом услужении. Потертость рукоятки также говорит об этом. И как эта штучка сюда попала? Может, искусник помер, а его имущество пошло с молотка?

Возможно, возможно… По крайней мере, в жезле был деактивирован модуль настройки на владельца. Разумеется, я прихватил игрушку себе, а немного подумав, взял и один попроще. Потренироваться или Карине подарить – вдруг у нее получится им воспользоваться? Интересно, можно ли вообще научить чародея использовать жезл искусников? А то меня жутко напрягает такое разделение магических направлений на чародейское и искусническое. Есть в этом что-то неестественное.

На пороге я задержался и немного поборолся со своей жадностью. К сожалению или к счастью, но проиграл этот раунд, поэтому вернулся и забрал последний оставшийся жезл. Потому что «потренироваться» и «подарить» – это два разных действия. Значит, жезлов тоже нужно два.

– Спасибо тебе, добрый самаритянин! – На пороге я обернулся и поклонился хозяину, которого, правда, не видел за стойкой, но мне показалось правильным так поступить. – С этого дня пойдет тебе счастье косяком, здоровье мощным потоком и деньги большими мешками. Зуб даю!

Мир снова дрогнул при очередной перезагрузке сознания, и я вдруг подумал: как-то неправильно получается, пожелал здоровья, а ничего для этого не сделал. Слегка пошатывающейся походкой я подошел к хозяину и некоторое время делал ему операцию – пересаживал и привязывал пару лечебных симбионтов в его ауру.

– Вот! – Я довольно потер руки. – Теперь я не болтун, а ты не внакладе, пусть и не узнаешь об этом. Или узнаешь, но потом. В общем, мы в расчете.

Решительно развернувшись, я вышел из лавки, чуть не забыв в ней то, что стырил, то есть нашел… вернее, позаимствовал навсегда.

Карину искать не пришлось: она сидела у небольшого фонтанчика, горестно повесив голову. По щекам ее текли слезы.

– Что случилось? – Я свалился рядом с ней, тяжело откинувшись на что-то твердое за спиной, побросав где попало свои корзины и нажитое непосильным трудом имущество.

Карина не ответила, продолжая всхлипывать и вытирать слезы рукавом, как какая-нибудь мелкая сельская девчонка, а не аристократка. Рядом лежал большой тюк, какой используют караванщики. В нем явно была не одна ночнушка.

Всхлипнув в очередной раз, сказала:

– Я вдруг вспомнила, что мы чуть не погибли.

– Это когда? – Я недоуменно посмотрел на нее.

– Там, у коменданта. И как мы тут очутились? Кажется, там оказался жрец какого-то бога.

– И что?

– А я не поняла даже, – не слушая меня, продолжала девушка. – Раньше только раз видела служителя – в Оробосе их нет… Не было… Не знаю… – Чародейка снова всхлипнула и вдруг, с силой вцепившись мне в руки и испуганно глядя в глаза, прошептала: – На нас сам бог почему-то взъярился, хотя им нет дела до отдельных людей.

– Как взъярился, так и получил по сусалам, не переживай. – Я устало окинул взглядом площадь. Никто еще не просыпался, но народу прибавилось. Ну точно, везде люди одинаковые: стоит появиться намеку на халяву, как тут же отпускают себя. Вон какой-то вороватого вида субъект, постоянно оглядываясь, тащит на веревке тележку, заполненную всяким добром или злом – с какой стороны посмотреть. А вон пацаны лет по десять накидывают за пазухи булки с лотка и выгребают мелочь. Еще дальше трое мрачных типов чистят, кажется, ювелирный магазин, судя по большому кольцу, нарисованному на вывеске. Один стоит на стреме и периодически подозрительно на нас поглядывает. Я показал ему средний палец. Он схватился за рукоятку ножа, торчащего из-за пояса, принял угрожающий вид и стал пялиться, уже не сводя с меня пристального взгляда. Ну и что уставился? Я посмотрел под ноги и нашел камешек размером чуть меньше кулака.

– А ведь мы уже почти выбрались! И зачем надо было туда переться? – продолжала сокрушаться Карина, не обращая на окружающий мир никакого внимания.

А я развлекался. Беру камень и с помощью дракончика пытаюсь создать перед рукой кратковременное гравитационное поле, которое срывало с открытой ладони камень и отправляло его вперед. До мужика было метров пятьдесят, и камушки хорошо долетали, правда, все мимо. Пару раз мою руку чувствительно дернуло так, что чуть из сустава не выдернуло. Но меня почему-то это забавляло, и я продолжал. Камни стали лететь точнее и быстрее – мужик принялся танцевать, уклоняясь от них, но покинуть пост не решался. Наконец я приспособился, скорость снарядов выросла в несколько раз, так что они просто смазывались в воздухе, а руку почти не дергало. Осталось настроить точность. Вот разлетелась вывеска от попадания камня, другой камень развалился в дым при столкновении со стеной. Жаль, мужик испугался и уже не хватался за свой нож. И вообще почему-то решил убежать. Зачем-то в это же здание, которое грабили его подельники.

– Н-на! – Я все-таки успел.

Вор почти вбежал в лавку, когда мой последний камень попал ему в задницу, подбросив мужика в воздух. Скорее всего, я случайно попал. А мужик умудрился перевернуться и стукнуться затылком о каменную мостовую. Ну все, гипс на заднице ему обеспечен, как и сотрясение мозга. Его сообщники, видя, что происходит на улице, не решились выходить или смылись через черный ход. Шевеления в окнах больше не наблюдалось. Одно окно, кстати, я разбил, когда пристреливался. Забавный способ, но очень неточный. В этом направлении можно поработать. Так сказать, вспомнить, откуда я родом, и для прикола сделать что-то вроде рельсовой пушки в уменьшенном виде. В принципе, когда магией напрямую пользоваться не стоит, можно и такую пукалку применять. Вот только таскать с собой в лом: я уже привык, что магия всегда со мной и на плечи не давит.

А вот, кажется, и стражники появились: на площадь с противоположной стороны стали вливаться стройные ряды доблестной милиции, защищающей простых жителей империи от буйства криминальной нечисти. Благородные хранители жизни, чести, достоинства и благосостояния каждого законопослушного имперца от преступного элемента. Повсюду начали раздаваться свистки, и это вывело меня из созерцательного состояния. Иначе, наверное, так бы и сидел ровно, пока эти «благородные» не стали бы в «воронок» заталкивать. А вообще забавно: у них, оказывается, используется нечто похожее на то, что было в земной истории. Криминальная нечисть, испугавшись свистков повелителей порядка, как святой воды, стала разбегаться в стороны, кое-где подобно тараканам успевая заныкаться в щели, а где-то и попадаясь в раскинутые сети служителей Фемиды… Или Фемида – только у нас на Земле? А тут какой-нибудь Хрен с Бугра с Большой Дубинкой?

– Ну что было, то было. Главное, мы остались живы. – Я встал и встряхнулся. Тяжеловато что-то. Кажется, меня все-таки хорошо приложили. Тот бог пресловутый или его жрец. Пора отсюда двигать в тихое местечко и серьезно заниматься собой. – Так, Карина, соберись с силами, сейчас мы покинем этот замечательный город со всеми его красотами, памятниками старины и гостеприимством, с отдельными бесплатными комнатами и лежанками без всяких удобств. Удобства даже не во дворе, а под собой. Печально это.

Карина наконец улыбнулась:

– А вот тут ты неправ. Кордос славится своими искусными очистными сооружениями. У нас с этим хуже, – грустно добавила она, вставая и отряхиваясь. – Чародеи, конечно, могут справиться с загрязнениями, но считают такое занятие низким. Приходится делать хранилища и естественные очистительные системы.

– Стойте на месте! Вы задержаны до выяснения… – Договорить стражник, вынырнувший из-за угла лавки с дубинкой наперевес, не успел. Карина, которая как раз смотрела в его сторону, состроила ему страшную рожу, при этом аура ее раздулась на мгновение, точно капюшон кобры. А в следующий миг она словно выстрелила длинным щупом в законника и его напарника, который появился секундой позже и уже навел на нас арбалет. Их ауры кратковременно вспыхнули и тут же приобрели тусклый серый цвет. Мужики кулем повалились на землю, где и затихли. Живые, но то ли уснули, то ли потеряли сознание.

– Лихо ты! – похвалил я девушку. – Что это было?

– Простейшее проклятие на потерю сознания, – ответила она, скромно потупившись. – Хорошо, что у них нет защиты и это обычные люди.

– Чем отличается от конструктов?

Карина удивленно посмотрела на меня, мол, не знаешь таких простых вещей, но ответила:

– Ими владеют даже слабые ведьмы и колдуны, никакой маны. Это первое, чему учатся чародеи. А многие и не учатся – у них это само собой получается. Да и создавать можно практически мгновенно.

Интересно, а почему она этим не воспользовалась, будучи в тюрьме? Однако, не успев задать вопрос, сам же на него себе и ответил. Вернее, вспомнил, как система защиты лежанок заворачивала ауру при попытке ее увеличения и усиливала отток энергии.

Подняв в воздух свой тюк и притопывая ножкой от нетерпения, Карина деловито осведомилась:

– Куда нам?

Действительно, рассусоливать некогда, пора уносить ноги. Будет еще время разобраться с местным маготворчеством. Очень интересные и забавные аналогии с Землей прослеживаются! Я улыбнулся и показал пальцем вверх:

– Туда!

И пока Карина раздумывала, шучу я или нет, быстро обнял ее и прошептал напрягшейся девушке в ушко:

– Держись крепче за меня и ни в коем случае не отпускай!

Рядом парили наши вещи – дракончики получили приказ не отпускать их. Надеюсь, даже в сложных магоэлементальных условиях они справятся. Тем временем вокруг нас с Кариной сформировался большой защитный шар. В этот раз я создавал его по гномской технологии – сначала впритык к нам, затем диаметр расширился до пяти метров, расталкивая и переворачивая попадающиеся на пути лавки и предметы. Часть шара, конечно, сразу заглубилась под землю, но поскольку он был еще в энергетической форме и первоначально представлял собой вытянутый вверх эллипс, то все, что попало внутрь купола, пока он не затвердел, спокойно выйдет наружу. А так как обычной магии у меня почти не осталось, пришлось юзать инфомагию. Ну и чудненько, зато искусники, когда будут тут рыть, не смогут найти даже следов магии. Пусть поломают голову.

– Ой! – вскрикнула Карина. И когда наши тела потянуло вверх, вцепилась в меня, как клещ. Причем вцепилась не только руками, но и ногами, обхватив ими меня за пояс. Хм… даже в моем плохом состоянии я почувствовал возбуждение и, чтобы не мучиться, стал думать о происходящем…

На десятиметровой высоте купол затвердел и превратился в обычный шар. Прозрачный и пуленепробиваемый. Кстати! Вот интересно, насколько он прочен? Действительно ли его не возьмут пули? Да уж, о какой только фигне не станешь думать, лишь бы отвлечься от соблазнительного груза… А когда это я успел взять ее под попку? Я было отдернул руки, но понял, что так неудобно и поддерживать груз все-таки надо. Убедительная причина? А то! И я с удовольствием вернул руки на место. Карина, может, и заметила мои метания, но, скорее всего, нет. Чародейка с удовольствием глазела по сторонам и не испытывала особого страха, только тяжело дышала и иногда тихо вскрикивала при очередной резкой смене курса.

А город уплывал вниз. Я тоже с любопытством смотрел на удаляющуюся землю. Элементаля я контролировал вручную и ждал, пока мы не поднимемся примерно на километр. Сверху город напоминал спрута с явно очерченным центром и мелкими изгибающимися отростками. Лишь дальше, к внешней границе, он превращался в обычный городской застрой. На некотором отдалении от него начинались ровные ряды каких-то растений, по сторонам ограниченные деревьями. Отсюда похоже на виноград. И таких полей было очень много. Где-то на горизонте начали появляться деревеньки, а чуть справа – высокие горы. Похоже, нам надо именно туда.

– Что ты делаешь? – Карина немного удивленно смотрела на меня.

Не понял! А что я делаю? Просканировав себя, я понял: мои руки живут собственной жизнью, поглаживая доступные прелести девушки.

– Прости, – смущенно пробормотал я. – Как-то само получилось. – И виртуально надавал рукам оплеух. Впрочем, руки я не убрал – действительно неудобно без них, но всякие телодвижения прекратил. Карина посмотрела на меня каким-то долгим взглядом и отвернулась, о чем-то задумавшись. Кажется, виды природы ее уже не особо интересовали.

Тем временем город стал удаляться – мы закончили подъем и повернули в сторону гор, а по сути, в Оробос. К сожалению, точной карты у меня не было, только грубая, с пометками Карины. Но, как говорится, за неимением гербовой сойдет и пачка «Беломора»…

– Красиво… – вполголоса прошептала Карина, извернувшись в моих объятиях и завороженно разглядывая приближающуюся горную цепь.

Посмотреть действительно было на что. Высокие пики с вершинами, покрытыми снегом и кое-где стыдливо прячущимися под облаками. Серое основание и, ярким контрастом в подбрюшье скального массива, зеленые холмы или небольшие холмики с деревьями… Где-то вдали сверкнула речка. Среди облаков мелькнул орел или его местная разновидность. Вдалеке тонкой движущейся полоской обозначился караван на восток.

Сильно разгоняться я не решался – хотелось не спеша осмотреться, прикинуть, куда двигать. Поэтому движение в сторону гор продолжалось еще некоторое время, пока мне на глаза не попались три ущелья, веером расходящиеся примерно в нужном направлении. Я еще прикидывал, что делать – полететь вдоль одного из них или подняться повыше, чтобы окинуть всю картинку разом и уже потом определиться, когда в мое умиротворенно-созерцательное состояние ярким диссонансом вплелась информация от биокомпа.

«Напряжение на границе третьего слоя реальности повышается. На данный момент вероятность повторного нападения выросла до шестидесяти пяти процентов. Отключение функции «прима-щит» не рекомендуется до стабилизации параметров слоя на уровне нормы».

Вот это новость! А я-то думал, что все уже кончилось! Так… Так… Думай, думай, дурья твоя башка! Хоть переключаться между потоками сознания у меня сейчас не получалось, поскольку в данный момент биокомп перехватил этот функционал, периодически их перезагружая, однако разогнать оба процесса мне удалось, тем самым повысив скорость мыследеятельности. Итак, поехали…

Когда появилось напряжение этой границы третьего слоя реальности? Самое первое! Когда жрец неизвестного бога (по словам Карины, жрец, примем за рабочую версию), вероятно, стал молиться. Его застывший взгляд и определенные параметры ауры говорили о том, что он находится в легком трансе. Молитва могла вызвать такую реакцию? Вряд ли. Молитвы – пустое сотрясение воздуха. И хоть на самом деле я знаю, что акустические вибрации определенной формы могут влиять на окружающее пространство, в данном случае это не прокатывает – жрец молился про себя.

Что еще тогда происходило? Прокрутив в голове памятную встречу, не нашел ничего, что заслуживало внимания. Вариант, что эти напряжения слоя были вызваны какой-то внешней причиной, я отмел как маловероятный – слишком все гладко и последовательно произошло, одни события цеплялись за другие, и их сцепка явно происходила в комнате, в которой присутствовали мы все. Принимаем вывод, что первое напряжение появилось во время молитвы жреца, за рабочую гипотезу. Дальше.

Прокручиваем события немного вперед и видим, что пресловутый разрыв слоя реальности произошел во время нападения жреца. Сам жрец был слабым магом, и обычное магическое его возбухание я бы мгновенно отследил и принял меры. Да и без этих мер слабые плетения мага мне были бы нипочем, поглощенные моей аурой, имеющей очень большую энергетическую емкость. Разумеется, если бы плетение еще не успело активироваться и проявить себя в материальном мире в виде какой-нибудь гадости – огня, электромагнитного излучения или еще чего. Этого не было, однако вектор нападения явно шел от искусника.

Применим бритву Оккама. Жрец и искусник в одном лице молился, в результате чего его аура вспыхнула, накачанная энергией неизвестного вида, а потом последовал взлом моей энергоструктуры. Вывод? Этому засранцу удалось вызвать ту сущность, к которой он обращался в молитве, или получить от нее энергию для нападения. Логично? Логично, но есть уточнение: судя по ловкости оперирования процессом свежевания моей энергетической оболочки, при котором даже мой биокомп, созданный не самыми глупыми инфомагами, потерпел фиаско, пакостями занимался не жрец, а кто-то другой. Сведя все данные вместе и снова порубив их в лапшу острейшей бритвой Оккама, получаем один-единственный вывод – это была вызванная сущность.

Что знала вызванная сущность обо мне, что узнала и почему, если она – один из богов, я до сих пор жив? В правильном вопросе содержится половина ответа. У нас несколько вариантов.

Первый – я нехило зарядил в лоб этому божку, отчего он временно ушел в нокдаун и потерял меня из виду. Не очень приятный вариант, потому что если сейчас он стал приходить в себя, то быстро найдет меня и прихлопнет, как муху. В том, что я так успешно попал богу в уязвимое место, я вижу чистую случайность, но никак не свою мощь. Достаточно вспомнить Дронта и сравнить себя с ним, чтобы прочувствовать свою лопоухость и слабость в магическом плане. Вывод? Со мной играли или не принимали всерьез. Просто потому, что делали это не напрямую, а через жреца. Видимо, чтобы меньше тратить энергии (эта мысль тоже рождает целый пучок веточек-следствий, но сейчас они неактуальны). Но стоит богу проявиться самому – мне крышка. Этот вариант отбросим просто потому, что здесь я ничего не могу сделать. Буду исходить из других предпосылок.

Второй вариант более интересен – в принципе все то же самое, что и в первом, но следствием того, что бог вышел в реал через прокси-жреца, может являться то, что он получил только тогдашние мои координаты нахождения, к которым смог привязаться и играть со мной в кошки-мышки. Я лягнул его в лоб и свалил. А утилиты отслеживания следов у бога нет. Даже если и есть, то коннект со мной был потерян, и она оказалась бесполезной. Однако сейчас мы видим противоречие этим выводам: бог или кто-то из братии все ближе подбирается ко мне – об этом говорит рост напряжения третьего слоя реальности. Значит, имеется утилита! Traceroute, мать ее…

Еще есть варианты? Может, и есть, но менее вероятные… Или я просто их не вижу. Ладно, вернемся к тому варианту, который для меня сейчас является наиболее вероятным. Утилита отслеживания объекта, то бишь меня. Переведем принцип работы этого механизма в привычные мне термины. Для того чтобы отследить что-то в абстрактной сети по принципу подобной утилиты, к объекту должны вести много дорожек через промежуточные, связанные друг с другом узлы. Чем их больше, тем медленнее происходит поиск. Стоит связи между ними разорваться, как метод перестает работать. Разумеется, только не в том случае, если узлы соединены между собой по принципу «многие ко многим», образуя многовариантные связи и кучу альтернативных путей от одной точки к другой. Но даже в этом случае к искомой точке, то есть ко мне, должна вести хотя бы одна связь. На нашем физическом уровне это значит, что кто-то должен отслеживать меня или визуально, или через магические метки. Визуально вряд ли кто меня сейчас видит, магических меток на мне нет.

Вывод. Поиск все-таки ведется, но по другому принципу. Наиболее вероятный вариант – по принципу анализатора слабых связей известных фактов, к которым могут относиться все моменты, связанные со мной или с моим окружением. Карина? Я прикинул варианты и отбросил их как маловероятные. Скорее всего, именно я сам. Итак, что такого бог посредством своего служителя сумел обо мне узнать, что дает ему возможность находить меня или вычислять в пространстве, уже не имея под рукой жрецов и каких-то других способов? Мог он снять параметры моей ауры? Ведь через нее идет связь в астрал и другие слои реальности! Если не заигрался со мной, то вполне. Что еще? Ага! На этом материке нет вообще или крайне мало людей, умеющих вызывать элементалей. Во всяком случае, тех, кто умеет вызывать земных элементалей, с моей подачи тут нет уже лет тридцать. А я использую их. Могут боги как-то отслеживать это? Черт его знает. Пока примем, что могут. Хоть нюхом, хоть глазами, хоть задницей, но как-то могут. Что еще? Могут отслеживать мои действия в инфосети или хотя бы чувствовать их? Ответ тот же, что и для элементалей. Вот засада! Опять эта проклятая неопределенность!

«Вероятность повторного нападения выросла до восьмидесяти процентов», – как будто издеваясь, влез биокомп.

Ладно, ладно. Все равно больше ничего в голову не лезет. Пока примем за основу сделанные мною выводы. Значит, надо заблокировать ауру, чтобы не отсвечивала в астрале и чтобы я не потерялся в иных слоях реальности, кроме инфосети (тут ничего не поделаешь, все объекты этого мира связаны с нею). Но пока не разберусь, следует ограничить использование инфомагии, чтобы я как отражение в инфосети не отличался от других объектов резким потреблением инфоэнергии. То есть чтобы сеть не проседала в районе моей виртуальной точки в инфосети. Второе: придется временно прекратить использовать элементалей напрямую или научиться программировать их без бадди-компа. Кстати, с воздушными элементалями и остальными, с которыми я еще не имел дела, контактировать, кажется, можно – их я не ограничивал в доступе, как земного (вот же создал себе проблему!). На этом материке их использование не должно выглядеть подозрительным.

«Вероятность повторного нападения выросла до восьмидесяти пяти процентов».

Так… Действуем быстро-быстро, пока не началось!

Транспортное средство «пузырь воздушный, магический» резко помчалось вниз. Выбирать место посадки уже не было времени, хорошо хоть успели перелететь один из хребтов, коих сверху насчитывалось как минимум три. Ауру я полностью заблокировал, так что осталось проститься с элементалем, а для этого сначала надо сесть. Желательно сохранив свои тушки в целости и сохранности.

– Ай! Что случилось? – прокричала мне в ухо Карина.

Вот блин! Я совсем забыл про нее!

– Опасность! – Я освободил одну руку и прочистил пальцем ухо, в котором зазвенело от крика девушки. – Надо срочно садиться!

Конечно, я не просто так бросился вниз – все-таки не хотелось приземляться где-нибудь на склоне крутой горы. Найдя более-менее пригодную площадку, что сверху было сделать не очень трудно, я направил наш болид на небольшое плато на высоте около полутора километров (пересекая первую гряду гор, мы поднялись до двухкилометровой высоты и еще не успели спуститься). К нашему счастью, через плато протекала крохотная речка и имелась кое-какая растительность. Остальное я увидеть не успел.

Наш шар мгновенно затормозил у самой земли. Резко затошнило. И, судя по всему, не только меня – Карина, перегнувшись налево через мою руку, рассталась со своим обедом. Я тоже сглотнул неприятный ком в горле.

Тем временем наш шар перешел в энергетическую форму и стал медленно уменьшаться, а вместе с этим и мы опустились на землю.

Ночь мы с Кариной провели под защитным куполом, подогреваемым изнутри магией. А вокруг, насколько это было возможно, раскинулась слабоэнергетическая сигнальная сеть. Все это я запитал от сворованных в оружейной лавке накопителей. Убедившись, что вероятность нападения на нас к утру снизилась до тридцати процентов, при которых режим «прима-щит» отключился, я расслабился. Карина давно спала в моих объятиях. А я все думал, собирая пасьянс из событий и планов, который никак не складывался в выигрышный вариант.

Наконец усталость взяла свое и я забылся тяжелым сном.

Толлеус

Старый искусник не запомнил, как попал домой. Вот вроде бы только-только лежал на развалинах, а потом сразу привычная обстановка спальни, а за окном звезды. И безумная усталость. Но прежде чем расслабиться и отпустить сознание, Толлеус заменил ставший иссиня-черным манокристалл в своем жилете на белоснежно-полный.

Проснулся старик через несколько часов совершено разбитым. Ныли суставы, особенно правое плечо – холодный дождь не прошел даром. Негнущимися пальцами Толлеус выкрутил болеподавление до максимума. Опасная вещь – в таком состоянии не чувствуешь вообще ничего ниже шеи. Можно сунуть руку в огонь или отрубить ногу – и даже не заметишь этого. Но сейчас ему надо отдохнуть, а это можно сделать только без боли.

Ночь прошла, забрезжил рассвет, из-за горизонта вынырнуло солнце и уверенно поползло вверх. Толлеус очнулся уже за полдень и тут же уменьшил болеподавление. Чуть-чуть. Тут же словно огнем обожгло суставы. Терпимо. Горло, казалось, не просто пересохло, а слиплось. Тело затекло и отказывалось слушаться. А еще он, кажется, обмочился.

Потихоньку, закусив губу, старый искусник стал возвращать контроль над своей бренной оболочкой. После нескольких безуспешных попыток, напоминающих барахтанье перевернувшегося жука, он все-таки сумел сесть. Посох оказался рядом – прислонен к стене возле кровати. Значит, старик все-таки нашел его в руинах сторожевой комнаты. Когда и как ему это удалось – загадка.

Только к вечеру Толлеус более-менее пришел в себя, чтобы почувствовать голод и жажду. Собрав силы, он выбрался из спальни и, пошатываясь, потащился в кухню. Искусные светляки, развешанные в темных углах, вспыхивали перед ним, освещая дорогу, и послушно гасли за спиной. Старик сам доработал их: шары из лавки горят постоянно, пока не выработают ресурс маны. Удовольствие для богатых.

Наконец, откинувшись в удобном плетеном кресле с чашкой теплой травяной настойки, искусник попытался осмыслить вчерашние события.

Комендатура разрушена – это факт. И сделали это оробосцы. Почему – не его ума дело, да и не так это важно. В политику Толлеус не лез. Его не тронули – и на том спасибо.

Интересно другое – те видения, которыми искушал его бог, что это? Богов не много. Пускай у каждого Искушения свои, но все они примерно одинаковые, кратковременные и не очень отчетливые. А тут что-то феерическое, продуманное до мельчайших подробностей. Как будто действительно реальность. И все настолько странно и невозможно, что, даже выпив вина, такого не увидишь.

К тому же видения бывают возле храмов, а храм пусть и недалеко, но и не близко… Может, какой-то новый бог? В принципе похоже на правду. Вот только есть непонятность. Бог должен открыться, чтобы показать, кому придется служить. А тут ни намека. И еще часть видений хоть и заманчива, но явно хуже других. Например, чудесное воскрешение из мертвых много лучше самодвижущегося кресла. Стул с колесиками – что в нем такого? Можно самому сделать, почему бы и нет? Толлеус не видел больших проблем: толкай сзади искусными ударами – и поедет. Правда, маны будет уходить уйма, дешевле на лошадях.

Зато от лечебных амулетов дух захватывает. Искусник видел, как с их помощью мгновенно исцелялись безнадежные, воскрешались умершие. Ради такого можно служить кому угодно, любому богу. Но реальны ли эти артефакты? Если повозку можно сделать, то как насчет остального? В видениях было одно плетение – Толлеус запомнил. А что, если?..

Искусник сосредоточился, припоминая формулу, и занялся подбором фрагментов плетений. Работа шла медленно: старик долго соединял разрозненные куски в общую объемную структуру, иногда даже меняя уже установленные части. Он потратил уйму времени, дико устал и почти бросил свое занятие, но все-таки довел дело до конца. Немного передохнув, он вздохнул и, махнув рукой на безопасность, запитал плетение маной. Над ним раскинулся искусный купол.

Толлеус задрожал от волнения и тут же перекрыл подпитку плетения. С еле уловимым хлопком купол пропал. Как просто: поводил по картинке пальцем, выбрал нужные свойства, и готово! Осталось только запитать маной! Ух! А еще это значит, что остальное – тоже не наваждение. Тот последний амулет, картинка-рептилия… Кажется, это была рептилия – Толлеус не очень хорошо в них разбирался. Он помнил ее на груди у «своего» пленника. И теперь этот чародей, исцеленный неимоверной силой амулета, расхаживает как ни в чем не бывало после стольких лет неподвижности. Причем он, кажется, не постарел ни на год за этот долгий срок… И сейчас этот амулет – у девушки, другой бывшей пленницы. Значит, его можно как-то передавать. Значит, его можно было забрать!

– Почему я не понял природы амулета тогда, тридцать лет назад? Сейчас все было бы по-другому… – тихо прошептал старик, глядя на свои сморщенные ладони, из которых, помахав чешуйчатым хвостиком, выскользнуло величайшее сокровище. Впрочем, нет смысла себя корить. Он ведь отвечал не за узников, а за работу плетений тюрьмы. За пленниками присматривает искусный целитель. Да и то он это делает не лично, а с помощью нитей от лежаков, сидя у себя в лазарете. Вживую с заключенными общается только смотритель – местный дурачок. И вовсе не Толлеус проморгал чудодейственный артефакт, не сняв его с чародея при оформлении.

Надо признать, пленник был необычный. Это старик понял еще тридцать лет назад, через неделю после его поступления. Пускай чародей не приходил в себя и не пытался буянить. Система в этом случае должна тянуть ману по нормативу согласно задокументированному потенциалу заключенного. Однако Толлеусу уже тогда нужна была, хоть и не в таких количествах, как сегодня, мана. Поэтому он всегда немного завышал отсос этого ценного ресурса, чтобы кое-что оставалось на свои нужды. Вот и получилось, что очень скоро искусник узнал истинный уровень пленника, и «простой чаровник», как он числился по бумагам, стал личным благодетелем настройщика.

Как только открылись реальные возможности нового узника, Толлеус сразу же ринулся в архив. Отчего произошел такой казус с определением уровня, было непонятно. Однако у любого сильного чародея должны быть не менее сильные амулеты. Возможно, их тоже проморгали. Из документов искусник узнал, что оробосца нашли в лесу и сдали властям жители деревеньки Большие Моги, что в пятнадцати километрах южнее Маркина.

В отчете упоминалась какая-то странная тряпка с веревками, но не артефакты! Не веря в свою удачу, старик бросился в деревню. Но, увы, там его ждало разочарование. Перебинтованный дед с опаленной седой бородой, которому «посчастливилось» найти чародея, действительно хотел утаить ценные находки. Но из города почти сразу приехал какой-то искусник и, не церемонясь с методами, отобрал у фермера все: и богатый меч, и дорогой браслет с самоцветом, и диковинные золотые монеты. Ничего не оставил. Только бросил в грязь после недолгих раздумий ремень с приметной пряжкой. Другими словами, обошли Толлеуса. И даже было понятно кто: Гиппос – тюремный целитель, который и принимал пленника.

Старый искусник мог бы сдать нечистого на руку сослуживца, но рассудил, что все-таки не стоит. Пускай артефакты достались другому, зато благодаря этому случаю у него теперь достаточно маны. Уехал из деревни старик ни с чем, однако ремень захватил на случай, если у тюремного целителя когда-нибудь появится желание напакостить самому Толлеусу. Кстати говоря, эта пряжка все еще валяется где-то в кладовке. Теперь она без надобности – Гиппос не так давно ушел на заслуженный отдых, да и тюрьмы больше нет. Можно выбросить вещицу: ценности в ней никакой. Работа, правда, тонкая, если не сказать ювелирная. Но металл неблагородный, Искусства внутри ни капли.

Вообще все сложилось как нельзя хорошо. Афера не вскрылась. Ночные кошмары не сбылись: никто не пришел к старику с кандалами. Бывший целитель тоже не бедствует: живет-поживает припеваючи в своем особняке. Толлеусу, если бы не здоровье, тоже не на что жаловаться. Оба получили немало. И все же до чего обидно узнать, что два искусника совершенно по-детски проморгали такую ценность!

Теперь амулет-картинка, так долго мозолившая всем глаза, ушла в Оробос. Чародеи, оказывается, молодцы. Вон как далеко продвинулись в своих исследованиях! Понятно, что эта разработка хорошо засекречена, иначе бы уже давно о таких амулетах было бы повсеместно известно, как, например, о големах – визитной карточке чародеев. Одинаковых не найти – хоть в лепешку расшибись. Может, оробосцы не Повелителя Чар вызволяли из тюрьмы, а в первую очередь ценнейший артефакт. Но, возможно, в Оробосе можно найти что-нибудь попроще? Или хотя бы какие-нибудь теоретические выкладки тамошних исследователей. Вот бы получить к ним доступ!

Только куда там! В Академиях есть отделы, где изучаются добытые образцы чародейского мастерства из Оробоса. Но путь туда закрыт. Старик грустно вздохнул. На черном рынке, заказывая что-нибудь, надо иметь большие деньги и хорошее прикрытие. Искуснику вроде Толлеуса там ловить нечего. А с чародеями связываться даже думать не стоит.

Старик за размышлениями совсем забыл про свою настойку, которая давно остыла. Отхлебнув, Толлеус поморщился и отставил кружку. Тяжело встав, побрел обратно в спальню, чтобы прилечь. Вдруг резко остановился: мысль его, ускакавшая было в страну волшебных амулетов, вернулась к недавней истории. А если это не бог наслал Искушение? Если это не Искушение вовсе? Очень уж похоже на другое – на чьи-то воспоминания. На вопрос «как такое возможно – листать страницы чужой памяти, словно открытую книгу», ответа нет. Зато понятно, чьи они. Кому еще они могут принадлежать, если не тем, кто крутился рядом и имеет отношение ко всем этим событиям?

Внезапно дверь затряслась под градом мощных ударов.

Нагрянули сыщики. Проверяли Толлеуса на причастность к разрушению комендатуры. Очень уж нехорошо совпало, что он оказался там как раз в тот момент со своим жилетом. И пломбу сорвал.

Старый искусник рассказал все без утайки. С империей шутки плохи, врать – себе дороже. Да, был в комендатуре, явился на назначенную встречу. Да, посох сдал, а потом нашел в развалинах. Да, не пострадал – повезло. Для того и манокристалл распечатал. Подвергся Искушению – было дело. Видел двоих оробосцев, своих бывших заключенных. Опознал, а как же: старожилы…

Единственное, о чем Толлеус не стал распространяться, – это о своих видениях. Это у каждого личное. Да сыщики и не настаивали – ясно же, что Искушение к делу не относится.

Ушли они явно недовольные. Старый искусник их прекрасно понимал: многовато совпадений вокруг его скромной персоны. Вроде бы и ничего серьезного, но и нечисто что-то. Однако сканирование с помощью жезла, которое тайком провели гости, он прошел по всем пунктам, нигде не сбившись. Вторым фактором в его пользу было здоровье – Толлеус слишком дряхл для авантюр.

Старик был спокоен: ему не пришьют соучастие или какие-либо действия против империи. Что во время нападения на тюрьму, что в комендатуре – везде он вел себя адекватно. Упрекнуть его не в чем. Конечно, не все было так гладко, как хотелось бы. Не давая покоя, копошилась в голове тревожная мыслишка. А что, если вдруг столичная комиссия после расследования руин тюрьмы установит утечку маны или, того хуже, пропажу одного из древних амулетов? Вряд ли, но все же… Или если вдруг кто-нибудь найдет у него дома большой запас манокристаллов и доложит куда следует? От таких перспектив становилось холодно и неуютно. Лучше не думать об этом.

Когда стемнело, Толлеуса навестил сосед-лавочник с продуктовой корзиной. За небольшое вознаграждение искусник предпочитал заказывать товары на дом.

Определив свою ношу в кладовку, лавочник, как всегда, задержался посплетничать. Прихлебывая горячую настойку вприкуску с принесенными лепешками, забавно было послушать, до какого состояния досужие языки переврали недавние громкие события.

Оказывается, тюрьму разнесли взбунтовавшиеся арестанты: перебили охрану, разломали стены и сбежали. Ага… Нет, ну чисто теоретически, если бы манонасосы отказали, причем давно отказали, заключенные чародеи могли бы накопить силы и попробовать вырваться. Хотя защита лежанок там серьезная, не на детей рассчитана. Но только вздор все это, ничего не ломалось, Толлеус регулярно проверял. Даже архейский амулет, что старик давным-давно позаимствовал для своего жилета, не усилил бы защиту. Искуснику удалось (и тут действительно есть чем гордиться) все его функции распределить между другими узлами системы. Мана от заключенных тоже поступала исправно – значит, не было отключений. На практике же освободившийся чародей едва ли мог на что-то рассчитывать, не говоря уже об искусниках, которым нужен жезл.

А ведь за городом того же дня случилась крупная стычка с боевым оробосским отрядом, усиленным големами. Что является правдой в этой истории, Толлеус не знал. Но люди-то верят во все эти россказни, каждый раз добавляя что-то свое. Так почему никто не может связать эти события?

И с комендатурой тоже сплошные небылицы. Оказывается, гостивший у коменданта столичный искусник поцапался с верховным жрецом бога Диса. Служитель воззвал к богу, тот и разнес по камешкам все здание. А искусник за это развеял жреца кровавым туманом – даже косточек не осталось.

Ну-ну! Толлеус про себя улыбнулся. Хорошо рассуждать об Искусстве людям, не имеющим о нем ни малейшего понятия. Убить жреца, когда в него вселился бог, – это почти то же самое, что сказать «убить бога». И повод хорош! Стал бы Дис отвечать своему служителю, тем более устраивать такие разрушения, чтобы помочь в споре против какого-то человека. Но верховный жрец действительно пропал, многие служители погибли в заварушке, а храм закрыт для посещения. Без сомнения, какое-то отношение бог ко всему этому имеет. Комендатуру, наверное, и в самом деле разрушил он, когда оробосцы напали на нее. Странно, что кто-то из них выжил.

Были и совсем новые слухи: досужие сплетники болтали про людей, которые летали вчера над городом, как птицы. А еще какие-то злодеи устроили на городской рынок набег, удивительный по своей дерзости и жестокости. Сыпанули в костер листьев дурман-дерева, сгубив кучу народу, и обобрали трупы. Это, конечно, вряд ли имеет хоть какое-то отношение к оробосцам. Но все же слишком редко в провинциальном Маркине случаются громкие события, чтобы поверить в простое совпадение. Ох непростые дела творятся, темные. Большие силы столкнулись. И чем все обернется, неизвестно. А правду простые люди, как всегда, не узнают.

Утро нового дня Толлеус встретил, сидя в кресле с закрытыми глазами, подперев ладонью блестящую, без единого волоска, голову. Морщинистые губы беззвучно шевелились – он рассуждал. Обычно на досуге искусник развлекал себя тем, что пытался воспроизвести из фрагментов готовые плетения из своего посоха. Даже специально для этой цели в искусной лавке покупал новые. Бездельное занятие, никакой от него пользы, но старику нравилось.

Правда, сейчас никак не удавалось сосредоточиться на изучении одной такой покупки. Мысли все время соскальзывали в другую сторону. Искуснику не давала покоя странная схема из видений, отвлекая от насущных дел. Память подводила – никак не удавалось вспомнить, что же она собой представляла: что за стрелочки, что за разноцветные квадратики, что за надписи на диковинном языке? Вроде бы, когда смотрел, все было понятно, а сейчас какая-то абракадабра в голове, как будто Толлеус – ребенок, который еще не научился читать, но уже с умным видом открыл книгу.

Как бы то ни было, схема – не бред. Есть весомое доказательство: с ее помощью получилось составить интересное плетение полога невидимости. Не такого, какое обычно используют искусники или чародеи, а построенного на совсем других принципах, работающего совершенно иначе… В этой схеме сокрыто великое знание, если она позволяет так просто получать требуемый результат без исследований, без длительного подбора, без опасных экспериментов. Да что там – вообще без опыта. Это не примитивный справочник типовых фрагментов плетений. Здесь что-то другое. Толлеус снова и снова силился разогнать пелену в голове, скрывшую великую тайну, но все тщетно. Однако он твердо понял одно: искусную работу можно облегчить, нужно только понять способ.

Как же можно описать плетения? Он же видел – можно! Просто надо подумать. Что, если сравнить Искусство с языком? Плетение – это как законченная мысль. Книга, глава, предложение – неважно, фрагменты в данной аналогии – это их составляющие. Простейшие фрагменты объединяются в другие, более сложные, и так далее. Если дальше проводить параллель с языком, то они – это и буквы, и слоги, и слова, и даже целые предложения. Величайшая сложность искусной работы заключается в том, чтобы правильно состыковать их. Ведь с неверными приставками и окончаниями получится не слово, а белиберда. Где же здесь кроется ключик к чудесной схеме, позволяющей без опасных экспериментов гарантированно получать положительный результат? Может, фрагменты плетений так же можно разделить на составляющие и работать непосредственно с ними? Толлеус тяжело вздохнул. Может, и можно, только как? Нет, этот вариант не подходит.

А если в схеме сокрыты свойства фрагментов? Толлеус нахмурился, отчего высокий лоб пошел складками. Свойства плетения задают его фрагменты, точь-в-точь как ингредиенты похлебки определяют ее вкус. Но беда в том, что эти фрагменты плохо стыкуются между собой, как камни разной формы и размера. И даже если их удается сложить так, чтобы конструкция не разваливалась, все равно остаются дыры и зазоры. При этом свойства плетения получаются не в той пропорции, как хотелось бы, а опять-таки в зависимости от используемых фрагментов. Вот если бы можно было брать свойства в чистом виде и просто насыпать в раствор, то получилась бы идеальная однородная масса. Только свойства не лежат отдельно. На то они и свойства, что сами по себе не существуют.

Старый искусник ожесточенно потер нос, похожий на пористую картофелину.

Главная проблема формирования любого нового плетения – правильно подобрать и соединить фрагменты. Действительно, они имеют разную форму и вместе, как правило, нестабильны. Их надо сплетать. Если получится – плетение унаследует их свойства, останется только запитать маной. Не получится – последствия могут оказаться непредсказуемыми.

Фрагментов плетений существует великое множество. Зачастую они дублируют друг друга по содержанию, но разные по форме, и наоборот. Ученики вообще не практикуют работу с ними – только проходят теорию. Удел выпускников Академий, как и большинства дипломированных искусников, – формировать готовые плетения по заготовкам. Опытный искусник может сам сформировать плетение из отдельных частей. Он даже может сам создать новый фрагмент, только никто подобным не занимается: зачем зарабатывать головную боль, если что-нибудь подобное наверняка уже есть? Существуют целые справочники фрагментов с описанием их свойств. Только этими книгами мало кто пользуется, потому что у рядового (да и не рядового тоже) искусника попросту нет в посохе всего этого специфического многообразия кусков и кусочков. В большинстве посохов вообще не содержится фрагментов. А в тех, где они есть, редко встречается что-то помимо стандартного базового набора.

Конечно же если кто-то всерьез начинает самостоятельно формировать плетения, то рано или поздно он собирает свою собственную коллекцию фрагментов. Мастер всегда имеет наготове хороший набор под свои нужды, но опять-таки всего у него в посохе нет и быть не может. Зачастую случается так, что два искусника с одинаковым уровнем мастерства и общей специализацией соберут одно плетение из разных кусков. Результат будет схож, но уровень потребления маны и скорость формирования будут чуть-чуть отличаться. На эту разницу все закрывают глаза: каждый будет работать так, как привык.

Очень тяжело использовать чужой опыт, если человек уже не ученик, а состоявшийся искусник. Гораздо проще потратить время и самостоятельно подобрать фрагменты из личной коллекции, потому что в противном случае времени и сил уйдет гораздо больше на поиск и приобретение недостающей части. Тем более если речь идет не о ее покупке, а о разработке и создании новой, с нуля, которую потом навряд ли удастся применить еще где-нибудь.

Ведь добыть нужные фрагменты – это лишь часть дела. Связать отдельные кусочки в единое целое не так-то просто. Искусник сплетает сначала пары фрагментов, потом добавляет к ним другие пары. Тут важна последовательность. Например, три куска можно сплести вместе, но только в порядке один-два-три. В другом порядке они не соединятся. Мастер с опытом запоминает хорошо стыкующиеся пары и последовательности и впредь старается работать с ними. И даже обучает этим рецептам молодых искусников. Таблицы взаимодействия фрагментов тоже существуют, но их мало. И дело даже не в том, что человек, который нашел хорошую связку, не хочет ни с кем делиться своим открытием. Причины разные. Как правило, искусник попросту не делает столько открытий за свою жизнь, чтобы хватило на книгу. А даже если он найдет достаточно материала, то нужна недюжинная воля и способности, чтобы описать словами на бумаге свои знания.

Но и это еще не все. Даже если таблица составлена, другой искусник ради праздного интереса не будет ее изучать, теряя уйму времени на проработку написанного. Потому что в повседневной жизни обычно хватает стандартных связок из базового набора, и нет никакой гарантии, что у другого искусника получится состыковать авторские фрагменты. Тут сноровка нужна, мастерство.

А еще нужна великолепная память. Несколько сотен фрагментов можно записать себе в посох, разложить по группам для более легкого поиска и использовать по необходимости. Больше вряд ли влезет: посох – не змея, которая раздуется, но проглотит добычу целиком. Да больше и не надо. Но это лишь сами части плетения, а их связи в посох не запишешь. Не существует связь в природе сама по себе, нет ее. Приходится держать в голове, что, с чем и как стыкуется. Попробуешь запомнить чужие связи – голова лопнет. А точнее, ошибешься где-нибудь, и такая промашка легко обернется увечьем, если не смертью. Так что как ни крути, но лучше пользоваться своими, многократно проверенными наработками, которые вбиты в подсознание так глубоко, что даже во сне не забудешь.

И все же схема из видений как-то работала. Как написать книгу, чтобы с ее помощью можно было легко, быстро и, главное, безопасно создавать новые плетения? Ведь можно! И это работает, Толлеус сам видел. Что должно быть в этой книге?.. Старик зажмурился, чтобы не отвлекаться на окружающую обстановку. Открыв книгу, искусник должен узнать перечень нужных ему фрагментов и последовательность их сборки. Так и происходит в жизни, когда мудрый учитель объясняет плетение своему юному воспитаннику.

Только не все так просто. Формула будущего плетения неизвестна, есть только список его будущих свойств. Допустим, по справочнику можно найти фрагменты с такими свойствами, хотя это нелегко. Придется пролистать всю книгу от корки до корки. Далее фрагменты должны быть не абы какие, а те, что есть у искусника. С одной стороны, это проще – листать надо меньше, но с другой – сложнее: подходящих частей в посохе может не оказаться. Или, наоборот, в посохе могут найтись сразу несколько подходящих кусочков, и нужно как-то выбрать лучший для каждого случая. И наконец, в книге должна быть описана последовательность действий по стыковке с поправкой на мастерство искусника.

Толлеус покачал головой, осознав все трудности. И все же он попробовал представить хотя бы теоретическую возможность создания такого фолианта. Нет, не выйдет ничего путного. Даже просто найти нужные части – труднейшая задача. Это в посохе легко: выбрал имя плетения – и вот его заготовка, пожалуйста; представил образ нужного фрагмента – и он уже готов к использованию; захотел посмотреть перечень боевых или бытовых плетений – никаких проблем.

В книге поиска нет. В ней вообще ничего нет, кроме описанных свойств, чем она и ценна. В теории ее можно объединить с таблицами связей, просто добавив рядом с каждым описанием фрагмента номера страниц с парами для него. Но не более. Вручную по справочнику формировать плетение можно месяц, если не дольше. Книга годится для учебы, но бесполезна для работы, если только у нее не появится поиск, такой как в посохе…

Неожиданно Толлеус дернулся так, что пошатнулся стол, а миска со вчерашней похлебкой перевернулась, испачкав старику подол. Он не обратил на это внимания: только что у него родилась одна мысль.

У каждого искусника есть посох, в нем хранятся все доступные хозяину фрагменты, там же есть удобная система поиска и классификации. Это уже немало. Так, может быть, реально создать некий аналог книги не в бумаге, а прямо внутри этого удивительного искусного инструмента?

Ночью случился приступ. Наверное, переволновался вчера. Сердце трепыхалось с бешеной скоростью, кружилась голова. Каждый вздох давался с болью. Что ж, не в первый раз. Старик, сунув трубку в рот, привычно включил принудительную подачу воздуха. Обычные кузнечные меха, только совсем крохотные, с шипением исправно погнали воздух. Затем он активировал таран – плетение из боевого арсенала. От удара в грудь его качнуло.

Это всегда спасало: сердце, испуганно сжавшись, переставало капризничать. А сегодня не помогло. Стало еще хуже. Может, Толлеус проморгал момент, но, вместо того чтобы забиться в стабильном ритме, сердце пошло вразнос. Толлеус судорожно выкрутил вентиль маны на максимум, жилет загудел от бурлящей внутри мощи. Снова ударил тараном. Но было поздно. В глазах потемнело. Конец? Нет-нет, не сейчас! Рано! Он видел…

Слабеющими руками старик вцепился в посох, выбрал еще одно боевое заклинание молнии, которым не пользовался ни разу после сдачи на степень, чуть-чуть накачал маной и разрядил в себя. Его затрясло, от железного каркаса жилета полетели искры, но сердце вздрогнуло и… пошло. Точь-в-точь как в видении с мертвым человеком.

Толлеус скрючился на кровати, бледный и потный, не в силах расслабиться от пережитого. Сегодня он опять дошел до черты. Даже немножко заступил. Ожог от молнии еще долго будет ныть. Но это неважно. Боль – это жизнь.

И все же до чего хорошую штуку он подсмотрел. Обязательно нужно встроить нечто подобное в жилет, чтобы всегда под рукой было.

Ник. Граница

Проснулся я не сам. Меня разбудили довольно сильные пощечины. С трудом приоткрыв глаза, я, как в тумане или мареве, увидел обеспокоенное лицо Карины. Оно то проявлялось из мглы, скрывающей все, что не попадало в точку фокуса моего зрения, то вновь растворялось в ней. Сквозь адский шум в ушах до меня с трудом долетали слова девушки:

– Никос! Очнись!

– Все, все! – Я попытался встать, но ничего не вышло: закружилась голова, тело отказалось меня слушаться. Кажется, плоть моих мышц превратилась в вату.

Лицо Карины подернулось пеленой и исчезло окончательно, а я продолжал лежать без мыслей и желаний, как труп, потихоньку начиная скатываться в какую-то яму. Из тумана стали выплывать странные образы, звуки. Вот сестренка. Кажется, это было в ее день рождения. А вот отец смотрит строго и с укоризной, однако глубоко в глазах я вижу искреннее беспокойство за меня и любовь. И почему я этого не видел тогда? Мать стоит за спиной отца, опершись подбородком о его плечо и обняв сзади за пояс, ее грустный взгляд будто прощается со мной. Сквозь их лица стали проступать какие-то куски кода, ранее создаваемые мной визуализации и графические интерфейсы. На код стали накладываться фрагменты плетений, они витали вокруг меня, соединяясь в умопомрачительные конструкции.

На фоне всего этого бреда зазвучала грустная торжественная мелодия, вытянутая из моей памяти. Бетховен, Седьмая симфония, вторая часть. Самая любимая. Как раз подходит для моего состояния. Музыку я не только слышал, но и видел как световые блики, разноцветный туман, визуализированные звуковые волны, расходящиеся по цветному мареву. Мелькнула непонятная ассоциация, и на все, что относилось к музыке, наложилось плетение звука, которое я использовал для своих иллюзий. Почему-то я решил, что оно кривое – волны дисгармонировали с плетением, местами затухая и меняя свой цвет. Мне показалось очень важным, чтобы тут все было красивым, и я поправил плетение, даже сам не знаю как. Видимо, сработало подсознание, или просто из него вылезло решение, ранее обработанное в фоновом режиме. Теперь тут была гармония – плетение как родное вплеталось в мощный звук произведения, вибрируя в такт.

И что теперь, все? Это конец? Дно воронки снова стало тянуть меня вниз.

Однако на полпути к притягивающему дну ямы меня выдернула вверх пара глотков свежего воздуха… нет, не воздуха – просто энергии. Всего лишь небольшое облегчение, но мысли слегка зашевелились, лишившись легкого покрывала бреда и безумия.

– Что мне делать? Мои лечебные конструкты гибнут в твоей ауре! – Слова сквозь слезы девушки еще больше толкнули меня наверх. Я с трудом переключился на аурное зрение. Мать честная! Как все перекручено! Ага, кажется, я начинаю понимать, что произошло. Дракоша все-таки не справился с выправлением моей ауры: тут все перекорежено и продолжает рушиться! А лечебные симбионты тупо, по заложенной в них ранее программе, продолжали воздействовать на точки ауры, теперь уже сместившиеся и перемешавшиеся, вернее, на те места, где они раньше располагались, в результате только усиливая разрушения. С неимоверным усилием, прежде всего потребовавшимся для сбора мыслей в кучу, мне удалось вспомнить, как выключить симбионтов.

– Убери защитный купол! – Мне кажется или Карина кричит? Ладно, убрать так убрать.

А Бетховен продолжал звучать, все громче и мощнее. Казалось, само мироздание плачет по мне. На мощном цунами музыки я снова стал местами плавно, а где-то проваливаясь в ямы, подобно серфингисту, падать на дно воронки. Сколько это продолжалось, не знаю. Звучали, переплетаясь, обрывки других мелодий, когда я снова почувствовал то свежее дуновение… Я рефлекторно вздохнул. По жилам пробежалась прохлада… Я еще раз вздохнул и чуть не захлебнулся свежайшей и чистейшей энергией: мозги уже включились, и я понял, что на самом деле это не воздух, а и правда энергия. Виделась она внутренним взором как переливающийся разными красками сгусток… Чем-то похожий на ауру, вернее, на то, во что может превратиться аура, если ее взболтать миксером и выжать в ауровыжималке… Структура этой энергии была очень сложной. Соединение переливов, частот, пиков, узелков… Бред, но тогда мне все казалось логичным.

Наконец я полностью осознал себя и смог открыть глаза. В теле все так же чувствовалась слабость, пошевелить рукой удалось с огромным трудом, но мысли уже не растворялись в небытии, а уверенно цеплялись за реальность. Почему-то я не лежал, а полусидел, опершись о пологий бок огромного валуна, у которого мы сделали привал. На коленях передо мной расположилась Карина и с сосредоточенным видом, даже помогая себе жестами, направляла в меня ту живительную силу, что привела меня в чувство. Рядом с ней лежала туша большого горного козла. Я решил, что это глюк, и перестал обращать на него внимание.

Вот и последние капли энергии впитались моей аурой. Не сказать, что я вылечился, но те слои ауры, что не отвечали за магию, явно стали плотнее. Пусть все еще перекореженные, но по крайней мере они остались со мной, а не растворились. По ходу, эти разрушения – подарочек от бога: его энергия, так и не вычищенная из организма, усиленно рушила мою ауру. Самой божественной заразы почти не осталось, но следы ее разрушительной силы – как бревно в глазу. И что делать, я не знаю.

Карина

Как все хорошо начиналось и как все плохо закончилось! Карина на самом деле очень испугалась, обнаружив себя утром в объятиях Никоса. Нет, ее испугало не то, что она спала рядом с мужчиной (видела бы воспитательница Хлора!), тем более что это она его обнимала, уютно устроившись головой у него на руке. Никос лежал совершенно безвольно, и от него шел нестерпимый жар. На все попытки его разбудить он никак не реагировал.

После того, что Никос учудил у кордосцев в городе: драка с богом, усыпление огромного количества людей, – полет за пределы города девушка уже восприняла как нечто само собой разумеющееся. А само впечатление от полета – восторг на всю жизнь! И даже то, что пришлось срочно искать место посадки из-за неизвестной Карине опасности, не сильно обеспокоило ее.

А вот перспектива остаться одной, посреди гор, неизвестно где, ее страшила. Но еще больше испугало то, что Никос может не проснуться. За минувшее время, незаметно для нее самой, этот искусник-чародей стал ей очень дорог. И не раз ее посещало крамольное желание близости с ним, но всегда останавливало воспоминание о женихе, оставшемся дома. Ждет ли он ее? Правда, Карина сама себе боялась признаться, что давным-давно не думает о Рекордо, но точно так же она боялась всерьез подумать об измене – остатки воспитания бдительно блюли ее нравственность.

И вот теперь бешено скачущие мысли никак не могли успокоиться. Карина попыталась растормошить Никоса, но это не помогло. Пощечины на короткое время привели его в чувство, однако вряд ли он осознавал себя. Карина взяла себя в руки и стала вспоминать все, что знала из целительского раздела чародейства. Непонятно, что происходит с Никосом: жизнь из него просто утекала. Это хорошо было видно по ауре. Ее части, не связанные с маной (ее-то было у него вдоволь, хотя еще вчера почти ничего не оставалось), постепенно бледнели, высыхая. Еще немного – и произойдет необратимое разрушение тонкого тела. И тогда все…

Карина попыталась подсадить ему конструкт, обычно используемый для стабилизации состояния пациента: конструкт должен был контролировать отток, перехватывая энергию и возвращая ее обратно. Для здоровых людей он бесполезен, но у больных часто происходят утечки жизненной силы, и подобные конструкты замедляют разрушительные процессы. Однако, к удивлению чародейки, крохотное лечебное создание, соприкоснувшись с аурой Никоса, просто растворилось. Причем так быстро, что девушка сначала даже не поняла, куда оно делось. И только на третьей попытке сообразила, что они банально перестают существовать. К счастью, Карина смогла заметить, что ее действия все же привели к положительному результату: разрушившись, конструкты отдали Нику частичку своей жизненной энергии, которую девушка использовала вместо маны, чтобы как можно быстрее их создать. И тут Карина поняла, что надо делать.

Очнувшийся Никос сумел понять просьбу чародейки и снял защитный шар, окружавший их. Карина тут же пробежалась по плато, нашла ручеек, набрала воды во фляжку, вытащенную из тюка с вещами, и напоила больного, остатки просто вылив ему на голову, чтобы хоть как-то сбить жар. Но он уже успел к тому времени снова потерять сознание. Карина уселась рядом и постаралась выбросить из головы все лишнее. Хоть управление живыми существами ей давалось с трудом, последние события в тюрьме показали, что не зря наставник вбивал в нее знания и натаскивал на этом поприще. Получилось вчера – получится и сейчас.

Девушке не сразу удалось приступить к задуманному. Ее уже давно что-то беспокоило, и вот сейчас, перейдя в измененное состояние, необходимое для создания нужного конструкта, Карина вдруг поняла, что на самой границе восприятия она слышит какую-то мелодию. Посмотрев на Никоса чародейским взглядом, она заметила, как вокруг него клубится мана, то выплескиваясь из его ауры, то впитываясь обратно. Иногда из нее высовывались какие-то куски искусных плетений, на ходу претерпевая изменения и тут же разрушаясь.

И все-таки была одна вязь, тонкая и красивая, которая оставалась стабильной. Она имела вид воронки, состоящей из красно-серых нитей. Тонким концом воронка зацепилась за темя Никоса, а широким – уходила вверх на высоту человеческого роста. Именно оттуда шел звук. Тем временем звук усилился, и на Карину полилась медленная и торжественная музыка, достойная слуха любого императора. Забыв обо всем на свете, девушка, слегка раскачиваясь, слушала божественные звуки. Из-под прикрытых век потекли слезы.

Чародеи вообще легко возбудимы, и с самого начала занятий их учат держать себя в руках, в то же время не давая угаснуть той легкости вызова нужных эмоций и чувств, а тем более не позволяя им исчезнуть совсем. Те, кто по каким-то причинам нарушил этот баланс, или навсегда теряли возможность развиваться, а то и угасали со временем как чародеи, будучи не в состоянии вызвать в себе нужные чувства, или же становились безумцами, каких порой приходилось успокаивать до их смерти. Сейчас же все чувства Карины обнажились, и каждый звук, будто раскаленным ножом по открытым нервам, раскачивал ее внутреннее состояние. Внезапно очнувшись, девушка вытерла слезы и долго смотрела на Никоса. Она обязательно потом попросит его еще ей сыграть эту мелодию, а пока нужно заняться делом.

На пике душевного подъема Карина без особого напряжения создала сложный конструкт. Даже сложнее того, что она применила в тюрьме против напавшего на них наемника. Еще никогда ей не удавались объекты с такой логикой работы, причем совершенно самостоятельные. Для контроля Карина снова пробежалась внутренним взглядом по слоям пульсирующего образования, спокойно висящего перед ней. Вот внешняя оболочка, созданная из ауры чародейки, в которой сконцентрировался «разум» конструкта.

Испытываемые эмоции привели девушку в нужный тонус, что позволило упаковать в одном небольшом месте ауры примитивное и в то же время почти живое существо. Вот второй слой, содержащий в себе все варианты действий на разум живого существа для выполнения поставленной цели, – так называемые заряды. Опытный чародей может всунуть туда очень много зарядов, хотя на самом деле проще сделать несколько однозарядных специализированных конструктов. Вот третий слой – своего рода защитная губка, в центре которой находится запас маны. Ею конструкт пользуется по своему усмотрению: или преобразует в жизненную силу, необходимую для работы зарядов, или берет в чистом виде, если надо воздействовать не на ауру противника, а на его тело или на другие предметы обычного мира.

Можно, конечно, для построения конструктов использовать только жизненную силу, тогда и структура упрощается, и создается он быстрее – именно так Карина сформировала целебные конструкты, которые пыталась всунуть в ауру Никоса, но какому чародею понравится тратить свое здоровье? А если учесть, что внешняя, разумная оболочка использует не очень много жизненной силы, независимо от размера конструкта, то использование маны для зарядов – самый оптимальный вариант. По сути, чародеи стали таковыми именно после того, как один из древних колдунов, как их тогда называли, придумал, как использовать ману вместо собственной жизненной силы. Карина иногда с содроганием думала, что было бы, если бы Великий (так прозвали его чародеи) Промекеус оказался не мечтателем, что оставил после себя целую плеяду учеников и разные направления чародейства, а циником, что решил припрятать изобретение только для себя. С тех времен чародеи стали силой, с которой обычным людям пришлось считаться. И многие из них в свое время пожалели о кострах, на которых сжигали не понравившихся властям тогдашних, еще не обученных, колдунов.

С легкой улыбкой гордости полюбовавшись на свой конструкт, Карина отправила его в свободный поиск. Проследив за начальным его передвижением, девушка успокоилась, убедилась, что все сделала правильно, и снова закрыла глаза. Музыка продолжала играть, правда, теперь уже другая, в которой неожиданно зазвучал мужской голос на неизвестном языке, плывущий вместе с красивой протяжной мелодией. Жаль, слов не понять. Карина полностью отдалась мощному воздействию мелодии…

Что-то пошло не так: музыка стала звучать нестабильно, иногда останавливаясь, а порой перепрыгивая на совершенно непонятные куски других произведений, создавая в голове мешанину и вызывая дискомфорт. Однако окончательно девушка пришла в себя от несильного удара в плечо. Открыв глаза, она увидела огромного горного козла, стоящего рядом. Это он ударил ее рогами. Хорошо хоть не выше, а то вполне мог убить своими красиво изогнутыми мощными украшениями. Панике Карина не поддалась, вовремя заметив свой конструкт, висящий над головой животного.

Бросив взгляд на Никоса, девушка поняла, что надо торопиться: его аурные слои совсем истончились. Не откладывая дело в долгий ящик, она пододвинулась ближе и стала формировать множество мелких конструктов, которые должны прицепиться к ауре животного, а затем начать выкачивать из нее жизненную энергию.

Толлеус

Утром посыльный принес грамоту об увольнении Толлеуса из госслужбы в резерв. «По состоянию здоровья», как гласила формулировка. Даже назначили небольшой пансион «за длительную добросовестную службу». Старик не удивился – все шло к этому. Гораздо удивительнее было такое скорое решение вопроса, особенно после разгрома комендатуры, где погибла добрая половина служащих. Очевидно, бумага была оформлена не вчера. И зачем только его заставили переться через весь город на прием, если все было решено? Одно радует: теперь никаких донорских дней, когда приходится безвозмездно сдавать ману на благо великой империи. Все-таки экономия.

Пока Толлеусу и без того есть чем заняться. Он уже набросал в голове схему будущего разрядника, который собрался встроить в свой жилет. Осталось реализовать. А еще обязательно надо сделать, как в том видении: чтобы над искусными «смотрителями», которые улавливают тревожные симптомы, показывались наглядные цифры. Или даже к «смотрителю» еще «слугу» прикрепить, чтобы без посторонней помощи открывался нужный вентиль.

И ведь нет ничего сложного в том, чтобы сделать такое и встроить в систему. Трудности в одном: выбрать нужные параметры для наблюдения. Ну и самостоятельное срабатывание не так просто реализовать. Это чародеи могут думающих големов строить, чем и знамениты. Толлеус такого не умеет. Ну и ладно. Тут думать не надо. Можно просто настроить цепочки действий, которые «слуга» в нужный момент выполнит. Вот начнет сердце сильно биться – надо подать дополнительную ману на «усмиритель». Можно даже точно рассчитать, сколько добавить. И как это такая простая идея не пришла ему в голову раньше?

Запланированы и другие дела на сегодня. Нужно сходить в искусную лавку, прикупить кристаллы для амулетов. Есть скупердяи, которые, экономя на хорошей амулетной заготовке, исхитряются засунуть плетение в найденный на улице обломок подковы, а потом мучаются с утечкой маны. Толлеус предпочитал качество. Плохо только, что далеко идти придется. Искусник не держал слуг, но иногда очень жалел об этом. Вот бы заиметь такое же кресло, на котором разъезжал старичок из видений!

Гулко стукая посохом по дощатому полу, Толлеус подошел к лестнице на первый этаж. Ею он не пользовался. Давным-давно облегчил он себе жизнь, приспособив обычное колесо от телеги, которое свободно скользило вверх-вниз по натянутым от пола до потолка веревкам. По команде под колесом надувался и опадал защитный пузырь, поднимая и опуская эту импровизированную площадку и того, кто на ней стоял.

Оказавшись на первом этаже, искусник чуть-чуть задержался. Мысль о чудесном кресле все не шла из головы. Заприметив под лестницей пустую бочку, он выстрелил в нее плетением удара. Бочка опрокинулась и с грохотом откатилась к стене. Можно, конечно, сделать самодвижущийся экипаж, но маны на него не напасешься. Неужели тот старичок такой богатый? Толлеусу он таким не показался.

Еще в одном из видений – битва посреди города, где он любовался чудесным амулетом, – была интересная штука, с помощью которой можно спускаться и подниматься на крыши домов. Устройство простейшее, но эффективное: искусная нить, способная растягиваться и сжиматься по воле хозяина. А ведь подобную нить создать не так трудно, просто необходимости раньше не было. Отчего бы не поменять громоздкую конструкцию подъемника, которая собрана дома у лестницы? Такой штукой можно пользоваться всюду, взбираясь где угодно и куда угодно, что весьма заманчиво!

Всю дорогу до лавки Толлеус думал над устройством нового подъемника. Нить нитью, но это только полдела. Еще нужен крепеж для нее, чтобы каждый раз вручную не выискивать подходящую надежную опору, а также нужен какой-нибудь захват для себя: не в руках же держать конец нити. Эдак сорвешься и разобьешься.

Вернувшись домой, Толлеус, засучив рукава, с юношеским энтузиазмом принялся экспериментировать. Вопрос с удержанием своего тела решился быстро: конструкция из обычных искусных нитей, сплетенных в постромки. Старик достаточно быстро собрал плетение, которое в одно мгновение заключало его в некое подобие кокона, бережно укутав немощное тело. Направление работы нити – вверх или вниз – решалось элементарно с помощью искусного «толмача».

Исходя из длины самой нити, он сам определял, что с ней делать: растягивать или сжимать. Проблема была лишь с ее креплением, а точнее, с поиском подходящей для крепежа опоры. Хорошо, если сверху каменный потолок, а если нет? Или захват соскользнет, когда поднимаешься, или из кладки вырвется какой-нибудь булыжник и упадет на голову. Опасно. Все-таки тут плетению доверять нельзя, это работа для человека – находить надежную опору. На случай, если что-нибудь сверху все-таки ненароком обрушится, хорошо бы в процессе подъема и спуска прятаться в защитный пузырь. Он и падение смягчит, хотя особо рассчитывать на это не стоит. Лучше просто сделать много захватов: если один или два сорвутся, то другие удержатся. По отдельности вроде бы ничего сложного, осталось все собрать в единое плетение, чтобы активировать одним взмахом.

Забыв об обеде и ужине, Толлеус работал и работал. На улице певчие птицы еще не проводили последние лучи солнца, а Толлеус уже был готов перейти к практическим испытаниям. Пустой пузырь исправно поднимался и опускался, настала очередь самого искусника. Он встал возле лестницы, уверенно перенастроил плетение на себя и закачал ману.

Ничего не произошло, но в истинном зрении старик увидел, как все его тело охватил кокон и как натянулась подъемная нить. Очевидно, мало маны, поэтому плетению не хватает сил, чтобы оторвать его от пола. Пожав плечами, старый искусник попробовал еще раз. Его резко подбросило кверху, впечатав в потолок. Там он и остался висеть, словно приклеенный. От удара, смягченного, но полностью не погашенного защитой, сбилось дыхание, но принудительная вентиляция легких отлично справилась. А вот от звона в голове у старика ничего не было. «Не подумать ли над защитой головы, а не только тела?» – мелькнула запоздалая мысль.

В принципе подъемник работал и маны потреблял умеренно. Полевые испытания вскрыли несколько проблем, решаемых дополнительной настройкой. Во-первых, начальную подачу маны, как Толлеус только что убедился на собственном горьком опыте, нужно было рассчитывать не на глазок. Любое плетение оприходует столько маны, сколько подашь. Делается это вручную – линейки в голове нет. В результате плетение получается чуть мощнее или слабее. Обычно это неважно, но только не тогда, когда рискуешь собственным здоровьем и даже жизнью. Во-вторых, нужно сделать постоянную скорость. Сейчас, как и работа «толмача», она тоже зависит от длины нити. Это неправильно: в случае большой высоты можно полететь со скоростью стрелы, что не закончится ничем хорошим. Ну и в-третьих, старик не обдумал, как он собирается сойти на площадку, когда окажется на нужной высоте. Тут надо подтолкнуть себя в спину, чтобы раскачаться на нити, или еще что, а то смешно получается.

В общем, обязательно нужно настроить плетение, чтобы все надежно работало само по себе, без присутствия искусника. Следовательно, помимо «толмача» и пары «слуг» нужен еще «смотритель» для контроля за скоростью и «сторож», который не пропустит лишнюю ману. Никакой отсебятины: «толмачи», «смотрители», «сторожа» и «слуги» – такой урок вынес старый искусник из этого опыта.

Старик закончил встраивать в жилетку разрядник. Пришлось перековывать раму и менять компоновку амулета, отчего жилет стал еще массивнее и тяжелее. Неизбежное зло. Правда, внутри появилось свободное место – Толлеус справедливо решил создать задел на будущее. Некоторые «смотрители», а также запас «сторожей» и «слуг» уже были внутри, но подключать их пока было рано – не рассчитаны таблицы порций. Да и перечень параметров для наблюдения представлялся весьма условно.

Пока искусник поставил контроль только за температурой и количеством сердечных ударов. Нужно было хорошенько настроить работу надплетений. Вроде бы работа по специальности, но она вызвала неожиданные сложности. Цифры, чтобы их прочитать, нужно на чем-то рисовать. Как устроена искусная картина из видений, на которой двигались нарисованные фигуры, Толлеус понятия не имел. Тут нужно подумать. Пока что температуру можно оценивать по положению камешка в колбе. Если камешек завис в центре – норма, поднялся – жар, опустился – озноб. Результат такой же, как если просто положить руку на лоб. Но искусник прекрасно понимал – все это только для эксперимента.

С сердцем, как сначала казалось Толлеусу, он придумал хорошо. На каждые десять ударов в жилетке раздавался тихий щелчок. А если динамика щелчков менялась до опасных значений, начинал звонить бубенчик. Правда, уже через пару часов постоянные щелчки стали безумно раздражать, и их пришлось отключить.

Целый день старик ломал голову, озабоченный проблемой, как в наглядной форме представить состояние своего здоровья. В принципе худо-бедно получалось чертить искусным щупом знаки на песке. Даже теоретически можно было заготовить плетения по количеству букв и, активируя их в правильной последовательности, писать слова. Но это было сложно в реализации и требовало пространства для размещения всех амулетов размером с сундук. Не говоря уже о том, что песок – крайне неподходящий объект с точки зрения практики. Обычные же чернила не подходили с точки зрения Искусства. Как, скажите на милость, научить щуп обмакивать перо в чернильницу, стряхивать капли, периодически проводить заточку пера, а потом убирать чернила обратно с дощечки? Самое обидное, что императорские указы писали искусники, причем вовсе не чернилами. А еще в Кордосе целыми стопками выпускались книги. Но как – Толлеус не знал.

Идею подсказали светлячки, когда старик, мучимый бессонницей, вышел на балкон. Сделать светящуюся точку – не проблема даже без жезла. А если сделать много таких точек, то из них можно сложить букву и даже слово. Правда, опять дело стопорилось из-за количества плетений и, как следствие, размеров амулета.

Еще одну идею Толлеус подсмотрел тут же, на балконе, – у упавшей звезды. Кто сказал, что надо выстраивать изображение точками? Точку запросто можно растянуть в линию! С неожиданным волнением искусник попробовал начертить в воздухе светящийся круг, и у него получилось. Правда, нить тут же исчезала, как только старик переставал ее подпитывать, книгу так не напишешь, но не для того и делается! Были и другие ограничения. Нить нельзя было разрывать – иначе для следующей буквы нужно было создавать вторую, и так далее. Но это мелочь – можно писать слитно, не отрывая символы друг от друга. Может быть, не особо красиво, но и не критично. С увеличением длины нити увеличивалось потребление маны, но опять-таки не книгу он писать собрался! Если чертить чуть-чуть, то затраты ничтожны.

Это было хорошо – Толлеус чувствовал, что на верном пути. Оставался буквально один шаг – как-нибудь уменьшить количество амулетов. Ведь если брать их количество по числу букв, то сил едва хватит, чтобы это только поднять. А старику хотелось иметь контроль за собой всегда, не только дома. Пришлось усложнять. Десятки простых односимвольных плетений Толлеус попытался было объединить, предусмотрев отдельный вывод для каждой буквы. Тогда его можно было бы поместить в один амулет. Ничего не получалось: четыре-пять символов еще удавалось наложить, а потом старик безнадежно путался в мешанине из нитей. В конце концов старик схитрил и написал полный алфавит на обычной дощечке, а потом попросту соединил отдельными нитями каждую букву с «толмачом», откуда протянул связку на плетение своей чертилки.

Теперь, имитируя последовательность сигналов от «смотрителей», Толлеус вызывал активность нужных нитей, и светящаяся линия послушно повторяла контуры букв. Красиво!

Какое-то время старик развлекался, как ребенок, составляя разные надписи.

Только когда он, набаловавшись, собрался состыковать жилет со своим новым творением, выяснилась одна неучтенная проблема. Как «смотритель» должен понять, какую букву активировать? Тут ведь слово составлять надо, а не написать его зараз при совпадении со значением параметра. До этого была простая аналогия уровня сигнала с одним из трех результатов: меньше, норма или больше. Но тут-то не пропишешь ассоциацию для каждого значения! Беда! Толлеус погрустнел. Промучившись до полуночи и ничего не придумав, он лег спать.

Уже через минуту старик слез с постели, торопясь к оставленным на столе амулетам. Он слишком старался следовать своим видениям. Конечно, слова и числа – это очень удобно. Но ему-то важна не красота, а результат. Так почему бы просто не отобразить показания «смотрителей» длиной светящейся палочки? А для удобства можно еще нарисовать шкалу – статичную шкалу, ни от чего не зависящую.

И заработало! Теперь никаких раздражающих щелчков, никаких камней в банках: на маленькой дощечке, закрепленной на жилете, красовались две шкалы, показывающие весьма точные значения в реальном времени. Весь остаток ночи Толлеус настраивал новые «смотрители» и рисовал шкалы: на толщину ауры, на ее цвет, однородность, искривления… Теперь, наблюдая, он сможет найти закономерности между показателями и своим самочувствием и окончательно определит, что нужно отслеживать. Напоследок он добавил запоминание уровня минимального и максимального значения каждого сигнала. А также предусмотрел возможность раскрашивать свои искусные надписи в разные цвета – для наглядности.

Под утро Толлеус со вскриком проснулся. Вытерев холодный пот со лба, в недоумении проверил показания амулетов. Вроде бы все в порядке. Странно. Может, что-то приснилось? Обязательно надо вспомнить! К снам искусник всегда относился очень внимательно: когда сознание дремлет, нередко приходят образы разных событий – далеких и близких. Как будто неведомый информатор докладывал старику, что случается в мире. Это могло быть важно. Как, например, начало давешней войны с Оробосом.

Нынче не провидческий сон разбудил его – Толлеус ощутил в голове присутствие бога. Опять! Как он устал от бесконечных Искушений! Теперь даже в своем доме, вдали от храмов. Похоже, небесные обитатели решили взяться за него серьезно.

– Я не бог! – раздался голос, и старый искусник принялся судорожно озираться, выискивая его обладателя. – Я не требую службы. Я предлагаю сотрудничество! – продолжал голос, и старик понял, что слова звучат у него прямо в голове. Толлеус слыхал, что чародеи умеют вселяться в людей, подавляя их волю и отбирая контроль над телом. Очень похоже, что именно это с ним и происходит. От волнения недобро забилось сердце. Невидимый собеседник продолжал: – Если ты добудешь интересующую меня информацию, то получишь достойное вознаграждение. Это могут быть знания, а может быть исцеление – на твой выбор. По твоей ауре я вижу большие проблемы со здоровьем…

Толлеус не смог сдержать кислой мины: что боги, что не боги – все одинаковы. Все чего-то хотят и сулят мечту. Или наказание…

– Через несколько дней я снова свяжусь с тобой, – упорно гнул свою линию голос. – Слушай внимательно: разузнай все, что касается разрушения комендатуры, и…

Толлеус вспомнил тот день: гроза, мытарства по кабинетам, летящие во все стороны камни, Искушение, оробосский чародей с девушкой на плече…

– Мысленно представляй, что рассказываешь это мне, а не просто вспоминай! – оживился притихший голос, пока искусник снова переживал недавние события. – Иначе картина мутная получается. Хорошо! Половину работы ты уже сделал. Но это еще не все: меня также интересует разрушение тюрьмы!

Снова старик невольно окунулся в воспоминания: наладка защитного контура, атака оробосцев, бесчувственный пленник, переполненный маной…

Толлеуса затрясло от нахлынувшего страха: сейчас бесплотный голос все узнает и про древний амулет, и про манокристаллы… Перехватило дыхание, в груди разлился огонь. Стало не до воспоминаний. «Смотритель» исправно зафиксировал критическое изменение ритма, посылая сигнал «слуге», который, в свою очередь, активировал разрядник. Встряска помогла и на этот раз – изношенный кровяной насос заработал.

Пришел откат. Тяжело дыша, старик откинулся на подушку. На лбу в свете Мунары засверкали бриллиантами капли пота. Стало не до чародеев.

Вдруг Толлеус почувствовал, как от темени струятся волны тепла, растекаясь по телу. Сразу стало легче дышать, появились силы.

– Вот аванс за твои сведения, – ветерком пронеслись слова в голове. Старику почудилась в них торопливость. – Я хочу знать больше. Сейчас мне пора, но я скоро свяжусь с тобой вновь. Осторожнее с целительскими амулетами!

Ощущение чужого присутствия исчезло.

Эклектус

Огромные водные пространства и маленькая лодочка, как песчинка, колыхающаяся между гребнями волн. На лодке в медитативной позе восседал человек. Сторонний наблюдатель назвал бы его молодым, если бы не заглянул в глаза. Обманчиво рассеянный взгляд одновременно был пронзительным и цепким. По старой многосотлетней привычке покручивая непонятно откуда взявшуюся в руках травинку, человек размышлял, что ему делать дальше.

Плохо, что такой качественный потенциальный «глаз» оказался таким дряхлым! Самое противное, что поблизости других свободных кандидатур для вселения астральный осмотр не выявил. Правда, с кандидатом необычайно повезло в другом плане: старикашка был не только в курсе интересующих событий, но и непосредственно участвовал в них. Редкая удача.

Жаль, не получилось спокойно договориться с этим Толлеусом и через него организовать нормальный осмотр места происшествия с анализом, измерениями и допросами. Плохое здоровье (удивительно, как он вообще до сих пор остается жив!) и впечатлительность старика все испортили. Да и примитивные целительские амулеты (это же надо додуматься – лечить себя разрядами молнии!) играли свою роль: после их применения «глаз» на какое-то время впал в ступор, не отвечая на контакт. Пришлось засветиться в астрале, дистанционно поправив старику ауру, а то еще помрет раньше времени. Аура старого искусника, исковерканная болезнями, была покрыта темными пятнами, как у свежего трупа. С ней не то что работать, на нее даже смотреть было противно. Действовать пришлось быстро, и всплеск астральной энергии от манипуляций с аурой могли заметить боги. Риск не особо велик, но без легкой паранойи ты и полтысячи лет не протянешь.

А вообще забавно называть стариком, пускай только мысленно, человека, который на порядок тебя моложе, при этом себя самого старым нисколечко не чувствуя! Парадоксальная это штука – жизнь мага. Одни из них, едва дотянув до сотни-другой, считают свою жизнь законченной, а себя – преисполненными мудрости и жизненного опыта. Другие, прожив гораздо дольше, воспринимают свой жизненный опыт лишь маленьким пройденным витком в восхождении вверх. В результате пока одни, подобно личинкам помойной мухи, грызутся и пыжатся ради ощущения собственной важности, другие, подобно бабочкам, распускающим крылья, осваивают новые глубины мышления, слои смысла и пласты реальности…

Плохо, что информации получено мало: из участника событий можно было бы вытянуть гораздо больше. Тем не менее и то, что стало известно, очень важно. Как это ни странно прозвучит, но, кажется, в городке засветился, причем с помпой, старый знакомец! И что удивляет еще сильнее, он находился в тюрьме! Очень странно. Кто и как умудрился его туда засунуть, если он играючи ушел из допросной архимага гномов? Разве при его магическом уровне вообще можно попасть в подобное заведение? В то, что искусники могли пленить Ника, Эклектус не верил нисколечко.

Скорее уж это очередная операция неведомых покровителей Ника, создающих ему красивую, но несуразную легенду. В прошлый раз он неведомо как попал в самый центр священной рощи и, выбираясь оттуда, спас близкого друга архимага гномов. Теперь вот опять аналогичная история. Сбежал из тюрьмы, защиту которой, по общепринятому мнению, заключенный взломать не может. Вытащил оттуда узницу, у которой наверняка есть высокопоставленные родственники или друзья. Попутно опробовал силы на местном верховном жреце, применив какой-то новый способ противостоять богам. А дальше, скорее всего, будет красивый ход с передачей знаний Оробосу и привлечением сильных мира сего к месту событий. Ну и новая война, куда уж без нее? А когда ветряк событий раскрутится, Ник красиво помашет на прощание ручкой, сотворит очередное чудо и снова исчезнет на энное количество лет. Все это в целом очень интересно, обязательно надо разобраться.

Эклектус вернулся мыслями к старику. А этот новый «глаз» даже без плетения-маяка будет легко найти, порыскав над городом. Но он наверняка сам скоро выйдет на связь: есть безотказная приманка – здоровье! Такие люди цепляются за жизнь всеми способами. Сегодня он убрал только те проблемы, которые могут убить старика в ближайшие дни и недели, так что поводов обратиться за исцелением у Толлеуса предостаточно.

Этот межконтинентальный астральный барьер однозначно напрягает. И сейчас появился отличный предлог его покинуть, переместившись на второй континент. Слишком серьезные дела там закрутились! Конечно, для астральщиков уровня Эклектуса барьер вполне преодолимый, но надоедает постоянно его пересекать, астрально мотаясь между двумя континентами! Да не просто пересекать, а скрывать от богов не только свои передвижения, но и перемещения соратников. Все же пока лучше оставить новых богов в счастливом неведении относительно реальных возможностей высших магов этого мира.

Впрочем, в существовании барьера есть и определенные плюсы: то, что мешает, одновременно создает защиту. И именно это вынудило Эклектуса торчать на утлой лодочке посреди океана. Надежность лодки значения не имела: с тем же успехом он мог бы вообще не пользоваться плавсредством. Лодка была лишь данью привычке. Столетиями оттачиваемые заклинания не дали бы ему утонуть даже при потере сознания в лютый шторм посреди холодного северного океана.

Если хочешь выжить в торнадо – попади в его мертвую зону! Именно этой логикой руководствовался Эклектус, выбирая столь странное месторасположение. Выходы в астрал прямо изнутри барьера были непросты даже для гроссмейстера астральной магии, однако вместе с этим они гарантировали защиту от богов, которые, обнаружив проведение той или иной антижреческой операции, вполне могли пуститься в астральную погоню и уткнуться в барьер, мертвая зона которого слишком маленькая, чтобы бог мог туда протиснуться. Пока что ни одного такого случая еще не было, слишком уж неповоротливыми оказывались боги по сравнению со своими мелкими и юркими противниками в астрале, да и уничтожение жрецов через разрывы каналов очень сильно дезориентировало этих существ. Но что-то всегда случается в первый раз!

Толлеус

Чужое присутствие исчезло. Толлеус, тяжело дыша, сидел на постели, прислушиваясь к уличным звукам.

– Чародеи… – едва слышно бормотал он.

Всего несколько дней назад жизнь текла спокойно и размеренно. И вдруг все так резко переменилось. Чародей, что залез к нему в голову, не мог быть далеко. Скорее всего, на улице возле дома. Выйти на балкон и посмотреть? А может быть, он был здесь, в доме. Затаился за дверью… Страшно…

– Они хотят тебя использовать, – сам себе шепнул он. От этой мысли становилось не по себе, индикаторы исправно показывали повышенный пульс, но сердце на удивление не сбоило.

– Может быть, прямо сейчас вызвать сыщиков? Вот оно – необычное, о чем сразу надо сообщать! – рассуждал он.

– Ни в коем случае! – одернул он себя. – Забыл, как сам только что рассказал оробосцам о своих делишках? Теперь ты на крючке! Никто не поможет… Почему они выбрали меня, старого и больного? Ведь можно же было взять под контроль кого-нибудь из шишек, кто в курсе. А я – мелкая сошка, – в отчаянии заломил руки искусник.

– Наверное, в твоей пустой черепушке так много места, что туда легко залезть хоть богу, хоть чародею. А у важных людей голову распирают важные мысли – не втиснуться! – предположил старик. Глупость, конечно. Да и неважно, почему выбор пал на Толлеуса. Важно, что выбрали, и с этим надо что-то делать.

На улице загрохотали по брусчатке чьи-то уверенные шаги. Искусник вздрогнул.

– Что же делать? Работать на врагов-оробосцев? Конечно, не помогут. Но, может, все обойдется, не сдадут Кордосу? – с надеждой спросил он.

– Ты как вчера родился! – презрительно ответил он себе. – Конечно, не сдадут. Но лишь только сделаешь дело – от тебя избавятся. Ты ненужный свидетель! Может быть, даже прихлопнут быстрее, чем ты думаешь: ты ведь уже достаточно разболтал!

– Так как не разболтать? Когда только подумал, а он уже знает! – Толлеус не на шутку разволновался. – Зачем они вообще спрашивают о том, что сами устроили?

– Кто их разберет? – пожал он плечами. – Может, хотят узнать, что думает о случившемся Кордос. Но скорее на тебя вышли не оробосцы, а чародеи из нейтральных государств. Только суть дела это не меняет ни капельки. Скоро ты умрешь! – непреклонно заявил старик…

Прошла бессонная ночь – на горизонте светлая полоска возвестила о скором рассвете. Далекие горы заискрились снежными вершинами. Начинался новый день – живи и радуйся. Старому искуснику было не до веселья. Он весь извелся, мечась по дому и не находя себе места.

Умирать не хотелось. Конечно, Толлеус не обманывал себя – ему осталось недолго. Это профессоры переваливают за сто пятьдесят лет, а бывает, что и до двухсот дотягивают. Он и так превысил все мыслимые пределы для искусника своего уровня, подобравшись к нижней границе профессорского срока, пора бы и честь знать. И все же хотелось еще пожить. Хоть чуть-чуть.

Старик не исключал вариант, что однажды его аферы всплывут и придут люди с суровыми лицами. К такому он был готов. Но он совершенно не планировал принимать важные решения, куда-то бежать и что-то делать.

– Куда-то бежать?.. Да, убежать! – Старик зацепился за эту мысль, даже подпрыгнул на кровати.

– Куда? – скептически возразил он себе. – На кладбище?

– Нет, как раз в другую сторону! – зло ответил он себе же. – Затеряться на бескрайних просторах – не найдут. И тогда пара лет у меня есть точно.

– А если найдут?

– Значит, судьба такая. Хуже-то не будет! – Идея сбежать все больше захватывала его.

– Подозрительно. Такие события закрутились в городе, ты участник – и вдруг куда-то поехал… Крайне подозрительно. Я бы себя из города не выпустил.

Впрочем, а почему нет? Со службы уволили, новую работу не предложили, посох не отобрали и даже пансион назначили.

– Значит, я свободен и могу идти на все четыре стороны, – пришел к такому выводу Толлеус. – А куда – мое дело. Может, мир перед смертью решил посмотреть, а может, к столичным знахарям – подлечиться. Метка в порядке. Стражникам у ворот все равно.

Значит, надо собирать вещи.

Тихо поскрипывали колеса. Старая кляча, купленная по дешевке, безропотно тащила повозку, нагруженную нехитрым скарбом. Толлеус давно, очень давно не сидел на месте кучера. Получалось на удивление неплохо. Руки помнили, как держать вожжи, лошадка попалась смирная, погода была хорошая – правь потихонечку, и никаких проблем. Старик даже повеселел.

На зрение и слух, пускай и не без искусной помощи, Толлеус не жаловался. Эти органы чувств работали, конечно, не как у молодых, но и отнюдь не как у сверстников. Есть чем гордиться. Поэтому тишина, царившая за городом, буквально сразу за защитной стеной, поражала. Конечно, тишина была не абсолютная. Мимо с жужжанием проносились мухи, у дороги стрекотали кузнечики, ветер, запутавшись в кронах деревьев, шелестел листвой, а откуда-то издалека доносилось отрывистое воронье карканье.

Но не о той тишине речь. В городе есть другой шум. Старик называл его призрачным, потому что он состоял не из привычных звуков, а из обрывков чужих чувств, мыслей, всплесков эмоций, невнятного шепота, как если бы тысячи призраков из сказок жили у искусника в голове. Вся эта какофония сливалась в нестройный гул, стихающий к ночи и нарастающий днем, но не замолкающий никогда. Толлеус слышал его с рождения и привык к нему, как привыкают к плеску волн. Старик понятия не имел, что это такое. Знал только, что шум как-то связан с людьми. Поскольку за городом, вдали от человеческих поселений и мирской суеты, было тихо.

Определить природу гомонящих призраков искусник не смог: наставники лишь разводили руками, никто не слышал ничего подобного. В книгах тоже не было упоминаний. Правда, этот гомон не был плодом больного воображения. В здании тюрьмы, и только в нем, призраки шептали совсем-совсем тихо. Это был ключ. Толлеус даже определил в системе безопасности соответствующее плетение и смог восстановить из фрагментов его основу. Но оно потребляло много маны – совсем как защитный пузырь, так что о постоянном использовании не могло быть и речи. Да это и не требовалось: старика шум практически не беспокоил. И лишь сейчас, когда внезапно наступила тишина, старый искусник ощутил всю прелесть окружающего безмолвия. Даже мыслить стало как-то легче. Это также повышало настроение.

Толлеус выбрал целью своего путешествия Беллус: ближайший крупный город, всего три дня пути. А там видно будет. Сразу далеко планировать нет смысла. Может, дряхлое тело и этот срок в дороге не сдюжит.

Дорога хорошая – все-таки столичный тракт. Имперская гвардия и большая часть гарнизона озабочены поимкой оробосских налетчиков, прорывающихся через горы. Так что волноваться не о чем, в пути никто не побеспокоит.

Дом Толлеус продавать не стал. Быстро это не сделать. И видимость создается, будто он еще вернется. Мебель и другие крупные вещи тоже пришлось бросить. Вдумчиво старик собирал только самое необходимое: кошелек с манокристаллами сунул в потайной карман, сундучок с амулетами и прочим искусным скарбом определил под облучок, монеты разного достоинства за неимением подходящей тары ссыпал кучей в горшок, завернул в дерюгу и прикрыл плетением невидимости. Дальше начались трудности. Ни времени, ни желания, ни большого опыта путешествий у Толлеуса не было. Поэтому он недолго думая вытащил прямо на пол кладовой большущий сундук, в котором годами хранился разный хлам, и попросту покидал в него разные полезные и не очень полезные вещи, что попадались под руку: одежду, кухонную утварь, книги и прочее. В результате сундук едва удалось затащить в повозку, хоть старик и помогал себе Искусством.

Теперь все проблемы и хлопоты, боги и чародеи остались позади и с каждым стуком железной подковы становились еще дальше. Где-то совсем близко запел соловей, и на душе у старика стало легко и радостно. Как будто сбросил тяжелый груз.

Глава 7

Крохотная зеленая долина где-то в горах, чаша почти правильной формы, с высоты снежных вершин сильно выделялась среди окружающего серо-белого ландшафта. Высокие каменные стенки этого природного сосуда, роль которых играл горный массив, не пропускали холодный воздух с боков, а необычной формы роза ветров над плато почти не пускала его сверху. Так и получилось, что посреди непроходимых гор со скудной растительностью на этой высоте образовался небольшой затон, место отдыха для возможного путника, где можно на время скрыться от холода высокогорья и устроить привал. Неизвестно, знали ли местные жители об этом месте, посещали ли его, но в данный момент оно было занято двумя людьми. На земле лежал парень, укрытый теплым одеялом. Он щурился от лучей солнца и улыбался, глядя на танцующую невдалеке девушку.

Ник

Уже несколько дней мы с Кариной сидим в горах. Отдыхаем, набираемся сил, приводим мысли в порядок, выздоравливаем. Последнее относится в основном ко мне. Не думал я, что так близко подойду к черте, за которой ничего нет. Спасибо Карине – не дала мне уйти, сумела остановить разрушение моих энергетических оболочек. Проследив взглядом, как девушка с небольшого разбега оттолкнулась ногой и закрутилась в воздухе, а потом мягко опустилась на землю, я закрыл глаза. Не думал, что дракончика-амулет можно использовать вот таким образом – как партнера в танцах и помощника в выполнении некоторых трюков. Мысли скакнули назад во времени.

Очнувшись благодаря стараниям Карины, я сразу подключил к работе биокомп и начал рассматривать себя во всех диапазонах. Для понимания путей нейтрализации последствий произошедшего необходимо было провести глубокий анализ собственного состояния. Аурные слои хоть и выражены слабо, но существуют, и на том спасибо. Энергетические точки (входы-выходы или чакры) частично закупорены, а частью смещены из-за деформаций ауры. Хорошо хоть информструктура не получила повреждений, по крайней мере на первый взгляд. Но это немудрено. Информструктура – штука довольно жесткая, ей для начала изменений, вслед за аурой, нужно гораздо более длительное воздействие.

Также добавляло оптимизма почти полное отсутствие божественной энергии. А ее остаток, совсем каплю, удалось выдавить на слой, служащий для накопления основной магической энергии. Загнать, так сказать, в самый дальний угол ауры. Окружив симбионтами, создающими все виды полей и излучений, на которые те были способны, благо в свое время Умник над ними основательно поработал, я замер в ожидании. Минут через пять проверил – божественная энергия не рассеивается. Непонятно, какой именно слой защиты сумел стать непроницаемой границей для этой гадости, но разбираться не стал. Главное, держит.

Дальше я минута за минутой прошелся по воспоминаниям того периода времени, когда у нас с кем-то, очень возможно, что с богом, шел доверительный разговор… Вернее, «доверительный» допрос с его стороны… Порадовало, что биокомп в режиме защиты своего носителя, то есть меня, успел скинуть бэкапы информационно-энергетических структур на инфосервер. Интересно, насколько те бэкапы полны и что в них находится? Просто базовое описание архитектуры этих структур или полный дамп со всеми данными? На мой молчаливый вопрос биокомп моментально отреагировал, чем ввел меня в восхищенно-недоверчивое состояние. Оказалось, он успел-таки снять полные копии всех поврежденных слоев. Я прикинул объем информации, но ничего правдоподобного в голову не пришло – термин «полный дамп» может означать в понятии биокомпа все что угодно. Поэтому я быстро успокоился.

Кстати! Копирование ведь шло не напрямую на сервер, а сначала создавались локальные копии тут же, у меня в ауре, так, может, они остались нетронутыми? Тогда все путем: берем и разворачиваем их, выправляем нужное – и дело в шляпе! Ан нет! Та пресловутая божественная энергия сумела и тут нагадить: того, что осталось от архивов, не хватит даже в музей положить как историческую ценность, потому что в наличии только какие-то несвязанные обрывки, да и тех невооруженным глазом не видно… Прикинув варианты действий, я понял, их у меня всего три: вытащить с инфосервера бэкапы и из них восстановить свои структуры; восстанавливать, вернее, воссоздать так, как это делал Умник, – через дозированное воздействие на мою информструктуру; и третий вариант – на все забить и умирать дальше.

Затем я потряс биокомп на тему протокола и прав, используемых для подключения к инфосерверу. Все-таки сложно с ним общаться. На прямые вопросы он порой не отвечает, а иногда вдруг среагирует на подсознательные движения души. Как-то неправильно это. Тем не менее выяснить удалось следующее. На любом инфосервере есть универсальная учетная запись типа наших бэкап-админов, позволяющая любому биокомпу (даже неизвестному) в случае необходимости скинуть на сервер информацию о своем носителе. Разрешается это только биокомпу и только по принципу «кто положил, тот и взял». И то масло!

Работать с инфосервером напрямую для человека неудобно и накладно – нужно выходить в инфосеть и, по сути, отключаться от реальности. Поэтому для управления инфосерверами проще использовать промежуточное устройство – биокомп с его подстройкой под хозяина и синхронизацией работы с окружающей действительностью. Ну типа моего утерянного бадди-компа с его дополненной реальностью. Но есть одна тонкость. Для применения подобной схемы надо сделать свой биокомп «доверенным» устройством. То есть мне самому придется войти на инфосервер и выполнить необходимые действия. Ладно, пока мне это не по силам, подождет.

Еще выяснилось, что мой биокомп – недобиокомп: в нем отсутствуют несколько модулей. О них я получил лишь невнятные объяснения. Понял только про один дополнительный модуль – медицинский, который является не просто разновидностью исцеляющего амулета, а штучкой, способной возродить хозяина чуть ли не из пепла. Разумеется, только при наличии поблизости какого-нибудь инфосервера с его вычислительными мощностями. Но и без него такой модуль мог немало. Эта информация меня очень заинтересовала в связи с возникшим вопросом: если все так круто, то что на самом деле случилось с Дронтом? Ни за что не поверю, что у него не было этой приспособы!

Достаточно узнав о работе системы, я отдал биокомпу команду: получить бэкапы моего организма и приступить к их развертыванию.

Мысленно откинувшись на спинку воображаемого кресла, я задрал ноги на журнальный столик, открыл бутылку пива… и получил кучу предупреждений. Мол, в состоянии алкогольного опьянения нельзя работать, особенно за компом… Шучу. А что я еще мог сделать, кроме как нервно рассмеяться, когда биокомп сообщил, что в районе нахождения инфосервера в инфосети наблюдается куча сигналов неизвестного происхождения и что в связи с недавними событиями надо бы перестраховаться и ответить на жизненно важный вопрос – действительно ли я хочу подключиться к инфосерверу? На самом деле я даже сначала обрадовался такому положению дел – страшновато было запускать процесс восстановления бэкапа. Все-таки на живом человеке делается, а не на тупом железе.

Минут пять думал, прежде чем дал отбой. Решил сначала взглянуть одним глазком на то, что там творится. Рисковал, да. С другой стороны, инфосеть большая: мое появление могут и не заметить. Кто бы там ни был – боги, их помощники или еще кто. Ну а заметят – буду с боем пробиваться к инфосерверу. И даже если сдохну, я уверен, что успею сделать гадость богам – ну не может не быть на серваке какой-нибудь гадостеделательной функции на подобный случай… Подбадривая себя такими мыслями, я, несмотря на предупреждение биокомпа о нежелательности действия, тихонько скользнул в инфосеть. По спине табунами ходили даже не муравьи, а слонопотамы: я никак не мог избавиться от подспудного страха снова наткнуться на хулигана, который навешал мне люлей. Все-таки несопоставимые объекты для сравнения – я и какой-нибудь бог. А, ладно, будь что будет… Надоело уже…

Да… давненько я тут не был… Инфосеть каждому представляется по-своему, а кому-то в том виде, в каком он предпочитает. Благодаря биокомпу я мог не только ориентироваться в этом меняющемся информационном мире, но и виртуально подстраивать его под себя в плане визуализации пространства, отфильтровывать ненужные объекты или, наоборот, производить поиск… К сожалению, возможности биокомпа в этом плане несколько ограничены, а иначе он давно бы уже нашел Умника.

Этот выход в инфосеть практически ничем не отличался от предыдущих, если не считать одного очень приятного факта: я смог оторваться сознанием от своего тела-привязки в инфосети и отплыть в сторону. И опять взгрустнул: вспомнился Умник, который еще тогда умел такое делать – шнырял вокруг меня без особых проблем… Задерживаться тут я не собирался. Мой канал связи и так был не супер, а после вражеского вмешательства вообще удивительно, что он продолжал существовать. Я посмотрел на себя со стороны – ярко светящаяся на окружающем фоне точка. Я нахмурился, но тут же сообразил: попросил биокомп не фильтровать данные. И тут же успокоился – в этом густом супе из энергий, точек, линий и прочих красивостей сложно было разглядеть не только мою информструктуру, от которой я отлетел в сторону, но и вообще что-либо. Без биокомпа тут делать просто нечего. Так, ладно, время идет…

Убираем лишнюю детализацию. Биокомп подчиняется мгновенно, полное ощущение, что это я сам управляю окружающим. По мысленному указанию впереди меня проявилось яркое пятно – инфосервер. Непонятно, как далеко, да и какие тут, в инфосети, расстояния? Вряд ли линейные. Можно было бы посмотреть на другие сервера, но время ограничено, надо в первую очередь разобраться со своим. Отсюда ничего необычного я не видел, но мнению биокомпа доверял полностью. Если он говорит, что есть помехи, значит, они есть. Мысленно я потянулся к серверу, и он стал неспешно увеличиваться в размерах. На всякий случай я двигался к нему не прямолинейно, а зигзагообразно, прячась за другими сверкающими точками в сети, попадающимися по пути. Интересно было бы узнать, что они представляют собой, чисто инфосетевые образования или такие же отражения физических объектов, как и я, но опять же нет времени…

Долго ли я крался – вопрос. Мне показалось, что да, но ощущения здесь обманчивы. Знаю только, что успел сделать не один десяток поворотов, прежде чем инфосервер увеличился в размерах раз в пять. Наконец я заметил то, что биокомп обозвал помехами, и затихарился. Вокруг яркого шара инфосервера крутилось с полсотни серых точек, образуя его как бы внешнюю оболочку. Шныряли они быстро, картинка напоминала компьютеризированную схему планеты, вокруг которой летают спутники. Только многовато их тут было. Пронаблюдав за ними, я мысленно выругался – слишком плотно неизвестные образования окружили сервер.

Затаившись за тускло мерцающей аморфной фигурой из нитей и узлов, я продолжал наблюдать за сервером и усиленно размышлял. Предположим, я был прав и боги в инфосети как-то ориентируются. Однако, по словам Умника, они на это неспособны. Вернее, неспособны пользоваться ею так, как атлы. Но! По словам того же Умника, после разрушения сети именно боги некоторое время занимались ее восстановлением. Каким образом? Фиг знает… Возможно, они воспринимают ее совсем по-другому, например, как мы: мы видим реальность – деревья, воду, горы, не подозревая, что за кадром прячется инфосеть. А боги могут видеть ее как-то по-своему, влияя на нее, как мы, разрушив камень, влияем на его информструктуру в инфосети… А у себя в мире бог мог просто подметать улицу, наводя порядок, тем самым «починяя» инфосеть… Но даже если это и так, все равно сеть они как-то чувствуют. Иначе трудно объяснить, почему они реагировали на использование мною элементалей. Тогда вполне возможно, что, когда я бодался с богом, он сам или его помощники отследили момент связи биокомпа с сервером и на всякий случай сторожат его – вдруг я снова там появлюсь? Они ведь не могут знать, что за связь была установлена.

Судя по всему, здесь сейчас ловить нечего. Вряд ли те кружащиеся вокруг инфосервера точки – боги, слишком уж их много. Но даже если это помощники бога или какие-то его инструменты наблюдения, рисковать собой совсем не хочется. Я огляделся. Многие информструктуры проходят сквозь друг друга. Интересно, что это означает? И все-таки уйти просто так мне казалось неправильным. Страшно себя обнаружить, но и бездействовать не годится.

Некоторое время я общался с биокомпом, пытаясь понять, получится ли у него выполнить одну мою задумку. В конце концов мы пришли к консенсусу. Я мысленно указал ему на аморфную растянутую информструктуру. Куда-то вниз от меня, совершенно в другую сторону от указанного направления, резко выстрелила еле видимая точка. Настроенное специальным образом зрение позволило мне долго следить сначала за ней, а когда она пропала – за небольшим мигающим красным маркером, сгенерированным биокомпом. Этот маркер примерно показывал месторасположение нашего посланца. Наконец окольными путями он добрался до указанного мною места, немного повисел там, постепенно разгораясь. Я снова стал его видеть уже без подсветки. Достигнув определенной, известной только биокомпу яркости, точка слегка полыхнула и вытянулась в длинную-длинную линию, превратившись в луч света, который одним концом уперся в инфосервер, а другим – в ту аморфную большую информструктуру, сейчас играющую роль подсадной утки.

Ей навстречу вдоль луча, как мною и предполагалось, сразу же полетело несколько точек, отделившихся от тучи, окружавшей сервер. Остальные перегруппировались и продолжали кружить вокруг него. Я разочарованно вздохнул, когда пришельцы достигли начала луча и закружились на месте, пытаясь разобраться, что происходит. Гореть лучу осталось всего пару секунд, а того результата, что ожидал увидеть, я не увидел. Все, пора валить отсюда! А то мало ли… Вдруг смогут найти начальную точку, откуда прилетела моя закладка…

Буквально в следующее мгновение инфосервер, который до этого момента выглядел как белый шар, покрылся бурыми пятнами, закрутившимися по экватору. Одно из них свернулось в объемную фигуру, облепившую упершийся в сервер луч, и он тотчас поменял цвет с белого на бурый – та фигура буквально за доли мгновений его как бы обволокла, добравшись и до начала луча, где крутились отделившиеся вражеские точки… Вот! Что и требовалось доказать! Из кончика луча уже с этой стороны выплеснулась, как из шприца, жидкость того же бордового цвета, в которой, как в киселе, застряли серые точки… От общей массы на стороне сервера отделились было три другие точки, но, добравшись до середины луча, вернулись обратно. И правда, похоже, уже некому было спешить на помощь. От тех влипших в «кисель» точек не осталось и следа. Как и самого луча, который медленно погас… Я присмотрелся. Оказывается, бордовая жидкость задела и ту большую информструктуру, от которой брал свое начало луч. В месте соприкосновения с ним информструктура выглядела слегка деформированной, как от действия кислоты. Впрочем, это все игра моего воображения: при желании я вполне мог увидеть и дом с отвалившейся стеной – все зависит от визуализации событий. А в таком трехмерно-графическом представлении мне кажется все наиболее понятным, не отвлекающим на интерпретацию…

Мысленно я вытер пот со лба. Честно говоря, я рисковал. Неизвестно было, как инфосервер отреагирует на грубую, примитивную попытку взлома. Я специально с помощью биокомпа сделал такую хреновину, которая своими полуразумными действиями имитировала что-то среднее между энергетическим шилом, попытавшимся проткнуть внешнюю поверхность инфосервера, и информационным брутфорсом разных энергетических частот, что должно было восприняться с той стороны как подбор частотных характеристик. Необходимо было проверить, видит ли сервер те точки, что его окружили, и что вообще он на этот счет думает. А оказалось, ему все пофиг, если никто не лезет напрямую в его внутренности. А когда я полез, он решил, что те несколько отделившихся точек – нарушители, и просто помножил их на ноль. Сильно, ничего не скажешь. Но самое неприятное было то, что серые точки заметили мое выступление еще до активации режима имитации взлома сервера, то есть тогда, когда на первом этапе в течение нескольких секунд имитировалась обычная попытка доступа. Тут надо все обдумать – кое-что интересное приходит в голову…

Тут меня неудержимо повлекло обратно в тело, небо схлопнулось надо мной, и я очнулся.

Последствия выхода в инфосеть.

На другом континенте

Степь. Ночь стремительно теряла свою черноту под действием наступающего утра.

Тишину нарушало лишь легкое пофыркивание лошадей, отведенных не очень далеко от места орочьей стоянки, да тихое позвякивание железа. Этот звон был хорошо знаком во всех пограничных поселениях, которые степные воины удостаивали своим вниманием во время набегов. Его рождали своеобразные украшения, свидетельствующие о мужестве, ловкости и силе хозяина шатра, над входом которого они висели. С виду ничего особенного: к пучку из перьев степного орла подвешены на кожаных ремешках обыкновенные железные кольца. Они, ударяясь друг о друга, и производят мелодичный перезвон, вселяющий ужас в сердца мирных жителей. Потому что кольца эти не простые – каждое означает поверженного врага.

Сейчас лошади не неслись во весь опор, встряхивая железные свидетельства чьей-то смерти, лишь неугомонный ветер игриво перебирал эти небольшие обручи. Где-то колец было несколько десятков, что говорило о большом опыте и силе воина: эти украшения не замолкали практически никогда. У других шатров висели только сиротливые пучки перьев, причем таких пустых повязок в этом стойбище было большинство. Неудачи военной кампании тридцатилетней давности уже подзабылись, а молодые вообще воспринимали их как нечто далекое и не стоящее даже воспоминаний.

Горячая кровь, воинские понятия о доблести, впитываемые с молоком матери, побуждали юных воинов пробиваться по иерархической лестнице старыми добрыми методами – набегами на близкие и дальние территории в поисках славы и добычи. Это была последняя остановка сборного войска орочьей молодежи, сопровождаемого несколькими опытными воинами, которые отправились с «сосунками», чтобы присмотреть за ними, а может, и помочь добрым советом в нужное время. Завтра, вернее, уже сегодня начнутся обжитые территории: слева – земли гномов, справа – людского приграничного баронства. И куда повернуть голову лошади походного вождя, выбранного из опытных воинов, зависит от результатов разведки пятерки лазутчиков, высланных вперед. На ночевку остановилось шестьдесят двуногих степных волков…

Внезапно забеспокоились лошади, стали вырываться, громко ржать. Ноги им не опутывали, так как каждая лошадь была приучена не отлучаться далеко от своего хозяина, да и не было такого, чтобы животные, испугавшись ночных хищников, будучи в табуне, убегали. Скорее, тем не поздоровится, если они найдут в себе решимость приблизиться к степным скакунам… Но сейчас два охранника ничего не смогли сделать: сорвавшись с места, табун с громким ржанием, будто пытаясь о чем-то предупредить своих хозяев, поскакал обратно в степь. На шум из шатров стали выскакивать или подниматься от почти погасших костров орки. Разосланные опытными воинами разведчики (увы, пешком – ни одна лошадь не пожелала остаться со своим хозяином) не обнаружили никакой опасности.

Ловчий сокол вождя неожиданно сорвался с насеста и попытался улететь. И это несмотря на клобучок, закрывающий ему глаза! А ведь в таком виде ни один сокол никогда не снимется с места. Улететь ему не дал должик, привязанный к лапам. Так птица и билась на земле, запутавшись в нем. После этого явления, ставшего последним камешком, брошенным в огород решимости вождя, он отдал приказ, бросив все, сняться с места.

Но было уже поздно. Слишком близко орки подобрались к небольшой горной гряде, прикрывающей проход в сторону гномьей территории. Лагерь располагался на вроде бы ровной местности, но в нескольких десятках метров под землей находилось большое водное озеро, прикрытое длинным каменным языком – продолжением скального массива. Лошади первыми почуяли напряженность камня, легкие потрескивания разрушающихся связей внутри него и сделали свой выбор. Орки же были обделены тонким слухом, если кто и мог почувствовать что-то странное, то только шаман, и то лишь в момент слияния с духами степи. Не успели воины сняться с места, как ранее нерушимый монолит, не выдержав веса земли, развалился на множество кусков. И вся эта махина провалилась на многие метры вниз, в подземное озеро. В воздухе стоял грозный рокот, крики заживо погребаемых орков, шелест смещающихся пластов земли.

Некоторое время спустя в лучах наконец выглянувшего солнца засверкало новорожденное озеро. Его волнующаяся рябь долго не могла успокоиться, то набрасываясь на высокие берега со стороны горной гряды, то выплескиваясь обратным ходом на равнину, при этом образуя ручьи, в скором времени соединившиеся в небольшую речку, берущую начало из появившегося буквально ниоткуда водоема у края вечной степи…

Ник

Результаты посещения инфосети еще предстояло осмыслить, но одно для меня стало очевидным – пока не стоит лезть к инфосерверу. Жаль, моей выносливости не хватило, чтобы проверить другие сервера, но что-то мне подсказывало, что и они не остались без чужого присмотра. Интересно, как все-таки их воспринимают боги? Вряд ли я это когда-нибудь узнаю. Не думаю, что и они смогут что-то сделать с серверами: как я убедился, защита там стоит неслабая, однако доступ к ним боги могут существенно затруднить. Надеюсь, эта проблема решаема, но не в данный момент…

Екарный бабай! Как же не хочется экспериментировать над собой! Но раз приемлемый путь восстановления для меня сейчас закрыт, ничего другого просто не остается. И я в очередной раз, собравшись с мыслями, вызвал в памяти все, что знал об информструктурах, все, о чем рассказывал Умник. Потом я шаг за шагом проанализировал его действия по лечению одного из гномов и неожиданно понял, что многие вещи мне стали понятны: видимо, соответствующая информация уже нашла свое место на нужных полочках моего сознания. Не без помощи биокомпа мне снова удалось распотрошить и восстановить в памяти принцип работы дракончика и тех плетений, которыми я лечил эльфийскую принцессу.

Сложно, конечно. Понимание принципов взаимодействия организма и информструктуры приходит только в режиме разогнанного сознания с полным погружением в проблему, когда в голове удерживаются сотни и тысячи фактов, утверждений, алгоритмов работы подмодулей и ты подсознательно понимаешь, какие твои действия приведут к определенным результатам… Но стоит отвлечься, как вся эта конструкция в голове начинает рушиться, область активного сознания резко сужается, а тебе снова приходится напрягать все силы, чтобы расширить его и вновь охватить всю необходимую для работы информацию.

В программировании с этим давно и относительно успешно борются слабыми взаимосвязями модулей, когда они друг о друге практически ничего не знают, но тем не менее в совокупности образуют программу-организм, функционирующий как единое целое. Тогда достаточно последовательно акцентироваться на таких отдельных модулях, помня только об их общих принципах взаимодействия. Грубо, конечно, но примерно так и есть. Однако человеческий организм – не программа. Но, как ни странно, несмотря на то что наше тельце вроде бы сложно разделить на независимые системы (они все в той или иной степени зависят друг от друга), в разрезе информструктур они практически полностью разнесены. Человека придумал очень умный и опытный инженер.

Я, конечно, утрирую, приводя подобные аналогии. Да и как можно сравнивать пусть и сложную, но чисто программную модель с этим гипермонстром, что объединяет в себе физическую систему с ее информационно-энергетической матрицей, причем круто замкнутыми друг на друге? А самое главное – вся эта система не является статическим монолитом, а динамически может меняться, подстраиваться под окружающую действительность. Пусть не всегда и не везде, что зависит от граничных условий, собственных запасов прочности и скорости реакции, но все же…

Из сказанного следует один любопытный вывод: при желании и умении, поковырявшись в информструктуре, можно одни модули заменить другими со схожим функционалом, но, допустим, слегка расширенным. При условии, конечно, что они будут реализовывать базовые стандартные действия. Можно придать дополнительные свойства коже человека, вырастить рога, усилить какие-то способности… Но, слава богу, сейчас передо мной такой задачи не стояло. Слишком это кропотливая и сложная работа, да и на любителя. На мой взгляд, многие такие бонусы проще наработать в физическом мире с помощью тренировок. Ну если не считать рога, да и те при определенном «везении» сами собой могут вырасти…

Все части, или модули, моей информструктуры не были повреждены, а лишь деформировались некоторые связи между ними: где-то они были разорваны, где-то ослаблено прохождение сигналов. Однако процесс разрушения «отключенных» элементов хоть и медленно, но все же начался. И я приступил к работе, в одних местах «сшивая» разрывы, в других на всякий случай дублируя связи, если это не приводило к сбоям. Не сразу, но я заметил, что и биокомп включился в работу, акцентируя мое внимание на отдельных узлах или облегчая дозирование инфоэнергии, которую приходилось закачивать в информструктуру. Кажется, именно благодаря ему мне удавалось удерживать в памяти огромное количество информации и не упускать из виду мелочи…

Вывалился я из внутреннего пространства, где занимался самолечением, через несколько дней, чтобы застать удивительную картину. Неподалеку на ровной площадке танцевала обнаженная девушка. Не сразу я узнал в ней Карину. Стояла теплынь, солнце старалось вовсю, в его лучах уже слегка тронутое загаром тело девушки завораживало своими плавными движениями. На Карине была лишь повязка вокруг бедер и материя на груди типа купального топика. Как я узнал позже, в отличие от наших аристократов прошлого здесь было модно иметь не анемичную бледность, а легкий загар, говорящий о здоровье человека. Кроме того, здесь давно заметили благотворное влияние на здоровье солнечных лучей, чем и пользовались по мере возможности.

Движения девушки походили на некую смесь индийских танцев, балета и художественной гимнастики. Вроде бы не особо совместимые, на мой взгляд, они были гармонично связаны и интегрированы друг в друга. Волнообразные движения рук в низком полуприсяде переходили в стойку на одной ноге, когда вторая нога сзади вытянута вверх и прижата к затылку, удерживаемая над головой руками. Даже с моей подготовкой я такое не сделаю при всем желании. Потом шли прыжки, снова позы и стойки почти без движения – играли только кисти рук и стопы, медленно двигая девушку, как статую по льду. Часто эти «скульптурные композиции» сопровождались игрой лицевых мышц. Точно языческие маски из музея сменяли друг друга: испуг, гнев, радость, восхищение. С такими талантами чародеи вполне могут быть очень продвинутыми лицедеями, с ними надо держать ухо востро.

Глядя на девушку, я сам собой погрузился в ритм ее движений, войдя в некий гипнотический транс. В голове стали рождаться звуки, всплывать мелодии и песни разных стран и народов, пока не осталась одна, больше всего соответствующая моменту. Как ни странно, это снова было что-то из старого – «Dies Irae» Моцарта, правда, почему-то в обработке «Dark Moor». Память услужливо высветила мне надпись композиции – я даже дернулся от неожиданности: вдруг показалось, что на мне снова бадди-комп.

Карина неестественно замерла, сбившись на полушаге, и я понял, что происходит что-то непонятное. И тут же девушка взорвалась движениями рук, ног и прыжками, как будто слыша звучащую у меня в голове музыку. Стоп! Как будто? Откуда? М-да… Над моей головой висело плетение звука, такое знакомое, но явно доработанное каким-то человеком, у которого руки растут оттуда, откуда надо… Ага… А коммутируется оно к… кажется, к биокомпу. Вот, оказывается, как к нему можно подключаться снаружи… Хм… и кто все это сделал? Вроде никакого мага моего уровня рядом нет, так что будем считать, что это мое детище. Весьма приятно осознавать, что именно я – автор этой красоты. Жму себе руку!

Толлеус

Местность все понижалась. Стройные сосны редели и мельчали, пока последние чахлые деревья окончательно не исчезли из виду, уступив место камышу и мху, а местами даже широким лужам, затянутым ряской. Лишь кое-где еще торчали засохшие остовы деревьев – молчаливые свидетели лучших времен. Прежде широкая дорога сузилась до одной колеи. Теперь, если попадется встречный экипаж, не разъехаться. Толлеус знал, что в это дождливое время года движение здесь практически замирает. Купцы даже в сухой сезон предпочитают пользоваться имперским трактом. Им проще сделать большой крюк, зато по широкой дороге, вдоль которой полно постоялых дворов и деревень.

Повозка тащилась еле-еле, местами увязая по самые ступицы в раскисшей колее. Все-таки не в добрый час старик решил срезать дорогу, сэкономив день пути. Благо по-настоящему серьезные топи были значительно южнее. Здесь же в особо жаркие годы и вовсе пересыхало так, что можно было пройти весь путь пешком, не замочив ног. Безрадостный однообразный пейзаж действовал угнетающе. Успокаивало лишь то, что добрую половину заболоченной колеи Толлеус уже благополучно миновал и даже с такой черепашьей скоростью успевал до темноты выбраться на тракт.

Неожиданно повозка клюнула вперед и опасно перекосилась на один бок. Искусник слегка зазевался с управлением. Переднее колесо съехало с дороги и сейчас же провалилось в невидимую яму. Уставшая лошадь, испуганно всхрапнув, инстинктивно дернулась, но тут же сдалась, понуро опустив голову: засела телега крепко.

Час прошел в бесплодных попытках выбраться. В ответ на понукания своего незадачливого возницы животное лишь вяло перебирало ногами, размесив копытами и без того плохую дорогу в кашу неаппетитного вида. Нет, ну это ж надо! «Повозка у вас высокая, проедете!» – убеждал местный фермер. И он поверил! Старик в сердцах стегал кнутом ни в чем не повинную лошадь. Старый пень, срезать решил!

– Пошла, кляча! – в отчаянии скомандовал Толлеус и, закашлявшись, устало присел на лавочку. Отдышавшись, посмотрел назад – сочащаяся из земли вода уже почти скрыла колеи, оставленные колесами.

«Что же за невезение!» – пожалел старик сам себя. Надо бы подтолкнуть. Конечно, не руками – это удел молодых и сильных. Однако и он кое-что мог сделать.

Поудобнее перехватив посох, искусник ударил в зад повозки. Она лишь вздрогнула. Доска из заднего борта с треском вылетела со своего места и, свистнув над головой старика, улетела далеко вперед. Толлеус сплюнул. Подтолкнул, называется…

– Чтоб тебя!.. – неизвестно кому погрозил старик кулаком. Надо было идти за помощью.

Подобрав подол плаща, Толлеус тяжело спрыгнул на обочину, сразу же провалившись в черное месиво выше колена. «Вот тебе и на! И как тут идти?» – затрепыхался он, силясь сделать шаг. Куда там! Сил старику не хватило даже на то, чтобы вытянуть ногу. Он попытался развернуться, чтобы забраться обратно на повозку. Старость не радость: Толлеус упал в грязь, перемазавшись, как свинья на ферме, проклиная всех богов и ленивую лошадь. Хорошо хоть посох с собой! Искусник активировал свое новое плетение для подъема и спуска, зацепившись липкими нитями за верхний край повозки. Опора была расположена низковато и чуть в стороне, а не над головой, но вполне сгодилась. Старика в защитном коконе поволокло сначала по земле и лишь потом вверх. Топь, разочарованно чавкнув, неохотно рассталась со своим пленником. Правда, старые добрые башмаки, столько лет преданно служившие своему хозяину, навсегда стали добычей трясины.

Надо бросить повозку и на лошади вернуться в деревню. Как он поедет верхом, Толлеус представлял смутно. Но выбора нет. Только это завтра, когда взойдет солнце – переночевать придется здесь.

Через час стало смеркаться и холодать, а от болота пошел удушающий смрад. Толлеус кутался в перепачканный плащ и кашлял. Издевательски квакали лягушки. Воздух полнился звоном болотного гнуса. Но не тех безобидных комариков, что можно встретить в городе или даже в лесу, а полновесных летучих чудовищ, выросших в самом сердце заповедных топей. Стало совсем темно, а развести огонь было нечем.

Очень сомнительно, что какой-нибудь случайный путник забредет сюда ночью. Так что нет смысла обозначать себя на этот случай, привлекая внимание звуками или огнями. Но все-таки грустить в одиночестве в кромешной тьме не хотелось. Поэтому искусник с помощью посоха засветил маленький огонек – старшего брата светящейся точки, с помощью которой рисовал буквы.

Тяжелые болотные испарения становились все гуще. Сначала Толлеус дышал через тряпку, но скоро она перестала помогать. Тогда он попробовал свернуть тряпку в несколько слоев, но сил у легких не хватало, чтобы вдохнуть через нее воздух. Впрочем, решение нашлось быстро – старик приспособил импровизированный фильтр к своей системе нагнетания воздуха. Маны, конечно, потреблялось больше, зато кузнечные меха, исправно раздуваясь и опадая, погнали в легкие чистый воздух. Толлеус зажмурился от удовольствия, сделав первый вдох. Кашель прошел. Только с трубкой в горле сидеть было крайне неудобно: в конце концов, пользоваться этой штукой предполагалась не несколько минут, а подольше.

Порывшись в своем скарбе, старик нашел медное блюдо и с помощью Искусства перекорежил его. Получилось что-то наподобие маски-забрала, которая плотно закрывала всю нижнюю часть лица. В ней Толлеус предусмотрел отверстие для трубки. Вроде бы удобно, но приходилось подстраивать дыхание под ритм кузнечного меха. Требовалось другое решение, обеспечивающее постоянную подачу воздуха.

В посохе не было плетения, чтобы сотворить подобие ветерка. Как-то давно Толлеус, стоя в искусной лавке, раздумывал о приобретении такого. Но стоило оно дорого, маны потребляло много, результат неубедительный – и он не стал покупать, о чем сейчас несказанно жалел.

Не спалось. Мысли скакали испуганными белками. Чтобы не впасть в панику, старый искусник решил поломать голову над эффективной заменой кузнечного меха. Ветер может сделать любой человек. Сними плащ и тряхни хорошенько – и готово, воздух придет в движение. Или всадник промчится мимо – обдаст порывом, если стоишь рядом. А еще когда воду в котле кипятишь, над ним ветерок появляется, кверху дует. Только он горячий – совсем не подходит.

Вообще погоду, и ветер в том числе, делают боги. А люди этим пользуются в меру своих сил и способностей. Моряки ставят паруса и плавают. Мельники – строят мельницы и получают муку… А вот, кстати говоря, колесо водяной мельницы крутит движущаяся вода. Но и в обратную сторону – можно создать волну, провернув колесо мельницы…

– Может, раскрученный ветряк создаст ветер? – спросил Толлеус невидимого собеседника. Никто не ответил, но старик и не ждал ответа.

Подходящего колеса под руками не было, и искусник пожертвовал еще одной медной миской, доведя ее до формы, напоминающей ветряк. Насадив ее на тонкую палочку, Толлеус с силой ударил по лопасти, заставив бывшую миску крутиться. Пусть не ветер, но небольшой поток воздуха ощутился. Слабовато… Старик скривился. Или же дело в другом? Искусник давно приметил, что лопасти у мельниц стоят не ровно, а под углом. И действительно – после доработки результат значительно улучшился. Дальше была рутина – сделать ветряк поменьше и поаккуратнее, установить его внутрь жилета, где его никто не заденет и он не будет никому мешать, добавить плетение, чтобы ударяло по лопасти. И готово!

Получилось настолько хорошо, что Толлеус причмокнул и решил позднее сделать подобное в жилете насовсем: чтобы больше не кашлять от дыма и не чихать весной, когда цветут сады. И даже мерный шелест несмазанного механизма, перемежаемый стуками и легким звоном лопастей, по которым било плетение, не испортил хорошего настроения старика.

За экспериментами прошла ночь, небо посветлело.

Первые лучи солнца осветили неприглядную картину – лошадь сдохла. Наверное, надышалась болотными газами или просто обессилела и захлебнулась в грязи. Толлеус как-то не привык заботиться о ком-либо, кроме себя, и совсем забыл про лошадь. Даже не распряг. Босиком пробираться по грязи, чтобы сделать это теперь, не хотелось, поэтому бывший тюремщик просто переломил оглобли Искусством.

Ситуация казалась безвыходной. Ясно было одно: если не хочешь разделить судьбу лошади, надо выбираться отсюда. Старик не верил в безвыходные ситуации. Просто нужно хорошенько подумать и этот выход найти.

В конце концов, есть запас манокристаллов. Можно толкать повозку. В данной ситуации не приходится экономить.

– Расточительство! – сам себе доказывал Толлеус, дрожа от жадности. В ответ он лишь печально кивал, доставая сундучок со своим сокровищем.

– А как ты собрался толкать? Она же вон как глубоко увязла! – прищурившись, спросил старик и сам себе резонно возразил: – Значит, сначала нужно ее выдернуть из трясины.

– Ишь ты, какой прыткий! Снизу подлезешь и на горбу поднимешь? – съязвил Толлеус-пессимист.

– На горбу будут поднимать здоровые бестолочи. А я Искусству зря, что ли, сотню лет учился? – возмутился оптимист. – Али забыл свой собственный подъемник, которым столько лет пользовался, чтобы без лестницы подниматься? – назидательно добавил он.

Старик, порывшись в вещах, извлек на свет прихваченный из дома амулет и активировал – под повозкой начал расти защитный пузырь. Она опасно закачалась, с чавканьем освобождаясь из липкого плена.

«Вот сейчас перевернется и вдобавок самого сверху придавит!» – заволновался Толлеус. Однако, точно следуя воле искусника, пузырь вовремя изменил форму. Повозка слегка накренилась назад и аккуратно соскользнула на дорогу. Старик победно усмехнулся, смахнув со лба вдруг выступившие капли пота. «Лучше обратно по проверенной дороге, – здраво рассудил он. – Мало ли какие глубокие ямы могут быть впереди». Другой Толлеус в кои-то веки с ним согласился и добавил: «И хорошо бы навестить того фермера, что посоветовал этот путь, и хорошенько «поблагодарить».

Теперь повозка стояла ровно и даже не касалась ступицами воды. «И по колено не будет», – на глаз определил старик.

– А вчера ты о чем думал? – окрысилось альтер эго. – Сразу бы так сделал, лошадь бы не сдохла!

– Не поехал бы через болота, точно бы не сдохла, – отмахнулся Толлеус. – Что уж теперь…

Теперь оставалось полагаться только на свои силы, которых было не так уж много. Старик целые сутки ничего не ел, и воды в бурдюке плескалось совсем чуть-чуть. Хорошо хоть солнце разогнало орды летающих кровососов. Как-то смешно было прятаться от них в защитном пузыре, тратя драгоценную ману на его поддержание. Искусник просто хорошенько вымазался в грязи, так что теперь его не прокусить.

Теперь надо снова подтолкнуть повозку. Удар – и еще одна доска вылетела из борта, огрев старика по хребту. Если бы не металлический жилет, не встать бы ему после этого…

Словно радуясь неудаче человека, невдалеке захохотала болотная птица.

– Говорил же – шлем надо сделать! – рассердился Толлеус и покорно согласился: – Надо. Только не сейчас, сейчас нужна другая тяга!

Другая тяга бывает в печи. Горят дрова, разогретый дым и образует эту самую тягу… Толлеус решил попробовать. Печь посреди болота взять негде, да и дров тоже нет. Однако железный котелок был. Искусник, свесившись через борт, зачерпнул из лужи зеленую воду и установил посудину на дно повозки. Если получится, потом придется подумать, как сделать, чтобы вода не выплескивалась: тягу ведь надо сделать вбок, а не вверх. Но для пробы сойдет пока так.

– Лягушек варить собрался? – спросил старик, заглядывая в котелок. И сам себе ответил: – Почти. Вот только воду вскипячу!

Плетения огня в посохе не было. Но вещь в общем-то несложная. Искусник достаточно быстро подобрал компоненты, собрав что-то типа светящейся точки, только горячей. Секунду помедлив, сунул ее в воду. Она вмиг закипела, но огонек погас. Рукой Толлеус ощутил небольшой поток горячего воздуха от воды, но это было несерьезно. Надо помощнее, чтобы была постоянная реакция. Старик снова вызывал плетение, но в этот раз закачал маны от души. Шарик получился большой – едва внутрь поместится. А уж горячий – жар чувствовался даже на расстоянии.

Столб раскаленного пара со страшным воем выстрелил вверх, захрустели доски, а сгинувший котелок зашипел где-то под повозкой. Какое-то время горе-изобретатель в ступоре смотрел на обугленные края дыры в днище, потом шумно выдохнул.

– Ну ее, эту тягу… Колеса крутить надо, как у того старичка на самодвижущемся кресле из видений, а не толкать… – пробурчал он. Альтер эго согласно промолчало.

Бить стандартным плетением по колесу нельзя – сломается. Нужно сделать как-то так, чтобы удар был плавный… Изменение готовых плетений – дело неблагодарное. Трудно это. Нужно сначала разложить плетение на компоненты. Это быстро – глаз наметан. Но потом надо подобрать новые, что получится далеко не сразу. Может уйти несколько часов.

Толлеус придумал проще: из сундука взял заготовку для амулета, поместил туда обычное плетение удара, а на входе поставил измененного «сторожа». Мана накачивается в него и проходит дальше в плетение. При этом выходной канал расширяется тем сильнее, чем больше маны через него прошло.

– Опять ничего не получится! – излучал уверенность Толлеус-пессимист.

– Вот сейчас попробуем и узнаем, – не стал спорить Толлеус-искусник. – Не получится так не получится. Хуже-то не будет!

Он прицепил к ободу переднего колеса свое плетение и привычно накачал маной. Секунду ничего не происходило, потом колесо ожило, проворачиваясь в грязи. Все быстрее и быстрее. Спицы слились в сплошной круг, вода забурлила, повозка затряслась и поползла вбок, к трясине. В следующее мгновение с треском переломилась ось. Колесо, почему-то завалившись набок, рассерженным шмелем мелькнуло в небе и умчалось за горизонт.

Повозку снова перекосило, поклажа посыпалась в грязь. Толлеус еле удержался, вцепившись в борт.

«Хуже не будет!» – хохотало как ненормальное альтер эго. А старик, беспомощно опустив посох, плакал. Слезы, подчиняясь извилистому рисунку морщин, катились в разные стороны, размывая грязь. За добрую сотню лет Толлеус накрепко свыкся с мыслью, что умрет от болезней. Теперь же он сидел и никак не мог поверить, что сгинет вот так – посреди топей, от голода и жажды, как моряк на необитаемом острове.

«Бестолочь! – не унимался хохотун. – Ни колёса, ни лодка с веслами тебе не помогут! Тут нужны сильные длинные ноги, как у той цапли! Видишь, как уверенно она расхаживает невдалеке и ловит жирных лягушек? А твои ноги – короткие и слабые! Смирись!»

Всхлипывая, старик посмотрел на свои ноги: толстые вены застывшими червями оплели икры, пятна кровоизлияний, незаживающие ссадины, шпоры такие, что обувь не подобрать. «Вот если бы приделать новые ноги, такие, как рука-протез у человека из видений», – думал он. Тогда бы еще вчера сходил за помощью и за пару монет привел десяток деревенских – на руках бы повозку вынесли. Но такой протез удалось сконструировать только чародеям. И шагающих големов строят только они… Кстати, а как они их строят? Как-то ведь получается – искусственные создания ходят и не падают. Значит, есть какой-то секрет?

Вторую бессонную ночь старый искусник мечтал о големах, отгоняя голодный гнус. Только под утро, допив остатки воды, он забылся неспокойным сном.

Очнувшись к полудню, Толлеус решительно сжал губы. «Моя жизнь слишком ценна, чтобы оставить ее тут, в этой грязной луже. Не для того я десятилетиями сражался со смертью, чтобы теперь сдаться. Нужны длинные ноги? Я их сделаю!» – сам себе заявил он. Пессимист широко ухмыльнулся, но искуснику было наплевать на него.

Строительный материал есть – длинные жерди от повозки вполне сгодятся. Суставы? Плевать на суставы. Можно обойтись без них. В бродячих цирках артисты ходят на длинных ходулях – нужно что-то вроде этого, только ставить их надо не вертикально, а под большим углом. И ног надо не две, а побольше – Толлеус не отличался хорошей координацией и ловкостью и не льстил себе. Сначала он хотел сделать четыре лапы, как у животных. Три будут всегда стоять на земле, чтобы конструкция не падала. А четвертая будет шагать. Но искусник быстро понял, что такой вариант нехорош. Лучше сразу шесть ног, как у жуков…

В основе – прямоугольный каркас от повозки. Негнущиеся ноги-жерди, привязанные искусными нитями, расходятся веером в разные стороны. Другие нити, натягиваясь и расслабляясь, заставляют их двигаться. Каркас получился в метре над землей, как в те времена, когда он еще был настоящей повозкой.

Тонкие жерди все равно вязли в грязи, и Толлеус приделал ступни: разломал оставшиеся колеса на половинки. Получилось нормально, для болота в самый раз.

Конструкция простейшая. Единственная сложность – переставлять ноги правильно, чтобы они не цеплялись друг за друга. Пусть «жук» двигался медленно – неважно, но вручную делать каждый шаг было слишком утомительно.

Толлеус потратил несколько часов, прежде чем собрал и отрегулировал связку из целого вороха «смотрителей», «сторожей» и «слуг». Зато теперь «жук» двигался и даже поворачивал сам, подчиняясь простой команде посоха.

Искусник ликовал, любуясь со стороны, как угрожающего вида конструкция со скрипом ползает по болоту. А второе «я» пристыженно молчало.

– А я тебе говорю, болотная тварь его сожрала! – с жаром доказывал долговязый парнишка своему рыжему товарищу. Парочка расположилась у кромки последних деревьев, дальше начиналась топь. – Смотри, вон обод! Что я говорил! – снова начал долговязый, тыча пальцем в колесо от телеги, наполовину зарывшееся в грязь недалеко от колеи, уходившей в глубь болот.

– Ну и что! Подумаешь, колесо! – бубнил рыжий, ковыряя палочкой землю у своих ног. – Может, с дороги укатилось.

– Ага, соскочило, так его оставили и дальше на трех колесах поехали! – съехидничал первый. – А след от него где, а? От колес, чтоб ты знал, следы остаются! Только я сам видел, как оно вчера прилетело. Собирал бруснику по краю, вдруг слышу – что-то жужжит. А потом «плюх»! Смотрю – торчит! Так что точно болотная тварь сожрала вместе с телегой, а колесо отрыгнула.

– Угу, отрыгнула так, что досюда долетело! – не поверил второй. – И какая же здоровая она должна быть, чтобы телегу проглотить? А что старик вообще забыл в болоте?

– А шут его знает. Может, в город ехал. Кто их, этих чужаков, разберет?

– Скажешь тоже – «в город»! После дождей-то! Смотри, какая вода высокая! – И рыжий швырнул шишку в большую лужу у самой дороги.

– Ну не знаю зачем. Ведуна спрашивай, а не меня. Да только поехал – это точно. Вон следы свежие вглубь ведут. А обратно нету! – Долговязый снова ткнул пальцем в сторону болота.

– А может, проехал-таки? – снова не поверил рыжий.

– Ага, а колесо тут оставил. И выло еще вчера страшно. Услышал бы ты – портки бы обмочил!

– Да выдумываешь ты все! – уверенно махнул рукой второй паренек.

Тут какой-то шум со стороны болота привлек их внимание. Две головы синхронно повернулись. В следующее мгновение, заполошно крича, мальчишки неслись в деревню, сверкая голыми пятками: разбрызгивая грязь, из самого сердца топей за новыми жертвами выползла болотная тварь.

Ник

Прошло еще три дня после того, как я окончательно пришел в себя и устроил концерт под танцы девушки. За это время я уже практически полностью восстановился. Вроде немного времени процесс занял, но заново проходить через всю эту процедуру совершенно не хочется. Хреново было, что говорить… И выгибало, и корежило, и умереть казалось самым легким выходом. Не знаю, как сумел удержать себя в руках. А потом Карина сама пришла ко мне. Мы и так, собственно говоря, спали практически в обнимку, но до близости дело не доходило, что в общем-то понятно: наше состояние и положение не способствовали шурам-мурам. А вот теперь это случилось.

После того концерта, когда Карина полностью слилась в танце с музыкой, она еще часа три не показывалась – молча убрела куда-то. У меня еще мелькнула циничная мысль: нагло воспользовался ситуацией, зная, какое воздействие оказывает музыка моего мира на неподготовленные умы здешних людей… Но мысль пришла и ушла, а Карина осталась. Не буду углубляться, но друг другом мы остались довольны. Единственным неприятным следствием этого события оказалось то, что Карина резко стала смущаться меня, хотя раньше такого поведения не наблюдалось. В результате она перестала радовать меня танцами в обнаженном виде. Только в брючках как минимум и легкой рубашке. Какой-то выверт женского сознания. Пока мы были друг для друга никем – никакого смущения, а как только сблизились, сразу откуда-то вылезло стеснение.

Ну да ладно. Я, как обычно, не только получал удовольствие, но и занимался делом – на всю катушку эксплуатировал эффект слияния аур. Раскачивал их, продолжил, кроме того, перекачку языковых данных из ментальной области ауры Карины. Эффективность этого действия резко выросла чуть ли не на порядок. Только теперь я полностью настроился на девушку и во время перекачки безжалостно выбрасывал эмоциональные «шумовые» наслоения: мне совершенно незачем было подхватывать чужие ассоциированные эмоции. К сожалению, с другими ассоциациями логического характера справиться было нелегко – я ведь не компьютер, а биокомп тут не сильно помогал, если вообще помогал. Иной раз было трудно понять, я сам что-то делаю или это он выполняет мои желания. Впрочем, какая разница, если он – часть моего мозга?

В наследство от Карины мне досталось несколько мыслеобразов. Например, при упоминании слова «чародей» я теперь подсознательно представлял сморщенного старикашку – первого ее наставника. Смутный образ, без деталей, но все равно он мне мешал. Или с понятием «мама» любой человек в первую очередь ассоциирует свою мать. Даже если говорит о чужой, мелькнет на задворках образ-воспоминание своей. В общем, выбранный мною способ получения знаний за неимением другого (если исключить долгий и нудный процесс обычного обучения) жутко раздражал и часто сбивал «фокус», настройку на восприятие. Радовало то, что, более-менее разобравшись с механизмом вытягивания данных, такие ассоциативные пики удавалось сглаживать.

Правду сказать, и без них обойтись никак. Взять, например, понятие «личный друг». Вроде бы друг и друг, непонятно только, почему «личный». Так бы я и не понял точного значения этого термина, с которым, кстати, у Карины все чаще и сильнее ассоциировался именно я, если бы не вот эти эмоционально-логические привязки, целый ком взаимосвязанных понятий. Оказалось, что у оробосской аристократии, но только у чародеев, под этот термин подводится более широкое понятие, чем «наставник». Это и учитель, и помощник, и друг, и защитник, и даже сексуальный партнер. Последнее значение, правда, слегка заретушировано, то есть это может быть, а может и не быть, и вообще приличные люди о таком не говорят. Скорее всего, это связано с тем, что сексуальные связи между чародеями в некоторых случаях позволяли им добиться определенных подвижек в их ремесле – упрощенный вариант применяемого мною слияния аур, но цели несколько иные. Самое интересное состояло в том, что хоть об этом старались не говорить, но ничего предосудительного в понятии «личный друг» не видели, в отличие от понятия «любовник». Тут как у всех. Где-то иметь любовника круто, где-то – позор. Точка зрения зависит от положения человека в обществе, его богатства и влияния…

А насчет «личного друга» есть одна тонкость: мало кого-то назвать «личным другом», нужно, чтобы партнер согласился быть им. Отсутствие моего согласия окрашивало это понятие у Карины в легкие пурпурные тона неуверенности с золотыми прожилками надежды на то, что все будет хорошо.

В результате всех этих махинаций мне буквально за несколько дней удалось подтянуть знание языков, которыми владела Карина, практически до ее уровня. Произношение, правда, хромало, но ничего не поделаешь: практика – наше все.

Ладно, хватит спать! Я откинул одеяло, и в мои руки, больно ударив в ладонь, прыгнул посох. Закрутив его над собой, я вплел свое тело в его движения и оказался на ногах. Карина, заметив мои приготовления, закончила свою тренировку и уселась в сторонке, положив подбородок на колени, которые обхватила руками. Ей доставляло удовольствие смотреть на мои разминки, точно так же, как и мне – на ее танцы.

Магия магией, а физические тренировки порой эффективней, да и не может магия заменить все на свете. Посох с тихим гулом рассекал воздух. Его тяжесть стала для меня привычной, а к удовольствию от движений и танца с ним привыкнуть просто невозможно. Ты уже не думаешь, что и как делать: твое тело само знает, как двигаться, куда и зачем. И остается только чистое наслаждение… Все, пора заканчивать.

Посох снова пропал, кругом размазавшись в воздухе, и финальный удар, усиленный гравиударом, расколол небольшой валун размером с лошадиную голову на множество мелких кусков. Укрепленный материал и тут не подвел – на посохе ни царапины. Отзвучал свое звонкий протяжный звук лопнувшего камня. Карина зажала ладонями уши и зажмурилась, не переставая улыбаться.

– Когда мы пойдем? – спросила она.

– Пожалуй, можно и сегодня. – Я, прищурившись, посмотрел на выглядывающее между двумя горными пиками солнце. – Собирать нам особо нечего. Куда идти, более-менее понятно.

Карина радостно подхватилась и побежала собирать вещи. Тут было неплохо, но мы явно засиделись, а цель наша пока оставалась все так же далека. И вообще я не был столь оптимистичен, как старался показать. Во избежание обнаружения меня богами я решил не использовать элементалей – программировать их через инфосеть без Умника и бадди-компа мне еще предстоит научиться, а прямой вызов могут обнаружить. К тому же я не знал, сумел бог через жреца снять слепок моей ауры или нет. Поэтому пришлось частично блокировать ауру… Надеюсь, я не перепутал и отключил ту часть, что отвечает за связь с астралом, – тут в моих знаниях зияет огромнейшая дыра. Еще пришлось принять тяжелое решение почти не пользоваться инфомагией. Вполне возможно, что отток энергии из инфосети может быть засечен. Поэтому я решил ограничиться низкозатратными плетениями. В данном случае лучше перебдеть, чем недобдеть.

Без верных невидимых помощников, доставшихся мне в наследство от Дронта, я враз оказался неспособен не то что летать – мне теперь даже путь не проверить, слившись с воздушным элементалем. Осталась только грубая карта-иллюзия, по которой можно лишь задавать общее направление.

Я с некоторой долей неуверенности смотрел на горы, что лежали на нашем пути. Говорят, горы не любят фраеров, но, надеюсь, это утверждение не относится к магам, к коим я имею наглость себя причислять… Двигались мы легко, не напрягаясь. Непосредственно до самих гор нам было еще топать и топать ножками по дну плато.

Карина будто превратилась в маленькую девочку – скакала как козочка, то забегая вперед, то отлучаясь куда-то в сторону. Ее лицо излучало свет, а улыбка никак не желала покидать соблазнительные губы. Да… Мое отношение к Карине несколько поменялось, да и как без этого? После того как мы сблизились в физическом плане, она все больше стала мне открываться и, как я надеюсь, доверять. Приятно, когда есть кто-то, кому ты небезразличен, однако при этом появляется ответственность перед доверившимся тебе человеком, а это часто тяжело. Иной раз начинаешь думать, а зачем эти сложности? Не проще ли быть одному? Никому ничего не должен, нет проблем, не надо ни о ком беспокоиться… К сожалению, от подобных мыслей нельзя избавиться полностью, их появление напрямую зависит от настроения, душевного состояния и того, насколько хорошо варит твоя голова. И такие мысли, на мой взгляд, нормальны. Если сомневаешься, то начинаешь оценивать себя, свое отношение к окружающим… Это хорошо, но главное – всегда делать правильный выбор…

Оторвав если не взгляд, то мысли от того, как красиво и плавно двигается женское тело, я сказал:

– Карина, а создай-ка какой-нибудь конструкт…

– Зачем? – Девушка чуть не споткнулась от моего неожиданного вопроса.

– Мне надо понять, что представляет собой чародейство, в частности конструкты.

Карина пожала плечами и легко и непринужденно сформировала то, что я просил. По ее ауре пошли легкие волны-переливы энергии, сконцентрировались в одном месте, и от ее ауры отделился небольшой сгусток энергии, который поплыл ко мне… Я слегка отпрыгнул вбок, чтобы он не задел меня, но тот, словно самонаводящаяся ракета, тут же изменил курс и снова поплыл в мою сторону. Карина заразительно рассмеялась.

– Ладно, ладно, – буркнул я и решил посмотреть, что будет. Коснувшись моей ауры, конструкт завис в ней и затаился, не предпринимая никаких действий.

– Это пустой конструкт, – пояснила Карина. – Без зарядов, только несущий каркас.

Я покивал, глядя, как на незваного гостя набросился мой симбионт-страж, а спустя некоторое время уже целая ватага их просто разорвала конструкт в клочья. Забавно, при слиянии аур они никак не реагировали на контакт, а тут, видимо, или концентрация чужой ауры выше на единицу объема, что симбионтами воспринимается как аномалия, или какие-то флюктуации конструкта вызывают такую реакцию у моих медицинских защитников. Все хорошо, но слишком много времени заняло это действие.

– Еще! – попросил я Карину, обиженно надувшую губы за то, как я поступил с ее творением. Но возражать она не стала.

Спустя полчаса я подобрал оптимальное количество постоянно активных симбионтов, которого вполне хватало на практически мгновенное разрушение попавшего в мою ауру конструкта. Ну что ж, вполне неплохо для первой и довольно простой защиты от возможного нападения чародея, если он попытается как-то мною управлять, типа как Карина в тюрьме поступила с человеком в черном шлеме. С физическим воздействием не все так просто… Ну да ладно, разберемся…

Я огляделся. Наш путь постепенно вел наверх, под ногами то шуршали камни, то шелестела зеленая трава. Попадались даже небольшие деревца, но чем выше мы поднимались, тем меньше становилось зелени. Я примерно представлял, куда идти – раскинутая сеть давала смутную картинку нескольких мест, где присутствовали проходы в скалах или ущелья. Но издалека было не понять.

Через три часа сделали привал. Мы с Кариной слегка устали, и это несмотря на помощь и поддержку дракончиков! Все-таки отсутствие опыта хождения по горам сказывается на самочувствии не лучшим образом.

– Жаль покидать долину, тут было хорошо. – Карина сидела на расстеленном одеяле и, медленно прожевывая пищу, смотрела на оставленное нами место.

– Ага. – Я тоже обернулся назад. Красиво. Но сколько таких мест я уже оставил позади? Не сосчитать. Эх, бадди-компа нет, чтобы сфоткать на память. – Сделай еще конструкт, а?

Карина поморщилась. За время пути я уже достал ее такими просьбами – мои эксперименты сгубили много этих аурных тварюшек. Зато я более-менее разобрался, что это такое, как можно противодействовать им, пусть и вчерновую. Вот только как они работают, до сих пор не понял. Даже с помощью биокомпа с его дизассемблером. Там просто не было плетений в том виде, который я знаю. Просто какие-то сгустки аурной энергии, их течения и излучения. Ну и, конечно, немного обычной магической энергии, куда уж без нее. Строение в принципе я увидел, а вот куда и как закладываются алгоритмы их работы – нет. Как и их воздействие на физический мир.

– Я устала.

– Ладно, пока хватит, – вынужденно согласился я.

Кое-какая информация у меня накопилась, надо ее осмыслить и довести до ума хотя бы пару приемов защиты. Пока самый простой вариант, найденный мною (кроме симбионтов), – это слабый защитный купол в энергетической форме, который вибрирует с определенной частотой. Эту частоту удалось подобрать довольно быстро – я просто двигал условный ползунок настройки колебаний снизу вверх, и где-то посередине такой же условной шкалы тестовый конструкт стал разрушаться при соприкосновении с энергетической поверхностью. Самый прикол в том, что я не смог выяснить эту частоту в цифровом выражении, так как она была найдена чисто практическим образом без использования бадди-компа. Это сильно меня раздражало: я ведь привык к точным наукам, а тут опустился на уровень местных магов, путем экспериментов пытающихся подтвердить свои умозаключения.

Минут через сорок, подкрепившиеся и условно полные сил, мы двинулись дальше. Я умудрился настроить биокомп, чтобы он сообщал об усилении внимания к нашим персонам, то есть о повышении уровня напряженности какого-то там слоя реальности уже при двадцати процентах. Правда, вначале выставил пять, но тут же пошли ложные срабатывания, и только на двадцати все устаканилось. В основном я преследовал цель отследить, не могут ли действия, вернее, подсасывание инфомагической энергии из инфосети нашими амулетами-дракончиками привлечь к нам ненужное внимание.

– Ты представляешь, в каком месте Оробоса мы выйдем к границе?

Карина отрицательно покачала головой и, оглянувшись, проверила положение парящих за нами вещей. М-да… И ведь насколько легче становится путешествовать таким образом! Но, боюсь, в Оробосе придется отказаться от такого вида транспортировки.

– Ладно, на месте разберемся, – недовольно буркнул я и пнул попавший под ногу камень. После того как мы отправились в путь, мое настроение стало неуклонно падать. Непонятно почему. Я по-всякому анализировал свое состояние, но ничего криминального не обнаружил. Организм с явно не божьей помощью удалось привести в порядок, и даже бэкапы моей ауры не понадобились, так что чувствовал себя я просто замечательно. А вот настроение было мрачное…

Еще открылась мне замечательная вещь – чародеи умеют вытягивать из живых тварей жизненную энергию. Это, по моим понятиям, вообще что-то запредельное! Даже круче магии. Но здесь у чародеев это не считается чем-то особенным. Немного поспрашивав Карину, понял почему. У нас в фантастике писалось, что, «выпив» энергию человека, можно нехило омолодиться и заиметь кучу сил, но в действительности все обстоит иначе. Даже человеческой жизненной силы, если ее полностью откачать из жертвы, хватит лишь на достаточно неплохое ускорение регенерации, придание сил и совсем легкое омоложение. Молодой организм, приняв такую дозу, лишь почувствует бодрость. Уйдет усталость, правда ненадолго, раны быстрее заживут. При этом он возьмет только необходимое количество энергии, остальное отторгнет.

Гораздо лучше эта штука себя проявляет, если человек уже пожилой. Сильного омоложения не будет: старик так и останется стариком, правда, бодреньким, даже если будет потреблять такую энергию регулярно. Но зато можно прожить на десяток-другой лет подольше. Да и здоровье будет получше: болезни, которые так любят цепляться к ослабленному организму, пройдут стороной. Еще такие вещи используются боевыми чародеями, сильно помогая при ранениях или перед битвой, чтобы взбодриться, – своеобразный допинг.

Ну и последний штрих. Воспользоваться накопителями жизненной силы могут лишь чародеи: у них есть способности и соответствующие знания, как это делать. Обычный же человек сам воспользоваться этими средствами не сумеет. Разве что чародей поможет. Поэтому, кстати, и стали строить санатории недалеко от живодерен, дабы старенькие чародеи могли напитать свои косточки живительной силой. Да и сами скотобойни не несут в себе такого мрачного смысла: животных умерщвляют без мучений, просто они засыпают, лишившись жизненной энергии, не загрязняя атмосферу места выбросами страданий. А жизненную силу, кстати, продают в специальных накопителях.

Забавный кусочек мозаики из жизни оробосского общества показала мне Карина.

А вот и нужный нам разлом в скале. Я остановился и поднял голову. До него метров пятьдесят почти вертикальной стены. М-да…

– Как бы поточнее узнать, стоит нам туда лезть или нет? – задумчиво пробормотал я. С помощью воздушного элементаля это сделать легче легкого, однако элементали сейчас для меня – табу. Ладно, прикинем, что у меня есть из магического запаса…

– Я могу проверить, – вклинилась в мои мысли Карина.

Точно! Я хлопнул себя по лбу. Ведь ее конструкты спокойно могут летать. Правда, на какое расстояние, Карина и сама точно не знает, но тут недалеко.

– Делай, – кивнул я и снова с интересом стал наблюдать, как формируется конструкт в ауре девушки, как он отрывается и, повисев некоторое время рядом, то втягивая в себя ложноножки, то выпуская их на всю длину, резко устремляется в сторону разлома. Карина с закрытыми глазами медленно опустилась на землю и замерла, сев в позу лотоса. Ну почти лотоса – без зацепов ступнями. Подсмотрела у меня, попробовала и взяла на вооружение. Почему-то мне раньше казалось, что женщинам так неудобно сидеть, но Карине даже не пришлось напрягаться – как всю жизнь провела в такой позе.

Однако спустя пару минут Карина вдруг несколько смущенно посмотрела на меня и произнесла:

– Не получается. Наверное, переутомилась, – и отвела глаза в сторону.

Я, конечно, понимаю, что полная искренность, отраженная в ауре, является как бы доказательством правдивости сказанного, но и я ведь не лопух полный. Вот посмотрела бы она мне прямо в глаза, не делая такого плутовато-искреннего выражения лица, поверил бы.

– И что ты предлагаешь? – Я привалился плечом к основанию скалы и вопросительно посмотрел на нее.

Карина вдруг сделала вид, что ее осенило. Она повернулась ко мне всем телом:

– А ты можешь снова сыграть какую-нибудь музыку? Мне это очень сильно помогает, ты ведь знаешь!

Действительно, после того как я пришел в себя, мы немного поэкспериментировали, и Карина обнаружила, что разные типы мелодий облегчают и ускоряют вхождение в определенное состояние. При этом ей стали удаваться чародейские конструкты, некоторые из которых она знала раньше только в теории.

Про себя я улыбнулся, видя такую слабо прикрытую ложь, и в то же время это меня немного напрягло. Лицедействовать чародеи учатся с детства, причем их эмоции должны быть натуральными, иначе работа не пойдет… А тут вдруг такая наивная попытка убедить меня в чем-то… Или она специально играет для меня так неопытно, или она и по жизни такая вот… Но тогда, если верен второй вариант, как она попала во внешнюю разведку?

Ну ладно, хочет она поиграть в эти игры – поиграем. Я уже продумал плетение, воспроизводящее музыку. Правда, пока самый простой вариант, как патефон. Только чтобы проверить работоспособность. По кускам все уже было в наличии: модуль, воспроизводящий звук; модуль с записью, которую я использовал в плетениях еще на том континенте и значительно улучшил здесь; куча музыки у меня в голове – жаль, только та, которую я когда-либо слышал; и биокомп с его магическим дебаггером, позволившим мне все это вместе красиво связать. Можно было даже варьировать громкость и направленность звука – последнее для того, чтобы при небольшой громкости доставить звук прямо в уши. Играть со слуховой улиткой, как это делал Умник, я не рискнул, дабы случайно не заработать тугоухость.

И как Карина узнала про все это? Или просто догадалась, когда я несколько раз пробовал звук еще при движении сюда? А я ведь не прерывал с ней разговор, мне снова удавалось выходить на два потока сознания, причем новое достижение – я смог работать сразу над двумя задачами: этим типа патефоном и исследованием конструктов.

Аппарат в принципе работал, только для каждого музыкального произведения надо формировать свое плетение вручную, почти как делать грампластинку, что по понятным причинам не есть хорошо… Ну да ладно, еще будет и на нашей улице праздник с автоматизацией всего этого процесса. А ведь еще есть иллюзии и куча просмотренных мною фильмов, да и вполне реалистичных фантазий в голове множество…

– Ладно, шантажистка, говори, что тебе надо. И давай уж сразу на все случаи жизни сделаем тебе музыку, то есть под разные твои чародейские заморочки.

Карина радостно вскочила и начала загибать пальцы:

– Сначала ту, под которую я танцевала в первый день, не помню ее название, – это мне для боевых конструктов, – раз. Два – ту грустную, ты говорил, что придумал ее чародей Бетховен, – это для конструктов наблюдения. И еще две-три такого же плана, чтобы не надоедали. Ну например, та, которую пела труппа «Муз»? «Мьюз»? – Она вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул. Карина все время спрашивала меня, кто придумал и исполнил то, что я демонстрировал, вот кое-что и запомнила. – Кажется, там был апо… мм… апкал… – Она попыталась выговорить незнакомые ей слова.

– «Апокалипсис», – вздохнул я и сделал себе еще пометку. По ходу, лучше мне самому составить подборку. – Я понял, понял. Через полчаса сделаю, а ты все-таки посмотри, что там в проходе. – Я укоризненно покосился на девушку, давая понять, что ее уловка раскрыта. Карина смутилась, но совсем немного, и буквально через пару секунд вверх устремился рой уже из трех однотипных конструктов наблюдения, которые и не думали растворяться в воздухе из-за якобы усталости их создательницы.

Пока Карина занималась разведкой, я прошелся по округе, оглядывая каменные россыпи. Ничего подходящего не нашел, поэтому вернулся и достал один из накопителей, стыренных в оружейной лавке. Магическую энергию он держит прилично, практически без утечек, но вот внедренные плетения в нем рушатся. Немного поэкспериментировав и рассмотрев его со всех сторон с помощью магодебаггера, понял почему – сплошной стеклоподобный материал плотно оплетен нитями, захватывающими буквально каждый кристаллический узел вещества (хм… стекло вроде аморфное?) и связывающими все это в плотную структуру, цель у которой только одна – хранить внутреннюю энергию и максимально минимизировать потери от излучения.

Поняв, в чем дело, я аккуратно убрал эти нити с внешнего слоя накопителя, умудрившись ничего не разрушить. На самом деле это было несложно: плетение состояло из множества однотипных связок, и своими действиями я лишь слегка ослабил его. При этом немного увеличился магический фон накопителя, то есть он стал чуть-чуть терять энергию, но я компенсировал это магонасосом, внедренным во внешнюю оболочку. И там еще осталась куча места для музыкальных плетений, которые я, не теряя времени, и внедрил.

У меня не раз мелькала мысль, что если усовершенствовать магонасосы, то можно было бы обходиться и без накопителей. Но, немного поразмыслив, понял, что хоть идея и неплохая, но система становится зависимой от внешнего магического фона, у нее нет запаса прочности. В общем-то это обычное технологическое решение – иметь и внешний подвод энергии, и внутреннюю «батарейку», желательно самозаряжающуюся. Ну и просто чтобы не сильно напрягать местных магов лишними непонятками, буде мой плеер попадет в чужие исследовательские руки. Потому и инфомагию не использовал.

Неожиданно встала проблема выбора заложенной композиции для воспроизведения. Можно было бы отметить кучу магических точек на накопителе, воздействие на которые включит определенную музыку, но мне это показалось неинтересным. Я вдруг вспомнил, как в какой-то фантастике читал об устройстве, которое само подбирало мелодию в зависимости от настроения человека или его желания. Ну что ж, решение лежит на поверхности – аура. В ней отражаются все эмоции и чувства. Все основные точки этой человеческой оболочки, отвечающие за разные состояния человека, у меня есть – благо в свое время я ими интересовался, не отдал все на откуп Умнику, потому теперь могу восстановить в памяти. Осталось сваять переходник, который в зависимости от совокупного значения этих параметров подберет мелодию.

Полюбовавшись на готовое решение, вдруг понял, что осознанно выбирать композицию смогут только чародеи с их возможностью управлять эмоциями, обычный же человек, если вдруг амулет попадет ему в руки включенным, сможет услышать только то, что соответствует его душевному настрою. Я пожал про себя плечами и решил, что это не баг в системе, а такая вот фича. И даже улыбнулся при этой мысли.

– Пробраться вроде можно, – не открывая глаз, вдруг произнесла Карина. – Узковатый проход, много камней, как бы ноги не переломать, но пройти – не проблема. Разлом длиной около лиги, дальше виднеется чистая полоска неба: видимо, там спуск, но уже плохо видно. Больше ничего сказать не могу. – Она открыла глаза и потерла их пальцами, будто смотрела ими, хотя на самом деле визуальные образы формировались сразу у нее в голове, минуя зрительные органы.

Раз так, значит, идем сюда. Тем более что это ближайшая расщелина, ведущая примерно в нужном нам направлении, а топать несколько десятков километров до следующего возможного прохода как-то совсем не тянет. Любопытно, не является ли такое легкое решение без серьезной аргументации первым признаком фраера, того самого, которого горы не любят?

– На, дарю. – Я протянул бывший накопитель, а теперь плеер, девушке и по-быстрому объяснил, как его включать, выбирать композицию, устанавливать громкость и как задавать направление звука. Чтобы последняя функция работала правильно, плеер надо было повесить на шею – примерно посередине… хм… промеж ушей, м-да… и при активации формировалось два плетения, расходящиеся от амулета по голове примерно на высоте слуховых каналов, направляя звук к ним и гася его по сторонам. А что, вполне неплохо получилось. А можно было сделать и так, чтобы звук формировался вокруг амулета. Тогда и окружающие могут послушать, причем качество звука было вполне на уровне современной техники.

Обрадованная донельзя девушка бросилась тестировать девайс, а я подошел к стене и попробовал закинуть нити на край расщелины. Как и предполагалось, они просто не долетели. Слишком высоко, да и на высоте примерно двадцать – тридцать метров их сносило в стороны, то есть точность была крайне невысокой. Значит, надо делать какие-то зацепы.

Есть несколько вариантов. Сделать что-то вроде стрелы, скажем, из того же защитного полога в физическом воплощении, чтобы можно было стрельнуть гравитационным импульсом. Стрела полетит вверх, при соприкосновении с камнем ее передняя часть переходит в энергетическую форму, входит в камень и снова твердеет, «вплавляясь» в него. Красиво, но сложно с расчетами, да еще висеть на такой высоте… Брр… Второй вариант – растянуть одно хитрое, но простое гномье плетение до нужной высоты с углублением в камень и разрушить его, тем самым сделав ступеньки. Уже лучше, но как-то глобально для такой мелкой цели, хотя ничего сложного… Так, что еще? Еще из того же полога можно сделать на руках, коленях и ногах уплотнения, действующие по тому же принципу: множество формирующихся иголок входят в камень, там уплотняются, а потом, когда надо, снова переходят в энергетическую форму, тем самым расцепляясь с камнем… Хм… В общем, варианты есть, и их можно комбинировать.

– Ну что, полезли? – спросил я у Карины, наводя последние штрихи в своей свежесозданной амуниции.

– А как… – Девушка недоуменно посмотрела на меня, потом на стену, потом снова на меня, будто только сейчас сообразила, что никто нас не будет поднимать. Все это время она балдела от новой игрушки, предоставив наши заботы мне.

– А вот сейчас и проверим как, – пробормотал я и подошел к стенке.

Дракончик по максимуму уменьшил мой вес. Я почувствовал необычайную легкость, будто нахожусь на Луне, а не на грешной Лунгрии. Приложил ладони к скале. Тут же активировались несколько сотен нитей в тонком невидимом силовом слое, обволакивающем мои руки, заходящем в рукава, а дальше покрывающем все тело. Иголки впились в камень на глубину десять сантиметров и тут же затвердели. Я попробовал оторвать руки – фигушки! Ладно, попробуем дальше. Проделав обратную операцию с иголками на правой руке, я перекинул ее выше, уцепился, поднял колено – оно прилипло к стене. Подтянулся, переставил левую руку, потом ногу, затем с камнем сцепилось тело на уровне пояса, и я расслабился, тестируя работу плетения и крепость связки. Ну что сказать – работает! Удостоверившись в надежности системы, я быстро пополз вверх. А что, удобно! У меня даже настроение поднялось. Я развернулся вверх тормашками, как паук, и посмотрел на запрокинувшую голову Карину.

– А рот можно и закрыть – некрасиво для леди, – усмехнулся я.

Карина прижала ко рту руки и покачала головой.

– А я как? – спросила она, ничуть не обидевшись.

– С тобой проще – я тебя подниму, так быстрее.

Я снова спустился вниз, закрутил вокруг пояса девушки и по груди крест-накрест силовые ленты, которые плотно прижались к ее телу, не причиняя никаких неудобств. На всякий случай приказал дракончику Карины подпитывать их, хоть магии и так должно было хватить, прицепил к ним силовые нити и снова полез на стенку.

– Жди, – распорядился напоследок.

Забраться до самого обреза расщелины не составило никакого труда. Хотя в одном месте, почти на самом верху, у стены оказался отрицательный наклон, в данном случае это было только на пользу – Карина, когда будет подниматься, не станет шкрябаться о стену. Забравшись в расщелину, я оглядел ее. Ничего особенного – это действительно разлом, сужающийся под острым углом книзу, и стоять тут неудобно, а тем более идти. Но вроде ничего сложного – только под ноги смотреть, чтобы не переломать их, и все.

Отцепив от себя нити, что уходили вниз к Карине, и заглубив их на метр внутрь скалы, я запустил в них процесс сжатия, а сам снова нырнул вниз на стенку, чтобы проконтролировать подъем девушки. Надо и ей сделать такую же амуницию, а то по горам еще долго идти, не хочу тащить за собой балласт – пусть лучше рядом идет помощница и напарница.

Рука Карины с легким хлопком, как в замок дужка, легла в мою ладонь, я сделал последнее усилие, и девушка оказалась наверху, рядом со мной. Ее аура ничего не выражала (даже сейчас она ее инстинктивно контролировала), но бледность лица и закушенная нижняя губа говорили о многом. Я поцеловал ее:

– Молодчина. Хорошо держишься.

Карина вяло улыбнулась:

– Сделай так, чтобы и я могла лазить по скалам, как паук. Болтаться на невидимой веревке, скажу я тебе, очень неприятно.

– Сделаем, – кивнул я. – Ты пока отдохни, а я разведаю путь.

– Хорошо. – Карина неудобно привалилась к стене, предварительно подальше отойдя от обрыва, и прикрыла глаза, успокаиваясь.

Я же немного прошел вперед. Попался камень. Я прыгнул на стену, зацепился ногой, оттолкнулся и чуть не навернулся – зацепы не успели отпустить стену ущелья. Тихонько матерясь про себя, промокнул рукавом глубокую царапину на щеке и попробовал снова прыгнуть на стену. И опять свалился, но уже без особого вреда для здоровья. Я все бросил и начал решать эту проблему.

Слегка покумекав, уменьшил глубину проникновения иголок и снова прыгнул. Ура! Получилось оттолкнуться. При этом я отлетел к противоположной стене, прилепился к ней спиной, снова оттолкнулся ногами и прилип к первой стене. Потом посмотрел вниз и понял, что валяю дурака: внизу вполне спокойно можно пройти…

Вздохнув, спустился и, уже не отвлекаясь на всякую фигню, двинулся вперед. Правда, один раз все-таки еще пришлось перебираться прыжками через завал, но тут я уже использовал не только свои зацепы, но и нити, которые выстреливал на выступающие камни выше себя. К противоположному выходу разлома я добрался только через полчаса, хотя идти напрямую там от силы десяток минут…

С этой стороны природа была унылой: серые скалы, редкие пыльные ростки какого-то кустарника. Но даже это природное нагромождение булыжников, камней и разломов чем-то трогало внутреннюю струнку души, отвечающую за эстетическое чувство. У самого края прохода дул сильный ветер – видимо, его потоки долго блуждали среди скал, тыкаясь во все щели, прежде чем найти выход из каменного лабиринта. Я бы мог поставить защиту от него, но мне было приятно, как он резкими рывками спутывает мои волосы, как то погладит по щеке, то даст сильную пощечину; как его руки обхлопывают меня, будто ищут запрещенные к проносу сквозь этот рубеж предметы. И я ничего не делал – стоял, прислонившись к стене, и молча впитывал в себя окружающий вид. В такие моменты у человека часто происходит переоценка ценностей просто из-за того, что он остановился и задумался, а природа подтолкнула его к нужному решению. Иногда человек решает все бросить и круто изменить свою жизнь, а порой, набравшись душевных сил, снова с полной отдачей погружается в работу… Я же всего лишь отдыхал.

Спуска как такового не было. Все тот же обрыв, разве что метров на тридцать – пятьдесят длиннее. Насколько хватало взгляда – идти придется по бездорожью в самом худшем смысле этого слова, по камням и разломам, ломая себе ноги.

Дело шло к вечеру, поэтому, чтобы не двигаться по пересеченной местности в темноте, пусть и с «кошачьим глазом», я решил остановиться на ночь в этом разломе, хотя усталость не чувствовалась. На первый раз мы достаточно прошли и лучшее место вряд ли найдем.

Когда пришла Карина, мы не торопясь обустроили место ночевки, благо времени было достаточно. У выхода расщелина немного расширялась, я натаскал камней, чтобы хоть как-то выровнять поверхность. Однако вскоре почувствовал, что все равно неудобно: камни втыкались в бока. Карина тоже вертелась и что-то бормотала. Толстый слой из лишней одежды и одеяла не помогал. В конце концов я разозлился, сгреб все наши вещи в глубь разлома и мрачно взглянул на почти обустроенную площадку. Вот это «почти» и бесило больше всего.

– Отойди подальше на всякий случай, – буркнул я.

Карина послушно встала за моей спиной, но так, чтобы можно было выглядывать и не упускать из виду то, что будет происходить на площадке.

Давно хотел попробовать, но все как-то не получалось – то времени нет, то забуду. Сейчас же я сформировал очень тонкую плоскость защитного полога, моей универсальной палочки-выручалочки, в виде клинка, перевел его в физическое состояние и провел им по стене. Раздался противный скрип, на камне я ничего не увидел, а плоскость, кажется, немного сточилась. Все-таки толщина в несколько микрон, а может, и того меньше, глазом не схватывается. Взяв камень в руку, попытался отрезать от него верхушку. Я отчетливо почувствовал давление на него, но продавить не смог, режущее движение тоже не пошло – лезвие застряло. Если я формировал плоскость внутри камня, то она сплавлялась с ним и вытащить ее оттуда не получалось.

Ладно, тогда попробуем в энергетической форме. В принципе та же бесполезная хрень. Резать не режет, давление чувствуется, но слабое. Однако более-менее сработал такой вариант: в энергетической форме сформированная уже внутри камня плоскость, которой я опять же методом подбора выставил какую-то частоту колебаний, с громким щелчком смогла развалить камень пополам. Точнее, разорвать молекулярные, кристаллические и прочие связи этих двух половинок. Частоту я запомнил. Магической энергии было потрачено немного, примерно как если бы я в течение получаса использовал обычный защитный полог.

– Ну-с… попробуем, – сказал я заинтересованно наблюдающей за мной Карине.

Так… площадка примерно полтора метра на три. Полностью накрываем ее от стены до стены мелкоячеистой сетью, вернее, вертикальными плоскостями на глубину сантиметров тридцать. Сверху горизонтально ставим еще один полог для безопасности. Так… Что еще? Ага, по-любому у нас будут утечки магоэнергии. Чтобы ее не заметили, я сверху повесил с десяток магонасосов, настроенных строго на гномью магию, – именно ею я собирался работать, а такие насосы получались проще. Вроде все. Я оглянулся на Карину:

– Что-нибудь видишь?

– Вижу, но совершенно ничего не понимаю. Даже глаза заболели – так все тут сложно.

– В общем-то тут как раз все просто. – Я почесал затылок.

– Давно хочу попросить тебя – расскажи мне о своем… – Карина запнулась, пытаясь подобрать слова. Устав стоять, она присела на тюк с одеждой. – Я немного знаю об Искусстве, но больше теоретически. Однако то, что мне ведомо, совершенно непохоже на то, что делаешь ты. Вроде бы внешне выглядит как Искусство, но жезл ты не используешь. Такое ощущение, что сам создаешь плетения. Это могут только… Академики. – Последнее слово девушка сказала с некоторой опаской, наверное боясь, что это может оказаться правдой.

– Я не Академик. Помнишь, я говорил, что потерял память?

Карина махнула рукой:

– Может, и так, но мне кажется, ты просто не хочешь говорить на эту тему. Но все же… Расскажешь?

Я задумчиво посмотрел на слабо мерцающую сеть, подергал себя за мочку уха и активировал конструкцию. Вот заработали плетения, формирующие от поверхности каменной площадки энергетические плоскости, уходящие в тело скалы. Вот запустился генератор, задавший им вибрацию с найденной мною экспериментальным путем частотой. Над площадкой поднялась пыль. Зубы заныли от вибрации, каким-то образом передавшейся нам то ли через ноги, то ли через воздух. Но частота колебаний, пока дошла до нас, явно изменилась, что меня несказанно порадовало, ведь иначе в организме может что-нибудь разладиться. Я схватил Карину за руку и увлек ее в глубь разлома на десяток метров. Сразу стало легче. В воздухе стояла тишина – полог, накрывший действо, не пропускал звуки. Небольшие выбросы энергии неплохо поглощались магонасосами и по тонкому каналу передавались обратно мне.

– Что ты делаешь?

– Готовлю удобную площадку для отдыха.

Ровно через три минуты все закончилось. Мы вернулись, и я стал смотреть, что получилось. А получилось неплохо.

Крупные камни развалились на кучу мелких, но все-таки результат был не совсем тот, какого я ожидал: крупняк тоже попадался, как-то все неоднородно вышло. Я снова накрыл площадку защитным пологом, сформировал под ним три гравитационных плетения и активировал их. Земля слегка дрогнула, еще раз взметнулась пыль, а когда она осела, дно расщелины покрывал серый слой мелкого-мелкого щебня. Не песок, конечно, но уже и не булыжники. Пришла запоздалая мысль – надо было попробовать сразу гравиударом, а не придумывать всякое-разное, однако, наверное, без разрезающей сети результат был бы все-таки скромнее.

Когда мы снова обустроились, теперь уже с удобствами, Карина вернулась к своей просьбе. Честно говоря, она поставила меня в тупик. Ну вот как, скажите, объяснить гуманитарию, например, технические принципы работы какого-нибудь прибора?

Кстати, о секретности или о том, что мои слова могут быть истолкованы превратно или против меня, я совсем не думал – вряд ли такое возможно с Кариной. Я вполне понимал, что мы сейчас очень близки друг к другу и в данный момент будем помогать и защищать напарника, не щадя своей жизни. В то же время я прекрасно осознавал, что, когда мы попадем в Оробос и Карина окажется в родной среде, она вполне может вернуться своим поведением, мыслями и намерениями к тем, что были вложены в нее воспитанием задолго до моего появления. Но и в этом случае я не видел особой опасности, а друзей надо искать и приобретать. Во-первых, Карина – мой шанс более-менее легально обосноваться в Оробосе. И даже если я там не останусь, кое-какая база мне нужна. А во-вторых, как я сказал, друзьями не разбрасываются.

Эти мысли у меня в голове надолго не задержались, и я сосредоточился на том, как и что я могу рассказать девушке.

Некоторое время она внимательно слушала меня. В ее глазах плескалось напряжение от попыток понять, что я ей втуляю. Наконец я заметил, как она расслабилась, явно потеряв нить моей мысли.

– Вижу, что непонятно объясняю, – посочувствовал я. – По-другому вряд ли смогу.

Карина

– Но ведь оробосский ты учил совсем по-другому? Я тебе ничего не объясняла, никаких принципов, но ты сразу язык схватывал и сейчас уже практически знаешь его как родной. Только легкий акцент чувствуется, через неделю и его не останется. Ты ведь использовал почти чародейскую технику для получения знаний. Я это только недавно поняла.

Никос задумался.

– Хорошо, попробуем, – сказал он после паузы. – Однако перед тем как начать, нам надо немного подготовиться. Мне необходимо разъяснить тебе некоторые особенности процесса, дабы мы не наломали дров…

Интуиция подсказала девушке: «наломали дров» – это нечто вроде «не наделали глупостей». Дальше пошел нудный инструктаж: что будет и как нужно действовать.

Вначале Карина вслушивалась и пыталась понять все эти странные слова про «устройство памяти и ассоциативные цепочки». Потом на нее снизошло озарение: а ведь хитро и тонко Никос придумал! Карина помнила, как изучала чародейство, и осознавала, что излишнее нетерпение вредит там, где требуется спокойствие. Пытаясь постигнуть хитрые объяснения Никоса, она, сама того не разумея, перешла в непонимающее, созерцательное состояние. Радостное нетерпение как рукой смело. Ее наставник не раз проделывал нечто подобное в таких ситуациях, занимал беседой на отвлеченные темы, добивался нужного настроя и только потом проводил урок. У Никоса это вышло куда более тонко, его слова не казались чем-то отвлеченным. Девушка только сейчас это ощутила. Похоже, слова тут не более чем фон, который позволяет добиться нужного сочетания мыслей. Но их необходимо стараться постигнуть, а сам процесс понимания настроит на нужный мысленный лад. Поэтому Карина все сильнее погружалась в хитросплетения объяснений, отвечая на наводящие вопросы Никоса.

– Ну вроде бы все. Тебе все понятно? – уточнил он. Карина кивнула. – Тогда присаживайся поближе, приступим.

То, что произошло дальше, оказалось очень знакомым. Она когда-то уже проходила через нечто подобное. Карина оживила в памяти тот момент, вспомнила, как следует действовать.

Отец ее хоть и был рожден чародеем, но обучение бросил довольно рано. В своем умении он не дошел дальше чаровника, а все свое время посвящал политической и управленческой деятельности. Однако даже небольшие навыки чародейства ему весьма помогли. От того, с какими мыслями и с каким настроем ты приступишь к делу, абсолютно любому, зависит твой успех. Не что ты говоришь, но как говоришь – вот на это смотрят люди. Даже без всякого чародейского воздействия, одним только вдохновенным видом ты можешь вести других за собой. Наблюдая за явными и скрытыми эмоциями людей, ты можешь узнавать их мысли, улавливать, что они думают о тебе, о себе, о своих способностях. И это дает тебе больше, чем их слова. Ты можешь мало уметь и знать, но если ты умеешь разбираться в людях, то всегда можешь нанять тех, кто лучше тебя, вдохновить их, добиться, чтобы они шли навстречу твоим интересами, получали результаты, нужные тебе.

Этим простым премудростям отец учил Карину с самого детства. Так и не добившись успеха в чародействе, но достигнув высот в более интересной для себя области – политике и денежных вопросах, – он все усилия тратил на детей. Чтобы они смогли достичь того, чего он сам хотел раньше: стать сильными чародеями. Их обучали с младых ногтей, им нанимали лучших наставников, тратились огромные деньги. На вопросы уже подросшей Карины, почему при таких затратах он не подтянет и свой чародейский уровень, отец неизменно отвечал: «Ты изучаешь управление конструктами, а я – чародейство человеческих судеб. И тебе, и мне нужно быть в тонусе. Чтобы освоить чародейство на должном уровне, мне нужно на время уйти из политики. Я потеряю навыки и форму, а политика этого не прощает. Поэтому учитесь. Быть может, на старости лет, когда уйду на пенсию, вы и меня научите».

Когда дела шли особенно хорошо, отец не скупился, заказывал уроки у глав чародейских школ, Повелителей Чар. За свою жизнь Карина видела их не так уж много раз: на крупных политических приемах, которые были организованы не без помощи отца, да на нескольких уроках, за которые платились огромные деньги. Но эти уроки словно впечатались ей в память, и она чувствовала себя обязанной окупить отцу эти затраты.

Что нужно для того, чтобы стать Повелителем Чар? В народе, как и среди обычных чародеев, ходили самые разные слухи. И вполне внятные, про какие-то секреты «высоких чародейских школ», про тайные ритуалы и конструкты, известные только их адептам, да и то не всем, а только высшим эшелонам; и нелепые, про отбирание знаний и сил у других чародеев, многочисленные жертвы и прочий бред. Но истина была куда банальнее, хотя и сложнее для постижения. Мир – это отражение тебя. Ты познаешь, чувствуешь и пропускаешь его через себя, меняешься. Изменившись сам – меняешь мир. Конструкты – продукт этих изменений. Именно это объясняли Карине наставники, и только это она познавала на своем опыте.

Чтобы стать сильным и умелым чародеем, не нужны какие-то особые тайные знания или ритуалы. Да, есть определенные практики и стандарты, но они лишь кожура, раковина, а жемчужина – совсем в другом. Чтобы стать в чем-то успешнее, нужно воспринимать и чувствовать, мыслить и действовать, как будто достиг в этой области успеха. Чтобы стать сильнее в чародействе, нужно пропускать через себя опыт, мысли, ощущения, эмоции более сильных и опытных чародеев, обогащать все это своим багажом. Именно этим чародеи и отличаются от искусников. Жезлы – это ведь не больше чем костыли, пускай красивые и удобные. Если ты от рождения калека, то костыли позволят тебе хоть как-то передвигаться и стоять на ногах. Но если учить ребенка всю жизнь ходить с костылями, он так и не научится передвигаться как нормальный человек! Соблазниться простотой освоения и видимыми эффектами, встать на путь искусника и больше никогда не научиться ходить или летать…

Карина ненавидела Искусство и Кордос за то, что они сгубили огромное количество судеб. Война Кордоса и Оробоса – не война двух империй, а война двух взглядов на мир! Искусники нахватались наследия древних, приманивают в свои ряды множество адептов, а те лишь тупо зубрят, как с помощью одних костылей использовать другие.

В уроках Повелителей Чар, которые заказывал ей отец, не было места особым, секретным знаниям, таинственным ритуалам или тайным конструктам. И уж тем более не было зубрежки. Повелитель Чар просто совершал обычное чародейство. Но перед тем как начать, он как бы подключал Карину к себе, она слышала отголоски его мыслей, видела тени его образов, ощущала эмоции. Затем она начинала сама формировать чары, пытаясь интуитивно соединить их с чарами Повелителя. Но теперь уже он был незримой тенью в ее разуме. Так, объединяя и чередуя роли, они создавали одно большое полотно из конструктов и энергий. В этом и заключался весь секрет. Они могли творить и вполне обычное чародейство, однако Карина перенимала сам образ мышления и метод сотворения чар. И после каждого урока – в обучении происходил скачок вперед.

Нечто подобное делал сейчас и Никос. Правда, здесь взаимодействие было полувербальным. Чувствовалось, что Никос предварительно формирует образы, пытается их сделать близкими для понимания Карины и отсекает фон остальных ощущений и мыслей. Кроме того, активно использовались дракончики. За полчаса удалось наладить их взаимодействие, и у Карины как будто появились вторые руки. И все же она ощущала, что не хватает как раз самого главного. В чародействе структура важнее содержания. Никос красиво упаковывал, встраивал в разум знания, но отделял их от самого важного – эмоций и способа мышления. Когда ты растешь как чародей и как личность, тебе нужно совершенствовать умение мыслить и чувствовать, преобразовывать полученную информацию во что-то полезное для себя. Никос не называл себя чародеем, но был не слабее Повелителя Чар. И Карина не верила, что он будет обучать ее через простую подачу какой-то информации. Это – путь к пустой голове, до краев заполненной эрудицией. Значит, и целью обучения было что-то другое. В уроках Повелителей Чар Карина почти никогда не была пассивной. Можно завести лошадь в воду, но этим не заставишь ее напиться. Если учитель вступил в эмоционально-мысленную связь с учеником, нельзя просто сидеть и впитывать информацию. Нужно управлять собственным мысленно-эмоциональным потоком. Карина вспомнила тот опыт, попросила дракончика ей помочь, мысленно потянулась к потоку образов, которые посылал ей Ник, стараясь слиться с ним, впустить в себя, и тут…

Словно рванули занавес. Красивая упаковка из привычных образов и ассоциаций, в которую оборачивал Ник свои знания, рывком отлетела в сторону. За симпатичными и понятными декорациями открылось нечто совершенно чуждое, неожиданное и – ужасное. Какие-то «коды, атракторы, классы, объекты, информструктуры, лямбды, схемы, программы…» ворвались в сознание Карины. Молодая чародейка презирала Искусство, находя его уродским, безжизненным искажением самой сути чародейства. Но все это была ерунда по сравнению с этим. Над чарами в сознании Никоса совершалось настоящее надругательство! «Расчеты», «схемы», «коды», еще раз «расчеты»… Все это совершалось диковинно, с использованием каких-то «компьютеров», «искинов», «экспертных систем», «алгоритмов». И тут же – привязка этого не только к чарам, но к самым повседневным вещам!

Большинство эмоций относились именно к этим бездушным формулам и символам, их формированию и анализу. Сам процесс создания чар занимал гораздо меньше времени. Как будто… как будто все эти странные процессы «кодинга» и являлись самым главным – той основой, которая заменяла чувства при наведении чар Никосом… Да, похоже, являлись! Сама идея такого способа чародейства казалась сумасшедшей, дикой и чуждой! Даже более противоестественной, чем Искусство. Но это существовало, это работало, и это оборачивалось невероятным могуществом, результаты которого Карина уже не раз наблюдала. В один миг безоговорочная вера в превосходство чародейства над всеми остальными направлениями, вера, которая позволила выжить и сохранить разум в тюрьме, способной ломать сильных, была подорвана. Весь привычный мир развалился на части…

Карина закричала.

Глава 8

Толлеус

Город Беллус мало уступает в размерах столицам Кордоса или Оробоса. Росту и процветанию способствует его расположение – именно тут проходит основной торговый маршрут между двумя империями. Внутри город разделен на две части высокой стеной. Каждая часть принадлежит своему государству, в каждой свой комендант. Но название общее. Город один. В этом есть свое удобство. И в этом – своя изюминка. Здесь разворачиваются тонкие шпионские интриги и громкие политические скандалы, будто обе империи договорились играть на одной небольшой площадке.

Один из самых сложных в управлении городов, так считали в обеих империях. Это было не совсем верно, особенно для местных жителей, которые частенько пребывали в неведении относительно закулисной борьбы. Один из самых красивых – вот это была правда.

Толлеус, оседлав своего «жука», с интересом вертел головой: дома все каменные, большие и ухоженные, улицы широкие.

Старик решил не бросать свое изобретение в деревне, куда он выехал из топей, перепугав местных. Интересная конструкция получилась, и над ней стоило еще поработать.

В селении искусник удачно пересекся с небольшим караваном, что двигался в Терсус, кордосскую столицу. У купца Толлеус арендовал телегу до ближайшего крупного города, куда и погрузил «жука». Особого смысла тащить его с собой не было – конструкция совсем не сложная и главная изюминка не в ней, а в умелом управлении. Вот только снимать все искусные блоки – та еще морока, да и бросать жалко.

И вот теперь, когда караван пошел дальше своей дорогой, старику не пришлось напрягать больные ноги пешими прогулками по незнакомому городу. Залез на «жука» – и вперед.

Люди останавливались, провожали искусника взглядами. Действительно, не каждый день по улице ползают ожившие повозки, скребя деревянными лапами по булыжнику. Старику было безразлично это любопытство: главное, ему самому удобно. За долгие годы он привык ловить взгляды спиной – в жилете он казался таким толстым, что ротозеи и зубоскалы находились всегда.

Надо бы перекусить и привести наконец себя в порядок. Хоть старик и смыл грязь в реке и даже постирал плащ, но до опрятного вида, подобающего искуснику его возраста, было еще далеко.

Солидная вывеска на одном из больших домов гласила: «Усталый путник». Постоялый двор. И как раз про Толлеуса. Искусник неловко подвел «жука» к входу, чуть не снес аккуратную изгородь, напугал чью-то лошадь.

– Понаставят тут, – прокряхтел старик себе под нос, спешиваясь. С разворотом у его транспорта действительно была проблема: только прямо оно двигалось достаточно уверенно, пусть и медленно.

Манокристаллы Толлеус с самого начала для надежности решил всегда носить с собой, благо они маленькие, а места под плащом много. Горшок с монетами и сундучок с амулетами – вещи тоже ценные. Однако их после недолгого раздумья старик оставил в «жуке». Очень уж они большие и тяжелые, чтобы всюду таскать на себе. Это только считается, что своя ноша не тянет. Тянет, да еще как! Особенно когда болит спина и хрустят суставы. Обезопасить свой скарб от воришек можно другим способом. Искусная сеть скрывает добро от любопытных взоров. Накинута еще вчера. А сейчас старик добавил одно плетение, весьма неприятное для непрошеных гостей. Еще протянуть сигнальную нить… Вот и все. Теперь можно спокойно отправляться внутрь постоялого двора, не беспокоясь о сохранности ценного имущества.

Внутри было не так уютно, как представлялось снаружи. Полутемное помещение, чад от факелов – ни следа Искусства. Старик под удивленные взгляды редких посетителей надел свою маску-фильтр, чтобы не закашляться от дыма.

С едой тоже была беда – никакой похлебки. Зубов у Толлеуса давным-давно не осталось – он даже вкус мяса забыл. От вина шалило сердце. Пришлось заказать лепешки и размачивать их в молоке.

Раньше, когда искусник жил дома, больших проблем с питанием не было. Он сам себе готовил кашу или похлебку. Теперь, когда провиант приходится покупать, нужно что-то придумывать. Жаль, не существует плетения, способного размягчать пищу. Может, все же сделать какой-нибудь аппарат с железными зубами?

От этих мыслей Толлеуса отвлек господин в дорогом кафтане, с золотым знаком гильдии купцов Оробоса на груди.

– Простите, это не ваш голем стоит там у входа? – спросил он.

Старик даже улыбнулся: у искусников нет големов.

– Ну деревянный, на жука похож? – по-своему интерпретировал купец молчание Толлеуса. – Мне показалось, именно вы слезали с него.

– Да, это мой «жук», – признался старик. Как-то в голове плохо укладывалось, что он сделал голема. Была обычная повозка, ею и осталась, только обзавелась лапами вместо колес и движется за счет маны. Впрочем, незнакомец прав, действительно чем-то смахивает на голема. В действительности и близко непохоже, но если судить по внешнему виду – да, голем.

– Интересная конструкция! – воодушевленно продолжил купец. – Я каждый год езжу на турнир големов. Думал, все повидал. А меня удивили! Наверное, как раз едете на турнир?..

В Широтоне, столице Оробоса, ежегодно проводился турнир големов. Любой чародей мог принять в нем участие, представив свое творение и подав заявку.

Искусники никогда там не выступали. Но это и не запрещалось. Купец уверял, что в посольстве без проблем дадут приглашение, если Толлеус захочет попробовать свои силы и поспешит: отборочные этапы начинаются буквально через месяц.

Соревнования – удел беспокойной молодежи. Но оказаться в Оробосе – это было заманчиво. Еще вчера искусник даже не думал попасть за границу. Однако затеряться на просторах Кордосской империи можно позже. А вдруг в стране чародеев удастся разузнать про целебные амулеты, про остальные изобретения, которые старик подсмотрел в видениях? И даже некогда вбитый в голову императив: «Кордос – все, остальное – ничто» – почему-то не подал голоса.

– Заманчиво… – бормотал старик, обдумывая ситуацию. – Отчего бы не попробовать?..

Посольством оказалась маленькая красивая крепость, обнесенная высоким каменным забором. В такой при желании, особенно учитывая отношения двух государств, можно долго держать оборону. Толлеус опытным взглядом окинул систему фортификации и невольно залюбовался красотой постройки: отшлифованные едва не до зеркального блеска стены, золоченые шпили на остроконечных крышах, великолепная отделка из декоративного камня разных оттенков – от белого до розового, – ажурные каменные переходы между колоннами-башнями.

Попасть на прием оказалось непросто. Дальше внутреннего двора крепости старика не пустили. Слишком фонило Искусством от жилета и посоха. Да еще диковинный деревянный «жук».

Сдавать реквизит не пришлось. Очевидно, искусники здесь бывали нередко, для них была разработана специальная схема. Во двор вышел совсем молодой щеголь – поговорить с визитером.

Старик неодобрительно покосился на разодетого парня с надменной осанкой.

Увидев «голема» и узнав, что искусник хочет принять участие в турнире, парень не смог сдержать ухмылки. Попросив подождать минутку, он умчался внутрь, не закрыв дверь.

Толлеус ждал. Наконец послышались тяжелые шаркающие шаги.

– Если все так убого, как ты говоришь, то приглашение стоит дать. Хорошая возможность макнуть их Искусство в грязь, показать несостоятельность кордосских разработок… – донеслись слова.

Шаги стали громче. Наконец в двери показался седовласый старик в черной мантии, за ним следом семенил давешний юнец. Седой – судя по ауре, явно чародей – критически осмотрел «жука», покивал своим мыслям и подал знак щеголю.

– Возможно, мы дадим вам приглашение на турнир. Только нужно соблюсти формальности. Какой категории ваш голем?..

Толлеус не знал. Купец про это ничего не говорил. Видя замешательство искусника, юнец задал наводящий вопрос:

– Оно само ползает?

– Нет, я им управляю, – напрягся старик. Ему показалось, что это может послужить причиной отказа.

Оказалось, ничего страшного.

– Значит, требуется контроль. – Юнец черканул галочку в бумаге. Потом задумчиво посмотрел на самодвижущуюся повозку и сделал еще одну отметку, пробормотав: – На человека непохож… В каких номинациях заявляетесь? Единоборства, длинная миля, полоса препятствий?..

Старик пожевал губами, прикидывая. Выбрал только полосу препятствий: его «жук» неплохо показал себя на болотах.

– И последнее: в чем его особенность? – поднял на Толлеуса взгляд щеголь. – Что он умеет делать?

Искусник задумался.

– Мой голем не падает, – наконец сказал он.

У ворот заржали стражники, которые слышали этот разговор. Даже седовласый не сдержал усмешки.

– Так и запиши! – резюмировал он.

Вид «жука» для соревнований не подходил. В посольстве сразу заявили: голем должен быть поприглядней, нечего вывозить за границу засохшую болотную грязь. Кроме того, у каждого творения должно быть имя, чтобы грамотные зрители могли его прочитать. И картинка-эмблема – для прочих. Имена чародеев в названии обычно не афишировались. Как правило, представлялся образец от чародейской школы, а не от конкретного мастера.

Толлеуса записали именно как «Толлеус из Кордоса». Вроде как личная инициатива одного человека, но империю тоже приплели. Искусник не возражал. Пусть пишут что хотят, лишь бы через границу пропустили. По этой же причине он выполнит и все требования соревнований. Да и перед соседями позориться не хотелось. Идея выглядеть достойно так старательно вбивалась в головы искусников, что старик готов был потратить кое-какие деньги и время, дабы придать своему творению приличный вид. В голове роились мысли о доработках и об усовершенствовании. Толлеус покатался по болоту, теперь по городу. Чувствовал – «жук» требует изменений. Надо что-нибудь сделать с управлением. Голем упорно отказывался самостоятельно ползти по прямой, рыская носом. Приходилось все время не смыкать глаз над посохом, понукая «жука» то вправо, то влево. И вообще этот пробный экземпляр был собран из подручного хлама, пусть и на волне озарения…

У постоялого двора Толлеус отловил уличного мальчишку и, сунув медную монетку, отправил того за плотником и кузнецом. Потом долго объяснял им свой заказ: сделать «жуку» хорошие лапы с коленями. У всех животных есть суставы, поэтому они двигаются ровно и плавно. Голему сейчас этого ой как не хватает. Вдобавок «жук» смог бы приседать и подниматься – старику порядком надоело карабкаться на метровую высоту.

Если уж менять остов разбитой повозки, то на что-нибудь более удобное. Идеально подошла бы большая лодка. Только где же ее взять? Город не портовый, даже реки нет.

Старик почесал лысину. В голове появился образ подходящей замены. Плотник пообещал сделать большую купальню, укрепить ее и просмолить снаружи. Для плавания такая посудина не годится, а вот как тело «жука» – в самый раз. Бадья значительно меньше повозки, зато и «жук» станет более верткий, в любой проулок пролезет.

Критически осмотрев полученную купальню – деревянный таз метровой ширины, Толлеус погрустнел. Одному-то внутри не тесно, а если еще лавочку сделать, то даже удобно. Но вещи погрузить некуда. Влезет только какая-нибудь мелочь. С другой стороны, конструкция обещала быть юркой, а для города это очень важно. В конце концов, для дальних переездов есть лошадь. Путешествовать по стране на големе – маны не напасешься. Он хорош для поездок на короткие расстояния, чтобы не истязать больные ноги. Хорошо бы еще научить свое изобретение двигаться внутри зданий, но это лишь мечта – тогда и габариты, и маневренность нужны совсем другие.

Целый день плотник с подмастерьями собирали «жука». Толлеус руководил, суетился, ругался, пытаясь объяснить задумку.

Когда измученные работники ушли пропустить по стаканчику, на земле перед стариком, словно дохлый краб, распростерлась туша «жука». Дальше дело было за Искусством. В этот раз оказалось проще: имелся кое-какой опыт, а перед глазами был готовый образец. Толлеус справился за час.

Новый «жук» более походил на паука, только шестиногого: круглое приплюснутое тельце, такая же постановка лап. Черный цвет довершал картину.

Осталось только испытать голема. Стоило, конечно, подождать до завтра, чтобы экспериментировать при свете дня. Если что-нибудь пойдет не так, то устранить проблему в темноте было бы трудновато… Но зуд был велик.

Повинуясь команде посоха, «паук» послушно подобрал ноги, поднял купальню-тело над землей, затем присел. Толлеус через задний борт забрался внутрь. Лавочки пока нет, но вместо нее отлично подошел сундучок. Старик с удовольствием уселся – вперед!

Ноги вздрогнули, оживая. «Паук» сделал два неуверенных шага, лапы запутались – и он встал. М-да, прежние расчеты не подходили. Придется заново подбирать ширину шага, их синхронизацию.

Еще час ушел на эксперименты. Завсегдатаи заведения вывалились на улицу, с любопытством наблюдая за ужимками деревянного чудовища. Даже делали ставки: побежит – не побежит.

Толлеус смог подобрать верную комбинацию – «паук» пошел. Искусник улыбнулся, обнажив пустые десны. Внедрив в конструкцию управления «толмач» с выводом нескольких нитей, старик добавил «пауку» возможность двигаться с разной скоростью: бег и шаг, вперед или назад. Управлять новым големом было гораздо легче, чем прежним, который сиротливо стоял в углу двора. Надо снять с него ценные амулеты и забыть о нем навсегда. А сейчас – совершить небольшую прогулку по темнеющим улицам, проверить конструкцию, так сказать, в полевых условиях.

Под чьи-то радостные крики (не иначе кто-то выиграл пари) Толлеус вырулил со двора.

Ход стал значительно быстрее, движения обрели плавность и мягкость – все-таки колени и лучшая компоновка деталей сыграли свою роль. Оставалась проблема с поворотами, но и это лишь потому, что старик пока не подбирал подходящие движения лап. Вообще новые ноги с несколькими степенями свободы обещали чудеса маневренности.

Слегка покачиваясь, Толлеус плыл над улицей, жмуря глаза от удовольствия. Он чувствовал себя великолепно, забылись все болячки. С дороги с криками разбегались на обочину редкие прохожие. Старик не обращал на них внимания. Эхо дробного перестука деревянных лапок с железными башмачками гналось за ним, отзываясь в переулках между домов.

За каких-нибудь полчаса искусник «добежал» до центральной площади. Солнце уже совсем скрылось, на небосклоне проявилась Мунара, вступая в свои права. Пора было возвращаться. Тут старик заметил каменную лестницу, что вела на небольшое возвышение. Здесь выступали местные градоначальники в дни праздников, отсюда оглашались приказы империи. Отличное место, чтобы научиться подниматься по лестницам!

Толлеус увлекся. Дело оказалось непростым. Мало было просто рассчитать, как двигать ноги. Нужно было учесть высоту, ширину, количество ступеней. Нужно было научить «паука» помнить разные способы передвижения, дабы в нужной ситуации он мог переключаться.

Вдруг «паук» замер. Зрением искусника Толлеус заметил, как по площади расползалось вражеское плетение. Нити шевелились, набрасывались на все, что двигалось, обволакивало их.

– Какая наглость! – Старик даже задохнулся от негодования. – Здесь, в самом центре крупного города империи, творится такое беззаконие! И ведь нападает искусник, а не обычный пропойца с ножом, которому не хватает пары медяков на кружку эля.

– Сейчас я тебя научу Искусству! – зло пробормотал Толлеус невидимому противнику, хватаясь за посох.

Начальник городской стражи Корлиус

В кабинет к начальнику стражи Корлиусу просунул голову секретарь.

– Прибыл заместитель председателя Палаты Защиты империи, – доложил он. – Прикажете позвать?

– Конечно, зови! – встрепенулся хозяин кабинета. – Таких людей, как ллэр Рагарос, негоже заставлять ждать.

Секретарь исчез. Главный страж города, несмотря на свои немалые габариты и мощную комплекцию, резво вскочил с кресла. Большие гости требуют должного внимания. Он поспешил к маленькому шкафчику, где хранилась пузатая бутыль и пара бокалов – как раз для таких случаев.

Секретарь, любезно качнув головой, распахнул дверь. Она впустила внутрь маленького сухенького старичка. Белоснежная бородка, все лицо в морщинах – визитер был очень стар. Он остановился в ожидании, опираясь на палочку.

– Прошу вас. – Корлиус изобразил вежливый поклон, жестом пригласил гостя в специально отведенный угол, к паре шикарных кресел у небольшого декоративного столика.

Защитник империи уселся, жестом отказался от предложенного бокала и вперил тяжелый взгляд в начальника стражи.

– Так что, любезный мой, у вас приключилось? – сразу перешел он к делу.

Корлиусу стало неуютно. Вроде бы все в порядке. Подчиненные справились как надо. Но от этого «у вас приключилось» веяло неприятностями.

Чтобы успокоиться, Корлиус отхлебнул из своего бокала. Главный страж зачитал казенные строки из папки, заблаговременно открытой на нужной странице:

– Время, число, месяц. «…Поступил сигнал от горожан… Список и характеристики прилагаются… На улицах города бесчинствует чудовище, похожее на гигантского паука… Дежурный отряд ночной стражи центрального района выдвинулся к месту происшествия. Старший – искусник городской стражи бакалавр боя Сирти…» – Корлиус оторвался от папки, бросив быстрый взгляд на старичка в кресле. Тот сидел молча, не шевелясь. Начальник стражи продолжил: – Далее из доклада Сирти: «…На центральной площади нами обнаружен голем, предположительно управляемый оробосским чародеем, который находился здесь же. Голем застрял на ступенях, враг был полностью сосредоточен на его управлении. Воспользовавшись ситуацией, мои солдаты рассредоточились по площади, заняв боевые позиции. Отправив запрос на подкрепление, я предпринял попытку задержать врага стандартным плетением усмирения. Однако надежда на внезапность не оправдалась: неприятель развеял мое плетение и контратаковал молнией. Провести анализ ауры со своей позиции я не мог. По скорости ответной реакции сделал предположение, что перед нами искусник. Поставить защиту на всех своих подчиненных, что рассредоточились по площади на приличном от меня расстоянии, не было никакой возможности. Тогда я с целью предупреждения жертв в рядах личного состава подал сигнал стрелять из арбалетов. Противник оказался невосприимчив к арбалетным болтам. После залпа он принял решение покинуть сражение. Разогнав голема до скорости бегущего человека, вражеский искусник предпринял попытку скрыться в сторону торговых кварталов. Двое стражников мужественно преградили ему путь. В результате столкновения голем перевернулся. Подоспевшие солдаты связали бесчувственного искусника и оказали помощь своим товарищам: у обоих переломы разной степени тяжести…»

– А что же, любезный, ваши солдаты всегда нападают на честных граждан, даже не представившись? – недобро растянул губы в улыбке старик.

– Так ведь… голем! Оробосцы в городе – не до любезностей, – промямлил здоровяк, одним махом осушив бокал.

– Ах ну да, ну да… – Рагарос покивал. – А что вражеский искусник? Чай, не обидели? Здоров ли?

Корлиус вспотел:

– А что ему сделается? Пошкрябал мор… лицо о мостовую, когда с голема свалился, и все. Сидит сейчас в одиночке под надзором нашего искусника.

– Правильно, что не обидели… – Старичок прикрыл глаза, замолчав на мгновение. – Потому что если бы обидели, нехорошо бы получилось перед соседями. Он ведь, знаете ли, совсем скоро в Оробосе империю будет представлять на турнире големов. Если бы вдруг он поехать не смог, наши добрые друзья-чародеи тут же корить нас стали. Сказали бы, что Кордос испугался и не пожелал участвовать. Это нехорошо… А голем-то сам как? Надеюсь, ваши дуболомы не поломали? – вдруг забеспокоился защитник империи.

– Все в целости и сохранности! – с облегчением выдохнул начальник стражи. – Как только доложили, что голем искусный, я лично распорядился погрузить его на телегу и привезти для дальнейшего изучения.

– Правильно, правильно… – снова закивал старичок. – А зачем пленника ваш искусник стережет, если вы посох отобрали?

– Посох-то отобрали… – Корлиус задумчиво поскреб подбородок. – Только на него еще амулет какой-то хитрый надет. Искусства в нем много, наверчено так, что сразу не разобрать. А снять нельзя – на жизненные функции все завязано. Вот и стережем, чтобы чего не вышло…

Старичок, как заводной болванчик, снова закивал.

Заместитель председателя Палаты Защиты империи Рагарос

Заместитель председателя вернулся в Палату Защиты империи не в духе. Несколько дней назад по искусной связи пришла директива отправить всех лучших искусников в Маркин для помощи в поимке оробосских диверсантов. Как будто в Беллусе этих самых диверсантов стало меньше. Хотя слухи о событиях в соседнем округе ползли самые разные, один нелепее другого, Рагарос по официальным каналам еще не получал информации о случившемся. Можно было сделать вывод, что руководство пребывает в шоке от произошедшего. Благодаря осведомителям главный беллусский защитник выяснил некоторые подробности, и они ему совершенно не понравились. Чародеи совсем обнаглели: на каждом шагу устраивают провокации, по камням разносят государственные учреждения. По сути, ведут настоящие боевые действия на территории Кордоса. При этом, что особенно противно, до сих пор не получили заслуженного наказания за свою наглость.

Кроме естественного недовольства общей ситуацией в стране были и другие проблемы, и это не добавляло хорошего настроения. Закономерным итогом ослабления Палаты Защиты стало несколько неприятных провалов в их работе в самом Беллусе. Оставшиеся оперативники работали в авральном режиме, забыв о сне, и все-таки не справлялись.

Да еще этот Толлеус Алициус Хабери Рей. Прибыл как раз из Маркина и сразу же отправился в оробосское посольство. Все же этот Толлеус – очень мутный старикашка. Согласно отчету аналитиков вероятность связи с Оробосом около семидесяти процентов. Пусть прямых улик нет, но слишком уж много для простого совпадения. Он засветился во всех инцидентах, что произошли у соседей, плюс сразу после начала погони за налетчиками покинул город. Где-то пропадал лишних три дня и под конец заявился в Беллус с якобы самодельным големом.

Очень похоже, что Толлеус – предатель, завербованный Оробосом. Сейчас, выполнив свою часть задания, он пытается сбежать от правосудия. Если бы в Беллусе осталось побольше своих людей, заезжего искусника еще по прибытии взяли бы в оборот. А теперь момент упущен: оробосцы по всему миру растрещали о выступлении кордосца на турнире големов. И теперь главный беллусский защитник вынужден ломать голову над этой проблемой. Недавно он сказал кабану-переростку, который командует городской стражей, что имидж империи пострадает, если свои же не пустят Толлеуса на турнир. Но имидж империи может пострадать и от убогого выступления «представителя Кордоса». Надо отдать врагам должное: придумали хитрую многоходовку.

Сам по себе старикашка не представляет интереса. Мелкая сошка и, естественно, ничего не знает. И все же наказать его за предательство, а заодно сорвать планы коварных соседей нужно обязательно. И у Рагароса есть задумка на этот счет.

С помощью жезла старичок вызвал Корнелию – свою ученицу и первую помощницу. Вскорости в кабинет вошла, соблазнительно покачивая бедрами, очень привлекательная девушка. Ее голубые глаза из-под длинных ресниц внимательно смотрели на искусника. По едва заметным признакам она пыталась угадать его настроение. Рагарос, в свою очередь, пробежал взглядом по изящной фигурке, задержался на густой гриве соломенных волос, забранных в толстый хвост красивой ленточкой. Впрочем, он ценил ее не за внешность.

– По делу Толлеуса, – коротко бросил защитник империи, и Корнелия согласно моргнула, готовая слушать. – На границе не препятствовать, – отчеканил Рагарос. – По дороге в Широтон его зарежут грабители.

– Может, лучше несчастный случай? – приятным грудным голосом возразила красавица. – Старый больной человек, стало плохо – и никаких вопросов.

– Нет-нет-нет, моя милая! – улыбнулся заместитель председателя, погрозив пальцем. Немногим он позволял перебивать себя. Ей – позволял: она пойдет далеко и должна привыкать думать самостоятельно.

– Обязательно оробосские разбойники. Они бесчинствуют прямо на торговом тракте. Именно они, а не слабое здоровье, воспрепятствуют почтенному магистру Искусства Толлеусу Алициусу Хабери Рею достойно выступить на турнире. Власти не смогли обеспечить безопасность приглашенного гостя! Ай-яй-яй, какая невосполнимая потеря, какое пятно на репутации Оробоса…

Корнелия с пониманием кивнула и обворожительно улыбнулась.

Толлеус

Старый искусник сидел на узенькой лавочке. Он привалился к холодной каменной стене. Руки и ноги были надежно связаны обыкновенными веревками. Разбитое лицо и многочисленные ссадины нещадно ныли, но дотянуться до обезболивающего вентиля не было никакой возможности. К тому же напротив сидел тюремный искусник и зорко следил за всеми поползновениями старика.

Толлеус нисколько не сомневался, что произошла какая-то чудовищная ошибка. Вопрос только, насколько фатальная. Как он сюда угодил – он не помнил. Его ни в чем не обвиняли. С ним вообще не разговаривали. Что дальше – неясно. Вряд ли, конечно, с извинениями отпустят, но и в тюрьму сажать не за что. Вроде бы он ничего предосудительного не совершал. В любом случае от самого старика сейчас ничего не зависело – оставалось сидеть в неудобной позе, терпеть боль и надеяться на благополучное разрешение ситуации.

За треволнениями последних дней старик почти забыл про идею: создать книгу-подсказку прямо внутри посоха. Не до нее было. А вот теперь она сама всплыла в памяти. И, надо сказать, очень кстати: размышления – единственное доступное сейчас искуснику развлечение – помогут скоротать время и отвлечься от неприятных мыслей о своей судьбе.

Идея книги была очень свежая, но подводных камней хватало. Толлеус решил не забегать вперед, тщательно обдумать все по порядку. Действительно, в посохе есть все доступные искуснику фрагменты. У него они разбиты на несколько групп по типам. У других людей, за небольшими отличиями, то же самое. Но для создания Великой Искусной Книги нужны совсем иные группы – по свойствам. И структура этих групп должна быть сложнее. Не просто «одна в другой» и дальше по цепочке, как сейчас. Нужно параллельное их сосуществование. То есть каждый фрагмент может иметь свой собственный статус сразу во всех группах, никак не связанных друг с другом. И конечно, всю описательную часть фрагментов нужно ввести из справочников в посох. Работа тяжелая, долгая, но принципиальных сложностей тут нет.

Со связями фрагментов тоже не все так просто. Да, можно создать для каждого фрагмента свою собственную группу, где сделать переходы на те фрагменты, с которыми он стыкуется. Но возникают проблемы со сложными вариантами – если нужно отслеживать последовательность стыковки или если несколько мелких фрагментов, в свою очередь, образуют новый фрагмент со своими свойствами и связками. Тут стоило хорошенько подумать. Но ведь можно описать только самые простые случаи, и получится удобнейшая и безопасная вещь.

Толлеусу не терпелось скорее проверить свою идею. В предвкушении он даже запрыгал на лавочке, отчего сторож инстинктивно напрягся.

Сбылся самый невероятный прогноз – старика с извинениями отпустили. Приняли за диверсанта из Оробоса. Действительно, легко ошибиться. Зря его нелегкая понесла кататься на големе по ночному городу. Сам виноват. Еще легко отделался.

Правда, от долгого сидения защемило спину – не разогнуться. Зато было время хорошенько подумать.

Толлеус думал не только о плетениях и предстоящем турнире. Мучила еще одна насущная проблема – зубы, точнее, их отсутствие. Когда часами сидишь на лавочке, скрюченный, а в животе бурчит от голода, мысли о хороших крепких зубах сами собой лезут в голову.

Конечно, вырастить новые зубы не получится. И даже заказать у кузнеца железные и вживить себе в челюсть. Слишком мелкие детали. Да и экспериментировать внутри собственного рта как-то боязно. Зато можно сделать внешние челюсти, которые будут повторять все движения родных. Механизм простейший – две дуги на шарнирах закрепить прямо на голове. Еще лучше – на маске, чтобы легко снимать. Верхняя часть жесткая, нижняя подвижна, соединить их искусной нитью… Никаких хитрых плетений: просто нить, способная цепляться к предметам и за которую можно тянуть, и небольшой накопитель маны. Тогда можно будет откусывать кусочки сколь угодно твердой пищи. Надо прямо сейчас заглянуть в кузницу и сделать заказ.

Совсем скоро нужно ехать в Оробос. Приглашение на турнир дали на весь срок проведения. Месяц от начала отборочных туров до финала, да по две недели на дорогу туда и обратно – совсем не много, но хорошенько осмотреться в столице можно. А уж если вдруг удастся выйти в финал, то и вовсе дадут именное разрешение на ежегодное участие. Хотя вряд ли на это можно серьезно рассчитывать.

Правда, есть и более насущная проблема. Выяснилось, что манокристаллы и ценные артефакты по кордосскому закону вывозить за границу нельзя, а по оробосскому закону нельзя ввозить неопломбированные жезлы. Так что, вполне может статься, никуда ехать не придется. А если еще поймают на контрабанде, то проблем не оберешься. Да таких, что даже пробовать страшно.

Может, махнуть рукой на страну чародеев со всеми их заманчивыми тайнами? Очень уж хочется еще пожить. По старому плану поехать потихонечку своей дорогой и затеряться на просторах великой империи… Только что это за жизнь – без надежды? А там, за высокой стеной, она есть. Правда, надежда призрачная: поди сыщи в незнакомой стране надежно спрятанные секреты.

С первыми лучами солнца телега, запряженная двумя пегими кобылками, груженная деревянным «пауком», стояла перед воротами в Оробос. Сверху хмурой громадой нависала барьерная стена. Для простого обывателя – обычный серый камень. Для Толлеуса – она светилась, пронизанная сигнальными плетениями.

Заспанный стражник, широко зевая, недовольно тер глаза. Впрочем, искусник тоже не выспался. Весь вечер ушел на сборы: раздобыть новую телегу и погрузить на нее голема, узнать дорогу, получить у кузнеца заказ, заглянуть в искусную лавку и прочие хлопоты. В лавке старик приобрел наконец защиту для головы. Обыкновенный шлем армейского искусника старого образца. По сути, видавшая виды, местами поцарапанная полусфера из матового металла, которую носили на макушке. Внутри несколько защитных плетений и бесполезное старику плетение связи. Шлем так себе, зато солнце лысину не напечет. В случае чего – надежно защитит лицо от нежелательного соприкосновения с мостовой. Тем более стоит недорого, да и лицензии не требует.

Чтобы оказаться первым, Толлеус дежурил у стены с ночи. За ним выстроилась небольшая очередь. Старик не был единственным, кто хотел пересечь кордон в столь ранний час. Многие купцы старались выехать затемно, чтобы спокойно миновать еще безлюдные улицы оробосской части Беллуса.

Зевнув стражнику в ответ, старый искусник затряс головой и, повинуясь угрюмому кивку служивого, шевельнул вожжи. Колеса с противным скрипом повернулись, и повозка оказалась в небольшом туннеле под стеной, ярко освещенном искусными светляками. Несколько метров вперед – и ты уже в другом государстве. Но пока оробосские ворота надежно закрыты.

Появился усатый искусник в сопровождении двух дюжих стражников и сразу же подступился к Толлеусу.

– Запрещенные товары, секретные технологии и уникальные разработки, сведения, составляющие государственную тайну? – заученно оттарабанил он, настраивая жезл.

– Уникальные разработки только свои собственные, совсем не секретные, – послушно начал старик. – Вот, голем. Сам сделал. Хочу принять участие в их турнире. – Толлеус махнул рукой в сторону запертых ворот. В ответ на удивленно приподнятую бровь он продолжил: – Есть манокристаллы. – Искусник тряхнул посохом, затем ткнул пальцем в накопитель, установленный на «пауке», а также продемонстрировал третий, питающий плетения жилета. – Голем и целебный амулет потребляют много! – добавил он, словно извиняясь. И тут же поспешно добавил: – Все это сугубо для личного пользования!

Это было чистой правдой. Большую часть своего богатства Толлеус положил на сохранение в даймонский банк до востребования. Немного обменял на обычные накопители маны – разрешенные к вывозу жалкие подобия великолепных кристаллов. Старый искусник рассудил так: хитрить смысла нет. Если не пропустят, то он никуда не поедет. Зато посох не отберут. И тогда можно спокойно доживать свой век в какой-нибудь глуши.

Жезл таможенника подтвердил правдивость слов Толлеуса, но слова словами, а работа работой.

Двое стражников под предводительством сурового искусника принялись деловито рыться в вещах старика. Начальник караула, прикрыв глаза, лениво наблюдал за работой своих подчиненных.

С вещами все было в порядке – никакого криминала. Подробно рассмотрев нехитрое устройство голема, искусник нацелил палец в грудь Толлеуса.

– А это что? – спросил он с прищуром.

– Целебный амулет! – Старик услужливо распахнул плащ и стал водить пальцем по невидимым обычному взгляду нитям, объясняя схему работы. Что-либо понять в мешанине плетений и нитей было очень сложно, но служивый смотрел внимательно.

Этого момента Толлеус опасался больше всего. Главный элемент жилета, его мозг и сердце – древний амулет из раскопок, украденный из тюрьмы. При желании и умении он вообще может заменить посох. Такие не продаются в лавках. Если усатый искусник разглядит эманации этого сокровища в хитросплетениях искусных нитей, то это вызовет вопрос, на который Толлеус не сможет ответить.

Когда старик закончил объяснять, усач отошел к начальнику караула и что-то зашептал ему в ухо.

Старый искусник весь издергался.

«Вот сейчас тебя спросят: где взял амулет?» – подзуживал он себя, едва сдерживаясь, чтобы не произнести эти слова вслух. «Где взял, где взял… Нашел!» – мысленно ответил он стражникам. Старика пробрала дрожь.

– Неубедительно! – замурлыкал Толлеус, прищурившись.

Начальник, не дослушав доклад, махнул рукой: пропустить!

Старый искусник с облегчением выдохнул. Откуда ему было знать, что на его счет давно все решено и проверка – простая формальность.

Кордосцы исчезли, подав сигнал соседям. В таком же составе появились оробосские стражники.

Чародей, первым делом протянувший руку к искусному посоху, сэкономил свою пломбу. Толлеус с жаром принялся доказывать, что посох ему необходим для управления големом. Предъявленный знак-приглашение возымел просто волшебное действие: искусника пропустили без досмотров и проволочек. Ворота в такую близкую, но такую незнакомую страну распахнулись перед ним.

Тристис Имаген

Небольшой и когда-то спокойный городок Маркин превратился в разворошенный муравейник: всюду сновали люди, грузы и повозки. Там, наверху, не поленились и прислали действительно внушительное подкрепление, которое все прибывало и прибывало. И пускай большая их часть расквартировалась в предместьях, все равно поток людей через центр был для маленького города огромен. Каждый вновь прибывший отряд нужно поставить на довольствие, разместить на квартирах или выделить место под палатки, проинструктировать командиров и ознакомить их с обстановкой. Этому последнему-то в наступившей неразберихе должного внимания и не уделялось. Настроение среди вояк не внушало оптимизма. Самые юркие уже успели наладить контакты с местными и оперативно передавали друг другу слухи: разрушенный магистрат, бежавший Повелитель Чар, многочисленные проклятия, которыми он одарил жителей столь «любезно» отнесшегося к нему города.

Особым вниманием были окружены центральные районы города. Кто-то пытался пробраться поближе к ограждениям, посмотреть на результаты разрушения и деятельность вертлявых сыскарей, кто-то, наоборот, старался держаться от них подальше, опасаясь, что знаменитые проклятия Повелителя Чар перекинутся и на него.

Деятельность комиссии не оставляли без внимания, постоянно кто-то сновал рядом или через знакомых пытался разузнать, что же произошло на самом деле. Впрочем, особо развернуться любопытным не давали. Недалеко от руин обосновался элитный отряд боевых искусников, приехавших из столицы вместе с комиссией.

Следователи понимали в ситуации не многим больше горожан. Тристис Имаген сидел и откровенно зевал на очередном допросе. Всю ночь они колесили по городу, пытаясь выловить иллюзии-проклятия. Чародеи уже давно и при очень странных обстоятельствах сбежали из города, собранные факты никак не сводились воедино, отлов и изучение иллюзий должны были хоть немного прояснить ситуацию. Фактов было катастрофически мало, и даже то, что было известно, никак не удавалось состыковать в единую картину. Как и ожидалось, очередной допрос не принес результатов, и сыщики опять вернулись к обсуждению многочисленных вопросов. Тристис отстаивал свою линию: независимость действий Повелителя Чар и напавших на тюрьму чародеев. Его заваливали контраргументами. Следствие топталось на месте, фактов было много, но картина рисовалась противоречивая, нереальная. Оснащенная лучшими сыскными артефактами, получив огромные привилегии, комиссия не знала, что делать. Снова и снова опрашивались все те же свидетели, заново прочесывался и измерялся каждый закоулок руин тюрьмы и магистрата. Дело не двигалось.

Поначалу Тристис сам был жертвой этих допросов. Уж кого-кого, а их с комендантом допрашивали раз пять, да с применением таких артефактов «правды», что не то что соврать, но и подумать о лжи было страшно. Голова трещала от артефакта, что улучшал вспоминания. И каждый раз их благодарили, с фальшивой любезностью заверяли, что очередной дословный пересказ событий в магистрате помог продвинуть расследование.

В конце концов это лицедейство Тристису надоело, он поговорил с Хомиусом, одним из членов комиссии, который оказался давним знакомым по службе в имперском сыске. Наконец, после короткой проверки, его присоединили к комиссии как внештатного следователя. Ситуация обострилась настолько, что они готовы были хоть горного козла привлечь к расследованию, если бы он хоть как-то мог помочь следствию.

Очередной вялотекущий спор внутри комиссии был прерван. Служащий объявил, что Гиппос готов к допросу. По следствию этого дела проходило несколько человек – в основном тюремный персонал, но прежнему целителю досталось больше всех. Так уж вышло, что нынешний лекарь проработал на своем месте совсем недолго и никак не мог ответить на вопрос, каким образом заключенный-старожил все это время по документам проходил под видом обычного чаровника. Поэтому пришлось напрячь все силы, чтобы вытащить на допрос его предшественника, Гиппоса, который вышел на пенсию. А потом всеми силами откачивать старичка от сердечного приступа, когда на свет стали всплывать его темные делишки.

К сожалению, никак не удавалось отыскать Толлеуса, ответственного за систему забора магической энергии и за оборону тюрьмы. Если кто-то и мог посоперничать с Гиппосом в роли кандидата для дачи показаний, то только он. Но случай с магистратом настолько всех всполошил, что сразу после происшествия настройщика допросили поверхностно, хорошенько не потрясли по поводу системы функционирования тюрьмы. Комиссия тогда только подъехала, комендант пытался навести в городе хоть какой-то порядок, а Тристис еще с день отходил от шока. Лишь только система заработала после сбоя, о Толлеусе вспомнили, но он как сквозь землю провалился. Все вещи в доме были оставлены на своих местах, как будто хозяин отлучился совсем ненадолго. На этот случай внутри была организована засада. Всем городским караулам была дана наводка на арест настройщика в случае, если его обнаружат. Вот только интуиция подсказывала Тристису, что старик не так глуп и уже успел унести ноги из города. После того как сыщик сам побыл несколько дней свидетелем, он вполне понимал шустрого старика и не винил его.

Двое дюжих молодцев ввели под руки Гиппоса и усадили на скамью. Без посоха, обработанный несколькими артефактами, старик совершенно не представлял угрозы. Стражники выполняли функцию не столько конвоиров, сколько помощников: без них бывший целитель сам передвигаться уже не мог.

Вся правая сторона лица Гиппоса постоянно дергалась, могло даже показаться, что он строит уважаемой комиссии рожи. Однако старика допрашивали не впервые, и к этому все уже привыкли.

Тристис слушал вполуха: он не ожидал услышать ничего нового. На одни и те же вопросы бывший целитель из раза в раз давал одинаковые ответы. От тихого монотонного голоса старика маркинского сыщика клонило в сон.

Имаген морщился всякий раз, когда сбежавшего узника величали Повелителем Чар. У него имелась своя версия на этот счет. Но по негласным правилам, которых строго придерживались все члены комиссии, беглец считался именно чародеем. Думай что угодно, но публично озвучивать идею о заточенном опальном Академике – неэтично. Все равно что высморкаться в занавеску или плюнуть на стол. Эти условности жутко раздражали сыщика, но он вынужден был играть по общим правилам.

Он прислушался к тому, что мямлил Гиппос. Тот как раз перешел к описанию присвоенных артефактов. Без сомнения, это было самое интересное в его истории. Всего несколько вещей непонятного назначения и как будто лишенных особенных свойств. И тем не менее они обладали этими свойствами… Целитель идентифицировал лишь меч. Пусть он не смог разглядеть никаких плетений, но его исключительные режущие свойства и прочность он обнаружил опытным путем сразу. Искусный меч, скорее всего, реликвия из раскопок. Но как великолепно сохранился! Он стоил целое состояние, именно из-за него искусник пошел на воровство и подлог документов. Второй артефакт – небольшой драгоценный камень в браслете – так и остался загадкой для целителя. Впрочем, искать артефакты, распроданные на черном рынке предприимчивым Гиппосом, за давностью лет было уже бесполезно. Да и комиссию они интересовали лишь в той степени, в какой могли помочь прояснить происхождение пленного чародея и его цели.

Искусный меч Тристиса не интересовал: с ним все было понятно. А вот на браслет с таинственным кристаллом, который даже ювелир не смог идентифицировать, он бы взглянул. Вряд ли это простое украшение – не со столичной модницы его сняли. Камень мог оказаться или чародейским артефактом, или еще одной архейской реликвией. И неважно, что лекарь не смог разглядеть тонкой вязи плетений или крохотного конструкта – это совсем не означает, что их там нет, – что возьмешь с простого бакалавра Искусства целительского направления? Тристису когда-то уже доводилось иметь дело с подобного рода вещами, он понимал в них толк. Если безделушка – из Оробоса, по ней легко установить школу и направление чародейства, а это какая-никакая зацепка. Интерес представляли и золотые монеты с незнакомым гербом, с надписями на непонятном языке. Жаль, что целитель не сохранил ни одной, специалисты-нумизматы живо определили бы страну, где они были выпущены.

Гиппос хитро придумал: никто не будет интересоваться судьбой простого чаровника. У того не могло быть ни ценных вещей, ни важной информации. Согласно заключению целителя манонасос будет качать ману, как из слабого чародея. За один раз все высосать нельзя, иначе долго будет идти восстановление. Так система построена: откачка идет до черты, которую определяет целитель, а больше – если только чародей заерепенится. Конечно, попробуй узник освободиться, «ошибка» в определении уровня сразу бы открылась. Но и в худшем случае горе-целителя за это только лишь попросили бы с работы. Артефакты стоили дороже возможных потерь, чародей был в коме. Это давало Гиппосу неплохую фору. Толлеус тут вроде бы ни при чем. Документы составлял не он, артефакты не присваивал. Вот только не могло же, в самом деле, статься, что за столько лет чародей так и не очнулся, а сам настройщик настолько пренебрегал своими обязанностями, что опытным путем не вычислил уровень маны чародея? Хотя такой вариант и мог бы объяснить, откуда у пленника взялись силы для побега. Так что найти и допросить старика надо обязательно.

Гиппоса увели, и комиссия вернулась к обсуждению. Говорить об артефактах ни у кого уже не было ни сил, ни желания: интереса столичных искусников хватило лишь на первые три раза. Сейчас был уже пятый или шестой. Грузный искусник, председатель комиссии, тяжело вздохнул и начал:

– Замечает кто-нибудь некую исключительную особенность троих сбежавших?

Под взглядом грозных очей председателя искусники отводили глаза. Наконец выискался один смельчак.

– Все из Оробоса и все достаточно высокого уровня, – сообщил он с ухмылкой общеизвестный факт.

Тристис усмехнулся уголками рта: похоже, внутри комиссии свои трения. Председатель нахмурился. Все же «съел» подначку и возобновил опрос. Когда очередь дошла до Тристиса, он не моргнув глазом заявил:

– Мы ищем их общую исключительность. Похоже, ее нет. Может быть, стоит поискать что-то индивидуальное? Не что объединяет, а что отличает от других?

Идея председателю понравилась. Он предложил ее обсудить. Ответы посыпались как из рога изобилия, но все касались только Повелителя Чар. Круг закончился, и председатель с укором спросил:

– А другие двое? Неужели ничего особенного?

– Единственная женщина среди заключенных, чем не особенность… – вновь подал голос давешний шутник.

Искусники за столом улыбнулись, но ответ очень не понравился единственной женщине в составе комиссии.

– По словам тюремщиков, она единственная всегда была в сознании! – зло выкрикнула она. Похоже, разгоралась ссора.

– А действительно, почему за столько лет она не стала овощем? – удивился Тристис.

– Женщины выносливее мужчин, это неопровержимый факт! – ответила искусница, не сбавляя тона.

– Я и не спорю. – Тристис, желая ее успокоить, поднял руку. – И все же в других тюрьмах, насколько я знаю, женщины чаще мужчин сходят с ума. Здесь такого не случилось. И Повелитель Чар остался в своем уме, хотя абсолютное большинство заключенных расстаются не то что с рассудком, но и с жизнью лет через десять. Факт интересный. Вдруг он сможет пролить свет на обстоятельства нашего дела? Правда, сейчас меня волнует иное. Что послужило толчком к выходу из комы Повелителя Чар? Когда это произошло на самом деле? Если верить персоналу, таиться длительное время он просто не мог. Значит, очнулся недавно. Многолетний срок своего заключения лежал бревном. Но ни один целитель не даст гарантии, что сможет вывести пациента из этого состояния. Даже при наилучшем уходе, я консультировался по этому вопросу. И не только у нас, с этим утверждением полностью согласен профессор Таблитикус из столицы.

Тристис сделал театральную паузу.

Члены комиссии мудро покивали. Профессор Таблитикус был не только ректором Академии целительской направленности, но практикующим целителем. Его услугами не брезговало пользоваться и близкое к императору окружение. Возможно, и сам император, но об этом разговаривать было нежелательно.

– И что же говорит профессор Таблитикус? Может он дать хоть какое-то объяснение подобному феномену? Насколько помню, мы рассмотрели целый список плетений, которые могли бы, пусть косвенно, способствовать выводу пациента из комы. Однако никакие плетения вообще не применялись! – Председатель комиссии скептически приподнял бровь, словно предлагая сыщику удивить его.

– Беседа с ним натолкнула меня на один вопрос, который мы еще не задавали целителю тюрьмы! – Тристис побарабанил пальцами по столу, купаясь во всеобщем внимании. – Возможно, организму просто не хватало сил, чтобы мозг очнулся. Я бы хотел, с вашего позволения, спросить тюремного целителя о питании заключенных!

– Действие амулетов еще не закончилось, но мне кажется, старик не выдержит… – Председатель комиссии хмурился, прикидывая риски.

– Нет-нет-нет, не старого целителя! – Сыщик покачал пальцем. – Гиппос уже года два на заслуженном отдыхе. Я хочу спросить нынешнего!

– Юнца? Его сегодня не планировали допрашивать, так что амулетную обработку с ним не проводили. Если начать прямо сейчас, то к вечеру он будет в кондиции.

– Ничего. Думаю, я вполне смогу получить ответ на свой вопрос, даже когда он в ясном сознании, – самоуверенно пообещал Тристис.

Председатель нахмурился, но кивнул:

– Попробуй! – И добавил, обращаясь к охранникам: – Приведите Касандроса!

Конвоиры отправились выполнять поручение. Тристис же успел поймать на себе несколько неприязненных взглядов. Местный выскочка не нравился многим.

Новый целитель не был совсем уж юн, в таком возрасте люди заводят семьи и рожают детей. Просто парень не так давно закончил Академию, поэтому и воспринимался маститыми искусниками как зеленый юнец. Без действия амулетов он выглядел иначе: взъерошенный, испуганный, все время озирается по сторонам.

– Я задам тебе несколько вопросов, и в твоих же интересах ответить на них правдиво, – выговорил Тристис стандартную для допросов фразу.

И все же привыкшие к использованию амулета правды искусники поморщились.

– Итак, были ли изменения в рационе пленников за последние несколько месяцев? – сразу перешел к делу сыщик.

– Рацион пленников жестко регламентирован и не менялся, – выпалил целитель.

Со стороны комиссии Тристис уловил чей-то смешок, но не обратил внимания. Он был в своей стихии: за последние годы привык допрашивать людей вот так, без помощи уникальных артефактов. Внутренним чутьем он уловил, что Касандрос ответил слишком поспешно, с облегчением, будто боялся совсем иного вопроса. Только какого?

– Посмотри на меня! – Тристис подошел к целителю. Заглянув в глаза, понял, что не ошибся. – Послушай меня, парень! – Теперь Тристис говорил мягко. – Сам понимаешь, ситуация очень сложная. Мы знаем, ты что-то скрываешь. Мы из тебя вытрясем это – средства есть. Вот только тебе они не понравятся. Согласись: обидно стать овощем в твоем возрасте, когда жизнь только началась. Поэтому расскажи все, что ты знаешь, о чем догадываешься и, самое главное, что скрываешь. Возможно, тебя ждет тюрьма. Но альтернатива гораздо хуже…

Касандрос был подавлен. Молчал, опустив глаза. В его ауре будто крутился смерч. Сыщик знал – осталось надавить совсем чуть-чуть. Шугануть сильнее – и подследственный может впасть в ступор. Лучше поманить калачом.

– Если ты будешь с нами откровенен, к тебе отнесутся с предельной мягкостью. Думаю, председатель комиссии меня поддержит. – Тристис оглянулся, и председатель согласно кивнул. – В конце концов, вспомни, что ты служишь империи! – резко бросил он. – Империи, которой ты присягал!

Последнее Имаген сказал скорее для красного словца. Допрос протоколируется, поэтому хорошо ввернуть что-нибудь пафосно-патриотическое – столице такое должно понравиться. На удивление, именно этот довод принес желанный результат. При упоминании о долге что-то мелькнуло в глазах молодого искусника. Что-то гордое. Даже вид его стал более суровым, сосредоточенным.

– Верно, – тихо сказал он. – За два месяца до побега ко мне обратилась одна женщина. У нее среди заключенных был родственник. Она слезно умоляла меня хоть как-то облегчить ему жизнь. Я не мог разнообразить питание заключенных, но я мог хотя бы усилить его. Все это время заключенные питались по тройной норме.

– Почему все заключенные? – влез председатель. Он с интересом наблюдал за допросом.

– Чтобы не вызвать подозрения. Денег она дала достаточно, чтобы окупить расходы. Мне что-то осталось. Вот уж не думал, что от этого может стать кому-то хуже…

– Что еще ты можешь сказать?

Целитель лишь устало покачал кудрявой головой и закрыл глаза. Тристис кивнул стражникам, и те увели парня.

– Что нам дает эта информация? – задумчиво спросил председатель.

– Она подтверждает, что нападение планировалось заранее, – ответил кто-то из комиссии. – Заключенных хотели привести в лучшую физическую форму, чтобы подготовить к операции.

После небольшого шума, вызванного обсуждением сказанного целителем, председатель вспомнил о сыщике.

– А что скажет Тристис?

Сыщик задумчиво потарабанил пальцами по подлокотнику кресла:

– Нам всем не давало покоя то обстоятельство, что Повелитель Чар действовал против команды освободителей из Оробоса. Это нелогично. И остается нелогичным до сих пор, новые факты не пролили свет на этот вопрос. Тем более что у него было достаточно времени поговорить с заключенной девушкой, выяснить, откуда она, и предположить, что нападение на тюрьму совершили оробосцы. Однако! – Тристис поднял палец вверх. – Повышенное питание заключенных могло послужить неким толчком к тому, что Повелитель Чар пришел в себя. Если это так, можно смело утверждать: нападение на тюрьму и выход из комы заключенного – простое совпадение. За границей вряд ли смогли бы установить, что наш таинственный узник содержится именно здесь, ведь даже в документах об этом ни слова. И можно смело предположить, что спасательная операция проводилась ради двух других беглецов, которые, согласно архивным данным, были пойманы, выполняя общую миссию. Так что же Повелитель Чар, который был найден без сознания при странных обстоятельствах, спросите вы? Я не исключаю вариант, что в своем бедственном положении он оказался из-за каких-то внутренних разборок среди чародеев. Он явно не хотел, чтобы о его возвращении из небытия узнали в Оробосе. Настолько не хотел, что даже устроил бой со своими. При этом он прихватил с собой девушку – единственную из арестантов, кто, по нашим данным, был адекватен на тот момент. Думаю, нуждаясь в помощниках, он просто зачаровал ее.

Тристис перевел дух.

– До этого момента все более-менее вяжется. Возможно, я ошибаюсь в деталях – можно придумать и другие объяснения, но общее направление рассуждений мне представляется верным. Однако мне совершенно непонятно, откуда у сбежавших взялись силы. Я говорю не про атрофированные мышцы! – В рядах комиссии началось какое-то бормотание, и Тристис поднял руку. – У чародеев есть методики быстрого восстановления тела. Кстати говоря, это хорошее направление для поисков. Если удастся установить способ, он укажет нам на чародейскую школу. Говорил же я о мане, которой было израсходовано очень много! На этот вопрос мог бы нам ответить служащий, который отвечает за настройку манонасоса, Толлеус. Есть много свидетельств, что он был подкуплен Оробосом. Такая версия позволяет объяснить практически все. К тому же он сбежал. Ему явно есть что скрывать.

К сожалению, у этой гипотезы есть некоторые нестыковки. Во-первых, снижения оттока маны от этого арестанта не было с момента его заключения. Во-вторых, старик несколько раз допрашивался под контролем плетения «правды», и причастность его установлена не была. Гарантия не полная, сейчас в нашем распоряжении есть амулеты посерьезнее, но все-таки. И в-третьих, уже неделю тому назад был готов приказ об увольнении старика на пенсию без каких бы то ни было заявлений с его стороны или иных ходатайств. Обвинить его в том, что именно он отключил защиту лежанок, которое я здесь слышал, вряд ли возможно. Если бы не неповоротливость нашей бюрократии, к моменту атаки он бы уже был на заслуженном отдыхе. Вместо него защитой руководил бы какой-нибудь выпускник Академии. Судя по всему, оробосцы как раз хотели убрать старого настройщика подальше от тюрьмы, чтобы не помешал. Ведь таким же образом «ушли» прежнего коменданта (вот вам еще одно направление для поисков). Думаю, Толлеус замешан в какой-нибудь мелочи вроде той, которую мы только что услышали из уст нового целителя, но не более. Поэтому и сбежал, а жаль – вопросов к нему много. Прав я или нет, утверждать не берусь, предполагать можно все что угодно. В любом случае его нужно найти и допросить. А пока в столице по нашей просьбе проводят расчеты, какой силой должен обладать чародей и сколько маны у него должно быть, чтобы он мог справиться с защитой лежанок. Скоро мы узнаем результаты.

Тристис замолчал, окинул взглядом комиссию. Слушали его внимательно, а председатель даже кивал иногда.

– Что ты можешь предложить? – спросил председатель, правильно поняв паузу сыщика.

– Два направления действий. Первый – продолжить поиски оставленных чародеем иллюзий и разобраться с ними. Очень уж похожи на симбиоз искусных плетений и чародейских конструктов. – Тристис терпеливо переждал ропот. – Второй – тот же Таблитикус, когда ознакомился с нашими трудностями… – Снова поднялось волнение, сыщику пришлось повысить голос. – В общих чертах! И только по целительскому направлению! – Гомон успокоенных его уточнением членов комиссии слегка улегся, и он продолжил: – Так вот, Таблитикус утверждает, что люди в коме слышат все, что происходит вокруг них. При желании, с помощью некоторых искусных плетений уровня профессора или Академика, можно из них вытащить то, что они слышали. Как член комиссии я воспользовался своим правом попросить профессора из столицы проинструктировать наших искусников, что и как надо делать. В комиссии, насколько я знаю, тоже есть профессора, которые могут знать об этом.

Слово взял главный медицинский эксперт комиссии:

– Спасибо, уважаемый Тристис, за то, что сообщили очевидные для магистров и профессоров целительского искусства вещи и заручились поддержкой эксперта такой величины. Но смею заверить вас, мы не будем забирать его драгоценное время. Артефакты по восстановлению и допросу узников были с комиссией изначально. Я занимаюсь их настройкой и допросами бессознательных узников с самого приезда. Эти две вещи, а еще расшифровка результатов, не такая простая задача, как может казаться даже опытным и всесторонне развитым искусникам других направлений. Сразу по приезде я сообщил главе и постоянным следователям комиссии, что ждать придется достаточно долго. – На слове «постоянным» медицинский эксперт сделал акцент, указав причину неосведомленности Тристиса. – Первые результаты будут не раньше чем через два дня.

– Вы прекрасно понимаете, что в сыскном деле важны любые мелочи. Поэтому нелишне про них вспоминать, особенно если по некоторым вопросам тебя не проинформировали заранее, несмотря на твою роль. – Тристис акцентрировал внимание на слове «роль». Было неприятно, что такая важная деталь была упущена им из виду. Никто специально о ней не сообщил, даже Хомиус. За все время пребывания в Маркине медицинский эксперт участвовал на допросах реже всех, а к своим артефактам никого, кроме главы комиссии, не подпускал, ссылаясь на особую их ценность и секретность. – Уважаемые, хотелось бы обратить ваше внимание, – с легким сарказмом продолжил Тристис, – на событие, незаслуженно игнорируемое комиссией. То, что произошло непосредственно после разрушения магистрата. Я понимаю, что расследование покушения на государственную собственность – дело архиважное. Но почему никто не связал с этим происшествием массовое усыпление жителей города на рынке?

Председатель пренебрежительно отмахнулся:

– Расследование по этому инциденту еще не окончено.

– Ну да, ну да… – пробормотал Тристис. – Неизвестный разрушает магистрат, затем двигается на рынок, где усыпляет четверть населения города, и куда-то девается, оставляя за спиной панику и беспорядки… Я видел материалы расследования. По-моему, там все очевидно. Предлагаю рассмотреть тот вариант, что это проделки искомой личности.

– Допустим, вы правы, – сдался председатель. – Но если инцидент на рынке тоже на совести сбежавшего чародея, то что это нам дает?

– Важно установить метод, с помощью которого было произведено усыпление. Если это плетение, то искать информацию нужно совсем не в Оробосе. – Сыщик специально выразился так витиевато, чтобы не показывать пальцем на Академиков Терсуса. – Если же проклятие, то нужны эксперты для определения чародейской школы. И, кстати говоря, если это все-таки было проклятие, оно могло не только усыпить. Я не удивлюсь, если половина города завтра-послезавтра умрет в корчах. Стало быть, нужно проверить вашими амулетами и пострадавших.

– Вся ваша бурная речь сводится как раз к тому, чтобы отправить на рынок экспертов. Так они уже там работают! А мы сидим здесь и ждем результатов. А то может оказаться, что наш чародей тут ни при чем, а мы только время зря потратим, строя домыслы на пустом месте! – Утомленный рассуждениями сыщика, председатель властным взмахом руки закрыл тему. Остальные кивками его поддержали.

– Как скажете, – с сомнением ответил Тристис. – А теперь последний момент, на который я бы хотел обратить ваше внимание. Несмотря на выводы комиссии, что магистрат был разрушен богом во время его противостояния с Повелителем Чар, я считаю, что эти разрушения произвел чародей. – Тристис замолчал и сел на место, ожидая реакции присутствующих.

– Чепуха! – пренебрежительно махнул рукой пожилой мужчина. До сих пор он сидел молча. – Чародеи такого не могут. А если и могут, то даже не всякий Повелитель Чар!

– Я свое мнение высказал, – спокойно отреагировал Тристис. – Я там был. Вы – нет.

Далее комиссия, воодушевленная новыми идеями или, скорее, новым углом зрения на известные факты, продолжила заседание, но Тристис уже не принимал участия в обсуждениях. Все, что хотел, он сказал. Будет жалко, если к его словам не прислушаются. Тогда придется что-то самому предпринять. Уж очень заинтересовала его личность Повелителя Чар, который ради своих артефактов пошел на такой риск. И ушел из города, не получив их. И если найти артефакты – у сыщика появится ниточка к этому чародею.

Смарти

– Пап! Луи меня обижает! – В кабинет вихрем влетела пятилетняя девчушка и со слезами на глазах остановилась посреди комнаты. В помещении за овальным столом сидела небольшая компания импозантного вида мужчин. Они что-то оживленно обсуждали. Появление ребенка прервало дискуссию. Говоривший – мужчина средних лет – резко замолчал на полуслове и с укоризной посмотрел на виновницу переполоха.

– Что случилось, дочка? – спросил он, знаком показав собеседникам, что вынужден на секунду отвлечься, но это не займет много времени. Сказать по правде, отец маленького чуда мог не извиняться: главным в этой компании был он. Впрочем, несмотря на четкую субординацию, отношения были дружеские. Гости чувствовали себя здесь как дома, все трое давно привыкли к бесцеремонности хозяйской любимицы. Каждый с легкой улыбкой поглядывал не нее, терпеливо дожидаясь продолжения.

– Вот! – Малышка вытянула вперед руки, на которых безжизненно лежала кукла, свесив голову набок. – Он моей Мисире голову открутил! С этим надо что-то делать! – сморгнув слезы, совсем по-взрослому сказала девочка.

Мужчины обменялись с хозяином быстрыми взглядами.

– Хорошо, Лурисия, я поговорю с ним. Сегодня же! – серьезно пообещал отец дочери. Та, удовлетворенная ответом, обняла свою куклу и выбежала из комнаты. До мужчин донесся ее крик, затихающий в переходах большого дома:

– Луи! Папа сказал, что выпорет тебя!

– Пожалуй, пора твоего старшего к делу приучать, Смарти, – сказал один из присутствующих и отправил в рот ягодку, взятую с подноса.

– Пожалуй, – кивнул хозяин дома. – Найди хорошего учителя… Хотя Поршис должен справиться.

– Да, лучше него наставника для мелких не найдешь.

– Ладно. Это потом обсудим… Основные дела мы обговорили. Отрицательных изменений в нашем легальном бизнесе пока нет, даже наоборот. Год закончен с солидной прибылью. – Пожилой мужчина, один из троицы, покивал – именно он отвечал за торговлю и только что докладывал о своей работе. – По остальным делам поговорим завтра, когда соберутся наши региональные боссы. Кстати, Тим, подготовь группу захвата, будем брать Фелица. Его игра идет вразрез с нашей линией, похоже, он собрался отделяться.

– Откуда это известно? – удивился второй мужчина. Он являлся главой службы безопасности, вся информация проходила через него, но в этот раз он был явно не в курсе. Разве кое-какие намеки. Но до такого вывода было еще далеко. В его вопросе проскользнуло легкое беспокойство: если хозяин знает что-то такое, что неизвестно лично ему, это плохо говорит о его профессиональных качествах, о его службе в целом. Впрочем, удивление было окрашено скорее любопытством, нежели тревогой. В узких кругах Смарти славился своей проницательностью, умением делать правильные выводы буквально из ничего. К тому же он никогда не требовал от своих подчиненных того, что превышало их возможности. Похоже, ему именно поэтому удалось создать такую мощную, разветвленную организацию с обширной сферой интересов как легального, так и криминального толка, которая действовала на большей части континента.

– А вот мы завтра и посмотрим, прав я или нет. – Легкая улыбка тронула губы начальника, а правая рука задумчиво стала поглаживать простой браслет с невзрачным камушком, расположенный на левой руке. С ним Смарти никогда не расставался. Многие считали, что это талисман из тех, что приносят удачу. Такие вещи всегда нужно иметь при себе.

– Есть новости по поиску интересующей меня личности? – сменил тему хозяин кабинета.

Тим вздохнул с облегчением. Он с интересом взглянул на своего соседа, Пира. Тот заведовал внешней разведкой и экспедициями. В его обязанности также входил непрестанный поиск одного человека. По мнению безопасника, это было явным чудачеством начальника. К епархии Тима в первую очередь относились организация, обучение и снабжение оружием отрядов наемников. Обеспечить безопасность руководителей, защитить имущество организации, кроме того, сопровождение караванов, охрана складов, иногда вооруженные нападения и даже гарнизонная служба в нескольких хорошо укрепленных собственных за́мках Смарти – вот неполный перечень задач для бойцов Тима. Но его касались и поиски хозяйского родственника – боевая поддержка сыскарей Пира лежала на начальнике безопасности. Работа, впрочем, не сложная – охрана силами одного-двух бойцов определенных людей, что постоянно путешествовали по странам и собирали информацию. В основном в тех краях, куда организация Смарти еще не раскинула свои щупальца. Личный поиск их босса шел параллельно основной работе «шпионов» по разнюхиванию любой важной информации. О нем можно было бы даже забыть под грузом более важных и срочных дел, если бы не хорошая мотивация. Личный домик в любом месте нашедшему, пожизненная пенсия и защита от любых проблем криминального толка для счастливчика и всей его семьи.

Тим потряс головой, выныривая из омута раздумий, и навострил уши.

– Как обычно, – вздохнул Пир. – Который уже год. Найдено тринадцать человек, что подходят под описание. Вот образцы их волос. – Он нагнулся и достал из небольшого мешка, лежащего у ног, несколько коробочек, которые и разложил перед Смарти. Хозяин слегка оживился и, не торопясь, дотронулся до каждого образца, замирая на минуту-другую. Наконец он огорченно выдохнул, отвернулся к окну и буркнул:

– Продолжайте поиски.

Трое мужчин за его спиной переглянулись и пожали плечами. Они прекрасно понимали, что без Смарти, без его интуиции, работоспособности, умения управлять и просто дружить с совершенно разными людьми из любых слоев общества, они не смогли бы достичь своего нынешнего положения. Поэтому они молча поднялись и, не отвлекая хозяина от его мыслей, не спеша вышли из комнаты.

Отец семейства остался сидеть у окна. Некогда беспризорный, воришка-карманник, который не знал своего родства. Кем он только не был, прежде чем стал главой одной из самых влиятельных организаций в мире. Все попадало в сферу его интересов – от легальной торговли до воровства, от благотворительности до заказных убийств. По небу плыли облака. Он молча любовался ими, а палец его правой руки, не останавливаясь, поглаживал камушек в браслете…

Умник

Вот еще один день прошел. Смарти отправился под бок к жене, и Умник отключился от активного аудио– и видеонаблюдения. Разумеется, все виды инфомагического контроля окружающей обстановки продолжали работать, но они не требовали присутствия его сознания. Необходимо было проанализировать информацию, которая накопилась. А то, что вытворяют в постели муж с женой, его не особо интересовало. Сегодня его ничуть не расстроило, что Ника не нашли. Бывший навигатор сам обнаружил его следы. К великому облегчению Умника, Хозяин обретался здесь же, на этом континенте, правда, далеко – за сотни километров на запад, то ли в Кордосе, то ли в Оробосе. Края для поисков не особенно перспективные. Поэтому организация Смарти там почти не присутствовала. Она лишь присматривалась к местным реалиям. Впрочем, быстрый анализ ДНК принесенных волос через инфоматрицу он проделал с обычной добросовестностью и, как всегда, получил отрицательный результат.

Умник отодвинул от себя отфильтрованный и сжатый график двадцатилетней (или все же тридцатилетней? Зависит от точки зрения) протяженности и окинул его панорамным взглядом, выделяя объемными трехмерными пиками значимые события, от которых веером расходились линии связей, соединяя различные вершины, сплетаясь в клубки, а иногда и провисая в воздухе. Зеленым цветом были выделены осуществившиеся события, красным – вероятностные, которые так и не получили своего материального воплощения.

Последнее, что помнил Умник из своего сосуществования с Ником, – это настройка Хозяина на работу с ближайшим инфосервером в точке фокуса. Тогда кристаллический помощник землянина шуганул кого-то из божественных приспешников. Кого именно, разобраться не успел – получил неожиданный и подлый удар в спину. И от кого? От бездушного инфосервера, который даже не посмотрел, что они с ПУАМУ одной крови!.. О чем это он? Хм… Это из другой оперы… Да… Одной крови, надо же! Умник даже хихикнул, в очередной раз удивляясь глубокой интеграции информации, полученной у Ника, со своим нутром… Сервер не убил искусственный разум, но лишь отключил все энергетические связи внутри кристалла. Хорошо хоть сработал отдельный инфомодуль, существующий только в информструктуре (материального воплощения он попросту не имел), который за несколько мгновений до ее полной деградации снова включил экс-навигатора. Все-таки штатное уничтожение кристалла-компьютера выполняется только осознанно по определенному алгоритму. Космические путешествия довольно опасны, поэтому атлы предусмотрели возможные деструктивные действия против основных жизненно важных устройств… И даже полное физическое уничтожение Умника привело бы лишь к тому, что спустя какое-то время тот же самый модуль воссоздал бы кристалл во всей его красе. А почему прошло так много времени с момента попытки «убийства» Умника до его включения, объяснялось тем, что он находился в режиме свободного функционирования, а не специального «космического».

Навигатор снова присмотрелся к диаграмме. И как их с Ником занесло на этот континент? Этот вопрос до сих пор не давал ему покоя. А ведь Умник тогда сильно отчаялся, осознав, что оказался на противоположном конце планеты. Он ведь думал, что Ник остался там, за океаном. Вот эта красная ниточка – его размышления. А все-таки после того, как успокоился, он решил, что вряд ли Хозяин оставил бы такое во всех смыслах полезное устройство, как атловский компьютер. И он начал поиски Ника с того места, где оказался – на востоке континента, логично предположив, что и землянин где-то рядом. Теперь-то понятно, что жизнь внесла свои поправки, их нешуточно раскидало. Можно было лишь гадать, в каких краях успел побывать Умник, пока был в отключке. Даже после своей активации он успел сменить многих хозяев. Нет-нет! Не того хозяина-администратора, предусмотренного внутренней логикой-программой устройства ПУАМУ, а просто носителей браслета, в котором находится искусственный разум. Особого пиетета перед этими людьми он не испытывал, лишь иногда, в самом начале своей одиссеи, помогая в опасных для них ситуациях, чтобы самому не оказаться затерянным и забытым на долгие годы, если не на вечность. Очень уж не хотелось угодить в гроб вместе с носителем, если тот неожиданно преставится. А такое может случиться, если пустить дело на самотек. И тогда некого будет винить – уж как повезет.

К сожалению, отключение Умника привело к тому, что инфомагическая связь с Ником разорвалась, а оперативно организованный глобальный поиск через инфосеть Хозяина по базовым меткам его структуры ничего не дал. Очень много объектов для анализа находится в этом сегменте сети. Запускать же поискового «паучка», в терминах Ника, он не рискнул. Когда Умник пришел в себя, в сети находилось слишком много подручных богов, он просто побоялся привлечь их внимание. Причем не к себе, а к Нику, если он вдруг будет найден. Воспользоваться же поисковыми возможностями инфосерверов тем более было невозможно: отсутствовал нужный уровень доступа. Иногда Умник думал, что в момент первого удара богов еще по Дронту что-то изменилось и в нем. Иначе чем объяснить иррациональный страх перед ними? Он возник еще тогда, сразу после нападения. А ведь компьютерам чуждо чувство страха. Жаль, что сравнить свою нынешнюю информструктуру с нею же до этого момента удара нельзя, у него нет соответствующей копии матрицы.

Вот и оставалось положиться на слабые человеческие силы. На то, что было под рукой. Вернее, под браслетом. Сначала Умник просто стал собирать информацию об окружающем мире. Но что можно узнать, находясь на руке обычного наемника-солдата? Полное сканирование памяти очередного хозяина привело к дестабилизации его личностной матрицы, и тот, подумав, что сходит с ума, решил удалиться в один из монастырей-храмов, которые уже начали появляться по всему материку. Допустить этого Умник, разумеется, не мог. Да и бесполезен ему стал этот носитель. Потому и была внушена человеку мысль перед уходом от мирской суеты браслет подарить.

Со следующим хозяином Умник поступил проще – просто отключил его сознание и заменил собой. Первые впечатления от обретения собственного человеческого тела были положительные, хотя обрабатывать хлынувший поток информации от всех рецепторов и внешних органов чувств оказалось неожиданно сложно. Новые ощущения и возможности приносили удовольствие. Бывший навигатор счастливо прожил три месяца. Правда, пришлось сменить место жительства – родня нового хозяина заметила странности в поведении, стала подозрительно коситься, потом даже обратилась к лекарям. Но со временем, несмотря на все усилия Умника, управление человеческим телом стало забирать все больше и больше вычислительных ресурсов. Угнетенное сознание носителя как-то незаметно перестало существовать, его личность растворилась в мировом пространстве, оставив пустую оболочку в полном распоряжении кристаллического захватчика. Дальше начала деградировать нервная система. Анализ показал отмирание нейронов мозга, примеру которых затем последовали нервные окончания, кровеносная система и так далее. Все попытки Умника не допустить этого привели лишь к одному: для нормального функционирования тела ему пришлось задействовать все свои вычислительные мощности. Это повергло компьютер в шок. Как-то незаметно, про себя, Умник считал, что является более совершенной системой, нежели человек. Даже более сложная информструктура людей, нежели его собственная, не могла убедить его в обратном. Но вот наступил момент, когда ПУАМУ на пределе своих возможностей перестал справляться с руководством всеми процессами. Тело умерло. Смену нескольких следующих хозяев он отметил задним планом, никак не вмешиваясь в их жизнь, пытаясь разобраться в себе и в окружающем мире. Прочувствовав все прелести жизни в человеческом теле, так сказать, своей шкурой, он вынес одно – для организации полноценных поисков Ника никакая из существующих структур не подходит. По крайней мере, без дурных для них с Ником последствий. Все вероятностные линии однозначно говорили об этом. А сам он не потянет. Слишком много нюансов в жизни и поведении людей можно учесть, только родившись человеком. И когда Умник уже совсем отчаялся решить проблему, вдали появился свет надежды. У бывшего хозяина его украл Смарти.

Ребенок, воришка, беспризорник. Его мозг оказался довольно устойчивым и гибким, так что ему не грозило сойти с ума. Возможно, парнишка был не уникален, дети вообще более адаптивны и устойчивы. И Умник избрал новый путь: раз быстро найти Ника нельзя, надо делать это медленно. Хозяин толковый, тем более владеет инфомагией – не пропадет. Будет ли он искать своего пропавшего кристаллического наставника – неизвестно, впрочем, хотелось надеяться. Но базовые программные установки никто не отменял. И ради достижения цели Умник решил создать организацию для поисков Ника. Так, чтобы для окружающих это выглядело естественным. И значит, этим должны заниматься сами люди. Вот и стал бывший космический навигатор ангелом-хранителем Смарти, его шестым чувством, его советчиком и другом. Напрямую общаться с новым носителем он не рисковал, а вот подкидывать тому нужные пакеты информации во время сна, а через год и наяву – легко. Со временем он слегка улучшил энергетику мальчишки, развил у него некоторые экстрасенсорные способности. Смарти не был магом, но это было и хорошо – не надо было тратить время на учебу.

Спустя пятнадцать лет бывший беспризорник уже стоял во главе разветвленной организации. Она занималась всем без ограничений, и поисками одного человека в том числе. Эта структура, точно живое существо, росла и медленно, но неуклонно тянула свои щупальца с востока на запад, на север и на юг, сжирая конкурентов на своем пути. Авторитет Смарти был непререкаем, и маленькая причуда – поиск своих корней, то есть родственников бывшего беспризорника, – никого не удивляла. Это было очень тонкое воздействие Умника на своего носителя, дабы нужным образом направлять деяния и стремления главы организации. Приходилось, понятное дело, постоянно поддерживать Смарти. Анализировать обстановку, разведданные от подчиненных. Вкладывать ему в голову готовый результат, что другими принималось за исключительную прозорливость босса. Да и собственная интуиция хозяина, развитая Умником, довольно хорошо работала. За эти годы случалось всякое. Иногда приходилось защищать Смарти, когда некоторые пытались сменить главаря, наивно полагая, что наемные убийцы – решение всех проблем. Разумеется, проследить всю цепочку от наемника до заказчика Умнику не стоило никаких трудов. И это еще больше укрепляло авторитет человека, за спиной которого Умник прятался. Со временем горячих голов поубавилось.

Навигатор долго решал, какую форму придать своей будущей организации. В свое время он многое почерпнул из субноута Ника. Больше всего ему понравилось объединение людей в орден. Члены такого коллектива имеют глобальную цель, искренне стремятся к ней, не рассуждают. Но были и минусы. Во-первых, необходима мощная финансовая поддержка. Во-вторых, цель «найти человека» – недостаточно всеобъемлюща, чтобы увлечь людей, а прозомбировать каждого не получится. Нужно более весомое обоснование. Можно было бы противопоставить Ника богам, объявив его освободителем, провести нужную идеологическую подготовку. Но Умник чувствовал, что землянину это не понравится. Да и не только ему – жрецам тоже. А привлекать внимание богов к своей будущей организации очень не хотелось. И даже если на этапе становления все пройдет тихо-мирно, то возможно и такое развитие ситуации, когда Хозяину придется встать на острие меча, выкованного своим помощником. А в этом случае резко возрастает вероятность повторения истории с Дронтом. Если же, найдя Ника, просто бросить все и по-тихому исчезнуть вместе с ним, то в этом случае теряется весьма ценное приобретение в виде самого ордена, который можно было использовать для других целей.

Взвесив все «за» и «против», Умник все же решил отказаться от такой стратегии. Перебрав еще несколько вариантов, он в конце концов остановился на полукриминальной организации, цели которой привычны и всем понятны: обогащение и власть. Какими бы ни были мотивы людей, в распоряжении кристаллического разума окажутся столь необходимые ему ресурсы для поисков. И пусть поиски землянина будут не главным в табели приоритетов, это вовсе не означает, что ими не будут заниматься с должным старанием.

Действительно прогноз оказался верным. Сейчас, когда механизм был создан и исправно работал, лучшие люди путешествовали по стране, собирая информацию. Причем посвященных было не так уж и много – только заинтересованные лица. Смарти полагал, что не стоит сильно афишировать свои поиски, справедливо считая их своей весьма затратной причудой. Однако почему-то с маниакальным упорством продолжал без сожаления выделять на это средства и ресурсы. Да и вообще, когда он мыслил об этом, то обычно вмешивался Умник и тонко воздействовал на психику и мысли носителя, выправляя их, если случался крен. Тем не менее кое-что от орденских принципов было взято на вооружение – четкая иерархия подчиненности, железная вертикаль власти и жизнь, посвященная служению организации. Впрочем, даже это последнее условие, способное отпугнуть, искупалось плюсами и плюшками, которые получал каждый в момент присяги.

В то же время Умник учился прятаться в инфосети от богов и их помощников. Каждый раз, выходя в сеть, он чувствовал себя сталкером из электронных книг Ника. Точно так же, как эти вымышленные персонажи, он осторожно пробирался среди природных аномалий и коварных ловушек. Со временем его мастерство в этом деле достигло таких высот, что он научился вообще не оставлять следов и умел противодействовать активному сканированию. Заматерев и пообвыкнув в мире, где есть боги, навигатор незаметно для себя превратился из агнца в опасного хищника. Иногда устраивал даже настоящие террористические акты в стане своих небесных врагов. И с каждым разом это у него получалось все лучше и лучше. Умник мог похвастаться тем, что единолично уничтожил некоторое количество божьих воинов или слуг (поди разберись, кто из них кто), филигранно подчистив за собой следы, по которым его можно было бы вычислить. В этом деле у атлоского устройства с его знаниями законов инфосети была несомненная фора: большей частью своего сознания или существования боги и их миньоны находились на астральном уровне мироздания. И все же они каким-то образом могли чувствовать, что происходит на уровне «зеро» – в базовом слое инфосети, где орудовал навигатор. Это оказалось для него весьма неожиданно, хотя и не так опасно, как могло показаться. Если бы не этот непонятный страх перед богами… Порой, когда это необъяснимое чувство выходило за все разумные рамки, Умник начинал думать, что где-то, на каком-то этапе его развитие как личности пошло не так. У него не было всей информации по атлоским разработкам в области искусственного интеллекта, но ведь не просто так его создатели заблокировали использование некоторых разделов кристаллического мозга в совокупности с эмоциональной матрицей!

Часто Умник просто «ходил в разведку», чтобы быть в курсе, что происходит в «большом мире». А ситуация, с его точки зрения, была так себе. Боги набирали силу. Их стало больше. Они уже явили себя людям и активно набирали паству. На том континенте, откуда прибыл Умник, все складывалось иначе – там маги организовали нешуточное сопротивление новоявленным «создателям всего сущего», причем больше идеологического плана, чем физического. То, что кто-то разделяет мнение Умника, не могло его не радовать. Однако он не торопился выходить с теоретическими союзниками на контакт, предпочитая действовать самостоятельно.

Порой же навигатор выходил в сеть в целях насквозь практичных. Он уже давненько обнаружил кое-что странное здесь, на этом материке – информструктуры некоторых объектов казались ему смутно знакомыми. Хорошенько проанализировав их, он понял, в чем дело. Вещицы оказались магическими артефактами, а интересны они были тем, что создавались если не по атлоскому учебнику, то как минимум на основе Дронтовых образцов. Явно использовались принципы амулетостроения атлов, но качество сборки хромало, да и собраны эти артефакты были с помощью обычной магии. Как будто какой-то маг однажды нечто подобное увидел, сумел разобраться и худо-бедно повторить.

Не стоит думать, что атлы использовали только инфомагию в чистом виде. Зачем тратить время, скажем, на перемещение между планетами чисто инфомагически, в каком-нибудь защитном пузыре, с напряжением всех своих способностей, когда можно вполне комфортно расположиться в своем передвижном доме, а его функционирование возложить на однажды сделанные амулеты? В конце концов, даже атлы-инфомаги отличались друг от друга интеллектом, образованием, способностями. Не говоря уж о том, что иногда рождались индивиды, по тем или иным причинам неспособные управлять инфомагической энергией. Поэтому вполне естественно использовать в обществе техномагические приборы, дабы не отвлекаться на мелочи жизни и хотя бы социально уравнять жителей.

Хорошенько покопавшись в одном из обнаруженных образцов, Умник пришел к выводу, что тот относится к довольно простым вариантам движителей, уровня эдак с десяток поколений подобных разработок атлов назад. Дополнительный анализ и вовсе показал, что амулет своим последним хозяином использовался далеко не во всю силу. По крайней мере, он был установлен на аппарате для поездок, но никак не для полетов, хотя вполне позволял свободно передвигаться в трех измерениях.

Ответ на вопрос «что это и откуда» подтвердил догадки Умника. Подобные объекты – наследие одной из сгинувших несколько тысяч лет назад цивилизации. Кто создал реликвии, было не очень понятно, таких цивилизаций, судя по остаточной информации и различному уровню амулетов, было несколько.

Подобные артефакты очень котировались у местных магов, которые почему-то в большинстве своем сосредоточились далеко на западе, в Кордосе. Товар этот стоил дорого, всегда имел спрос. По распоряжению Смарти целые экспедиции стали регулярно отправляться для археологических изысканий в места, где Умнику удавалось что-то обнаружить. Пусть он не мог с точностью указать место, где копать, результаты все равно были. Пока что добыча не шла на экспорт, все поглощали нужды самой организации. Тем более что далекая западная империя магов – наиболее перспективный рынок сбыта – еще не попала в сферу контроля предприимчивого компьютера. Ему еще только предстояло проложить туда дорожку.

Как бы то ни было, Умник частенько шерстил сеть в поисках новых артефактов. Сам он, конечно, мог сделать амулет и получше – знания были. Но вот сил явно не хватало для массового производства. Да и к чему были ненужные вопросы от окружающих? Всего вернее было просто выкапывать «легальные» реликвии прошлого.

Исследования древних артефактов заставили навигатора вспомнить про метки объектов, что работали на основе инфомагии. Их нашли еще тогда, когда он проводил сканирование планеты по просьбе Ника. Умник не поленился и, нырнув в сеть, посетил их. Это действительно оказались структуры, к которым приложил руку Дронт, кроме него, создать плетения такой сложности, причем на инфомагии, было некому. И они все еще функционировали. Наскоком разобраться с этими объектами не получилось, но масштабы впечатляли. Впрочем, тратить много времени на изучение искусственный интеллект не стал. Отложил на потом, вернее, выставил минимальный приоритет. Сейчас пользы от них было немного, это явно не были вещицы на продажу. Текущая задача была иная, поэтому Умник повторно отметил в памяти местоположение этих структур в сети и занялся более прозаичными сборами.

Есть ли у обнаруженной в инфосети вещицы хозяин, или она еще только томится в земле, ожидая, когда ее найдут, установить было не всегда просто. Навигатор даже составил графики, согласно которым можно было с определенной вероятностью найти бесхозное добро. Как раз во время одной из таких поисковых вылазок в сеть Умник и сорвал свой джекпот. Навигатор всегда был осторожен. Сначала убедиться, что поблизости нет никого из божественной шайки, после – быстро прошвырнуться по заранее намеченному маршруту, отмечая места аномалий с определенными характеристиками. Затем отсидеться, удостовериться, что его поиски никого не заинтересовали. И потом уже – вернуться и вдумчиво разбираться с тем, что попалось в его «сети».

В тот раз в «невод» попалось целое скопление артефактов. Бегло оглядев находку, Умник тут же понял бесперспективность дальнейшей с ней работы, некоторые амулеты работали, а значит, уже имели здравствующего владельца. И все же кристаллический компьютер задержался. Очень уж нетипичные оказались артефакты, такие еще не попадались. В амулетах, предназначенных для выкачивания магической энергии, была зачем-то сделана глубокая привязка к биологической составляющей человека. Любопытство победило, и Умник погрузился в исследования.

Если бы навигатор обладал образным мышлением Ника, он выразился бы примерно так: «Тут появилась золотая рыбка и презрительно хлестнула меня по лицу своим облезлым хвостом. Оставалось лишь ухватиться за мелькнувшую перед глазами удачу и не упустить ее». Но Умник искренне считал, что не обладает подобным мышлением, безоговорочно оставляя в этом деле пальму первенства за Хозяином. Он безжалостно выбросил из своей кристаллической головы это сравнение и, не медля, ухватил мелькнувший кончик оборванного канала, который ранее прочно соединял их с Ником. Как можно было не узнать с полувзгляда нить, утыканную собственноручно сделанными маркерами!

Увы, но дальше подарки судьбы закончились: в этот слой инфосети перебрались на ПМЖ подручные богов. Может, они что-то забыли здесь, может, что-то почувствовали, но Умнику пришлось срочно рвать когти. Сколько потом он ни прикладывал виртуальный палец к носу, сколько ни пробовал подобраться ближе, ему это не удалось. Зато осталась нить. И Умник, вернувшись «к себе», принялся за работу. Он не беспокоился, что на нить обратят внимание и проследят по ней путь к нему. Таких в инфосети мириады, даже если и увидишь, поди пойми, что это такое и для чего служит. Нет, понять, конечно, можно, но надо долго, вдумчиво и с упоением биться головой об пол, чтобы в нее пришло правильное решение. Умник категорически не верил, что слуги богов будут заниматься чем-то подобным.

Информструктура, давным-давно внедренная в Ника, не просто связывала прочной невидимой нитью Хозяина и Помощника. Она могла использоваться как средство связи на любом расстоянии в рамках сегмента инфосети, в который входила местная галактика. С ее помощью можно было производить быструю диагностику состояния организма. Она позволяла… Да в общем-то больше ничего она не позволяла. Эх! Если бы заранее знать, как оно повернется! Уж Умник бы придумал что-нибудь посолиднее той привязки, которую используют атлы для контроля за маленькими детьми. Потеря ребенка в тридевятом царстве – такого у атлов, насколько представлял по отрывочным воспоминаниям Умник, никогда не случалось. И поводок был «детский» не только потому, что применяется к малышам, но и потому, что был прост. Да ведь и навигатор, когда его ставил, воспринимал Ника именно как ребенка, за которым надо присматривать. Эх… Как все сложно в мире людей!..

А Хозяин был почти мертв. Судя по показаниям привязки, жизнь в нем теплилась еле-еле… Достучаться до амулета-дракончика через нить Умник не смог, как будто и не было его вовсе. Может, и в самом деле его у Ника больше нет? И все же человек был жив. Определилось и его месторасположение – дальний запад континента. Можно было, конечно, приказать Смарти седлать коней и самолично мчаться разбираться с проблемой на месте. Но столь далеко филиалов организации почти не было. Так, пара точек присутствия да вездесущие ходоки. О поддержке своего детища там придется забыть. Главному боссу тоже не положено отлучаться надолго неизвестно куда. Людей нужно послать в любом случае – пусть все разузнают. С остальным пока нужно подождать и хорошенько обмозговать проблему. К сожалению, это время. И его уйдет немало. Нетерпение присуще не только людям. Как и радость. Да, Умник чувствовал настоящую радость, лишь слегка окрашенную тенью беспокойства. Ничего-ничего, все будет хорошо. Главное, Хозяин жив. Осталось только найти его берлогу и подобраться поближе – тогда Умник живо поставит его на ноги. А пока…

Пока из существующей связи нужно выжать все. Состояние Ника не нравилось навигатору. Категорически. Удалось установить, что Ник полностью энергетически истощен. Во всех смыслах. Умник пытался подобрать правильное воздействие, чтобы хоть как-то его простимулировать. Потратил не один день.

Проблем было много – и малая пропускная способность канала связи, и ненормальная реакция организма Ника на любые воздействия. Умник не отчаивался. Странно и непонятно: пытаешься подкачать энергии в организм – спустя какое-то время она скачком падает. Отбираешь – будто кто-то восстанавливает нарушенный баланс. Компьютер проанализировал статистику – и тут же вспомнил те структуры, что повстречал в инфосети незадолго до того, как найти Ника. Точно! Откачка энергии у биологического организма, то есть у человека. Вот оно что! Похоже, Хозяин каким-то образом попал под действие такого амулета. Появляться в том месте, чтобы снова изучить структуры, Умник побоялся, да и необходимости особой не было – он их запомнил. Не все, но слабое место тех амулетов – довольно солидная инерционность логического модуля. Ну как… Большая для Умника, но сравнимая с реакцией обычного человека. Потому и работали амулеты, а не были выброшены на свалку…

Величина инерционности известна – как теоретически из анализа структур, так и практически – по удаленной реакции организма Ника. Система поддерживает энергетический уровень пациента на одном уровне. Если попытаться откачать до минимума энергию из человека, то этот амулет посчитает, что запасы иссякли, и снизит отсос. Вплоть до остановки. А вот потом можно с предельной скоростью, но так, чтобы связь с Ником не перегорела, закачать в него энергии сколько влезет. Тут и сыграет свою роль медлительность амулета – он не успеет среагировать, чтобы откачать излишки. Была хорошая вероятность, что этого будет достаточно, чтобы мозг Ника проснулся.

Пусть потом амулет заберет лишнее. Мозг инфомага, усиленный биокомпьютером, – такая хитрая и сложная штука, что в активном состоянии всегда пытается выставить и удерживать нужный для организма энергетический баланс, чего сейчас не происходит. Всей правды про возможности биокомпьютера Умник Нику тогда не сказал, дал устройству время спокойно ассимилироваться. Тот вроде бы уже должен был полностью интегрироваться в мозг. А очнется Хозяин – можно будет поговорить и обсудить-согласовать планы. Честно говоря, Умник сильно соскучился по самому простому разговору с землянином.

Правильно говорят на родине Ника: «Если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах». Умник никому ничего не говорил, особенно богам, но планы полетели опавшими листьями. Бог бы точно посмеялся.

По косвенным признакам было видно, что в отключке Ник находился более года. Вывод из комы – дело всегда рискованное. Навигатор действовал максимально осторожно, многократно все пересчитывал и следил за малейшими колебаниями в состоянии пациента. Сказать по правде, прогноз не радовал. Вероятность успеха была, но хотелось поднять ее хотя бы до шестидесяти-семидесяти процентов. И Умник выжидал, все никак не решаясь проверить цифры опытным путем. Попутно работа шла в другом направлении. Через Смарти был дан приказ усилить свое присутствие в Кордосе и Оробосе, и уже несколько месяцев перспективный район на стыке двух империй мерили шагами поисковики с портретами Ника. К сожалению, на этом уровне инфосети определение координат без риска обнаружения богами было крайне затруднительным, и Умник мог дать только самые общие ориентиры.

Внезапно стабильно плохое состояние Ника слегка улучшилось. Самую малость, на грани чувствительности. Однако искусственный разум посчитал это наилучшим моментом для серьезного вмешательства. Сначала все вроде шло замечательно, в точном соответствии с планом. Правда, связь оказалась менее устойчивой, чем планировалось. Но это его не остановило – второй попытки уж точно не будет. И тут случилось непредвиденное. Отток энергии от навигатора в какой-то момент многократно возрос. Кристаллический компьютер тут же отключился, и все же недостаточно быстро. Связь с Ником разрушилась. Все, что оставалось Умнику, – сидеть у разбитого корыта и выдергивать из головы волосы, вопрошая у каждой волосинки: «Что случилось?» Впрочем, лысым маленький шарик в браслете был от рождения. А ответ оказался до неприличия прост: искусственный интеллект попросту не учел в своих расчетах амулет-дракончика у Ника. Посчитал, что его нет. Больше некому было вмешаться в выверенный до пятого знака после запятой процесс. Придя к такому заключению, Умник быстро успокоился – не биокомп, так дракончик Хозяина столкнет лавину выздоровления по наклонной. Жаль только, что связь разрушилась. Но остается еще Смарти со своей организацией. Не все еще потеряно!

Ник

Реакция Карины на простую, я бы даже сказал, примитивную информацию о некоторых методах построения плетений для меня оказалась не совсем полной неожиданностью. Предложение девушки передать ей знания тем же способом, что я получал от нее (мои успехи в языкознании говорили сами за себя – уровень преподавания и результат не соответствовали друг другу), что говорится, легло в «кон». Я просто не мог пройти мимо такого опыта. Вначале все шло хорошо. Мы синхронизировались ментальными телами, я стал передавать ей абстрактные понятия. Мне было не жалко, а угрозы от Карины в будущем я не чувствовал – уж очень хорошо я сумел прочувствовать ее отношение ко мне, к миру, к понятиям порядочности, чтобы опасаться возможных проблем. Да и вряд ли она смогла бы воспользоваться этими знаниями – абстракции, они и есть абстракции, тем более что к чародейству не особо применишь. А вот дальше, когда процесс встал на прямые рельсы, Карина включила «насос». Ее ментальное тело резко повысило «впитываемость» информации. К этому я был не готов. От меня в ее сторону полился просто огромный поток информации, причем неструктурированной. Мне припомнилось даже, как в моей голове ковырялся бог. Здесь тоже происходило некое погружение в мелькающие перед глазами события, образы. Они осознавались как нечто цельное, по некоторым предметам знания шли целыми блоками, как бы помеченные «выжимками» и пояснениями. Стали проявляться целые комплексы эмоционально-ментальных реакций. Убежденности, желания, стереотипы, целеустремленность и прочие. В общем-то «трафиком» я это назвал по привычке, на самом деле просто чувствовалось присутствие чужого разума, чуть ошарашенного, но любопытного и настойчивого.

Потом ощущения стали такими, будто наши разумы слились на каком-то эмоциональном уровне – чувствовалось соучастие, единение.

Я среагировал достаточно быстро, – хоть и трудно было оторваться от таких интересных ощущений, – быстрее биокомпа. Он поначалу не вмешивался, все-таки процесс был инициирован мною. Однако и он все-таки откликнулся, когда я уже пытался отрубить все каналы связи. Без него вряд ли бы у меня получилось все сделать более-менее оперативно.

Дальнейшее поведение девушки показалось вполне естественным при такой перегрузке мозгов информацией. К тому же поначалу я не совсем аккуратно стал рвать связь, пока не вмешался биокомп и не сделал «как положено». Но после я понял, что дело не только в этом. Судя по ауре, у нее было очень сильное эмоциональное потрясение. Но от чего – от самого факта слияния или от полученной информации?

Укрыв девушку одеялом, я запустил весь комплекс доступных мне лечебных мероприятий, а сам сел рядом и стал разбираться, какая инфа утекла к Карине и что могло ее так выбить из колеи.

Солнце уже давно село, хотя темнота наступила еще раньше – в горах это обычно происходит резко. Я все сидел и анализировал произошедшее. От холода я защитился плетением, оно создало приятную температуру вокруг тела на расстоянии нескольких сантиметров. То же сделал и для Карины. Однако в темноте сидеть и думать было не совсем приятно. И пока один поток сознания занимался делом, вторым я сформировал иллюзию костра. Магии потребляет немного, а глазу приятно. Малость повозился с динамикой, но зацикленности движений языков пламени совершенно не чувствовалось.

А с Кариной было не очень хорошо. Сама информация не была ни особо важной, ни необычной. Для меня. Но для нее она оказалась тем рычагом Архимеда, который перевернул ее внутренний мир, поставил его с ног на голову. Оказалось, она была абсолютно уверена в превосходстве чародейства над обычной магией, то есть в том, что, развивая себя посредством слияния с миром, ты совершенствуешься сам и совершенствуешь этот мир. И то, что чисто научный подход к магии дает огромное могущество и возможности, – с этим она примириться не смогла. К тому же знания – это одно, а понимание – совсем другое. И понимание возникает не на пустом месте. Когда человек обдумывает какую-то проблему – мозги работают на полную катушку, образуются новые нейронные связи, мозг развивается. В зависимости от знаний – разные его участки, в разных полушариях. Этот процесс неодинаков у разных людей. Если просто засунуть в голову какие-то знания, они, скорее всего, там не удержатся. Их надо в голове «укладывать», как это делал Умник со знаниями Леона-мечника. Или как я брал лингвистические воспоминания у Карины, отсекая всю лишнюю информацию. Похоже, когда Карина разом увидела общую картину моего мира знаний, то еще не оборванная связь с моим ментальным телом, по сути отражением моего мыслительного аппарата, помогла на какое-то время вызвать у девушки «понимание». Но верное или нет – тут с уверенностью я ничего сказать не мог.

Пока танцевать не умеем, мы прорабатываем каждое движение по отдельности (это и есть наука, познание, наработка рефлекса). Освоившись, мы уже пользуемся процессом не задумываясь (танцуем наслаждаясь). А Карина увидела танец со стороны, в процессе тренировки, когда каждое движение отрабатывается осознанно, и от этого поплыла… Наука и накопленные знания – это костыли (правда, такие интересные и удобные!). В далекой перспективе наше «я» охватит и освоит ныне изучаемое как продолжение себя. Но идеал только в проекте. А по пути к нему естественно сочетание обоих подходов… Эк меня на философствования потянуло!

Забавно, что лично я был в чем-то согласен с Кариной насчет чародейства. Ведь у нас на Земле при полном отсутствии магии люди умудряются развивать себя до умопомрачительных вершин. Йоги, мощные экстрасенсы и просто гении добиваются невероятных результатов в контроле своего тела и разума. И наука еще далеко не все способна объяснить. А ведь здесь подход к этому делу мало чем отличается от чародейства. Мне кажется, чародей уровня Повелителей Чар вполне может потягаться силами даже с архимагом. И вообще, сравнивать эти ветви магии неверно. Во всем есть свои преимущества и недостатки. Вопрос не в силе магии или чародейства, а в мастерстве того, кто ими владеет. Ведь мастер меча с палкой в руке спокойно победит новичка с великолепной катаной. Чародейство по некоторым направлениям может дать большую фору обычной магии за счет того, что практически все конструкты имеют в своей основе пусть и примитивный, но «интеллект». Или компьютер, если так удобнее его воспринимать. Но кто сказал, что «интеллект» конструкта, созданного Повелителем Чар, обязательно должен быть примитивным? Тут, вероятно, многое зависит от внутреннего развития чародея. И без философского обоснования не обойтись.

Удивительно то, что без всяких расчетов, на одной лишь интуиции и нескольких приемах, они умудряются добиваться очень непростой логики поведения своих конструктов. Хотя, возможно, в этом и есть весь секрет? Возьмите классическую задачу удержания перевернутого маятника. Чтобы запрограммировать ее решение с чистого листа, нужно как следует потрудиться. А вот любой человек, даже ребенок, решит ее быстрее чем за минуту. В детстве мы баловались удержанием спички вертикально на ладони выпрямленной руки. Похоже, чародеям как-то удается передавать в конструкты ментальные проекции нейронных сеток своего мозга. Надо будет поинтересоваться у Карины.

Я надеялся, что с Кариной все обойдется. Главное, толком объяснить ей, что магия, знания о которой она подсмотрела у меня, – не Искусство, практикуемое в Кордосе. Она или совместила эти два понятия, или не смогла четко их разделить в своем восприятии информации. Но сначала надо привести ее в чувство.

Глянул на девушку – она спала. В ее ауре шастали подсаженные мною симбионты (не забыть их потом убрать – они будут ей мешать чародействовать). Ее дракончик тоже не терял времени даром. Навеянный сон был глубоким и целительным. И я не стал вмешиваться. Просидел у костра почти до утра, все время контролируя процесс.

Угрызений совести я не чувствовал – наверное, очерствел душой. Но сочувствие к Карине испытывал, что меня несказанно радовало. Несколько раз я замечал, что стал равнодушнее относиться к окружающему миру. Нет, не к миру – к людям, что ли. Порой кажется, что магия, постоянная направленность сознания на ее совершенствование убивает в душе чувства. Может быть, потому возникают у меня подспудные всплески самаритянства и порой неудачные попытки поделиться опытом с другими людьми, чтобы у нас было что-то общее, о чем можно было бы поговорить. Не убивает ли многолетняя направленность на совершенствование магии душу, эмоции, чувства? Может, не так уж и неправа Карина, когда думает, что только путь чародея способен улучшить человека и через него мир вокруг?..

Сон ко мне не шел, видимо, Морфей полностью переключился на Карину. Но отдохнуть было необходимо, и я решил попробовать одну штуку – снова распараллелил сознание и периодически погружал в некое подобие сна то один поток, то другой, при этом перекидывая текущую работу, мысли на тот, что бодрствовал. Не представляю, какие процессы при этом происходили в мозге, но к утру я чувствовал себя сносно.

Через полчаса сидения у костра мне надоела тишина, и я прикрутил к плетению огня звук. Тут даже придумывать особо не пришлось: я не раз бывал на ночных посиделках в лесу, и достаточно было просто вспомнить, как звучит этот доисторический гарант безопасности, чтобы через биокомп вытащить его параметры и реализовать в плетении. Когда мне наскучило и это, я стал играть с иллюзиями. Мне всегда нравились фокусники и иллюзионисты, но в этом мире понятие иллюзии приобрело более реальные очертания. Не нравилось лишь то, что для ее создания надо было изрядно напрягаться – просчитывать все параметры, пробовать, тестировать. Работа на порядок усложнялась при создании динамической иллюзии. Давно покоя не давала мысль, как бы сделать так, чтобы на ходу, не особо напрягаясь, создавать видимость чего угодно. Ну что ж, время есть, желание тоже. Почему бы и не попробовать?

Большой неожиданностью для меня оказалось, что иллюзии не являются чем-то вроде голограммы. То есть это не игра света. Вроде бы столько создавал их, а такой простой вещи и не понял. В данном случае со мной сыграла злую шутку моя «образованность», я априори воспринимал их именно как голограммы. А сейчас заметил это отличие лишь потому, что всполохи света от иллюзорного костра освещали созданную иллюзию рядом с ним точно так, как если бы предмет был материален. Вот забавно, костер – тоже иллюзия, но излучающая свет. М-да… Нет на меня Умника. Ну да ладно, придется самому доходить до всего, пока ко мне не вернется мой друг. По крайней мере, искать Умника я собирался серьезно. Вот только спадет суматоха вокруг меня, найду тихое место и обстоятельно обдумаю, с чего начать и что делать.

Основой же иллюзий была тонкая пленка с задаваемыми параметрами цвета, светового излучения и текстуры. Материальные предметы она не задерживала и никак на них не реагировала. Из чего она состоит, понять я никак не мог. Не хватало ни магических фундаментальных знаний, ни знаний физики, чтобы хоть как-то объяснить этот эффект. Однако это никак не мешало им пользоваться.

А задачка с динамическими автономными и легко формируемыми иллюзиями оказалась не из простых. Тут мне пришлось создавать кучу синхронно работающих генераторов блоков иллюзий и задействовать биокомп – благо он все лучше и лучше слушался меня. По сути, именно через него проходили мои мысли о необходимых параметрах создания иллюзий, он выполнял необходимые расчеты. Да-да, мне удалось его частично использовать как обычный комп. Но как я замучился, настраивая его на такую работу!.. Потом результаты подавались на фабрику генераторов плетения иллюзии, и уже дальше я решал, что делать с готовым продуктом. Однако, как ни странно, больше всего времени, сил и терпения ушло на формирование человеческих лиц. Тот, кто хоть раз создавал человеческую рожицу, пусть даже в заточенном под это дело редакторе, знает, как трудно это сделать, пусть и по оригиналу. Тем более что я и таким образом никогда этого не делал, у меня всегда были в запасе программки, перегоняющие любое трехмерное изображение в трехмерную же модель без потери качества. А тут пришлось повозиться, в основном с настройкой биокомпа. Честно скажу, успешное решение этой задачи изрядно подняло мне настроение. Тем не менее и тут окончательный вариант системы формирования иллюзий оказался не совсем таким, как задумывалось. Чтобы с нуля сгенерировать иллюзию, тем более динамическую – с возможностью ее движения, изменения от внешнего управления, – уходит несколько минут, а иногда до десятка и больше. Зато потом, запомнив плетение этой иллюзии, я уже мог ее формировать так же быстро, как и любые другие плетения, причем напрямую, уже без использования созданных генераторов.

Языки пламени утратили цикличность движений и стали подчиняться правилу случайно сгенерированных колебаний. Огонь я сделал достаточно большим, но яркость его слегка притушил. Получилось вполне уютное освещение. Для полноты иллюзии костра я поместил внутрь плетение тепла и развеял такое же вокруг своего тела, чтобы насладиться почти живым внешним теплом. Теперь вряд ли бы кто-то отличил мой костерчик от настоящего. И даже смог бы обжечься, если ему придет в голову абсурдная мысль сунуть в огонь руку…

В голове у меня звучала тихая музыка… Я немного послушал ее, собираясь с духом, и, когда количество этого духа перевалило точку невозврата, послал образ, созданный в мыслях, на вход новодела – то есть программе генерации иллюзий.

Все так же тихо звучала музыка, я смотрел на огонь и боялся повернуть голову, ковыряя невесть откуда взявшейся палкой в костре. Иногда от этих движений в воздух взметались тучи искорок, что было приятно взгляду… Ну… на самом деле не от моих движений, а вполне закономерно, запрограммированно, но кого это волнует? Если оно крякает, переваливается на двух перепончатых лапках и выглядит как утка, значит, это утка – одно из интересных и забавных утверждений в программировании…

Наконец я повернул голову, и это дало толчок программе… Из темноты медленно выплыла фигура девушки. Драгоценные камешки на платье ярко блестели в свете костра, не давая рассмотреть ее как следует. Наконец она подошла достаточно близко, и ее лицо, как в сказке или в лучшем голливудском фильме, медленно осветилось. Девушка посмотрела на меня. Мое сердце сжалось.

– А ты все такая же красивая, Криса, – вполголоса сказал я, любуясь ею.

Девушка улыбнулась и с осанкой королевы присела на тут же возникший у костра камень, изящно положив руки на слегка повернутые набок колени. Она смотрела на огонь, в ее глазах, которые я вряд ли когда забуду, весело плясали отражения языков пламени, а я все не мог оторвать от нее взгляд…

– Тридцать лет не такой уж большой срок для нас, – внезапно сказала Криса и лукаво посмотрела на меня. Точно так, как она сделала бы в реальности.

– Еще меньше он для меня. С тобой я не виделся всего-то месяц или чуть больше. Это ты, наверное, уже позабыла некоего Ника за тридцать лет. – Мое сердце снова сдавила чужая злая рука. Я глубоко вздохнул, скидывая ее со своей груди. Не помогло. Но… Какая же это приятная боль! Иллюзия Крисы слегка неестественно дрогнула – это я чуть не потерял контроль над вторым потоком сознания, через который шла трансляция управляющих команд.

– Это ты мне говоришь? – Моя бывшая девушка слегка кивнула на спящую Карину.

– Да… Такие мы, мужики… – Я вздохнул. – Но тридцать лет! Это больно. Не такого расставания я хотел.

– Но хотел? – Криса пристально посмотрела на меня.

Я вздохнул:

– Не знаю, Крис… Тогда мне казалось, что у нас нет общего будущего.

– А сейчас?

– Сейчас я не уверен…

– Люди… – со слегка презрительной полуулыбкой произнесла красавица и снова повернулась к костру.

Мы немного помолчали. Тишину нарушал лишь треск вечно горящих поленьев.

– Я потерял ориентиры, – наконец очнулся я.

– А были ли они у тебя?

– Мне казалось – да. Или я усиленно убеждал себя в этом. Не давал себе думать о другом. Я боялся, что если я остановлюсь, если начну раскладывать все по полочкам, то не смогу двигаться вперед. Просто пропаду.

– А сейчас у тебя и Умника нет, который бы тебя поддерживал, – кивнула Криса.

– Откуда ты… – вскинулся я, но тут же успокоился. Свое второе сознание я почти пустил на самотек, оно там сейчас практически управляется подсознанием. Ну и пусть, так даже больше похоже на правду.

– Ты уже понял, – улыбнулась Криса. – Я – это ты. Но, может, во мне есть что-то и от реальной Крисы?

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда, может, дашь совет?

– Совет? – Криса закинула руки за голову и потянулась так, как это могут делать только женщины – вроде ничего особенного, но глаза невольно следят за изгибами женского тела, а ты забываешь обо всем на свете. – Иди вперед. Ищи друга. Ищи путь домой. Воспользуешься им или нет – неважно. Главное, у тебя есть цель. Не потеряй ее. Нет цели – нет движения. Застой. Смерть. А я… со мной все хорошо. Пожалуй, не стоит искать со мной встречи. Может быть, рядом со мной уже нет места для тебя… Может быть… – Криса снова внимательно посмотрела на меня. – В любом случае ищи пути, становись сильнее, чтобы ни от кого не зависеть и никого не бояться. А там видно будет.

– Она права. – На плечо мне легла чья-то рука, и вперед вышел Васа. Он также устроился у костра, но с противоположной от Крисы стороны. – Нельзя останавливаться и сомневаться. В глобальном плане. В стратегическом. В тактическом – можно и нужно. – Борода старика воинственно выпятилась вперед, и он подмигнул мне.

– Здравствуй, учитель. – Я облегченно улыбнулся. Васа всегда вызывал у меня добрые чувства.

– И тебе не хворать, юноша.

– Как там у вас дела, что происходит? – забыв, что вряд ли получу информацию о том, о чем сам не знаю, спросил я.

Васа укоризненно посмотрел на меня:

– Ну сам ведь знаешь. Чего спрашиваешь?

Я кивнул. Действительно, чего это я? Васа и Криса замерли, глядя на костер. А у меня в голове медленно начала разгораться боль. Все-таки непростое это занятие – держать концентрацию, транслировать команды и в то же время не обращать внимания на то, чем занимаешься.

Так мы и просидели до утра. Развеивать иллюзии друзей у меня не поднялась рука. И они, лишь чтобы не казаться статичными искусственными образованиями, как настоящие люди иногда меняли позу, шевелились. Было полное ощущение их присутствия. Разговаривать я с ними больше не пытался – без толку это. Но само их присутствие рядом было приятно. Лишь Криса вызывала во мне чувство утраты, боли, но и убирать ее я не хотел. Так и сидел, почти не сводя с нее взгляда. Мои вторичные сознания периодически засыпали, меняя друг друга, но иллюзиям уже не требовалось внимание: оно вмешивалось только тогда, когда надо было внести в них легкие движения – не дать угаснуть псевдожизни.

Под утро я все же задремал «на всю голову» и, прежде чем совсем отключиться, в полусне видел, как Васа встал и подал руку Крисе. Она посмотрела на меня, улыбнулась, как умеет только она, и, приняв руку старого гнома, ушла с ним в темноту…

Карина

Блуждая во тьме, сознание Карины билось о невидимые стенки, установленные в темном лабиринте неизвестным создателем. Весь ее жизненный опыт, ее внутреннее «я» пыталось найти выход из положения, при котором привычный мир рушится на глазах. Иногда сквозь тьму проступали какие-то картины, часто бессмысленные, а порой и довольно интересные. Один раз Карина даже увидела Никоса, сидящего у костра с каким-то стариком и очень красивой девушкой. Даже в ее плачевном состоянии, когда думать о посторонних вещах не дело, ей стало немного неприятно такое соседство. Но и только. Скоро вид костра покрылся туманом, подсознание снова загнало сознание девушки в дальний угол ее сущности и продолжило искать выход из создавшегося положения, дабы уберечь его от деформаций и даже разрушения.

И вскоре выход был найден. Вся лишняя информация, которая не укладывалась в шаблоны представлений девушки, была затерта, хоть и не до конца, или задвинута в дальние уголки памяти, эмоциональные пики сглажены… В общем, обычная работа внутреннего «я». К сожалению, полностью забыть произошедшее не получилось, основные выводы, сделанные девушкой, остались на видном месте, так как напрямую были связаны с ее сущностью – чародейством, но глупое подсознание посчитало, что работа выполнена на «отлично», и со спокойной совестью переключилось на другие задачи. А Карина проснулась утром вспотевшая, как после долгого бега, разбитая, вялая и слегка равнодушная к окружающему. Первая мысль, возникшая в ее голове, была вчерашней последней, как будто никуда не уходила: как жить дальше? Правда, ее актуальность уже не казалась такой острой. В общем-то сама мысль вызывала чувство дискомфорта и неприятия, учитывая, что Карина утеряла то кристально четкое понимание образов и знаний, впитываемых ею при попытке понять суть Никоса. Только смутное ощущение того, что все неправильно, все не так, как надо, и твердое знание того, что у нее проблемы, мешало полностью осознать себя цельной личностью.

– Доброе утро. – Ладонь Никоса легла на ее лоб. – Температура спала. И кто тебя просил лезть куда не следует?

Карина поморгала и попыталась сесть.

– Лежи, лежи, – появилось спокойное лицо ее спутника. – Просто отдохни полчаса, и все будет нормально. Кризис миновал, а остальное твой дракончик скоро поправит.

– Я и сама могу, – вдруг заупрямилась Карина, прохрипев пересохшим горлом, и попыталась сформировать лечебный конструкт. И тут же со всей четкостью поняла, что ничего не получается. В ужасе она внутренне сжалась.

– Успокойся. Ты просто перенервничала. Все будет хорошо.

Карина послушно закрыла глаза, а в голове разлилось спокойствие. Спокойствие обреченности.

Глава 9

Ник

Спуск прошел нормально. Вот только Карина была подавлена. Похоже, у нее сбились внутренние настройки, что позволяют ей чародействовать. Ничего страшного в этом не было: вбитые в детстве и постоянно тренируемые навыки вряд ли можно вот так, с полпинка, забыть. Но Карина думала иначе. Хорошо хоть не считала меня виновным, как-никак сама потянула на себя мое одеяло знаний и опыта. Я, впрочем, не удивился бы и обвинению. Женская логика порой совершенно непонятна. На мои слова Карина реагировала вяло, кажется, просто не воспринимала их.

Внизу я напоследок оглянулся на расселину, из которой мы вышли. Там одиноко стояла фигура гнома. Он глядел нам вслед. Его борода развевалась на ветру, а поднятая рука желала удачи. Кивнув ему и увидев, что он опустил руку, я двинулся по запланированному пути. Карина покорно шла за мной. К моменту ее пробуждения я убрал все иллюзии. Но после того как мы двинулись вниз, оставил в расселине закладку, сработавшую аккурат к нашему спуску… Было приятно сознавать, что проход будет «охранять» дорогой мне чело… хм… гном. Я испытывал чувство, как в детстве, когда закопаешь в землю какой-нибудь «клад» и поставишь в охрану игрушечного солдатика.

– Скажи, Карина, у вас в империи делают кареты? – начал я издалека.

– Делают, – неохотно ответила девушка.

– И что? Удобны для путешествия?

Карина пожала плечами:

– Конечно.

– Наверное, внутри обиты мягкой тканью, подушки под задницы, дабы не набить синяки, рессоры, выученные лошади… Да?

Кивок.

– А вот скажи, – я перепрыгнул через неведомо как и кем занесенный сюда сухой ствол дерева, – пешком люди путешествуют?

– Бывает. – Карина невольно заинтересовалась моими вопросами.

– Хорошо… Тогда скажи, кто с точки зрения путешествий более надежен – тот, кто ходит своими ногами, тот, кто путешествует в карете, или же тот, кто делает кареты?

Карина задумалась, пытаясь понять логику моих вопросов.

– Если предполагать различные трудности в пути, то, конечно, тот, кто ходит сам.

– Да. Но можно предположить, что тот, кто делает кареты, распланировав такой поход и учтя все варианты, сделает несколько карет для разных условий или одну универсальную и на некоторое время превратится в того, кто путешествует в карете, так?

Девушка снова кивнула.

– Чем отличается просто путешественник в карете от того, кто их делает?

– Наверное, тем, что второй знает, как устроена карета, и может ее починить? – Она вопросительно посмотрела на меня.

– Верно. А еще он может при желании, если есть время, сделать карету из подручных средств. Предположим, что лошади – не проблема. И вероятно, он сможет продолжить путешествие с комфортом. Конечно, не очень удачный пример, но мысль ты поняла?

Карина пожала плечами. Нет, все-таки я слишком мутно объясняюсь. Какой еще пример придумать? Пока я раздумывал, девушка, наморщив лоб, о чем-то усиленно размышляла. И вдруг сообразила. Все-таки не зря я наблюдал за нею, ее аурой и ментальным телом – мог догадаться, о чем она думает. Мои вопросы ложились точно в нужное место, чтобы заполнить пустоты пазла.

– Ты хочешь сказать, что путешествующий пешком – чародей, тот, кто в карете, – искусник, а тот, кто делает кареты, – еще кто-то… Ты?!

Она даже остановилась и удивленно взглянула на меня. Я, улыбаясь, смотрел на нее и молчал.

– Хочешь сказать, что ты – древний?

Я поморщился.

– Не такой уж я и древний. Есть магия, а есть люди, которые, так или иначе, тем или иным способом используют ее. Или часть ее. Я понял, что тут раньше была другая цивилизация. Эти люди владели магией. Те амулеты, которые я видел, явно принадлежат древним. Они владели магией на довольно высоком уровне. Особенно в области амулетостроения и конструирования. Но особо выдающегося я пока ничего не встретил. Интересное – несомненно, но ничего такого, что выходило бы за пределы моего понимания.

– Тогда последний вариант… – задумчиво произнесла Карина, не сводя с меня взгляда. – Я только сейчас поняла. И та твоя карта подтверждает… Ты с другого континента. И там осталась магия древних.

Она ждала ответа.

– Ну… – протянул я. – Отрицать не буду насчет другого континента. Насчет магии древних – не знаю. Все-таки, похоже, тут эта наука шла своим путем, хоть общего и много.

– Магия… – будто пробуя на вкус, медленно произнесла Карина и с любопытством спросила: – А что насчет чародейства?

В ее ауре появилось напряжение: она опасалась услышать что-то нелицеприятное про чародейство. Вдруг я скажу, что это боковая, слабая ветвь магии? Эти мысли четко читались по ее лицу, ауре и слабым отражениям в ее ментальном теле, они не требовали словесного подтверждения.

– А вот это занятно. – И я с воодушевлением принялся рассуждать. Как раз попалось довольно ровное место без нагромождения камней. Я подал руку Карине, и мы медленно продолжили путь. Думаю, если бы кто-то сейчас нас увидел, то долго бы тер глаза: странная парочка, за которой следуют по воздуху вещи, прогуливается среди гор в неподходящей для такого променада одежде и мирно беседует на темы явно не прикладного характера.

– Так вот, на мой взгляд, чародейство – совершенно иной способ оперирования окружающим миром. В отличие от магов чародеи используют резервы организма, генерируют определенного рода энергии, или энергетические структуры, чтобы воздействовать ими на реальность. То есть основа – энергетическая составляющая организма, не мана, не магия. Это ты знаешь лучше меня. Не будет магии – чародеи останутся. Непонятно сказал? Я еще и сам смутно понимаю глубинные различия магии и чародейства. Но как тебе вот такой пример: маг пропускает свою деятельность через сознание, а чародей сознанием только задает и направляет вектор производимого деяния. Грубо говоря, когда мы идем ногами, мы не управляем работой мышц. Обычно и не задумываемся, что нас несут ноги. Хм… Ладно, пока замнем для ясности. – Я улыбнулся Карине, которая сосредоточенно пыталась понять мои словесные кружева, их логику. – Несомненной заслугой чародеев является подключение магических источников к своей энергетической структуре. Их они используют для усиления конструктов. То есть свои способности чародеи усиливают внешней составляющей – магией, пусть и в скрытом виде. На самом деле я восхищен таким подходом! – Моя мимика и экспрессия в голосе не оставили Карину равнодушной, и она с явным интересом слушала меня. – По сути, чародейство во многих областях имеет преимущество перед обычной магией. Например, чтобы вылечить человека от определенной болезни, магу надо создавать очень сложные плетения. Работать в комплексе с аурой и телом, учитывать много параметров, что очень непросто, выделять для исцеления определенные потоки магии для повышения коэффициента полезного действия – не все из них годятся для этого. Чародею же достаточно сформировать лечебного конструкта. Тот, во-первых, обладает примитивным интеллектом, во-вторых, уже настроен на энергетику реципиента, и, в-третьих, ему легче вмешиваться в энергетическую работу организма, нежели магии. А так как конструкт обладает кое-каким разумом, то в большинстве случаев при лечении не требуется наличие чародея. А ведь почти каждый случай болезни – уникальный.

Во многих местах я, конечно, приукрасил. Магия, развитая до определенного уровня, не уступает чародейским конструктам, а то и превосходит их. Но в целом я не отходил особо далеко от правды. Основные преимущества чародейства перед магией в том, что его основа – не магия, а энергетические поля человека. И, кроме того, почти каждый конструкт – примитивный искин.

После моих слов в глазах Карины появились признаки прежнего задорного блеска. К тому же мои рассуждения пока отодвинули на задний план тот факт, что я – с другого континента. Вопросы на эту тему еще будут, но сейчас девушка занята совсем иным.

– По сути, для того чтобы стать сильным магом, надо настолько развить свой ум в сторону абстрактного мышления, что человеку нетренированному это мышление может показаться абсолютно неприемлемым. Если очень далеко уйти путем магии, то можно добиться большого могущества. Возможно, оно будет намного сильнее чародейства, но уверяю тебя, таких магов не очень много. На достижение подобной мощи уходит не одна сотня лет.

– То есть? – Карина от неожиданности остановилась. – Как это – не одна сотня лет?

Я ухмыльнулся:

– Насколько я знаю, некоторые индивидуумы дотягивали и до тысячи лет. Но можно ли их считать людьми? Не знаю. На мой взгляд, у чародейства в этом отношении потенциал выше. Я даже удивлен, что у ваших чародеев такая невысокая продолжительность жизни. До двухсот лет, кажется, ты говорила, да?

Карина задумчиво сказала:

– Я не знаю, сколько живут Повелители Чар. Вполне возможно, что и дольше.

– Так вот, у меня абстрактное мышление развито очень хорошо. Так что больше не пытайся вытянуть из меня какие-то знания, если мы еще будем заниматься передачей информации подобным образом. Просто тебе это непривычно и может привести к печальным последствиям. Договорились?

Карина явно расслабилась и облегченно кивнула.

– Итак, по сути сказанного: я очень надеюсь попробовать овладеть чародейством. – Я покосился на удивленную Карину. – Да-да. Причем на серьезном уровне. Надеюсь на твою всемерную помощь. Согласна стать моим «личным другом»? – Я улыбнулся.

Карина покраснела и смущенно отвела взгляд. Забавно, что в первую очередь ей в голову пришло не самое распространенное значение этого понятия, а именно постельные отношения. Но все же она кивнула и сразу перевела разговор в другое русло, вернее, вернулась к моему примеру, где я сравнивал чародеев и искусников.

– Я всегда считала, что искусники могут только ездить на чужих каретах и ничего особенного собой не представляют, – злорадно произнесла она и повернулась ко мне за подтверждением.

Для психического здоровья девушки правильнее было бы в данной ситуации ее поддержать, но это грозит неприятностями в будущем. Недооценка искусника, особенно в бою, может стоить жизни. Поэтому я печально вздохнул и продолжил свои аналогии:

– Вот представь, ты всю жизнь ездишь в своей карете. Изучила ее от спиц в колесах до мягкой подушки внутри. Знаешь, как управлять ею и на каменистой дороге, и в болотистой местности. Как она ведет себя на высокой скорости, при резких поворотах. То есть в любых условиях ты знаешь, как ею пользоваться наилучшим образом. Допустим, ты сама управляешь ею: в сложных ситуациях ты не будешь задумываться, где притормозить, чтобы не отлетело колесо, где ускориться, чтобы наверстать упущенное время, и так далее… А тот, кто делает кареты, ездит в них только от случая к случаю, да и то постоянно что-то подкручивает, меняет… Скажи, сможет в таком случае мастер карет соперничать с тобой?

– Нет, – нахмурилась Карина.

– Может, – улыбнулся я. – Например, хоть ты всю жизнь и проездила в карете, но не знаешь, что если одновременно закрыть два окна и топнуть ногой, то карета даст пинка лошадям и те поскачут быстрее.

Карина не смогла удержаться от улыбки.

– В общем, тут многое зависит от самого человека. Искусника или чародея, неважно. При определенных условиях, я уверен, против обоих может вполне успешно выступить обычный воин. И ко всем, кто владеет магией, Искусством или чародейством, нужно относиться с определенной долей настороженности. Нельзя с уверенностью знать, насколько развиты его способности и умения. Когда-то давно один воин-немаг сказал, что если ты владеешь всего лишь одним приемом, но владеешь им в совершенстве, то у тебя есть все шансы победить воина, который владеет большим количеством приемов, но без должного уровня мастерства.

– Понятно… – протянула Карина и на некоторое время задумалась. – А неужели способности искусников позволяют им научиться чародейству? Вот ты сказал, что хочешь изучать его.

– Во-первых, я не совсем искусник. Вернее – совсем не искусник. Я – маг, и это звучит гордо, – улыбнулся я. – В каком-то смысле маги могут быть эдакой смесью искусника и чародея. Возможности мага очень широки. – Я тут же поправился: – Не всех, конечно. Я – универсал в этом плане. И с аурой умею хорошо работать, и с внутренней энергией. Но все же настолько развитых чародейских приемов там, откуда я прибыл, безусловно, нет.

Говорить о том, что совмещение конструктов в качестве примитивного искусственного интеллекта и магических плетений сулит большие выгоды, я не стал. Слишком накладно использовать разум вроде моих дракош-амулетов как расходный материал в каких-нибудь одноразовых действиях. Да и жалко – это же не бездушный компьютер, а существо с чувствами. Правда, и здесь еще надо будет разбираться, как конструкты реализуют влияние на физический мир без плетений, но это, я надеюсь, дело недалекого будущего.

– Но постой! – Карина даже остановилась. – А как же фамильяры?

– Какие фамильяры? – не сразу понял я.

– Ну мой Шустрик. Твой дракончик. Это же из области высшего чародейства!

– Да? – Я задумчиво потер подбородок. – И все-таки, наверное, это разные вещи. Возможно, они похожи по конечному результату, но созданы разными способами. И если сравнить мои амулеты-дракончики с вашими фамильярами, то их строение явно будет различаться.

– Я уже поняла, что способы эти – магические. Но ведь они живые! Разве можно создать жизнь с помощью плетения?

– Хороший вопрос, – кивнул я. – Вынужден тебе признаться: сам я такого не умею. Этот мир населяют разные невидимые существа, которых при определенной сноровке можно использовать в своих целях. Именно с их помощью мы с тобой летали – помнишь? Я всего лишь смог изловить парочку и чуть-чуть изменить, заключив в эти картинки, и получились дракончики. – Я приласкал своего Драко, отчего он довольно завозился. Я, конечно, немного слукавил – просто так ей будет понятнее, нежели начни я сейчас вдаваться в подробности про Дронта и элементалей.

– Изменение живых существ – это тоже область чародейства! – уперев руки в бока, воскликнула Карина, которая явно не собиралась угомониться.

Настала моя очередь удивляться:

– Правда? Интересно. Но, думаю, и здесь возможности чародеев и магов различаются.

– Ну ладно, – с сомнением покачала головой Карина. – Тогда скажи, кто такие дракончики? И что означает это слово «дракон»? Ты постоянно его произносишь.

Я улыбнулся. Разговор свернул в сторону легкой болтовни, и не надо взрывать себе мозг, придумывая понятные ответы.

– Это интересный факт из жизни другого континента. Там живут несколько рас, и не все из них являются людьми. Драконы – обособленная разумная раса пресмыкающихся. Кстати, владеют своей драконьей магией и, насколько я знаю, против нее не выстоит практически ни один обычный маг. – Разумеется, говорить о том, что мне, скорее всего, подобное удастся, я не стал. Незачем.

– М-да… Как все занятно! А скажи…

– Что это там такое? – прервал я Карину и приложил ладонь козырьком ко лбу. Я смотрел вверх, на небольшую гору, что находилась у нас на пути. Что-то виделось. Оно слегка отличалось цветом от серого камня. Карина тоже попыталась рассмотреть, что там такое. По понятным причинам не смогла этого сделать и тогда – автоматически, не рассуждая, – сформировала два конструкта. Они отлетели от нее в сторону непонятного образования.

Ну вот и все. Мысленно я вытер пот со лба. Все-таки получилось хоть немного вернуть Карину на ее чародейские рельсы. На самом деле ничего интересного на горе я не увидел, мой возглас был чистой провокацией. Просто мне совсем не улыбалось путешествовать с существом, у которого самооценка и способности ниже плинтуса. Да и ее расспросы изрядно меня утомили. Удивило, правда, то, что конструкты она сформировала почти мгновенно: обычно на это у Карины уходит от нескольких секунд до пары минут. Но пока акцентироваться на этом не стал.

– Ух ты, как интересно! – вдруг воскликнула Карина.

– Что? Камень интересный?

– Камень, конечно, интересный. Вероятнее всего, это какой-то знак. Но на его верхушке что-то светится. В чародейском зрении.

Из-под руки я взглянул на вершину. Метров сто, наверное. Не особо высоко, но… Я огляделся. Мы снова оказались в крохотной долине, только закиданной обломками скал и мелкого щебня. Горка несколько возвышалась над соседками. Отсюда я видел на вершине только темное пятно правильной цилиндрической формы. Оно-то и привлекло мое внимание сочетанием формы и цвета. В магическом зрении ничего видно не было, да и солнце светило слишком ярко, сбивало настройку… Тьфу! Вот что делают инстинкты! Магическое-то зрение не имеет ничего общего с обычным. Просто мозг так подстраивает картинку, что кажется, будто можно видеть только с открытыми глазами. Я закрыл свои красивые очи, дождался, когда пропадут цветные пятна, и снова перескочил на магическое зрение. Кроме обычного фона-тумана, из энергий ничего структурированного видно не было… Хотя… мелькнуло что-то, отличное от аморфного свечения магии. Мелькнуло и тут же пропало. Забавно…

Я перевел фокус магического зрения поближе к нам. Наконец заметил то, что искал: тонкие-тонкие ниточки, почти незаметные. Я напрягся, пытаясь разглядеть их, сильно напрягся, но взгляд соскальзывал с этих паутинок. И тут перед моими глазами возникли знакомые детальки-слова атлоского языка: «Включить шумоподавление и деталировку?» Тьфу! Еще бы! Разумеется!

Туман фоновой энергии перед глазами потихоньку стал рассеиваться, фильтруемый биокомпом, и передо мной стала появляться картинка, которая немного напрягла. От случайно замеченного нами камня во все стороны расходились лучи-ниточки. Они тянулись из одного центра во все стороны в разных плоскостях. Забавно – даже перпендикулярно в небо. Если это сигнальная сеть, хотя сетью ее назвать нельзя, то неудачная – расстояние между нитями увеличивалось с ростом расстояния от центра, и по краям долины оно между ними составляло десятки метров. Мы с Кариной пока шли точно между лучами данной конструкции. Неизвестно, что это за штука такая, но пока мы эти лучи не пересекли: мы шли точно к центру амулета, а в том, что это какой-то амулет, я не сомневался.

– Стой! – резко скомандовал я. Еще чуть-чуть, и Карина задела бы нить. Что ни говори, а удачненько я отвлек девушку от ее внутреннего состояния и обратил внимание на тот камень. – Похоже, какая-то сигналка. Думаю, мы не будем подходить к ее центру. Кстати, как ты смогла рассмотреть излучение на таком расстоянии?

– Это несложно для чародея, – улыбнулась Карина. – Если ты сделаешь так, чтобы мои конструкты не разрушались у тебя в ауре, я покажу как.

Я кивнул и остановил лечебных симбионтов, однако оставил их в предбоевом состоянии, чтобы они могли мгновенно активироваться по команде. Сейчас они замершими тушками плавали в моей ауре.

Вдруг я заметил один конструкт из тех, что выпускала Карина. Он появился со стороны найденного нами предмета, немного повисел передо мной, опасливо нырнул в мою ауру и присосался к участку, тесно связанному со зрением. Все вокруг помутнело. Как из тумана, сквозь зримый мир прямо передо мной стал проступать этот загадочный камень. Он крутился, как в трехмерном представлении объекта на компе; значит, второй конструкт, как я понял, летал кругами. Вершина камня и вправду эманировала разными сполохами. Даже красиво. Но то была совсем не та картинка, какую я могу видеть, когда сам смотрю. М-да… представляю, сколько надо тренироваться, чтобы вот так смотреть на две картинки, идти и еще чем-либо заниматься. А ведь Карина смотрела глазами сразу обоих конструктов – это мне она преподнесла только одного. Конечно, ничто не мешает и до десятка их поднять, если мозг выдержит. Хотя… Я же вполне могу идти и читать книгу в бадди-компе и совсем не спотыкаюсь. Почему бы и чародеям такое не уметь?

Я вытряхнул конструкта из своей ауры. Надо было внимательно оглядеть окрестности, чтобы рассчитать, как лучше всего обойти это магическое препятствие. Само решение-то лежало на поверхности – надо было отойти к краю долины, туда, где лучи максимально расходятся. Трудность была в одном: они отходили от центра на разных уровнях, так что нам с Кариной приходилось где-то проползать под ними, где-то перепрыгивать. В трех местах вообще прибегли к помощи дракош, чтобы убавить свой вес и перескочить: или на пути лежали острые камни, или нити почему-то выбивались из общего алгоритма расхождения и сближались. Трогать их я не решился, не хотелось тратить время. Сложновато ковыряться в сердцевине амулета, дабы понять механизм срабатывания системы, если туда нет доступа. Возможно, я был неправ и за те три часа, что мы обходили нити, можно было взломать амулет. Но вблизи него нити шли так плотно друг к другу, что… Черт его знает…

– Как ты думаешь, означает ли наличие подобной сигнализации, что мы находимся непосредственно на границе между империями? – спросил я, когда мы, миновав долину, присели отдохнуть.

– Не знаю, – вздохнула Карина и отпила воды из фляжки.

– Вот и я не знаю.

Может, так, а может, и нет. Или они охраняют подступы к границе? Место глухое, до нейтральной полосы еще топать и топать… Я встал:

– Отдохнула? До вечера еще далеко. Надо подальше отойти. Сигналку вроде бы не потревожили, но, как говорят на моей родине: «Береженого Бог бережет».

– У вас есть боги?

– Тьфу, – досадливо сплюнул я. – Нет. По крайней мере, когда я там был в последний раз, не было. В давние времена были, потом исчезли. Но некоторые пословицы и поговорки, если учесть долгожительство некоторых магов, до сих пор сохранились, – вывернулся я.

Тристис

Беда не приходит одна. Еще не успели улечься инициированные Тристисом последние дебаты, а с ними уже вышел на связь сам Тетектис, глава имперского сыска, и затребовал немедленный и обстоятельный доклад по поводу всего, что происходит в Маркине. Его интересовали не только итоговые выжимки, а все детали, факты, достижения в расследовании этого запутанного дела, а также основные версии следствия.

И все бы ничего, если бы не две вещи. Доклад он потребовал не только от главы комиссии, но и от Тристиса как от главного свидетеля и внештатного следователя при комиссии. Вспомнил про своего бывшего подчиненного, называется! Только очень уж не к месту вспомнил. Имаген понимал, что от результатов этого дела зависит очень много: можно и место себе вернуть, и в список врагов родины попасть, к тому же в качестве врага, который слишком много знает.

Сейчас, несмотря на долгую и обстоятельную возню, доложить можно было много о чем, но явно не о достижениях комиссии. Фактов собрано немало, но в единую картину, претендующую на реалистичность, они до сих пор не сложились. Эх, подожди Тетектис со своим требованием денечек-другой, и все было бы куда проще!

Только сейчас начали поступать расшифровки данных артефакта допроса бессознательных узников, на который комиссия возлагала особые надежды. Параллельно разыскивались все, кто хоть как-то понимал язык, на котором Карина и Никос общались между собой. Вначале собрали тех, кто в той или иной мере знал даймонский или смартанский. Это были бывшие наемники, участвовавшие вместе с даймонами в отрядах, а также купцы и торговцы всех мастей. Однако вытащенные из памяти узников фразы Никоса строились очень странно и, по впечатлению переводчиков, «слишком вычурно, нехарактерно для этих стран», что затрудняло их перевод. Ситуация сдвинулась с мертвой точки, когда удалось найти одного старого торговца, очень кстати оказавшегося рядом с городом. Он-то и смог распознать диалект. По его словам, Никос выражался подобно одной группе даймонов, которые появились из ниоткуда лет пять назад и уже прибрали под свой контроль или просто потеснили многие кланы. Сам торговец активно закупал в Кордосе разные искусные амулеты, чтобы потом перепродать их этим «новым даймонам».

И это обстоятельство представляло дело с еще более интересной стороны. Появилась ниточка к целой череде странных происшествий. Как поведал Тристису Хомиус, возросшая активность даймонов стала основной головной болью имперского сыска (а вместе с ним и разведки) последние пару лет. Подскочившие цены на амулеты и артефакты древних на черном рынке, разбойные нападения на искусников с целью хищения жезлов, массовый вывоз амулетов за границу, регулярные стычки с непонятными экспедициями в перспективных для раскопок местах, появление диковинных товаров, переманивание талантливой молодежи и много чего другого, где незримо чувствовался третий глаз и рука с дополнительными фалангами пальцев. Не говоря уже о значительно возросшем влиянии трехглазых на мировой арене.

Также имелись сведения, что даймонские кланы консолидируются, проводят крупномасштабные деловые операции, финансируют исследования и экспедиции. Причем никого нельзя было поймать за руку. Да, отдельных личностей удавалось брать на горячем, однако то были простые пешки и к гипотетическому даймоновскому тайному руководству отношения не имели. То, что Никос, пролежавший до этого более двадцати лет в коме, говорил с Кариной на диалекте «новых даймонов», могло дать ниточку к тому, кто же они в действительности такие и откуда пришли.

После подключения к делу старого торговца перевод расшифровок пошел очень споро, и можно было ожидать через денек-другой стенограммы со всеми беседами узников, проанализировать, сделать выводы и положить еще один кусочек мозаики в картину этого запутанного дела. Кроме того, штаб комиссии активно работал над поимкой иллюзий. Также новая информация о беглецах ожидалась от отряда особого назначения. Однако все эти результаты будут не раньше чем через несколько дней, а докладывать нужно уже сейчас. Зная характер бывшего шефа, Тристис предполагал, что Тетектис легко найдет способ прикопаться к нему тоже.

Впрочем, к аппаратным игрищам Тристис привык, поэтому прекрасно понимал: в его отношении этот доклад мало на что повлияет. Но хоть он и является внештатным следователем при комиссии, однако ответственность за ее провалы не несет. Более того, если бывший шеф начнет распекать, это будет означать, что Имаген еще для чего-то нужен, а не списан с баланса как человек, который слишком много знает.

Дождавшись, когда из комнаты-кабинки секретной искусной связи, вытирая со лба испарину, выйдет глава комиссии, Тристис прокрутил в голове план доклада и прошел вперед. Получив знак от искусника-связиста и услышав приветственную речь бывшего шефа, Имаген по требованию Тетектиса начал последовательно излагать события, участником которых он был, свои гипотезы, версии и их обоснования, отвечая на наводящие вопросы. На удивление, в отличие от членов комиссии, Тетектис серьезно воспринимал гипотезу Тристиса об уничтожении Никосом магистрата, хотя со стороны она должна казаться невероятной. Сыщик и сам бы посчитал ее чрезмерно смелой фантазией, но своим глазам он доверял. Это говорило о том, что бывший шеф знает что-то очень важное, не известное ни Тристису, ни членам комиссии.

Расспрашивал Тетектис обстоятельно. Доклад или допрос мог бы продлиться еще не менее получаса, не случись нечто из ряда вон выходящее. Ни с того ни с сего Тетектис завел какую-то пафосную речь о преступлении и наказании, объявил Никоса чрезвычайным врагом Кордоса, назначил за его голову огромную награду и потребовал и далее отважно вести оперативно-розыскную работу, вскользь обмолвившись о достойном ответе оробосским диверсантам. В это же время в комнату в сопровождении охраны ворвался глава комиссии и передал Тристису бумажку с фразой, которую он должен был произнести в ответ. После чего сеанс связи прервали.

Ошарашенного Тристиса под ручку вывели в другую комнату, пару минут разворачивали в ней защиту от прослушивания и только потом объяснили, что произошло. Оказалось, что или оператор амулета связи что-то напутал, или там просто что-то сломалось, но весь их доклад дублировался еще и по каналу общей экстренной связи. Этот канал был нужен для быстрого уведомления всех о чрезвычайных происшествиях и военных нападениях. И получается, что секретный разговор слушала если не вся страна, то как минимум искусники крупнейших центров связи Кордоса! И хоть бы одна сволочь оперативно среагировала и сразу же сообщила в Маркин или в главное управление имперского сыска, чтобы те прервали соединение! Так нет же, все с упоением сидели у амулетов, вслушиваясь в подробности событий и втайне надеясь, что удастся ознакомиться с докладом до конца.

Первую информацию о том, что беседа транслируется в общий эфир, Тетектис получил за пару минут до завершения сеанса связи. Пришлось сделать хорошую мину при плохой игре. В Маркин по другому, текстовому каналу передали фразы, которые должен сказать Тристис. Одновременно с этим Тетектис резко сменил нить разговора, чтобы объяснить всем невольным слушателям, почему об обстоятельствах расследования они говорят по общей экстренной связи. В голову начальству пришел единственный вариант: объявить Никоса врагом Кордоса номер один и предупредить население о возможной оробосской угрозе.

Эклектус

«Если дать обезьяне магические способности и жезл и как следует натаскать, сможет из нее выйти толковый искусник?» – этим вопросом Эклектус задавался целый вечер. К сожалению, обезьяны под рукой не было, поэтому ответы сводились лишь к умозрительным заключениям. Операция с утечкой информации прошла блестяще. Искусник-связист понимал в своем деле только то, какие искусные ниточки нужно активировать и какие обозначения должны загореться, причем о половине из них имел весьма отдаленное представление. А ведь это не рядовой связист, а оператор секретного амулета связи, элита!

Легкое воздействие через астрал с перемычкой пары магических нитей – и общий экстренный канал связи включается одновременно с секретным. Любо-дорого было смотреть, как «титан» искусной мысли морщит лоб в течение получаса, пытаясь понять, почему некоторые индикаторы горят как-то странно.

И чему их там учат в Академии? Любой квалифицированный маг-артефакторщик давно бы уже по деталькам весь амулет разобрал и собрал обратно: что непонятно – пометил бы, что понятно отчасти – изучил и не позволял бы себя так по-детски обманывать. Впрочем, тупость искусника была очень на руку магу. Давно уже пора показать богам на втором континенте и в Кордосе в особенности, что легкая жизнь отменяется! И операция со связью была лишь небольшим шажком в продуманном плане открытия второго антибожественного фронта.

Эклектус резонно полагал: чтобы добиться изгнания богов с Лунгрии, нужно, чтобы расход божественной энергии был выше прихода. Через некоторое время, возможно даже, через пару десятков лет, такое положение вещей богам самим надоест и они просто уйдут. На родном континенте антибожественное сопротивление было сильным, и каждая крупица веры давалась богам потом и кровью. Но тут они чувствовали себя вольготно. О существовании другого материка знали немногие, открыть знание о втором континенте и о способах прохождения барьера – значит, вызвать в мире огромную нестабильность, что только на руку богам и их эмиссарам. Вот и приходится быть бойцами на невидимом фронте.

Для успешного начала антибожественной кампании требовался решительный и неожиданный для врагов старт. Уже который год готовились многочисленные закладки. Эти запланированные операции терпеливо дожидались своего часа. И Эклектус прекрасно понимал, что параллельно такую тайную подготовку вело несколько независимых групп. Однако всех их объединяли общие цели и ожидание подходящего момента. Стоит кому-то начать, как остальные будут вынуждены его поддержать. Борьба с богами – это прежде всего не покушения на жрецов и осквернение храмов, а борьба за умы людей и прочих разумных рас. Поэтому для старта требовался хороший информационный повод. И недавно возникли подходящие условия. Взять за основу эпатажный побег Ника из тюрьмы с успешным противостоянием богу, правильно усилить и преобразовать слухи. Показать миру, что боги хоть и сильны, но далеко не всемогущи, и от их намерений явно веет гнилью. Причем в этом тебе помогут сами кордосцы! Простая манипуляция с нитями амулета секретной связи – и о происшествии знает вся страна.

Тристис

Наконец удалось поймать одну из неуловимых иллюзий, оставленных Никосом. И именно Тристис натолкнул специалистов комиссии на ориентир. Все знали, что иллюзия появляется только перед обычными людьми. Искусники их не наблюдали. Но почему-то никто не сделал единственно правильный и очевидный вывод, что иллюзии намеренно их избегают. А мимо сыщика этот факт не прошел. Причем эта мысль у него возникла еще до разрушения комендатуры, когда он разговаривал с комендантом о побеге. С трудом добившись встречи с Ерлонисом, главным сыщиком, приписанным к комиссии, Имаген акцентировал его внимание на этом интересном факте. Тот молча выслушал, поблагодарил и… спокойно развернувшись, ушел.

Однако вскоре поступила информация о поимке иллюзии. И способ ловцы нашли простой, но действенный. Надо лишь было свернуть свою ауру, сыщики-искусники умели это делать. Не любили – да, так как если долго держать ее свернутой, то быстро накатывает усталость, да и здоровье подпортить можно. Поэтому они предпочитали использовать этот прием только в крайних случаях. И, узнав, кому принадлежит идея, вернее, с чьей подачи этот способ решили применить, бросали на Имагена мрачные взгляды. Но ему было все равно. Зато результат появился практически на следующий день – иллюзия сама выскочила на одного из сыщиков. А дальше было уже несложно ее поймать. И сыщики это сделали… со второго раза. Первая позарившаяся на них иллюзия в решающий момент провалилась под землю. Ловец не был к этому готов и сразу не сориентировался. Снова живцы разбрелись по руинам, и через три часа еще одна из иллюзий вновь соблазнилась беспечной добычей. Тут-то капкан и захлопнулся. Тристиса позвали на исследование пленницы как автора идеи ее поимки. Почему-то Ерлонис именно его упорно именовал автором.

Иллюзия преподнесла много сюрпризов. Она точно не была сделана на основе стандартных иллюзорных блоков. Какие-то блоки присутствовали, но незнакомые, их было мало, они были мельче, а маны иллюзия потребляла сущие крохи. Все заметили, что цвет плетений не переливался всеми цветами радуги, как обычно бывает, а имеет тусклый коричневатый оттенок. К тому же вязь была очень тонкая.

С трудом удалось вычленить сенсоры реагирования на ауру, движение и звук, вызывающий подспудный страх. В конце концов, впечатлившись увиденным, искусники отправили иллюзию в столичную Академию для подробного изучения. Тем более что выяснено достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

Отряд «СИ»

– Господин капитан! Разрешите войти? – В дверь кабинета начальника заставы заглянул молодцеватого вида мужчина. На нем была надета стандартная боевая униформа элитного отряда Искусников Специального Назначения, сокращенно «СИ». Эта форма абсолютно черного цвета не очень подходила для гор, но их отряд срочно сорвали с подготовки к последнему заданию (переход в Оробос и захват искусника-перебежчика) и, не дав даже переодеться, бросили на выполнение нового задания. Им предписывалось срочно отправиться на границу с Оробосом в юго-восточной части империи и выловить, по предварительным данным, Повелителя Чар. По недоразумению Повелитель сначала оказался в кордосской тюрьме, а позже, то ли самостоятельно, то ли с помощью оробосских диверсантов, сбежал, оставив после себя большие разрушения. Тонкости этого дела еще уточнялись, однако терять время никто не собирался. Начальник заставы, до которой они добрались за день по горной дороге, отлично приспособленной для лошадей, любезно предоставил им свой кабинет, а сам временно переместился в жилой корпус, где проживал вместе с семьей. Торман – адъютант ллэра Шойнца Индергор Виртхорта – почтительно замер на пороге, ожидая решения командира.

У окна, сцепив руки за спиной, стоял высокий мужчина, которого вполне можно было принять за обычного аристократа. О том, что это аристократ в пятом поколении, говорили пять золотых колец, охватывающих хвост его прически. Торман знал, что командира жутко раздражает необходимость постоянно показывать свое положение в обществе и что он ничего не может с этим поделать: при имперском дворе это была не столько мода, сколько статусный обычай знати, возведенный в ранг обязательного положения вещей. В других городах этот обычай не имел такой силы.

Золото колец говорило о том, что это не просто аристократ, а искусник-профессор. Металл в кольцах использовали только искусники-аристократы, остальные же для этих целей обходились вулканическим стеклом черного цвета. Например, у императора было шесть черных колец. Семья Виртхортов на протяжении пяти поколений служила императору, и даже то, что последний из этой семьи стал профессором, никак не могло повлиять на его обязанность защищать империю в самых горячих точках. Это лишь усложнило путь Шойнца до его сегодняшнего положения, но в итоге и подняло до самых возможных вершин на службе. Впрочем, собственная судьба Шойнца вполне устраивала, и звание капитана стоило самых высоких должностей. Весьма редкое имя досталось капитану от предков, выходцев с востока империи. И даже спустя много лет, что семья проживала вдали от родины, внешность потомков харузов, именно так называлась эта народность, не претерпела изменений. Славные сыны семьи Виртхортов все так же имели белую кожу, на которую не ложился загар, черные волосы и нос горбинкой. Сейчас Шойнцу, несмотря на его молодой вид, насчитывалось шестьдесят лет.

– Входи, – слегка повернув голову в сторону двери, сказал временный хозяин кабинета, не отрывая взгляда от тренирующихся на заднем дворе бойцов из беллусского отряда, что прибыли в Маркин двумя днями раньше. Впрочем, сначала их вызвали по депеше из Маркина о нападении на тюрьму оробосских диверсантов, не ведая ни о каком Повелителе Чар. О последнем им рассказали местные жители, причем еще на подходах к городу. Повелитель успел неплохо там порезвиться, а слухи распространяются куда быстрее любого пожара. После появления отряда «СИ» отряд из Беллуса перешел к ним в подчинение. Самому же отряду «СИ», чтобы безнадежно не отстать от событий, пришлось воспользоваться одним из бережно хранимых для подобных случаев артефактов древних – искусной повозкой без лошадей. Обо всех деталях и особенностях ее работы не знает никто, возможно даже, сами Академики, вот и используется она редко, бережно и аккуратно, ибо если сломается – починить никому не удастся.

– Что скажешь о беллусских бойцах? – Шойнц слегка кивнул в сторону тренирующихся.

– По сравнению с нами слабоваты, но в целом подготовка у них неплохая. Их магистр Искусства тоже хорош для своего уровня. Причем с боевым опытом, не стушуется, если доведется брать Повелителя.

Шойнц понимающе кивнул. В работе против сильных чародеев скорость, четкость и слаженность куда важнее количества. Неопытные боевые искусники могут перенервничать, что-нибудь перепутать или совершить другую оплошность и своими действиями или бездействием помешать коллегам. Темп нападения упадет, напор ослабнет, и у Повелителя появится драгоценное время, чтобы наградить отряд каким-нибудь особо заковыристым проклятием. И пускай бойцы отряда «СИ» защищены амулетами, а под возможные ловушки и контрудары Шойнц постарается подставлять другие отряды, приятного тут мало. Беглец и его спутники не дураки: понимают, что погоня будет, а значит, могут заранее заготовить немало «приятных» сюрпризов.

– Лет десять, и он вполне может сдать на профессора, – согласился он. – Ладно, какие-то новости?

– По сообщению искусника погранзаставы, отвечающего за работу сигнальной системы на границе, сработал один из дублирующих следящих амулетов в районе ущелья Каменный Сад.

– Всего один? И почему дублирующий? Что с основной сетью?

– На первый вопрос. У них там один амулет отвечает за площадь около квадратного километра. Каждый амулет связан с соседними, и так до самой заставы. Поэтому можно говорить о том, что в этом самом ущелье что-то происходило. На второй вопрос, – четко продолжал докладывать Торман. – Основная сеть из амулетов, определяющих нарушение границы, не сработала. Дублирующие же амулеты наблюдают за изменениями маны на определенном участке, что говорит или о применении искусных жезлов, или о чародействе. То есть, получается, это ложное срабатывание или кто-то чародействовал и при этом смог обойти первый уровень сигнальной сети, а о дублирующей системе не имел представления.

Шойнц кивнул, соглашаясь с выводами своего адъютанта и помощника.

– Больше никаких сигналов не было?

– За последние дни, по утверждению погранцов, нет. Это первый. Обычно нарушители или ничего не знают о сигнальной защите границы, или просто неспособны ее обойти, или же обладают достаточно подробной информацией, а возможно, и поддержкой чародеев, чтобы не потревожить ее. Защиту, конечно, периодически перенастраивают, меняют структуру, но это помогает ненадолго. К сожалению, на данном участке границы она достаточно простая, так как место глухое, даже во время войны тут было относительно тихо. Вот и не выделяют средства, чтобы привести ее в надлежащее состояние. С высокой долей уверенности искусник, отвечающий за сеть на заставе, утверждает, что такой сигнал ему еще не попадался: очень похоже на то, что кто-то на ощупь пробует ее нейтрализовать или обойти.

– В какую сторону движется нарушитель?

– Неизвестно. Срабатывание наблюдалось только на одном участке. Как только сработает защита на другом, сразу станет ясно.

Шойнц задумчиво покивал. Что бы там ни было, проверить они обязаны. Причем придется выдвигаться так, как будто они действительно идут на перехват – всеми силами. Даже если этот вызов – пустышка. Профессора радовало одно: это первый сигнал с момента их прибытия сюда, и он надеялся, что именно тот, который им нужен. Было бы совсем нехорошо мотаться по каждым звоночкам сигнальной сети – команда, несмотря на всю подготовку, может просто не выдержать. Горы обладают неприятным свойством: расстояния кажутся небольшими, а их преодоление надолго затягивается и выпивает все силы. Это не город. И если насчет своего отряда Шойнц был абсолютно уверен, то в отношении беллусской команды – нет.

– Собирай отряд. И пригласи ко мне капитана Лирка.

Капитан Лирк, командир беллусского отряда, полностью подчинялся Шойнцу. О полномочиях имперского специального отряда «СИ» он был своевременно поставлен в известность. Кроме того, он не являлся аристократом и спокойно принял временную смену своего статуса. Впрочем, особых терок и непонимания между двумя капитанами не возникало, каждый понимал важность поставленной задачи и то, насколько необходимо четкое взаимодействие всех воинов для достижения цели. При этом не менее важно остаться в живых. Никто не сомневался, что, если они столкнутся с чародеем, сумевшим так эпатажно бежать из тюрьмы, потерь не избежать. И только от них зависит, смогут ли они минимизировать эти потери.

До сих пор неизвестно, идет чародей один или в составе группы поддержки, совершившей налет на тюрьму. Для Шойнца это оставалось главным вопросом и проблемой. Он не считал, что нападение и побег – чистое совпадение, таких совпадений не бывает. Но вполне возможно, что потом отряд и чародей могли разделиться. Также возможно, что отряд остался отвлекать силы преследования, дав остальным спокойно бежать через границу. Сработавшая сигнализация говорила в пользу этого соображения. Скорее всего, сигналку специально зацепили, чтобы оттянуть в свою сторону поисковую группу. Повелитель Чар вполне может прозевать искусную защиту, если не знает о ней, все-таки чародейство – не Искусство. С другой стороны, отряд нападающих такой оплошности совершить не мог, ибо заранее готовился к преодолению границы. И поэтому Шойнц сомневался.

Непосредственно перед отправлением из Маркина капитан переговорил с некоторыми членами комиссии и узнал неафишируемую пока информацию: вполне вероятно, что бежавший чародей – вовсе не чародей, а Академик Искусства, а то и вообще непонятно кто. Шойнц познакомился с одним толковым сыщиком из местных, так тот имел собственное мнение о возможностях беглеца, по многим пунктам резко противоположное мнению остальных членов комиссии. Шойнц, конечно, сомневался, что разрушения в городе – результат действий беглеца, а не бога, с которым тот столкнулся, но и не отрицал такую вероятность. Уже то, что человек остался жив после бодания с богом, говорит о многом.

Ник

Приближался вечер, и недолго осталось ждать момента, когда резкие, контрастные тени от гор вытянутся параллельно земле, закрыв ее от последних лучей солнца. Ночь в горах наступает быстро, поэтому место ночлега мы стали искать заблаговременно. Позади остался долгий путь через каменистые расщелины, покрытые зеленью невысокие горы, скорее даже холмы. Дважды пришлось карабкаться по почти отвесным склонам, перекрывшим дорогу. Попавшийся по дороге горный ручеек заменил нам во флягах уже невкусную теплую воду.

И вот так незаметно мы преодолели несколько десятков километров. В горах, что не предназначены для хождения по ним человека, результат очень даже неплох. Если бы не магия, вряд ли мы бы смогли пройти даже половину этого пути. Везде скалы, каменные осыпи. Иногда откуда-то взявшаяся в этой местности земля покрывала мелкие горы, давая жизненное пространство траве, а порой и небольшим кривым деревцам. Из фауны нам встречались только горные козлы – родственники умерщвленных Кариной во имя моего здоровья. Пусть земля им будет пухом! Аминь.

Вдали слева и справа в последних лучах солнца сверкали снежные вершины, но пока нам везло: как-то так получалось, что наш путь вполне можно было проделать, не поднимаясь на такую высоту. Но мы и так находились не на уровне моря, а где-то на высоте два-три километра. Вроде бы безлюдная местность, можно даже сказать безжизненная, однако смущало меня то, что в самых удобных местах для прохода обязательно были установлены уже знакомые нам с Кариной сигнальные амулеты. Кстати сказать, не только в удобных местах, но и вообще везде, где хотя бы теоретически можно было пройти. Это вызывало невеселые мысли и не давало расслабиться.

Видимо, тут все-таки существуют тропы, известные пограничникам и контрабандистам. А нам пришлось брать приступом местные красоты. Хоть и бедный нас окружал вид, но в целом приятный. Просто замечательный для горожанина, которым я в недавнем прошлом являлся. Вот в таких местах можно отдыхать от суетного мира. Вокруг тишина, которую нарушают только крики птиц, шорох ветра, раскачивающего редкие кустики растений, перестук срывающихся иногда со склонов гор камней и редкое журчание очередного ручейка.

Можно было остановиться в любом месте, особым разнообразием местность не страдала, но я все надеялся, что к вечеру появится очередной оазис с растительностью. К сожалению, этого не произошло, и пришлось выбирать из того, что было. А были высокие скальные нагромождения. Повезло лишь в том, что один торчащий из земли камень, гора высотой с двадцатиэтажный дом, на вершине имел вогнутую площадку диаметром около пятидесяти метров, в центре которой, как ни странно, накопилось довольно много воды. Странным было то, что под палящим дневным солнцем она не испарялась, однако факт оставался фактом. Метров пятнадцати в диаметре чаша по центру площадки, заполненная чистейшей прозрачной водой. Нашла это место Карина – по моей просьбе она постоянно отслеживала окружающую местность с высоты через своих конструктов.

Кстати, после первого положительного опыта, когда она предоставила мне возможность воспользоваться ее чародейским конструктом, я вскоре снова попросил ее подсадить мне такого же, чтобы самому иметь возможность хорошенько глазеть по сторонам. Немного раздражала искажающая перспектива по краям овального изображения – все виделось как через линзу, в программах такой принцип показа картинки называется «рыбий глаз», но через час я уже не замечал этого неудобства. Сам управлять конструктом я еще не научился, поэтому мой «глаз» просто подключился к Карининому, дублируя изображение, так что я был просто наблюдателем.

На самом деле моей целью был не осмотр местности – что там смотреть? Да и Карина сознательно этим занималась. Я пытался разобраться в самом конструкте. Кое-что понял, но о положительных результатах было говорить еще рано. Непонятно. Совершенно другие принципы построения, плавающие «логические» энергетические связи, несколько слоев-уровней конструкта, да еще куча всего разного, пока не поддающегося классификации.

До наступления темноты мы успели взобраться на найденную скалу, хотя дело шло не быстро – мы с Кариной поднимались одновременно. Я – со своим «паучьим» арсеналом, а Карина… Несмотря на ее просьбу и мое желание сделать ей такую же амуницию для подъема, я с самого начала понимал, что один в один повторить для нее подобное не получится. Я-то управлял зацепами через биокомп, причем уже почти инстинктивно, даже не задумываясь. Теоретически можно было бы вместо биокомпа использовать какой-нибудь конструкт, но, так как я в них пока ничего не понимал, этот вариант тоже отпал. На Шустрика, амулет с искусственным интеллектом, не хотелось полагаться – неизвестно, как он поведет себя в неопределенных условиях. Требовалось что-то простое и надежное. Узкоспециализированное. И я нашел выход.

С некоторым трудом я с помощью своего нового магического вибролезвия выточил из гранитных кусков камня, найденных неподалеку, нечто вроде кастетов для рук и каменных подошв для ног. Подошвы прикрепил снизу к сапогам Карины, в руки дал кастеты. В передней части предметов поставил магический датчик давления и один такой же – сбоку, под большой палец руки. Ударишь по стене кастетом – и из него вырывается полуметровый «луч», то есть защитный полог, закрученный в сантиметровый конус, который тут же схватывался с препятствием. Нажмешь на «кнопку» большим пальцем руки – он пропадает. Та же песня с ножными каменными площадками: стукнешь носком – выскочит «лезвие», потянешь ногу вверх – пропадет. Вот так мы и поднимались: я – вверху, а внизу – Карина, связанные силовыми нитями для страховки.

Скала оправдала наши ожидания – место было просто отличное. Вогнутость площадки прятала от вечного ветра, живущего на высоте, вода была пресной и вкусной. Глубина оказалась неожиданно большой – по сути, это был колодец, наполненный доверху. Теперь понятно, почему вода не пересыхала. Скорее всего, тут есть выход и на подземные воды, вряд ли здесь часто идут дожди, чтобы наполнить такой огромный резервуар. Интересно, кто, когда и зачем сделал такое. С другой стороны, эта аномалия вполне могла оказаться природной: не силен я в гидрогеологии.

– Карина! – обратился я к тяжело дышащей девушке. Непривычное напряжение при подъеме не прошло незамеченным – она перенервничала и вымоталась. – Можешь запустить по округе нескольких конструктов, чтобы наблюдали за местностью всю ночь?

– Зачем? – удивилась девушка и, поудобней подоткнув мешок под спиной, со вздохом облегчения откинулась на него. – Нас тут и так не заметят!

– Может, и не заметят, главное – чтобы мы заметили. Забыла про сигналки?

– Мы же их не трогали!

– Кто знает, – тихо сказал я, – кто знает… Есть мнение, что тут не так все просто. Лучше подстраховаться.

– Ладно, – кивнула Карина и, прикрыв глаза, пробормотала: – Только чуток отдохну.

В этом деле мне Карина была не нужна, но я хотел, чтобы она не расслаблялась и снова не провалилась в свое недавнее состояние. Кто знает этих чародеев? Вдруг у них психика такая, что возможны рецидивы? Вот и пусть, вместо того чтобы перетирать внутри себя мысли, не думает, а работает. Я же прошелся по периметру скалы, осмотрел окрестности, наметил направление движения на завтра и прикрепил с четырех сторон у края по накопителю, к которым прицепил свою сигнальную сеть. Генераторы сети хорошо поработали – она раскинулась в радиусе примерно двух километров от нас. Конечно, из-за пересеченной местности вряд ли можно ожидать отличного покрытия, но все же хоть что-то. Кроме того, в отличие от сигнальной сети местных пограничников, срабатывающей на банальное пересечение нитей, моя сеть реагирует еще на ауру. Даже если человек пройдет рядом, не нарушив нитей, она все равно сработает: аура человека распространяется довольно далеко, а прятать ее – дело неблагодарное, к тому же для этого нужна причина. А какая может быть у человека причина тут, в этой пустынной местности?

– Ох! – простонала Карина, снова пытаясь устроиться. – Как же тут неудобно!

Действительно площадка, казавшаяся довольно ровной, на самом деле изобиловала выступающими углами, тут и там впивающимися в спину. Почесав затылок и прикинув кое-что, понял, что фокус с выравниванием, какой я делал в расщелине, тут не пройдет. Тут я хлопнул себя по лбу и хитро посмотрел на удивленную моим поведением Карину:

– Хочешь узнать, чем отличается настоящий маг от искусника?

– Не отказалась бы, – заинтересованно ответила девушка.

– Дай мне минуточку. – Я попытался поудобней устроить свою задницу на камне, понял, что не получится, и махнул на это рукой. Минуточка явно затянулась, но результат того стоил. Я бросил в центр площадки наполовину пустой накопитель: моя задумка должна работать до самого утра. Я решил как можно меньше использовать инфомагию в этой пустынной местности, чтобы из инфосети не было особо заметно. Встал и картинно указал рукой на место рядом с собой:

– Готово! Красота! – И принялся с показной увлеченностью рассматривать пустое место.

– И где? – Карина встала рядом со мной и тоже уставилась туда, куда был направлен мой взгляд.

– Что – где?

– Ну то самое?

– Что именно?

– То, чем отличаются маги и искусники! – уже сердито ответила Карина и слегка пихнула меня локтем.

– Ах вон ты о чем! – Вытянув вперед ногу, я опрокинулся на бок и вытянул вторую ногу. Выражение лица Карины меня порадовало.

– Амулет дракона? – спросила она, глядя, как я лежу в воздухе. Между мною и поверхностью площадки был полуметровый просвет.

– Нет. Это слишком затратно. Иди ко мне. – Я похлопал рядом с собой.

Карина неуверенно приблизилась и нащупала твердую невидимую поверхность. Проведя по ней рукой, заметила, что та изгибается, повторяя очертания тела, и слегка проминается. Нет, не проминается, как чуть позже поняла девушка, а слегка поддается давлению, позволяя телу принять удобное положение, а потом становится прочнее…

Карина осторожно пристроилась рядом со мной.

– Действительно удобно, – облегченно вздохнула она и положила голову мне на плечо. – Что это?

– Небольшие бонусы от творческого подхода к магической науке.

– А что, искусник не смог бы сделать такое?

– Возможно, и смог бы, если бы у него были подобные заготовки. – Я пожал плечами. – Только я сам придумал сейчас такое плетение и создал его.

Обнявшись, мы молча смотрели на небо. Воздух тут был чистый-чистый, и небо выглядело так, будто на него плеснули из бидона молока и забыли вытереть. Красиво.

– Поужинаем? – спустя с полчаса, налюбовавшись красотами ночной природы, спросил я.

– Темно, – сонно пробормотала Карина.

– А так? – Рядом с нами загорелся небольшой костер. От него ощутимо шло тепло.

Карина встрепенулась, села на край лежанки, роль которой исправно выполняли все те же плоскости защитного полога, и осторожно приблизила руки к костру:

– Как настоящий! Не знала, что иллюзии могут давать тепло!

– Тьфу! – сплюнул я и пошел посмотреть, что у нас осталось из еды. – Одна иллюзия и плетение тепла – вот и весь костер.

А еды у нас осталось совсем ничего. Поужинать хватит, а вот на завтра – вряд ли. Как-то мы с Кариной легкомысленно отнеслись к этому. Я даже припомнил туши горных козлов, отдавших свои жизни во имя меня. Ведь можно было заготовить мясо. Не думаю, что получилось бы что-то вкусное, но попытаться завялить стоило.

Поужинав и еще полежав, глядя на костер, Карина быстро уснула, а мне не спалось. В последние дни у нас и секса-то не было – так выматывались. Я лишь иногда провожал взглядом аппетитные формы девушки, но особо ничего не предпринимал. Можно было бы стимулировать себя через ауру и убирать усталость, но я справедливо считал, что организм должен как можно чаще отдыхать естественным образом. Хотя на самом деле мне нравилось чувствовать, как уходит усталость из натруженных за день мышц, как организм делает свою работу по восстановлению статус-кво. Я лишь чуток помог ему, выведя из него отрицательную энергию, и сразу почувствовал, как стало легче дышать. То же самое проделал и с Кариной – ей приходится сложнее. А если честно, то усталость была скорее психологическая, а ее так просто не уберешь. Какие-то напряжные были последние дни.

И тем не менее я уже стал возвращаться в норму – меньше спал и при этом полноценно отдыхал. Поэтому и лежал сейчас в полудреме, мысленно прикидывая, что бы поделать. Мое внимание привлек конструкт, который, прежде чем уснуть, оставила мне Карина. Запустив с пяток конструктов летать по кругу вокруг нашей стоянки в радиусе с полкилометра и подсадив одного мне в ауру, подруга самым наглым образом самоустранилась от обучения, только буркнула напоследок:

– Сам разберешься.

Она слишком переоценивает меня и мои возможности. В результате я наблюдал изображение только от одной «видеокамеры», переключиться на другие никак не получалось. Это и бесило, и забавляло. Меня, такого всего из себя крутого, не слушались какие-то голимые конструкты! Причем, со слов Карины, управлять ими способны даже нечародеи, пусть и в ограниченном диапазоне. «Иначе кто бы покупал наши чародейские амулеты?» – сказала она.

Помучившись еще немного, задумался, а как, собственно, идет передача картинки от конструкта к конструкту? Они ведь не излучают ничего такого, что можно было бы принять за канал связи, да и никаких проводов между ними не наблюдается. Уж я-то проверил. Может, тут как в системах квантовой передачи информации? Есть две связанные друг с другом квантовые системы, и когда у одной меняется состояние, точно такое же изменение происходит и во второй, где бы она ни находилась. Хм… Забавно. Но вряд ли это наш случай, а вот принцип… Например, два конструкта синхронизированы, и когда один что-то «видит», то эту картинку видит и второй. Ладно, но все равно, какова среда передачи информации? Может, один из слоев инфосети? Так-так… Уже интереснее. Местным очень хорошо известен астрал, и они им неплохо пользуются. Вернее – на другом материке, но я не сомневаюсь, что тут тоже есть такие умельцы. Скажем так, сигнал, помеченный определенным образом, идет в астрал, второй конструкт улавливает знакомые метки и реагирует на них… Как гипотеза вполне пойдет. Но какая должна быть пропускная способность у астрала! И тут есть еще один интересный вывод. Вряд ли трафик конструктов шифруется, скорее всего, это нечто вроде аналоговой передачи чистого сигнала от конструкта к конструкту. А так как среда передачи общая – астрал, то существует вероятность перехвата данных. Интересно, есть в Оробосе такие службы астральной прослушки?

Ни управлять конструктом, ни менять его у меня пока не получилось. Зато к нему спокойно цеплялись небольшие плетения. Можно было засунуть типа якоря внутрь конструкта, а само плетение, которое, например, больше по размерам, – прикрепить снаружи. Что это дает, пока не знаю. Но довольно интересная штука. Такая же интересная, как сферический конь в вакууме. Причем, что обидно, инфомагические плетения никак не удерживались конструктом. Он их просто не видел. Вот такой вот косяк дракономагии, которая «априори лучше».

Смотреть на мелькающие, едва различимые в темноте горы под летающим конструктом мне быстро надоело, и я волевым усилием заставил себя уснуть. А вот разбудила меня не Карина, как, возможно, мне бы хотелось: сработала моя сигналка.

Беллус. Храм бога Диса

Высокий мужчина в белом балахоне неподвижно замер на жесткой деревянной лавочке, глядя на маленькую тучку, клубящуюся в полуметре над алтарем. В помещении с высоким сводчатым потолком царила полутьма: редкие свечи по периметру силились заменить солнце, но безнадежно проигрывали ночную битву. Лишь крохотные молнии, изредка прорезая тучку, на краткий миг озаряли пространство неестественно-белым светом. Тут же следом приглушенный гром недовольным ворчанием нарушал тишину. Прихожане давно покинули храм, разойдясь по своим делам: брат Юлиус, верховный жрец бога стихий в Беллусе, был в центральном нефе один. Но вот скрипнула дверь, по полу прошлепали легкие шаги, и на лавочку рядом с мужчиной опустился другой человек, с пышной гривой соломенных волос.

– Дис рассержен, брат Лесли, – вместо приветствия, не поворачивая головы, обозначил первый очевидную истину.

Пришелец согласно кивнул, тоже оценив мрачность тучи над алтарем.

– Люди говорят, боги оставили нас, – так же тихо отозвался он.

– Это не так, – мягко возразил Юлиус и даже слегка покачал головой.

– Я знаю, – согласился Лесли. – Но люди говорят…

– Посмотри на алтарь: доказательство перед тобой. Гроза ли, как сейчас, идет ли из тучки дождь или снег, или это пушистое облачко, из-за которого робко выглядывает солнце, – пока символ бога здесь, все в порядке. Глупцы говорят многое, но слова их и сами они – пыль! Не бойся мирских пересудов. Время расставит все по своим местам.

Верховный жрец замолчал и, казалось, погрузился в дрему. Молодой служитель нетерпеливо поерзал. Наконец, так и не дождавшись ни одного вопроса в свой адрес, он начал сам:

– Прибыл гонец из Маркина. Отряд имперских искусников отправился в горы ловить Ничтожного. И они не взяли с собой нашего человека, хотя дело касается храма. – Длинноволосый старался говорить спокойно и отстраненно, но в его голосе нет-нет да проскакивали нотки юношеской обиды и возмущения.

– Отряды «СИ» никогда не берут на операцию жрецов, так было всегда.

– Но почему? Мы же можем помочь им, а они нам!

– Они по уставу должны справляться сами. К тому же император имеет свои секреты, которыми не считает нужным делиться с нами. – Брат Юлиус усмехнулся в свою аккуратную черную бороду, глядя, как кипятится его молодой товарищ. – Возможно, тебя утешит мысль, что мы тоже не сидим без дела и нам удалось напасть на след?

– Благая весть! – тут же оживился патлатый Лесли. – Теперь мы знаем, кто Ничтожный?

– Не совсем. После того как власти опубликовали его портрет, один из наших прихожан вспомнил, что пару месяцев назад на рынке крутились какие-то чужеземцы с медальоном, где был изображен этот же человек. Они искали его, предлагая большие деньги за любую информацию. А вчера эти же люди снова появились на рынке. Они что-то знают о Ничтожном, что должны знать мы…

– Так почему же мы сидим? – Молодой подскочил с лавочки. – Надо собирать братьев!

Юлиус молчал и, казалось, полностью погрузился в созерцание тучи, которая должна была вселять благоговение в сердца прихожан. Брат Лесли целую минуту стоял в нелепой позе, ожидая любого сигнала, кивка, просто взгляда. Наконец чернобородый очнулся и мягко сказал:

– Не нужно никуда бежать. Я уже известил ллэра Рагароса. В Палату Защиты тоже поступала информация, что какие-то люди искали Ничтожного. Мы помогли следствию и указали на чужеземцев.

Длинноволосый Лесли открыл было рот, чтобы возразить, но старший товарищ предвосхитил его вопрос:

– Это дело очень важное для Кордоса, чтобы нам выступать отдельно от правительства. Кроме того, как ты знаешь, сейчас у храма много проблем с еретиками, поэтому мы не можем единолично заниматься этим делом. Искусники понимают, что не могут совсем обходиться без нас, а значит, пойдут на контакт. Рано или поздно Дис получит свою жертву. Садись, брат Лесли. Садись и посмотри на это чудо. – Юлиус легким взмахом указал на тучку, и его молодой товарищ послушно опустился рядом.

Несколько минут они молчали, каждый думал о своем. Неожиданно длинноволосый всхлипнул и прошептал:

– Очень давно божественная благодать не снисходила на меня. Я стараюсь изо всех сил, но мне кажется, он забыл про меня…

Верховный жрец положил ладонь на поникшее плечо молодого служителя:

– Ты спешишь во всем. Не торопись в поступках и помыслах. Ты должен находить время не только на службу храму, но и на службу богу! Когда ты в последний раз молился?

– Но… – Лэсли попробовал что-то сказать, но Юлиус его перебил:

– Я говорю не о посещении воскресной службы! Они проводятся для простых прихожан, чтобы помочь им настроиться на нужный лад, чтобы они смогли почувствовать дыхание бога. Но ты – посвященный! Ты же знаешь, что можешь молиться напрямую, без посредников, в любом месте! Эта маленькая тучка над алтарем – не более чем яркая вывеска на балагане, чтобы завлечь обывателей. Но посмотри глубже: это – чудо. Он повелевает погодой, и эту тучку тоже создал он, поэтому тут нет ни плетений, ни накопителей маны, ничего! Здесь и сейчас ты ближе к благодати, нежели когда добросовестно выполняешь поручения храма. Это тоже важно, но молиться – важнее. Поэтому я говорю тебе еще раз: не торопись! Найди время и откройся для бога. И только тогда он, возможно, снизойдет до тебя.

Глава 10

Отряд «СИ»

– Стой! – Шойнц поднял руку в останавливающем жесте. Отряд мгновенно остановился и рассредоточился вдоль стен небольшой расщелины, по которой они двигались последний час. Проводник из погранцов с местным же искусником-сигнальщиком, как называли тех, кто отвечает за работу сигнальной системы границы, тихо переговариваясь, остановились у выхода из расселины. Шойнц легкой походкой, на которой никак не сказался трехчасовой марш-бросок, бесшумно подошел к ним.

– Что случилось? – тихо спросил он.

Сигнальщик слегка вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки и так же тихо ответил:

– Мы выходим на плато Неизвестного Великана, именно отсюда был последний сигнал от сети контроля изменений манофона.

– Насколько велико плато?

– Примерно десять лиг в длину и семь в ширину.

– Препятствия?

– Много скальных выступов, порой очень высоких, оврагов, камней. Местность пересеченная, есть где спрятаться.

Шойнц задумчиво оглядел выход, скрывающийся в темноте. Впрочем, для него и отряда ночь не играла особой роли – у всех были «ночные забрала» из оружейного спецфонда, превращающие непроницаемую темень в серые сумерки. У этих амулетов был еще один весьма полезный режим работы – показывать все маноизлучатели, – с помощью которого было удобно исследовать плетения, невидимые обычному глазу. И необязательно напрягаться самому – длительное использование собственного искусного зрения приводит к быстрому утомлению. К сожалению, постоянно использовать этот режим неудобно – фоновый свет разлитой в пространстве маны мешает довольно сильно.

– Время последнего сигнала?

– Примерно шесть часов назад.

Шойнц кивнул. Он и так это знал. Этот сигнал был получен еще тогда, когда они находились на заставе, но все равно спросил:

– Можно ли точно определить, откуда он был?

– Нет, – покачал головой сигнальщик. – Это ведь не основная сигнальная сеть, которая может с точностью до полулиги определить нарушение. Могу только с уверенностью утверждать, что это где-то на плато.

– Хорошо. Пока осмотритесь тут на выходе. Сделаем небольшой привал и подготовимся. – Шойнц отправился обратно к своим.

Следующие пятнадцать минут трудно было назвать привалом. Как раз все пришло в движение, правда, не суетливое, а четкое и организованное. Все стали подгонять амуницию, откладывать в сторону ненужные пока вещи: когда они закончат дело, все равно возвращаться этим путем. Шойнц отошел в сторону с капитаном Лирком и стал обсуждать с ним план дальнейшей работы. Отряды решили не тасовать, так как каждый из них – слаженный механизм и посторонние включения могут только помешать его работе. Зато два отдельных спаянных отряда, действующих по одному плану, – двойная сила. Впрочем, решили особо не мудрить – площадь большая, всем найдется работа. Лирк со своим отрядом пойдет вдоль левого края плато, обследуя местность до середины, а Шойнц – с правого. Выходить на связь договорились каждые пятнадцать минут, а если обнаружат что-то непонятное – сообщать об этом. Несколько «ночных забрал» еще раньше отдали отряду Лирка – у него не было таких полезных штучек в связи со специфичностью работы беллусцев. Отряд «СИ» выгодно отличался от них своими запасами амулетов.

Шойнц тоже стал готовиться. Достав из походной сумки шкатулку, вынул из нее несколько колец и два браслета, которые надел на пальцы и на запястья. Затем отсоединил рукоять меча, оказавшуюся съемной, и установил на ее место свой жезл нужной формы. Шойнц был не только профессором Искусства, но и мастером меча. Такое совмещение способностей из разных областей встречается очень редко. Однако если человек талантлив, то он талантлив во всем, ну или во многом.

Наконец все было готово, роли были распределены, разведка сообщила о свободном выходе из ущелья, и два отряда бесшумно растворились в ночи.

Спустя полчаса Шойнц резко остановился. Он шел впереди, исследуя местность с помощью Искусства, амулетов и жезла в рукоятке меча. Дернуло средний палец левой руки с кольцом, настроенным на обнаружение плетений. Переключив в «ночном забрале» режим работы, искусник погрузился в мир разноцветного тумана. Он пытался найти в этом мареве структурированные образования, нити, плетения, что угодно. К сожалению, манофон здесь был выше, чем в городе, и видимое пространство в искусном зрении сжалось до нескольких десятков метров. Обычно это не проблема, даже в таком виде созданные искусниками структуры можно разглядеть с достаточно приличного расстояния: со временем учишься не обращать внимания на природные помехи. Но нельзя быть беспечным – сигнальные нити очень тонкие, и часто их довольно сложно заметить.

Вот и сейчас ничего интересного не было видно. Поводив в воздухе рукой, Шойнц остановил ее, как только снова почувствовал дерганье. Посмотрел через «ночное забрало» – ничего не видно. Тогда он снял его и перешел на искусное зрение. Все-таки его профессорское зрение более острое – Шойнц смог заметить тонкую, почти невидимую нить. К сожалению, амулет, который должен был сработать при приближении к чужой сети на некотором расстоянии, сейчас среагировал только при ее пересечении. А значит, враг уже знает, что они здесь. Шойнц никогда не встречал подобной сигналки. Очень тонкая работа. И явно нестандартная, кроме того, начинает переливаться при приближении руки. На ауру реагирует? Еще и цвет нетипичный – вместо обычных переливов в основном неброский темно-коричневый оттенок. Вряд ли у беглеца есть хорошие амулеты или жезл, а значит, эту сеть он сделал сам, и тогда могут оказаться верными предположения маркинского сыщика, что это не только чародей, но и искусник. Правда, какой-то неправильный. Академик? Малоизвестная ветвь Искусства вроде той, что практикуют даймоны? Но у них плетения имеют ярко выраженный красный оттенок, а про другие цвета профессор никогда не слышал… Шойнц достал амулет связи и вызвал Лирка.

– Посмотри, у тебя не видно этих нитей? – рассказав о своей находке, спросил капитан отряда «СИ».

Спустя пять минут Лирк ответил:

– Метрах в двадцати от нас есть. Действительно, только если знаешь, что искать, можно заметить. Тонкая работа. Мой искусник в восхищении.

– А конструкты есть? – Несколько людей в обоих отрядах шли с постоянно включенным искусным зрением в «забралах», чтобы вовремя заметить присутствие чародея.

– Нет.

– Сделаем так. Мы уже засветились, поэтому сыграем роль живца. Судя по всему, привязка сети находится где-то в центре плато. Мы с командой, не особо прячась от сигналки, сделаем вид, что не заметили ее, и последуем туда. Ты же постарайся не засветиться и заходи с другой стороны. Как только я уточню, откуда идут нити, сообщу, чтобы ты скорректировал движение. Возьмем беглеца в клещи.

Обговорив еще некоторые детали, Шойнц отключился.

– Торман!

– Я! – откликнулся адъютант.

– Дальше идем клином. Я спереди. Распредели людей. Ситуация номер три. Продолжаем движение через минуту.

Боец кивнул и бросился исполнять приказ. Ситуация номер три – движение по местности под наблюдением врага.

Вскоре отряд продолжил движение, только вот со стороны могло показаться, что идет толпа никчемных вояк. Окружающую обстановку не отслеживают, движения нечеткие, будто на прогулку вышли. Даже то, что шли каким-то порядком, клином в данном случае, не бросалось в глаза. Расчет был на то, что противник расслабится.

Неожиданно из темноты перед капитаном вынырнула фигура человека. Мгновенно часть воинов разошлась в стороны, чтобы уменьшить вероятность попадания всего отряда под боевые плетения врага. Получилось стандартное построение при противостоянии одиночному или малому количеству искусников: полукруг, охватывающий противника, в центре немного выступает вперед свой искусник, так называемый «задира», роль которого в данном случае играл капитан. На рогах живого полумесяца – воины с мощными амулетами подавления вражеских искусников, а оставшаяся часть отряда прикрывает спину от возможного нападения. Второй из стандартной тройки искусников отряда стоит с краю, третий – в тылу. Такой неровный треугольник, в вершинах которого находятся искусники, как ни странно, имеет преимущество в бою – противнику трудно рассчитать, как противодействовать этой связке. Кроме того, и остальные воины отряда «СИ» кое-что умели: на примитивном уровне быстро выпускать из индивидуально подогнанных жезлов плетения, ставить искусные ловушки, маскировки и использовать прочие необходимые в бою вещи. На то они и отряд «СИ».

Капитан молча стоял, рассматривая противника, держа в руке опущенный лезвием вниз меч. Из рукоятки-жезла готовы были вырваться смертоносные плетения. Шойнц чувствовал, что у двоих воинов, находящихся сзади, уже включены амулеты защиты, от которых к нему тянулись нити активации. Решение о целесообразности применения в первую очередь принимает он. А дальше уже, в процессе боестолкновения, все будет зависеть от ситуации. Шойнц не боялся опоздать – для активации достаточно одного удара сердца, а вот заранее уходить в защиту – не самая лучшая тактика.

Перед отрядом стоял невысокий старик. Белая длинная борода слегка колебалась под порывами ночного ветра. В руках он держал посох. Пока старик не шевелился, Шойнц оценивал ситуацию. Человек больше походил на искусника, так как защита на нем стояла просто высшего класса – не было видно ни ауры, ни каких-либо других плетений. Просто пустое место, только легкое дрожание маны в искусном зрении отмечало местоположение старика. Если бы это был чародей, то он бы не стал прятать ауру, да и от конструктов было бы не протолкнуться. Иллюзия? Так плетения-то не видно! Да и возраст нетипичен как для высших искусников, так и для чародеев, все-таки предпочитающих не выглядеть дряхлыми стариками.

Почему-то идея, что не все плетения можно увидеть, не пришла в голову Шойнцу. Теоретически такое считалось невозможным. И даже почти невидимые сигнальные нити не натолкнули его на верную мысль.

С момента появления незнакомца прошло всего несколько секунд, и Шойнц готов был для начала активировать несложные искусные путы, как вдруг старик заговорил:

– Это моя территория. Зачем вы пришли? – Глухой голос неизвестного был громок, хотя чувствовалось, что он не напрягается. Вопрос прозвучал на кордосском имперском языке, хотя и слышался легкий акцент.

– Вы нарушили границу империи. Предлагаю вам сдаться, – ответил Шойнц. – Гарантирую достойное отношение и неущемление прав до вынесения решения судом. В противном случае вы будете уничтожены на месте.

Как показалось Шойнцу, старик с любопытством смотрел на него, но как-то сквозь… Это немного нервировало. Краем глаза капитан отметил исчезновение двух воинов – раз командир сразу не начал бой, то, согласно давно отработанным инструкциям, необходимо проверить местность на наличие засады. А вот почему Шойнц не атаковал с ходу неизвестного человека, объяснялось легко. Ну никак он не подходил под описание того, кого они ищут! Вполне вероятно, это кто-то из оробосцев, напавших на тюрьму. Или контрабандист, или же, что совсем уже невероятно, удалившийся от суетного мира искусник. Такое иногда бывало, но не на границу же удаляться!

– Уходите, тут рыбы нет! – покачал головой старик.

Ну точно сумасшедший! Шойнц бросил в старика давно заготовленные путы. Одновременно с этим сбоку, оттуда, где скрылся один из воинов, вылетела крепкая веревка с металлическими шариками на концах. Она должна была опутать ноги противника. А шарики не простые, а способные разрушить некоторые распространенные виды искусных защит. Справа в старика полетела слегка мерцающая сеть, детище Академиков. Ее задача – мигом вытянуть ману из чародея, лишив его основной мощи конструктов. Сам Шойнц направил на старика меч и активировал одно из античародейских плетений под названием «рой». В сторону неизвестного полетело много мелких шариков, способных самонаводиться на конструктов и уничтожать их. У чародеев были свои контрмеры для такого оружия, но в скоротечных схватках оно часто помогает.

Шойнц разочарованно сплюнул. Все-таки он ошибся. Веревка пролетела сквозь старика. Оружие против конструктов не понадобилось, вернее, один все-таки был уничтожен: именно его, висящего на высоте нескольких человеческих ростов, засекла система слежения, что и подтолкнуло капитана использовать именно это оружие. Но новых конструктов, как можно было ожидать от чародея, не последовало. Зато боевой мановысасыватель, в реальном бою практически бесполезный из-за несложного противодействия ему, здесь и сейчас неожиданно оказался самым эффективным. После того как он сработал, фигура старика побледнела, стала прозрачной, и Шойнцу даже показалось, что его вместе с маной всосало в амулет.

– Эх! Еще даже не разогрелись, а уже и воевать не с кем! – Торман подошел к командиру. – Никого рядом больше нет. Командир, в первый раз вижу такую иллюзию! Тебе встречалось подобное? – Адьютант Шойнца, в боевом походе переходящий в статус первого помощника, вопросительно посмотрел на командира.

– Таких – нет, – покачал головой капитан, продолжая размышлять.

– А зачем ты киданул в него «роем»? Вроде не чародей был.

– Там, – Шойнц ткнул пальцем в небо, – висел один конструкт. Возможно, наблюдатель.

– А, ну тогда ладно. Что дальше?

Ответить Шойнц не успел – амулет связи с беллусской группой дал о себе знать.

– У нас хорошая новость! – раздался голос Лирка. – Мы нашли отпечатки аур! Оставлены часов семь-восемь назад. Еще час-полтора – и они бы развеялись.

Ллэр Шойнц улыбнулся. Вернее, радостно оскалился:

– Следуй по следам, каждые пять минут сообщай о направлении движения. Будь осторожен – мы уже столкнулись с первым проявлением интереса.

– Все живы? – с любопытством поинтересовался Лирк. Ходили слухи, что смертность в отрядах «СИ» уверенно стремится к нулю, это только подогревало интерес.

– Само собой. Просто иллюзия. Но очень качественная, хорошо уничтожается мановысасывателем. Если встретите, значит, и вас обнаружили, будьте внимательны, не хочу, чтобы противник знал о вас.

– Добро! – согласился капитан беллусцев и быстро отключился.

– Будем ждать первого отчета Лирка о направлении найденных отпечатков аур или дальше пойдем? – спросил Торман.

Шойнц отрицательно мотнул хвостом своей прически:

– Не будем ждать, что еще придумает противник. Это может стать опасным.

Ник

Вот гады! Васу обидели! Нет, ну какие наглецы! Я вам это припомню! Мысленно я потряс кулаком.

– Сильные искусники, – с легкой неприязнью в голосе сказала Карина. Она тоже наблюдала столкновение иллюзорного гнома с преследователями.

Встретить их я решил на самой грани возможностей чародейки по управлению конструктами – примерно в двух километрах от нас. А вот моя сеть пробивала на значительно большее расстояние. Заметил-то я их раньше благодаря своей сигналке, но ничего поделать, не видя их, не мог. Одного конструкта Карина повесила прямо над сценической площадкой, второго – чуток подальше, он-то и остался «в живых» после уничтожения иллюзии и первого «наблюдателя».

Мы долго спорили с девушкой, как поступить – бежать или попытаться что-то сделать с преследователями. А в том, что это именно преследователи и именно по нашу душу, мы не сомневались: они явно не погранцы, а кому мы еще сдались? Карина требовала бежать, но я не хотел оставлять за спиной угрозу. Неизвестно, что может произойти. Первый пробный контакт с преследователями показал, что идут сильные искусники, судя по единой униформе – отряд. Возможно, охотники за головами.

Очень быстро я придумал, как сделать так, чтобы иллюзия появилась там, где мне надо, то есть непосредственно перед противником. Достаточно было сделать модуль, цепляющийся к нити сигнальной сети, встроить его в иллюзию и отправить ее, как по рельсам, вдоль этой нити. Остановиться она должна при приближении к месту, где нити начинают реагировать на чужие ауры. Преследователи наивно полагали, что нити среагируют, только если стоять совсем рядом с ними, но они ошибались – чуткость моих датчиков была довольно высокой. Сеть плотно покрывала подходы к нашей скале. В крайнем случае я сам могу доставить плетение на расстояние до пары километров – именно настолько я мог вытянуть аурный щуп. Но противника я не видел, а точно позиционироваться по конструктам не получалось.

Подлое нападение на иллюзию Васы «без предупреждения» доказывало, что намерения у непрошеных гостей душегубские. Окажись там мы с Кариной, точно так же напали бы и на нас. Нельзя оставить это безнаказанным, и я отправил еще одну посылку противнику. Красивая была страшилка, только не сработала – улетела мимо преследователей. Третья дошла до места назначения, но иллюзия не успела сформироваться полностью – предводитель шайки-лейки махнул своим волшебным мечом и рассек плетение безвозвратно. Забавно, а его оружие, оказывается, с секретом…

Издалека понаблюдав за передвижением противника, я понял, что он направляется в нашу сторону. И довольно точно. Как они ориентируются? По остаткам наших аур? Да нет, мы с другого направления шли. Да и выветрились уже следы. Я не считал необходимым затирать их в этой глухой местности. Возможно, зря. Хм… Неужто по сигнальным нитям идут? Однако! Не думал, что кто-то сможет засечь мои доработанные нити. Правда, я их делал не на инфомагии. Все, теперь буду делать сигналки только инфомагические! Уже не в первый раз прокалываюсь. И ведь для меня нет особой разницы, в каком формате делать плетения – я настолько насобачился, что мелкие различия при их создании даже не замечаю. Но почему-то плести на обычной магии все-таки чуток полегче.

Убирать сигналку не хотелось – так я хоть примерно представлял, где находится противник. Но такими темпами они довольно быстро доберутся до меня. Что же делать?

А вот как раз и проверим, по сигнальным линиям они идут или нет. Я отключил генераторы плетений сигналки и стал их модифицировать. Задачу я поставил перед собой такую – сделать нити закручивающимися по спирали. Для этого надо было сделать при их формировании небольшое напряжение с одной стороны нити. Никогда еще я не работал в таком авральном режиме, даже когда защищался у гномов на мастера! Однако спустя минут пятнадцать запустил новый вариант генератора. Пришлось сделать три тестовых старта, после каждого из которых я вносил нужные корректировки.

Но в результате у меня получилось то, что я хотел: генерируемые нити, отходя от нашего месторасположения, начинали закручиваться вокруг скалы расходящейся спиралью. Формирование такой сигналки шло медленно, минут десять. Наконец все было готово.

Отряд противника продвинулся вперед, но ненамного и куда-то в сторону, а значит, они все-таки шли по нитям. Все это время за ними издалека наблюдала Карина, так что неожиданностей не предвиделось. Спустя некоторое время отряд ускорил свое движение, и точно по кругу, вернее, по сужающейся спирали. Если они и дальше так будут двигаться, то лишние час-два я точно выиграл, и есть время подумать, что делать. А чтобы ребятам не было скучно, отправил им подарок. Ничего убойного, но нервы потреплет.

Я еще присмотрелся к показаниям новой сигнальной сети.

– Интересно пляшут девки… Очень интересно… – выдал я и в задумчивости почесал затылок.

Отряд «СИ»

Когда путеводная нить из сигнальной сети беглеца пропала, Шойнц обеспокоился. Он не волновался насчет того, что теперь будет сложнее найти противника. Просто это могло означать, что врагу надоело с ними играть. Или же обнаружен отряд капитана Лирка. У Шойнца неплохо получалось отвлекать внимание противника на себя, давая время беллусцам подобраться к цели поближе. Но когда сеть снова появилась, он вздохнул с облегчением. Сразу же стало понятно, чем занимался враг: ее переконфигурацией, и теперь она шла по дуге относительно предыдущего направления. Можно было бы, конечно, продолжить движение по старому маршруту, благо он был прямолинейным, но тогда они рисковали тем, что беллусская команда не успеет добраться до противника. А так красиво получается – враг занят ими, а Шойнц был уверен, что справится с вражескими нападениями. Тем временем капитан Лирк добирается до чародея, сообщает им его точное месторасположение и наносит тому удар в спину. Пока чародей переключается на беллусскую команду, отряд «СИ» успевает к разгару битвы и наносит окончательный удар. Шойнц надеялся, что капитан сможет продержаться достаточное время, пока они не подойдут к нему на подмогу.

Не следует скидывать со счетов и то, что на самом деле нити могут и не вести к логову противника. Поэтому пока остается идти предлагаемым врагом курсом, преодолевать его ловушки и надеяться, что тому не надоест возиться с ними и он не обнаружит второй отряд. А чтобы чародей не забывал о них, можно делать так: Шойнц вытащил меч, подошел к сигнальной нити и круговым движением обрубил ее. Разумеется, не хладной сталью, а окружающим лезвие плетением, разрушающим на своем пути подавляющее большинство чужих искусных структур. Вряд ли это понравится врагу.

И капитан был прав – через небольшой промежуток времени появилось безотчетное чувство страха и паники, тело тут же покрылось липким холодным потом. Источник был здесь же, на виду – плетение, которое, судя по структуре, должно было производить звуки. Только ничего слышно не было, зато от него исходили волны этой иррациональной тоски, беспокойства, угрозы, так угнетающе действующие на психику. Похоже, этот же метод применялся в иллюзиях, пойманных в руинах тюрьмы в Маркине. К сожалению, пока еще не придумали способов борьбы с этим.

Источник головной боли, прекрасно видимый в искусном зрении, висел в воздухе метрах в двадцати позади отряда, поэтому Шойнц просто ускорил шаги, чтобы побыстрее оказаться подальше от этого места. Но не тут-то было – мерзкое плетение последовало за людьми. Причем враг учился на ходу, подстраиваясь под своих оппонентов: его творение не давало приблизиться к себе. Пришлось тратить время и силы, чтобы уничтожить плетение издалека, что было не так просто.

Когда с задачей справились, командир с облегчением вздохнул и повернулся к своим бойцам. Великолепная выучка дала о себе знать: все были спокойны и собранны. Ну может быть, немного побледнели. Когда его взгляд остановился на Тормане, помощник с сожалением сказал:

– Нам такая штука ой как пригодилась бы – самое то, чтобы сбивать концентрацию чародеям…

Ник

Периодически посылая подарки нашим преследователям, с которыми те ловко и иногда изящно справлялись, я занимался делом. А именно: я придумал, как свалить отсюда и, возможно, даже ускорить наш переход через границу без всех ноголомательных путешествий по камням. Сначала подготовил место битвы, на котором я собирался остаться «царем горы», потом непосредственно занялся тем, что должно было нас спасти. Карина тоже не сидела без работы – она прилежно клепала разных конструктов. Некоторые из них были для наблюдения, другие для нападения, а также иные виды «на всякий случай». Уже целая стайка разномастных энергетических существ летала вокруг нашего лагеря.

Жаль, Карина не боевой чародей. Хоть она и называла свои создания «боевыми конструктами», но они не доходили до нужного уровня, чтобы носить это гордое название. Это как сравнивать пистолет и гаубицу. Мои впечатления от действий чародеев во время нападения на тюрьму были еще свежи, и я видел разницу. То, как они лихо взламывали камни древней постройки, говорило о многом. Карина же была неспособна создать нечто подобное. Тем не менее по моей просьбе она несколько раз отсылала преследователям разные типы конструктов, какие только способна была сформировать, но все они погибали еще на подлете. Я даже не успевал рассмотреть, что их уничтожало. Думаю, преследователи так просто не смогли бы справиться с созданиями настоящего боевого чародея. Ладно, как говорится, за неимением гербовой бумаги… Я мысленно шлепнул себя по губам и украдкой оглянулся на девушку. Какое-то неудачное сравнение мне пришло в голову, честное слово!

Отряд «СИ»

Очередной сеанс связи с Лирком заставил Шойнца задуматься и взять в руки бумагу. Он нарисовал их плато, маршрут беллусцев, свое первоначальное положение и текущее. Прямые линии движения отряда Лирка и отряда «СИ» под углом примерно пересекались в центре плато. Если взять дугу нового движения отряда, то центр, вокруг которого она очерчивала свой путь, тоже попадал примерно в пятачок радиусом в сотню-другую метров в центре плато, где пересекались первые две прямые. То есть с высокой долей вероятности можно считать, что место врага найдено. Если исходить из рисунка и предположить, что Шойнц рассчитал все верно и это не обманка, получается, что отряд Лирка вырвался далеко вперед и отряд «СИ» может не успеть к началу близкого боя. Кроме того, Шойнц боялся, что переконфигурированная сигнальная сеть врага могла обнаружить беллусцев. Правда, пока у них все тихо, и это радует.

Необходимо сократить расстояние до цели и сильнее отвлечь внимание на себя. По мнению Шойнца, враг пока только прощупывал возможности отряда, но эта игра затянулась. Вероятность обнаружения второго отряда многократно выросла. Пора приступать к активным действиям. Шойнц считал, что враг на самом деле не настолько силен, чтобы стоило его бояться, но и не переоценивал свои силы. Судя по всему, искусник непонятной школы работает совместно с чародеем, а скорее всего, бежавшей чародейкой – два типа следов ауры однозначно говорят о двух людях. И пока ничего сверхсложного в их действиях капитан не увидел. Необычно в Искусстве и слабо в чародействе – и только.

Повторно пройдясь по сделанным выводам и не найдя изъяна, Шойнц в очередной раз перерубил ближайшую сигнальную нить и дал команду воинам готовиться к рывку в центр плато. Надо было опередить отряд капитана Лирка, а потом связать удаленным противодействием врага. Но сначала…

Капитан Шойнц Индергор Виртхорт мысленно потянулся к жезлу, вытянул меч в сторону предполагаемого противника, внес кое-какие настройки в соответствии со своими расчетами и выпустил плетение, неофициально называемое в их кругах «привет от дядюшки Лурисса». Лурисс – персонаж детских сказок, отличающийся мстительностью и никогда не отступающий от поисков своих врагов. Не теряя времени, он заменил разрядившийся в жезле накопитель маны.

– Лирк, – вызвал Шойнц командира второго отряда. – Прикройся от «дядюшки Лурисса».

Тем временем плетение, вытолкнутое первоначальным импульсом из посоха, замерло примерно в километре над землей. В это время в нем производился поиск в указанном квадрате и наводка на нестандартные изменения в манофоне, обычно сопровождающие формирование и работу искусных плетений или чародейских конструктов. Поиск надолго не затянулся – с неба ударила мощная молния куда-то в центр плато. Шойнц пожалел, что не видел своими собственными глазами, куда она ударила – слишком далеко. Но понадеялся, что тот, кого они ищут, не погиб от мощного, но не очень сложного боевого плетения. «Особенно если знаешь, как от него защититься», – усмехнулся он и дал отмашку воинам.

Ник

Поглядывая по сторонам, отслеживая показания сигнальной системы и иногда посылая своим противникам раздражающие гостинцы, я продолжал готовиться к побегу. Сделал небольшие модели, они оправдали себя. Приступил к формированию конечного продукта в натуральную величину.

«Производится формирование структуры энергоемкостью девяносто семь единиц по Хельну».

Я резко дернулся. Почему-то экстренные проявления деятельности биокомпа, особенно в отношении защиты своего хозяина, всегда застают меня врасплох. Следуя его подсказкам, я глянул в небо и матернулся. Фоновое излучение было заботливо отфильтровано моим верным мозговым наростом, поэтому я смог узреть хрень во всей ее красе. В смысле плетение. Большое, зараза! Интересно, девяносто семь единиц – это много или мало? Судя по тому, что биокомп посчитал необходимым сообщить об этом, – для меня достаточно.

Не теряя времени, я рывком раскочегарил оба свои сознания, чтобы проанализировать ситуацию. Краем глаза заметил, как замерла Карина, вернее, ее движения многократно замедлились. Не отвлекаться! Итак, сверху формируется какая-то дрянь. Значит, будет бить вниз. Если вниз, значит, в меня, больше не в кого. Враги знают, где я нахожусь? Возможно, но маловероятно. Это я контролирую. Вывод? Фигня в небе или будет бить по площадям, или будет наводиться на цель. Если по площади даже в половину квадратного километра – вон биокомп подсказывает, – энергии плетения не хватит на что-то убойное. Значит, точечное воздействие. На что? Ответ – на флюктуации магофона или на ауры. На движение – вряд ли. На распознавание человека – вряд ли. Может, это что-то просто следящее с неба, типа как у нас спутники? Нет, слишком много энергии.

Так, ауры блокирую, прикрываю нашу площадку маскирующим пологом, не пропускающим тепло, да и вообще любые излучения наружу. Дальше накидываю мощный защитный купол. Своей энергии маловато, поэтому запитываю его от накопителей. Использовать инфомагию? Сомневаюсь недолго. Нет, слишком опасно привлечь к себе внимание богов. Что еще? Конструкты! Их летает вокруг множество! Нет времени убирать. Формирую обманку, сильно фонящую в магическом плане и выдающую туда бессмысленные колебания. Теперь отправить ее куда подальше, но чтобы она осталась в пределах чувствительности «небесной тапки», уже занесенной, чтобы хлопнуть по мне любимому. Все? Все! Нет, не все! Хватаю Карину, валю ее на землю, прикрываю собой, поверх натягиваю второй защитный полог, вплавляю его в скалу.

Успел! И тут раздался громкий взрыв, нет, не взрыв, натуральный гром, но за мгновение до этого даже через закрытые веки ослепляюще сверкает и лупит в подножие скалы мощнейшая молния. Как раз в то место, куда успела отлететь магическая обманка. Скала содрогнулась, вода в колодце заволновалась и выплеснулась прямо на нас с Кариной, бессильно стекая по пологу обратно.

Так, все? Эй, биокомп! Ага, больше плетений такой насыщенности не наблюдается. Снимаю персональный полог, провожу инвентаризацию. Накопители сильно «сели», интересно почему? Вроде в полог не попало. Ладно, снимаем его… Снял и тут же пожалел об этом – волосы встали дыбом, а в лицо пахнуло отвратительным запахом озона. В малых количествах он приятен, но в таких вот – увольте!

Гляжу в небо, играю с настройками биокомпа. Забавно, КПД у того плетения явно не стопроцентное – там осталось еще много энергии, не успевшей преобразоваться в молнию. В чем-то местные шаманы от науки промахнулись, и теперь это добро пропадает, просто разлитое в небесах. Ладно, быстро формирую сотню магонасосов, аурными щупами вытягиваю их на километровую высоту и оставляю там. Внизу привязываю каналы от них к накопителям, а несколько штук вывожу на себя и вижу, как засверкала, запереливалась моя аура, переваривая неожиданный подарок. Не бог весть сколько оттуда можно выкачать, но лишнее никогда не лишнее. Вроде нормально. Так, дальше.

Смотрю сигнальную сеть – вблизи от нашей скалы она разрушена. Нет времени на развертывание медленной спиральной сигналки – все равно мое местоположение уже должны были вычислить. Раскидываю обычную и вижу, что противник уже в полукилометре и движется быстрым шагом ко мне. Причем, судя по постепенно уменьшающейся чувствительности сети, тот гад продолжает рубить мои нити. Некрасиво. Надо наказать. Формирую моих инфомагических «спрутиков». Это те, которые, активируясь, выбрасывают во все стороны иглы-щупальца и разрушают логические модули, блоки, связки в плетениях. Разумеется, если попадут такой иголкой в нужное место. Надо будет повысить их КПД, но это потом. А пока… Щелк… Щелк… Щелк… Сотня готова. Сбросим их примерно в этот квадрат. Щелк… Щелк… Эти сюда… Щелк… Щелк… Сброс… Щелк… Сброс… Энергии на них надо сущую мелочь, так что я не боюсь внимания из инфосети. Хватит. Надеюсь, хоть часть доберется до цели.

Опускаюсь на колени перед Кариной:

– Ты как? – и вижу, что она не понимает меня. Блин! Снижаю скорость одного потока до нормальной и повторяю вопрос.

– Вроде нормально. А что это было?

– Нет времени на разговоры. Как много ты можешь создать самых простых конструктов и как быстро?

Карина нахмурилась:

– Если раскачаться, то несколько десятков сделаю. Но именно самых простых: полетят куда скажешь, но и только – больше они ничего уметь не будут. Минут за пять… Я и так уже устала. – Карина виновато посмотрела на меня. – А сколько тебе надо?

– Больше. Раз в десять, – разочарованно махнул я рукой.

Девушка нервно рассмеялась:

– Ну и запросы у тебя! Зачем столько?

– Чтобы качественно надрать задницу нашим преследователям, – неохотно ответил я, прикидывая другие варианты.

– Ради такого я, конечно, с удовольствием… Но…

– Но?

– Пойми, я не боевой чародей, чтобы формировать так много конструктов. У меня аура не выдержит.

– С этим я помогу…

– Или… – Карина замялась.

– Что?

– Понимаешь, я тут в дороге экспериментировала с Шустриком. И придумала, как его можно использовать для создания конструктов. И даже один раз попробовала.

– Ага, это когда мы подходили к скале? То-то я еще удивился, что ты так быстро их сделала.

– Да, но этот вариант еще не очень надежный. Хотя скорость даже выше, чем у боевых чародеев. И для ауры не так разрушительно – Шустрик тут же ее латает, да еще и энергетически подпитывает. Не знаю, как он это делает… Можно и сейчас попробовать, но страшновато…

Я задумался, разглядывая веселую стайку конструктов, которых Карина наштамповала ранее. Они все еще послушно летали вокруг скалы. Похоже, молния если и проредила их ряды, то несильно – разницы в численности я не заметил.

– А можешь переориентировать этих? – Я повел рукой по кругу, повторяя полет конструктов вокруг нашего логова. – Тогда меньше напрягаться придется.

– На что переориентировать?

– Вот на что… Я хочу повесить на каждого по маленькому плетению. А когда наши посыльные доставят свой груз на место, пусть собьются в одну кучу – тогда из этих фрагментов у меня соберется большой подарок для наших гостей. И всем будет хорошо.

Я был уверен, что у меня получится. Конечно, можно было бы просто сделать одно большое плетение и закинуть его аурой куда надо, но я не могу точно это выполнить даже в соответствии с показаниями сигнальной сети, ибо на таком расстоянии ошибка слишком высока. А конструкты большие плетения не тянут, даже если навалятся скопом, – они не могут двигаться синхронно и разрывают буксируемый груз.

Все-таки мы решили не трогать уже созданных конструктов – пригодятся для других целей, а в остальном план остался без изменений. Работа закипела. Карина принялась плодить простую мелочь (кстати, действительно быстро – о своей недавней неприятности перед конкретной опасностью она забыла), я сформировал боевое плетение. Мощное. Потом развалил его на кучу мелких частей, приварив к каждому обрывку свой маркер, который притягивал к себе такой же в другой части плетения и сплавлялся с ним. Но этого мало, надо, чтобы плетение собиралось в том же порядке и последовательности, что и раскладывалось.

В конце концов перед нами завис пазл. Куски плетения слегка отошли друг от друга, и оно выглядело именно пазлом. Затем по моей указке к краям магической конструкции стали подлетать конструкты и оттаскивать в стороны каждый свой кусочек. Вот и пригодилась их способность цепляться к якорькам из магических нитей! Через минуту перед нами висел тот же пазл, но раз в десять больше в размерах – куча конструктов с кусками плетения. Было бы даже забавно, если бы повод не был таким грустным. Осталось последнее. Я глянул на Карину – она явно вымоталась.

Мелькнула тревожная мысль – если конструктов уничтожат, даже одного, то плетение будет неполным и вряд ли сработает как надо. Вообще-то я планировал включить избыточность, чтобы, если что-то потеряется, можно было достроить из запаса или сгенерировать на месте. Но стая конструктов все-таки маловата для этого. Так…

Я прикинул время, проверил, куда добрались враги. Пара минут еще есть. Так, Карина совсем уже квелая. Упс! Как я забыл! Ведь конструкты состоят не только из маны, основная составляющая как раз – жизненная энергия. Потому так и выматывается девочка. Ладно… Я положил руку на голову Карины и через энергетические каналы поделился своими силами. Девушке явно полегчало, и она благодарно кивнула. У меня же на краткий миг перед глазами стали летать мушки и страстно захотелось присесть. Впрочем, все тут же прошло.

Так, конструктов, если преследователи не лохи, а они не лохи, начнут уничтожать еще на подлете. Чем? Скорее всего, какими-то плетениями. Вряд ли мощными – слишком затратно, но действенными. Что я могу противопоставить им? И тут я вспомнил про моих боевых симбионтов. Ведь что они делают? Сидят в ауре и разрушают формирующиеся там плетения. Именно так я когда-то победил на дуэли с демоном, подсадив ему их. Они мелкие – в одном конструкте поместится сотня, если не больше. Но столько мне не надо. Лишь бы прижились и их не оттолкнула структура конструкта. Так… Берем один конструкт и сажаем ему одного симбионта… Что видим? А видим, что он спокойно там плавает и, что примечательно, сам конструкт никак не реагирует на это. Отлично! Упс! Он порушил прицепленный к конструкту кусок моего плетения. Не страшно. Помечаем плетение маркером «свой» и… Вуаля! Живут-поживают счастливо вместе. Раскидываем симбионтов на все конструкты. Уф, хватило. Даю команду на размножение симбионтов в моей ауре, чтобы был запас.

Так… предпоследний штрих. Как там Карина? Держится, молодец! Берем два десятка свободных конструктов из тех, что с маной. Добавляем ее еще, сколько они смогут выдержать. Цепляем плетение наведения на ауры, второе – с генерированием в ауре колебаний сна, у других – просто деструктивные (ну разозлили меня преследователи!). Так, камикадзе готовы. Пора выпускать.

Я киваю Карине, и она, заметно напрягшись, направляет всю эту флотилию к нашим врагам. Впереди камикадзе, затем армада «транспортников». На все про все – пятнадцать минут! Вот что происходит, когда под задницей горит бикфордов шнур! Правильная мотивация – наше все!

Наблюдаю за движением живой тучи. Красивое зрелище! Очень похоже на массовый налет бомбардировщиков, нечто подобное я когда-то видел в старых фильмах про Вторую мировую войну. Пока суд да дело, прикидываю запасы магоэнергии. Для диверсии хватит, а для побега уже нет. Использовать инфомагию? Какие варианты еще есть? Можно сделать мощные насосы обычной магии, но тогда тут потом будет сильный «провал» насыщенности природного магического фона. Какие последствия? Инфомагия может привлечь внимание богов и вызвать недоумение у местных следователей.

Ладно, посмотрим… Формирую большое плетение заморозки, чтобы создать погодные неприятности, которые хорошо смывают следы, и закидываю его на максимальную высоту, получилось около полутора километров (жаль, элементалей нельзя использовать, я бы тут вообще не парился). Единственное отличие, кроме размеров, – увеличенная емкость внутреннего накопителя, куда пойдет энергия перед сбросом, да мощный насос магической энергии. Для повышения КПД кидаю еще несколько насосов далеко в сторону, чтобы увеличить площадь всасывания. Включаю. Инерционность большая, но потихоньку по каналу начинает поступать энергия. Пока конструкты далеко не улетели, перекидываю питание из второй пары насосов на кусок разобранного плетения, отвечающего за энергетическую подпитку подарка. Одновременно не спеша смещаю «холодильник» в сторону противника. Играть – так по-крупному!

Отряд «СИ»

Внешне Шойнц не показывал своего состояния, но внутренне он был доволен. Пусть план в очередной раз пришлось изменить, но с каждым изменением тот становился все более реальным и конкретным. Обычно так и бывает. Пока враг молчал, то ли поверженный, то ли ошеломленный разговором с «дядюшкой Луриссом», у них появилась возможность взять его за шкирку, как щенка. Отряд беллусцев почти на месте, да и им осталось немного. Судя по точке, куда ударил «дядюшка Лурисс», в расчетах Шойнц не ошибся. Поэтому отряд, уже не обращая внимания на появившуюся сигнальную сеть (которая говорила о том, что противник пришел в себя), быстро двигался к центру плато. Шойнц иногда с извращенным удовольствием по ходу дела разрубал мечом нити. Пусть и мелочь, но лишний раз сделать гадость врагу – хорошо.

Однако не успели они пройти и половину пути, как случилась неприятность. У замыкающего воина неожиданно разрушился амулет с плетением огня. Это такое оружие, которое используется на близком расстоянии для поджигания всего, что может гореть. Да и металлы плавятся неплохо, особенно на врагах. Неактивный амулет лежал в заплечной сумке, но почему-то сначала начал сильно излучать ману, а потом глухо взорвался, к счастью не нанеся вреда: воин успел сбросить сумку, да и активации не произошло. Это было очень странно, так как амулет – простой, как тапка, и никогда не выкидывал таких фокусов. Пока Шойнц раздумывал, другой воин, тоже из арьергарда, вскрикнул и сорвал с себя «ночное забрало». Почему-то оно резко вспыхнуло, ослепив хозяина, и сильно нагрелось.

Сканирование местности ничего не показало. Никаких конструктов или плетений. Впрочем, насчет последнего Шойнц не был уверен, если даже простую сигналку врага «забрало» не берет. Рывком отряд передвинулся вперед, выходя из предположительно опасной зоны. Шойнц не исключал и природной аномалии. Подул ветер, принося прохладу, запахло влагой. До этого момента ночь была светла и без единой тучки. Однако сейчас в небе творилось непонятное – откуда-то взялись тучи, и их становилось все больше. Стало еще холоднее и темнее.

Командир отряда «СИ» припомнил, что в материалах дела были свидетельства, будто чародей своей волей прекратил ливень над городом. Это серьезно и требует проверки. Шойнц только направил в небо свое оружие и стал перебирать плетения, чтобы запустить что-то из мониторинга окружающей обстановки в боевом режиме, как его меч вспыхнул в искусном зрении сначала на кончике лезвия, затем ближе к рукоятке и наконец прямо под ладонью, сжимающей ее. Шойнц ничего не почувствовал, однако жезл-рукоять перестал откликаться на его команды.

Сзади послышались крики его воинов. Не понимая, что происходит, Шойнц тем не менее не потерял присутствия духа. Мысленно он огляделся, заметил небольшие вспышки в искусном зрении, там, где переставали функционировать амулеты, – полное ощущение, что с неба падает дождь, только каждая капелька несет… Смерть амулетам? Быстро проверив наличие нитей от амулетов защиты, Шойнц, не теряя времени, пока они еще рабочие, активировал их. Отряд накрыла плотная темнота. Ни свет звезд, ни лучи Мунары – ничто не проникало сквозь защиту. Отлично, теперь можно заняться жезлом. Вряд ли этот «дождь» продлится долго, а за это время он успеет починить свой искусный инструмент. Вроде ничего серьезного, но повозиться придется.

И все-таки он ошибся в отношении противника. Похоже, на амулеты было оказано очень тонкое воздействие. Такое тонкое, что он мог его заметить только по результатам работы плетений, по сути проворонив атаку. Получается, что враг – или Академик, который мог участвовать в создании артефактов отряда «СИ» в столице и хорошо понимает принципы их функционирования, или некто подобного уровня. Если учесть все, что рассказывал городской сыщик, – некто, владеющий неизвестным видом Искусства.

Ллэр Шойнц не знал, что он использовал единственную возможность прикрыться от инфомагических плетений – создать вокруг мощную энергетическую завесу, вызывающую пусть и слабые, но помехи и на инфомагическом слое, в нашем случае сбивающие с толку примитивные датчики. «Спрутики» продолжали падать вниз, не замечая защиты, но, дезориентированные энергетическим воздействием, долетали до земли, не причиняя вреда встречающимся плетениям. Впрочем, их никто не видел.

Ник

У меня уже все было готово к побегу, теоретически я мог прямо сейчас свалить отсюда, но остались незавершенные дела с противником. Я задумался: бросить все и покинуть сей приют печали или же не дать пропасть проделанной работе? Да и вообще интересно посмотреть, сработает этот навороченный ком магических и чародейских технологий в реале или нет. Ну и еще сделанные прямо здесь, на скале, магические закладки жалко было оставлять. Я не кровожадный, я просто жалостливый. Мне жалко своих усилий. Я посмотрел на Карину. Она с увлечением руководила флотилией наших конструктов, с ее лица не сходила злорадная, но такая милая улыбка. Я вздохнул, уселся рядом и переключился на конструктов-наблюдателей.

Беллусский отряд

Капитан Лирк устало вытер пот со лба. Вот и цель.

– Прямо цитадель какая-то. – Он окинул взглядом высокую башнеобразную скалу. Следы аур преследуемых, уже почти незаметные, упирались прямо в нее. Рядом обнаружилось большое пятно расплавленного камня – именно здесь повеселился «дядюшка Лурисс». Интересно, почему удар пришелся не в скалу, а по соседству? Лирк покачал головой и отбросил посторонние мысли. Попытался связаться с Шойнцем, но не получилось. Через «ночное забрало» увидел в стороне отряда «СИ» яркое пятно в небе.

– Надеюсь, это Шойнц использует что-то из своих специальных плетений… – с легкой неприязнью пробормотал он. То, что он сейчас работает с отрядом «СИ» и готов костьми лечь для выполнения приказов ллэра Шойнца, не означало, что он должен его любить. Впрочем, Лирк честно признавался себе, что это была чистая зависть. Профессиональная.

А ведь хорошо получается у Шойнца отвлекать преследуемого! В отношении отряда беллусцев тот за все время не проявил никакого внимания. Лирк надеялся, что и дальше так будет продолжаться. Было два неприятных момента, когда сигнальная сеть менялась. Но, к счастью, ее нити никого не задели. До этого отряд двигался небыстро из-за необходимости обходить сигналку, но чем ближе к скале, тем выше уходили нити, и вскоре отряд попал в мертвую зону, что позволило рывком преодолеть оставшееся расстояние. Наверное, преследуемый просто не предполагал, что кто-то сможет так близко к нему подобраться.

Предварительно убедившись в отсутствии всякого рода плетений и конструктов и подойдя к скале, он присвистнул. Следы аур шли вертикально вверх прямо по отвесному каменному боку. Это как же они наверх забрались? А что, собственно, удивляться? Даже в его распоряжении были соответствующие плетения, позволяющие выполнить подобный фокус. Вот только стоит ли их использовать, надеясь, что враг не заметит искусных действий под боком? Не лучше ли воспользоваться старым добрым способом – закинуть веревки на вершину, а уж затем по ним быстро подняться с помощью лебедки? Тут бы с ллэром Шойнцем посоветоваться, да и сообщить, где они находятся, но тому, видимо, сейчас очень жарко… Может, воспользоваться моментом, пока враг отвлечен на отряд «СИ», и рискнуть? Эх… Тяжело быть командиром и нести ответственность за своих людей!

И все-таки Лирк решил рискнуть. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. В заднице просто свербело – верный признак того, что действовать надо незамедлительно. Капитан вздохнул и отдал соответствующие команды. Тут же началась упорядоченная суета. Воины доставали арбалеты, усиленные плетениями. («Не только у отряда «СИ» есть специальные штучки», – с иронией подумал капитан.) Искусники накладывали на них маскировку, чтобы момент срабатывания не отслеживался. Ее же наложили и на подъемные плетения, без которых просто невозможно взобраться по практически невидимым нитям. Лирк с гордостью вспомнил свой подвиг, который он справедливо приравнивал к боевому, – выбивание этих устройств у их снабженца. И ведь чувствовал, что они понадобятся, как только услышал, что им придется действовать в городе у подножия гор. Ну натура была у него такая! Предусматривать все возможные варианты действий своего отряда. Зато сейчас душа просто пела – нечасто удается оправдать свои действия, прежде всего перед самим собой.

Наконец все было готово. Отряд имел только пятнадцать арбалетов: к сожалению, в запасниках Беллуса больше не нашлось, поэтому на всех воинов не хватало. Так что пятеро оставались внизу. Один искусник и четверо воинов с мощными амулетами. Если они получат соответствующий сигнал от Лирка или поймут по датчикам жизни, что отряд погиб, то взорвут скалу к такой-то матери. И при этом не будут сомневаться – такова их работа, и смерть порой поджидает на самых безопасных на первый взгляд тропках.

Почти одновременно бесшумно щелкнули арбалеты, к вершине скалы устремились болты, которые должны были сплавиться с нею примерно в метре от края. Благо верхняя часть пристанища врага – ровная площадка, и несложно рассчитать место для выстрела. Через несколько секунд это и случилось, правда, у четверых захват не сработал – слишком высоко, неудачный прицел или захваты выдохлись, и нити стали сматываться обратно. Они повторят свои действия и пойдут вторым эшелоном. Те, кто уцепился с первого раза, немедленно исчезли во тьме, увлекаемые вверх искусными плетениями в арбалетах. И ни один искусник не заметит, как начали срабатывать замаскированные плетения!

Капитан Шойнц

Жезл починен – поломка оказалась пустячной. Всего-то надо было запитать запасной контур, который обычно устанавливается в жезлах отрядов «СИ». Времени прошло достаточно для прекращения действия плетений противника, под защитой амулеты перестали разрушаться. Можно и выходить. Шойнц кое-как, по-быстрому, с помощью плетений жезла восстановил некоторые амулеты у воинов отряда. Осталось решить, что делать дальше. Вполне возможно, что за время их изоляции противник успел подготовить ловушку. Поэтому, во-первых, надо заменить накопители защиты. Во-вторых, снять ее на несколько мгновений, чтобы осмотреться. Если ничего не обнаружат – сделать рывок из этого квадрата и продолжить его до самого местонахождения врага. А если ловушка все-таки будет – быстрая ее оценка и, если можно справиться, подавление ее. Если нет – снова активация защиты. Надо бы связаться с Лирком и узнать, как у того дела. Неудачно получилось, но делать нечего.

Шойнц поднял руку и подождал, пока все подготовятся. Кисть резко пошла вниз – сигнал для своих, и через мгновение защита пропала. На всякий случай ее активацию командир кинул и другим искусникам, чтобы они воспользовались ею, если заметят опасность, пропущенную им.

И сразу же капитан заметил большое количество конструктов, как мухи снующих метрах в двадцати от них. От увиденного он на несколько мгновений пораженно замер. Чародейские конструкты строили искусное плетение! Кому расскажешь – не поверят. Другой опасности, кроме этой, Шойнц и другие искусники не заметили. Больше не медля ни секунды, воины выпустили убийц конструктов в три «роя». Туча маленьких охотников разлетелась веселыми белыми точками, которые начали гоняться за своими извечными врагами. Шойнц отвлекся от «роя», чтобы рассмотреть создаваемое плетение. Что-то совершенно незнакомое, но очень сложное. На лицо упала снежинка. Снег?! Быстро посмотрев вверх, он увидел затянутое тучами небо. А вот в искусном зрении наблюдалось неприятное свечение. Небосвод недобро алел.

– Командир! Конструкты уничтожают наш «рой»! – вдруг крикнул Торман.

Шойнц опустил взгляд с небес и удостоверился в том, что помощник прав. Убийцы из «роя» догоняли свои жертвы и шли на таран. Но после столкновения в двух случаях из трех в живых оказывался конструкт, а не охотник, как должно быть. Но ведь они явно не боевые! Никак не подпадают под эту классификацию ни по свечению, ни по форме! И тем не менее результат налицо. Причем количество конструктов явно увеличилось – те, что уже внесли свою лепту в строительство неизвестного огромного плетения, рвались в бой. Вскоре, будто получив приказ, чародейские крошки стали игнорировать убийц, которых искусники вновь и вновь посылали в поддержку предыдущим «роям». Они начали маневрировать, уклоняясь от своих преследователей и прорываясь к людям. И некоторым это удавалось! А преодолев заслон и оказавшись возле человека, они ныряли в его ауру. Вернее, пытались, но большей частью уничтожались личной защитой, включенной каждым воином непосредственно перед снятием общей.

Некоторые бойцы стали падать – кто молча, а кто с криками и корчами. Шойнц раздраженно отмахнулся мечом от нескольких конструктов, сосредоточенно пытаясь разрушить вражеское плетение на этапе его формирования, но оно, точно воск, вновь слипалось там, где профессору удавалось сделать брешь. У циклопической конструкции уже не осталось мелких строителей – они все вступили в бой, а в его центр уперся луч света, пущенный с небес. По сложным нитям будто пробежал огонек – они стали светиться все ярче и ярче, наливаясь насыщенным кровавым цветом.

Капитан понял, что у него осталась буквально пара ударов сердца, которые он может потратить на еще одну попытку уничтожения плетения, причем без гарантии на положительный результат, или на постановку защиты. Он выбрал последнее – и оказался прав: буквально в следующее мгновение плетение полыхнуло в магическом фоне. Тишина длительностью в один такт сердца – и земля дрогнула. В круге радиусом сто метров взметнулась пыль, камни и скальная порода оглушительно заскрежетали и просели, будто на них наступил ногой громадный исполин.

Но продолжалось светопреставление недолго. Вряд ли больше десятка секунд. Однако привычная для этих мест тишина, нарушаемая лишь шепотом ветра, вернулась сюда не скоро – продолжал трескаться камень, с окрестных скал сходили каменные лавины… Пыль довольно быстро прибилась дождем вперемешку со снегом. Если бы кто-то наблюдал за этой местностью, он увидел бы практически идеальный котлован, как будто сверху упал гигантский шар и вдавил в землю несокрушимые скалы. Только в центре неизвестный наблюдатель цеплялся бы взглядом за бугорок неопределенного тускло-серого цвета метров двадцать в диаметре.

Получившийся в результате локального катаклизма бассейн стал наполняться водой. Этому способствовал дождь, вдруг превратившийся в сильнейший ливень. А в небесах продолжало разгораться облако, видимое только магам, искусникам да чародеям, – накопители огромного охлаждающего плетения все еще всасывали из окружающего пространства магическую энергию…

Капитан Лирк

Капитан напрягся: с обратной стороны штурмуемой твердыни раздался грохот, а через некоторое время он почувствовал, как затряслась земля. Пока была преодолена половина пути, но их, похоже, так и не заметили. Искусники были готовы при малейшем подозрении закидать вершину убойными плетениями и не делали этого только потому, что на таком расстоянии слишком мощные не применишь – себя заденешь, а более слабые не попадут куда надо – площадка-то довольно приличная. Следовало раньше плюнуть на все и еще на подходе разнести эту скалу в мелкий щебень! У капитана было плохое предчувствие в отношении отряда «СИ». Именно оттуда донесся грохот и дрожь земли. И Шойнц так и не ответил не вызовы.

Лирк поежился: за воротник все чаще стали затекать струйки воды – погода разошлась не на шутку. Мимо глаз проплывала неровная поверхность скалы, и капитан лишь иногда упирался в нее руками, слегка отталкиваясь, – с этой стороны был небольшой отрицательный уклон и можно было расслабиться и копить силы, пока искусная лебедка поднимает их вверх.

«Что это такое?» – удивился Лирк и прислушался.

Скала как-то странно потрескивала. Поднял голову – до вершины осталось совсем немного, но что-то ему вдруг вся ситуация перестала нравиться. Через отрядный амулет он отдал команду, и движение замерло. Темнота. Хлещет дождь. Небольшой, но постепенно усиливающийся ветер. Если бы не искусные «прилипалы», не дающие болтаться на нити, подъем на такую высоту был бы просто невозможен. Так что же его насторожило? Звук, который он услышал, вроде пропал. Капитан приложил руку к шершавой каменной поверхности. Ему мерещится эта легкая дрожь или нет?

И тут скала ощутимо дрогнула. Это почувствовали все бойцы. Через мгновение выше отряда по периметру вражеского оплота будто хлопнула тысяча пробок, выбиваемая из бутылок с молодым вином. Капитан как раз смотрел вверх и сквозь «ночное забрало» заметил, как из скалы выбило каменные блоки, а на их месте выросли длинные серебристые струи воды, бьющие далеко за спину. Навскидку – около полуметра в диаметре. По чистой случайности никого не убило, только у троих воинов вылетевшие из скалы камни задели нити, и их, оторвав от стены, затем сильно приложило обратно. Нити выдержали, люди тоже, что показала быстрая перекличка. Капитан Лирк только собрался отдать приказ ускорить подъем – до этого они осторожничали, – как снова обратил внимание на дрожь скалы. Она никуда не делась. И тут он все понял.

– Экстренный спуск! – выкрикнул он приказ и сам же незамедлительно ему последовал. И оказался прав: буквально через несколько мгновений хлопки повторились там, где только что были люди. Снова произошло то же «выбивание пробок» с появлением новых водных потоков. Снова двоих задело, и одного, кажется, серьезно – Прунис не ответил на перекличке. Еще дважды в скале появлялись отверстия, все ниже и ниже. Последние – практически у земли на высоте около двадцати метров. Но отряд успел спуститься. По пояс в воде, матерясь, но не пав духом, они собрались вместе и быстрым темпом, насколько это было возможно в таких условиях, попытались оказаться как можно дальше от непокоренной скалы. Троих пришлось нести на плечах.

Но и это не конец, как с досадой понял Лирк. Страха у него не было, но вот то, что бой происходит таким образом, сильно ему не нравилось. Казалось, реальность искривилась или они находятся во сне, вернее, в кошмаре, и никак не получается проснуться. Резко захолодало, на поверхности воды стали появляться плавающие льдинки. Странный вой привлек внимание капитана. Повернув голову, он с недоумением вгляделся сквозь пелену дождя в шевелящуюся тень. Догадка, точно молния, пронзила мозг: смерч! И с другой стороны тоже! Отряд не успевал отойти на безопасное расстояние. Еще чуть-чуть – и они окажутся скованными льдом, или одна из воздушных воронок набредет на них. Да и опасно сейчас двигаться – они очень удачно оказались в маленькой заводи, защищенной крупными камнями, но дальше сила потока такова, что человека просто унесет как пушинку.

– Ронтис! – крикнул он искуснику. – Включай «каменную пыль», а затем сразу «последний шанс»!

Ллэр Шойнц, перед тем как их отряды разошлись, выдал Лирку амулет из запасов отряда «СИ», дорогой и сложный, который обязал использовать только в ситуации, когда это – единственная видимая возможность спасти отряд. Ну а «каменная пыль» – уже из запасов самого отряда. Тоже из разряда «на крайний случай». Обычно используется для быстрого разрушения зданий. На самом деле на памяти Лирка это плетение никогда не применялось, по крайней мере их отрядом, а вот теперь пришло время попробовать… Но хватит ли мощности на скалу? «Жаль, посмотреть на процесс не получится», – подумал Лирк, оглядывая в сполохах светляка, зажженного искусником, темную непроницаемую сферу, накрывшую отряд. Все стояли по пояс в воде.

– Нагрей воду, что ли, – не то отдал команду, не то попросил Лирк Трилвилиса – стоящего рядом второго искусника отряда. – Ну что ж… – спустя некоторое время сказал он, когда перестал дрожать и даже стал получать наслаждение от тепла, отдаваемого нагревшейся водой. – Что с ранеными? Жить будут? Хорошо. Ждем. – И добавил вполголоса: – Надеюсь, воздуха нам хватит. Как думаешь? – спросил он у Ронтиса.

– Должно хватить. Сфера будет держаться три часа. Больше нет, но если надо, можно ее выключить раньше. Я знаю как.

– Хорошо. Ждем, пока купол не отработает свой ресурс. – Несмотря на проваленное задание, Лирк облегченно вздохнул. Почему все так вышло, будут разбираться уже другие люди, своей вины он не чувствовал, хоть и затаскают потом на дознания. Но сейчас можно воспользоваться выдавшейся спокойной минуткой и отдохнуть. Удостоверившись, что все устроились, Лирк тоже уселся на землю и, убаюкиваемый легкими покачиваниями воды, прикрыл глаза.

Ник

Наивные чукотские юноши! Думали, что если не тронут сигнальные нити, то я их не замечу! А то, что к ним прикасаться необязательно, все равно на ауру среагируют, этого они не поняли. А мне даже на руку было – на два фронта воевать у меня могло и не получиться. А так – сами тихарились и ничем убойным в меня не кидали. Ну а я им подыграл.

В целом, хотя я и перетрухал изрядно и потом меня неслабо трясло, я остался доволен собой. Вернее, нами – без Карины вряд ли бы у меня получилось так удачно. Да и много нового узнал. Забавно, вот такие рывки в магии у меня почему-то чаще случаются, когда кто-то пытается меня убить. Или поймать. И это меня совсем не радует. Зато вон как я отомстил за «убитую» иллюзию Васы! С процентами, если можно так сказать. «Гномий молот» – это не хухры-мухры, особенно увеличенный в размерах и убойности. Интересно, кто-нибудь остался жив? Впрочем, какая разница? Не я начал потасовку, но я ее закончил. И с иллюзией удачно придумал. Правда, пришлось управлять ею на максимуме своих возможностей, из-за чего я банально забыл встроить обратную связь. Поэтому не слышал, что преследователи говорили Васе. Пришлось импровизировать.

Еще я удачно придумал с этим охлаждающим плетением. Пусть даже последнему идиоту ясно, что тут схлестнулись маги, но непогода (снег, дождь и смерчи) подотрет следы. А погоня на какое-то время меня потеряет. Кстати, торнадо даже для меня оказался сюрпризом. Я сперва даже решил, что это преследователи пакостят. Но потом сообразил, что мне на моем насесте как раз не приходится опасаться этой напасти, а вот людям внизу может не поздоровиться. А еще вспомнил школьный курс физики и пришел к выводу, что смерчи – побочный продукт моего охлаждающего плетения. Эх, говорила мне мама: «Учись, сынок!» Глядишь, сейчас я бы погодой повелевал не хуже бога без всяких элементалей. Мой магический «холодильник» проработает до утра, а потом разрушится. Не хватало, чтобы сюда понаехали разного рода исследователи разбираться, что за фигня висит в небе! «Гномий молот» – тоже одноразовое оружие, так что… А пока разворачивалась эта свистопляска, мы с Кариной уже улетели. Да-да, улетели.

В общем-то мысль давно лежала на поверхности – сделать дельтаплан. Раньше просто не было особой необходимости, да и дельтапланерист из меня аховый. С парашюта прыгал, а на крыле не летал. И только безвыходная ситуация толкнула меня на этот подвиг. Наверное, можно было что-то другое придумать, но мне так вдруг захотелось оказаться как можно дальше от места, где стреляют и где много плохих парней, пришедших по мою душу, что в установленных мне самим собой рамках этот вариант оказался единственным приемлемым, в том числе по скорости реализации.

Я не учел лишь то, что из-за моего противодействия противнику так сильно разгуляется стихия. Я заказывал осадки, а мне в комплекте достался ураганный ветер и смерчи до небес. Это почти поставило крест на моей задумке, вот только времени у меня больше не оказалось, а дельтаплан был уже готов и, если так можно сказать, оттестирован на небольших модельках. Поэтому пришлось рискнуть. Я хотел не просто спуститься со скалы, я хотел улететь. И желательно вообще пересечь границу по воздуху – надоело мне рисковать в постоянных стычках, да и вообще надоело драться.

Мое первое отрицательное впечатление от реального магического боя, полученное еще на гномьем ристалище, только усилилось. Ну а дельтаплан у меня получился, естественно, с магическим управлением. Во-первых, сам по себе он полностью состоял из плоскостей, выполненных из того же защитного полога. Пришлось поэкспериментировать на моделях, так как форму крыла я только примерно представлял. Был бы у меня бадди-комп, проблем вообще не было. А управление, собственно, полностью легло на наших дракончиков. Работая в тандеме под моим чутким управлением, они не только облегчали общий вес конструкции, но и создавали гравитационные области по сторонам дельтаплана, хоть как-то компенсируя сильный ветер, а также опасный крен и разбалансировку всей конструкции.

Мы все-таки неудачно с Кариной пристегнулись с точки зрения распределения веса на плоскости, и нас постоянно заваливало. Ух и страху я натерпелся в первые минуты, пока еще не приноровился к управлению, а вокруг ярилась непогода. Да что греха таить – чуть не обгадился, когда мы пронеслись между двумя воздушными воронками. Только удалившись в более спокойные области, я смог переконфигурировать удерживающие нас ленты и выровнять баланс. А также избавиться от наледи, которая вмиг образовалась на крыльях и уверенно тянула нас вниз. Кстати, формированием тех же гравитационных областей перед дельтапланом удавалось довольно быстро пересекать места, где ветер или совсем стихал, или восходящих потоков не хватало, чтобы поднять его повыше.

В общем, эта постоянная борьба за поиск восходящих потоков, балансировка и управление дракончиками так меня выматывали, что любоваться красотами уже не оставалось никаких сил. Карина – другое дело. Обычно девушки начинают визжать от страха даже на простых адреналиновых аттракционах, не говоря уже об испытаниях для настоящих мужчин. Но чародейке все было нипочем – для нее этот перелет был чистым восторгом, о котором она даже не мечтала; с ее стороны постоянно доносились восторженные восклицания и междометия.

А я, стиснув зубы и седея на глазах, про себя поклялся больше никогда не летать на дельтаплане. Потом хорошо подумал и снизил категоричность – по крайней мере, пока не сделаю аппарат по всем правилам, с учетом всех своих ошибок. Ибо что это за средство передвижения, где нет автоматики и двух-трех дублирующих друг друга систем безопасности?

А ловушку для второго отряда я сделал довольно интересную. Когда они подошли к скале, я наблюдал за ними через конструкт, висящий на приличном расстоянии, чтобы его не заметили. И к их приходу я сформировал силовые цилиндры внутри скалы по периметру снизу вверх в несколько рядов. Ведь в жерле нашего насеста располагался колодец со многими десятками тонн воды. И как только отряд полез наверх, я запустил простую цепочку-алгоритм активации заложенных плетений: сначала у верхних цилиндров завибрировали стенки, разрушая связи камня. Потом в колодец, точно поршень в трубу, следовал гравитационный удар сверху вниз. Естественно, вода легко выбивала «пробки», в которые к тому моменту превращался сплошной камень, обернутый цилиндрическим силовым полем, то есть пологом. Через некоторое время следовала активация разрыва камней у следующего слоя «пробок», снова гидродинамический удар, и так до самого низа. А внизу уже после всего включилось плетение экстренной заморозки, что я придумал ранее.

Мне преследователей не было жалко. Судя по всему, там много искусников – должны вывернуться. Ну а нет… Не мои проблемы. Кто к нам с мечом придет, тот его в зад и получит. В любом случае этого я не видел и потом очень жалел об этом. А в тот момент я проклинал свою идею с полетом, борясь с ветром и с этой «гениальной» конструкцией, лишь по недоразумению названной дельтапланом. Но все обошлось. Не забыть потом глянуть, сколько седых волос у меня появилось.

Вот… В общем, летели мы, летели и прилетели. Выскакивая из-за очередной скалы, мы неожиданно попали в сильный нисходящий воздушный поток. Дельтаплан закрутило и понесло к земле. Как я ни старался, выправиться не смог. К счастью, успел поставить большой защитный полог, и мы шмякнулись о землю не очень сильно. Местность была безлюдная, но, по всей видимости, границу мы уже давно пересекли.

А самое противное знаете что было? А то, что у меня в голове еще от светлой памяти гнома-амулетчика Лотколба сидели воздушные плетения, то есть те, с помощью которых можно не очень затратно управлять воздухом. Разряжать его и, наоборот, повышать давление. Эх! Какая возможность была самостоятельно формировать необходимые восходящие потоки и, невзирая на бурю и другие воздушные «радости» полета, действительно им наслаждаться! Но я ведь уперся, как баран, в ограниченный круг возможностей и варился в нем, совершенно упустив из виду другие области магии! Значит, сам виноват: если баран, то ничего не поделаешь. Нужно только иногда вспоминать этот момент – может, тогда я буду чаще оглядываться по сторонам и хотя бы видеть лежащие рядом возможности…

Я помог встать охающей Карине и оглянулся назад. За спиной осталась негостеприимная империя Кордос. Я еще сюда вернусь – уж очень меня заинтересовал дисбаланс развития их магии. Но главное – скорее всего, именно там остался Умник, а его поиски – моя самая важная на данный момент цель. Но сначала я получше подготовлюсь, чтобы не быть мальчиком для битья. И чтобы боги наконец от меня отстали. Впереди – новые проблемы, новые радости, новые знания. Чародейство тоже меня интересует в немалой степени. Может, удастся в свою магическую копилку кинуть и эту монету? Поживем – увидим.

Эпилог

Спустя несколько дней

Его властительность император великой Кордосской империи Кесариус был очень не в духе. И это прекрасно было видно по напряженности его придворных. Ни один жест, ни одна морщинка не выдавала истинного состояния его властительности, даже аура была непроницаемо прикрыта фамильными амулетами. Но каким-то странным, непостижимым образом слуги мгновенно и тонко почувствовали перемену настроения хозяина. Возможно, в какой-нибудь другой день Кесариус непременно задумался бы, почему так происходит. Но сегодня его властительность полностью ушел в себя, погрузившись в омут тяжелых мыслей о судьбе граждан и империи.

Церемониальный стук падающей чаши рычажных весов выдернул императора из нелегких дум. Сегодня этот звук был особенно громкий, а это означало, что груз вины подсудимого непомерен и только немедленная казнь сможет восстановить пошатнувшееся равновесие. Секундой позже верховные жрецы богов Огня и Воды (представители пострадавшей стороны) подтвердили, что полностью согласны и удовлетворены вынесенным вердиктом, а находящийся рядом ректор Академии, Академик Искусства Сенекс, в щепки разнес жезл подсудимого, опозорившего свою альма-матер.

После недавних событий в одном захолустном городишке будто прорвало плотину. Доклад сыскной комиссии по искусной связи об уничтожении магистрата в Маркине каким-то неведомым образом был записан, прослушан и распространен среди многих искусников. И теперь по империи с невероятной скоростью плодились слухи о том, что неведомый то ли искусник, то ли чародей смог победить бога! Так еще и антибожественники как с цепи сорвались. Только за одну последнюю неделю более трех десятков акций по всей империи! Что только со жрецами и статуями богов не делали! Подставляли, позорили, травили, оскверняли. Причем все это на фоне резкой пропаганды Искусства и противопоставления его религии. Муссировались слухи, что жрецы не более чем мошенники, заполучившие несколько мощнейших артефактов древних и водящие за нос свою паству. Плодились истории про то, как искусники и даже рядовые горожане выводили на чистую воду жрецов, их обманы и лицедейство. На верующих чиновников реками лился компромат, малейшие конфликты между храмами и администрациями раздувались до вселенских масштабов.

Слухи возникали как будто из пустоты, а их источники никак не удавалось выявить. И, что самое неприятное, стража так и не смогла поймать никого значимого. Тех, кого все же получалось поймать, не могли толком объяснить причин своих странных действий, более того, амулеты правды показывали полную их невиновность. Вся абсурдность ситуации порождала очередной виток в развитии слухов о коррупции и взятках среди судей и жрецов.

Кесариусу даже мимолетно показалось, что он теряет контроль над происходящим в империи. Впрочем, почти сразу его властильность выкинул из головы эти жалкие и недостойные мысли. В самом начале войны разворачивался еще больший бедлам, и ничего, пелена хаоса тех событий не устояла перед хладнокровностью и рассудительностью. Так и тут, достаточно немного подумать, посмотреть на ситуацию под разными углами, и сразу найдутся ниточки, за которые можно дернуть. Главное, что со вчерашнего дня он лично взял дело в свои руки, а сегодня еще подключил двух Академиков Искусства, чья мудрость и знания как рукоять дополнят клинок решимости и разума его властительности, так что виновные и причастные обязательно будут найдены.

Медленно и величественно Кесариус встал. Воздух вокруг него как будто сгустился от внимания окружающих. Император сделал паузу и представил, что впитывает его каждой клеточкой своего тела. С властностью и толикой любопытства его властительность оглядел того, кто по его высочайшему велению должен сегодня умереть.

Молодой паренек, студент археологической ветви Искусства Гериус Стратиус, похоже еще не осознавший реальность происходящего и не понимавший, что жить ему осталось только четыре дня, хлопал удивленно-восхищенно-напуганными глазами. Удивительно, всего лишь трое суток назад этот наивный парень-недотрога умудрился демонстративно сжечь и затопить пускай и провинциальный, но храм бога стихий. В чем-то он повторил «подвиг» сбежавшего из Маркина Повелителя Чар, которого по привычке так продолжали называть, и показал, что даже в сфере своей компетенции боги далеко не всемогущи. После чего паренек махнул в столицу сдаваться с повинной начальнику имперской стражи, требуя честного суда над собой.

Понятное дело, что на подходе он попался на глаза храмовой страже, которую… разметал как маленьких котят! А потом одновременно подтянулись жрецы, готовящие на голову осквернителя кару Господню, и отряд имперской стражи. Ситуация накалилась до предела и могла бы взорваться в один момент, не вмешайся в нее лично Кесариус. После напоминания о том, что в империи карать и миловать можно только его именем, жрецы сразу потеряли боевой запал, чему несказанно способствовала активация «колокола молчания», принадлежавшего Академии Искусства, великого артефакта древних, усложняющего для жрецов связь со своим богом.

Ясно как день, что все это было одной большой провокацией. Как и ожидалось, парень ничего толком не помнил и не мог повторить даже десятой доли тех «чудес», что вытворял в измененном состоянии сознания. И не факт, что аналогичные провокации не повторятся. Именно поэтому подсудимого по-быстрому приговорили к казни. За последующие четыре дня Академики подчистую выпотрошат воспоминания и изучат ауру искусника, пробьют обнаруженный ими очень сложный ментальный блок, еще полдня уйдет на подготовку публичной казни, чтобы оставшийся после глубоких работ Академиков овощ под улюлюканье зрителей самостоятельно взошел на эшафот.

– Высочайшей властью империи Кордос предоставляю обвиняемому право на последнее слово в свою защиту, – проговорил церемониальную фразу Кесариус, с интересом глядя на паренька. Сообразит хоть что-нибудь ляпнуть или так и будет хлопать удивленными глазами? Однако того, что случилось далее, император даже предположить не мог.

При звуках церемониальной фразы Гериуса на мгновение скрутило судорогой, но уже через секунду он снова стоял. Казалось, в нем ничего не изменилось, лишь во взгляде появилось нечто настораживающее. Кесариус быстро глянул на ректора: уж не вселился ли в Стратиуса кто-то и не готовит ли он какое-нибудь предсмертное проклятие?

– «Колокол» исправно работает, в ауре «закладок» нет, – успокоил императора Сенекс. – Просто на ключевые слова снялся ментальный блок, и похоже, сейчас он расскажет нам кое-что занятное…

Губы молчаливо стоящего Гериуса разжались, и из них полилась речь, похожая на хор множества голосов. Сложно представить, какие манипуляции проделали неведомые искусники над голосовыми связками парня (в его ауре конструктов или плетений не было, если не считать ментального блока, – это проверили сразу), чтобы добиться такого звучания. Голова Стратиса повернулась в сторону сидящих в зале жрецов.

– Приветствуем вас, рабы богов. Мы – Безымянный. Много лет мы наблюдали за вами. Ваши кампании по искушению и обману людей; ваша сутяжническая натура; то, как вы подавляете всех несогласных с вами, – все это не ускользнуло от нашего взгляда. С последними событиями нам стала ясна степень пагубности вашего влияния на людей, которые верят вам и считают вас лидерами и пастырями. Поэтому Безымянный решил, что ваши храмы и ваши боги должны быть уничтожены. Во благо ваших последователей, во благо человечества и для нашего собственного удовольствия мы изгоним вас из этого мира и методично разрушим ваши храмы в их нынешнем виде. Мы считаем вас серьезными противниками и не ожидаем, что наша цель будет достигнута за короткий промежуток времени. Но вы не сможете вечно побеждать в борьбе против массы разгневанных людей. Ваши методы, ваше лицемерие и общая безыскусность ваших храмов предопределили их скорую кончину. Вам негде спрятаться, ибо мы – везде. Вы не найдете убежища, ибо на место каждого павшего из нас придут десять новых.

Мы знаем, что многие осудят наши методы за то, что они схожи с методами, применяемыми вами. Многие озвучат очевидную истину, что рабы богов воспользуются действиями Безымянного в качестве примера гонений, о которых вы так давно предупреждали своих последователей. Это приемлемо для Безымянного. Более того, мы поощряем это. Мы – ваши «подавляющие личности». Со временем, чем эффективней мы сможем противодействовать каждому вашему движению, тем сложнее вам станет оказывать давление на своих последователей. Они поймут, что спасение и избавление, предлагаемые вами, не стоят их средств к существованию, их чести и достоинства. Они поймут, что их проблемы, их напряженность, их разочарования исходят не от Безымянного, а от источника, находящегося гораздо ближе. Да, мы – «подавляющие личности», но мы никогда не сможем оказывать и толики того деструктивного давления, которое оказывают ваши храмы. Люди сами творят свой мир. Мы – Безымянный. Мы – легион. Мы не прощаем. Мы не забываем. Ждите нас.

После того как были произнесены последние слова, взгляд Стратиса померк и его тело стало медленно оседать на пол.

Примечания

1

Персональный модуль управления реальностью (биокомп).

2

Персональный универсальный автономный модуль управления (Умник).

Content

Анджей Ясинский
Беглец

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания