Дж. Р. Уорд

Зависть

Посвящается:

Дэвиду Б. Фоксу, DMD[1]

Творцу улыбок во стольких смыслах

Благодарности:

Спасибо Каре Уэлш, Клер Зион, Лесли Гелбман и всем из NAL! Спасибо Стиву Аксельроду!

С любовью Команде Вауд: ЛиЕ, Нату, D, Лу, Джен, а также Джейку (Кену) и Шерил, Бастеру (Бену) и Шенне, Элвуду (Майку) и Дженн.

С благодарностью моей семье и всем ангелам в моей жизни, независимо от того, две у них ноги или четыре.

Вы все знаете, кем являетесь…

Глава 1

Весной, темным апрельским вечером, детектив Томас ДелВеччио-младший узнал, что ночные кошмары на самом деле могут выпрыгнуть из головы в реальную жизнь.

К несчастью для него, это не такие уж свежие новости.

Блестящая, ярко-красная в лунном свете кровь была повсюду, — казалось, будто открыли галлон краски и вылили ее не просто на лесной настил… но и на искромсанного мужчину, без движений лежащего на гниющей листве.

У ног Века.

Но это красное дерьмо — не эмульсия премиум-класса для интерьера. Не краска на масляной основе. Не приятное глазу покрытие для амбара. Его не купишь в «Хоум Дипоу»[2] или «Лаус»[3], не ототрешь скипидаром, не используешь во второсортном фильме.

Это — настоящая жизнь, здесь и сейчас. Вытекающая наружу.

Что он натворил? Милостивый Боже…

Сорвав с себя куртку, он свернул ее, опустился на колени и прижал тряпку к вскрытой грудной клетке парня. Булькающие звуки смешались с громким дыханием Века, когда он уставился в глаза, в которых скоро потускнеет жизнь. Совсем скоро.

— Тебя убил я? Я?

Без ответа. Но, с другой стороны, вполне вероятно, что гортань парня висела где-нибудь на ближайшей ветке.

Дерьмо… вот дерьмо… все это напоминало ночь, когда была убита его мать.

Но в данном случае, он действительно намеревался пришить кого-то.

Это Век знал наверняка: он сел на мотоцикл, приехал сюда и ждал в лесу появления этого больного психозом ублюдка… между делом втирая себе ложь, что он просто собирается арестовать «подозреваемого».

Но ладонь не врала. Когда его добыча, наконец, появилась, в руке Века лежал нож, а сам он, благодаря неспроста выбранной черной одежде, сливался с тенью, подкрадываясь…

Мотель «Монро» находился всего в пятнадцати ярдах отсюда, на дальней стороне густой поросли кустов и сосен. Освещенные желтым светом уличных ламп, убогие, выстроившиеся в ряд комнаты, сдаваемые на час или на ночь, стали причиной, по которой он и этот вскрытый заживо маньяк пришли сюда этой ночью.

Серийные убийцы зачастую снимают трофеи с жертв. Психопаты неспособны к нормальным эмоциональным привязанностям и нуждаются в физическом доказательстве власти, которую с наслаждением испытали на жертвах, поэтому они наделяют эмоциями предметы и останки тех, кого безжалостно убили.

Дэвид Кронер потерял коллекцию своих сувениров два дня назад. Когда кто-то прервал его работу, и появилась полиция.

Поэтому, естественно, он вернется туда, где последний раз упивался властью. Только здесь он сможет почувствовать максимальную близость к тому, чем обладал когда-то.

— Я вызвал скорую, — услышал Век свой голос, не понимая, к кому обращается.

Переместив взгляд, он сосредоточился на последней комнате мотеля, с того конца, к которому они были ближе всего — и самой дальней от офиса. Дверь и косяки были опечатаны официальной пломбой Колдвеллского Отделения Полиции, а лента, опоясывающая место преступления, шелестела на легком ветру. В одно мгновение его взору предстала картина, которую он и другие детективы обнаружили там позапрошлой ночью: очередная девушка, убитая недавно, оставленная в процессе снимания сувениров с ее плоти…

Снова бульканье.

Он посмотрел вниз. Истекающий кровью мужчина был жилистым и худощавым, но, с другой стороны, жертвы Дэвида Кронера — девушки от шестнадцати до двадцати-четырех, так что не похоже, чтобы он нуждался в телосложении вышибалы для своей работы. Песочного цвета волосы поредели на макушке. Некогда бледная кожа сейчас начала сереть… по крайней мере, в тех местах, где не было крови.

Погрузившись в свою базу данных, Век попытался вспомнить, что, черт возьми, произошло. После ожидания, растянувшегося, казалось, на целые дни, его внимание привлек треск веток, и он обнаружил Кронера, который на носочках пробирался меж сосен.

Увидев мужчину, Век тут же потянулся к ножу, присел на корточки и потом…

— Дьявол…

Вспыхнувшая головная боль была резкой и мгновенной, будто кто-то вбил кровельный гвоздь в его лобную долю. Подняв руку, Век накренился влево с мыслью, что это просто великолепно. Когда прибудет скорая, медики смогут начать лечить его аневризму.

По крайней мере, они займутся хоть чем-нибудь… Кронер откинется к тому времени, как те приедут.

Когда кричащая боль слегка утихла, Век попробовал еще раз вспомнить… только чтобы вновь врезаться головой в земли Экседрина[4] и черные занавеси провала памяти. Новый раунд агонии расцвел в его голове словно ярко-красный букет, и Век закрыл глаза, думая, что его сейчас вырвет… и пока в желудке свирепствовали шекспировские дебаты на тему «перезагружаться или не перезагружаться», он решил, что самое время быть честным с самим собой. Конечно, в краткосрочной памяти красовалась большая прореха, но дело в том, что он пришел сюда с целью прикончить этого развратного ублюдка, который согласно подсчетам убил одиннадцать девушек за прошлый год, от Чикаго до Колдвелла.

Ужасает, конечно. Но это — вечер самодеятельности, по сравнению с отцом Века… который убил стольких же за три месяца: Томас ДелВеччио-старший написал руководство для парней вроде Кронера.

Именно эта родословная заставила Века позвонить не только в скорую, но и своему напарнику в убойном отделе.

Ненавистно признавать, но он был сыном своего отца: он пришел, чтобы убить. И точка. И тот факт, что жертва была бесчеловечной сволочью, — лишь социально приемлемый фильтр реальной картины.

Но в своей основе цель не была связана с местью за мертвых девочек.

И, ради бога, Век знал, что эта ночь неизбежна. Всю его жизнь за ним следовала тень, она направляла его, соблазняла, тянула именно к этой сцене разрушения. Поэтому логично, что он ничего не помнит. Его вторая половина наконец-то взяла верх, и он передал ей рулевое управление, пока происходило жестокое деяние. Доказательство? Где-то на задворках его сознания эхом отдавался смех, маниакальный и удовлетворенный.

Ну, да, наслаждайся, пока есть время, подумал Век. Потому что он не позволит себе и дальше идти по стопам отца…

С запада донесся звук сирен, становясь все громче.

Очевидно, он не единственный услышал приближение. Из одной из комнат мотеля вылетел мужчина и обежал капот десятилетней развалюхи с решеткой на месте внутренних панелей боковин кузова. Сложно будет достать ключи, учитывая, что парень натягивал штаны.

Следующей в списке «Удирающих во все лопатки» была потрепанная женщина, которая устремилась к старой «Хонде Цивик», надевая на ходу мини-юбку.

Благодаря их молниеносному отъезду парковка была совершенно свободна, когда машина скорой съехала с дороги и остановилась перед офисом.

Когда сидевший на пассажирском месте медик выбрался из автомобиля, и тот, кто по-видимому был менеджером, открыл стеклянную дверь, Век просвистел, громко и четко:

— Сюда!

Менеджер, очевидно, не собирался встревать во все это и скрылся внутри. Медик побежал к Веку, а скорая быстро пересекла парковку. Когда они устремили на него свое внимание, Век стал полностью спокойным… смертельно спокойным. Недостижимым, как холодная, далекая луна, которая наблюдала за ними с чернильно-черных небес.

К черту его темную сторону. Он совершил это. И он заставит себя заплатить.

***

Офицер отдела служебных расследований[5] София Рэйли ехала в своей машине без опознавательных знаков[6] так, будто за ней гнались черти, мчась через самую глушь Колдвелловского захолустья. Она следовала по закоулкам 149-ого Шоссе в дикой спешке, и тот факт, что она стремилась к месту преступления, не служил оправданием высокой скорости: она ехала быстро. Ела быстро. Ненавидела стоять в очередях, ждать людей, информацию.

И если ей удастся не сбить оленя до того, как она доберется до мотеля «Монро»…

Когда зазвонил мобильный, София приставила его к уху до второго сигнала:

— Рэйли.

— Детектив Де ла Круз.

— Привет. Угадай, куда я сейчас направляюсь?

— Кто тебе сообщил?

— Диспетчер. Твой напарник в моем списке… поэтому когда он позвонил в скорую и вызвал подкрепление посреди ночи, утверждая, что не знает, что случилось с жертвой, мой телефон дзинь-дзинь.

К несчастью, с этой практикой она хорошо знакома. Томас ДелВеччио-младший проработал в убойном отделе всего две недели и уже столкнулся с угрозой отстранения за то, что оглушил папарацци, который пытался сделать снимки жертвы.

Но это — детские игры по сравнению с нынешним беспорядком.

— Как ты узнал? — поинтересовалась она.

— Он разбудил меня.

— И как он по голосу?

— Я буду честным.

— Ты всегда честен, детектив.

— По голосу он вполне нормален. Пожаловался на головную боль и потерю памяти. Сказал, что повсюду кровь, и он на сто процентов уверен, что жертва — Дэвид Кронер.

Так же известный как больной ублюдок, который нарезал молодых девушек и оставлял у себя кусочки их тел. Последняя «рабочая» сессия психа проводилась позапрошлой ночью в мотеле, и ему помешали неизвестные. Кронер скрылся под шумок через окно в туалете, оставив за собой труп в ужасном состоянии и грузовик, полный баночек для препаратов и другие предметы… все это в настоящий момент заносили в каталог в Главном управлении, соотнося с национальными данными.

— Ты спросил, он ли сделал это? — Будучи членом отдела служебных расследований, Рэйли занималась правонарушениями сослуживцев, и, несмотря на гордость своей работой, она не наслаждалась тем фактом, что людям с должностной инструкцией вроде ее было чем заняться. Уж лучше, если все, включая полицейских, соблюдают закон и играют по правилам.

— Он сказал, что не знает.

Провал в памяти во время совершения преступления? Не редкость. Особенно если речь об убийстве в состоянии аффекта… например, детектив убойного отдела, устраняющий серийного убийцу. И Век уже проявил себя как человек вспыльчивый в вопросах охраны или защиты жертв. Ну, по-настоящему вспыльчивый. Парень был умным, очень сексуальным и вспыльчивым…

Не то, чтобы сексуальность относилась к делу.

Совсем нет.

— Расчетное время прибытия, детектив? — спросила она.

— Минут пятнадцать.

— Я всего в миле. Увидимся на месте.

— Договорились.

Когда они прекратили разговор, София убрала телефон во внутренний карман куртки и села повыше на сиденье. Офицер полиции, ставший возможным подозреваемым в расследовании убийства — и судя по тому, что Век сообщил диспетчеру, вероятность выживания Кронера весьма мала, — вызывает разнообразные проблемы по части конфликта интересов. Отдел служебных расследований преимущественно занимается коррупцией, процессуальными нарушениями и компетенцией служащих. Но в ситуации подобной этой, члены отделения Века попадают в тесный круг оценивающих, не важно, совершил их сослуживец преступление или нет.

Черт, в зависимости от того, как дальше будут развиваться события, ей, возможно, придется сделать пару внешних запросов. Но для этого пока рано.

А подумать об отце Века, — самое время.

Все знали, кем был мужчина, и София вынуждена признать, что если бы в данном случае не прослеживалась кровная связь, она не была бы так встревожена… тем, что расплата могла быть за ДелВеччио, образно выражаясь.

Томас Старший был одним из самых известных серийных убийц двадцатого века. По официальным данным, его обвиняли и осудили «только» за двадцать восемь убийств. Но он был причастен к еще тридцати… из тех, что известны четырем штатам. Велика вероятность, что есть еще десятки пропавших женщин, которых нельзя привязать к нему напрямую.

Так что да, если бы отец Века был юристом, бухгалтером или учителем, она бы так не волновалась. Но расхожее мнение, что яблочко от яблони недалеко падает, несло неприятный подтекст, когда дело касалось серийных маньяков и их сыновей.

София переехала мост, и справа показался мотель «Монро». Она заехала на парковку, проехала мимо офиса и ряда комнат к дальнему концу стоянки, у леса. Выбравшись из машины с рюкзаком, полным принадлежностей, она сильно чихнула от приторного запаха дизеля машин скорой и после уловила характерный аромат сосновых ветвей… вместе с безошибочным медным привкусом свежей крови.

Медики расположили свои машины лицом к лесу, и в свете фар обе команды неотложки работали над окровавленным телом белокожего мужчины. Одежда жертвы была разрезана… или даже разорвана… а то, что скрывалось под ней, представляло собой мешанину ран, которых было неисчислимо много.

Ему ни за что не выжить, подумала София.

А потом она увидела Века. Детектив убойного отдела стоял в стороне, — руки скрещены, ноги расставлены, лицо отображало… абсолютно ничего. Как и сказал Де ла Круз.

Господи, парень с таким же успехом мог топтаться в очереди за сэндвичем.

И обойдя влажный настил из опавшей листвы и мягкой земли, она почувствовала необходимость взять себя в руки. Но если быть честной, виновата не только сцена преступления. Дело также в мужчине, ради которого она сюда приехала.

Приближаясь, София заметила черный мотоцикл, припаркованный на окраине леса. Он принадлежал Веку; она видела его раньше у Главного управления. Более того, из своего окна наблюдала, как Томас взбирается на байк, заводит его и уносится прочь. Он носил шлем… в большинстве случаев.

Она знала, что добрая половина женщин в участке смотрит на него так же, но, с другой стороны, там было на что посмотреть. С огромными плечами и узкими бедрами он был сложен как боксер, но лицо принадлежало больше модели, чем борцу… если бы не его взгляд. Эти холодные, умные темно-синие глаза уводили строение кости моделей из J.Crew[7] в чисто мужскую территорию. И даже более того.

Остановившись перед ним, первым делом София отметила кровь на его водолазке. Местами виднелись пятна, не было больших клякс или впитавшихся участков.

Никаких царапин на лице. Или шее.

Одежда и шляпа были в хорошем виде… не потрепанные, не разорванные или изношенные. На коленях черных брюк — два круга грязи. Пистолет лежал в кобуре. Не ясно, было ли на Веке другое оружие.

Век ничего не сказал. Никаких «Я не делал этого» или «Позволь все объяснить…»

Он просто не сводил с нее взгляда… и все.

— Мне позвонил сержант, — сказала она, отбросив любезности.

— Я так и подумал.

— Вы ранены?

— Нет.

— Могу я задать несколько вопросов?

— Дерзайте.

Боже, он хорошо владел собой.

— Что привело вас сюда этой ночью?

— Я знал, что Кронер вернется назад. Он просто обязан был это сделать. Его коллекция конфискована, ничто не осталось от его работы, поэтому для него это место — святыня.

— И что случилось после того, как вы приехали сюда?

— Я ждал. Он пришел… и… — Век помедлил, его брови сошлись вместе, прежде чем одна рука поднялась и потерла висок. — Черт…

— Детектив?

— Я не могу вспомнить. — Он снова посмотрел ей в глаза. — Я не могу вспомнить ничего после его появления, Богом клянусь. В одно мгновение он пробирался сквозь лес, а в следующее — повсюду была кровь.

— Могу я взглянуть на ваши руки, детектив? — Протянутые ладони оказались уверенными… без каких-либо порезов и ссадин. На ладонях, подушечках пальцев и под ногтями не было крови. — Вы проверили состояние жертвы, входили с ним в какой-либо значительный контакт до или после вызова 911?

— Я снял кожаную куртку и приложил ее к его шее. Это ничем бы не помогло, но я все равно так сделал.

— У вас есть иное оружие, не считая пистолета?

— Мой нож. В моем…

София коснулась его руки, останавливая Века:

— Позвольте мне взглянуть.

Кивнув, он повернулся на пятках. В свете сигналов автомобилей скорой показалось порочное лезвие, спрятанное в кобуре на пояснице, олицетворяя рваные раны в перспективе.

— Могу я достать ваше оружие, детектив?

— Вперед.

Достав из рюкзака виниловые перчатки, она надела их и потянулась к ножу. Когда она потянула оружие, ослабляя застежку, его тело совсем не двигалось. Она с таким же успехом могла разоружать статую.

Нож был сухим и чистым как стеклышко.

Подняв лезвие к носу, София сделала вдох. Запах вяжущего средства, будто Век в спешке очищал орудие, не наблюдался.

Он посмотрел через плечо, скрутив торс, отчего его плечи стали огромными, и без веской причины Рэйли осознала, что упирается взглядом в его грудь. При пяти футах и шести дюймах она обладала средним ростом, но рядом с ним вдруг почувствовала себя карликом.

— Я конфискую это, если не возражаете? — Его пистолет она также заберет, но судя по ранениями… ей необходимо именно лезвие.

— Вовсе нет.

— Как вы думаете, что здесь произошло? — спросила она, достав из рюкзака полиэтиленовый пакет.

— Кто-то вскрыл ему глотку, и думаю, это был я.

От заявления она застыла на месте, но не потому, что приняла его за признание… просто в данных обстоятельствах София не ожидала честности.

В это мгновение на парковку вместе с двумя патрульными машинами заехал немаркированный автомобиль.

— Твой напарник приехал, — сказала она. — Но сержант хочет, чтобы я вела расследование во избежание конфликта интересов.

— Без проблем.

— Вы согласны на то, чтобы я взяла пробу из-под ваших ногтей?

— Да.

София снова передвинула свой рюкзак и достала армейский нож, вместе с маленькими полиэтиленовыми мешочками.

— Вы хорошо организованы, офицер, — сказал Век.

— Не люблю быть неподготовленной. Пожалуйста, протяните правую руку.

Она управилась быстро, начав с мизинца. Его ногти были коротко подстрижены, но без маникюра, и под ними было совсем немного.

— У вас есть опыт работы в качестве детектива? — спросил Век.

— Да.

— Заметно.

Закончив, она подняла глаза… и тут же была вынуждена отвести взгляд от его полуночно-синих глаз к области подбородка.

— Хотите другую куртку, детектив? Здесь холодно.

— Я в порядке.

А примет ли он бинт, истекая кровью от раны в груди? — гадала она. Или будет вести себя как крутой парень, пока в венах совсем не останется плазмы?

Поведет себя как крутой парень, решила София. Однозначно.

— Я хочу, чтобы вас осмотрели медики…

— Я в порядке…

— Это приказ, детектив. Кажется, у вас болит голова.

В этот момент из своей машины выскочил Де ла Круз, и, подойдя к ним, он выглядел мрачным и уставшим. Говорят, два года назад он уже потерял своего напарника, и, очевидно, не стремился к новым кадрам, даже если сейчас причина была иной.

— Прошу прощения, — сказала она обоим. — Собираюсь перехватить одного из медиков.

Но когда она подошла к двум мужчинам, те перевозили Кронера на каталке, и стало ясно, что они не смогут уделить ей ни минуты.

— Каковы его шансы?

— Плохи, — сказал тот, что делал вентиляцию легких. — Но мы сделаем все возможное, офицер.

— Уверена, так и будет.

Каталка была разложена, достигая уровня талии, и прежде, чем они отъехали, София сделала мысленный снимок. Кронер выглядел так, будто выбрался из горящей колымаги, лицо искалечено, словно он не пристегнулся и вылетел через лобовое стекло.

Рэйли обернулась к Веку.

В этом преступлении полно пробелов, подумала она. Особенно с учетом уверенности Века в том, что нападавшим был именно он. Но было невозможно нанести подобный ущерб и так быстро вымыться в лесу. К тому же, он вообще не выглядел так, будто побывал в какой-либо потасовке… царапины и синяки мылом с водой не смоешь.

Вопрос в том… кто это сделал?

Будто почувствовав на себе ее взгляд, Век повернул голову, и когда их взгляды встретились, все вокруг исчезло: она вполне могла находиться с ним наедине… и стоять не на расстоянии пятнадцати ярдов, а всего в пятнадцати дюймах.

Из ниоткуда внутри нее вспыхнул нарастающий жар, такой, который она бы списала на тепло батареи, если бы находилась в закрытом помещении. В данной же ситуации Рэйли объяснила прилив реакцией надпочечников на стресс.

Стресс, черт возьми. Не сексуальное притяжение.

Рэйли разорвала связь, позвав одного из новоприбывших офицеров.

— Вы опечатаете все лентой?

— Будет сделано, офицер.

Итак, время вернуться к работе: короткое и абсолютно неприемлемое притяжение не встанет на пути ее служебных обязанностей. Во-первых, она была слишком хладнокровна, и, во-вторых, ее профессиональная честность требовала не меньшего. Она также не собиралась попадать в длинный список его влюбленных поклонниц. София позаботится о деле, а проникновенные взгляды оставит другим.

К тому же, такие парни, как Век, равнодушны к женщинам ее типа, и это не так уж плохо. Работа привлекала ее больше, нежели демонстрация своих ног, завивка волос и соревнования в Олимпийских играх по количеству свиданий. Бриттани — чье имя произносится как Бритни, и которая также известна как Красотка отдела — могла получить его и даже оставить себе, если пожелает.

А Рэйли, тем временем, выяснит, жил ли сын согласно ужасным принципам своего отца.

Глава 2

При обычных обстоятельствах Джим Херон был твердо уверен, что не умеет достойно проигрывать.

И это что касается стандартного, повседневного дерьма вроде Варкрафта[8], гребаного тенниса или покера.

Не то, чтобы он тратил время на подобные игры, но будь оно иначе, он стал бы тем, кто не отойдет от компьютера, корта или стола, пока не добьется победы.

И, опять же, это о незначительной хрени.

Когда дело касалось войны с демоном Девиной, он просто кипел от злости: Джим проиграл последний раунд.

Проиграл — то есть не выиграл. Из семи душ, за которые они сражались, сейчас они с Девиной шли тесно — 1:1. Безусловно, на подаче еще пять душ, но это — не та тема, в которую ему или кому бы то ни было следует углубляться.

Если он потерпит поражение? Этот демон получит власть не только над землей, но и над небесами… и значит, его мама и все праведные души в раю, а также он сам и его падшие ангелы столкнуться с вечными муками.

А это — как он узнал недавно — не просто гипотеза для мотивации верующих. Ад действительно существует, и муки вполне реальны. В сущности, то, что он раньше списывал на глупую демагогию ханжеской толпы, оказалось попаданием в десятку.

Так что, да, ставки высоки, а он ненавидел проигрывать. Особенно если такого проигрыша вообще не должно быть.

Он был зол как черт на всю игру. Своего босса, Найджела. На «правила».

Это здравый-сука-смысл: когда заявляешь парню, что он должен влиять на каких-то придурков, стоящих на перепутье своих жизней, не помешало бы сказать, кто, черт возьми, следующий на кону. В конце концов, это — не военная тайна: Найджел знал. Враг, Девина, знал. Он сам? Не так много. И благодаря этой информационной черной дыре, в последнем раунде Джим сосредоточился на неправильном мужчине и запорол все дело.

И вот, где он оказался — идет поровну с сучкой и бесится в гостиничном номере в Колдвелле, штат Нью-Йорк.

И ворчанье объясняется не только этим.

В соседнем номере, за смежной дверью, два низких мужских голоса, сыгранные в нотах «раздражены-до-предела», обменивались мнениями.

Едва ли новости. Его товарищи, Эдриан Фогель и Эдди Блэкхоук, не были довольны им, и очевидно сейчас, в его отсутствие, пережевывали ему косточки.

Проблемой было не «Возвращаемся-в-Колди-Колди». А причина, по которой Джим притащил всех сюда.

Его взгляд скользнул по одеялу. Пес свернулся тесным клубком рядом с ним, его неряшливая шерсть создавала впечатление, что ее хорошенько смазали муссом и выставили под сильный ветер, хоть это и не правда. Рядом с маленьким приятелем лежала компьютерная распечатка газетной статьи трехнедельной давности из «Колдвелл Курьер Жорнал». Заголовок гласил: «Пропала девушка». А сбоку от текста располагалась фотография компании улыбающихся друзей, они прижимались головами друг к другу, руки обхватывали плечи. Подпись под фотографией указывала, что девочка в середине — Сесилия Бартен.

Его Сисси.

Ну, на самом деле, не «его», но он начал думать, что ответственен за Сисси.

Дело в том, что в отличие от ее родителей, семьи, друзей и общества в целом, он знал, где она была, и что с ней случилось. Она не стала частью бесконечного списка сбежавших из дома; не была убита бойфрендом или незнакомцем; ее не зарезал серийный убийца, который, согласно сайту «ККЖ», разгуливал на свободе.

Но она была убита. Девиной.

Сисси была девственницей, принесенной в жертву для защиты зеркала — самого священного предмета для демона. Джим обнаружил ее тело напротив зеркала, подвешенное вверх ногами во временном жилище демона, но его заставили бросить девочку там. Было достаточно скверно знать, что она потеряла жизнь из-за его врага, но потом, позже, он увидел Сисси в стене душ… плененную и страдающую, навечно потерянную среди проклятых, заслуживших свою участь.

Сесилии не место в аду. Она была невинной, захваченной и использованной злом… и Джим освободит ее, даже если это — последнее, что он сделает.

Поэтому они вернулись в Колдвелл. И поэтому бесились Эдриан и Эдди.

Без обид… но к черту их.

Джим аккуратно взял распечатку и провел мозолистым пальцем по зернистому изображению длинных светлых волос Сисси. Моргнув, он увидел волосы, покрытые ее кровью и свисающие почти до водостока фарфоровой ванны. Потом он снова смежил веки и увидел ее в другую ночь, в злачной тюрьме Девины. Девушка была напугана, сбита с толку, беспокоилась за родителей.

Он поступит правильно по отношению ко всей семье Бартен. А жалобы Эдриана и Эдди — лишь аэробика для их ртов: он не отвлекался от войны, потому что не мог позволить себе проиграть Девине прежде, чем вызволит Сисси из стены душ. Ага.

Смежная дверь широко распахнулась, и Эдриан, так же известный как Лишенный музыкального слуха Уандер[9], вошел без стука. Определенно его стиль.

Ангел был одет в черное, как обычно, и разнообразный пирсинг на его лице не показывал и половины того, что он предположительно носил на своем теле.

— Вы закончили перемывать мне косточки? — Джим перевернул статью лицом вниз и скрестил руки на груди. — Или просто взяли короткий перерыв?

— Как насчет того, чтобы отнестись к делу серьезно?

Джим встал с кровати и подошел вплотную к воину:

— Хоть немного похоже, что я тут валяю дурака?

— Ты притащил нас сюда не для войны.

— Черта с два.

Когда они сошлись нос к носу, Эдриан был неустрашим, даже несмотря на то, что будучи бывшим убийцей из тайного подразделения, Джим знал, как завалить такого тяжеловеса дюжиной различных способов.

— Эта девочка — не твоя цель, — сказал Эд, — и в случае, если ты не заметил, мы проиграли раунд. Отвлечение внимания — нам не друг.

Джим проигнорировал упоминание о Сисси: он ясно дал понять, что не будет обсуждать ее. Его парни стали свидетелями тому, как он нашел тело, они видели, как это повлияло на него… поэтому знали эти двое предостаточно. И не было причин говорить вслух, каково было увидеть девочку в той стене. Или упоминать тот факт, что пока в прошлом раунде его имела Девина и ее приспешники, он боялся, что девушка могла видеть все, что с ним делали.

Черт… дерьмо на «рабочем» столе — не то, что хочется демонстрировать даже закаленному в битвах мужчине. А невинной девочке? Которая и без того была в ужасе?

К тому же, в действительности, надругательства никоим образом не беспокоили его. Пытки, какую бы форму они не принимали, были лишь перегрузкой физических ощущений… но, опять же, не обязательно кому-то наблюдать за ними. Тем более, его девочке.

Не то, чтобы она была «его».

— Я собираюсь поговорить с Найджелом, — выплюнул Джим. — Так, ты закончил задирать меня? Или продолжишь тратить мое время впустую?

— Тогда почему ты до сих пор не там?

Ну, потому что он сидел на кровати, уставившись в пустое пространство и гадая, где, черт возьми, Девина спрятала тело Сисси.

Но Джим был слишком большим придурком, чтобы признаться в этом.

— Джим, я знаю, что эта девочка важна для тебя. Но, да ладно, приятель, нам нужно заняться делом.

Пока Эд говорил, Джим взглянул парню через плечо. Эдди стоял в двери между комнатами, его огромное тело было напряжено, красные глаза мрачны, а длинная черная коса переброшена через плечо, ее конец почти достигал пояса кожаных брюк.

Черт.

Можно поспорить с громким голосом Эдриана. Или с его ударом… что случалось ранее. Но неконфронтационная уверенность Эдди не предоставляла цели. Она — зеркало, отражавшее твою собственную ослиную тупость.

— Я возьму это под свой контроль, — сказал Джим. — И сейчас я собираюсь повидаться с Найджелом.

***

Архангел Найджел находился в своих покоях в Раю, когда к нему поступил вызов.

В любом случае, самое время покинуть ванну.

— Намечаются гости, — сказал он Колину, поднимаясь из ароматической воды.

— Я останусь здесь… в ванне идеальная температура. — На этих словах Колин томно потянулся. Его темные волосы намокли от влажности воздуха и закрутились на кончиках, царское, умное лицо было расслабленно как никогда. Что не так и ужасно. — Ты знаешь, какова цель его прихода?

— Разумеется.

Найджел пересек мраморный пол и, отодвинув в сторону кораллово-сапфировую занавеску, вышел и аккуратно расправил тяжелую дверь из бархата и дамаста. Нет нужды кому-либо знать, кто присоединился к нему в ванной… хотя он подозревал, что Берти и Байрон догадывались. Однако они были слишком тактичны, чтобы сказать что-нибудь.

Облачившись в шелковый халат, он не стал озадачивать себя и одевать что-то более официальное. Джим Херон не обратит внимания на его одеяния, и, судя по тому, как, вероятно, пройдет встреча, возращение в ванную будет крайне необходимо.

Взмахом руки, Найджел призвал ангела с Земли, поднимая тело Херона сюда, где, в его личных покоях, оно обрело форму.

На кушетке, обитой шелком, собственно говоря.

Спаситель выглядел смехотворно на малиновом диванчике, массивные руки и ноги упали по сторонам, черная футболка и затертые джинсы оскорбляли столь деликатную ткань.

Херон собрался с мыслями мгновение спустя и вскочил на ноги, в состоянии готовности, на чеку… и не очень-то довольный.

— Айсвайн[10]? — спросил Найджел, подойдя к французскому комоду, мраморная столешница которого служила баром. — Или, может, спиртного?

— Найджел, я хочу знать, кто следующий.

— Так, значит, «нет» алкоголю? — Найджел не спешил, выбирая среди сосудов, и наливал он медленно и уверенно.

Он не был каким-то болваном, которому можно предъявлять требования, и Херон должен научиться манерам.

Найджел развернулся и сделал глоток.

— Такое легкое и освежающее.

— К черту вино.

Найджел проигнорировал фразу, и просто уставился на спасителя.

Когда Творец явился перед Найджелом и Девиной и объяснил, что финальному соревнованию быть, обе стороны согласились на том, что Джим Херон выйдет на поле с семью избранными душами. Естественно, обе стороны хотели, чтобы были представлены их ценности, и результатом стал этот огромный, обладающий военным складом ума, ангел пред ним, который содержал в себе добро и зло в равной мере.

Однако Найджел верил, что убитая мать Джима, которая жила за стенами Бастиона, станет определяющим фактором, и он до сих пор думал, что это правда. Но в такие моменты, как сейчас, он сомневался в самой сути терминальной игры, в которую они играли.

Ангел выглядел готовым убивать.

— Ты должен сказать мне.

— Как я уже говорил ранее — не могу.

— Я проиграл, придурок. А она жульничала.

— Я прекрасно осведомлен о границах, нарушенных ею, и если помнишь мой совет тебе — позволь ей делать, что она пожелает… последуют репрессалии.

— Когда.

— Когда последуют.

Херона не устроил этот ответ, и он принялся расхаживать по комнате, богато украшенной атласными занавесками, восточными дорожками и низким ложем… вокруг которого — как запоздало заметил Найджел — было разброшено два очень различающихся комплекта одежды.

Найджел прокашлялся.

— Я не могу рисковать возможностью переворота против нас. Я и без того скатился до уровня Девины, предоставив тебе Эдриана и Эдварда. Помогая тебе далее, я рискую не просто этим раундом, но самой игрой. А это недопустимо.

— Но ты в курсе, кто следующая душа. Как и Девина.

— Да.

— И ты не считаешь это ужасно несправедливым? Она сама отправиться за душами… возможно, уже в пути.

— Установленными и согласованными правилами ей запрещено влиять на души. Она, как и я, должна влиять на людей, оказывая воздействие на тебя. Прямой контакт запрещен.

— Так почему ты не остановишь это?

— Это не в моей компетенции.

— О, ради всего святого, Найджел, отрасти наконец…

— Уверяю тебя, его яйца в полном порядке.

На этом восклицании, Найджел и спаситель повернулись к занавешенному проходу, ведущему в ванную. Колин не удосужился надеть халат, и стоял там обнаженный и ничуть не смущенный.

И сейчас, завладев всеобщим вниманием, архангел добавил:

— Я также попрошу тебя следить за выражениями, приятель.

Брови Херона взлетели до небес, и последовала минута теннисного переглядывания, в течение которой он поворачивал голову вправо-влево на них обоих.

Найджел выругался на выдохе. Забудьте о благопристойности. И частной жизни.

— Айсвайна, Колин? — буркнул он. — Или, может, накидку?

— Я в порядке.

— И то верно. Но недостаток скромности предоставляет тебе не большее укрытие, чем воздух в этой комнате. И у меня гость.

В ответ раздалось лишь ворчание. Так Колин заявляет, что нет причин вести себя как нудный старпер.

Прелестно.

Найджел повернулся к спасителю.

— Мне жаль, что я не могу предоставить то, что ты ищешь. Будь уверен в этом.

— Ты помог мне с первым.

— Мне даровали эту привилегию.

— И посмотри, что случилось с душой номер два.

Найджел спрятал свое согласие за глотком из бокала.

— Твой энтузиазм достоин похвалы. И я отмечу, что твое возвращение в Колдвелл своевременно.

— Спасибо за подсказку. В этом гребаном городе два миллиона человек. Поиск едва ли сужается.

— Ничто не случайно, и не бывает совпадений, Джим. Ведь есть другой человек, который ищет то же, что и ты, и когда объединятся ведущие поиск в одиночку, ты узнаешь следующую душу.

— Без обид, но это ни хрена не значит. — Херон посмотрел на Колина. — И я не собираюсь извиняться перед граммар-наци[11] за это. Вот жалость.

— Поступай, как знаешь, приятель, — ответил Колин, скрестив руки на обнаженной груди. — И я сделаю также.

Понимай как: может, я врежу тебе сейчас. А, может, позже.

Последнее, в чем нуждался Найджел, это в кулачном бое в его покоях, что несомненно приведет сюда других архангелов и Таквина на полном галопе. Едва ли он искал такого антракта.

— Колин, — сказал он. — Смойся, а.

— Спасибо, я и так мокрый.

— Спорный вопрос, — пробормотал Найджел, снова обращаясь к Джиму. — Отправляйся в путь с верой в то, что ты окажешься там, где должен быть. И сделаешь то, что должен.

— Я не верю в судьбу, Найджел. Это все равно, что взять незаряженный пистолет и думать, что он чем-то выстрелит. Нужно самому вставить пули в магазин.

— А я отвечу, что есть силы значительнее твоих попыток.

— Окей, чудно, так и напиши на рождественской открытке. Но не пытайся кормить меня этой чушью.

Смотря на жесткое лицо спасителя, Найджел чувствовал знакомый страх. С таким отношением, против господства ангелов стоит кое-что еще. Но что он мог поделать? У Херона не было ни терпения, ни веры, и это не изменит правил игры, а также возможность, которой Творец неминуемо компенсирует вольности Девины.

По крайней мере, последнее работало им на руку.

— Полагаю, мы закончили, — сказал Найджел. — Из нашего последующего разговора не выйдет ничего приятного.

Последовало темное, даже злобное мгновение, в течение которого Херон окатил его своей яростью.

— Прекрасно. Но я так легко не сдамся.

— А я — гора, которая не сдвинется с места.

— Заметано.

В одно мгновение ангел исчез. И когда тишина зазвенела в покоях, Найджел осознал, что не он отослал Херона. Джим сделал это сам.

Он становится сильнее, не так ли?

— Хочешь, чтобы я спустился и присмотрел за ним? — спросил Колин.

— Соглашаясь на то, чтобы он стал избранным, я верил, что мне хватит поводьев, чтобы удержать его. Воистину верил.

— А я спрашиваю: мне следует отправиться и наблюдать за ним?

Найджел повернулся к своему дражайшему другу, который был для него намного большим, чем коллегой и наперсником:

— Таково призвание Эдриана и Эдварда.

— Это было оговорено. Но я беспокоюсь, куда его заведет расширяющийся круг должностных обязанностей. Здесь мы на неверной дороге.

Найджел сделал еще один глоток вина и уставился на пустое пространство, которое только что занимал Херон. Несмотря на свое молчание, он был согласен. Вопрос в том, что делать, что же делать…

Глава 3

Тем временем внизу, на Земле, в холодном лесу рядом с мотелем «Монро», Век стоял в свете фар скорой, его напарник, Де ла Круз, был справа, приятель Бэйлс — слева. Освещенный таким образом, он словно возвышался на сцене, когда Кронера перевозили из деревьев на каталке.

Но на него смотрел лишь один человек.

Офицер отдела служебных расследований София Рэйли.

Она стояла в стороне, и когда их взгляды пересеклись, он пожалел, что они не встретились при иных обстоятельствах… снова. В первый раз его представили Софии потому, что он врезал тому папарацци.

На фоне дерьма, произошедшего сейчас, тот запрещенный удар казался днем на пляже.

Дело в том, что она понравилась ему в ту же секунду, как они пожали друг другу руки, и этой ночью первое впечатление лишь укрепилось. Детектив в нем так сильно уважал Софию, то, как она смотрела на него… казалось, что если он задумает морочить ей голову — а это было не так — офицер узнает об этом.

Но им нужно прекратить встречаться при таких обстоятельствах. Буквально.

С края асфальтированного участка парковки донесся стук, когда медики захлопнули двойные двери скорой, и потом автомобиль сдал назад, забирая с собой освещение. Отвернувшись, чтобы посмотреть за их отъездом, Рэйли оказалась в тени… пока не включила фонарик.

Прежде, чем она подошла к ним, Де ла Круз наклонился ближе и тихо заговорил:

— Ты хочешь вызвать адвоката?

— Зачем ему адвокат? — возразил Бэйлс.

Век покачал головой приятелю. Он понимал преданность парня, но ее было в разы больше той веры, которую в данный момент Век питал к себе.

— Уместный вопрос.

— Так, хочешь? — прошептал Де ла Круз.

Офицер Рэйли ходила вокруг луж крови, двигаясь между стволами и ветками, мелкие веточки трескались под ее ногами, и звук громко отдавался в его ушах.

Она остановилась перед ним.

— Следующим утром у меня будут дополнительные вопросы, но сейчас вы можете отправляться домой.

Век сузил глаза.

— Вы отпускаете меня?

— Вы не были под арестом, детектив.

— И все?

— Нет, вовсе нет. Но на сегодня мы закончили.

Век покачал головой.

— Послушайте, офицер, это не может быть…

— Криминалисты уже в пути. Я не хочу видеть вас здесь, когда они будут исследовать место преступления, ведь это скомпрометирует их работу. Это вы понимаете?

А. Ему следовало догадаться. В лесу было темно. Он мог без усилий подделать улики на месте, и никто не узнает. А она предоставила ему вежливый способ уехать.

Она была умна, подумал Век.

Так же случилось, что София была красива: в отраженном свете от фонарика, она была сногсшибательна как естественная, сияющая здоровьем женщина… без толстого слоя макияжа, забивающего поры, тонн краски на веках, жирного, липкого блеска на губах. Она была настоящей.

А густые, темно-рыжие волосы и насыщенно-зеленые глаза дополняли приятную картину.

К тому же, отношение «Меня не проведешь»…

— Справедливо, офицер, — пробормотал он.

— Явитесь в офис сержанта в восемь тридцать утра.

— Понял.

Когда Бэйлс пробормотал что-то на выдохе, Век надеялся, что ублюдок оставит свое мнение при себе. Рэйли просто делала свою работу… и подошла к ней профессионально. Уважение — меньшее, чем они могли отплатить ей.

Прежде чем его приятель успел ляпнуть что-нибудь еще, Век пожал ему руку и кивнул Де ла Крузу. Когда он повернулся, чтобы уйти, серьезный низкий голос Рэйли вспорол ночь:

— Детектив.

Он посмотрел через плечо.

— Да, офицер.

— Я заберу ваше оружие. Значок. И ножны для того кинжала.

Верно. Разумеется.

— Значок в кожаной куртке на земле. Не хотите оказать честь моему ремню и девятимиллиметровому?

— Да, пожалуйста. Я также заберу ваш телефон, если не возражаете.

Когда она встала ближе, Век уловил запах ее парфюма. Ничего фруктового, цветочного или — Боже упаси! — ванильного. Он также не мог определить марку. Может, это шампунь? Ей позвонили, когда она выходила из душа?

Вот это картинка…

Минуточку. Он действительно фантазировал о своей сослуживице… в пяти футах от сцены убийства? Будучи подозреваемым?

Вау.

Ага, и больше сказать нечего.

Рэйли зажала фонарик между губами, а потом протянула ладони в ярко голубых перчатках. Подняв свои руки, предоставляя ей доступ к талии, он почувствовал слабый рывок внизу, как будто она стягивала вниз его брюки…

Электрический заряд, простреливший до члена, стал неожиданностью… и Боже, Век был рад, что луч света упирался в его грудь, а не в южном направлении.

Блин, это так неправильно… и не похоже на него. Он не западал на коллег, будь то помощники администратора, товарищей по отделу… или офицеры отдела внутренних расследований. Неизбежный конец случайной связи принесет слишком много хлопот.

Милостивый Боже, где была его голова?

Не в этой реальности, очевидно.

Будто значение того, что произошло на участке алой листвы, было столь громадно, что его мозги искали приют в любой теме кроме огромного кровавого слона посреди леса.

Но, с другой стороны, может, он сошел с ума. И точка.

— Спасибо, детектив, — сказала Рэйли, отступая назад вместе с его оружием и кожаными ножнами. — Ваш телефон?

Он протянул ей вещицу.

— Хотите мой кошелек?

— Да, но вы можете оставить при себе водительские права.

Когда обмен был завершен, она добавила:

— Более того, я попрошу вас переодеться дома, упаковать все и сдать мне завтра утром.

— Без проблем. Вы знаете, где найти меня, — сказал он мрачно.

— Да, знаю.

Когда они приготовились разойтись, с ее стороны не последовало жеманного кивка, распахнутых глаз. Взмахов волосами. Легкого прикосновения бедром. Что, конечно, выглядело бы смехотворно в данных обстоятельствах… но у него возникло подозрение, что они двое могли находиться у барной стойки в клубе, и Рэйли все равно не стала бы вести себя так тривиально. Не ее стиль.

Черт, она с каждой минутой нравилась ему все больше. Дела пойдут такими темпами, и он предложит ей руку и сердце на следующей неделе.

Ха-ха-ха, вот уж вряд ли.

На этой ноте, Век во второй раз повернулся к ней спиной. И удивился, услышав от нее:

— Детектив, вы уверены, что не хотите накинуть куртку? У меня есть дополнительный бронежилет в багажнике, а на вашем мотоцикле будет холодно.

— Я буду в порядке.

По какой-то причине он не хотел оборачиваться. Возможно из-за зрителей в лице Де ла Круза и Бэйлса.

Ага. Именно поэтому.

У своего БМВ он перекинул ногу через сиденье и подхватил шлем. Он не надевал чертову каску по дороге сюда, но сейчас должен был сохранить тепло тела… и натянув шлем, он отчасти ожидал, что Де ла Круз подойдет и снова поднимет вопрос об адвокате. Вместо этого многоуважаемый детектив остался на месте и заговорил с офицером Рэйли.

А подошел именно Бэйлс. Парень был в спортивной одежде, короткие волосы взлохмачены, темные глаза излучали слабую агрессию… несомненно потому, что ему не нравилось подчиняться Рэйли.

— Уверен, что нормально доберешься до дома?

— Ага.

— Хочешь, чтоб я поехал следом?

— Нет. — Вполне вероятно, что парень все равно поедет. Таков уж Бэйлс.

— Я знаю, что ты не делал этого.

Уставившись на своего приятеля, Век испытывал соблазн выложить всю правду… о двух сторонах в нем, расколе, который он ждал годами, страхе, что то, о чем он так волновался, наконец, произошло. Дьявол, он знал, что мог доверять парню. Они с Бэйлсом провели годы в полицейской академии, и хотя потом их дороги разошлись, они поддерживали связь… пока Бэйлс не предложил ему переехать из Манхэттена и присоединиться к убойному отделу Колдвелла.

Две недели. Он проработал в полиции всего две гребаных недели.

Только он открыл рот, как за полицейскими автомобилями припарковался минивен, объявляя о прибытии Команды Ищеек.

Век покачал головой.

— Спасибо, дружище. Увидимся завтра.

Ударом ботинка он завел двигатель и, отжав газ, оглянулся на сцену. Рэйли сидела на коленях перед его курткой, обыскивая карманы. То же самое она собиралась сделать с его кошельком.

О, черт. Она найдет…

— Позвони, если захочешь, чтобы я приехал, приятель.

— Ага. Позвоню.

Век кивнул Бэйлсу и убралбайк с подножки с мыслью, что совсем не хочет, чтобы Рэйли увидела два «троджана»[12], которые он всегда носил в кармашке для кредиток.

Забавно, распущенность никогда не волновала его раньше. Сейчас же он жалел, что не завязал с этим пару лет назад.

Выехав на приличную дорогу, он выжал газ и уехал с ревущим мотором. Мчась по извилинам 149-го шоссе, он низко входил в повороты, наклоняясь к рулю, становясь очередным аэродинамическим элементом БМВ. При его бешеной скорости спиральная дорога слилась в резкие правые и левые повороты, он и мотоцикл полагались на законы физики.

А учитывая, что он ставил все на эту скорость? Он окажется счастливчиком, если останется хоть что-то для похорон.

Быстрее. Быстрее. Быстр…

К несчастью — или же к счастью, он не был уверен — конец настиг его не в виде пронзительного въезда в деревья во избежание Бьюика[13] и Бэмби[14].

Им стал магазин Поло Ральф Лорен.

А точнее светофор перед ним.

Выбираясь из трубчатого зрения[15], которым он наслаждался, Век ощутил странную дизориентацию и остановился на красный свет лишь потому, что впереди была пара автомобилей. Он был вынужден подчиниться дорожным правилам, или же проехаться по их крышам. Гребаный сигнал растянулся на вечность, а полоса, в которой он ехал, двигалась с черепашьей скоростью, когда, наконец, загорелся зеленый.

Но, с другой стороны, Век мог гнать все шестьдесят пять[16] по шоссе, и ему все равно казалось бы, что он еле шевелится.

Но ведь он не пытался убежать от чего-то. Совсем нет.

Проезжая мимо «Найка», «Вэн Хэсена» и «Брук Брозерс», Век чувствовал себя пустым, словно свободная парковка, и какая-то часть него хотела продолжать… ехать мимо магазинной периферии, по лабиринту пригорода Колди, мимо небоскребов и через мост одному Богу известно куда.

Проблема в том, что куда бы он ни поехал… все останется прежним: смена географической обстановки не изменит лица в зеркале. Или ту его сторону, которую он никогда не понимал, но принимал как данное. Или того, что, черт возьми, произошло сегодня вечером.

Должно быть, он убил этого больного ублюдка. Иного объяснения не было. И Век не знал, о чем думала Рэйли, отпуская его. Может, ему просто нужно исповедаться… Ага, но в чем? Что он поехал туда с намерением убить, и потом он…

Лобную долю охватила такая головная боль, что стало невозможно думать. Оставалось лишь стонать от боли и закрыть глаза… не лучшая стратегия, когда едешь на байке, который, в сущности, представляет собой двигатель под набитым сиденьем.

Заставив себя сосредоточиться на дороге и ничем больше, он почувствовал облегчение, когда гром в черепной коробке затих, и заехал на свою территорию.

Его дом располагался в районе, полном учителей, медсестер и торговых представителей. Здесь жило полно детишек, а за садами ухаживали дилетанты… и значит, летом здесь будет полно африканского просо, но, по крайней мере, дерьмо регулярно будут подстригать.

Век был чужаком: ни жены, ни детей. Он никогда не ударится в разведение цветов или стрижку газона. К счастью, у него сложилось впечатление, что соседи по обе стороны от его дворика относились к тому типу, что станут дружелюбно вторгаться на чужой газон своими косилками.

Хорошие люди. Сказали, что чувствуют себя в безопасности с копом по соседству.

Это показывало, как много им известно.

Его двухэтажный дом был таким же модным и уникальным, как пенни[17] из семидесятых. Как выяснилось, тогда же в последний раз там меняли обои.

Остановившись у гаража, он слез с мотоцикла и повесил шлем на руль. В этом районе уровень преступности был низок… так что его соседи-садоводы томились от скуки по многим параметрам.

Век прошел через боковую дверь, миновал холл и вошел в кухню. Здесь происходило не так уж много по части кулинарии: у него были лишь пара пустых коробок от пиццы на столе да старые стаканы из «Старбакса»[18], выстроившиеся вокруг раковины. Открытое наполовину письмо и неровная стопка отчетов лежали на обеденном столе. Закрытый на день ноутбук расположился рядом с книжкой купонов «Вэлпэк»[19],которую он никогда не использует, и счетом за кабельное, который еще не истек, но вероятно потеряет полезность, потому что Век лажал со своевременными платежами.

Он всегда слишком занят, чтобы выписать чек или заплатить он-лайн.

Боже, единственное отличие между этим домом и офисом в центре города заключалось в кровати королевских размеров на втором этаже.

И кстати, офицер Рэйли хотела, чтобы он разделся, не так ли?

Выудив мусорный мешок «Glad» из шкафа под раковиной, он поднялся наверх с мыслью, что придется нанять домработницу для уборки раз в неделю, иначе по углам расползется паутина, а пыльные кролики откроют клинику ЭКО[20] под диваном. Но это жилище — не его дом, и никогда им не будет. От «Пайн-Сол» и «409»[21] четыре раза в месяц дом не станет уютней.

Но, по крайней мере, у случайных цыпочек, которых он приведет сюда, будет сносное место, где они смогут потом одеться.

Его спальня располагалась в передней части дома, в ней были лишь большая кровать и письменный стол. Век быстро избавился от ботинок, носок и брюк. То же самое с водолазкой. А снимая черные боксеры, он отказывался думать о том, что офицер Рэйли будет держать их в руках. Просто не вдавался в эти мысли.

Зайдя в ванную, он включил душ, и, ожидая, пока вода нагреется, встал перед зеркалом над раковиной. Его не отвлекало отражение… Век прикрыл зеркальную поверхность пляжным полотенцем в день своего заезда в дом.

Он не был большим поклонником зеркал.

Подняв руки, он вытянул их ладонями вниз. Потом встряхнул. Посмотрел под ногтями.

Казалось, что его тело — как и разум — не давало зацепок. Хотя можно заявить, что отсутствие царапин, крови и следов служили доказательством… и без сомнений, бравый офицер Рэйли заметила и отталкивалась именно от этого.

Блин, второй раз в жизни он попадает в такую ситуацию. А первый…

Нет причин вспоминать об убийстве матери. Не в подобную ночь.

Ступив в душевую кабинку, Век закрыл глаза и позволил струе падать на его голову, плечи и лицо. Мыло. Сполоснуть. Шампунь. Сполоснуть.

Он стоял в душном, влажном жаре, когда почувствовал ветерок: будто кто-то открыл окно над унитазом, порыв воздуха пронесся над верхушкой полиэтиленовой занавески и коснулся его кожи. По вызову тело покрылось «гусиной кожей», мурашки распространились от груди, вниз по ногам и обратно.

Но окно было закрыто.

Именно по этой причине Век убрал стеклянную перегородку в душе и укрыл встроенное зеркало над раковиной. Это — два единственных изменения в доме, и «ухудшение» служило во благо его же рассудку. Он годами брился, не видя своего отражения.

— Убирайся от меня! — сказал он, закрывая глаза и не открывая их.

Сквозняк закружил у его ног, словно порхавшие по его телу руки, поднимаясь все выше, лаская его член, прежде чем обратиться к животу и груди, вверх до шеи… к лицу…

Холодные пальцы зарылись в его волосы…

— Оставь меня в покое! — Он выбросил руку и отодвинул штору в сторону. Когда теплый воздух поприветствовал его, Век обратился внутрь себя, пытаясь выгнать чужака, разорвать связь.

Спотыкаясь, он устремился к столику и уперся на руки, тяжело дыша и ненавидя себя, эту ночь, всю свою жизнь.

Век прекрасно понимал, что при раздвоении личности возможно, что какая-то часть вырвется на свободу и начнет действовать независимо. Больные могли полностью не осознавать действия своего тела, даже если речь шла о насилии…

Когда головная боль снова начала пинать по вискам, как по автомобильным шинам, он с проклятьем принялся вытираться. Потом натянул фланелевую рубашку и спортивные штаны полицейской академии Нью-Йорка, в которых спал прошлой ночью и оставил возле туалета. Он собирался спуститься вниз, когда быстрый взгляд в окно заставил его замереть на месте.

В двух домах вниз по улице была припаркована машина.

Век знал каждый автомобиль в районе, все грузовики, внедорожники, седаны, гибриды, и серые, новенькие американские середнячки не были в том списке.

Однако именно такие немаркированные автомобили использует Колдвеллское отделение полиции.

Рэйли установила за ним слежку. Отличный ход… на ее месте он сделал бы то же самое.

Может, даже собственной персоной.

Спустившись по лестнице, он помедлил у парадной двери, его подмывало выбежать босиком, потому что она — или кто бы ни был в машине — могли обладать инфой с места преступления…

Выругавшись, он отмахнулся от блестящей идеи и направился в кухню. В шкафах должна найтись какая-нибудь еда. Просто обязана.

Открыв их и обнаружив лишь уйму пустого пространства и ничего больше, он задумался, а какая собственно Продуктовая Фея должна была магически появиться и принести еду.

Но, с другой стороны, Век мог просто вылить кетчуп на коробку от пиццы и зажевать ее. Наверное, это хорошо скажется на его балансе потребления пищевых волокон.

Ням-ням.

***

В двух домах от дома детектива ДелВеччио, Рэйли сидела за рулем, частично лишившись зрения.

— Ради всего святого… — Она потерла глаза. — Ты не видишь пользы в шторах?

Молясь, чтобы изображение изумительно обнаженного коллеги исчезло с ее сетчатки, София серьезно переосмыслила свое решение относительно слежки. С одной стороны, она истощена… точнее, была, пока не увидела почти все, что Век мог предложить.

Вырежьте «почти».

Один плюс — сейчас она действительно проснулась, спасибо люди добрые… она с таким же успехом могла облизать два пальца и запихать в глазницы: переднего плана такого рода было достаточно, чтобы обеспечить ей завивку, о которой она так мечтала в тринадцатилетнем возрасте.

Бормоча про себя, она снова уронила руки на колени. И, черт возьми, когда она уставилась на приборную панель, то видела лишь… то, что тогда увидела.

Ага, вау, на каких-то мужчинах отсутствие одежды означало намного больше, чем просто «обнаженность».

И подумать только, она почти пропустила шоу. Рэйли припарковала машину и сообщила о своем расположении, когда на втором этаже загорелся свет, и она увидела убранство спальни. Откинувшись на спинку сидения, она не понимала, куда приведет этот беспрепятственный обзор их обоих… просто рассматривала то, что казалось простой лампочкой на потолке хозяйской комнаты.

Но с другой стороны, декору холостяцкой квартиры предполагалось напоминать склад или быть голым, как Долина Смерти[22].

Дом Века определенно относился к последней категории.

Однако внезапно она перестала думать об интерьере, потому что ее подозреваемый вошел в ванную и включил свет.

Привеееет, большой мальчик.

По стольким параметрам.

— Перестань думать об этом… перестань думать об…

Закрытые глаза не спасли ситуацию: если раньше она нехотя отмечала, каким крупным Век был под одеждой, сейчас София узнала, почему именно. Он был очень мускулист, и благодаря отсутствию волос на груди, ничто не мешало созерцать его накаченную грудь, шесть кубиков и контурную линию бедер.

Более того, если говорить об удалении лишних волос, то у него была лишь темная полоска, которая пробегала от пупка к…

Знаете, наверное, размер все-таки имел значение, подумала она.

— О, ради бога…

В попытке сосредоточить свой мозг на чем-нибудь более подобающем, Рэйли наклонилась вперед и выглянула в противоположное окно. Насколько ей было видно, в доме напротив каждое доступное окно было завешано плотными шторами. Хороший ход, предполагая, что Век расхаживал в таком виде каждую ночь.

Опять же, может, муж развешал эти тряпки, чтобы оградить жену от регулярных обмороков.

Собравшись с духом, София снова посмотрела на дом Века. Свет наверху был выключен, и она могла лишь надеяться, что сейчас, когда он оделся и спустился на первый этаж, это не изменится.

Боже, что за ночь.

Она до сих пор ждала каких-нибудь улик с места преступления, но уже приняла решение относительно ран Кронера. В лесу были койоты. Медведи. Коты, питавшиеся отнюдь не «Мяу миксом»[23]. Велика вероятность, что парень прошелся там с запахом застывшей крови на одежде, и что-то четырехлапое разглядело в нем «Хэппи Мил». Век мог попытаться вмешаться, и его отпихнули в сторону. В конце концов, он потирал виски так, будто они болели, и, видит Бог, головная травма могла привести к краткосрочной потере памяти.

Отсутствие вещественных улик на нем лишь поддерживало теорию, это наверняка.

И все же…

Боже, его отец. Невозможно не ассоциировать его с этим делом.

Как и любой студент уголовного судопроизводства, Рэйли изучала Томаса ДелВеччио-старшего… но она также провела много времени на девиантной психологии. Отец Века был классическим серийным убийцей: умным, хитрым, преданным своему «ремеслу», абсолютно безжалостным. И все же, на видео его допросов полицией, он производил впечатление красивого, обаятельного и дружелюбного мужчины. Стильный. Совсем не монстр.

Но, с другой стороны, как и все психопаты, ДелВеччио-старший культивировал свой образ и бережно поддерживал его. Он был очень успешным продавцом антиквариата, хотя его фирма в надменном, горделивом мире денег и привилегий была полностью самодельной. Он начал с нуля, но умело очаровывал богачей… а также умудрялся летать за рубеж и возвращаться с древними артефактами и статуями, пользующимися высоким спросом. Только когда стали всплывать убийства, его дело попало под следствие, и до сих пор никто не имеет понятия, откуда он брал антиквариат… казалось, будто он нашел клад где-то на Ближнем Востоке. Он определенно не помог властям в расследовании, но что они с ним сделают? Он уже сидел в камере смертников.

И, очевидно, ему осталось недолго.

Какой была мать Века…

Стук в окно рядом с ее головой прогремел словно выстрел, и Рэйли схватила пистолет и направила его в сторону звука меньше чем за один удар сердца.

Век стоял на улице рядом с ее машиной, руки были подняты, его влажные волосы блестели в свете уличных ламп.

Опустив дуло, она с проклятьем открыла окно.

— Быстрые рефлексы, офицер, — пробормотал Век.

— Хотите отхватить пулю, детектив?

— Я позвал вас по имени. Дважды. Вы ушли в себя.

Благодаря тому, что она увидела в ванной, фланелевая рубашка на нем и штаны из полицейской академии казались легко устранимыми, такие шмотки будут задраны или спущены без возражений. Но, да ладно, будто она уже не видела каждую полку в этом продуктовом магазинчике?

— Возьмете одежду сейчас? — спросил он, поднимая мусорный мешок.

— Да, спасибо. — Она приняла вещи через окно и положила пакет на пол. — Ботинки там же?

Кивнув, он произнес:

— Могу я принести вам кофе? Кухня у меня пустая, но, думаю, смогу найти чистую кружку и быстрорастворимый.

— Спасибо. Я в порядке.

Последовала пауза.

— Есть причина, по которой вы не смотрите мне в глаза, офицер?

Я видела вас в чем мать родила, детектив.

— Вовсе нет. — Рэйли посмотрела прямо ему в глаза. — Вам следует зайти внутрь. Здесь холодно.

— Холод меня не волнует. Вы будете здесь всю ночь?

— По обстоятельствам.

— Смотря, где буду я, верно?

— Да.

Он кивнул, а потом оглянулся по сторонам, словно они — простые соседи, обсуждающие погоду. Такой спокойный. Такой уверенный. В точности как его отец.

— Могу я быть честен с вами? — внезапно спросил он.

— Вам же лучше, детектив.

— Я по-прежнему удивлен, что вы позволили мне уйти.

Она скользнула руками по рулю.

— Могу я быть честна с вами?

— Да.

— Я отпустила вас потому, что на самом деле не думаю, что это сделали вы.

— Я был на месте преступления. На мне была кровь.

— Вы вызвали 911, не сбежали, и такая смерть — очень грязная работа.

— Может, я вымылся.

— Насколько мне известно, в лесу нет душа.

Не. Думай. О. Нем. Без. Одежды.

Когда он снова начал качать головой, будто собирался возразить, Рэйли оборвала его:

— Почему ты пытаешься убедить меня, что я неправа?

Это заткнуло его. По крайней мере, на минуту. А потом он произнес низким голосом:

— Вы будете чувствовать себя в безопасности, следя за мной?

— Почему нет?

Впервые за все это время эмоции прорвались сквозь его холодное выражение, и ее сердце остановилось: в его взгляде сквозил страх, будто он не доверял самому себе.

— Век, — тихо сказала она. — Есть что-то, чего я не знаю?

Он скрестил руки на своей широкой груди, вес перемещался с ноги на ногу, будто он задумался. А потом он зашипел и начал потирать виски.

— Ничего, — пробормотал он. — Слушай, просто сделай одолжение нам обоим, офицер. Держи этот пистолет поближе.

Не оборачиваясь назад, Век развернулся и пересек улицу.

Она поняла, что на нем не было обуви.

Подняв стекло, София наблюдала, как он заходит в дом и запирает дверь. Потом во всем доме потух свет, не считая коридора на втором этаже.

Устраиваясь поудобнее, она откинулась на сиденье и уставилась на его окна. В скором времени огромная тень прошествовала по гостиной… или, казалось, протащила что-то? Вроде дивана?

Потом Век сел, и его голова исчезла из поля зрения, будто он растянулся на чем-то.

Казалось, будто они спали бок о бок. Ну, не считая стен дома, участка грязного весеннего газона, дорожку, асфальт и стальную клетку ее «Краун Виктории»[24].

Веки Рэйли опустились, но то было следствие наклона ее головы. Она не устала и не боялась уснуть. Она была бдительна в темном салоне автомобиля.

Но все равно протянула руку и нажала на блокировку дверей.

На всякий случай.

Глава 4

Когда демон Девина прогуливалась по холодному бетону, ее дорога была не прямой, а извилистой. Она лавировала между рядами комодов, и диссонирующее тиканье сотен часов приглушало цокот ее «Лубутенов».

Здесь ее имущество обрело свой дом, коллекция была безопасно перевезена в подвал этого двухэтажного здания. Местоположение подобрано идеально — за пределами центра Колдвелла, и чтобы выглядеть законно и не вызывать подозрений, она поддерживала иллюзию того, что компания в сфере управления персоналом заняла площадь над ее головой: насколько знали люди, напористая, энергичная фирма арендовала это место для собственного расширения.

Глупые людишки. Будто с такой экономикой, как у них в стране, кто-то станет или сможет позволить себе благотворительность, когда дело касается рабочих мест.

Остановившись у комода «Хэпплуайта»[25], который был сделан в Провиденсе[26], Род-Айленд, в 1801 году, Девина скользнула ладонью по столешнице из красного дерева. На ней сохранилась первоначальная полировка, но, с другой стороны, она хранила стол вдалеке от солнца и воды с момента его покупки, два столетия назад. В его ящиках лежали корзинки, полные пуговиц, ряды очков, куча колец в коробочках. В других комодах был тот же набор предметов, каждый из которых создан из различного металла.

После зеркала, ее коллекция была самым драгоценным имуществом. Это — ее связь с душами в Аду, узы защищенности, в которых она нуждалась, когда чувствовала неуверенность или стресс здесь, на Земле.

Например, как сейчас.

Однако проблема этой ночи дала о себе знать впервые с того времени, как тысячелетия назад она начала собирать свою коллекцию. Она не чувствовала спокойствия, уверенности, облегчения. Расхаживая вокруг своего склада предметов, она не чувствовала помощи от зависимости, которая на протяжении долгого времени была столь полезной.

И, что еще хуже? Этот вечер должен был стать «апогеем продуктивности», как выражалась ее терапевт, временем сосредоточиться на себе и смаковать достижения: она выиграла предыдущий раунд против Джима Херона, и, несмотря на то, что Джим, Эдриан и Эдди проникли в ее прежнюю нору, она безопасно перевезла все свои вещи в это новое, защищенное помещение.

Она должна чувствовать гребаный экстаз.

Но, гори все синим пламенем, даже запах свежей крови, доносившийся из ванной, не приносил удовольствия: чтобы защитить зеркало, она нуждалась в чем-то большем, чем сигнализация или мониторинг территории, и новая девственная жертва, которую она подвесила над ванной, очень мило истекала кровью… становясь полезной, а не просто декоративной.

Все шло по ее замыслам, по крайней мере, с виду, и, тем не менее, она чувствовала такую…

Апатию, так оно называлось… какое красивое слово для столь дерьмового, безучастного состояния.

Наверное, она просто устала, раскладывая вещи после переезда. У нее было примерно сорок комодов, полных приобретений со всех эр человечества, и всякий раз, как ей приходилось переезжать в другое место, Девина была вынуждена коснуться каждого предмета, одного за другим, возобновляя связь с сущностью, задержавшейся на металле. Однако ей только предстояло провести ритуал прикосновения, и она дивилась себе. Как правило, она не могла сосредоточиться ни на чем постороннем, пока не разорвет время, войдет в пространство между минутами и заполнит его длинным процессом.

Девина подумала, что ее терапевт увидит в этом прогресс, учитывая, что обычно компульсивное побуждение было срочным и неотвратимым: эти драгоценные предметы из Древнего Египта и Готической Франции, со времен Гражданской Войны и до настоящих дней в Штатах, привязывали ее к дому, от которого она находилась так далеко.

И все же, она не чувствовала отчаянного порыва прижаться к тому, что принадлежало ей целую вечность. Казалось, она хотела лишь слоняться вокруг.

Все это вина Джима Херона.

Он был таким непокорным. Доминантным. Невероятным.

Он был выбран ею и тем надменным сукиным сыном, Найджелом, потому что Херон в равной степени содержал в себе добрую и злую стороны… и согласно тому, что она узнала за века, когда дело касалось человечества, зло всегда побеждало. В действительности, она предположила, что сманить его на свою сторону будет ужасающе скучно, она делала это с мужчинами и женщинами с момента возникновения времени миллионы лет назад.

Но вместо этого… именно она оказалась обманутой и соблазненной.

Херон был просто таким… неподвластным. Хотя он сдался на ее милость, и она играла с ним, ее приспешники пировали на нем, и Девина обнажила свою истинную сущность… он остался непокоренным, не склоненным, несгибаемым.

И эта сила сделала его недосягаемым.

Она не встречала такого раньше. Ни от кого.

Дело в том, что это в ее природе — овладевать: она была идеальным паразитом, прокладывала путь и размножала свою сущность, пока тот, в кого она проникла, не становился ее навечно.

Брошенный Хероном вызов одурманивал, был пощечиной, глотком свежего воздуха. Он также умалял важность всего прочего.

Открыв ящик, она достала тонкий золотой браслет с подвеской в виде маленькой голубки. Выполненная курсивом надпись на обратной стороне была прелестна. От родителей дочери. Датированная годом ранее. Бла-бла-бла.

Она ненавидела имя «Сесилия». Воистину.

Эта непримечательная девственница… бельмо на глазу Девины. Назначение девчонки Бартен — защита зеркала. Сейчас же эта маленькая мерзавка обрела некую связь с Джимом…

В тот момент, когда Девина собралась уничтожить хрупкое украшение, через нее прошел порыв теплого воздуха, будто прикосновение любовника не просто к ее телу, но к самим костям.

Джим.

Это был Джим. Он вызывал ее.

Отбросив браслет, Девина бедром задвинула ящик и побежала по ряду к декоративному зеркалу в полный рост, которое служило для нее лишь проходом. И по пути она сменила свой облик, обретая тело шикарной брюнетки с отрицающей гравитацию грудью и задницей, выступающей больше книжной полки.

Взбив волосы, она пригладила черную юбку, решив, что она слишком длинная. Усилием мысли укоротив ее, Девина повернулась, сверкнув гладкими бедрами и идеальными икрами.

Неожиданно, она ожила.

Ну, понятие «ожила» технически некорректно. Но так она себя чувствовала: в мгновение ока ее настроение перешло из похоронного к окрыляющему.

Но она не станет глупить по этому поводу.

Уверенная в линии юбки, вырезе и прическе, она вошла в ванную.

— Как я выгляжу?

Она слегка покрутилась перед парнем, подвешенным верх ногами над ванной. Но ему было нечего сказать, несмотря на открытые глаза.

— О, ну кто бы мог подумать.

Нагнувшись, она погрузила пальцы в кровь, которая равномерно вытекала из сонной артерии парня. Испытывая нетерпение из-за задержки, она очертила след по дверным косякам и полу, возвращаясь к ванной за добавкой. Чистота его души создала печать лучшую, чем любая охранная система, которую могут изобрести люди… к тому же, процесс избавил мир от еще одного смертного.

Что упрощало ее работу.

Закрыв себя внутри с Мистером Болтуном, она повернулась к древнему зеркалу, державшемуся в дрянной раме, которая сгнила столетия назад. На свинцовом стекле постоянно перемещалось отражение, волны темно серого и черного кружились на заднем фоне цвета грязи на ковре. Артефакт был ужасным порталом и единственным способом для нее попасть к стене душ.

— Повиси тут, — сказала она покойнику. — Я скоро вернусь.

Пройдя сквозь поверхность зеркала, ее затянуло в порочный водоворот, и она отпустила себя, принятое ею обличье как ириска растянулось в кротовой норе[27]. На другой стороне Девина вышла у основания ее стены, была извергнута бурей, но не нуждалась во времени для исцеления.

Поправив прическу и тесную юбку, она подумала о том, как глупо не иметь здесь зеркала.

Но, с другой стороны, ее не волновало мнение приспешников, а ее души… о, ее прекрасные души… ну, их головы забиты другим.

Запрокинув голову, она окинула взглядом блестящие черные стены, растянувшиеся на мили и поднимавшиеся из каменного пола. Проклятые на муки извивались в пределах их порочной тюрьмы, лица, бедра, колени и локти стремились к свободе, которую они никогда не получат, их горестные голоса смешивались и приглушались друг другом.

— Как я выгляжу? — прокричала она.

Вместо ответа поднялся хор стонов, который не поведал ей абсолютно ничего.

Ради всего святого, она нигде не могла найти свидетеля? Хоть где-нибудь?

В последний раз перепроверив себя, она предоставила доступ Джиму, призывая его сюда. И в ожидании ее сердце в три раза ускорило ход, внезапный прилив окатил электричеством каждый дюйм ее кожи. Но она не покажет своей реакции. Равнодушной. Будет равнодушной.

Джим появился из водоворота тумана, и ее дыхание замерло.

Избранный спаситель был самым лучшим из мужского рода. Сложенное огромным и смертельно-опасным, его тело являлось орудием войны, но также было сделано для секса. Грубого, неистового…

— Ты хочешь меня, — сказала она низким голосом.

Его глаза сузились, и ненависть в них сделала для ее либидо больше, чем самая вкусная тарелка устриц, когда-либо подаваемая к столу.

— Не для этого, дорогая.

О, сейчас он лгал.

Покачивая бедрами, она подошла к рабочему столу и провела пальцами по изрытой, выцветшей поверхности. От воспоминаний о нем, связанном, с разведенными ногами и блестящим от использования членом ее дыхание стало глубже.

— Нет? — спросила она. — Ты взывал ко мне. А не наоборот.

— Я хочу, чтобы ты рассказала, кто станет следующим.

Интересно.

— Значит, Найджел отшил тебя с этим вопросом, не так ли?

— Я этого не говорил.

— Ну, трудно представить, что ты первым делом отправился ко мне, — горько прошептала она. — И ты решил, что я скажу тебе.

— Именно.

Девина жестоко рассмеялась.

— К этому времени ты должен был понять, какова я.

— И ты скажешь мне.

— С какой стати мне…

Его рука скользнула по огромной груди и медленно, о, так медленно, спустилась вдоль живота…

Девина с трудом сглотнула. А когда он обхватил себя между ног, ее рот окончательно пересох.

— У меня есть кое-что, что ты хочешь, — сказал он резко. — И наоборот.

Так-так… Она хотела быть с ним, да, но этот вариант был даже лучше добровольного совокупления. Он заставит себя заниматься с ней сексом, пожертвует свою плоть ради информации… прямо перед его дорогой, прелестной Сисси.

Девина взглянула на стену и нашла душу, о которой он так пекся. Призвав девочку, она прислонилась к столу.

— Что именно ты предлагаешь?

— Скажи мне, кто на кону, и я трахну тебя.

— Займешься любовью со мной.

— Это будет трах. Поверь мне.

— Хоть розой назови ее[28]… Но я в сомнениях. — Какая ложь. — Это очень ценная информация.

— И ты знаешь, каков я.

О, это так, и она хотела его снова. Всегда хотела его.

— Прекрасно, — сказала она. — Я назову имя, и взамен ты предоставишь себя в мое расположение, когда я пожелаю. Будешь у меня на побегушках.

Он снова сузил глаза, которые превратились в щелочки и придали ему хищный вид.

Потом повисла тишина. Молчание затянулось, но она сохраняла самообладание. Он согласится, и, как ни странно, за это она должна благодарить Найджела, нервного блюстителя правил. Если бы архангел назвал имя души, то эта потрясающая жертва не была бы принесена.

— Заметано.

Девина начала улыбаться…

— С условием. — Когда выражение застыло на ее лице, он добавил, — Я буду с тобой сейчас, и ты выдашь мне имя. Потом посмотрим, правильное ли оно. В конце раунда, если ты не солгала… ты получишь меня. Когда пожелаешь.

Девина зарычала. Гребаная, треклятая свободная воля. Если бы она могла овладеть им подобающим образом, то Херон вообще бы не получил право голоса. Но все работало иначе.

Однако лазейки существуют, сказала она себе. Способы затенить все так, что она выдаст не слишком много информации, и все равно не посчитается с его мнением.

— Мы заключили сделку? — требовательно спросил он.

Приблизившись к нему, Девина сосредоточилась на маленькой фигуре за его плечом, которую она призвала ближе, на первые места перед тем, что вот-вот должно произойти.

Подойдя к его жесткому телу и поднявшись на цыпочки, она наслаждалась напряженной плотью, о которую потиралась:

— Сними штаны, — прошептала она на ухо Херону.

— Сделка или нет, демон?

Он был несгибаем перед ее волей, способным отвергнуть ее, не только сейчас — в будущем: стоя перед ней, он был полностью недосягаем.

Но, как Джим и сказал, они оба обладали тем, чего хотел другой.

— Сними штаны. — Девина отступила назад, готовая насладиться шоу. — Сделай это медленно… и мы заключим сделку.

***

— Какого дьявола он там делает?

Выплюнув риторический вопрос, Эдриан не ожидал ответа от своего соседа по комнате. Но, с другой стороны, можно уронить «Лексус» на военный ботинок Эдди, и лишь может быть дождаться «ой» в ответ. Более вероятно, что ангел просто моргнет и сбросит седан с ноги.

Честно говоря, эта стратегия «Сильный-и-молчаливый» сильно напрягала.

— Прошло два часа. — Эдриан замер у изножья кровати, на которой растянулся Эдди. — Алло? Ты меня вообще слушаешь? Или собираешься проспать весь раунд?

Веки этих красных глаз поднялись.

— Я не сплю.

— Медитируешь. Плевать.

— Я не медитирую.

— Отлично. Психически управляешь энергетическими полями…

— У меня голова кружиться от твоей ходьбы. Я избегаю головокружения.

Эд ни на секунду на это не купился.

— Чуть побеспокоиться иногда — это убьет тебя?

— Кто сказал, что я не волнуюсь.

— Я. — Эдриан скользнул взглядом по длинному, неподвижному телу приятеля. — Я чувствую себя как дефибриллятор, приложенный к твоей заднице.

— Что я могу сделать, Эд? Он придет тогда, когда придет.

Изображения Найджела, дэнди, который повел себя сказочно глупо по отношению к Джиму, пришли на ум и заставили Эдриана задуматься, а не стоит ли им озадачиться панихидой. Архангел мог проводить свое время, играя в поло и крикет, но это не значило, что он не мог вцепиться в парня… а Джим покинул гостиницу с разрушительным настроем.

Может, ублюдок получил то, чего добивался.

Эдриан снова начал расхаживать, но гостиничный номер не мог предложить многого в плане площади. Он подумал, что можно спуститься в бар…

За соседней дверью послышался треск. Будто кто-то сел на кровать. Или открыл и закрыл что-то.

Потянувшись к пояснице, Эдриан достал хрустальный кинжал. Если это какой-то человек, вломившийся с целью стащить ноутбук, Эду не понадобится оружие. Но если Девина послала пару приспешников, чтобы отвлечь их с Эдди, то кинжал придется кстати.

Открыв смежную дверь на пару дюймов, он наклонился ближе.

Из ванной вылетела черная футболка. Пара затертых до дыр джинсов.

Ботинок.

Ботинок.

Включился душ, и потом послышалось шипение, будто Джим не стал ждать, пока вода согреется.

Черт. Он был не у Найджела, не так ли?

Убрав кинжал в ножны, Эдриан толчком широко распахнул дверь, прошел сквозь нее и сел на другой стороне кровати ангела.

Видит Бог, не было причин сбрасывать шмотки и прыгать под горячую воду сразу после встречи с архангелом. Жалкий ублюдок, должно быть, ходил к Девине… и хватит одной попытки, чтобы догадаться о произошедшем.

Прислушиваясь к тому, как Джим смывает с себя зловоние демона, Эдриан чувствовал усталость вплоть до размытого зрения. Эта дорога, по которой шел спаситель? Эдриан уже проходил по ней.

И лишился там рассудка.

Вот в чем проблема с Девиной. Она пробирается в тебя. Даже если в самом начале ты считаешь, что владеешь ситуацией, то, что ты заставляешь себя делать с ней по причинам, вполне разумным, в конце концов, съедает тебя. Пока она не оказывается под твоей кожей, за рулем твоего автобуса. Такова ее стратегия, и она преуспела в своем деле.

Когда Джим, наконец, вышел из ванной, он замер с полотенцем, растянувшемся на его спине, одна рука была наверху, вторая — внизу. На бедрах и животе были царапины, его член повис, будто его жестко использовали и оставили умирать.

— Она съест тебя живьем, — сказал Эдриан.

Ангел, ответственный за всех и все на свете, покачал головой.

— Черта с два.

— Джим…

— Она скажет нам, кто следующий. — Джим обернул полотенце вокруг бедер. — Мы встречаемся с ней завтра утром.

Срань. Господня…

— Погоди, она не сказала тебе, кто это, сейчас?

— Завтра утром.

Эд покачал головой.

— Она дурачит тебя…

— Она появится. И она скажет. Доверься мне.

— Девина ненадежный источник. И это — не подходящий способ, чтобы выиграть.

— Результат прошлого раунда пришелся тебе по вкусу?

Ну… черт возьми.

Джим подошел к черной вещевой сумке и достал штаны. Когда он, отвернувшись, принялся надевать их, эта огромная черная татуировка на его спине, изображающая Старуху с Косой на кладбище, искривилась, а потом вернулась к первоначальному состоянию.

Может, Джим был жестче.

Что станет ударом под яйца, чем-то, что Эд признает только через свой дымящийся труп. Но если парень сможет держать себя в руках… поддержать себя каким-нибудь образом… тогда они получат лучшее оружие в этой битве, потому что демон желает его. Чертовски сильно.

Джим подошел к джинсам, которые вышвырнул из ванной и принялся копаться в карманах. Когда он вновь выпрямился, в его руках был сложенный лист бумаги.

В руках, которые едва заметно дрожали.

Когда парень осторожно встряхнул листок, несмотря на отсутствие пыли, Эдриан потер лицо и пожелал, чтобы «Лексус» рухнул ему на голову: он чертовски точно знал, что это статья о той девочке, которую они нашли подвешенной над ванной Девины… девственнице, которой так одержим Херон.

«Чтоб мне провалиться», — подумал Эд. Они в заднице.

Они в полной заднице.

Глава 5

Век проснулся на диване гостиной. Что стало в некотором роде неожиданностью, потому что у него не было дивана в гостиной.

Протерев глаза от радостного весеннего солнца, он поразился своему желанию спать поближе к славному офицеру Рэйли, а также притащить развалюху из своей мужской берлоги — общей комнаты.

Сев, он посмотрел на улицу. Автомобиль исчез, и Век задумался, когда она уехала. В последний раз, когда он проверял в четыре часа, Рэйли все еще была на посту.

Со стоном он позволил конечностям размяться, плечи захрустели. Снова всплыли подробности прошлой ночи, но он машинально отмахнулся от мотеля «Монро». Он и так чувствовал себя отвратно; нет нужды добавлять головную боль к порнографической утренней эрекции… еще одна вещь, которую он усердно проигнорирует. Казалось, будто его затянул сказочно сексуальный и невероятно потрясающий сон о нем и его Тени из Внутренних расследований. Фантазия о ней, резко двигавшейся на нем… он был почти одет, она — полностью раздета…

Нет, минуточку, у нее был значок, оружие и пояс на бедре.

— Черт… — Когда член с силой дернулся, Век начал молить об очередном раунде краткосрочной амнезии и проклял порно клише.

Но, с другой стороны, он понимал, почему парни находят это дерьмо привлекательным.

Учитывая, в каком направлении работал его мозг, Век не был уверен, что добавить кофеин к миксу — хорошая мысль, но его тело нуждалось в приливе сил. Как плохо, что он обнаружил свою ложь офицеру Рэйли: вернувшись домой после разговора с ней, он осознал, что запасы «Фолджерса»[29] иссякли.

Он принял душ на втором этаже, побрился и надел рабочую форму, состоящую из брюк и белой рубашки. Никакого галстука для него, хотя многие детективы носили этот предмет гардероба. Также никакого костюмного пиджака; он не носил верх, если речь шла не о кожаной куртке или бомбере[30].

Спустившись вниз, Век достал запасную куртку из шкафа, взял ключи от байка и все закрыл. Пока он шел к БМВ, его преследовала прошлая ночь, а также чрезмерная легкость: нет мобильника, на котором нужно проверить голосовую почту. Значок не отяжеляет его карман. Ни пистолета в кобуре. Кошелька — в кармане.

Офицер Рэйли забрала все вышеперечисленное. А также его «Би-ви-ди»[31].

Подхватив шлем, он забрался на байк. Утро было чертовски ярким и солнечным для него… и это солнце еще не до конца встало. Проклятье, судя по тому, как он щурился, казалось чудом, что его байк знал дорогу.

Де ла Круз познакомил его с вагончиком «Риверсайд» буквально на днях, и Век уже представить не мог, как он жил без этой закусочной. Направляясь к месту, он держался дорог с мощеным покрытием, потому что в семь сорок Северное шоссе было забито до отказа.

Забегаловка располагалась прямо на берегу Гудзона, всего в четырех кварталах от Главного управления… и только заехав на парковку, полную машин, он раскритиковал пункт назначения. Велика вероятность, что пол участка попивает кофе внутри, как обычно, но было слишком поздно ехать куда-то еще.

Прежде чем войти, Век достал семьдесят пять центов и схватил «Колдвелл Курьер Жорнал» из автомата снаружи. На первой странице над складкой не было ни слова о прошлой ночи, поэтому он перевернул газету, выискивая статью…

И нашел свое имя. Жирным шрифтом.

Но речь шла не о нем или Кронере. Статья была о его старике, и Век тут же пропустил заметку. Век не следил за обвинениями, судебными разбирательствами, вынесением смертного приговора, всем, что имело отношение к его отцу. И, черт возьми, когда он изучал уголовное делопроизводство, его тошнило от дня, в который проходило это дело.

Остальная часть первой колонки была чиста, как и Местные новости, и естественно, ничего в Спорте/Юморе/прочих секциях. Но тишина в СМИ продлится недолго: у репортеров был доступ к журналу регистрации приводов, история может попасть на ТВ или радио уже сегодня днем. Детектив по расследованию убийств столь заметно ассоциирующийся с убийцей-психопатом? Это дерьмо обеспечит продажи газетам и оправдает цены на рекламу.

Толкнув стеклянную дверь, он ступил в какофонию «Риверсайда», зарывшись лицом в непопулярные заголовки спортивной колонки. Ресторан был набит, здесь царили шум и духота, как в баре, и Век намеренно избегал зрительного контакта, сканируя помещение на предмет свободного стула у стойки или по бокам.

Занято. Будь все проклято. И он не станет присоединяться к столу криминалистов. Последнее, что ему нужно, — это горы вопросов от сослуживцев. Может, ему лучше просто поехать в управление и навестить торговый автомат…

— Доброе утро, детектив.

Век посмотрел направо. Славный офицер Рэйли сидела спиной к нему на ближайшем к двери месте, повернув голову и глядя на него. Перед ней стояла чашка кофе, в руке лежал мобильный телефон, и ее лицо сверкало деловитостью.

Она, должно быть, шутит. Около дюжины представителей порядка пялились на них откровенно… и еще больше — исподтишка.

— Уверена, что хочешь быть замечена со мною?

— А что? У тебя ужасные столовые манеры?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Она пожала плечами и сделала глоток из чашки.

— Наша встреча с сержантом через двадцать минут. Ты будешь счастливчиком, если найдешь себе место к тому времени.

— Я думал, вы во Внутренних расследованиях беспокоитесь о таком понятии, как уместность, — сказал Век, сев напротив нее.

— Этовсего два яйца с чуть прожаренными желтками, детектив.

Он отложил газету в сторону.

— И то верно.

К ним подошла официантка с блокнотом и ручкой наготове:

— Что закажете?

Нет причин заглядывать в меню. В «Риверсайд» имелись все омлеты, яйца и тосты, известные человечеству. Хотите пирог на завтрак? Бекон-латук-томат[32]? Сухой завтрак, овсянку, блины? Отлично, что пожелаете… просто заказывай быстро и быстро ешь, чтобы другой смог занять твое место.

— Омлет из трех яиц. Сильно прожаренный. Белый тост с маслом. Кофе. Спасибо.

Официантка улыбнулась ему, будто одобряла проворность.

— Сейчас накрою.

Иииии, потом его оставили наедине с Рэйли. Она приняла душ и переоделась в деловые юбку-и-рубашку. Пиджак к костюму был аккуратно сложен и лежал рядом с ней, на пальто. Ее темно-рыжие волосы снова были убраны назад, а из макияжа — лишь легкий слой помады.

В действительности, когда она поставила кофейную чашку, то он увидел на ней розовый полумесяц там, где она касалась ртом. Не то, чтобы он рассматривал ее губы. Конечно же, нет.

— Я получила предварительный отчет с места преступления, — сказала она.

Хм… эти глаза были не просто зелеными, как он заметил ранее. Они были орехового оттенка, созданные из уникального сочетания цветов, которые просто казались зелеными на расстоянии.

— Прости, что ты сказала?

— Отчет о прошлой ночи.

— И?

— На территории не нашли никаких орудий.

Он скрыл облегчение из привычки.

И прежде чем он успел вставить комментарий, официантка поставила на стол его кофе и завтрак Рэйли: чашку овсянки с половинкой тоста. Никакого масла.

— Это непросеянная мука? — спросил он.

— Да.

Конечно же. Вероятно, на обед она ела легкий салат с протеином со стаканом вина, а на ужин выбирала корнеплоды, цыпленка на гриле и что-то с низким гликемическим индексом[33].

Интересно, что она подумает о наборе «Сердечный приступ», который заказал он.

— Прошу, не жди меня, — сказал Век.

Она взяла ложку и добавила немного желтого сахара и сливок. — Хочешь знать, что, по моему мнению, там произошло?

— Да, хочу.

— Это было нападение дикого животного, и в процессе ты ударился головой.

— Никаких ушибов, — ответил Век, коснувшись лица.

— Ты мог упасть на спину.

Собственно говоря, он тоже об этом думал.

— Шишек тоже нет. И тогда мой плащ был бы грязным с ног до головы.

— Он грязный.

— Только потому, что я приложил его к Кронеру.

София положила ложку.

— Ты можешь доказать это? Как ты можешь знать, где запачкалась тряпка, если ничего не помнишь? К тому же, твоя голова жутко болела прошлой ночью, и П.с. ты взялся за старое.

— Взялся за что?

— Ты споришь со мной об этом. И потираешь виски. — Когда он выругался и переложил руки на кружку кофе, она холодно улыбнулась. — Знаешь что, детектив? Сразу после нашей встречи ты проверишься в управлении.

— Я в порядке. — Иисусе, он слышал нытье в своем голосе.

— Помнишь, что я сказала прошлой ночью, детектив? Это приказ.

Откинувшись назад и глотнув бодрящего напитка, он поймал себя на том, что смотрит на ее безымянный палец. Пусто. Ни намека на то, что там что-то было.

Он хотел, чтобы она носила кольцо с бриллиантом: он не спал с замужними сознательно. Никогда. Без сомнений, он все же переспал с несколькими за долгую историю его анонимных перепихов, но лишь потому, что они ничего не сказали.

Он был шлюхой со стандартами, такой вот сюрприз.

— Почему ты не подозреваешь меня?

— Опять ты с негативом.

— Я не хочу, чтобы ты разрушила карьеру из-за меня, — пробормотал Век.

— А я не собираюсь допускать этого. Нет доказательств того, что ты ответственен за нападение, детектив, и многое указывает на то, что ты не виноват… и я на самом деле не понимаю, почему ты пытаешь убедить меня в обратном.

Взглянув в ее глаза, он услышал свой голос:

— Ты знаешь, кто мой отец, не так ли?

Это на мгновение включило у нее режим паузы, треугольник не смазанной маслом волокнистой благодати замер на полпути к тарелке. Она даже перестала жевать.

Но потом бравый офицер Рэйли оправилась, пожав плечами.

— Конечно, знаю, но это еще не значит, что ты вскрыл кому-то глотку. — Она наклонилась ближе. — Но именно этого ты боишься, верно? Поэтому продолжаешь играть в адвоката дьявола[34].

Официантка выбрала именно этот момент, чтобы появиться с горячей тарелкой холестерина, и ее приход стал самым удачным спасательным кругом в разговоре из всех возможных.

Он добавил соли. Перца. Насадил на вилку и проглотил.

— Разговор с кем-нибудь поможет? — тихо спросила Рэйли.

— Например, с психиатром?

— Терапевтом. Они могут быть очень полезны.

— Судите по личному опыту, офицер?

— По правде сказать, да.

Он резко рассмеялся.

— Почему-то мне кажется, ты не из той породы, что нуждается в терапевте.

— Проблемы есть у всех.

Век понимал, что ведет себя по-свински, но чувствовал себя голым, и не в хорошем смысле слова.

— И какова же твоя?

— Мы говорим не обо мне.

— Ну, я устал стоять на сцене в одиночестве. — Он умял полтоста за два укуса. — Давайте, офицер. Расскажите что-нибудь о себе.

— Я — открытая книга.

— Кто нуждается в терапевте? — Когда она не ответила, он навел на нее свой взгляд. — Трусиха.

Сузив глаза, она откинулась назад и отодвинула полупустую чашку. Он ожидал остроумную реплику. Или — более вероятно — что она поставит его на место.

Вместо этого, Рэйли запустила руку в карман, достала десятидолларовую купюру и положила между ними.

— Увидимся в офисе сержанта.

Она поднялась с неуловимой грацией, взяла пальто, сумочку и мобильный телефон.

Прежде чем София успела уйти, Век поймал ее запястье:

— Прости. Я перегнул палку.

Она выпуталась из хватки и убрала телефон в сумочку.

— Скоро увидимся.

После ее ухода Век оттолкнул свою собственную тарелку, хотя не съел и половины.

Нет даже девяти утра… а он уже выиграл приз «Придурок дня». Фантасти…

Холодок пробежал по его затылку, задевая волосы, заставляя его повернуть голову в сторону двери.

В ресторан вошла женщина, и она выделялась так же, как ваза династии Мин[35] в отделе домашней утвари в Таргете[36]. Когда донесся запах ее парфюма, и она скинула меховой жакет, звонкая пауза повисла в примерно пятидесяти разговорах в закусочной. Но, с другой стороны, женщина выставила груди Памелы Андерсен половине Колдвеллского отделения полиции.

Когда Век окинул ее взглядом, он решил, что должен был чувствовать влечение, но вместо этого от холодка, спустившегося вдоль позвоночника, хотелось лишь достать пистолет и наставить на нее в порядке самообороны.

И это ли не хреново?

Оставив двадцатку за себя, он забил на оставшийся завтрак и направился к двери. Оказавшись на улице, Век замер. Оглянулся.

Затылок по-прежнему паниковал, инстинкты кричали, особенно когда он оглянулся на круглые окна закусочной. Кто-то следил за ним. Может, та цыпочка со сногсшибательным телом, может, — кто-то еще.

Инстинкты никогда не врали.

Хорошие новости: похоже, этим утром он получит назад свое оружие. А значит, он, по крайней мере, снова сможет законно защищать себя.

***

Когда Джим заехал на парковку «Риверсайда» на своем «Харлее», какой-то парень на модном мотоцикле БМВ отчалил с ревом.

Эдриан и Эдди держались позади Джима, и они втроем припарковались в дальнем углу, у берега Гудзона. Он слез с байка и взглянул на место, назначенное Девиной для рандеву, с мыслью, что оно не представляет ничего особенного. Он был в этой забегаловке с душой-номер-один.

Похоже, Колдвелл стал очагом активности проклятых.

Но может, она просто любила здешний кофе и собиралась сказать, что душа, о которой пойдет речь, была где-то в ином месте.

Направляясь ко входу, его парни придерживались бойкота… вовсе не новость, если говорить об Эдди, но чудо со стороны другого ангела. Эд долго не протянет с такой политикой игнора.

Вагончик был забитым, шумным, в нем пахло кофе и расплавленным маслом. Адское место выбрала Девина…

А вот и она, слева, сидела лицом к двери, столб света лился на нее сквозь соседнее окно. Теплые желтые лучи идеально освещали лицо демона, будто ее вот-вот будут фотографировать, и Джим подумал о том, как в первый раз встретил ее в том клубе, где она стояла под потолочной лампой. Тогда она тоже сияла.

Зло никогда не выглядело так сексуально, но в отличие от остальных мужчин, которые смотрели поверх ободков своих кружек, захлебываясь слюной, словно кобели, Джим знал наверняка, чем она была… и он не был так отвлечен оболочкой, чтобы не заметить, что она не отбрасывала тени: несмотря на столь яркую иллюминацию, на обеденном столе или «Наугахайде»[37] позади нее не было темного пятна.

На какое-то мгновение перед глазами встала прошлая ночь вместе с ней. Он попытался трахнуть ее сзади на том столе, но она настояла на «лицом-к-лицу». Честно говоря, он вообще удивился, что член встал, но гнев знает, как заставить его возбудиться. По крайней мере, с Девиной.

Отступив от той потной, жесткой сцены, он оглянулся на стены Девины, представляя Сисси, застрявшую в том клубке проклятых. Он молился, чтобы его девочка не видела этого. Боже, при одной мысли, что она могла…

Достаточно об этом. Подойдя к Девине, он поставил блок на все мысли о Сисси, сексе с врагом или даже самой игре.

— Так, кто это? — спросил он.

Демон посмотрела поверх «Колдвелл Курьер Жорнал», ее черные глаза быстро пробежались по его телу, отчего захотелось снова принять душ… и в этот раз со шлифовальным станком.

— Ну, доброе утро, Джим. Присядешь со мной?

— Ни за что, черт возьми.

Парень на сиденье перед ней оглянулся через плечо. Будто не одобрил тон Джима или нецензурную лексику по отношению к леди.

Приятель, внешность обманчива, подумал Джим.

Девина отложила газету и вернулась к блинам на пахте и кофе.

— У тебя есть ручка?

— Не играй со мной.

— Поздновато для этого. Ручка?

Когда кто-то попытался пройти мимо, Джим и парни отодвинулись, а Эдди достал что-то вроде «Пейпер Мейт»[38] и протянул ее.

Девина сняла крышечку длинной наманикюренной рукой. А потом согнула газету у кроссворда.

— Слово из четырех букв для…

— Мать твою, Девина, прекрати это…

— …антагониста.

— …дерьмо.

— На самом деле, Джим, «дерьмо» из шести букв. Нужное слово применимо ко мне, не так ли? — Девина начала аккуратно заполнять клеточки. — Уверена, «враг» — именно то слово, которое я ищу. А ты либо сядешь со мной — один — либо будешь стоять, пока не отваляться ноги, и ты не рухнешь на проходе.

Опять аккуратно пишет. Интересно, она приступила к следующему слову «заноза в заднице»?

Джим посмотрел на парней.

— Я скоро выйду.

— Пока, Эдриан. — Сказала Девина, помахав рукой. — Мы скоро увидимся… я в этом уверена.

Демон ничего не сказала Эдди. Но с другой стороны, она любила выводить других из себя, а Эдди был пресным как маца[39].

Поэтому Джим записал себя и Эдриана к подвиду горячих крестовых булочек[40].

Когда два ангела ушли, Джим скользнул на сиденье.

— Так что.

— Не хочешь позавтракать?

— Кто это, Девина.

— Ненавижу есть в одиночестве.

— Умри, дожидаясь этого… как тебе такой вариант?

Ее черный взгляд стал прямым.

— Мы обязательно должны сражаться?

На это заявление он искренне рассмеялся:

— Детка, мы здесь именно по этой причине.

— Кажется, я впервые слышу твой смех, — слегка улыбнулась она.

Джим заткнулся, когда подошла официантка с кофейником.

— Для меня ничего, спасибо.

— Он будет кофе и вафли.

Когда официантка обратила на него взгляд «давай, определись уже», он пожал плечами. Пусть будет так.

Они снова оказались наедине, и Девина просто вернулась к кроссворду.

— Тебе не получить меня, если не начнешь говорить.

Повисла пауза, будто демон пыталась придумать способ растянуть встречу. В конце концов, она постучала по газете кончиком ручки Эдди.

— Ты читаешь «ККЖ»?

— Иногда.

— Это кладезь информации. — Открытие первой колонки она превратила в целое шоу. — Никогда не знаешь, что здесь можно найти.

Расправив газету и повернув ее к Джиму, она посмотрела на него через стол.

Джим опустил взгляд. Три больших статьи. Одна — о новом плане школьного округа[41]. Другая — о развитии предпринимательства среди этнических меньшинств. А третья о…

Острие ручки указало на последнюю статью.

— Полагаю, свою часть сделки я выполнила, — протянула она.

Заголовок гласил: «Смертная казнь ДелВеччио уже назначена».

Джим быстро пробежался по статье и подумал, «Черт, это та самая душа?»

Только Девина собралась убрать ручку, Джим выбросил руку и обхватил ее запястье, удерживая на месте.

Кончик «Пейпер Мейт» на самом деле указывал на имя, упомянутое в статье… и это не серийный убийца ДелВеччио. А его сын… Томас ДелВеччио-младший.

Детектив из Колдвеллского отделения полиции.

Джим перевел взгляд на своего врага и улыбнулся, обнажая резцы.

— Хитришь.

— Как всегда, — ответила Девина, опустив веки с притворной застенчивостью.

Покончив с ней и тратой времени, Джим встал и забрал ручку с собой.

— Насладись моими вафлями, радость моя.

— Эй, а как я закончу свой кроссворд?

— Уверен, ты что-нибудь придумаешь. До скорой встречи.

Джим покинул закусочную и направился к своим напарникам. Оказавшись у байков, он протянул «Пейпер Мейт» Эдди.

— Твоя ручка. — Когда ангел потянулся, чтобы забрать вещицу, Джим удержал ее. — Металлический корпус у кончика. В следующий раз дай сучке «Шарпи»[42].

Когда Джим собрался перекинуть ногу через байк, Эдриан спросил:

— Что она сказала?

— Похоже, мы ступаем на землю полицейских и воров[43].

— О. Отлично. — Эд оседлал свой собственный байк. — По крайней мере, их язык я знаю.

Глава 6

Рэйли зашла в Главное управление через черный вход, прошла по коридору из шлакобетонных блоков, ведущему в вестибюль, который, по идее, должен быть свеже- отремонтированным, воодушевлять и поднимать настрой. К сожалению, бронзовая статуя Фемиды[44] с весами и мечом была современной интерпретацией классического, греко-римского прототипа, а слепая богиня напоминала плавленый сыр. Залежавшийся, коричневый плавленый сыр.

Круглая дорожка вокруг нее и свет, падавший с открытой лоджии наверху, лишь предоставляли больший визуальный доступ к безобразию. С другой стороны, большинство полицейских, окружных прокуроров и защитников, проходящих мимо, были слишком заняты, чтобы заботиться о декоре. В отделении происходило многое: главный отдел оформления арестов располагался в правом крыле, как и сама тюрьма. Архив находился слева. Вверх по изогнутой лестнице располагались офисы убойного отдела и отдела внутренних расследований, а также помещение для инструктажа и раздевалка. Третий этаж заняли новая лаборатория и хранилище улик.

Рэйли поднялась по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз, обогнав двоих коллег, двигавшихся медленнее нее. Но достигнув второго этажа, она снизила темп. На раскинувшейся впереди площади была расставлена кучка столов, за которыми работал народ из канцелярии. Из всех юношей и девушек первой в глаза бросалась Бриттани — чье имя произносится как Бритни — также известная как Офисная Красотка.

Блондинка держала в руке зеркальце и водила пальцем под глазом, щедро намазанным «MAC», «Bobbi Brown» или же «Sephora». Затем она поправит локоны. И напоследок чмокнет губами и надует их.

А прямо сейчас она наклонялась вперед, демонстрируя свою четверку… самой себе.

Несомненно, оставшись довольной результатами покрасочных работ и ландшафтной планировки, Бритни повернула запястье и посмотрела на одни из тех крошечных часиков, которые носили некоторые женщины — у них были соединенные браслеты и совсем крошечные перламутровые циферблаты.

У нее, наверное, были корзины браслетов и уйма длинных сережек, которые болтались на небольшой подставке, а также целый шкаф розового шмотья.

Шкаф Рэйли больше напоминал чулан Мэрлина Мэнсона[45]. Если предположить, что он переродился бухгалтером. У нее не было украшений. А часы? «Casio». Черные и противоударные.

Бритни могла прихорашиваться лишь для троих мужчин, и первых двух можно сбросить со счетов: девушка увивалась за Веком с того самого дня, как он вошел в эту дверь две недели назад.

Хотя, Рэйли это абсолютно не касалось.

Пока ее не обвинили в мерзком преследовании, Рэйли поспешила в отдел внутренних расследований и подошла к своему рабочему месту. Сделав вид, что занята, София села за компьютер, но когда она зашла в почту, интерфейс перевелся на иностранный язык. Либо так, либо ее мозг напрочь позабыл английский.

Чертов ДелВеччио.

Назвать ее трусихой? Только потому, что она хотела придерживаться лишь профессиональных отношений? Он не знал и половину о том аде, через который ей пришлось пройти. К тому же, она пыталась помочь ему…

От этого ей хотелось накормить парня его же девятимиллиметровым.

Приступив к делу, София открыла отчет, который отправила утром по мылу, и перепроверила свою работу, прочитав документ от начала до конца.

Когда зазвонил телефон, она потянулась к трубке, даже не глядя на нее:

— Рэйли.

— Томасон. — А, лаборатория наверху. — Просто хотел сообщить, что, по-моему, раны Кронера нанесены зубами.

— Например…

— Клыками, если точнее. Я встречался вчера с медиками в скорой и был там, когда Кронера интубировали, зашили и сделали ему переливание. Я внимательно осмотрел его шею и лицевые раны. Когда при подобном нападении используют нож, края порезов очень ровные. Его же плоть была разорвана — я видел такое, когда в прошлом году тигр зажевал дрессировщика.

Что ж, это все объясняло, не так ли — и заставляло ее гадать, что обитало в том лесу.

— О каком именно животном мы говорим?

— В этом я не совсем уверен. Я взял несколько образцов ткани — Бог свидетель, их там было предостаточно — и мы узнаем, чья слюна на них осталась. Но вот, что я скажу: что бы там ни было, оно большое, сильное… и взбешенное.

— Спасибо, что так быстро позвонил мне.

— Без проблем. Я немного вздремну, а потом вернусь к работе. Буду на связи.

Повесив трубку, Рэйли дополнила отчет, нажала ctrl-P и отправила документ как прикрепление сержанту по электронной почте. Взяв дело и мобильный, она подошла к принтеру, выплевывавшему страницы.

По крайней мере, теперь у нее есть доказательства в подтверждение того, что она сказала сержанту этим утром еще до завтрака.

И на этой ноте, Рэйли вспомнила о забегаловке. Скорее всего, не следовало просить Века составить ей компанию. Он был прав; это плохо выглядело, и, главное, они могли избежать той неприятной перепалки. Которая ранила ее, между прочим.

Хотя не должна была. Случайная реплика, брошенная за кофе, когда Век повел себя неуместно? Не должна ее беспокоить. Совсем.

Или, может, такова ее аллергическая реакция на слово «трусиха».

Да, именно так.

***

Век миновал вестибюль Центрального отделения, словно сквозняк, проносясь мимо людей, мчась по полу. Он поднялся по лестнице, преодолевая две каменные ступеньки за раз.

Оказавшись на лестничной площадке второго этажа, Век повернул налево, но направлялся он не в свой офис. Его целью был отдел Внутренних расследований…

Откуда ни возьмись, на его пути появилось нечто розовое и блондинистое.

— Привет!

Взглянув на девушку, Век подумал… что ж, теперь он знает, как себя чувствует торнадо, надвигаясь на трейлер: он не чувствовал абсолютно ничего. Если потребуется, он просто отпихнет ее, чтобы добраться до Рэйли.

— Привет! — повторила она как попугай.

Господи, слишком громко, слишком бодро, слишком много цветочного парфюма. И что с этим блеском для губ? Еще немного, и его впору заливать вместо масла в ее машине.

— Хэй. Извини… я опаздываю.

К сожалению, она решила станцевать вальс, шагая вместе с ним вправо, а затем влево. Когда он остановился, она сделала глубокий вдох, выгнула спину или же врубила нечто вроде воздушного компрессора, потому что своим декольте девушка вдруг стала похожей на Джессику Рэббит[46].

Она покажет ему еще чуть-чуть своей груди, и получит чертову маммограмму.

— Итак, — протянула она, — Я подумала, может, ты хочешь кофе…

Чаю… или меня? — мысленно закончил он за нее.

— Спасибо, но я опаздываю на встречу.

Шаг в сторону.

Она сделала то же самое.

— Ну, так, мне принести его?

— Нет, спасибо…

Блондинка прикоснулась к нему.

— Правда, мне не сложно…

Славная офицер Рэйли выбрала именно этот момент, чтобы выйти из своего отдела. И надо же, она не замялась и совсем не изменилась в лице — хотя, с какой стати ей волноваться от того, что за ним кто-то увивается?

Проходя мимо, она кивнула ему и поздоровалась с его заклятым врагом.

— Мне пора, — сказал он, устав от задержек.

— Тогда увидимся позже, — крикнула Бритни.

— Рэйли, — прошипел он. — Рэйли.

Женщина, которая действительно была ему нужна, остановилась перед кабинетом сержанта.

— Да?

— Я действительно сожалею. О своих словах. Я перегнул палку.

Рэйли переложила файл в левую руку и пригладила волосы.

— Ничего. Много всего навалилось. Я понимаю.

— Этого больше не повториться.

— Мне все равно.

С этими словами она развернулась на невысоких каблуках и вошла в приемную.

Окей… а это больно. Но он не мог винить ее.

Вместо того чтобы зайти вслед за ней, Век встал как вкопанный, когда дверь закрылась прямо перед его носом — слишком занятый мыслями о том, чтобы надрать себе зад. А следующей осознанной вещью стал запах свежего кофе, объявивший о приходе его напарника.

Хосе Де ла Круз выглядел разбитым, но настороженным — его обычное состояние.

— Как дела?

— Хреново.

— И не говори. — Он протянул ему один из двух кофе. — Выпей. Или введи внутривенно.

— Спасибо, приятель.

— Готов?

Нет.

— Да.

Когда они вошли в кабинет, Рэйли приветственно взглянула на Де ла Круза и вернулась к разговору с помощником сержанта.

Век сел на один из старомодных деревянных стульев, выстроенных вдоль стен приемной с деревянными панелями. Попивая кофе, он наблюдал за Софией и подмечал каждую мелочь: то, как она теребила правую сережку, будто та была не застегнута; как сгибала ногу и стучала носком, когда что-то доказывала; то, что на верхнем коренном проблескивала золотая пломба, когда она улыбалась.

Она была очень привлекательной. Ну, очень привлекательной.

— Я пытался дозвониться до тебя прошлой ночью, — тихо произнес Де ла Круз.

— Мой мобильник в настоящий момент в лаборатории.

— Тебе на самом деле следует установить стационарный телефон.

— Ага. — Он посмотрел на напарника. — Похоже, в лесу они мало чего нашли.

— Nada[47].

Они сидели рядом, потягивая кофе из бумажных стаканчиков с кучей рекламы. На вкус он был отвратным, зато горячим и давал возможность чем-то занять себя.

— Ты ведь хотел убить Кронера, не так ли. — Когда Век уперся в него взглядом, детектив пожал плечами. — Я видел тебя с тем папарацци, помнишь. Это я оттащил тебя от него. Жутко злого.

Век вновь перевел взгляд на Рэйли, радуясь тому, что она увлеклась разговором. Кивнув в ее сторону, он тихо произнес:

— Она не считает, что это сделал я. Но мне кажется, ты думаешь иначе.

— Не говорил такого.

— Этого и не нужно.

— Нет. Я видел, в каком состоянии был Кронер. Тебя я тоже видел. Уравнение не сходится.

— Тогда зачем поднимать эту тему?

— Потому что, по-моему, ты думал именно об этом.

Век издал уклончивый звук.

— Если, согласно ее рекомендации, я останусь на действительной службе, у тебя возникнут с этим какие-то проблемы?

— Нет, но, думаю, прямо сейчас тебе не следует появляться на улицах одному.

Забавно, он был согласен с ним. Просто фантастика.

— Значит, мы с тобой не разлей вода?

Сержант открыл дверь кабинета и высунул седовласую голову:

— Давайте приступим.

Рэйли оторвалась от помощника, и Век с Де ла Крузом проследовали за ней в более просторный офис, располагавшийся за приемной. Стол переговоров, стоявший в дальнем углу, был достаточно большим, чтобы все комфортно разместились за ним, и София села на самый дальний от Века стул — а значит, прямо напротив него. Никакого зрительного контакта, не удивительно.

Гребаный ад.

— Итак, я прочитал отчет, который ты прислала мне по электронной почте, — обратился сержант к Рэйли. — Еще что-нибудь?

— Только это, что я также отправила вам, — произнесла она, раздавая копии, а затем переплела пальцы и вновь села. — Я остаюсь при своем мнении.

Сержант посмотрел на Де ла Круза:

— Есть, что добавить?

— Нет. Я также прочитал отчет, и больше мне нечего сказать.

— Тогда я склонен согласиться с офицером Рэйли. — Сержант пристально посмотрел на Века. — Ты мне нравишься. Именно таких копов я ценю. Но я не позволю носить значок тому, кто представляет опасность для других. Рэйли — твой новый напарник… Я не могу обойтись без Де ла Круза в течение испытательного срока, который назначаю тебе. А это месяц, как минимум.

Рэйли не выказала никаких эмоций по поводу перевода, но ведь она — профессионал, не так ли.

— Я могу работать над делом Кронера? — спросил Век.

— Ни в коем случае. Следующие тридцать дней ты занят висяками и встречаешься с доктором Риккард.

Ах, да, ведомственный мозгоправ. И судя по последовавшей тишине, Век понял, что все ждали его возмущений, но, черт подери, он не был какой-то там темной лошадкой из «Смертельного оружия»[48].

Точно. Например, он не мог вывихнуть себе плечо, не жил с собакой на пляже и не горел желанием умереть. Получите, распишитесь.

— Ладно.

Казалось, сержанта несколько удивил его ответ, но потом он стукнул кулаком по столу, и Век посчитал, что так парень выражает удовлетворение.

— Хорошо. Де ла Круз, мне нужно с тобой потолковать. А с вами двумя… мы закончили.

Рэйли встала и вылетела из кабинета быстрее пули, но не она одна могла передвигаться с такой скоростью. Век не отставал от нее и поймал, когда они оказались во внешнем коридоре.

— Ну, так что будем делать? — спросил он.

Ему больше нечего было сказать. Извинения не помогали, и почему-то он не думал, что благодарность за отчет исправит положение.

Она пожала плечами.

— Я закончу то, над чем работала утром, и потом займемся глухарями.

— На тридцать дней.

— Тридцать дней. — Казалось, она не горела желанием этим заниматься, но в то же время не боялась такой перспективы. А значит, София будет непростым соперником в покере, если у них появится свободное время. — Встретимся в час в вашем отделе, детектив.

— Вас понял, офицер.

Уходя, она сделала какие-то пометки в своем файле, полностью погрузившись в работу. Проходившие мимо парни из патруля обернулись ей в след, не торопясь отворачиваться, будто они надеялись встретиться с ней взглядом. Но она не подняла глаза. Не заметила их.

В отличие от Века. И он понял, что хочет заняться коррекцией зрения этих ублюдков.

— Ты забыл это в кабинете сержанта.

Век обернулся. Вышел Де ла Круз, держа в руках кофе Века.

Что ж, оно и не удивительно. Ничуть.

— Спасибо, дружище. — Век взял бумажный стакан и сделал глоток. Жижа остыла, лишившись своего единственного компенсирующего фактора. — Что ж, было приятно работать с тобой.

— Взаимно. — Хосе протянул руку. — Хотя, кто знает, может, через месяц нас снова поставят вместе.

— Может. — Но Веку почему-то казалось, что его дни в Колдвеллском отделении полиции сочтены.

Они молча шли до убойного отдела, и когда открыли дверь, каждый детектив, находившийся там, высунулся из-за серых перегородок своего рабочего места.

Век не видел смысла в том, чтобы приукрашивать факты:

— На службе. Снят с дела Кронера. Теперь с Рэйли.

Все кивнули в ответ, и, боже, ему пришлось по душе их спокойствие. Опять же, эти достойные люди работали на нелегкой работе с ограниченным бюджетом, и на всякий бред не оставалось времени. Кроме того, к лучшему или худшему, оглушив того папарацци, он завоевал немалое уважение.

Когда все вернулись к работе, Хосе хлопнул его по плечу и направился к собственному столу.

Век не стал терять время зря. Сев на стул, он зашел в систему и проверил почту.

Висяки, значит. Это чертовски широкое понятие.

Зайдя в базу данных отдела, Век открыл отчеты по всем пропавшим людям. Они считались висяками, пока дела все еще открыты. Запустив поиск, он откинулся на спинку и позволил компьютеру делать свою работу. То, что критерием вдруг оказались женщины в возрасте от шестнадцати до тридцати лет, о пропаже которых заявили за последние, скажем… недели три? Когда и Кронер орудовал в этом районе?

Простое совпадение.

Глава 7

В двенадцать часов Рэйли ушла из участка на своих двоих и направилась в самый центр города. День был великолепным, апрельское солнце — таким ярким и теплым, что прогоняло прохладу пятидесяти пяти градусного[49] воздуха. Она была не единственной, кто брал верх над погодой. Люди наводнили тротуары и пешеходные переходы, мешая движению, гуляя с газировкой или мороженным в руках, или же с едой на вынос, чтобы перекусить ею на краю фонтана или рядах железных скамеек в парке.

После шести месяцев ледяной темноты, север Нью-Йорка молил о каком-нибудь знаке, что зима, наконец, отступила… и этот прекрасный обеденный час нельзя растратить впустую.

Изначально она взяла перерыв, чтобы прояснить голову, прежде чем снова увидеть Века. Ее шаги, однако, имели цель и направление, которые она отказывалась внимательно рассматривать.

«Галлерия Молл» — очередной проект по возрождению города, но в отличие от многих других попыток, этот завершился успехом. Заручившись «Мэйси»[50] и совершенно новым книжным магазином «Барнс и Ноубл»[51], четыре квартала офисных зданий 1920-х годов были закрыты для всех, кроме пешеходов, учитывая привлекательный унифицированный косметический ремонт, став местом полуденной розничной терапии для тысяч таких офисных служащих, как Рэйли.

Вот только, в отличие от многих представителей ее контингента, раньше она никогда не проходила мимо «Bath&Body Works», «Talbots» и «Gap»…

Остановившись перед следующим магазином в ряду, она моргнула, увидев розовый свет, льющийся сквозь тонны стекла.

О, нет. Нет. Это не ее…

Оттуда вышла женщина с двумя большими пакетами, улыбка на ее лице была шириной с автостраду.

— Распродажа! — сказала она Рэйли. — Ура!

Ее голос был настолько высоким, что казалось, она выдыхает гелий. Хотя, может, все из-за того, что пальто, скорее всего, скрывало надетое на ней бюстье.

София покачала головой. Распродажа или нет, это не в ее…

Ииииииииии, каким-то образом она оказалась в магазине.

Ну. Ни. Чего. Себе. За всю свою гребаную жизнь она никогда не видела столько нижнего белья в одном месте.

«Викториа Сикрет» — магазин не для слабонервных… или толстозадых, опасалась она, пытаясь вспомнить, когда последний раз была в спортзале.

В средней школе. Нет… кажется, еще в начальной.

Господи, эти кружева пугали. Как и фотографии отфотошопленных моделей, раздутых до нереальных размеров.

И чтобы еще больше усугубить положение, здесь было полно женщин, не принадлежавших к тому же слою населения, что и Рэйли — дешевки, которым чуть за двадцать, хватающие стринги, балконеты, нечто просвечивающее и все в таком духе. Даже неуклюжий, по-спортивному одетый персонал выглядел так, словно какой-нибудь куотербек должен зубами содрать с них одежду…

— Здравствуйте, я могу вам помочь?

София вздрогнула.

— Эм…

Продавцом оказалась шикарная афроамериканка, которая наверняка отлично выглядела в любой из вещиц, висевших на маленьких вешалках или лежавших свернутыми на столах, и в сравнении с ней Рэйли чувствовала себя бледным, веснушчатым куском пожалуйста-давай-сделаем-это-при-выключенном-свете.

— Нет, спасибо…

— У нас скидки.

— Да, я видела, как женщина выходила отсюда с парой пакетов. — А значит, принимая во внимание размеры здешнего товара, она купила пятьсот, а может и шестьсот комплектов.

— Ищите что-то особенное?

София собиралась отрицательно покачать головой, но рот непроизвольно открылся:

— Я хочу чувствовать себя женщиной, а не офицером полиции. Я просто… просто прямо сейчас я действительно устала от самой себя и своей работы. Вы понимаете, о чем я?

Проклятье, что она несет?

И P.S., Бриттани, которая Бритни, здесь совершенно ни при чем.

Продавец улыбнулась.

— Понимаю. И вы пришли по адресу.

Взглянув на сорочки тигровой расцветки, она не была так в этом уверена.

— Даже не помню, чтобы когда-либо покупала комплекты… у меня нет ни одного, и думаю, пара моих бюстгальтеров сохранилась со времен Гражданской войны. Может, даже Революции.

— Что ж, меня зовут Ралонда. — Она протянула руку. — И я могу позаботиться о вас.

— Рэйли. То есть… София. — Когда они обменялись рукопожатиями, она пробормотала, — У вас случайно нет степени по психологии?

— Вообще-то, именно ее я и собираюсь изучать в Университете штата Нью-Йорк.

— Боже, вы идеальны.

— Едва ли. — Ралонда снова улыбнулась, обнажив красивые белые зубы. — Давайте снимем мерки, и я принесу вам несколько вариантов.

Один час и шестьсот семьдесят два доллара и сорок три цента спустя, Рэйли выпорхнула из магазина с тремя полными пакетами. Выходя с высоко поднятой головой, она поняла, что улыбается двум девушкам, которые заглядывали в витрину.

— У них скидки, — сказала она им. — Вам стоит зайти. Спросите Ралонду… она лучшая.

Когда они забежали внутрь, Рэйли зашагала к участку, чувствуя себя на удивление легко в своей обуви. Хотя, вишнево-красный лифчик с легким пуш-апом и подходящие к нему красные трусики, которые она померила и не стала снимать, обладали антигравитационными свойствами, приподнимая не только грудь, но и все ее тело.

Интересно, что носят астронавты под своими скафандрами.

Когда в голове возник ужасающий образ Базза Олдрина[52] в крохотном белье ярко-розового цвета, до нее дошло, что зайти вприпрыжку в Главное управление с пакетами из «Викториа Сикрет» посылало не совсем верное сообщение — особенно если Век будет ее напарником весь следующий месяц.

Обойдя здание участка, она подошла к своей машине и спрятала контрабанду в багажнике, а не на заднем сиденье.

На этот раз, заходя с черного входа и минуя охрану в вестибюле, она прекрасно осознавала, во что одета, и гадала, знают ли остальные, что скрывалось под ее официальным костюмом. Никто не обращал на нее особенного внимания, а значит, рентгеновское зрение не входило в список многочисленных талантов ряда здешних полицейских.

Первой остановкой стал ее кабинет. Быстро проверив голосовую и электронную почту, Рэйли взяла блокнот и направилась в убойный отдел. И кто бы знал, ее растущая уверенность в том, что она правильно поступила, спрятав покупки, не пошатнулась, когда она открыла дверь отдела.

Все посмотрели на нее, включая Века.

Точно. Теперь она понимала, почему люди ненавидят сны, в которых они голышом заходят в комнату, полную людей. Ей никогда раньше не снился такой кошмар, и, подняв блокнот к груди, Рэйли не торопилась приобретать подобный опыт.

Но потом люди просто помахали ей и поздоровались, она кивнула и ответила тем же, направляясь к Веку. В соседней кабинке не было ничего, кроме компьютера и телефона, и, сев, она не сдвинула с места желтый блокнот.

Век откинулся на спинку стула, и в белой рубашке его грудь казалась огромной.

— В твоем офисе все улажено?

— Да. Над чем работаем сегодня?

Он кивнул на экран компьютера.

— Я нашел, с чем скоротать время. Ждал твоего прихода… подумал, что мы можем съездить на разведку и вновь опросить свидетелей.

— Хорошо. Что за дело.

— Расскажу по дороге, нам ехать через весь город. Не возражаешь, если мы возьмем твою машину? У меня только байк.

— Эм… — Конечно же, ему нет нужды заглядывать к ней в багажник. — Да. Ладно. Без проблем.

— Спасибо, офицер. Или на протяжении следующих четырех недель мне следует называть вас «детективом»?

Когда они оба встали, и она уперлась взглядом в его грудь, София поняла, что сейчас самое время затолкнуть свою внутреннюю Бритни поглубже.

— Рэйли вполне сойдет.

На мгновение его веки низко опустились, и она могла поклясться, что он прошептал на выдохе что-то вроде «Еще как сойдет».

Но, несомненно, ей это послышалось, и всему виной новое белье.

***

— Подожди… это же не глухарь.

Когда они остановились на красный свет, новая напарница вперилась в него взглядом… и это необычайно заводило.

Заерзав на сиденье с мольбами о том, чтобы внезапное возбуждение поостыло к тому времени, как они приедут на место, он изо всех сил старался говорить ровно и не стонать. Но, боже, если именно это ждало его на протяжении следующего месяца…

Он влип.

— Технически, она считается пропавшей…

— Нет никакого «технически». Тело не нашли.

— Может, позволишь закончить?

— Извини. — Загорелся зеленый, и Рэйли нажала на газ. — Но я чую, к чему это ведет, и к делу Кронера ты и на пушечный выстрел не приблизишься.

Поживем — увидим, подумал он.

— Сегодня мне позвонил один из агентов ФБР. Он работает над делом пропавшей девушки и хотел узнать, появилась ли новая информация. Я сказал, что с радостью поделюсь тем, что у нас есть…

— ФБР может обойтись и без нас …

— Нет причин отказывать в сотрудничестве. Или предполагать, что здесь есть связь с Кронером.

— И что по этому поводу думают в ФБР? — нахмурилась она.

— Я не спрашивал. Может, это междуштатное дело. — Потому что, мооооооожет быть, это относится к расследованию дела Кронера… именно поэтому он не стал задавать вопросы.

— Давай все проясним: если обнаружится связь с Кронером, мы оставляем дело.

— Понял. — Он сунул руку в карман на груди и вытащил трехстраничный бланк. — Сесилия Бартен, девятнадцать лет, пропала три недели назад. Последний раз ее видели, когда она ушла из дома в супермаркет «Ханнафорд» на Юнион Авеню. Камеры наблюдения ничего не зафиксировали из-за скачка напряжения, который вырубил питание на парковке и выходе из магазина.

— И с чего начнем?

— С дома ее родителей. Просто хочу узнать, не упустили ли чего. Ее мать ждет нас… поверни здесь направо.

Рэйли включила поворотник и свернула, направляясь в район чуть лучше того, где жил он сам. Здешние дома были немного больше и лучше расположены. На улицах не было припаркованных машин, и Век подумал, что новенькие седаны и универсалы покоились во всех этих пристроенных гаражах. Наверное, минивэнов тут меньше … хотя, это земли мамашек[53], поэтому он мог ошибаться.

— Окей, — пробормотал он, разглядывая дома. — Четыре девяносто один. Девяносто три. Пять… вот он.

София припарковалась у обочины напротив дома 497 и заглушила двигатель, после чего они вышли на солнечный свет и…

За ними припарковался золотистый внедорожник с тонированными окнами, и то, что вышло из него, являло собой воплощение федерального агента: трое мужчин в простой одежде, и когда они подходили, один из них, тот, что с русыми волосами, вышел вперед, показывая ксиву.

— Джим Херон. Мы разговаривали по телефону. Это мои напарники, Блэкхоук и Фогель.

— Томас ДелВеччио.

Они пожали друг другу руки, и Век почувствовал странный заряд энергии и отступил.

— Это офицер Рэйли. Хотите зайти с нами?

Агент прищурился, посмотрев на дом.

— Да. Спасибо. Мои напарники подождут здесь.

Хорошая идея. Будет непросто запихнуть этих троих в передний холл по размерам меньше футбольного стадиона.

Когда они подошли по кирпичной дорожке к передней двери, на весеннем ветру тихо развевался один из этих флажков времен года. На пастельной ткани было изображено яйцо, наполовину сиреневое, наполовину розовое, с яркой желтой полоской посередине.

Пасха нынче приходилась на конец марта. Их дочь пропала примерно в то же время. И про флаг, конечно же, забыли… или же они молились о другом воскрешении. Так или иначе, в этот дом пришла трагедия, даже если стены и крыша до сих пор сохраняли целостность. Девушка мертва. Век чувствовал это всеми фибрами души, хоть и не верил в херню с предвидением.

Звонок в дверь.

Ожидание.

Ожидание.

Он оглянулся на Рэйли. Она казалась грустной, стоя запрокинув голову, рассматривая окна на втором этаже… и Век задумался, пыталась ли она представить, какая из комнат принадлежала Сесилии Бартен. Стоявший за ней Херон создавал впечатление превосходной статуи: он возвышался над землей и не двигался, его взгляд не отрывался от входной двери, словно он заглядывал в дом сквозь нее.

Век нахмурился. С этим парнем что-то не так. Но проблема точно не в его компетенции: агент излучал военную точность во всем, начиная с того, как он предъявил свои документы, и заканчивая походкой и тем, как он стоял. Но все же… какого дьявола…

Дверь открылась с легким щелчком, и женщина по другую ее сторону выглядела так, словно не спала и не ела уже очень давно.

— Доброе утро, мэм. Я детектив ДелВеччио. Это офицер Рэйли и агент Херон.

Все показали свои документы.

— Прошу, входите. — Она отступила и жестом пригласила их внутрь. — Вам принести чего-нибудь?

— Нет, спасибо, мэм. Спасибо, что уделили нам время.

Дом блестел чистотой и пах «Пайн-Солом» и «Пледжем»[54]. Скорее всего, миссис Бартен от стресса отвлекалась уборкой.

— Может, мы поговорим в гостиной? — предложила она.

— Конечно.

Комната была отделана на сентиментальный манер, обставлена фамильными ценностями, на стенах — обои с цветами, которые не красовались на двух диванах. Когда миссис Бартен села в кресло, а все остальные — на софу, Век присмотрелся к женщине. Ей было около пятидесяти, ее густые светлые волосы собраны в пучок, а высокое стройное тело нуждалось в недавно потерянном весе. Никакого макияжа, но, даже несмотря на это, она была милой. Однако в ее взгляде сквозила пустота.

Проклятье, с чего же начать.

— Миссис Бартен, — вмешалась Рэйли, — не могли бы вы рассказать нам о своей дочери? О том, чем ей нравилось заниматься, в чем у нее были успехи. Какие-либо воспоминания?

Взглянув на свою новую напарницу, ему хотелось прошептать ей «спасибо».

Особенно когда плечи женщины немного расслабились, а на ее лице появился намек на улыбку.

— Сисси была… то есть… — она взяла себя в руки. — Пожалуйста, простите меня. Это тяжело.

София придвинулась ближе к креслу.

— Не торопитесь. Я знаю, что мы о многом просим вас.

— На самом деле, говорить о ней помогает. Я ненадолго забываю о том, где мы все сейчас.

Запинающимся голосом, постепенно набирающим силу, миссис Бартен начала рассказывать истории, рисуя картину очень умной, немного стеснительной девушки, которая бы никогда не ввязалась в беду, если бы предвидела ее возможность.

Точно, Сесилия Бартен определенно убита, подумал про себя Век. Этот случай — не типичный побег наркомана или кошмар с участием сбрендившего агрессивного бойфренда. Стабильная семья. Счастливая молодая женщина. Светлое будущее. Пока судьбоносный эквивалент автомобильной аварии не врезался в жизнь девочки, оборвав ее существование.

— Не возражаете, если я взгляну на те фотографии? — спросил Век, когда в повествовании повисла пауза.

— Нет, что вы.

Он встал и подошел к встроенным книжным полкам с каждой стороны выпуклых окон, выходивших на улицу. Двое детей. У Сисси была младшая сестра. Также здесь были снимки с вечеринок в честь выпускного и дня рождения, соревнований по легкой атлетике, игр в хоккей на траве… семейных встреч и свадеб… Рождества.

Странно, но эти фотографии приводили его в трепет. Боже, это лучшее, что могут предложить «нормальные», и без какой-либо на то причины, Век вспомнил свое детство: в его доме не было ничего подобного — счастливых времен или фотографий, создававших их видимость. Те мгновения, которые им с матерью приходилось разделять, не хотелось выставлять на всеобщее обозрение. И, если на то пошло, ему самому не хотелось их помнить.

Он протянул руку и взял один из снимков размером пять на семь дюймов[55]. Сесилия стояла рядом со своим отцом, держа его под руку, а другую положив ему на спину.

Она была очень похожа на свою маму и лишь немного — на отца. Но родство очевидно.

— … звонила домой? — спросила Рэйли.

Век вернулся к разговору.

— Да, — ответила миссис Бартен. — Она ушла около девяти. Мне только что сделали операцию на ноге… Молоткообразное искривление пальца… — Казалось, женщина на секунду задумалась о чем-то, и Век был готов поспорить, что думала она о том, как сильно хотела вернуться в то время, когда ей приходилось волноваться лишь о посадке туфель.

И, может, она винила себя в произошедшем.

Миссис Бартен встряхнула головой и вновь сосредоточилась.

— Я почти не могла двигаться. Я дала ей список покупок, и… она позвонила из магазина. Не знала, какие перцы мне нужны — зеленые или красные. Мне были нужны красные. Я готовила… — Она быстро сморгнула побежавшие слезы. — В общем, именно тогда кто-либо слышал ее в последний раз.

Век поставил фотографию обратно на полку. Возвращаясь к дивану, чтобы сесть рядом с Хероном, он нахмурился. Парень пялился на мать жертвы с пристальностью видеокамеры, словно он читал и записывал каждое подергивание глаз и поджимание губ, когда она говорила.

Радар Века начал искрить, и было неясно, случилось это из-за пропавшей девушки, ее печальной, милой матери или же огромного мужика, выглядевшего так, будто он мог разжечь огонь своим пристальным, пылающим взглядом.

— Могу я задать вопрос, — сказал Век. — У нее были бойфренды?

Уголком глаза он заметил, как Херон сжал руки на бедрах, далеко не сразу расслабив их.

— Нет. Конечно, у нее были друзья среди мальчиков, свидания время от времени… но ничего серьезного. По крайней мере, она ни о чем таком мне не рассказывала… и она практически ничего не скрывала о своей жизни.

Руки агента резко расслабились.

— Хочешь что-то спросить? — спросил его Век.

Повисла долгая тишина. И перед тем, как ситуация стала действительно неловкой, мужчина произнес низким и тихим голосом:

— Миссис Бартен, я верну ее домой. Так или иначе, я верну ее вам.

Век опешил с мыслью, «Проклятье, дружище, не надо этих слов».

— Эм, он имел в виду…

— Все в порядке. — Миссис Бартен поднесла руку к горлу. — Я не обманываю себя. Я знаю, что она… больше не с нами. Мать чувствует холод в сердце. Мы просто хотим знать, что случилось и… похоронить ее подобающим образом.

— Вы получите ее назад. Клянусь.

Теперь миссис Бартен начала всхлипывать — иного и не следовало ожидать. Парень походил на воина, собравшегося отомстить — он был скорее мстителем, нежели агентом.

— Спасибо… всем вам.

Век благоразумно посмотрел на часы.

— Если вы извините меня и мою напарницу, мы поедем в супермаркет. Менеджер сказал, что сегодня заканчивает рано.

— Ох, да, разумеется.

Агент Херон помог миссис Бартен встать, взяв ее за руку.

— Вы не против, если я взгляну на ее спальню?

— Нет, что вы… я вас отведу. — Она повернулась к Веку и Рэйли. — Если вам нужно уехать сейчас, вы всегда можете вернуться.

— Спасибо вам, — сказала Рэйли. — Мы обязательно вернемся.

— И мы сами найдем выход, — пробормотал Век.

Когда агент Херон и мать жертвы начали подниматься по лестнице, Век остановился в переднем холле, наблюдая за их продвижением. Из окна на лестничной площадке на них лился свет, луч солнечного света падал им прямо на лицо, становясь неким маяком для их…

Подождите.

Век заглянул в гостиную… куда золотистые лучи лились с запада.

Невозможно. Нельзя добиться такого эффекта с противоположной стороны, спереди и сзади дома.

— Что такое? — тихо спросила София.

Век перевел взгляд обратно на лестницу. Херон и миссис Бартен скрылись из виду, свет на площадке тоже исчез, а через окно были видны только набухшие почки на ветках клена, стоявшего позади дома, и ясное голубое небо над ним.

— Я поднимусь наверх, — ответил он своей новой напарнице. — Всего на минуту.

Глава 8

Джима переполняли эмоции, когда он следовал за матерью Сисси. Глубоко в душе он понимал, что должен следить за Веком, но такая возможность вряд ли снова представится в скором времени.

Когда они повернули за угол у самой лестницы, шум в доме возрос до уровня «Слипнота»[56]. Все, начиная с тихого скрипа устланного ковром пола под ногами, и заканчивая приглушенными разговорами внизу, в холле, и его собственным дыханием, — казалось, все это криком отдавалось у него в ушах.

Вдруг, позади них появился Век и выдал реплику в духе «Я всего на минуту». Джим кивнул парню и тут же забыл о его присутствии.

— Комната Сисси вон там.

Они втроем повернули направо, и когда миссис Бартен замялась у закрытой двери, Джим поднял руку, чтобы положить ее ей на плечо… и не смог прикоснуться к женщине.

— Может, нам зайти без вас? — спросил он.

Миссис Бартен открыла рот, но затем просто кивнула.

— Я не была там с тех пор… с той самой ночи. Там все так, как она оставила.

В эту секунду зазвонил телефон, и на лице матери Сисси отразилось видимое облегчение.

— Я пойду, отвечу. Не стесняйтесь открывать ящики и шкаф, но если вам придется что-то забрать, вы скажете мне, что именно?

— Безусловно, — ответил Век.

Когда она быстро зашагала по площадке и скрылась в комнате, которая, наверное, служила хозяйской спальней, Джим открыл дверь.

Боже… запах.

Скользнув внутрь, он закрыл глаза и попытался не чувствовать себя извращенцем, вдыхая его. Парфюм. Лосьон для тела. Антистатик.

Это так… необычно.

И ему не место в этой комнате. Он — взрослый мужчина, творивший такое, о чем не следовало даже думать в подобном месте… изображение этих злых деяний было запечатлено в чернилах, покрывавших его спину. Плюс ко всему, у него было оружие. А еще та дрянь, что осталась от демона с прошлой ночи…

Он чувствовал себя грязным.

Когда Век осмотрелся сам, Джим открыл глаза и подошел к встроенному столу у окна. Гладкая столешница и полки были выкрашены в белый, но стул был голубым, как и ситцевые шторы и полосатые обои. На полу лежал небольшой ковер с плетеными краями. Покрывалом служило одеяло, сшитое из различных полосок голубой и белой ткани. Вручную. Просто обязано быть таковым.

Книги выстроены методично и по-девчачьи. Ей нравилась Джейн Остин[57], но здесь также была целая полка, заставленная «Сплетницами»[58], которые наверняка остались с тех пор, когда ей было тринадцать. Пара лент отличия из «4-H»[59] — красная и голубая. Награды за легкую атлетику.

На столе лежал ноутбук «Эппл»[60], а также два учебника, один по матанализу, другой по… продвинутому курсу тригонометрии?

Ничего себе. Его Сисси вполне могла оказаться умнее него.

Компанию учебникам составлял журнал. «Космополитен»[61]… свежий номер.

Таааааааааак, обложка со словом ОРГАЗМ, напечатанным семьдесят вторым шрифтом ярко розового цвета, не совсем сочеталась с остальным антуражем невинности и школьных занятий… но, с другой стороны, она ведь была взрослой девочкой, не так ли.

Развернувшись, он едва не столкнулся с подножием двуспальной кровати.

Черт, теперь он знал, почему ее мать не заходила сюда. То голубое одеяло было не заправлено, а подушки до сих пор смяты, будто Сисси только что там отдыхала.

— Я уезжаю, — сказал Век, и Джим задумался, как долго они находились в комнате.

— Увидимся, — отвлеченно произнес он в ответ.

— Не вопрос.

Оставшись наедине с самим собой, Джим дрожащей рукой коснулся простыней. Проводя рукой по ткани, которой касалась ее кожа, он подумал о Девине и о том, что демон сотворила с этой девушкой… и ее семьей.

Эдриан и Эдди ошибались. Если они хотят, чтобы он сосредоточился на войне, то именно здесь Джим и должен быть. Это самая сильная мотивация к победе, какую он когда-либо видел: Сисси никогда больше не будет лежать в этой постели. Никогда не закончит читать ту статью, на которой прервалась. И никакой зубрежки над цифрами. Никогда. Но, по крайней мере, он мог найти ей лучшее место для того, чтобы дождаться кончины родителей и сестры, дабы воссоединиться с ними в вечности.

А затем Джим заставит Девину заплатить в тысячекратном размере.

На прикроватном столике стоял белый будильник, лежал другой журнал — на этот раз «In Touch» — и пульт от ее маленького белого телевизора. У него возникло чувство, что, несмотря на учебу в колледже, Сисси часто приезжала домой на выходные, и, заглянув в шкаф, Джим утвердился в своей правоте. Учитывая количество блузок, брюк, юбок и платьев, едва ли гардероб страдал от недостатка любимых вещей — он был готов к использованию. На полу стояло довольно много туфель.

Он не стал открывать ящики комода, потому что не был уверен, в каком именно лежало ее… нижнее белье. Наверняка, в верхних двух, но Джим не будет проверять догадку. Он и так сверх меры смахивал на вуайериста, поскольку пришел сюда не в поисках чего-то, что поможет ему помочь ей. Бог свидетель, ничто на земле не могло этого сделать. Нет, он просто хотел… быть ближе к ней.

Точно. Отлично. Именно об этом дерьме беспокоились Эд с Эдди.

На этой ноте настала пора уходить. И вот опять, Джим не знал, сколько времени провел здесь. Может, две минуты или же два часа, и последнее, чего он хотел, так это чтобы мать Сисси подумала, что ей нужно постучать в дверь и узнать, все ли с ним в порядке, или он уже ушел.

Он не собирался ничего забирать с собой, даже если и было искушение взять в руки предмет, что-то важное… что-то, принадлежавшее Сисси. Ее семья потеряла слишком многое, и он не станет лишать их чего-либо еще.

Джим в последний раз осмотрелся, и потом заставил себя уйти. Выйдя в коридор, он закрыл дверь и прислушался. Мать Сисси была в комнате напротив, тихо разговаривала сорвавшимся голосом.

Джим спустился по лестнице и благоразумно задержался в коридоре у входной двери. Наклонившись, он заглянул в гостиную и посмотрел на фотографии у больших окон. Одна из них захватила его и заставила ноги двигаться: это был крупный план Сисси. Она не смотрела в камеру — ее сфотографировали сбоку, и она не улыбалась. Сисси была полностью сосредоточена на чем-то, и в выражении ее лица не было ничего девчачьего, только… недюжинная целеустремленность.

Казалось, у нее железная воля.

— Она даже не подозревала, что ее фотографируют.

Джим выпрямился и посмотрел на ее мать.

— Правда?

— Она всегда улыбалась, если знала, что поблизости камера, — сказала миссис Бартен, подойдя к нему и взяв рамку. — Когда ее отец сделал этот снимок, она наблюдала за членами своей команды — она играла в хоккей на траве. Сисси подвернула лодыжку и сидела на скамейке… и хотела быть там, с ними. — Женщина взглянула на Джима. — Она была сильнее, чем казалась.

Когда их взгляды пересеклись, Джим сделал глубокий вдох и подумал, Слава Богу… это не даст Сисси сойти с ума прежде, чем он вытащит ее.

Миссис Бартен наклонила голову:

— Вы отличаетесь от остальных.

Пора на выход.

— Я такой же, как и все.

— Нет, вы ошибаетесь. За последние три недели я повстречала больше офицеров, детективов и агентов, чем видела в «Копах»[62] за всю свою жизнь. — Она прищурилась. — Ваши глаза…

Он повернулся к двери.

— Детектив ДелВеччио будет на связи…

— Я хочу дать вам кое-что.

Джим замер, держась за ручку, и подумал — плохая идея. Он безумно желал любую вещь, какую она могла предложить.

— Вы не обязаны этого делать.

— Вот.

Обернувшись, чтобы сказать «не нужно, спасибо», он увидел, как она тянется за шею. И потом женщина протянула ему изящную золотую цепочку.

— Она носила ее каждый день. Я нашла цепочку на столике в ее ванной… она принимала душ и забыла надеть ее обратно… в любом случае, возьмите это.

На цепочке висела красивая летящая птица, сделанная из золота. Голубка.

— Отец подарил ее Сисси на восемнадцатилетие. Это часть набора.

— Я не могу, — покачал головой Джим. — Я…

— Вы можете. Благодаря ей, ваши глаза останутся такими, какие они сейчас, и нашей семье это нужно.

Секунду спустя он протянул руки, заменив ее пальцы своими. Цепочка и амулет совсем ничего не весили. И она едва сошлась на его шее. Но вещица легла как нельзя лучше, несмотря на то, что застежка была крохотной, а его руки — большими.

Опустив их, Джим посмотрел на женщину.

— Какие у меня глаза? — спросил он хрипло.

— Разбитые.

Глава 9

Супермаркет «Ханнафорд» располагался примерно в пяти милях от дома Бартенов, но дорога заняла какое-то время. Из-за уличного движения и красных сигналов светофора Рэйли начинала думать, что они с Веком проведут в машине целую вечность.

Или, может, это ощущение придавало жужжание у нее в голове.

— О чем думаешь? — спросил Век.

Сжав руками руль, она села поудобнее на водительском сиденье.

— Если обнаружится, что Сесилия Бартен — одна из жертв Кронера, нам придется оставить ее дело. Ты готов это сделать?

— Да. Несомненно.

Когда она посмотрела на него, подбородок ее нового напарника был напряжен, как и все его крупное тело.

— Уверен? — Потому что она сомневалась.

— Да. Несомненно.

Ты упрямый сукин сын, который наверняка поступит так, как ему, черт возьми, вздумается, даже если таким образом нарушит прямой приказ?

Да. Несомненно.

Как только она заехала на парковку и начала искать место, зазвонил ее телефон.

— Офицер Рэйли. Ага, да… неудивительно. Серьезно? Окей, и спасибо за новости. Да, пожалуйста, держи меня в курсе.

Она повесила трубку и втиснулась на свободное место между стареньким серебристым «Мерседесом» и голубым грузовиком.

Облокотившись боком на спинку сиденья, София сказала:

— Кронер на волоске от смерти. Врачи не думают, что он выживет.

— Жаль. — Суровое лицо Века не выдавало никаких эмоций. — Может, он знает, что случилось.

— И насчет анализов тех образцов, которые они взяли у него… там есть остатки слюны, но вот ее источник не ясен на сто процентов. Похоже, есть схожесть и с пумами, и с волками. Сложно сказать наверняка, но предположение о животном продолжает подтверждаться.

Он кивнул и открыл дверь со своей стороны.

— Я покурю, прежде чем мы зайдем?

Итак, может, он реагировал на происходящее, в конце концов.

— Конечно.

Они вышли из машины, и Век обошел ее, прислонился к багажнику и вытащил пачку «Мальборо»… будто такой мужчина как он станет курить что-то другое? Когда он прикурил сигарету, Рэйли изо всех сил пыталась не думать обо всех лифчиках и трусиках, отделенных от его брюк лишь несколькими слоями металла.

Век осторожно выдыхал дым, стараясь, чтобы он не попал на нее или в ее сторону, куда дул ветер.

— Вредная привычка, — пробормотал он, — но никто не живет вечно.

— Что верно, то верно.

Прислонившись к багажнику рядом с ним, София скрестила на груди руки и взглянула на солнце. Тепло на лице было благословением, и она закрыла глаза, наслаждаясь им.

Когда она, наконец, снова открыла их, то была поражена.

Век пристально смотрел на нее, и на его лице было такое выражение… сексуальное намерение, которое она истолковала неправильно — в этом Рэйли была почти уверена.

Вот только, потом он быстро отвернулся.

Чего не станешь делать, если думаешь о работе.

Внезапно дневная весенняя температура подскочила до тропической, и теперь она смотрела на него. Хотя, «таращилась» — более подходящее слово.

Поднеся сигарету ко рту и разомкнув губы, Век затянулся, кончик «Мальборо» загорелся оранжевым, указательный и средний пальцы слегка расслабились. О, вашу ж мать, подумала она. Курение — смертельная, скверная привычка, которую она не одобряла… поэтому было тревожно осознавать, что все эти старые фильмы Хамфри Богарта[63] с подобными крупными планами — не плод больного воображения. Было что-то неоспоримо эротичное во всем этом. Особенно когда Век выдохнул, и дым слегка затемнил его пронзительные синие глаза и темные, коротко стриженые волосы.

Она быстро отвернулась, пока ее не поймали…

— Ну?

— Прости, что?

— Я спросил, что думаешь.

Точно. Как насчет такого ответа: Думаю, то вишнево-красное белье, что под моей одеждой, заняло все мои мысли. Потому что я нахожу мысль о том, чтобы забраться на тебя прямо у этой машины и скакать сверху, словно ковбойша со шляпой на голове, очень, черт возьми, привлекательной.

— Мне нужно больше информации прежде, чем я составлю собственное мнение. — Так как насчет того, чтобы прикурить еще одного из тех плохишей и снять штаны… — О, Боже…

— Ты как? — сказал он, наклонившись и положив свободную руку на ее. — Ты почти ничего не съела за завтраком… ты обедала?

Ты практически сидишь на трех пакетах того, на что я потратила свой перерыв, папочка.

— Знаешь, — она прокашлялась, — наверное, мне стоит что-нибудь съесть.

И Боже ей помоги, если ее мозг выкинет что-либо даже отдаленно похожее на взбитые сливки на какой-нибудь части его тела, она подаст заявление, чтобы ее перевели от самой себя.

— Давай зайдем внутрь, — сказал он, затушив «Мальборо» ботинком.

Хорошая идея. И заметка для себя: никакого досуга с временным напарником. Никогда.

Они прошли через автоматические двери, миновали ряд тележек в фойе и вошли в сам супермаркет.

Когда Век остановился и осмотрелся, она кивнула вправо.

— Офис менеджера там.

— Ты сюда ходишь?

— Планировка в таких магазинах примерно одинакова.

— Этот я, наверное, должен знать наизусть, — сказал он, когда они продолжили идти. — Мой дом недалеко отсюда.

— Так ты здесь закупаешься продуктами?

— Кофе и сигаретами… очень полезно для здоровья знаю.

Он был в великолепной форме, это точно.

— Ты всегда можешь изменить свои привычки.

— Знаешь, я ведь бросал на какое-то время. Сигареты, не кофеин.

— И что заставило тебя снова начать курить?

— Трепка тому фотографу.

Воооот как, значит, у него все-таки были эмоции.

— Твоя работа изобилует стрессом.

— Ты когда-нибудь курила?

— Нет, да я и не пью, по сути. Не большая поклонница пороков.

Хотя, она могла бы ею стать, если речь шла о шоппинге.

И это была последняя ее мысль о чем-либо, не касающемся работы. Когда они подошли к стойке обслуживания клиентов, Рэйли забыла обо всех отвлечениях, голова вернулась в игру, когда она представила, как дочь миссис Бартен приходит в этот магазин, чтобы помочь своей матери… только затем, чтобы рутинная поездка за продуктами обернулась настоящим кошмаром.

Может, по вине Кронера.

Готовясь показать свой значок менеджеру, ей было крайне приятно представить, как Век или даже тот крутой агент Херон выбивают из парня все дерьмо. Но не такое правосудие будет совершено над серийным убийцей. И Рэйли не обманывала себя: никто не удивится, если Сисси окажется в списке жертв Кронера, и именно из-за этой возможности Век заинтересовался делом.

Но Рэйли играла по правилам. Всегда играла, и всегда будет.

Первый знак, что бедная девушка стала одной из жертв маньяка? Они передадут дело Де ла Крузу, и она привлечет внимание Века к чему-нибудь еще.

Даже если это его убьет.

***

Когда Век в следующий раз посмотрел на часы, было четыре тридцать. Менеджер разговаривал медленно, и на просмотр цифровых записей с камер безопасности также ушло какое-то время; более того, нужно было поговорить с упаковщиком и двумя сборщиками тележек. Никакой новой информации, но, черт, они с Рэйли хорошо работали вместе.

Она точно знала, когда начать разговор и как успокоить людей — как в случае с миссис Бартен… а значит, они больше говорили. Тем временем, он исследовал обстановку, оценивал все, о чем люди молчали, но показывали на своих лицах.

Выйдя из-за стойки обслуживания клиентов, он пожал менеджеру руку, и Рэйли сделала то же самое.

— Спасибо, что уделили нам время, — сказала она парню. — Мы действительно это ценим.

— Сомневаюсь, что мы вообще чем-то вам помогли. — Мужчина посадил квадратные очки чуть выше на нос. — Сейчас или тогда, раньше. Я ужасно себя чувствую из-за всего этого.

— Вот моя визитка, — сказала София, протягивая ее. — Звоните в любое время… я доступна двадцать четыре часа семь дней в неделю. И, правда, вы были открыты и честны… это все, что вы можете сделать.

Век также протянул свою визитку, и потом они с Рэйли направились к выходу.

— Поужинай со мной, — вдруг произнес он. В конце концов, вторая попытка разделить пищу должна пройти успешнее первой. При условии, что он не станет снова вести себя как оправдывающийся мудак…

В ответ она лишь сбавила темп и долго не отвечала. А потом:

— Эм…

Не самый хороший знак, поэтому он сдобрил приглашение твердой рациональностью:

— Нам нужно просмотреть файл вместе в свете проведенных четырех интервью. Вполне можно и поесть заодно… и я знаю, что ты уже умираешь с голоду.

Боже, вы только послушайте. Спокойно, обыденно. Идеально.

Он остановился у огромной витрины, заполненной пакетами с начос и банками сальсы, и холодильника, забитого сыром.

— Я приготовлю для тебя. Мексиканская кухня… я в этом мастер.

Читать примерно так: он ничего не знал о какой-то там фиесте, но учитывая такой расклад, с этой едой у него было больше возможностей, чем с какой-нибудь другой. Еда на вынос — единственный его опыт, связанный с кухней. Но, в самом деле, если он выкинет это? Возьмет коробку Тако-для-чайников в отделе с «Ортега»[64]? Как он мог так напортачить?

— Возможно, нам лучше придерживаться профессиональных отношений, — уклонилась она.

— Это не свидание, обещаю. Ты слишком хороша для этого, а я не столь удачлив.

Когда ее брови взлетели до небес, он оставил комментарий, как он есть. Это была правда, известная им обоим.

— Так что скажете, офицер? Пряности будут лишь в сальсе.

Этим он заработал от Рэйли истинную улыбку.

— Я люблю мексиканскую кухню.

— Тогда я твой человек.

Секунду они просто смотрели друг на друга. А потом она произнесла медленно и осторожно:

— Ладно, но где?

— У меня.

Пройдя мимо нее, Век взял тележку и смел полку с начос. Кстати о манне небесной. Все ингредиенты были выстроены в ряд, поэтому выбирать не приходилось. Но это было лишь преамбулой, и он направился к болтающемуся знаку с надписью «Мексиканская еда».

— Вы пялитесь на меня, офицер? — спросил он, почувствовав на себе ее взгляд.

— Я просто… удивлена, вот и все.

— Насчет чего?

Остановив тележку перед полками с ярко желтыми коробками, он ждал ее ответа.

— Тако или энчилада? — Когда она не ответила ни на один из вопросов, Век потянулся к еде-в-коробке. — Значит, тако.

Век оглянулся на секунду. Салат-латук. Сыр… он посмотрел в тележку и решил, что нужно взять еще. Томаты.

Так, точно.

— Где тут овощной отдел?

— Прямо и налево. Но тебе понадобится говяжий фарш.

— Да, верно.

Прилавок с мясом и полуфабрикатами стоял дальше в задней части магазина, и когда они прошли мимо лотков с фаршем, Век взял поддон четырехпроцентной постной органики — поскольку она, скорее всего, была приверженцем натуральной пищи. Когда они добрались до отдела зелени и бахчовых, то в корзину пошли помидоры и листья латука в пакете.

— Рэйли, поговори со мной, — тихо произнес он.

— Просто ты… ты не производишь впечатление мужчины, которому нужна удача с женщинами.

— Ты бы удивилась. — Когда Век подвел их к ряду касс, пройдя мимо закусок и салата, он чувствовал себя так, словно должен объясниться. — Слушай, мой отец приобрел широкую известность, благодаря своим преступлениям, и люди льнут ко мне из-за этой славы. Женщины, которые не такие, как ты. У них либо татуировки на глупых местах, пирсинги повсюду и пережженные, перекрашенные волосы, либо они — Барби, которые хотят «спасти» кого-то или желают безопасной прогулки на дикую сторону. Еще есть те, которые кажутся нормальными, но потом оказывается, что у них в сумочках лежат фотографии моего отца и письма, которые они хотят передать ему через меня… это охренеть как бесит, если честно. Давно понял, что никому не могу доверять, но хорошая новость в том, что я больше ничему не удивляюсь.

Он развернул тележку и начал выкладывать на ленту продукты, которые протягивала ему Рэйли.

— Но, как я и сказал, ты не принадлежишь ни к одной из этих категорий, — закончил он.

— Определенно. — Она передала пакет помидор. — Прости, я понятия не имела.

— Существуют более ужасные вещи, из-за которых стоит расстраиваться. — Например, его родство с маньяком-отцом. Черт, люди, хотевшие трахнуть его только из-за имени, раздражали, но факт, что тот самый убийца составлял его существо, был настоящим кошмаром.

— Ты собираешься… в середине следующей недели? — спросила она.

— Извини?

— На казнь, — произнесла Рэйли тихо.

Век замер, держа в руке желтую коробку «Олд Эль Пасо».

— Уже назначили дату?

— Если губернатор не отложит ее. В сегодняшней газете была статья.

Ах, да, три колонки, которые он пропустил за обедом.

— Что ж, надеюсь, они поджарят подонка. И нет, я не поеду. Мне приходится видеть этого сукина сына всякий раз, как я смотрюсь в зеркало. Мне и этого хватает.

Он достал бумажник и вытащил кредитку.

— Подожди, сейчас я дам свою часть…

— Платить должен мужчина. — Век пронзил ее взглядом. — Насчет этого у меня традиционные взгляды.

— А женщина вполне может внести свой вклад. Насчет этого я реалистка.

И когда она вложила в его ладонь двадцатидолларовую купюру и подняла на него глаза, он знал, что хочет поцеловать ее… и не просто в своих фантазиях. Он хотел узнать, каково это, притянуть ее и испробовать на вкус ее серьезный рот.

Этому не бывать.

Сконцентрировавшись на вещах, которые не обеспечат ему выговор или заслуженную пощечину, Век провел картой, ввел ПИН-код и подождал завершения транзакции. Когда он получил чек и выбросил его, они направились к выходу, где он оставил тележку рядом с другими и взял пакеты.

— Ты молчишь, — сказал он себе под нос на пути к ее машине. — Я слишком много говорю?

Рэйли посмотрела на него, достав пульт от сигнализации, и все разблокировала.

— О твоем отце? Господи, нет… в любое время, как захочешь поговорить о нем или о чем-нибудь еще, я буду рада выслушать.

Век верил ей. Что само по себе было чудом.

Как только он потянулся к ручке багажника, она подошла к задней двери и сказала:

— Подожди, положи продукты…

— Я просто брошу их…

Когда дверца поднялась сама по себе, его взору предстали три больших пакета из «Викториа Сикрет».

Век не смог справиться с собой: он посмотрел на нее и прошелся взглядом по ее телу… по всему телу вплоть до заалевших щек.

А значит, велика вероятность, что в этих гребаных пакетах лежали не дурацкие пижамы и пушистые халаты.

— Эм… заднее сиденье, — прошептал он, — точно…

— У них была распродажа, — сообщила она, когда он закрыл багажник.

У него снова вставал. Прямо сейчас. Дерьмо.

Когда продукты оказались в машине, они заняли соответствующие места, и Рэйли завела двигатель. Ремень безопасности впился в член, но Век посчитал, что чертова штуковина это заслужила. Ему не стоило фантазировать о показе мод.

Славная офицер Рэйли была поклонницей этого?

Боже, ему нужно закурить…

— Проклятье, — сказал он.

— Что?

— Нам нужно поехать к тебе для этого. — Не сдержавшись в выражениях, он добавил, — Я про ужин. Приготовить ужин у тебя… у меня нет ни одной сковородки.

Остановившись на свет, ведущий с парковки, Рэйли оглянулась… и засмеялась. И даже не осознавая этого, он начал улыбаться.

— Ты ничего не умеешь готовить, так ведь, — сказала она.

— Мне повезет, если я сумею открыть коробку тако. — Он поднял указательный палец. — Но я все еще хочу приготовить тебе ужин, если ты не передумала.

Покачав головой, она улыбнулась.

— Окей, но можешь оказать мне услугу?

— Говори.

— Можешь забыть, что ты видел в моем багажнике?

Его взгляд скользнул к ее губам, а затем ниже, к бледной ямочке у горла и…

— Прости, — загадочно произнес он. — Этого я сделать не могу.

София резко втянула воздух, будто все его мысли отражались у него на лице.

— Черт, — выдохнул он. — То есть, да, конечно. Считай, уже сделано. Полностью забыто.

Позади них кто-то громко просигналил, и она подскочила, прежде чем надавить на газ.

Что ж, все идет гладко. Может, Век переживет ночь, не спалив ее гребаный дом.

Глава 10

За все годы службы в специальном подразделении Джим усвоил, что хорошая разведка имела первостепенное значение в любом задании. Конечно, тогда он работал на Ублюдка Матиаса, его работа заключалась в устранении людей, а данная ситуация никоим образом не была связана с его боссом или настоящей целью. Но многие принципы остались прежними.

А ставки стали еще выше.

Джим сидел на своей кровати в «Мэриотте» с ноутбуком «Делл» на коленях, открытым сайтом «Колдвелл Курьер Жорнал» и головной болью, вызванной отнюдь не ярким светом.

Эта работа была создана для него. Предполагая, что Девина не лгала о душе.

Прошлой ночью Томас ДелВеччио-младший был в лесу с парнем, дело которого расследовал… ничего из ряда вон выходящего для детектива из убойного отдела, так ведь? Нет. Вся соль в том, что Дэвида Кронера, подозреваемого серийного убийцу, привезли обратно в город в качестве пациента скорой. И выглядел он как томатный соус.

Но это — лишь начало веселой истории. Проведя почти два часа, прочесывая сеть, Джим узнал достаточно, чтобы написать книгу о ДелВеччио… и об его отце.

И ничего из этого не было хорошей новостью.

— Проклятье, Пес, — пробормотал он.

Пес фыркнул и положил лапу Джиму на руку, словно предлагая поддержку.

Вопрос в том, где перепутье Века? Было ли оно там, в том лесу?

Нет, иначе бы Джим проиграл прежде, чем начался раунд, и это наверняка выходило за рамки правил. Хотя, не значит, что Девина упустила бы такую возможность.

И на этой ноте.

— Где же ты, сучка…

Демон приложила ко всему этому руку, действуя за кулисами, пытаясь дергать за ниточки так, чтобы глубже запустить свои когти в ДелВеччио-младшего.

Можно попробовать через отца. Вновь набрав имя парня в Гугле, Джим приступил к очередным поискам в интернете, и то, что он нашел, заставило его задуматься, стоит ли человечество спасения. Сайт за сайтом преклонений, блоги о подонке… и даже ролевая игра, основанная на его убийствах. Рисунки, продаваемые на eBay. Автографы.

Парень сам по себе стал кустарным производством… но это, очевидно, продлится недолго. Ему заказан билет в один конец из Коннектикута, и до даты отправления осталось всего ничего.

С другой стороны, он может прожить вечность в лучах дурной славы. Толпа народу вела круглосуточное наблюдение около стен тюрьмы. Естественно, группка протестующих не остановит казнь, но они служили знаком, что ублюдок приобретет еще большую популярность, оказавшись в земле.

Согласно архивам «ККЖ», старший ДелВеччио большую часть своих убийств совершил в Нью-Йорке и Массачусетсе, и первые отчеты о жертвах датированы еще серединой девяностых, когда первое тело было найдено в… Колдвелле, штат Нью-Йорк. Три года на первый взгляд несвязанных между собой расчлененок, и только потом до властей дошло, что у них орудует серийный убийца. Отчасти этой задержке способствовал тот факт, что он оставлял тела в разных штатах, и местной полицией проводились расследования с различным уровнем компетенции. Но ведь ДелВеччио считал своей обязанностью хорошо прятать останки … и оригинально, по крайней мере, в начале.

Однако точки были соединены, и погоня за убийцей, кем бы он ни был, началась. То, что ДелВеччио все время был на виду, продавая антиквариат — и не просто безделушки или подделки — стало пинком под полицейский зад. Дела у него шли в гору: он импортировал скульптуры, артефакты и дощечки из Египта и Ближнего Востока.

Симпатичный скотина. Про него даже напечатали статью в «Ярмарке Тщеславия»… в которой раскрывались некоторые детали. Очевидно, в перерывах между поездками за границу и выставками в музее ДелВеччио-старший умудрился обрюхатить женщину. Сын родился в день рождения отца двадцать девять лет назад, но семейной жизни как таковой не было. Больше никаких детей.

Хотя, своего рода связь все же была: оказалось, что убийство той женщины стало ключом к окончательной поимке ДелВеччио, первым звеном создаваемой им цепочки. Остальное — история, так сказать.

— Перекусить?

Джим оторвал взгляд от ноутбука. Стоявший в открытом проеме Эдриан держал в руках коробку пиццы, а в зубах — пол упаковки пива.

— О, да. Спасибо, приятель.

Вслед за ним вошел Эдди, принеся вторую коробку.

— В его пицце всего намешано… даже чертова наживка.

Эд положил ее на кровать, а пиво поставил на пол.

— Это анчоусы, придурок.

«Да и пофиг» осталось невысказанным. Джим накормил Пса первым, дав ему корочку пирога, заказанного не Эдрианом. Если верить его короткому хвосту, еда была очень даже ничего.

— Итак, откуда нам знать, что Девина не солгала? — спросил Эдриан, а затем сложил слайс пополам и направил острый кончик в рот.

— Потому что эта хрень как раз по нашей части. — Он переключился на статью о казни и развернул ноутбук. — Познакомьтесь с папашей парня. И подождите, это не все.

Пока они ели, Джим показал им некоторые сайты и довершил обзор онлайн новостями о небольшой поездке в лес ДелВеччио-младшего и серийного убийцы. Читая сводки, его приятели не стеснялись в выражениях, что не могло не радовать.

Джим доел третий кусок пиццы.

— Нам нужно узнать, что случилось в том лесу прошлой ночью.

— В статье пишут, ДелВеччио ничего не помнит.

Джим взглянул на Эдди, так же известного как учитель фокусов.

— Здесь в игру вступаешь ты. Я хочу залезть парню в голову, и ты должен рассказать мне, как это сделать.

Эд пожал плечами:

— Я бы просто воспользовался ножовкой, но…

— Возможны последствия и побочные эффекты, — осторожно произнес Эдди.

— Например?

— Ну, в худшем случае… он закончит как Эдриан.

— Эй…

— Напрочь лишится музыкального слуха, — оборвал Джим ангела. — Свихнется на иголках.

— Станет извращенцем, — добавил Эдди.

— Богом секса. — Эд открыл «Бад»[65]. — И я продолжаю твердить вам, есть у меня слух.

— Мы это уже обсуждали. — Эдди вытер рот. — Если ты не слышишь, как фальшивишь, то откуда тебе это знать?

— Я не фальшивлю.

— Нет, фальшивишь, — одновременно сказали Джим и Эдди.

Прежде, чем этот спор вышел из-под контроля, Джим переключился на Эдди.

— Итак, расскажи, что мне необходимо знать.

— Сначала объясни, что ты ищешь.

Джим сделал большой глоток пива.

— Я хочу узнать, какова во всем этом роль Девины. Каков ее интерес, и в каком направлении она, скорее всего, будет действовать. Вот, что мне нужно.

И учитывая ситуацию с отцом парня… у Джима уже появились соображения.

***

Естественно, Век должен был увидеть то, что лежало в багажнике, подумала Рэйли, сворачивая на подъездную дорожку.

Вселенная просто не могла упустить такую возможность поиздеваться над ней.

Пока открывалась дверь ее гаража, она взглянула на своего напарника.

— Дай угадаю… ты хочешь донести продукты, также как и заплатить за них.

— Да, хочу. — Он посмотрел через сиденья. — Как я и сказал, я старомоден. Но если хочешь сделать это сама, я не стану мешать.

И именно поэтому у нее не было с ним проблем.

Кроме того, он мог подержать еду, пока она достает из багажника пакеты из «ВС». Какой бы смущенной она ни была, Рэйли не собиралась оставлять эти вещи. Не было смысла притворяться, что Век их не видел, но, что более важно, не было смысла их прятать. Она уже взрослая женщина и может купить себе…

Когда голос в голове стал более резким и оправдывающимся, София задумалась, с кем именно сейчас разговаривает.

Скорее всего, со своим отцом.

Прекратив эту нелепую речь, она припарковалась. Век вышел из машины и взял пакеты из «Ханнафорда», а она обошла седан, открыла багажник и с высоко поднятой головой сгребла отличные кружева, а затем повела его в кухню.

— Ух ты, — сказал он, разглядывая стены. Шторы. И столики.

— Мне следовало предупредить тебя.

Единственный плюс в кошмарной кухне, расписанной петухами, заключался в том, что люди волей-неволей отходят от шока и осматриваются, и у нее появляется шанс поставить пакеты за угол, скрыв их из виду.

— Не думаю, что когда-либо видел…

Кивнув, Рэйли была рада, что он не закончил предложение, хотя, ему и не нужно было. «…так много петухов[66] в одном месте» оставалось недосказанным со стабильной, даже пугающей частотой.

— Старушка, которая жила здесь до меня, обожала их. — О, Боже, это прозвучало ужасно. — С тех пор, как я переехала сюда два года назад, я хотела взяться за бритву и начать с углов. Но всегда находится работа, которая отнимает все время.

Но смотря на обстановку его глазами, она жалела, что не уделила этому чуть больше внимания. Рисунок обоев состоял из трех ненормально огромных петухов в различных позах, словно они были бодибилдерами, сражающимися за кубок. В цветовой гамме присутствовали коричневые, красные и кремовые тона, с зелеными пучками травы под лапками. И каким-то образом, даже спустя добрых двадцать лет они сохранили потрясающую яркость.

— Мне кажется, или их глаза двигаются? — спросил Век, поставив пакеты на стол.

— Нет, но они наблюдают за тобой, признаю. Нечего удивляться моей диете… я чувствую себя так, словно ем при зрителях, и я не готовила здесь курицу с прошлого мая.

— Это как в «Птицах»[67].

— Только без фермы. Знаю. — Подойдя к шкафчику под плитой и открыв его, она сказала, — Меня пугает то, что я понемногу начала привыкать… будто они меня гипнотизируют. Кстати, сковородки здесь, внизу. Миски там, а ножи в тех шкафчиках у посудомоечной машины.

— Спасибо.

Когда Век снял пиджак, его большие плечи перекатились, как и должны были при раздевании, но в ее разуме этот образ трансформировался в нечто обнаженное и запыхавшееся.

Пора отвлечься, подумала Рэйли, когда он начал разгружать сумки.

— Эй, может, я распечатаю файл дела, пока ты занимаешься готовкой?

— Отличная идея.

— Это может занять какое-то время. У меня древний принтер.

— Мы никуда не торопимся.

Несомненно: судя по тому, как он сосредоточен на пачке чипсов, Век готовился к операции на головном мозге с подачи ее микроволновки. И это впечатляло. Спокойная, невозмутимая и до чертиков интересная рутина была соблазнительной, но это оцепенение буквально манило к нему. Ну, это и то, насколько честен он был насчет свидания. Она никогда раньше не задумывалась о подобных поклонницах… но, с другой стороны, даже симпатичных людей могли преследовать по незавидным причинам, так ведь?

В своем кабинете вниз по коридору, она вошла в базу данных отделения, нашла отчет и встала у принтера, готовая выполнить прием Геймлиха[68], когда тот подавится бумагами… так и вышло. Дважды.

Первым намеком на то, что в другом конце дома не все гладко, послужил безошибочный противный аромат сгоревшего мяса. Вторым — цветастая ругань. Которая продолжалась до тех пор, пока она не вернулась на кухню с копиями.

Не раз она услышала слово на букву «Б».

А потом сработал индикатор дыма.

Как раз вовремя. Что бы ни было в сковородке на плите — говядина, скорее всего, но у Века там могло лежать и начос — нуждалось в пожарном шланге. Но он со всем справлялся: направился с гарью к раковине, положил ее туда, но не включил воду. Он тут же занялся кричащим устройством на потолке, размахивая перед индикатором полотенцем, даже не вставая на носочки.

— Думаю, один из петухов прибавил температуру, — прокричал он.

— Я бы не удивилась.

Рэйли скрыла улыбку, оставив бумаги на столе и взглянув на то, что Век выложил на блюдо. Куски оранжевого сыра на молекулярном уровне связались со слоями кукурузных лепешек.

Выход только один, подумала она.

— С чем хочешь пиццу, о, могучий вентилятор, — спросила София, направляясь к телефону.

— С пепперони и колбасой.

— Отличный выбор.

Набрав службу доставки, она обернулась. Низ его рубашки задрался, и ее взору предстал верх его «Кельвинов»… а так же немного загорелой кожи, по которой от пупка спускалась темная дорожка.

Ее мозгу не потребовалось и секунды на то, чтобы вспомнить вчерашнюю сцену в ванной. Один миг, и она перенеслась туда, созерцая его обнаженное тело…

— А, да, привет. — Рэйли быстро отвернулась. — Я хочу заказать пиццу. Ага, это я. Большую пепперони с колбасой. Ага. Нет, напитков не нужно. Нет, я не хочу вторую пиццу бесплатно… Нет, никаких крылышек… Нет, спасибо, нам не надо… И булочек с корицей тоже. — Бога ради, отказ от всех «предложений» занимал больше времени, чем им требовалось, чтобы подсчитать стоимость заказа и отправить чертову пиццу. — Отлично, спасибо.

Повесив трубку, она размяла плечи и вновь развернулась…

Век стоял прямо позади нее, его веки чуть опущены, а тело было гораздо больше, чем казалось на расстоянии пяти футов от нее.

Она не шелохнулась. Как и он.

— Ты веришь, что исповедь благотворно влияет на душу? — загадочно спросил он.

— Да…

— Тогда мне лучше кое-что тебе рассказать.

О, Боже, вот почему советуют не смешивать работу с удовольствием. Когда их взгляды пересеклись, она думала не о работе. А о том, что и сама может кое в чем признаться.

Вчера я видела тебя голым, и ты

прекрасен.

— И что же, — выдохнула она.

Я хочу тебя, несмотря на то, что не должна.

С трудом сглотнув, Рэйли произнесла:

— Расскажи мне…

Глава 11

Век знал, что ему не следует отвечать своей напарнице, и чертовски ясно осознавал, что ему не следовало подходить к ней так близко. Он бы поступил правильно, занявшись уборкой беспорядка, который он сотворил с едой… вместо того, чтобы создавать хаос иного рода.

Но потом он увидел, как София смотрит на его тело, а на ее лице отразился настоящий, откровенный голод. Удивительно? Да. Удовлетворяюще? Вполне, если они займутся его утолением.

Проблема в том, что эти осложнения не приберешь потом с мылом и горячей водой.

— Что? — прошептала она.

— Я хочу… — Слово было столь грубым, что он оставил его при себе.

— Скажи это.

Век наклонился ближе, придвинул губы к ее уху:

— Ты знаешь, чего именно я хочу.

— А я хочу, чтобы ты сказал это вслух.

— Уверена? Едва ли это покажется милым.

Прежде, чем он успел отстраниться, она положила руки на его бедра. Касание было невесомым, словно падавшая на него тень, но он ощутил пламя всем своим телом. И одно было ясно: если София притянет его к себе, то узнает наверняка, что именно было у него на уме.

Хватка на нем усилилась.

— Скажи мне.

Его голос понизился до рыка:

— Я хочу трахнуть тебя.

Когда Рэйли тихо застонала, он продолжил:

— Я хочу тебя голой. Под собой. И я хочу войти в тебя. — Век наклонился, скользнув губами по ее шее. — Но я знаю, что ты специализируешься на конфликте интересов, поэтому знакома со всеми причинами, согласно которым эта идея из разряда плохих.

Намек для нее сдать назад. Или ему отойти.

Никто из них не сдвинулся с места.

Черт, его тело балансировало на грани потери контроля, эрекция пульсировала, желая вырваться на свободу и заняться тем, что она умела лучше всего. И значит, если они хотят поступить правильно, то именно Рэйли должна набраться самообладания.

— Ударь меня, — простонал он. — Оттолкни… ради Бога, закройся в ванной, где угодно. Потому что если ты не сделаешь этого, я…

— Поцелуй меня.

Боже, тон ее голоса: в нем звучала команда. И кто он такой, чтобы не подчиниться приказу? Особенно от старшего по званию?

Век обернул руку вокруг ее талии. Жестким, нетерпеливым движением притянул Рэйли к своему телу. Следующий шаг — стянуть резинку с ее волос и бросить на пол.

Черт, она была аппетитной с не собранными назад волосами, рыжая копна разметалась по плечам, словно была более чем готова почувствовать мужские руки.

Обхватив ее затылок и усилив хватку, он чертовски ясно понимал, что доминирует над Рэйли, берет власть над ее телом, держит так, будто собирается бросить на кухонный стол, опуститься на колени между ее ног и припасть к лону.

Но, с другой стороны, именно так он и хотел поступить.

— Прости, — сказал он, осознавая, что извиняется не только за то, что собирался сделать, но и за дерьмо, что роилось в его мыслях, за весь тот разврат, через который он хотел их провести.

А потом он скрепил их судьбы, прижавшись к ней губами.

Ее рот был мягким… как и ее груди напротив его торса, ее бедра у его члена… Рэйли была мягкой и горячей, он хотел погрузиться в нее, нежиться. И хотя его таз изогнулся, а член пульсировал, на задворках разума Век понимал, что конфликт интересов — не самая большая из их проблем. Как бы сильно он ни притворялся, что вернулся к норме, внутри себя он разрывался между тем дерьмом в лесу и новостями о своем отце.

И он опасался, что Рэйли была именно тем «Бэнд-Эйдом»[69], в котором он нуждался…

Это стало последней связной и благопристойной мыслью в его голове.

Когда он вошел в ее рот языком, его руки напряглись, а нижняя часть тела снова выгнулась, давление и трение члена подстегивало его еще больше. И это было до того, как он почувствовал дрожь, охватившую все тело Рэйли. Очевидно, мыслями она была вместе с ним, особенно когда ногтями вцепилась в его плечи и раздвинула бедра, предоставляя ему возможность протолкнуть вперед ногу.

Выругавшись про себя, он передвинул Рэйли, посадив ее на стол, на бумаги, которые она только что распечатала. От изображения ее, закинувшей ноги ему на плечи, и его, ласкающего ее плоть, он задумался, что, видимо, дал ложную рекламу[70] своим «трахнуть».

Ну, не ложную, на самом деле. Он просто добавил жизненно необходимую туристическую достопримечательность на пути к главному действу.

Его ладони скользнули к внешней стороне ее бедер, и, подняв ее ногу, Век потерся еще сильнее о то место, куда так отчаянно хотел попасть. Прерывая ласки губ, он припал к ее шее, покусывая и облизывая.

— Позволь увидеть тебя, — простонал он у ее горла. — Позволь…

«Войти в тебя», — добавил другой голос.

Внезапно Век сбился с ритма, вырываясь из спирали, и поднял взгляд. Сейчас его сердце билось по иной причине.

— Что такое? — спросила она.

Его глаза окинули помещение. Но в ее цыплячьей кухне не было теней. Скрипа половиц или дверных петель. Никто не заглядывал в окна.

Спустя мгновение вспышка адреналина пошла на убыль, и Век снова осознал, где они находились и что он делал с ней.

Может, это был лишь громкий внутренний голос.

И учитывая, что произошло с Кронером прошлой ночью, мысль совсем не успокоила его.

Она подняла руку и положила на его щеку.

— Все в порядке?

— Нет. — Он снова сосредоточился на ее лице. Почувствовал ее тело под собой. Услышал ее глубокие вдохи. — Но я не хочу останавливаться. Ты реальна для меня… и я чертовски сильно нуждаюсь в этом. Я нуждаюсь… в тебе, прямо сейчас.

Она не была похожа на его бывших: ее умные глаза смотрели слишком глубоко, понимали чересчур много. Черт, он был обнажен перед ней с самой их первой встречи… и от этого он должен был удрать в противоположном направлении. Но вместо этого? Он просто до боли хотел ее.

— Так возьми меня, — сказала она, вытаскивая рубашку из юбки.

Век не предоставил ей и секунды, чтобы передумать: как и в случае со ртом, он скользнул руками в предоставленный ею вход, касаясь теплой женской кожи. А потом пуговицы оказались расстегнуты, будто стремились к той же цели, что и он: полный доступ.

Он лишился контроля, когда последняя пуговица обрела свободу… Срань господня.

Красное кружево. Замысловатое красное кружево, укрывавшее идеально пропорциональные груди.

И значит, сквозь тонкую аппликацию он видел ее соски, тугие и напряженные.

— Тебе нравится, что я купила сегодня? — спросила она хрипло.

— Неплохо. — Он прокашлялся, когда его голос сорвался. — Совсем неплохо. Но то, что под ним — еще горячее.

С плавной грацией, ее руки прошлись по тонким, ярким бретелькам бюстгальтера… потом переместились вниз, к тугим соскам, которые, когда она выгнулась, молили его внимания.

Век с рыком задрал юбку до талии и устроился между ее ног, раздвигая их еще шире своими бедрами, устремляясь к тому, что так привлекло его взгляд: он притянул ее плоть сквозь изумительный лиф к своему рту, кружево терлось о его язык наряду с просвечивающей сквозь него розовой напряженной плотью.

Совсем скоро и этого стало недостаточно.

Грубой, нетерпеливой рукой он стянул чашечку вниз, обнажая сосок.

— Гребаный ад… — выплюнул он. — Ты…

Не заинтересована в его болтовне: ее пальцы вцепились в его затылок и притянули обратно к груди. Когда он втянул сосок, Рэйли подскочила на столе, и это резкое, требовательное движение лишило его последних остатков самоконтроля. В одно мгновение он принял на себя власть, просунул одну руку под ее ягодицы, поднимая еще выше, а другой рукой скользнул между ее бедер, направляясь к жару под колготками и трусиками.

Он потирал ее лоно, его ладонь ласкала холмик именно там, где нужно было…

— Век!

Звук его имени говорил «больше, больше, больше». И он даст ей желаемое. Сменив сторону, он вцепился во вторую чашечку бюстгальтера и потянул ее вниз зубами, прежде чем прихватить сосок.

Но этого все равно было мало. Ему нужен полный доступ к коже. Здесь, сейчас…

Вырвавшийся из нее стон был именно тем согласием, которое он желал услышать.

Господи, это произойдет, подумал он. Это действительно произойдет.

***

Век был настоящим доминантом.

Рэйли не ожидала меньшего, но казалось удивительным, как сильно это ее завело. Отчасти потому, что она понимала, — если ей станет не по нраву то, как далеко они зашли, Век мгновенно даст задний ход. Но дело также было в том, как он обходился с ней, в уверенности, силе, эротических возможностях, которые излучали его губы, руки и страстные, пылающие глаза.

Несомненно, он родился с врожденным талантом к сексу… и развивал его годами.

Внезапно, будто прочитав ее мысли, Век нашел ее взглядом и не отводил глаз, лаская языком сосок… и когда он смежил веки, София знала, — он хотел, чтобы она наблюдала за ним.

Какое это было зрелище. Он стянул вторую чашечку бюстгальтера и перешел к другой груди, лаская и посасывая сосок, пока его прямая ладонь касалась ее лона. Боже, он был таким большим… был повсюду: его эрекция крепкой длиной упиралась во внутреннюю часть бедра, плечи были такими широкими, что она ничего не видела за ними, а нижняя часть тела занимала все место между ее раздвинутыми ногами.

С ее грудью, приподнятой стянутым вниз бюстгальтером, распахнутой рубашкой и задранной до талии юбкой, следующим логичным шагом было бы снять тонкий нейлон, укрывающий ее ноги, и София приподняла таз от стола, чувствуя, как кружащая ладонь Века прижалась к ней еще сильнее. Запустив большие пальцы под эластичный пояс, она спустила колготки вниз и опустила бедра, и утягивающий материал скользнул к ногам.

— Я продолжу. — Век отклонился назад, его глаза горели, когда он окинул взглядом ее тело. — Ммм… именно там, где я хочу быть.

Когда он улыбнулся, словно хищник, она приподняла колени, чтобы помочь ему медленно снять колготки. И только когда тонкий капрон покинул ее ноги, София задумалась, как далеко все это зайдет. Она действительно собиралась довести до конца то, к чему они так стремились?

Если ответ «да», то есть ряд насущных проблем.

Но, блин, обсуждение презервативов убивало весь настрой… и, ага, сейчас она понимала, почему люди совершали безрассудные поступки, когда дело доходило до секса. То, что было на самом деле важно, что будет жалить, когда эти страстные мгновения подойдут к концу, то, с чем ей придется жить, вероятно, всегда… все это было не более чем отдаленное эхо, которое она едва слышала, на иностранном языке, который она не желала переводить.

Пятьдесят тысяч лет эволюции знали, что происходило.

Стремительным рывком Век вернулся к ее губам, глубоко целуя, его руки спустились вниз…

Проклятье, вырвавшееся из ее горла, было скорее вибрацией, чем звуком: его рука вернулась к ее лону, касалась внутренней стороны бедра, направляясь к трусикам, сочетающимся с бюстгальтером, который он уже видел и укротил.

— Век! — выкрикнула она снова, когда его ладонь скользнула к центральной полоске атласа.

Он был осторожен, прикладывая достаточное давление к чувствительному местечку, выписывая круги, от которых ее тело одновременно плавилось и нестерпимо напрягалось.

К черту трусики, она хотела, чтобы между ними не было преград… но все же шелковый барьер был не столь плох, шов на ткани добавлял размах ритму. И Век не прекращал целовать ее губы, шею, грудь, пока Рэйли не начало казаться, что он был повсюду, окружал ее, брал ее, хоть они и не были полностью соединены.

Быстро передвинувшись, Век оторвал торс от нее, и двинул бедрами к ее лону, сводя их тела вместе. Потом, выгнув поясницу, он начал тереться о ее плоть, касаясь своей эрекцией, наблюдая за этим соединением.

Боже, его лицо потемнело от голода, холодная сдержанность исчезла, бесстрастная маска разбилась вдребезги, была смыта неистовой нуждой, от которой он сжал челюсти.

Они собирались сделать это, осознала она.

Понимание стало шоком. В своей жизни, принятые ею решения базировались на колонках данных «следует», «нужно» и «лучше не стоит». И этот страстный секс относился к последней категории… и все же, она не станет останавливаться.

Тем не менее, они сделают это безопасно… пусть и не в кровати. Этот стол вполне сгодиться.

Но были вещи, которые она хотела прочувствовать в первый раз.

Опустив руку, она скользнула ладонью между ними…

Век запрокинул голову назад.

— Чееееееерт…

Идеальное мнение: его эрекция была даже больше, чем она представляла, член дернулся в ее ладони…

Звук дверного звонка был громче выстрела.

И какое-то мгновение Рэйли не могла осознать, что это был за шум, или почему он вообще ее волновал.

Век первым собрался с мыслями:

— Пицца.

— Ч…то?

Повинуясь быстрому, логичному мышлению, он протянул руку и выключил свет, чтобы тот, кто привез их пеперони с сосисками, не лицезрел представленное шоу. Потом, эффективными движениями, он свел полы ее рубашки вместе, дернул край юбки вниз, и потянулся к своим брюкам, поправляя эрекцию так, чтобы ширинка не напоминала цирковую палатку.

— Я позабочусь об этом, — сказал он ровным голосом. Будто ничего и не было. Совсем.

Когда он подошел к парадной двери, Рэйли медленно села, голова кружилась, а тело охватила дрожь. Прижимая к себе блузку, из-за его стремительного возвращения к норме она чувствовала, будто совсем потеряла контроль… а потом она слезла со стола, и копии по делу Бартен полетели на пол.

Снегопад из личных бумаг сформировал подобие ковра у ее ног, они стали именно тем зеркалом, в котором Рэйли должна была четко увидеть себя: на другом конце города целая семья оплакивала потерянную дочь, и вместо того, чтобы сосредоточиться на их боли и своей работе… она зажималась с мужчиной, с которым у нее не было ничего общего.

Невозможно придумать лучшего конфликта интересов. Прямо как в гребаном учебнике.

Судорожно застегивая пуговицы, София быстро управилась с ними, а потом наклонилась, чтобы поднять копии отчета. Когда волосы рассыпались по плечам, она озадачилась местонахождением резинки.

Одному Богу известно, где она.

Заправив спутавшийся беспорядок за уши, Рэйли осторожно свела распечатки вместе, раскладывая страницы по порядку, разделяя все на две стопки — ее и Века.

Раздельно — это хорошо.

Она что, лишилась рассудка?

Вниз по коридору, за тихим «спасибо» последовало закрытие передней двери, а потом тяжелые шаги Века направились в сторону кухни.

Быстро встав, она положила две стопки бумаг на стол и не сводила с них взгляда. Она не могла смотреть на Века. Сейчас у нее просто не было на это сил.

— Думаю, тебе лучше уйти. — Ее голос не звучал нормально, но, с другой стороны, она не чувствовала себя нормально.

— Хорошо. Я вызову такси.

Дерьмо. Его байк остался в полицейском участке, верно?

Молча выругавшись, она пробормотала, — Все нормально. Я могу отвезти тебя…

— Нет, такси предпочтительней.

Кивнув, Рэйли погладила первую страницу отчета… именно там, где были указаны внешние данные Сисси и время ее исчезновения.

— Мы просмотрим их завтра утром.

— Ага. — Он накинул крутку, и тихий шорох ткани был громким, как дверной звонок. — Мне жаль.

Она скрестила руки на груди и снова кивнула.

— Да, мне тоже. Не знаю, что на меня нашло.

Но София прекрасно понимала, что бы случилось, не появись ужин в самый последний момент.

Мгновение спустя Век исчез, тихо закрыв за собой дверь, без единого звука.

Когда она, наконец, оглянулась через плечо, то увидела лишь пиццу на столе. Ага, верно, будто она настроена сейчас что-то есть.

Коробка отправилась прямиком в холодильник.

На пути из кухни она прошла мимо стола и обнаружила свои колготки на спинке стула. Ее резинка же валялась на полу возле арочного прохода в маленькую столовую. Наклонившись, чтобы поднять ее, Рэйли уперлась взглядом прямо в покупки «Викториа Сикрет».

И осознала, что ее бюстгальтер все еще был сооооовсем не на должном месте.

Она оставила сумки на месте и исправила насущную проблему парой резких движений и целой тонной ругани.

Рэйли направилась к лестнице с мыслью, что завтра на работу наденет свое старое скучное хлопковое белье, спасибо великодушное.

Глава 12

— Один вопрос: это по-прежнему взлом с проникновением, если на самом деле ты ничего не ломаешь, чтобы проникнуть внутрь?

Эдриан бросил фразу, когда Джим и парни появились в переднем холле Томаса ДелВеччио-младшего… и, принимая все во внимание, парень мог отколоть еще более отвратный комментарий. Или затянуть разрушающую слух, не попадающую в ноты интерпретацию «Возьми меня с собой на бейсбол»[71].

Джим никогда раньше не тратил столько времени на молитвы о берушах и звукозащитных наушниках.

По крайней мере, ублюдок не пробовал читать реп.

— Так что? — спросил Эд.

— Слушай, на самом деле мы не существуем, — пробормотал Джим. — Так что можно утверждать, что в действительности нас здесь нет.

— Отличный ответ. Похоже, это легально.

— Будто в ином случае ты стал бы волноваться.

Дом был декорирован в стиле Джима: функционально, ничего примечательного, полно свободного пространства. В чем проблема? Не так много личных вещей, а они нуждались в чем-нибудь из личного с вкраплениями металла. Предпочтительно золота, серебра или платины. Если удастся получить предмет с приемлемым отпечатком Века на нем, они смогут использовать его в качестве связи и получить дистанционный доступ к мозгам парня: по словам Эдди, было слишком рискованно делать это при личной встрече. Ведь Девина слоняется поблизости.

— Давайте рассредоточимся, — сказал Джим. — Я прочешу второй этаж.

Когда Эд и Эдди разделились, он взбежал по лестнице, преодолевая по две ступеньки за раз. Главная спальня занимала добрую половину второго этажа, хотя на словах звучало более впечатляюще, чем в реальности, потому что квадратный метраж самой комнаты занимал не больше двух тысяч ста футов, может двух тысяч двести.

— Господи, ты не часто бываешь здесь, да, приятель? — пробормотал он.

В комнате была лишь огромная кровать и древняя прикроватная тумбочка с лампой. Никакого будильника… вероятно, парень пользуется сотовым. Стационарного телефона тоже нет, но к чему он вообще? Жизненно необходимый плоский экран был привинчен к стене, пульт лежал в спутанных простынях.

В пластиковой корзине в углу комнаты хранилась грязная одежда, носки и боксеры свесились через края, будто ведро пускало слюну в виде черного хлопка. Шкаф открыт… шмотки висели на вешалках — намного лучше вещевого мешка, которым Джим пользовался годами. На обратной стороне двери висела пара ремней с металлическими пряжками, но для нужд его команды нужно подыскать что-то получше.

Он направился к ванной. Свет был выключен, но парень не видел пользы в шторах, поэтому уличное освещение давало достаточный…

Как только он ступил в тесную, отделанную плиткой комнату, его затылок забил тревогу, муравьи засуетились на его коже.

Девина.

— Где ты? — спросил он, поворачиваясь вокруг. — Где ты, черт возьми…

Демон была здесь… он чувствовал в воздухе ее присутствие, как вонь от мусора, въевшуюся в корзину, хотя сам мусор давно выбросили.

И это добавило немного надежности откровению Девины, озвученному в той закусочной.

Повернувшись к раковине, он нахмурился. Зеркало было завешано полотенцем, и покалывание на затылке усилилось, когда он протянул руку и потянул махровую ткань вниз.

Лишь аптечка из восемнадцатого века, вмонтированная в стену. Но зеркальная поверхность шкафчика была заражена до невозможности.

Джим задумался, могла ли Девина пройти через него.

Как только пальцы коснулись отражающей поверхности, он тут же отвел руку. Шкафчик был холодным, как лед.

Черт, Век знал, что его что-то преследует, не так ли? Зачем тогда эта занавесь? Вопрос в том, как глубоко демон проникла в него?

— Что ты сделала с ним, сука?

Вернув полотенце на место, Джим открыл ящики туалетного столика, бренча запасным дезодорантом и зубной пастой, а также щипцами для стрижки ногтей… хэй, они могут сойти. Но едва ли щипцы были тем предметом, к которому парень испытывал глубокую эмоциональную привязанность…

Свет затопил переднюю часть дома, прорываясь сквозь окно, перед которым стоял Джим, напоминая о том, что он совсем не позаботился о своей невидимости.

Исчезнув, он выглянул в окно. Прямо на подъездной дорожке Век вышел из желтого такси.

Джим призраком покинул главную спальню и спустился по парадной лестнице, превратившись лишь в колыхание воздуха. На кухне он обнаружил, что Эд и Эдди последовали его примеру, и они втроем принялись ожидать, образуя лишь теплую воздушную яму в дальнем углу комнаты.

«Она уже в нем», — послал он парням свою мысль.

«Я могу чувствовать ее даже отсюда», — ответил Эдди.

В противоположном конце коридора открылась и закрылась дверь, щелкнул замок. Потом чьи-то громкие шаги направились туда, где стоял Джим с парнями.

— Гребаный… ад…

Ругань продолжилась, когда Век вошел в кухню, бросил ключи и стянул куртку. Следующим делом он подошел к холодильнику и достал бутылку объемом 0,33. Он сорвал крышку и присосался к ней, и было ясно, что у Века выдалась отвратная ночь…

Внезапно мужчина поднял голову, опустил пиво и посмотрел прямо туда, где они все стояли.

Он не должен был почувствовать их, и тем более — видеть.

Никто из них не шевелился. Включая Века.

Именно тогда Джим посмотрел на линолеум позади детектива… и заметил, что у парня были две тени.

Один источник света? Дает две противоположных тени у ног Века?

Сохраняя молчание, Джим указала на пол, и его напарники кивнули.

Век протянул руку и щелкнул выключателем, добавляя света. Потом он оглянулся по сторонам.

— Гребаный… ад.

Очевидно, таков лейтмотив парня, и если бы не опасение, что это могло вдохновить Эда к вокальной импровизации, Джим сам бы напел пару тактов.

Покачав головой, Век вернулся к пиву, опустошив бутылку за один присест. Оставив пустую тару на столе, он достал еще пару порций и вышел из комнаты.

Пункт назначения: диван в гостиной.

Джим и его парни последовали за ним, соблюдая дистанцию. Век либо обладал поразительной интуицией, либо был загрязнен так сильно, что имел радар на ангелов.

Зная их везение, дело в последнем.

Детектив сел и разоружился, сняв пистолет вместе с внушительным ножом. А потом он отстегнул значок.

Свой блестящий, полицейский значок из золота и серебра.

Мужчина очень долго держал вещицу в ладони, смотрел на нее, словно в кристальный шар, словно мог заглянуть… а может, в зеркало, в котором он пытался увидеть себя.

Положи его, приятель, подумал Джим. Прикончи свое пиво, откинься назад и придави подушку. Обещаю вернуть значок, когда закончу.

Век послушно выполнил указания, положив значок со своим именем и серийным номером рядом с оружием, приговорил пиво одно за другим, а потом улегся на подушки.

Его глаза закрылись секунду спустя. Прошло много времени прежде, чем его руки на бедрах расслабились и обмякли по бокам, но потом медленное, глубокое дыхание стало подтверждением… и намеком взять то, в чем они нуждались, и свалить.

Джим вытянул руку на уровне пояса и словно Джедай[72] левитировал значок с голых половиц, притягивая его через темноту к себе. Как только ладонь коснулась предмета, он ощутил тот же холод, что и наверху дома, зло Девины осело в пространстве между молекулами металла.

Предостережение Эдди казалось излишним… до этого мгновения. Учитывая сильный сигнал, излучаемый значком, нежелательно, чтобы их застали врасплох, работающими над вещицей.

Джим кивнул в сторону окна, и как исчезает туман, так и они трое унеслись оттуда.

***

Расположенный в противоположной части города, в самом центре Колдвелла, комплекс Святого Франциска был гигантским сооружением, сиявшим, словно Лас-Вегас-Стрип[73]. Под примерно двадцатью крышами ежегодно начинались и заканчивались тысячи жизней, битва против Старухи с косой велась каждым работавшим здесь доктором, хирургом и медсестрой.

Девина была знакома с этим местом: порой люди в белых халатах и зеленых униформах нуждались в небольшой помощи, чтобы работа была выполнена надлежащим образом.

Как правило, это означало смерть, но не всегда.

Демон вошла в крыло неотложной помощи через электронную переднюю дверь. Облачившись в сногсшибательный костюм из женской плоти, она приковала к себе всевозможные взгляды из толпы отцов и студентов, сидевших в комнате ожидания. Именно поэтому она не срезала путь, хотя вполне могла. Пройти сквозь стекло, сталь или кирпич было эффективно, но бессмысленно: она любила, когда на нее пялились. Пожирали глазами. Приставали. А горящие взгляды других женщин, эти ненавидящие, завистливые глаза?

Еще приятней.

Найти Кронера в этом кроличьем лабиринте отделений и этажей было проще простого. Она годами паразитировала в его теле, помогала ему шлифовать навыки и поддерживала его одержимость. Он родился больным ублюдком, но с недостатком смелости воплотить свои желания… и это опасливое бессилие сработало в ее пользу. И ничто не сделало бы человека с такими наклонностями более жестоким по отношению к молодым привлекательным женщинам, чем его крошечный, вялый член.

Необходимое ОИТ[74] находилось семью этажами выше, и Девина не спешила, дефилируя к лифтам, прохаживаясь, рассматривая униформы медсестер.

Скукота. Мешковатая, дешевая хлопчатобумажная ткань без выреза сверху и висевшая снизу. На какую, черт возьми, реакцию они рассчитывали в таком виде?

Когда Девина, наконец, подошла к ряду двойных металлических дверей, она поднялась наверх вместе с санитаром и пожилым мужчиной на каталке. Старикан был без сознания, но извозчик не просто одарил ее оценивающим взглядом, а сделал это трижды.

Без сомнений, он сделал бы это в четвертый и пятый раз, если бы не открылись двери.

Выходя из лифта, она бросила ему улыбку через плечо, просто ради забавы.

И потом настало время перейти к делу. У нее была возможность превратиться в туман и пронестись над полированным полом, но это бы вызвало панику. Она также могла стать полностью невидимой, но в этом, по ее мнению, не хватало оригинальности: она провела много веков, наслаждаясь игрой с людьми, маскируясь среди них, следуя по пятам, бегло соприкасаясь с ними… и заходя еще дальше.

Нет причин упускать возможность развлечься этой ночью, несмотря на то, что она работала. В конце концов, ее терапевт призывала найти более значительную точку равновесия в жизни.

Нацелившись на нужную палату, Девина пошла вдоль по коридору, увешанному фотографиями различных глав отделений.

Очень полезно, как оказалось.

Она остановилась у нескольких, отмечая черты лиц или аксессуары, именные таблички и подписи, белые халаты, галстуки в полоску и официальные рубашки.

Напоминает шопинг в поисках нового наряда. И она пришла со своим собственным портным для подгонки по размеру.

Завернув за угол, Девина посмотрела налево и направо по коридору, чтобы убедиться, что она одна, затем вывела из строя камеру видеонаблюдения вверху, послав достаточный заряд электричества, чтобы вырубить ее, при этом не взорвав.

Потом она позаимствовала облик и белый халат главы неврологического отделения, доктора Дентона Филипса.

Эта личина стала немного вялым разочарованием по сравнению с роскошной брюнеткой. Мужчина был в возрасте шестидесяти лет, и хотя хорошо сохранившийся вид и самоуверенность делали его вполне симпатичным, она чувствовала себя страшной и плохо владела собой.

По крайней мере, этот облик лучше ее настоящего, и надолго она в нем не задержится.

Вернувшись в главный коридор, Девина зашагала как мужчина, а уважение и страх в глазах персонала, встречавшегося на пути, окрылял. Не так увлекательно, как похоть и зависть, но приятней, чем ничего.

Нет нужды спрашивать, в какой палате лежал Кронер. Он был маяком, к которому легко следовать… и она не удивилась, обнаружив офицера в униформе, который сидел снаружи частной палаты.

— Доктор, — сказал мужчина, поднявшись на ноги.

— Я на минутку.

— Вас никто не торопит.

Едва ли… сперва ей нужно выполнить работу. Она понятия не имела, какова интонация доктора Дентона Филипса на самом деле, и не могла быть уверенной в том, что верно подобрала рост… такое часто случается, если исходишь только из фотографии: сейчас — не лучшее время наткнуться на коллег, которые знали доктора лучше… или того хуже, на самого мужчину.

Палата интенсивной терапии, в которой лежал Кронер, имела стеклянные стены, шторы были задернуты, и даже снаружи было слышно шипение медицинского оборудования, поддерживавшего его жизнь. На время закрыв дверь, Девина отодвинула в сторону блекло-зеленую ткань и вошла внутрь.

— Дерьмово выглядишь, — сказала она мужским голосом.

Подойдя к кровати, демон позволила визуальной лжи о добром докторе соскользнуть, являя себя Кронеру в виде красивой женщины, которую он встретил десять лет назад.

Из каждого его отверстия выходили трубки, а переплетение проводов на его груди делало Кронера похожим на эквивалент панели управления. На серой коже много бинта и белой марли. Полно кровоподтеков. А его лицо напоминало воздушный шарик, все красное и блестящее, расплывшееся от припухлостей.

Это — не тот конец, который она спланировала и ради которого работала. ДелВеччио должен был сдаться и убить ублюдка прежде, чем Херон пронюхает о том, кто следующая душа. К несчастью, тощую, ненормальную жертвенную овечку прикончил кто-то другой.

Да ради всего святого, было очевидно, что он не выживет: она не была врачом… просто играла эту роль время от времени… но при одном виде этой бледности хотелось вызвать гробовщика.

Но время ублюдка еще не пришло. И после мелкой промашки Девина не станет рисковать исходом этого раунда. Пора стать чуть более агрессивной, особенно принимая во внимание сделку, заключенную с Хероном.

— Твое время еще не настало. — Она склонилась над кроватью. — Ты нужен мне.

Закрыв глаза, Девина превратилась в дымку, накрыв тело мужчины, затем проникла в него через каждую пору. Ее природная сила наполнила его истощенный аквариум, вернула энергию, вытащила мужчину из воронки смерти и одновременно излечила и подпитала силой.

И подумать только: люди полагались на мобильный реанимационный набор[75]. Как же примитивно это было.

Глаза Кронера распахнулись в тот момент, когда она возвращалась в свой облик, и когда она обрела форму подле него, он сфокусировал на ней взгляд.

Его глаза преисполнились любовью.

Презрительно, но полезно.

— Живи, — приказала она. — И мы увидимся вскоре.

Он попытался кивнуть, но в его горле было слишком много штуковин для интубации. Но он выживет. Девина подняла взгляд на контрольную аппаратуру, частота его сердцебиения перешла в спокойный ритм, кровяное давление пришло в норму. Кислородное число перешло из семидесяти в девяносто.

— Хороший мальчик, — сказала она. — А сейчас отдохни.

Подняв руку, она погрузила его в глубокий, целебный сон, а затем вновь приняла облик старого доброго доктора Дентона.

Вошла, вышла, ушла.

Она покинула стеклянную палату, кивнула охраннику и прошла вдоль коридора мимо льстецов и подхалимов, которые буквально падали ниц перед ней. Что приносило удовольствие. Такое, что хотелось погулять по больнице какое-то время, впитывая опыт пребывания в мужском теле.

Но, с другой стороны, последнее, что ей нужно, — это наткнуться на того, кто хорошо знал парня. И, что более важно, с самого утра у нее назначена встреча с терапевтом, и ей нужно выбрать, что надеть… а это могло занять часы.

Именно поэтому она нуждалась в гребаном мозгоправе.

Время спешить.

Глава 13

Ангельские Авиалинии, пара переливающихся крыльев, к которым Джим еще не привык, вернули его и парней к «Мэриотт» в мгновение ока. Из двух комнат они направились к части Джима. Собака начала выписывать круги, когда банда снова собралась вместе.

— Так что мне сделать? — спросил Джим на месте, гадая, как много лет пройдет, прежде чем он перестань донимать Эдди такими вопросами. Вероятно, много. Эта работа пришла без подготовки, из-за отчаянного положения и с ужасающими результатами.

Идеальный список для Monster.com, да-да.

— Успокойся, — сказал Эд, — и держи значок. Представь ДелВеччио, сидящим лицом к тебе, руки сложены на коленях, глаза смотрят в твои. Как всегда, чем более специфично видение, тем лучше сработает ритуал. Представь, как ты протягиваешь руку и касаешься его лба кончиком пальца, и знай, что это соединение позволит тебе вытянуть из него воспоминания, хотя на самом деле ты не будешь прикасаться к нему. Все это — в разуме.

— Та-да-да-дам, — добавил Эдриан.

Сидя на кровати, Джим держал значок в ладонях, чувствуя себя полным придурком. Во времена специального подразделения, или, черт, и того раньше, когда он был бедным гражданским, он никогда не верил в трансцендентное, гадание по животу, йогов махараши и т. д. Он участвовал в достаточном количестве таких спектаклей, чтобы привыкнуть к подобному, но он всегда будет исполнителем, а не собакой, смотрящей вниз[76].

Плевать.

Он сконцентрировался на значке, вещица кубиком льда ощущалась на его коже, пронзала холодом, а не просто таяла в руке. Было бы проще, знай он ДелВеччио лучше, но он сделал все, что мог, чтобы представить мужчину: темные волосы, красивое как грех лицо, холодные, умные глаза…

За одно мгновение то, что он представил, внезапно стало картинкой в 3-D, будто Джим смотрел на ТВ, и актер вышел из экрана, сев рядом с ним.

Вот только, облик этого парня был полнейшей фигней.

У мужчины было два лица.

Джим покачал головой, будто это могло разрешить проблему. Не помогло. Основное лицо принадлежало ДелВеччио… как и другое, словно двухэкспозиционная фотография.

Что-то подсказывало Джиму не идти дальше.

Но он, тем не менее, пошел.

Протянув руку, он приложил воображаемый палец на воображаемый лоб главного ДелВеччио…

Как только произошел контакт, его пронзил удар тока, останавливая сердце, заставляя тело взмыть. Потом, будто он был камертоном, реверберация пустила в него корни… и захватила контроль. Начав с кончика пальца, дрожь распространилась вверх по его ладони, запястью и руке, то, что началось как слабый тремор, стало столь яростным, что он буквально раскололся на части… пока не стало два пальца, две ладони, два запястья и две руки, и он качался между ними как флаг на штормовом ветру.

Джим смутно осознавал, что кто-то кричал его имя, но возможности ответить не было. Он сражался за свою бессмертную жизнь, размытие грозило уничтожить его… и когда он уже был готов окончательно потерять над собой контроль, ДелВеччио разделились, и образовались две личности, слитые воедино от пояса и ниже.

Тот, что справа, улыбался, и это был не детектив. А старший ДелВеччио из газетной статьи, с запятнанной душой и злыми поступками.

Сукин сын наслаждался своим падением.

Гребаный ад… у Джима возникло ужасное предчувствие, что просто так он от этого не уйдет.

***

Эдриан понял, что дерьмо неминуемо, в ту же секунду, как руки Джима под значком начали вибрировать.

Это не нормально.

А потом струящийся черный дым начал кружить из сложенных чашечкой ладоней спасителя, сливаясь, а затем обрамляя хватку ангела на значке ДелВеччио. Дрожь, начавшаяся как медленный тремор, быстро перешла в жесткую тряску, пока значок не выпал из рук Джима и отскочил от коротко стриженого ковра.

На какое-то мгновение он подумал, что это остановит происходящее, но дым больше не нуждался во внешнем источнике: руки и ладони Джима стали основой, от которой распространялась инфекционная дрожь.

— Если она доберется до сердца, мы потеряем его, — выкрикнул Эдди.

Что подстегнуло их к действиям. Эдриан и его лучший друг подскочили одновременно, устремляясь в разных направлениях. Когда Эдди бросился к смежной двери в их комнату, Эд запрыгнул на кровать позади Джима. Собравшись с силами, он опустился на колени и сомкнул руки вокруг этой широкой груди, располагая хватку как можно выше, чтобы сформировать физический барьер приступу.

Он понял, в какой момент волна нахлынула на него… ледяной холод пронесся по коже, обжигающий холод. Открыв себя, Эд предоставил потоку другое тело, предлагая иную цель… даже если это значило принести себя в жертву.

Но эта хрень не была заинтересована в нем; он оказался просто лежачим полицейским на пути дрожи к груди Джима.

Спасительной благодатью стал раствор из лимона, белого уксуса, перекиси водорода и ведьминого орешника[77], и хорошо, что Эдди всегда был наготове. Он влетел из их комнаты с ведром, полным раствора, он двигался быстро, разливая смесь на свои кожаные штаны и футболку от Всемирного фонда дикой природы.

Ангел качнулся назад, а потом окатил их из ведра, обливая их тела наряду с кроватью. И это стало причиной к эвакуации: с оглушающим визгом зло молниеносно устремилось на выход, оставляя за собой отвратительное тление, исходившее от мокрой головы и груди Джима. После исчезновения злой сущности спаситель рухнул вперед, он ослабел так сильно, что на кровати его удерживала лишь хватка вокруг торса.

— Расслабься, — прошептал Эд, укладывая парня на спину.

Джим открыл глаза и моргнул, будто не был уверен в том, что видит.

— Это потолок, — подтвердил Эд. — Как ты?

— Я не получил… от Века… никакой информации.

— И знаешь, что… ты не станешь повторять это снова.

— Что это за чертовщина… такая? Я будто в турбине побывал.

Эдди сел рядом с ними, устраивая пса на коленях.

— Девина уже пустила в ДелВеччио очень глубокие корни.

— Будь все проклято…она может не жульничать? Хотя бы раз. — Джим прощупал пальцем переднюю сторону своей влажной футболки. — И черт, я чувствую себя загрязненным.

Эдриан вошел в ванную и схватил стопку полотенец. Вернувшись, он накинул одно на Джима, а вторым вытер его голову.

Он не возражал против жесткого боя, если тот был честный… а это дело с Девиной, которая выходит за рамки правил, становится смехотворным. Тем временем, Джим буквально продал себя этому демону за информацию, а на закуску? Найджел, их тренер, казалось, совсем не торопился подать протест вышестоящей инстанции.

Все это полный отстой.

Протянув руку, он подхватил значок и затолкал его в карман. Когда Джим, казалось, собрался возразить, наступил случай «забей-приятель».

— Прости. Тебе нужно время, чтобы зловоние полностью вышло из тебя. Прикоснешься к этому сейчас? У нас снова возникнут проблемы, причем намного хуже. — Он навел пальцем на лицо Эдди. — И пошел ты. К черту.

Потому что было очевидно, что ангела понесет на очередной раунд «нет-ты-не».

— Я просто верну значок. — Ну, почти. — ДелВеччио проснется без него и подумает, что вконец сошел с ума. Хочешь этого? Отлично. Рад, что ты солидарен со мной.

Прежде чем они успели затянуть волынку, он вошел в их с Эдди комнату и разделся… с трудом. Кожаные штаны сложно снять в их первозданном состоянии, а после лимонного раствора? Они словно приклеились, мать его.

— Поклянись мне, — сказал Эдди, стоя в дверном проеме, — что ты не прикоснешься к нему. Никоим образом.

Эдриан натянул свежую пару и выудил значок из старых штанов.

— Клянусь Богом.

Хрип спасителя, словно он пытался выкашлять печень, — именно то, что обрубило разговор. Джима ожидала адская ночка, и хотя Эдди не особо похож на сиделку, ублюдок преуспел на этой стезе… Эд знал по собственному опыту.

— Я вернусь прежде, чем ты поймешь, что я исчез. — Эдриан улыбнулся. — Поверь мне.

Эдди просто закатил глаза и вернулся в другую комнату, без сомнений, чтобы держать мусорную корзину под рвотными позывами Джима.

В мгновение ока Эдриан оказался на переднем газоне перед маленьким воплощением «дома-милого-дома» ДелВеччио. Поднялся северный ветер, и холодный, кристально-чистый канадский воздух, пришедший из-за границы, защипал синусовые пазухи.

Нет причин стучать. Он просто проник в гостиную, где на диване ДелВеччио по-прежнему дрых без задних ног.

Положив значок на пол рядом с оружием парня и кобурой, Эдриан сел на колени и протянул руку. Проведя ладонью над лицом ДелВеччио, он погрузил парня в еще более глубокий сон, успокаивая несчастного ублюдка.

Они могли уже опоздать, подумал Эд и начал кружить ладонью над головой парня.

— Хэй, приятель, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты вернулся в прошлую ночь. В лес. Вернись в лес. В лес у мотеля. В гущу сосен. Ты припарковал свой байк… и P.S. Ты бы переломился, приехав на чем-нибудь олд-скульном? Бумер? Да ладно? Ты с таким же успехом мог оседлать кофеварку. — Когда брови ДелВеччио дернулись, Эд решил, что дискуссия о мотоциклах может подождать. — Ты припарковал свой европейский кусок дерьма, и сейчас идешь через лес. Ты ищешь Кронера. Ты ждешь Кронера. Скажи мне. Что ты делаешь?

Эд продолжил кружить рукой: — Говори со мной. Что ты собирался…

— Я собирался… убить его.

Слова были тихими, они слетали с едва шевелившихся губ.

— Чем? — подсказал Эд. — Приятель, расскажи мне все.

— Моим… ножом. У меня… с собой был нож, и я… ждал… — ДелВеччио нахмурился снова, но в этот раз скорее казалось, что он смотрел куда-то вдаль, хотя глаза его были закрыты. — Я знал, что он появится.

— И когда он пришел… что ты сделал?

Ожидая ответа, Эд молился о чуде. Он видел репортаж по ТВ, поэтому знал, что кто-то серьезно поработал над этим Кронером. Если каким-то образом это мог сделать кто-то другой, не Век, то, по крайней мере, дела обстояли лучше.

— Я обхватываю мой кинжал… и делаю шаг вперед. Я собираюсь убить его. Своим ножом. — Правая рука парня дернулась у его бедра, потом сжалась в кулак, будто схватив кинжал. — Я собираюсь… Там кто-то еще.

ДелВеччио задержал дыхание и совсем не шевелился на диване, как это было и в лесу.

— Кто? — Когда не последовало ответа, Эдриану захотелось встряхнуть тыкву парня, чтобы прояснить когнитивный затор, но вместо этого он продолжил кружить ладонью. — Кто это?

В этот момент ДелВеччио напрягся, качая головой из стороны в сторону и морщась. Его рука поднялась вверх по груди и потерла виски:

— Я не могу… вспомнить…

Кто-то уже побывал в его котелке, подумал Эдриан. Покромсал его воспоминания.

Гребаный ад. Только один вид на планете был способен на это… а также мог разорвать человека собственными зубами…

— Вампир.

Когда слово вылетело изо рта ДелВеччио, Эдриан выругался. Ага, прекрасно. Только этого не хватало в их без того тесной компании.

И учитывая, как развиваются события, кто может стать следующим? Пасхальный кролик или Гребаная Зубная фея.

Нет, не с их удачей. Скорее Оборотень Джек или Мумия.

Глава 14

Следующим утром Рэйли проснулась до сигнала будильника, и было сложно сказать, хорошо это или плохо.

Эротический сон, в котором они с Веком вернулись на кухонный стол, был в самом разгаре. Но в этот раз пицца не прервала их. В итоге она оказалась полностью обнаженной, Век — на ней, они были в дикой скачке, которая…

Будильник затявкал как йоркширский терьер.

— Заткнись!

Выключив гребаный шум, София решила, что проснуться раньше — не так уж плохо. И хотя ее тело чувствовало себя обманутым, едва ли стоило ехать в главное управление с этими картинами перед внутренним взором.

Душ. Фен. Одежда… с белым хлопковым бельем, спасибо великодушное.

Схватив свою кружку для поездок, она запрыгнула в машину, направляясь на работу в самое время, чтобы влиться в поток машин на Северном шоссе. И, кто бы мог подумать, застрять в пробке с сотней других утренних пташек — именно тот вид вынужденного самоанализа, в котором она не нуждалась.

Боже, мамы бывают правыми во многом: чисти зубы щеткой и нитью, даже если жутко устала; носи шляпу — когда холодно, даже если кажется, что выглядишь нелепо; ешь овощи, даже если они пресные на вкус, потому что тебе нужны витамины и волокна.

И не связывайся с сослуживцами, даже если они чертовски сексуальны и обладают волшебными руками и губами.

Когда она перешла на черепаший темп, разум качался на маятнике между тем, что она проигрывала в голове с самого утра, и кошмаром прошлого вечера, когда внезапно остановили секс, и к ней вернулось здравомыслие.

К слову о диаметральных противоположностях…

Когда зазвонил телефон, первой мыслью Рэйли стало «прошу, только не моя мама». Они были достаточно близки, но не обладали душевной близостью, и это утро — не лучшее для старта.

Но на экране высвечивался не «Дом».

— Детектив Де ла Круз? — сказала она, отвечая на звонок.

— Доброе утро, офицер. Как вы?

В расстройстве. По стольким параметрам.

— Плетусь в пробке. Как сами?

— То же дерьмо, иное направление.

— Выпили кофе?

— Еще как. А вы?

— Ага. Мы словно в офисе.

Послышалось прихлебывание, а за ним — глоток.

— У меня есть новости.

— А я-то подумала, что вы звоните просто пожелать доброго утра.

— Кронер очухался.

Ее хватка на руле усилилась. — Определение к слову «очухался»?

— Только что звонили его врачи, и они в шоке. Этой ночью все изменилось. Его жизненные показатели на уверенном уровне, и как тебе такое: он, мать его, в сознании.

— Срань… я должна поговорить с ним.

— Они не готовы принимать большое число посетителей, но все же позволили нам отправить одного представителя. И это моя рекомендация — чтобы ты не была той, кто отправится туда.

— Это еще почему?

— Ты — его цель. Белая женщина, чуть за двадцать…

— Ближе к тридцати.

— … и поэтому я думаю, что мы добьемся большего, послав мужчину…

— Я могу с ним справиться.

— Я хочу, чтобы он заговорил, а не отвлекался на свои фантазии о том, что он хотел бы сделать с тобой.

Ну не ужасная ли мысль.

— Я не говорю, что ты не должна подходить к нему. Просто это может оказаться нашей единственной возможностью услышать его версию произошедшего. Я не доверяю вещам, которые невозможно объяснить, а его доктор не имеет ни малейшего представления, почему ублюдок все еще дышит… и тем более пришел в сознание.

Рэйли выругалась, но она понимала его точку зрения. К тому же, он не был шовинистом.

С другой стороны, была и другая теория… и она чувствовала себя паршиво, поднимая эту тему:

— Есть вероятность, что ты не хочешь, чтобы я услышала то, что он говорит о ДелВеччио?

— Я не защищаю Века. Если он совершил преступление, с ним поступят так же, как и с любым другим… поверь мне. И я сразу же сообщу, когда выйдет мой парень, чтобы ты смогла разобраться с результатами. Окей?

Сложно подвергать сомнению такую логику, и невозможно сомневаться в самом мужчине.

— Я хочу знать все.

— Вы узнаете, офицер. Клянусь своей матерью.

— Позвоните мне.

— Скоро.

Повесив трубку, Рэйли бросила телефон на пустое сиденье рядом с собой. Хорошие новости, по ее мнению, заключались в том, что они выяснят, что произошло в том лесу… теоретически. Серийные убийцы не обязаны славиться искренностью после их долгожданной поимки.

Перестроившись и включив поворотник, она приготовилась к съезду. Покинув шоссе, София хорошенько разогналась, хотя выяснилось, что заминка с дорожным движением пришлась кстати. Когда впереди, наконец, показался неуклюжий массив Главного управления, она была готова приступить к работе… и увидеть Века.

Они совершили ошибку. Хорошо. Но ей не обязательно повторяться, и Рэйли не позволит этому повлиять на ее работу. Слишком много всего стояло на кону, она вовсе не намерена быть сбита с толку, небрежна или непрофессиональна просто потому, что ее тянуло к напарнику.

Сисси Бартен и другие жертвы заслуживают намного большего, чем это. А типы вроде Кронера не достойны ничего меньшего.

***

— Дерьмово выглядишь.

Век поднял взгляд от офисного монитора. Бэйлс стоял перед его столом с довольным выражением на лице и курткой — в руке.

— Спасибо. — Век, откинувшись назад, захотел закурить. — А ты выглядишь как человек, которому…

— Отсосали, да?

— Я собирался сказать «подарили выигрышный лотерейный билет». Как жизнь?

— Угадай, кто проснулся.

— Судя по упоминанию минета — я не хочу этого знать.

— Кронер.

Век выпрямился. — Невозможно.

— Ну, тогда Де ла Круз совсем заврался, потому что он только что велел мне пойти и выяснить, что там парень может сказать. Похоже, ночью он пошел на поправку.

Век вскочил с кресла раньше, чем понял, что его ноги двигаются. Но это трата вертикального импульса: он никуда не идет. По крайней мере, не в связи с должностным положением.

Век снова рухнул на кресло.

— Черт.

Бэйлс наклонился ниже, его лицо стало смертельно серьезным:

— Я позабочусь о тебе. Расскажу тебе все. Что напоминает мне… не придавай большое значение доказательствам, найденным в конфискованном грузовике Кронера. Одна каталогизация займет не меньше дня… так много там улик. Перекрестная проба с жертвами? Вероятно, речь идет о годе. По крайней мере, ФБР в норме и на самом деле работает с нами, а не против нас.

Черт, ему нужно связаться с тем агентом.

Век сделал глоток из кружки с кофе.

— Не верится, что Кронер выжил.

— Чудеса случаются.

— Думаю, этот случай можно назвать чудом.

— Да. Он освободит тебя, дружище. Поверь мне.

Век не особо верил в это, но, неважно. Предложив костяшки для удара, он сказал:

— Иди, утри им нос, приятель.

— Ты все верно понял. Я позвоню, когда закончу.

Когда парень отвернулся, чтобы уйти, в дверном проеме появилась Рэйли. Она выглядела собранной, деловой, серьезной… такой, какой нужно быть в профессиональной среде. Но в следующее мгновение он увидел ее на кухонном столе, потерявшую контроль, голова запрокинута назад, груди выставлены напоказ, колготки стянуты, юбка собралась вокруг талии.

Век потер пульсирующую от боли голову. Он проснулся со стуком в висках, смутные щупальца ужасающего сна задержались в его разуме… и это далеко не все. У него возникла зловещая убежденность в том, что кто-то забрался в его дом прошлой ночью. Но он проверил окна и двери… все в порядке, ни следа взлома. Все так же лежало на месте.

Когда Бэйлс кивнул Рэйли и отчалил, София подошла к нему.

— Доброе утро.

— Доброе. — Век оглянулся по сторонам. Никто не разглядывал их, и это казалось чудом… у него возникло ощущение, будто над ними двумя горели неоновые вывески с надписью «МЫ ПЕРЕПИХНУЛИСЬ ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ». Но очевидно, только он и Рэйли знали о наличии гребаных табличек, потому что она тоже исподтишка поглядывала на своих коллег-детективов.

— Готов просмотреть файл на Бартен? — сказала она, положив вещи на стол рядом с ним и протянув распечатку.

Страницы были аккуратными, сложенными и скрепленными в уголке. Заново распечатанными.

Повернув кресло к ней, он задумался, что случилось с двумя вчерашними отчетами. Однозначно, она отпихнула их, когда листы помялись под их задыхающимися телами, и потом сбросила на пол.

Он снова потер голову.

— Ты слышала о Кронере?

— Де ла Круз звонил мне.

— Я удивлен, что ты не собираешься опросить его.

— О, я сделаю это. Будь уверен. — Она сняла зажим со своей копии и выудила несколько разных скрепленных скрепками стопок. — Итак, когда я пролистывала файл, кое-что меня озадачило.

Когда Век понял, что пялится на ее губы, ему захотелось пнуть себя под зад: это не просто неподобающе, а неуважительно.

— В чем дело? — Я сожалею о прошлой ночи. — Где ты остановилась в отчете?

— Анонимное заявление. Вторая страница… звонил человек, сообщивший, что он видел, как Сисси садится в черную машину у «Ханафорда».

— Открыл. — Я не должен был ставить тебя в такое положение. — Никаких дополнительных данных. Парень не оставил свое имя.

— Я думала о том, что сказала о ней ее мама. Сисси не производит впечатление девушки, которая способна на что-то в таком духе. Она не стала бы садиться в машину к незнакомцу.

— Может, сведения неверны или лживы. — Хотел бы я сказать, что не хочу тебя, но не могу. — Такое случается не впервые, к тому же свидетель не представился.

Сейчас ее взгляд напрямую встретил его:

— Но дело вот в чем. Почему нет других очевидцев, видевших, как она выходила на парковку? Она оставила машину там, верно? Почему никто не видел, что произошло после ее ухода… особенно, если имела место борьба? Служащие возвращали тележки, повсюду сновали покупатели. Если Сисси силой заставили сесть в машину, кто-то должен был видеть борьбу, что-то необычное.

Просматривая другие данные, Век кивнул.

— Да, а местоположение этого супермаркета… на другой стороне улицы ничего нет, на самом деле. Он расположен в стороне от дороги, так что не похоже, что она могла куда-то уйти.

— Кто-то должен был увидеть хоть что-то.

Господи, почти то же самое случилось с ним и Кронером: ничего, кроме последствий… окруженных сплошной черной дырой.

Может, что-то в Колдвелловской воде вызывает амнезию у жителей?

— Давай начнем сначала, — сказал он, упорядочивая свою стопку. — И разберем все шаг за шагом.

Вспомнив, что говорил Бэйлс о Кронере, Век достал мобильный и положил его на стол, на случай, если парень позвонит.

Сисси Бартен определенно подходила под профиль жертв, и была одной из двух единственных заявленных пропавших в городе: Кронер никогда не выбирает мужчин, детей, женщин старше тридцати. А другая девочка была заявлена, как пропавшая, почти месяц назад, так что она может выходить за временные рамки.

У Века возникло чувство, что Сисси — та самая.

Сисси — его обратный путь в дело Кронера.

Глава 15

— Но я не трогал его.

Джим голый брился в ванной, когда спор, начавшийся между Эдом и Эдди часы назад, продолжился в соседней комнате. Это — словно включенный ТВ на заднем плане — только их версией коммерческой рекламы были принятие душа, одевание, завтрак…

У Джима возникло впечатление, что они вечно о чем-то спорят. И они были хороши в этом… очень изобретательны. И подумать только, когда-то он гордился своей бранью.

— В следующий раз, уточняй, — добавил Эдриан. — Ты не можешь упрекать меня по этому поводу.

— Ты хоть на секунду задумался, что произошедшее с Джимом могло случиться и с тобой? Там тебе бы никто не помог.

— Я не прикасался к нему, черт возьми!

Пес расположился в первом ряду у ринга, сидя в дверном проеме, его неряшливая голова металась влево и вправо, когда кто-то из парней кидал реплику, а второй отвечал на нее. Маленький приятель, казалось, с удовольствием болтался в стороне, наблюдая за волейболом. Может, он счел это живой версией «Animal Planet»[78], кто знает.

Покачав головой, Джим уперся руками в столик и наклонился к зеркалу. Вчерашняя карусель с тем значком стала серьезным предупреждением. У Девины были трюки и минные поля, о которых ему только предстоит узнать… и тот факт, что Век оказался втянутым по самые уши, не подвергалось сомнению…

— …вампир.

Джим нахмурился и отклонился назад, заглядывая в свою комнату. Он не ослышался? Никто из парней не казался фаном «Сумерек»[79], хотя с Эдрианом никогда не узнаешь наверняка, где, черт возьми, пролегали границы. Как правило, он бы пропустил комментарий мимо ушей. Но Джим и в ангелов не верил… пока сам не стал таковым, мать твою.

— Хочешь сказать, что мне пора инвестировать в чеснок? — крикнул он.

Пес сменил местоположение, чтобы смотреть на всех сразу.

Прежде чем через дверной проход донесся ответ, зазвонил телефон Джима на прикроватной тумбочке. Он подошел к ней и схватил мобильный, вещица показывала номер с кодом района 518.

Доброе утро, детектив ДелВеччио.

— Херон.

— Это Век. Как ты и твои коллеги?

Оправляемся от всевозможных развлечений с тобой прошлой ночью.

— Хорошо. Сам как?

— Мы просмотрели материалы по делу Сесилии Бартен. Парни, у вас есть что-то, чего нет у нас?

Джим ожидал запрос информации от парня… стандартный порядок действий, и он бы предоставил ее, если бы на самом деле был агентом ФБР.

— Не знаю. Хочешь встретиться, чтобы я взглянул на то, что у вас есть.

— Отличное предложение.

— На руках не так много информации, от которой можно оттолкнуться. — Девина не оставила бы ниточки, а учитывая имеющиеся у нее возможности, работа по зачистке была выдающейся.

— Ага, я в курсе. Нет свидетелей… как, черт возьми, там не могло оказаться свидетелей?

Потому что его Сисси похитил демон, вот как.

Не то, чтобы она была «его».

— Слушай, — продолжил детектив, понижая голос. — Я думаю, она связана с Кронером. Ты можешь перепроверить данные и на него?

— Разумеется. — Джим не особо любил врать, но не имел затруднений, когда ситуация требовала искажения фактов. — Посмотрим, что мне удастся нарыть. Ланч?

— Ага. Ресторан «Риверсайд»?

— Увидимся в полдень.

Откладывая в сторону вампиров, Джим обошел изножье кровати и просунул голову через смежную дверь:

— У нас встреча с нашим бравым детективом.

Эдди и Эдриан подняли голову, и одновременно нахмурились.

— Что у тебя на шее? — спросил Эд.

— В двенадцать, — сказал Джим. — И значит, у вас есть еще пара часов на споры, пока я сижу в интернете.

Когда он покинул их комнату и направился за штанами, которые оставил на кресле, парни последовали за ним в его номер.

— Что это за ожерелье? — рявкнул Эд.

Хотя Джим сверкал задницей, он все же решил, что натянуть футболку «Хейнс»[80] было намного важнее. Он не хотел, чтобы они видели золотую цепочку Сисси, спасибо великодушное…

— Мы в заднице, — пробормотал Эдриан. — Мы в полной заднице.

Джим натянул футболку.

— Спасибо за твой вотум доверия…

— Она — не твоя проблема! Просто какая-то девчонка, забудь уже про нее.

Неподходящие слова неподходящим тоном в неподходящее утро.

Джим бросился к парню и буквально уперся лицом в физиономию ангела.

— Вчера я полдня смотрел в глаза матери этой девчонки. Так что прежде, чем ты спишешь ее как «ничего особенного», я предлагаю тебе сходить туда и узреть собственными глазами, как много она значит.

— А я предлагаю тебе определиться с приоритетами, — не уступал Эдриан. — В этом противостоянии сотни тысяч красивых, невинных жертв, и да, это трагично, но такова реальность. Она — просто самая последняя из виденных мною… ты собираешься откалывать подобное дерьмо с каждой встречной цыпочкой? Это война, а не какая-та сводническая служба.

— Ты, высокомерный ублюдок, — зарычал Джим, обнажив зубы. — Не смей притворяться, что знаешь меня.

— Так сделай нам одолжение, узнай сам себя!

Джим отступил назад. И перевел взгляд на Эдди.

— Убери его от меня… и держи подальше. Мы закончили.

Эдриан бросил через плечо «да плевать» и вернулся в свой номер. Мгновение спустя, дверь с грохотом захлопнулась.

Джим натянул кожаные штаны на голое тело, и в повисшем молчании ему хотелось кричать.

— Он прав, — сказал Эдди.

Бросив через плечо злой взгляд, Джим выплюнул,

— Ты тоже свободен уйти. Мне не нужен никто из вас.

Последовала пауза, а потом Эдди медленно насупил брови, опуская их над красными глазами… которые внезапно замерцали.

Джим сделал шаг назад, но не потому, что боялся, что парень ударит его. Скорее осознал, что бросил спичку в бензин.

Взбешенный Эдди Блэкхоук — не то, с чем захочется иметь дело.

Тоном, искаженным до такой степени, будто голос доносился из радио со сбившимися частотами, ангел прорычал:

— Хочешь быть волком-одиночкой? Ну так удачи… я спас твой член и яйца прошлой ночью, и это не впервые. Считаешь Эдриана проблемой? Посмотри в зеркало, продвинешься дальше.

На этой ноте Эдди развернулся на пятках и закрыл за собой смежную дверь, запирая ее на замок. Потом резкая вспышка раскаленного добела света сообщила, что ангел исчез старомодным способом.

Повернувшись, Джим подобрал дешевое кресло, поднял над плечом, готовый швырнуть его в дверь.

Но потом он замер, увидев в зеркале над комодом свое отражение.

Его лицо исказила ярость, глаза сияли ледяной синевой в том же стиле, что глаза Эдди искрили рождественским красным. Футболка растянута на вздымающейся груди и мускулах рук, а изящная цепочка Сисси врезалась в вены на его шее.

Медленно опустив кресло, он наклонился ближе к зеркалу, рассматривая крошечные золотые звенья. Еще чуть-чуть, и он разорвет украшение.

— Пес, я отлучусь ненадолго.

Когда не последовало недовольного ответа, ударов лапой, чтобы привлечь внимание, не показались неряшливые уши на дальнем краю кровати, Джим обернулся.

— Пес? — просвистел Джим сквозь зубы. — Пес?

Может, маленький приятель оказался заперт в комнате Эдди и Эда. Подойдя к двери, Джим начал открывать его усилием мысли…

Не судьба.

Пса тоже нет.

Он остался один.

На какое-то мгновение, ему захотелось почесать голову в духе «что-за-чертовщина-здесь-только-что-произошла?!». Но потом он закрыл смежную дверь на замок. Принимая все во внимание, это разделение было неминуемо. Они с Эдрианом сошлись в рукопашном в первые сорок восемь часов официальной работы вместе, и эта ситуация «масло/вода» продолжала кипеть на медленном огне. И да, Эдди был крутым, но у Джима возникло подозрение, что он сам мог обскакать парня, когда дело касалось магии… поэтому он не мог сказать, что чувствовал угрозу.

Так было понятней. Проще.

К тому же, когда он подчинялся Ублюдку Матиасу в спецподразделении, то всегда работал один, так что это дело привычное.

Он привык к этому.

Партнеры, в профессиональной или личной жизни, приносили слишком много проблем типам вроде него.

Глава 16

— Прошу прощения?

В Раю, на лужайке около Небесного Бастиона, Найджел взглянул через стол, накрытый льняной скатертью, и кивнул на тарелку «Ройал Далтон»[81].

— Передай булочку, пожалуйста.

— Ты не это сказал. — Колин опустился на свой элегантный стул, его черные брови нависли над глазами, полными негодования.

Два их компаньона по ужину… ну, три, если считать ирландского волкодава… остановились посреди глотка… или фырканья, в случае с Таквином. Тем не менее, Берти передал треклятую тарелку, его прекрасное лицо было полно сострадания, как и его движения.

Достаточно сказать, что каким бы чудесным ни было тесто на английском фарфоре, чай испорчен.

— Найджел, какого черта ты сделал?

— Прошу не обращаться ко мне в таком тоне, Колин.

— А ты можешь послать этикет к чертям. Что значит, ты встречался с Создателем?

Найджел разломил свежую булочку со смородиной и вдохнул поднявшийся сладковатый пар. Действительно, они не нуждались в еде, но лишать самих себя удовольствия, которое приносила эта формальность, было абсурдно.

Байрон приподнял свои розовые очки чуть выше на нос.

— Я уверен, у него были на то причины, разве не так?

В отличие от Колина, упертого быка, другие два архангела просто подождут, пока Найджел сам решит обо всем рассказать. Берти, с его мягким сердцем, и Байрон, со своим неиссякаемым оптимизмом, были более деликатными существами, чем он, способными в изобилии продемонстрировать силу сдержанности и терпения.

Колин же, скорее всего, задаст вопрос еще раз. И потом он начнет выстукивать по крышке стола.

Поэтому, естественно, Найджел уделил пристальное внимание ножу для масла.

И, естественно, он чувствовал тепло с противоположного конца стола, будто пламя, возвышающееся над древесиной.

— Найджел. Что произошло?

Он ответил только после того, как тщательно прожевал первый кусочек:

— По-моему, мы уже обсуждали склонности другой стороны к… как бы выразиться… изобретательной корректировке реальности…

— Она обманщица и лживая шлюха, — выплюнул Колин.

— Зачем же так грубо. — Найджел отложил булочку, потеряв всякий аппетит. — И позволь снова напомнить, что и мы нарушили правила. Наши руки тоже запачканы, мой верный друг, и…

— Это всего лишь пятнышко по сравнению с тем, что выкидывает она…

— Ты должен прекратить перебивать. Прямо сейчас.

Они смотрели друг на друга в непрерывной, незыблемой тишине… и Найджел понял, что сегодня ночью будет спать один… и совсем не возражал против этого.

— Мы закончили спорить? — снизошел Найджел.

Колин открыл было рот, но тут же захлопнул его.

— Хорошо. А теперь, как я и говорил, Создателю известно о нарушениях… с обеих сторон. — Найджел проверил температуру чая «Ерл Грей», убедившись, что она идеальна, как он и ожидал. — Но я признал наши прегрешения и тот факт, что едва ли честно требовать от Девины того, что мы сами не готовы уважать.

— Ее натура не изменилась, — тихо произнес Берти. — Она не может противостоять своей сущности. Конечно же, Творец знал это с самого начала.

— Я придерживаюсь того же мнения. — Найджел отпил еще чая. — Ничего удивительного. Более того, у меня создалось впечатление… — Найджел осторожно выбирал слова, будто ему вообще не следовало говорить о Создателе всего сущего. — Я почти уверен, что это было ожидаемо. Ее нарушения. Наша попытка обеспечить Джиму поддержку в виде Эдриана с Эдвардом. Все это.

— И каков ответ на твой вопрос? — рявкнул Колин.

— Неизвестен на данный момент. Но Творец сообщил новости самого неприятного рода. Когда я уходил, меня проинформировали, что Джим, Эдвард и Эдриан не сошлись во мнении.

— О, они не должны сражаться, — прошептал Берти.

— Когда это произошло? — потребовал Колин.

Найджел поставил фарфоровую чашку прямо на блюдце.

— Только что, очевидно.

Колин в очередной раз насупил брови, задумавшись над чем-то. Нехороший знак.

— Что случилось?

— Создатель не сказал, и я не смел спрашивать. — И как же он хотел предать ту же сдержанность сердцу архангела. — Но ясно, что Джим остался сам по себе.

Катастрофический поворот событий. Спаситель силен, но не имеет опыта ведения этой древней войны. Он словно сидящий фазан[82], ждущий пресловутого выстрела демона.

— Но я верю, что Творец примет меры, — заключил Найджел.

— Против нас? — спросил Колин.

— Поживем — увидим.

Ему нечего было пообещать коллегам, он не мог вселить в них веру силой разговора. Представляя что-то Творцу для обдумывания, ты теряешь над этим всякий контроль, и нельзя предугадать, как упадут выстроенные в ряд кости домино.

— Я отправляюсь вниз, — объявил Колин. — Херон не может быть один.

Ну почему нельзя просто придерживаться правил, подумал Найджел. Хотя бы раз.

Подняв чашку и оттопырив мизинец, он вновь осознал, что если от чего-то и зависит, так это от темперамента Колина. Да, он был самым разумным среди них, но вспыльчивым по своей натуре, контроль над разумом — всего лишь пелена, которая скрывала его истинный склад и давалась ему с трудом.

— Нечего сказать, Найджел? — обвинил его Колин. — Никаких «О, нет, никуда ты не пойдешь»?

Найджел сконцентрировался на замке, возвышавшемся неподалеку, и когда он, наконец, заговорил, голос его был тихим, и если бы тот исходил от кого-то другого, Найджел бы услышал в нем печаль:

— У нас есть возможность взять эту игру в свои руки. Прошу, взгляни на мой поступок… было бы глупо реагировать… немедля… в свете нарушения, которое я представил Создателю на его рассмотрение.

— Консерватизм — родственник трусости. Я клоню к тому, что если Создатель прекрасно знал о проделках Девины, тогда меры против нее могли быть приняты еще в первом раунде. То, что ничего не было сделано, говорит о попустительской позиции, и поэтому в данном случае нам следует проявить инициативу. — Архангел бросил салфетку на стол. — Ты не настолько могущественен, как думаешь, Найджел. Или ты считаешь себя столь важным, что лишь после твоей аудиенции появится ответ?

В последовавшей тишине Найджел осознал, что до изнеможения устал от всего и всех: Джим заключил сделку с Девиной. Колин вот-вот нарушит правила. Демон выходила из-под контроля.

Последний раунд был проигран, и на выигрыш в настоящем надежда невелика.

— Если вы все меня любезно извините. — Он аккуратно приложил ко рту льняную салфетку и методично сложил ее. Осторожно положив ткань рядом с блюдцем, Найджел встал на ноги. — Думаю, я достаточно сделал, взывая к вашей логике, и теперь все зависит от вас. Я могу лишь попросить вас подумать о более серьезных последствиях. — Он покачал головой над своим старым другом. — Я ждал битвы с демоном. Никогда не думал, что закончу тем, что сцеплюсь рогами со спасителем и с вами одновременно.

Он не стал ждать ответа и перенесся в свой чертог.

Стоя в одиночестве на фоне яркого атласа и шелка, Найджел чувствовал себя так, будто его забросило в холодную галактику, и теперь он парил сквозь пространство, от края света до края света… в одиночку и бесцельно.

Велика вероятность, что они проиграют войну. Внизу, как и здесь, в раю, все разваливалось на части, поэтому им нечего было противопоставить хитроумным планам Девины, и она обязательно узнает об их ослабленном состоянии и воспользуется этим.

Впервые оказавшись на арене с демоном, он был так уверен в победе. Теперь же видел только поражение.

Они проиграют. Особенно принимая во внимание тот факт, что сейчас он должен отстаивать перед Колином свою точку зрения, но вместо этого сдался из-за усталости.

Найджел долго стоял там, где замерли его ноги, легкие горели от нехватки воздуха, который не был нужен ему на самом деле, но перспектива лишиться его рождала панику. В конце концов, он подошел к изящному зеркалу и сел перед своим отражением. Негромко выругавшись, архангел позволил внешнему облику раствориться, и на его месте осталось лишь то, чем он в действительности являлся: переливающийся, разноцветный источник света, сиявший каждым цветом бытия.

Он лгал самому себе, понял Найджел.

С самого начала он верил, что смысл войны — спасение душ в замке… и хотя это было стимулом, под его героической мантией и целью была сокрыта и иная правда.

Это место — его дом. Эти чертоги, время, которое он проводил с Колином, трапезы и занятия спортом с Берти и Байроном. Даже добрые карие глаза и длинные лапы Таквина подпитывали и поддерживали его.

Это его жизнь, и Найджел любил ее безусловно, включая следы на ковре, которые Колин оставлял после душа, вино, которое пили вместе, когда все было тихо и спокойно, и даже воображаемую кожу, которой — как они оба себе представляли — они касались друг друга.

Он был бессмертным, который в данный момент понимал смертельный ужас потери.

Как люди выносят это? Проживают свои столь короткие жизни, не зная наверняка, когда любимые покинут их… и действительно ли для них есть место на другой стороне.

Возможно, в этом и заключается вся суть.

В самом деле, он провел слишком много времени, беспечно проживая свои «дни» и «ночи», принимая за должное то, что все шло именно так, как он и хотел. Только сейчас Найджел столкнулся с необъятной, мрачной смертью и осознал, насколько ярки цвета этого существования.

Творец был гением, подумал он. Вечность порождала пренебрежение. Но мимолетность заставляла ценить дарованное.

— Найджел.

Не Колин, а Байрон просунул голову между фиолетовыми и красными полотнами. Архангел был нерешителен, и странно, что он не объявил о своем присутствии.

— Я звал тебя, — сказал он.

А, это все объясняет.

Найджел снова обрел форму, накинув на себя плоть и кости и вновь надев на тело белый послеполуденный костюм, который был на нем во время чаепития.

Встретив взгляд, скрывавшийся за этими розовыми очками, по правде говоря, он предпочел бы аудиенцию с гневом Колина. Или даже с двуличностью Девины, раз уж на то пошло. Последнее, что его интересовало, это неугасаемая вера и оптимизм Байрона.

— Дорогой мой мальчик, — произнес Найджел, — может, как-нибудь в другой раз?

— Я не отниму много времени. Только пришел сказать, что Колин решил никуда не идти.

Найджел встал и подошел к кушетке у кровати. Потянувшись, он с трудом сохранял материальную форму. Он устал, так сильно устал, даже перед лицом того, что должно было принести облегчение.

— Посмотрим, как долго продлится эта сдержанность, — пробормотал он.

— Он отправился в свои покои.

Читать так: если Найджел захочет поговорить с архангелом, то найдет его там — некий полевой отчет, что было очень мило со стороны Байрона, на самом деле. И совсем не удивительно. Байрон и Берти не могли не знать, насколько близки были Найджел и его заместитель, но спокойно к этому относились.

Этим появлением, с другой стороны, Байрон выражал беспокойство за них двоих.

Оптимист. Беспокоится.

Да уж, все действительно плохо.

— Колин в своих покоях, — повторил архангел.

— Как и должен быть. — В конце концов, здесь они вместе проводили время, но «официально» жили раздельно.

Получив мягкий ответ, Байрон снял очки с затемненными стеклами, и когда он поднял свои переливающиеся зрачки, Найджел не мог вспомнить, когда в последний раз видел архангела без розовых линз.

— Прости за грубость, но, возможно, тебе следует пойти и поговорить с ним.

— Он и сам может ко мне придти.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Есть шанс, что сначала ты ходил к нему? — Тишина стала ему ответом. — Ах, ты добросердечен, дорогой друг.

— Нет, это удел Берти.

— И твой. Ты всегда видишь в людях лучшее.

— Нет, я окружен хорошими людьми, которые выкладываются на полную. В действительности, я реалист, а не оптимист. — Внезапно лицо ангела засияло силой знания. — Ваши с Колином сущности одинаковы. Надеюсь, что вы оба поймете это и воссоединитесь.

— Значит, ты еще и романтик. Что несколько несвойственно реалисту.

— Напротив, я хочу победить, и наши шансы на выигрыш выше, если тебя не отвлекает разбитое сердце.

— Оно не разбито.

Байрон вернул очки на свой нахальный, прямой нос.

— А я спрошу тебя… кому ты лжешь?

Поклонившись, он вынырнул из шатра.

В повисшей тишине, Найджел крайне разочаровался в том, что для сохранения счета в пользу Творца можно было предпринять совсем немного.

И как возмутительно полагать, что также он ждал прихода Колина с извинениями.

Возможно, ради этого не стоило задерживать ненужное ему дыхание.

Глава 17

— Нет, спасибо… думаю, ты и сам сможешь пообедать с тем агентом.

Когда Рэйли ответила на его вопрос, Век остановился, не надев до конца кожаную куртку. Они все утро работали без перерыва, разбирая строчку за строчкой в отчетах по делу Бартен, было удивительно, как хорошо они сработались.

Казалось, все случившееся прошлой ночью было надежно отодвинуто на задний план, по крайней мере, с ее стороны. Что до него? Черт, да, эти мысли не покидали его, и Век бы обрадовался, кройся причина в том, что он ждал паузы в разговоре, дабы вставить очередное банальное извинение.

На самом же деле, все объяснялось тем, что он хотел ее. До сих пор.

Даже сильнее, если говорить начистоту.

Боже, ему нужна сигаретка.

— Тогда встретимся здесь через час.

— Прямо как на сви… то есть, заметано.

Выпалив это, она прикусила губу своими белоснежными зубками, будто пыталась заткнуть себе рот или же отомстить ему за почти сказанное «свидание».

Для этой части ее тела существовало столько способов гораздо лучшего применения.

Выругавшись себе под нос, он вышел из Убойного отдела прежде, чем блестящая идея получила хоть какое-то эфирное время, и вместо того, чтобы спуститься по главной лестнице, Век направился к пожарному выходу. Он не хотел попасть в баррикаду «Бритни» или столкнуться с кем-нибудь из коллег. И как только он вышел из Главного управления, то остановился, прикурил «Мальборо» и взглянул на небо. Солнечный свет, заливавший его вчера, спрятался за густыми облаками, ветер был холодным и влажным.

Хорошо, что он был сторонником быстрого шага.

Через пять минут ходьбы Век оказался в кафе. Агент Херон курил у входа, прислонившись к стене. На нем было много кожи, и он больше походил на байкера, нежели на федерала. Опять же, может, сегодня он не на службе и любил гонять на байке.

Век нахмурился. Боже, почему-то он смутно помнил, как один из этих агентов возмущался по поводу его БМВ. Только, когда это было?

Может, ему все приснилось.

— Сигарета в нужное время лучше еды, — пробормотал Век, когда они пожали друг другу руки.

— Аминь.

— Плохой день?

— В точку.

— Может, просто пройдемся? — кивнул Век на тротуар. — Затяжка кажется более привлекательной, чем сэндвич с беконом, который я планировал заказать.

— Хорошая мысль.

Они вышли на бетонную дорожку и начали бесцельно бродить по улице. Протекавшая рядом река Гудзон из-за ветра была такого же мрачного цвета, что и небо, ближе к середине ее поверхность все больше покрывалась рябью.

— Принес копию нашего отчета, — сказал Век, зажав сигарету зубами и достав сложенные пополам бумаги. — Но ты, наверное, уже видел большую его часть.

— Всегда полезно взглянуть еще раз. — Документы перекочевали в нагрудный карман Херона. — Я хочу помочь.

— А я могу использовать то, что есть у тебя. От этого дела просто опускаются руки.

— Вот уж точно.

Какое-то время они молчали. Справа проносились машины, сигналя друг другу время от времени. На бешеной скорости проехала «скорая» с включенными сиренами. Мимо промчалась толпа велосипедистов в облегающих костюмах и с аэродинамическими ведерками со льдом, крутя педалями так, будто за ними гнались.

В отличие от всего остального мира они с Хероном не прибавляли шаг.

— С тобой легко говорить, — произнес Век, выдохнув дым, который поднялся над его головой.

— Я вроде бы не так много сказал, — засмеялся Херон.

— Знаю. И мне это по душе. Дерьмо, дело Бартен меня убивает. Говоря по правде, я в нем вообще ничего не понимаю.

— Да уж.

Век оглянулся.

— Кстати, где твоя команда?

— Не здесь.

Спасибо, кэп. И, очевидно, тема закрыта.

В эту секунду зазвонил телефон Века, и он сразу поднес его к уху.

— ДелВеччио. Да? Серьезно? Проклятье… ни хрена себе.

Он почувствовал на себе взгляд Херона… из-за которого в затылке возникло очень странное ощущение — словно предупреждение.

Прошлой ночью… на его кухне…

Век остановился и на автопилоте доложил Бэйлсу о Кронере, не отводя взгляда от Херона.

У него всегда были хорошие инстинкты, но это — нечто большее, чем интуиция или предчувствие. Это — факт, хотя он и не понимал, что к чему.

Разъединившись, он все еще продолжал смотреть на агента ФБР.

— Знаешь, я думаю, вчера в моем доме кто-то был.

Херон даже не моргнул — на лице парня не было совершенно никакой реакции. Что говорит само за себя, не правда ли.

— Не знаю, может, мне приснилось.

Брехня. Там был Херон. Как только Век вошел на кухню, у него появилось точно такое же чувство — будто за ним кто-то наблюдает, и эти самые глаза смотрели на него прямо сейчас.

Вот только, с чего ФБР следить за ним?

Хотя, ответ очевиден: его отца казнят в Коннектикуте в ближайшие дни. Может, они боялись, что он начнет подражать убийце… и, да, инцидент с Кронером сиииильно помог ему на этом фронте.

И, несмотря на то, что правопорядок не позволял официально выбирать людей и задерживать их только из-за внешности или родственных связей, за ними сто процентов можно установить слежку.

С другой стороны, федералы могли защищать его. От отца и его последователей. Но в таком случае они бы просто обо всем ему рассказали, разве не так?

— Так что ты думаешь о Бобе Гринвее, — пробормотал Век. — О менеджере «Ханнафорда», где последний раз видели Сесилию Бартен.

— Как ты и сказал, информации недостаточно.

— Ты же здесь не из-за ее дела.

Херон сильно затянулся своим «Мальборо».

— Черта с два не из-за нее.

— Менеджера зовут Джордж Штраус. Ты вообще читал дело?

Агент не моргнул. Казалось, ему совсем плевать, что его поймали на провале памяти в лучшем случае, и на лжи в худшем. Он полностью владел собой, словно видел и совершал вещи гораздо ужаснее, чем какая-то путаница с правдой, и ему было все равно.

— Не хочешь поделиться, что ты забыл в моем доме вчерашней ночью? — сказал Век, стряхивая пепел.

— Не совру, если скажу, что к тебе у меня особый интерес. Но нет абсолютно никаких сомнений в том, что пропажа Сисси Бартен имеет для меня чертовски огромное значение.

Век нахмурился.

— Какого дьявола здесь происходит? Мой отец имеет к этому отношение? Потому что если ты не в курсе, я практически не знаю парня и надеюсь, что они окажут миру услугу и прикончат ублюдка.

Херон наклонился вперед, поднял ногу и потушил сигарету о подошву своего ботинка. Положив бычок в задний карман, он достал новую из мягкой пачки и прикурил ее с умелостью заядлого курильщика.

— Позволь спросить кое-что.

— Можешь для начала ответить на мои вопросы, буду премного благодарен.

— Неа. Я больше заинтересован тобой. — Парень затянулся и выдохнул. — Ты когда-нибудь чувствовал себя так, будто есть другая сторона тебя? Нечто, что следует за тобой, скрываясь за фасадом? Может, время от времени она показывается, направляя тебя туда, куда ты не хочешь идти.

Век прищурился, а сердце сделало один удар и замерло.

— За каким хреном ты у меня это спрашиваешь?

— Просто любопытно. Это из разряда тех вещей, которые ты не хочешь видеть в зеркале, например.

Век сделал шаг назад и показал на парня сигаретой.

— Держись подальше от меня и моего дома.

Херон, стоя посреди тротуара, не сдвинулся с места.

— Из разряда тех вещей, которые заставляют задуматься, на что ты способен. Вещей, что так сильно напоминают о твоем старике, что тебе не нравится думать об этом.

— Да у тебя крыша поехала.

— Ничуть. Как и у тебя.

— К твоему сведению, я хорошо стреляю. И мне пофиг, что ты федеральный агент… если ты и об этом не соврал.

Век развернулся и быстро зашагал прочь.

— Посмотри себе под ноги, Томас ДелВеччио, — прокричал Херон. — Присмотрись к тому, что происходит. И позвони, когда станет совсем страшно. Я единственный, кто может тебе помочь.

Гребаная психованная скотина.

Чертов психованный ублюдок.

Век почти мгновенно вернулся в Центральное управление и взлетел по главной лестнице, направляясь к компьютеру. Ворвавшись в Убойный отдел, в качестве приветствия он получил кучу звонящих телефонов — все либо обедали, либо работали над делом где-то в городе. Хорошая новость для его коллег.

Сев за свой стол, он набрал номер местного отделения Федерального Бюро Расследований.

— Да, здравствуйте… это детектив ДелВеччио из Колдвелловского Убойного отдела. Я хочу поговорить с Отделом кадров. Да. Спасибо. — Он взял ручку и начал крутить ее между пальцев. — Да, ДелВеччио из Колдвелловского отделения… я хочу узнать, есть ли в вашей системе, даже внештатной, агент Джим Херон. Могу назвать номер значка, если нужно. — Он продиктовал цифры. — Ага, верно. Парень, которого я ищу, — агент Джим Херон. Да, так и произносится, как птица[83]. Вчера ко мне подошел мужчина, его документы вроде бы настоящие, он представился агентом, работающим над делом пропавшего человека, и ходил со мной к семье. Только что я снова с ним встретился и хочу подтвердить его слова. Ага. Просто перезвоните, я за своим столом.

Он повесил трубку.

Раз Миссиссипи. Два Миссиссипи. Три Миссиссипи. Четыре Мисс…

Зазвонил телефон.

— ДелВеччио. Эй, спасибо… серьезно. Надо же, никого с таким именем. Да, ростом шесть футов и четыре или пять дюймов. Светлые волосы. Голубые глаза. Похож на солдата. С ним были еще два человека, один с косой, другой с кучей металла на лице. Но документы были настоящими, вплоть до голограммы. Спасибо… да, пожалуйста, я бы хотел знать, если вы что-нибудь найдете… и я сообщу, если он снова покажется.

Положив трубку, он подумал, что ему следовало знать. Ему следовало знать, черт возьми… и он должен был арестовать парня прямо там, у реки. Но разговор о тенях вывел его…

— Ты в порядке?

Он поднял глаза. Рядом с его столом стояла Рэйли, держа в одной руке маленький пакет из «МакДональдса» и маленькую содовую в другой.

— Нет, черт подери, я совсем не в порядке. — Он посмотрел на экран компьютера, потому что знал, что пялится на нее. — Помнишь того агента ФБР?

— Херона?

— Он не настоящий агент.

— Не настоящий? — Она села рядом с ним. — Что ты имеешь в виду?

— Вчера кто-то вломился в мой дом. — Она ахнула, и Век продолжил. — Это был он. Может, еще два его приятеля…

— Почему ты не рассказал мне? И какого дьявола не заявил об этом?

Он начал потирать виски с мыслью, что, по крайней мере, эта головная боль была обычным последствием стресса. Всего лишь напряжение…

Внезапно он развернулся.

Вот только позади него ничего не было, никто не уставился на его затылок и не направлял дуло пистолета. Лишь пустое помещение, разделенное на отсеки, набитые компьютерами, телефонами и пустыми офисными стульями.

К сожалению, инстинкты подсказывали, что за этим слоем скрывался другой, который не могли увидеть его глаза, тем не менее был таким же реальным, как все, к чему он мог прикоснуться и почувствовать.

Такое же ощущение у него возникло вчера на кухне. У реки десять минут назад.

Оно не покидало Века всю его жизнь.

— Что-то не так? — спросила Рэйли.

— Нет.

— Голова болит?

— Нет, все нормально.

Век спокойно встал и прошел через весь отдел к окнам, выходившим на улицу ниже. Сделав вид, что смотрит на небо, он сосредоточил свой взгляд на стекле и собрался с силами.

Никаких теней в глазах.

Слава богу. Обычно зеркала были самым верным способом увидеть тайное, но оконные стекла могли обмануть.

Будь оно проклято, Век сходил с ума.

Он развернулся, и на обратном пути к стулу прошел через нечто, напоминавшее теплый поток.

Рэйли положила на него свою руку.

— Поговори со мной. Я могу помочь.

Он провел рукой по волосам, растрепав их, и не стал их приглаживать.

— Прошлой ночью, когда вернулся домой, я знал, что там кто-то есть. Очевидных следов проникновения не было, просто… — Ладно, услышав свои слова, он начинал чувствовать себя сумасшедшим. — Я не был уверен, пока не встретился сегодня с Хероном. То, как парень смотрел на меня… я знал, что это он, и сам он этого не отрицал. Гребаный ад, мне стоило ожидать нечто подобное, ведь до казни отца осталось всего ничего.

— Что… прости, но какое отношение твой отец…

— Как я уже говорил, у него есть поклонники. — Век снова взлохматил волосы. — И они вытворяют пугающее дерьмо. Они не могут приблизиться к нему, зато я — обычный гражданин, и они находят меня. Ты даже представить не можешь, каково это, обнаружить, что твой новый сосед поклоняется дьяволу, или на девушке, запавшей на тебя в баре, вытатуировано лицо твоего старика. Особенно моего старика. — Он тихо, но цветасто выругался. — И поверь мне, это лишь самые неоригинальные примеры. Мне следовало знать, что такое должно было случиться прямо сейчас, но я не верю в паранойю. И, черт возьми, наверное, зря.

— Ты не можешь винить себя насчет Херона. Я видела его документы. Они выглядели совершенно законными.

Век резко взглянул на нее.

— Я привел этого мужчину в дом жертвы. Чтобы он встретился с ее матерью. О, вашу ж мать…

Век резко отодвинул стул и встал. Расхаживая рядом с кучей отсеков, ему хотелось врезать кулаком по стене.

И, конечно же, его телефон зазвонил именно в этот момент.

***

Рэйли не стала вставать, когда Век ответил на звонок.

Он ужасно выглядел. Напряженным. Истощенным. И тогда до нее дошло, что прошлой ночью у нее дома он ничего не съел, и, учитывая, как прошел «ланч», наверняка не оказал себе услугу и в полдень.

— Правда? Да, она со мной. Ага…

Двенадцать раз произнеся нечто уклончивое, Век наматывал узкие круги, уперевшись в бедро свободной рукой, опустив голову и нахмурив брови. На нем была его форма — черные брюки, белая рубашка, никакого галстука, а из нагрудного кармана выглядывала красная полоска пачки «Мальборо».

Отсеки в Убойном отделе, как и во Внутренних расследованиях, были не выше уровня груди, здешние детективы, как и ее коллеги, украшали свои рабочие места фотографиями детей, жен, мужей. У парочки женщин на столах были маленькие растения. Почти у всех имелись специальные кружки для кофе, вырезки из «Дилберта»[84] и объявления с глупыми ошибками.

Место ДелВеччио было совершенно пустым, на тканевых стенках для кнопок не было ничего, кроме дырок, оставленных моментами из жизни предыдущего обитателя. И Рэйли казалось, что тот факт, что он только начал работать здесь, тут ни при чем. Обычно, оказываясь на новом рабочем месте, люди первым делом раскладывают свои вещи.

Век разъединился и посмотрел на нее.

— Это был Де ла Круз. Еще я разговаривал с Бэйлсом.

— Я тоже.

— Значит, ты в курсе, что Кронер считает, что на него напало животное, а во мне он опознал мужчину, позвонившего в 911.

— Да, я знаю. И думаю, тебе стоит в это поверить.

— Во что поверить.

— Что ты не причинил ему зла. — Когда он усмехнулся, она покачала головой. — Век, я действительно так считаю. Я не понимаю, почему ты так упрям, даже когда улики свидетельствуют об обратном.

— Люди могут ошибаться.

— Но не на расстоянии нос-к-носу. Или ты думаешь, такие раны можно нанести, стоя на другом конце парковки? — Когда он ничего не ответил, Рэйли знала, что бессмысленно продолжать эту тему. — О Хероне нужно доложить.

— О том, что он выдал себя за федерального агента, да. Но я сомневаюсь, что смогу доказать, что он был в моем доме. — Век сел на стул и начал копаться в телефоне. — По крайней мере, у меня есть номер его мобильного.

— Я заполню заявление, — сказала она. — Ты должен взять отгул на оставшуюся часть дня.

— Не стоит. Я в норме.

— Это не просьба.

— Я думал, ты моя напарница, а не начальница.

— Вообще-то, по званию я выше тебя. — Поморщившись, Рэйли пожалела, что не сформулировала эту фразу иначе. — А еще я могу взять на себя бумажную работу о проделанном вчера.

— Спасибо, но лучше я сам.

Она повернулась к компьютеру, чтобы проверить почту.

— У тебя отгул на вторую половину дня, не забыл?

Когда Век ничего не ответил, она подумала, что он собирает вещи. Наивная.

Он просто наклонился на спинку стула и смотрел на монитор. Несомненно, он ничего на нем не видел.

— Я не уйду. Я просто хочу работать.

И тогда Рэйли поняла, что у него ничего не было. Никто не ждал его дома. Никого в его жизни… в своих документах графу «ближайший родственник» он оставил незаполненной, а контактным лицом, на случай, если с ним что-то случится, был тот Бэйлс. Где его мать? гадала она.

— Держи, поешь — сказала Рэйли, поставив перед ним пакет из «МакДональдса». — Это всего лишь чизбургер, но, похоже, тебе нужно немного калорий.

Его руки были на удивление нежными, когда он поднял подарок.

— Я не хочу забирать твой ланч.

— У меня был плотный завтрак.

Век потер напряженную точку между бровями.

— Спасибо. Действительно, спасибо.

Когда он достал желтую упаковку и усиленно начал работать над бургером и большой порцией картошки, она почувствовала себя так, словно они шли нога в ногу, хотя оба сейчас сидели на стульях.

Но ведь в этом и есть суть партнерства. Иногда передачи переключаются гладко. А бывает, что не обойтись без заеданий и скрипов. И не всегда ясно, почему или когда все вновь становилось безупречным.

Хотя в случае прошлой ночи, было чертовски очевидно, что именно выбило их из колеи.

— Как насчет того, чтобы еще раз попытаться поужинать, — прокашлявшись, предложила София.

Судя по тому, как резко он обернулся, вместо золотистых арок[85] она с таким же успехом могла бросить ему на колени бомбу.

— Ты серьезно? — спросил он.

Она пожала плечами, словно ей было все равно.

— Моя мама обиделась, что я пошла в фаст-фуд на обед, и теперь настаивает, чтобы сегодня я приехала к ним. Хотя, она бы заставила меня сделать это, даже если бы я пообедала кашей и тофу… потребность в готовке берет над ней верх время от времени, и поскольку я — единственный ребенок, то еще один рот имеет значение. Мама много готовит, если ты понимаешь, о чем я.

Век положил в рот три полоски, прожевал их и вытер рот салфеткой.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Ведь это я спросила?

— Ну… тогда ладно, — сказал он, глядя на красный картон. — С удовольствием. Большим удовольствием.

Когда Рэйли начала набирать маме смс, он добавил:

— Обещаю примерно себя вести.

Низкие нотки в его тоне дали понять, что он говорит не о столовом этикете, и Рэйли точно знала, что и сама даст такое же обещание. Танго танцуют вдвоем, и Бог свидетель, тогда на кухне она была рядом с ним.

Хотя, сейчас на ней не было ничего из «Викториа Сикрет», и, наверное, бояться нечего.

Наверное.

— Хорошо, как пишется «Херон»? — прошептала она, открыв пустой бланк заявления.

Наступила самая короткая пауза, которая только может быть. А потом Век тихо произнес:

— В точности как птица.

Глава 18

Когда опустилась ночь, Эдриан был пьян… но не возбужден.

Не всегда эти два процесса шли рука об руку. Эдриан вполне мог быть только возбужден… например, всякий раз, просыпаясь, он был готов заняться делом, будучи при этом трезвым как стеклышко. Однако он крайне редко выпивал парочку бутылок, оставив без внимания этот зуд. И Эдриан никогда не напивался в хлам — он не был уверен, что такое вообще возможно. Но алкоголь мог ударить ангелам в голову, и по большому счету, это вело ко всевозможным знакомствам.

— Подожди, это шестая? Или уже седьмая? — посчитал он на пальцах, опустив очередную пустую бутылку.

Сегодня другой ангел не отставал от Эдриана. С тех самых пор, как они зашли в «Железную Маску» несколько часов назад, парень пил ровно столько, сколько пил Эд.

— Восемь, — пробормотал Эдди, посигналив официантке.

Женщина тут же кивнула и направилась к бару. Она была хороша: двигалась быстро, все подмечала и не казалась заинтересованной в том, чтобы отказать ему и его парню.

В ожидании следующего раунда, Эдриан откинулся на спинку дивана из мятого бархата и окинул взглядом мрачную, угрюмую толпу. Скорее по привычке, нежели из необходимости, он посчитал, что настало время перейти от выпивки к сексу.

Такой романтик, не правда ли?

По крайней мере, он знал, что найдет что-нибудь. В местах, вроде этого готического клуба, он чувствовал себя в своей тарелке… все, начиная от барменов и официанток и заканчивая проходящими мимо людьми, были ему по душе: ничего розового, с узором «пейсли» или прилизанных павлинов.

И, как правило, ему требовалось не больше минуты, чтобы найти подходящую кандидатуру. Но сегодня даже девица с волосами до попы и атласным бюстье в стиле Мэрилин Монро[86] не могла заставить его оторвать задницу от дивана.

И раз уж на то пошло, он даже не был возбужден.

Гребаный Джим Херон.

Подошла официантка с очередным набором бутылок, и Эдди наклонился вперед, чтобы положить на поднос очередную двадцатку. Он передал бутылку Эдриану и откинулся на спинку.

— Думаю, нам нужно заняться делом, — сказал Эдди.

— Например…

В эту секунду мимо прошествовала Полуночная Рапунцель[87], вильнув своей попкой, и глаза Эдди неотрывно наблюдали за шоу, загоревшись ярко-красным цветом.

Что ж, смена ролей, значит. Обычно пассию выбирал Эд.

— Вперед, займи себя. — Эдриан разом выпил полбутылки. — Я присмотрю за твоим «Бадом».

Длинноволосая женщина остановилась буквально в метре от их столика и оглянулась через плечо. Судя по выражению ее лица, она могла просто лечь перед ними на стол обнаженной.

— Уверен? — спросил Эдди.

— Да, я просто посижу тут.

— Я ненадолго.

— Не торопись. — Черт, ночка ожидалась длинной. Может, еще парочка бутылок «Бада», и он будет готов. Бог свидетель, Эдди мог заниматься сексом несколько дней к ряду, так что они все еще могли устроить тройничок.

Когда Эдди встал на ноги, его эрекция была очевидна… и чтобы похвастаться подобным, Боб, парень, рекламирующий по телеку Энзит[88], принимал немало таблеток. И увидев ангела во всей его красе, женщина, привлекшая внимание Эдди, буквально вылетела из своего белья, поднесла руку к горлу… и опустила ее к декольте.

Милая, можешь не стараться, подумал Эдриан. Он весь твой.

И запомнится ей надолго.

Эдди всегда оставлял неизгладимое впечатление.

— Повеселись, — пробормотал Эдриан.

— Ты знаешь, где нас найти, если передумаешь.

Когда Эдди ушел, Эд допил свое пиво… и, пока ползло время, принялся за «Бад» приятеля.

— Ты не нашел ее привлекательной?

От низкого протяжного голоса у него по коже побежали мурашки.

И он отказывался смотреть налево.

— Вечер добрый, Девина.

Демон прошествовала перед ним и заняла место Эдди на диване. Уголком глаза он заметил, что на ней было шикарное черное платье, которое больше подходило для понтовой коктейльной вечеринки в каком-нибудь особняке… оно так сильно открывало ноги, что были видны подвязки ее чулок.

— Девина, ты сюда не вписываешься.

— Я знаю, я слишком хороша для этого места… со мной такое постоянно. — Когда подошла официантка, демон улыбнулась. — Бокал белого вина, если оно у вас есть. И запишите на его счет.

— У меня нет счета, — отрезал он.

— Тогда он заплатит наличными.

Эдриан почувствовал первые признаки возбуждения в своем члене, но оно не было сексуальным. Это был гнев, направленный на врага. Черт, она никогда не возбуждала его подобающим образом, но могла заставить член затвердеть.

С Джимом творилось то же самое?

— Так, где ваше третье колесо? — спросила демон. — В вашей тройке не хватает одного человека.

Хорошая новость, подумал он, что Девина не могла находиться в двух местах одновременно. Поэтому девушка, уединившаяся в уборной с Эдди, определенно не была ею. И где бы сейчас ни ошивался Джим, врага рядом с ним тоже не было.

— Что привело тебя сюда? — спросил он.

— Ничего не скажешь по поводу моего меткого вопроса?

— Нет.

— О, ладно… вообще-то, я искала тебя. Польщен?

— Ничуть.

— Подумала, тебе нужна компания.

Он открыл было рот, чтобы сказать, что ему и так хорошо, и она может отвалить, но затем подумал о Джиме, оставшемся без всяческой поддержки с их стороны. Несомненно, ублюдок все еще работал над ситуацией с ДелВеччио, продвигаясь вперед без них. С этой чертовой цепочкой вокруг горла.

А они торчали тут, сидя на своих задницах, в стороне от дела, будто пара сучек.

Эдриан заставил себя повернуться к Девине. Когда она улыбнулась ему, и ее идеальные белые зубки сверкнули даже в темноте, он не смог отогнать воспоминания обо всех их забавах.

Просто обхохочешься.

Его желудок взбунтовался.

И эта ухмылка стала шире, когда Девина наклонилась ближе к нему.

— Я по тебе скучала.

— Сомневаюсь. Я знаю, ты была занята.

— Ты имеешь в виду с Джимом? — Она наклонилась еще ближе, прижавшись идеальной грудью к его руке. — Ревнуешь?

— Да. Просто вне себя от ревности.

— Ты не умеешь врать, — демон прикоснулась к его уху ярко-красными губами, — но любовник из тебя отличный.

— А с тобой все наоборот.

Эти слова оскорбили ее достаточно, чтобы она, по меньшей мере, отодвинулась от него.

— Это такая ложь. Из меня просто превосходная шлюшка.

Эдриан усмехнулся на выдохе. Как обычно… Девине было совершенно наплевать, даже если ее называли словами похуже.

Официантка принесла вино, и хотя он мог быть мудаком и заставить демона саму за себя заплатить, Эдриан боялся втягивать в это дерьмо бедного человека с коктейльным подносом. Отдав двадцатку, он с облегчением увидел, как женщина ушла к другим людям.

Девина прислонилась к спинке и провела изящным пальцем по ножке бокала.

Эдриан задумался, какого дьявола она здесь забыла. Девина была злобной сучкой, но пустая болтовня — не ее стиль. И она только что поимела Джима, в конце концов, поэтому вряд ли отчаянно желала секса.

— Так, где Джим? — спросила Девина, не отводя шардоне от губ. — Там, с твоим парнем, обрабатывает чью-то попку?

Эдриан нахмурился. Эти слова прозвучали как риторический вопрос, но он видел истину сквозь ложную маску рутинности: Девина не знала, где спаситель, не так ли? Джим блокировал ее.

Каким-то образом ублюдок выяснил, как стать на самом деле невидимым, так сказать.

Вашу. Ж. Мать.

— Можешь сама сходить и посмотреть, — улыбнулся Эдриан.

Она отвела взгляд.

— Я бы предпочла остаться с тобой.

Лгунья, подумал он.

— Я тронут. Но сомневаюсь в правдивости твоих слов.

— Сейчас же я выбрала твою компанию.

— Да, действительно.

Она топнула ногой от нетерпения, из-за чего шпилька на ее обуви немного покачнулась.

— Знаешь, Эдриан, если тебе наскучит играть за хороших, ты можешь перейти на мою сторону.

— Потому что у тебя есть печеньки[89], да?

Эти черные глаза вновь обратили на него свой взгляд:

— И гораздо больше.

— Что ж, я на диете. Прости… но спасибо за приглашение.

— Искушение благотворно влияет на душу, — сказала Девина, облизнув губы.

— Только с твоей точки зрения. — Он допил пиво Эдди и встал на ноги. — А теперь, если ты меня извинишь, я отлучусь и немного прокачусь.

— Бежишь от меня, Эдриан?

— Да, именно. Ты до смерти меня пугаешь.

— Мудро с твоей стороны, ангел мой.

— Я не твой, паскуда.

— Ты глубоко заблуждаешься. — Ее глаза обещали все пытки ада. — Я внутри тебя, Эдриан. Я прямо там, обернулась вокруг твоего сердца.

— Я передам Джиму привет от тебя.

— Я внутри тебя, ангел, и ты это знаешь. Именно поэтому ты встаешь и уходишь.

— Нет. Просто я хочу, чтобы рядом со мной была настоящая женщина, а не подделка.

Когда она побледнела, Эдриан повернулся к ней спиной и начал уходить, но почему-то не чувствовал себя так, будто действительно оставляет ее позади.

Не чувствовал себя так, будто он хоть раз в своей жизни оставил ее. А значит… скорее всего, она была права.

Подойдя к уборной, он и не думал защитить себя от ее гнева. Девина ничего не предпримет при стольких свидетелях. Слишком много придется убирать. Кроме того, слишком очевидно. Если она собиралась вернуть его, ей нужно проявить изобретательность.

«Я внутри тебя, ангел, и ты это знаешь».

Выкинув этот голос из головы, он легко нашел уборную, в которой был его приятель… и не только потому, что из нее доносились непрекращающиеся женские стоны. Он чувствовал своего лучшего друга ясно, как день… следовательно, Девина была не единственной, кто не мог найти Джима. Он тоже не знал, где спаситель, и это шокировало. Он был так зол на парня, когда они уходили этим утром, и хотел просто быть от него подальше. Но сейчас… потянувшись к нему, Эдриан обнаружил лишь пустоту.

Так где, черт возьми, Джим?

Даже когда у него возникла эта мысль, он накрыл ее крышкой «какого хрена»: демон, словно флюгер, чувствовала вещи, поэтому лучшей стратегией было вести себя так, будто все нормально. Никакого раскола. Никакой ссоры. Просто Эдриан с Эдди решили выпустить пар, пока Джим, сокрывшись ото всех, занимался войной.

Девина поймет, что здесь нечего ловить, и уйдет.

Эдриан не стал стучать в дверь. Незачем. Он прислонился к косяку, и через секунду Эдди открыл замок — ему оставалось лишь скользнуть внутрь и вновь запереть дверь.

Белье женщины было снято, открывая взгляду большую грудь. Оба ее соска были проколоты, как и у Эда, стальная цепочка соединяла кончики.

Впечатляющий набор. И сами буфера тоже были неплохими.

Ее юбка была собрана на талии, попка вплотную прижата к бедрам Эдди, спина и длинные волосы — к его торсу. Его кожаные штаны все еще были на месте, но учитывая, как она извивалась, не оставалось сомнений, что пуговицы расстегнуты, а сам он — в ней.

Эдриан сел на унитаз лицом к ним и вытянул руки, прижимая ее груди друг к другу, маленькая цепочка удлинилась из-за отсутствия расстояния. Прежде чем наклонить голову и начать работать над сосками девушки, он встретил взгляд лучшего друга и положился на века, что они провели вместе, чтобы заполнить пробелы.

Им нужно остаться здесь и притвориться, что все нормально.

И то, что Эдди, всегда имевший лучший радар, не уловил появления демона, причиняло немалое беспокойство.

Наступила мимолетная заминка… означавшая, что сообщение получено. И затем Эдди продолжил трахать девушку, отводя тело назад и вновь вонзаясь в нее. Но лицо его было серьезным, и не потому, что он вот-вот кончит.

Женщина не почувствовала смены настроения. Посмотрев на большие ладони, накрывавшие ее грудь, она просто застонала и запрокинула голову, предлагая Эдди свой рот. Когда он сомкнул их губы, Эд сжал то, что скрывалось под его руками, и пустил в ход язык, обведя им вокруг одного из стальных колец, и затем втянув его и начало цепочки в рот. Не отрываясь от ее сосков, он залез рукой под кожаную юбку, поднимаясь выше и выше к влажному лону, занятому его другом. Коснувшись клитора девушки, он не удивился, обнаружив сережку и там… вообще-то, это было банальным клише.

Естественно, у нее было такое. И пупок тоже проколот. И, может, на ребрах или позвоночнике обнаружатся микродермалы[90].

Скука.

Его сердце совершенно не участвовало в происходящем. Это всего лишь очередной секс в очередной уборной с очередным хард-кором, в котором не было ничего особенного.

Когда Эдди ускорил ритм, его яйца подались вперед, ударяя Эдриана по руке. Девушка абсолютно не волновала его, поэтому он схватил их и не щадя вывернул, гарантируя, что оргазм получит кто-то еще, помимо женщины.

Эдди хрипло выругался и с силой вошел в тело женщины, ударяясь бедрами, его мошонка напряглась. Она выкрикнула, будто мощные толчки внутри принесли ее собственную эйфорию, их лица скривились, затем расслабились, и снова скривились. Когда Эдди, в конце концов, вышел из нее, его влажный член скользнул по ладони Эдриана. Прекрасно зная, что друг вполне способен еще на три-четыре раунда, Эд схватил твердый жезл и начал ласкать его, вернувшись к грудям женщины, свободной рукой поглаживая ее лоно.

Он был совершенно равнодушен, исполняя движения, заставив их обоих кончить снова, он взял контроль в свои руки, не вставая с туалета.

Развернув женщину, Эд опустил ее на колени перед Эдди и открыл ее рот, чуть надавив на челюсть. Взяв ее за затылок, он направил ее к блестящему члену друга, руководя ею, переместив хватку на зад Эдди.

Они оба были поглощены происходящим, поэтому он ускорил темп, вводя и выводя Эдди быстрее, заставляя ее брать больше и больше того, чего она желала.

Он знал, что Эдди перепих нравился больше, если Эд был рядом. Этот ангел никому не доверял, и секс приносил более приятные ощущения, если ты чувствовал себя в безопасности. Если начистоту, парень никогда не забывался, но он скорее расслабится, если рядом был Эд, и, глядя в зеркало, ангел наблюдал за своим другом. Эдди прикусил нижнюю губу и закрыл глаза, запрокинул голову, его тяжелая коса покачивалась, он держался за дверную ручку, и стена на противоположной стороне помогала ему сохранять равновесие.

Настало время для еще одного оргазма. Эд знал тело приятеля как свое собственное, поэтому остановил яростные толчки и схватил эрекцию Эдди, довершая начатое, пока женщина ждала оргазма, как порнозвезда, открыв рот и облизнув в ожидании пухлые губы.

Когда-то между ласками и заблестевшим лицом женщины, Эд почувствовал, что Девина ушла из клуба. И это не мираж. Ее физическое присутствие нельзя было подделать.

Но ее присутствие ощущалось с ними.

Пока Эдди, тяжело дыша, приходил в себя, женщина, стоя на коленях, провела пальцами по щекам и положила их в рот. Облизывая их, она опустила веки и посмотрела на Эдриана, приглашая к действию.

Глядя на нее, Эд пытался вдохнуть, но в груди был какой-то груз, который отказывался исчезать, и почему-то единственное, что он мог видеть, это кончики ее ненастоящих черных волос, разбросанных по грязному кафелю.

Исступленные, голодные глаза девушки давали неверное представление о ее слабости: за этим отчаянным взглядом скрывалась потерянная душа, пустота, слишком сильно напоминавшая ему о самом себе.

Над ней, на стене висел ящик с бумажными полотенцами, его содержимое словно язык вываливалось из матовой серебристой головы.

Он заботливо взял ее за подбородок и выдернул белое полотенце. Эд осторожно вытер ее нежную бледную кожу.

— Не сегодня, — хрипло произнес он. — Не сегодня, малышка.

Она моргнула, сначала растерянно, затем — печально. Но именно это и происходит, когда тебя заставляют остановиться и внимательно посмотреть на себя: не все зеркала были сделаны из стекла, и не всегда нужно отражение, чтобы хорошо присмотреться к себе. Правда — нечто, что ты носишь точно как костюм из плоти, который стесняет и сдерживает душу, пока ты не освободишься и уже не сможешь это игнорировать.

Наклонившись вперед, он взял ее бюстье с раковины, и она как ребенок подняла руки вверх, чтобы он мог сковать ее обнаженные груди.

Помогая ей, Эдриану казалось, что он заботится о самой разбитой части самого себя… и все это время Эдди наблюдал за происходящим своими красными глазами.

— А теперь иди, — сказал Эдриан, покончив с последней застежкой. — Иди домой… где бы он ни был.

Девушка ушла на нетвердых ногах, но не из-за секса или алкоголя, и когда дверь закрылась, Эдриан снова сел на унитаз, положил руки на бедра и уставился в пол.

«Я внутри тебя, Эдриан. Я прямо там, обернулась вокруг твоего сердца».

Странная ночь, чтобы осознать свою болезнь, но с другой стороны, когда ты долгое время живешь с чем-то, как правило, привыкаешь к симптомам, свидетельствующим о смертельности заразы.

У него рак. Внутри. Он начал развиваться давным-давно, — опухоль, которую никто не мог видеть. Он впустил Девину в тот первый раз, когда обменял частичку себя на что-то, необходимое в войне, и с тех пор она забирала все больше, дюйм за дюймом.

Ему не за что было ухватиться, чтобы не впасть в грядущее забвение, даже Эдди не поможет в этом.

И будь они все прокляты, она проделывает то же самое с Джимом.

Взглянув на лучшего друга, он услышал, как произнес:

— Эдди, я умираю.

Загорелая кожа ангела посерела, но он ничего не сказал. Черт, несомненно, его удивило лишь то, что Эд на самом деле поднял эту тему.

— Я не доживу до конца этой войны. — Эд прокашлялся. — Я просто… не выдержу.

Глава 19

Когда Рэйли свернула на подъездную дорожку к миловидному дощатому дому в колониальном стиле, Век провел рукой по челюсти, жалея, что не успел побриться, прежде чем выехать из Главного управления. Хотя, легкая щетина была меньшей из его проблем. Он прекрасно знал, что под глазами залегли мешки, и на лице появились морщины, которых не было там неделю назад.

Век посмотрел на свою напарницу.

— Спасибо тебе за это.

Она так открыто и честно улыбнулась, что его моментально парализовало: Рэйли определенно не относилась к тем женщинам, которым требовалась целая тонна косметики, чтобы лицо засияло… все дело в том, кем она была внутри, а не в щеках или ресницах. А это выражение? От него слабели колени.

Причину сияния он тоже знал — скорее всего, она светилась потому, что любила место, куда они направляются, и людей, с которыми собирались поужинать: чем дальше они уезжали от работы, тем ближе становились к этому дому, и тем воодушевленней и радостней казалась она.

— Твои родители давно здесь живут? — спросил Век, когда они вышли из машины.

— Всю мою жизнь. — Рэйли посмотрела на большой дуб, росший во дворе, невысокий белый забор и темно-красный почтовый ящик. — Это было великолепное место для детства. Я могла ходить в школу через задний двор, и в радиусе шести кварталов было полдюжины ровесников. И, знаешь, мой папа был директором школы… он все еще там работает… поэтому мне казалось, что он каждый день со мной, и так до самого колледжа. Веришь или нет, это хорошее ощущение.

Если присмотреться, улица была совсем не похожа на ту, где жили Бартены. Здесь обитали представители среднего класса, в лучшем смысле этого слова — люди, которые тяжело работали, до безумия любили своих детей, и, конечно же, устраивали соседские вечеринки и минипарады для ребятишек на Четвертое июля[91]. Черт, даже случайный лай собаки вызывал слышимую ностальгию.

Хотя он никогда и не слышал ничего подобного.

— Готов зайти внутрь? — спросила она.

— Да, извини. — Век обошел машину. — Чем занимается твоя мама?

— Она бухгалтер. Они вместе целую вечность — познакомились в колледже, вместе пошли в магистратуру в Колдвелловском Университете. Он получал докторскую степень в педагогике, а она пыталась выбрать между перемалыванием чисел и преподаванием. Мама остановилась на первом, потому что могла больше на этом заработать… а потом оказалось, что ей действительно нравятся всякие корпоративные штуки. В прошлом году она вышла на досрочную пенсию и постоянно занимается волонтерством в финансовом планировании… ну, и еще готовкой.

Когда они вышли на шиферную тропинку и приблизились к блестящей черной двери, до него дошло, что он впервые встречается с родителями женщины. Да, конечно, «свидание» тут ни при чем, но, черт, теперь он знал, почему ни с кем не сближался. Как только Рэйли произнесет его имя, на лицах ее чудесных родителей появится то застывшее выражение, когда они сложат два и два.

Проклятье, это плохая затея…

Дверь распахнулась еще до того, как они подошли к ней, на пороге стояла высокая и стройная афроамериканка, одетая в передник поверх джинсов и водолазки.

Рэйли побежала к ней, и они обнялись так крепко, что рыжие волосы смешались с аккуратно сделанными дредами.

Затем Рэйли отступила.

— Мам, это мой новый напарник… ну, по крайней мере, на месяц. Детектив ДелВеччио.

Век переводил взгляд с одной женщины на другую. А потом, взяв себя в руки, быстро сделал шаг вперед и протянул руку.

— Мэм, зовите меня… Томом.

Рукопожатие было бодрящим, но теплым, и…

— Где моя девочка?

Низкий голос, донесшийся из дома, ассоциировался у Века скорее с сержантом, обучающим новобранцев, нежели со школьным директором.

— Входите, входите, — сказала миссис Рэйли. — Твой отец очень рад, что ты ужинаешь с нами.

Переступив порог, Век осмотрел коридор, ведущий на кухню, но успел увидеть немного. Мужчина, ростом шесть футов и четыре дюйма, встал перед ним, заслонив обзор, его плечи возвышались, словно горный хребет, шаги были длинными, как один из мостов Колди. Его кожа был темна как ночь, а глаза — черными… и подмечали абсолютно все.

Подумав об Инциденте на Кухне, произошедшем прошлой ночью, Век едва не намочил штаны.

Рэйли бросилась вперед, в объятия отца, будучи уверенной, что ее с легкостью поймают. Она обернула вокруг него руки, но он не смог долго держать ее в воздухе… парню пришлось опустить ее спустя пару секунд.

Когда мужчина обнял ее в ответ, его пронзительный взгляд остановился на Веке. Будто он знал обо всем, что гость на ужин хотел сделать с его дочерью.

Вот дерьмо…

Обхватив Рэйли одной рукой, ее отец вышел вперед и протянул ладонь размером с покрышку:

— Том Рэйли.

— Вас зовут одинаково, — заметила мама Рэйли. — Это знак.

Век в замешательстве моргнул.

Рэйли засмеялась.

— Я разве не говорила, что меня удочерили?

К чертям собачьим удочерение. Ему было плевать на цвет кожи ее родителей и на то, как это произошло. Он лишь молился, что ее отец никогда, ни в коем случае не узнает, что случилось на обеденном столе его маленькой девочки вчерашней ночью.

— Детектив ДелВеччио, — сказал он, наклонившись, чтобы пожать ему руку. — Сэр.

— Рад знакомству. Хочешь выпить?

— Да, это было бы замечательно. — Они даже могли внутривенно ввести ему «Джонни Уокера»[92].

— Игра началась.

— Правда?

Пока мама Рэйли закрывала двери, Век выглянул на лужайку. Его не покидало ощущение, что за ним наблюдают… и он уже начал задумываться, можно ли подхватить паранойю как простуду.

Может, на него кашлянул кто-то с манией преследования.

— Сюда, — сказал ее отец, словно привык вести за собой людей.

Вновь сосредоточившись, Век догнал Рэйли, и они вчетвером зашли в просторную комнату, где и кухня, и гостиная находились в одном большом помещении. Плазма показывала И-эс-пи-эн[93], и он сразу же понял, в каком кресле сидел ее отец — на стоявшем рядом столике лежали «Нью-Йорк Таймс», «Спортс Иллюстрейтед» и пульты. А на соседнем кресле? «Экономист», «Радость готовки» и телефон.

— «Сэм Адамс» подойдет? — спросил мистер Рэйли из бара.

— Идеально.

— Бокал?

— Предпочитаю бутылку.

— Я тоже.

Рэйли, не замолкая, разговаривала с мамой, и Век сел со вторым Томом в комнате, благодаря Бога за включенный телевизор — ее отец мог смотреть на что-то, помимо него.

Век принял предложенный алкоголь, поднес его ко рту и сделал глоток…

— Так вы с моей дочерью уже назначили день свадьбы?

Он тут же сильно поперхнулся, воздух в горле пытался выбраться наружу.

— Папа!

Когда Рэйли начала отчитывать его, ее отец запрокинул голову и рассмеялся.

— Прости, дружище, ты выглядел таким напряженным, что мне пришлось немного тебя растормошить, — сказал он, похлопав Века по плечу.

Век вдохнул как можно больше воздуха.

— Гипоксия[94]… хорошая стратегия.

— Вот и я так подумал. — Парень повернулся к своей жене и дочери. — С ним все будет нормально. Не волнуйтесь.

— Милый, не беспокой нашего гостя, — произнесла ее мать, стоя у плиты. Словно парень был львом, игравшим с куском мяса.

— Ладно… но если он снова не начнет нормально дышать, я сделаю ему искусственное дыхание. — Мистер Рэйли наклонился вперед. — А еще я знаю прием Геймлиха. Поэтому твердая пища тебе тоже не страшна.

— Вот облегчение, — сухо ответил Век.

***

Наблюдая за Веком, Рэйли и, должно быть, ее родителями, Джим стоял вне бассейна света отбрасываемого домом. Они уселись за квадратный стол, накрытый, скорее всего, итальянской едой. Много разговоров. И смеха.

Век все еще чувствовал себя не в своей тарелке, но для парня это было в порядке вещей… тем более принимая во внимание его очевидный интерес к своей новой напарнице. Он то и дело украдкой бросал на нее взгляды, пока остальные были сосредоточены на чем-то другом.

Именно в этом и заключались хорошие вещи в этом мире, подумал Джим. Таков был дом Бартенов до трагедии, счастливая семья жила своей жизнью. И как раз это блаженное, простое существование Девина любила разрушать.

Именно это всем приходится терять.

Джим выругался и почесал затылок. Черт, может его парни были правы, и он слишком сильно отвлекался на Сисси. Он не думал, что это имело большое значение, но именно об этом и говорили Эдди с Эдрианом… если голова чем-то забита, то ты теряешь здравый смысл.

Но, да ладно, он был сосредоточен на Веке. Он был с парнем: если Девина хотя бы чихнет в направлении детектива, Джим обрушится на нее как чума.

Так с чего они взяли, что он не работает над делом? Каким образом он себя скомпрометировал?

Джим потянулся к пачке, вынул сигарету и прикурил ее. Он был полностью скрыт от чужих глаз, поэтому оранжевый свет никто не увидит.

Боже, если подумать, какой ущерб он мог нанести, работая в специальном подразделении, имей тогда в кармане все эти фокусы… и теперь Джим понимал, почему Бог не одаривает людей суперсилами. Люди и без них достаточно опасны…

Время шло, хотя он знал это благодаря своим часам, а не звездам или луне. Была высокая облачность, и раздававшийся вдали гром заставлял задуматься, может ли он быть не только невидимым, но еще и непромокаемым…

Уголком глаза он заметил тень, мчащуюся от дерева к дереву. Тварь быстро двигалась, прижавшись к самой земле — именно так приспешники Девины, внезапно появившись, начинали битву.

Переключившись в режим защиты, Джим потянулся к своему оружию… и наткнулся на пустое место.

Гребаный ад, просто, блин, идеально. Он торчал на окраине без какого-либо подкрепления, лишь каркас дома и прозрачные стеклянные окна отделяли цель от демона: потому что из-за своей вспыльчивости он ушел без пистолета.

По крайней мере, если бы Эдди с Эдрианом были здесь, они втроем могли бы разделять и властвовать.

Ничем не скомпрометирован, как же. Он был настолько зациклен на драме, что не позаботился о себе или Веке.

Дерьмо.

Тень переместилась к другому дереву… и вышла на лужайку.

Джим нахмурился и расслабился.

— Пес?

Когда в ответ ему раздался короткий счастливый лай, стало ясно, что он видит не мираж: сердцем он знал, что это его животное, не нуждаясь в информации, которую предоставляли глаза.

— Каким ветром тебя сюда занесло?

Жесткошерстная собака подошла к нему, хромота лишь немного мешала движению, и Джим вдруг вспомнил тот день, когда встретил пса на стройке.

Где Джим впервые умер.

Там все и началось, не так ли. И он понятия не имел, куда эта дорога его заведет.

Присев на корточки, он от души погладил животное.

— Эдди и Эдриан здесь?

Пыхтение, раздавшееся в ответ, показалось ему своеобразным «нет».

— Ну, я рад, что ты пришел.

Пес уселся на задницу рядом с ногами Джима. Несмотря на то, что создание было меньше него примерно на сто девяносто фунтов и почти на шесть футов, Джиму казалось, что тот его защищал, а не наоборот.

— Ты ведь на самом деле не собака, не так ли.

Повисла тишина. А после — очередное сопение… некий уклончивый ответ.

— Не думаю. Расскажешь, куда направлялся? — Животное чихнуло и покачало головой. — Ладно, не буду лезть не в свое дело.

При этих словах Пес положил ему на ногу лапу.

Джим сел на траву и погладил жесткую, неровную шерсть Пса. Вновь сосредоточившись на ужине, который он мог видеть, но не есть, разговоре, что наблюдал, но не слышал, теплоте, о присутствии которой знал, но не чувствовал, он понял, что все же не был один.

И когда начался дождь, он удивился тому, как много это значило.

Глава 20

Гари Питерс всегда считал, что его имя и фамилия подходили ему как нельзя лучше: в них обоих не было ничего особенного. В стране жили миллионы Гари, как и Питерсов, и его внешность запоминалась не лучше имени. Каким-то образом ему удалось избежать пивного животика, но волосы редели, и теперь, подбираясь к сорока годам, он балансировал на грани облысения. Его лицо было цветом с пюре, глаза — грязно карими, а наличие линии подбородка вообще ставилось под сомнение… казалось, шея тянется от щек до ключицы.

А довершало картину то, что он вечно был в пролете, парнем, которого женщины не замечали на фоне выжатых метросексуалов, спортсменов и богатеньких Ричи.

Вот почему тот факт, что Бритни оперлась о его стол и смотрела на него так… ну, вот так… немного шокировал.

— Прости. — Он покачал головой. — О чем ты говорила?

Она наклонилась… и, Боже правый, эта грудь…

Когда девушка вновь выпрямилась, он знал, что она говорила, но понятия не имел, о чем…

— Извини, телефон. — Гари поднял трубку. — Кодвелловское отделение полиции… приемная. Да. Ага. Да, его зарегистрировали и обработали. Да, конечно… я передам ему, что вы будете утром.

Он сделал кое-какие записи в журнале и вернулся к Бритни. Решившей присесть на угол стола, на который опиралась ранее.

Ее юбка изначально была короткой. Теперь же она стала супермини.

— Эм… что? — сказал он.

— Я спросила, когда у тебя перерыв.

— А, прости. — Бога ради, это словно не расслышать «как тебя зовут?». — Не скоро. Эй, а ты разве не в пять уходишь?

— Застряла с напутанными платежками. — Когда она надула губки, ее и без того пухлая нижняя губа стала напоминать подушку. — Это так несправедливо… мне тут еще, по меньшей мере, час торчать, а уже так поздно.

Он посмотрел на часы. Восемь вечера. Его десятичасовая смена регистрации заключенных и улик только началась, поэтому для него это было рано. С другой стороны, он вернется домой в шесть утра, а ее отдел должен быть здесь в восемь-тридцать.

Она снова наклонилась.

— А правда, что все вещи Кронера здесь?

— То есть наверху, в хранилище улик? Да, они там.

— Ты их видел?

— Кое-что.

— Серьезно?

Было что-то безумно классное в том, как ее глаза немного расширились, а рука поднялась к горлу.

— Они довольно мерзкие, — добавил он, чувствуя, как увеличивается его грудь.

— На… что они похожи?

Ее заминка дала ему понять, что она одновременно хотела и не хотела знать ответ.

— Куски и обрезки… если ты понимаешь.

— Отведешь меня туда? — ее голос понизился до еле слышного шепота.

— В хранилище? А, нет, я не могу. Туда нельзя посторонним.

— Но ты ведь не посторонний.

— И я не хочу потерять работу.

— А кто узнает? — Она наклонилась еще ближе. И Гари уже начал представлять, что если бы он чуть выпрямился, они бы поцеловались.

Боясь выставить себя дураком, он отодвинулся, откатив стул.

— Я никому не расскажу, — прошептала она.

— Не все так просто. Нужно получить пропуск, и там установлены камеры безопасности. Это тебе не комната отдыха.

Он слышал капризность в собственном голосе, и вдруг испытал отвращение к лысеющему, бестолковому себе. Может, поэтому он никогда ни с кем не спал.

— Но ты мог бы провести меня… если бы захотел. — Ее губы завораживали, двигаясь медленно, пока она произносила слова. — Верно? Я знаю, что мог бы, если бы захотел. И я ничего не буду трогать.

Боже, как это странно. Он думал, что придет на работу и займется своими делами, как и всегда. Но вот оно, это… перепутье.

Он проГариПитерсит эту возможность? Или отрастит яйца и сделает что-то с этой горячей штучкой?

— А знаешь, что? Пойдем.

Гари встал и перепроверил, что ключи висят на ремне… и они, разумеется, были на месте. И кто бы мог подумать, у него была причина подняться на третий этаж. В ночную смену в Главном управлении находилось минимальное количество персонала, поэтому он был ответственен за всех, кто поднимался наверх… и Хикс с Родригезом только что принесли два грамма марихуаны, запечатанных и подписанных.

— О, Боже, — сказала она, спрыгнув со стола. — Правда?

Его грудь снова показалась ему плотной, а не полой.

— Да. Пошли.

Он повесил табличку с надписью «перерыв», сообщавшую людям нажать на кнопку, если им понадобится зарегистрировать человека или какую-либо улику, и открыл для нее дверь.

Когда Бритни прошла мимо, и он уловил запах ее парфюма, Гари почувствовал себя выше, чем до прихода на работу, и ощущение было великолепным. И он знал, что, скорее всего, ему ничего за это не будет. Работники хранилища днями корпели над вещами Кронера, но, наконец, решили, что им нужно поспать, поэтому наверху никого нет. Бритни точно ни к чему не притронется — он об этом позаботится — и ни у кого не возникнет необходимости проверять записи камер.

Рискованно? Совсем немного. В худшем случае ему объявят выговор… у него безупречные посещаемость и рабочие характеристики по сравнению со всеми в приемной. Потому что у него не было иной жизни. И Бритни больше никогда к нему не приблизится.

Иногда нужно быть кем-то кроме Гари Питерса за столом…

Бритни подпрыгнула и обняла его.

— Ты такой клевый!

— Эм… не за что.

Черт, каким же ослом он был. И, слава Богу, что она недолго к нему прижималась, потому что он едва не потерял сознание.

Вот только, он действительно чувствовал себя клевым, когда повел ее за собой, поднялся на лифте на второй этаж и затем настоял, словно был агентом 007, чтобы оставшийся путь они преодолели по лестнице. Наверху он открыл пожарный выход и прислушался. Никого. Даже уборщиков. И свет в судебной лаборатории в конце коридора был выключен.

— Я раньше никогда здесь не была, — прошептала Бритни в его рукав, вцепившись в его руку.

— Я о тебе позабочусь. Пойдем.

Они на носочках прошли к тяжелой стальной двери с надписью «УЛИКИ — ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН». Гари открыл ее своими ключами и зашел в приемную, где был пункт регистрации. Когда он подошел к столу, где обычно сидел секретарь, его нервы взбунтовались, но войдя в систему и зарегистрировавшись, он знал, что теперь обратного пути нет.

— Боже, я так волнуюсь! — Когда Бритни взяла его за предплечье и прислонилась к нему, будто он был защитником, Гари даже не попытался спрятать улыбку, потому что она не видела его лица.

Это было… очень круто, подумал он, начав заносить в систему травку.

***

Потершись о тело офицера, Девина оказала этому печальному неудачнику Гари Питерсу услугу, вырубив камеру в углу. Было весело прикидываться офисной дурочкой, и этот идиот купился на ложь, но данный обман должен начаться и закончиться сегодня.

Он не вспомнит этого завтра утром: чтобы все получилось, должен быть соблюден статус кво.

— Окей, давай зайдем внутрь, — сказал парень, выключив компьютер.

Используя пронзительный голос Бритни и поддельный калифорнийский акцент Кардашьян[95], она произнесла:

— О, Боже! Я тааааак взволнована! Это так по-настоящему!

Бла, бла, бла… но она выбрала правильный тон, потому что какое-то время поддерживала тишину в Главном управлении. И не похоже, что требовался богатый словарный запас… нужно лишь добавить «О, Боже» к существительному и глаголу.

У второй запертой стальной двери, Гари Питерс провел карточкой по считывающему устройству на стене, и замок с лязгом открылся.

— Готова? — спросил он, весь такой взрослый мужчина.

— Я не знаю… то есть, да!

Девина подпрыгнула пару раз и вновь прижалась к нему, держа за руку. И пока он упивался спектаклем, она подумала, «Что за осел».

Как только они зашли в большой склад, игра в кошки-мышки отошла в ее миссии на второй план. На каком-то уровне ее бесила эта затея, но казалось, ей все равно пришлось бы сделать нечто подобное.

Исчезновение Джима Херона заставляло ее действовать, и она ненавидела это.

Черт побери, она просто не могла поверить, что он исчез без следа. С ангелом такое произошло впервые, и наверняка она знала только одно… он не отступился и не сдался. Это не в его характере. Война продолжается, и ей нужно выиграть душу… и существовало несколько способов, которые гарантировали, что он покажется.

Охранник вел ее вдоль длинных рядов полок, высотой от пола до потолка, установленных на разном уровне и заставленных коробками и пакетами стольких форм и размеров, что их невозможно пересчитать. Все было четко каталогизировано и индексировано, маленькие болтающиеся таблички и установленные буквенно-числовые знаки свидетельствовали о какой-то системе.

Какая коллекция. Какой порядок…

Девине пришлось остановиться и полюбоваться увиденным.

— Это потрясающе.

Идиот-офицер возгордился, хотя и был лишь винтиком в большой машине.

— Здесь всегда хранятся десятки тысяч улик. Каждая связана с номером дела и внесена в компьютер, чтобы мы легко могли найти необходимое. — Он снова начал идти, направляясь в угол. — Есть исключения, например, дело Кронера, просто потому, что там слишком многое нужно привязывать.

Следуя за ним, она разглядывала предметы, хранящиеся здесь. Как же ее это заводило.

На пути встречались пустые столы и стулья, словно помещение служило кафетерием, предлагавшим в меню неодушевленные предметы.

— Детективам и офицерам можно приходить, делать снимки, вновь изучать вещи или отвозить улики в суд. Лаборатория тоже время от времени берет улики, к себе в конец коридора, но они должны их возвращать. Вещи Кронера здесь. Ничего не трогай.

За шестифутовой перегородкой была организована временная рабочая база со столами, стульями, компьютером и фотографическим оборудованием, а также ведром, полным пустых пластиковых пакетиков и рулоны приклеивающихся ярлычков. Но это было неинтересно.

На низко подвешенных полках, восемь или девять футов длиной, были разложены пакеты со штрих-кодами, в которых лежали баночки, украшения и другие вещи.

Ее любимчик был очень занятым мальчиком, не так ли.

— Обычно улики заносятся в систему в приемной или в лаборатории, если это человеческие останки, но из того грузовика столько всего конфисковали, что для этого пришлось организовать здесь временную базу. Сначала они разбирались с образцами ткани, потому что хотели сохранить их… но оказалось, что Кронер знал, в чем именно нужно хранить плоть.

Разумеется, знал. Он хотел, чтобы частички его жертв всегда были с ним.

— Здесь множество других предметов. — Офицер приподнял белую пелену, накрывавшую огромный неглубокий ящик.

Да, как раз то, что она надеялась найти… куча футболок, украшений, сумочек, резинок для волос и других личных штучек.

Глядя на все это, Девина искренне и глубоко сочувствовала Кронеру. Она точно знала, откуда у него эта одержимость — нежелание потерять то, ради чего так упорно работал, потому что в отличие от нее, у него не было возможности хранить жертв вечно… и теперь он потерял свою коллекцию.

Внезапно Девине стало трудно дышать.

Он потерял свои драгоценности, и вот они, под защитой людей, которые прикасались к ним, заносили их в каталог и, скорее всего, выбросят когда-нибудь в далеком будущем.

— Бритни? С тобой все хорошо?

Офицер появился прямо около нее, схватив ее за иллюзию руки секретарши.

— Присядь, — услышала она его слова откуда-то издалека.

Когда комната начала кружиться, Девина послушала его и опустила голову между коленей, ей не принадлежавших. Протянув руку, она схватилась за край стола, словно могла таким образом удержаться за сознание.

— Дерьмо, проклятье… я принесу тебе прохладной водички.

Офицер убежал, со всех ног проносясь мимо стеллажей, и она знала, что времени у нее мало. Трясущейся влажной рукой Девина достала золотую сережку, которую принесла с собой из собственной коллекции. Слезы застлали глаза, когда она вновь осознала, что ей придется отдать вещицу, чтобы добиться прогресса в этом раунде с Хероном… и ДелВеччио.

Когда она была в своем уединенном местечке в окружении сотен тысяч трофеев, казалось, перспектива того стоит. Что значит одна сережка мертвой девственницы? Половина набора все равно остается у нее… и у Девины было еще много предметов, напоминавших о гребаной Сисси Бартен.

Теперь же, сидя рядом со следами расправы над коллекцией Кронера, ей казалось, будто она выпускает одну из своих душ в море неизвестной и вечной потери. Но какой выбор у нее был? Она должна выманить Херона, и, что также важно, подготовиться к финальной битве…

Внезапно образ сексапильной блондинки-секретарши начал исчезать, сквозь обложку молодой женщины во всем розовом стало проявляться истинное обличие Девины, ее разлагающаяся, жилистая плоть и скрюченные серые когти покачивали дешевую сережку в форме птицы.

На секунду ей было все равно. Она была слишком потрясена собственным инстинктом накопления и не могла осознать важность того факта, что офицер скоро вернется и ей придется либо заразить его, либо убить… ни на то, ни на другое у нее не было сил.

Но она должна взять себя в руки.

Заставив себя думать, Девина призвала образ своего терапевта, представив ту пухленькую, полностью реализовавшую себя защитницу природы с наступившей менопаузой, которая не только могла ответить на любой вопрос… но и вроде бы понимала, о чем, черт возьми, она говорит.

«Девина, тревога не связана с вещами. Она касается твоего места в этом мире… Ты должна помнить, что не нуждаешься в вещах, чтобы оправдать свое существование, почувствовать себя в безопасности».

Более того, если она не вытрет сопли и не подкинет сережку, то еще сильнее подвергнет риску высшие цели.

Однажды ты уже проиграла, напомнила она себе.

Два глубоких вдоха… и еще один. Затем она посмотрела на свою руку и вернула на место образ молодой, свежей кожи. От требуемой концентрации заболела голова, и боль не исчезла, когда Девина вновь стала той, кем не являлась на самом деле, но на то, чтобы позаботиться о пульсирующих висках, уже не было времени. Поднявшись на ноги, которые стояли так же прочно, как и трубочки для содовой, она, покачиваясь, подошла к коробке. Приподняв уголок ткани, Девина положила сережку в виде голубки и скользнула на место, куда посадил ее офицер.

Как раз вовремя.

— Держи, выпей это.

Она взглянула на парня. Судя по его лицу, уловка с Бритни все еще работала: одно о людях можно было сказать со стопроцентной уверенностью — увидев ее истинное обличие, они перепугаются до смерти.

— Спасибо, — сказала она хрипло, протянув… руку с нарощенными розовыми ноготками. Но как долго продержится эта иллюзия?

Она выпила холодную воду, смяла бумажный стакан и выбросила его в мусорное ведро под столом.

— Пожалуйста… не мог бы ты помочь мне выйти отсюда? Прямо сейчас?

— Безусловно.

Он поднял ее со стула, обернув на удивление сильную руку вокруг ее талии и приняв на себя большую часть ее веса.

Обратно вдоль длинных рядов. Через закрытую дверь, благодаря тому пропуску. В коридор за ней.

Лифт стал благословением, даже если от спуска голова закружилась сильнее.

План, сказала она себе. Работай над планом. Это необходимая жертва, чтобы все вернулось на свои места.

Когда они вернулись в его офис, Гари усадил ее на один из пластмассовых стульев, стоявших рядом с его столом, и принес ей второй стакан воды, который помог еще немного прояснить голову.

Сосредоточившись на офицере, Девина решила, что не только позволит ему жить; она преподнесет ему небольшой подарок.

— Спасибо, — искренне сказала она ему.

— Не за что. Тебе есть на чем доехать до дома?

Девина не ответила, и наклонилась вперед. Мысленно потянувшись сквозь спертый воздух, она посмотрела ему прямо в глаза и забралась в мозг, прошлась по метафорическим коридорам его разума, рассматривая вещи на его личных полках.

Так же, как и с сережкой, она вложила знание, что он — Казанова, равных которому нет, парень, который вопреки своему скромному внешнему виду желаем женщинами и поэтому уверен и мужественен в их обществе.

Благодаря этому он, наконец, займется сексом. Потому что в отличие от мужчин, которые судят по внешности, женщинам больше нравится то, что скрывается у человека в голове.

А уверенность в себе была сексуальной чертой.

Девина ушла вскоре после этого, забрав с собой воспоминания о том, что они сделали и где были. А акт милосердия одновременно внушал отвращение и вызывал желание показать невыносимому Найджелу средний палец.

Так же, как монахиня с чистейшим сердцем иногда может выругаться, демон в очень редких случаях мог проявить сострадание.

Но из-за этого она чувствовала себя так, будто должна принять душ, дабы смыть с себя эту мерзость.

Глава 21

— Кажется, я в раю.

Рэйли скрыла улыбку, когда Век благоговейно уставился на кусок яблочного пирога, который поставила перед ним ее мама.

— Вы действительно приготовили его? — сказал он, подняв взгляд.

— С нуля, включая корж, — заявил ее отец. — И не только это. Она может рассчитать твои налоги с закрытыми глазами и с одной рукой, связанной за спиной.

— Кажется, я влюбился.

— Прости, она уже занята. — Получив свою порцию десерта, ее папа притянул к себе маму для мимолетного поцелуя. — Верно?

— Верно. — Ответ был произнесен у его рта. Рэйли передала кворту ванильного мороженого Веку. — С мороженым?

— Еще как.

Выяснилось, что Детектив ДелВеччио оказался славным едоком. Он съел вторую порцию Vitello Saltimbocca[96] и Linguine con Pomodoro[97]. Не был любителем салатов, что не стало сюрпризом. И казалось, что десерт тоже будет поглощен в двойном размере.

Хотя способность смаковать кухню ее матери — не единственное, чем впечатлилась Рэйли: Век не сдавал позиций ее отцу. В шутливой и уважительной форме дал понять, что он далеко не простак, хотя Том Рэйли славился запугиванием до полусмерти избранных чиновников. Каков результат?

— И, да, Век, я согласен с тобой, — заявил ее отец. — Многое в системе нужно менять. Сложно балансировать между уголовным преследованием и травлей… особенно среди определенных расовых и этнических групп. А также социально-экономических.

Ага, ее напарник заслужил всецелое одобрение.

Разговор зашел о профилировании в правоохранительных органах, и она, откинувшись на спинку стула, наблюдала за Веком. Таким расслабленным она его еще не видела.

И, блин, он такой красивый.

Полчаса и еще одну порцию пирога спустя, Век помог отнести тарелки к раковине и подсобил с сушкой. Потом настало время натянуть куртки и направиться к выходу.

— Спасибо, мам, — сказала она, обнимая женщину, которая всегда была рядом. — И папа.

Подойдя к отцу, София была вынуждена встать на носочки, чтобы обхватить его руками, вытягиваясь вверх и даже вполовину не обхватив его плечи.

— Я люблю тебя, — сказал он, крепко сжимая ее в объятиях. А потом прошептал на ухо, — Хороший у тебя парень.

Прежде чем она успела бросить он-на-самом-деле-не-мой, произошел обмен рукопожатиями, и они с Веком оказались за дверью.

Когда она задним ходом выезжала на улицу, они оба помахали, и потом все кончилось.

— Твои родители невероятны, — сказал Век, пока она увозила их прочь.

Вспышка гордости за свою семью заставила ее улыбнуться:

— Да.

— Если не возражаешь, я спрошу…

Когда он не повернулся, чтобы взглянуть на нее, и не закончил предложение, у Рэйли возникло предчувствие, что ответ был важен для него, но что он не станет настаивать на ее откровенности.

— Я более чем рада поговорить об этом. — Закапал дождь, и, остановившись у красного сигнала, она включила дворники. — Мои родители всегда работали с проблемной молодежью и кризисными центрами… начали до знакомства. Есть одно учреждение, открытое Католической церковью в центре, и после свадьбы они привыкли проводить там субботы, вели учет, ходатайствовали о пожертвованиях, помогали безработным семьям. Женщина, родившая меня, и я попали туда после того, как та и один из трех ее дружков завязали драку, тогда она потеряла зрение в левом глазе. — Рэйли посмотрела на него. — Я видела, как это произошло. По правде говоря, это мое первое воспоминание.

— Сколько тебе было? — напряженно спросил он.

— Три с половиной года. Она дралась с ним из-за грязной иглы, ничего особенного, но потом ее переклинило, и она кинулась на него с ножом. Он оттолкнул ее, защищаясь, но она упорствовала, пока парень не ударил ее. Сильно. Она заявила полицейским, что он избил ее, и они увезли его в тюрьму. Так мы оказались в приюте… до этого мы жили в его квартире. — Рэйли проехала указательный знак и направилась к выезду на Северное шоссе, который располагался у колледжа. — Так или иначе, мы оставались в месте, где добровольно подрабатывали мои родители, и родившая меня женщина украла что-то у другой семьи, положив этому конец. Мы пожили с неделю у двух других ее бойфрендов… а потом она вернулась и бросила меня в приюте. Просто оставила.

Век встретился с ней взглядом.

— Где она сейчас?

— Без понятия. Больше я не видела ее, и понимаю, что это прозвучит резко, но мне плевать, что с ней стало. — Рэйли подъехала к красному сигналу светофора и нажала на тормоза. — Эта женщина была лгуньей и наркоманкой, и то, что она оставила меня — ее единственный хороший поступок… хотя, если быть честной, я вполне уверена, что это было не для моего же блага. Возможно, я была обузой ее стилю жизни, но она знала, что убийство ребенка — такое табу, которое обеспечит ей жизнь за решеткой.

В этот момент настало время выезжать на шоссе… вполне неплохо, потому что следовала самая трудная часть ее рассказа.

Маленький перерыв, передышка, пока она не нашла для них место в потоке машин.

— Блин, пошел нешуточный дождь, — сказала она, прибавляя скорость стеклоочистителей.

— Ты не обязана заканчивать.

— Нет, все нормально. Настоящий кошмар состоит в том, что случилось бы, если бы мои родители не проявили ко мне интерес. Вот что до сих пор пугает меня. — Она посмотрела в зеркало заднего вида, перестроилась в скоростной ряд и ударила по газам. — Так вышло, что мои родители работали в тот день… и я просто прилипла к ним, словно на клей. Я полюбила своего отца с самой первой встречи, ведь он был таким большим и сильным, а его глубокий голос… я знала, что он защитит меня. А моя мама всегда давала мне печенье и молоко… играла со мной. Почти сразу же я настроилась идти домой с ними, но в то время они пытались зачать ребенка, и, черт возьми, были не обязаны брать отпрыска какой-то наркоманки.

— Той ночью и последующую неделю они пытались найти женщину и образумить ее, потому что знали, что детей, попавших в систему, сложно вернуть назад. Когда они наконец нашли ее, она не захотела забрать меня… и сказала, что откажется от всех прав. Позже тем вечером они вернулись и сели рядом со мной. Я не могла оставаться в приюте, потому что там нужно было иметь опекуна, но мама ночевала со мной, чтобы у меня была койка. Помню, я знала, что они собирались сказать мне, что я должна уйти, но один день перешел в другой… который превратился в неделю. Ко мне очень хорошо относились, и у меня возникло чувство, что мой папа над чем-то работает. Наконец, они пришли ко мне и спросили, хочу ли я остаться с ними на какое-то время. Они стали приемными родителями, потому что отец пустил в ход связи, что было под силу только ему. — Она посмотрела на Века и улыбнулась. — «Какое-то время» растянулось в двадцать пять с плюсом лет. Меня официально удочерили, кажется, спустя год после переезда к ним.

— Это потрясающе. — Век улыбнулся в ответ, а потом снова стал серьезным. — Что с биологическим отцом?

— По словам моих родителей, никто не знает, кто он… включая родившую меня женщину. Когда я уже выросла, они сказали, что она указывала на одного из двух своих бывших… оба из которых сидели в тюрьме за торговлю наркотиками. — Рэйли добавила скорости стеклоочистителям. — И, слушай, я знаю, это звучит… местами злобно. Думаю, я сражаюсь с теорией «наркомания — это болезнь». С двумя зависимыми родителями, была статистическая вероятность, что я закончу в том же духе, но я не пошла по этой дорожке… Я понимала, что эту дверь не следует открывать, и никогда не открывала ее. И да, ты можешь спорить, что мои родители обеспечили меня возможностями, которых не было у моей биологической матери, и это правда. Но мы сами творим свою судьбу. Сами выбираем свой путь.

Какое-то время раздавались лишь стук дворников и тихий рокот воды, хлеставшей под машиной.

— Прости, кажется, я наговорила лишнего.

— Нет, вовсе нет.

Рэйли посмотрела на него, и у нее возникло ощущение, что Век погрузился в собственное прошлое. Притаившись, она надеялась, что он откроется, но Век молчал, его локоть уперся в дверь, а рука массировала подбородок.

Появившись из ниоткуда, огромный черный внедорожник пронесся по средней полосе, Эскалейд забрызгал капот Рэйли тонной воды, создав помехи обзору.

— Господи, — сказала она, отпуская педаль газа. — Должно быть, они летят под сотку.

— Ничто лучше желания смерти не сократит время в пути. — Автомобиль вильнул вправо, потом влево, потом снова вправо, лавируя между другими машинами как принимающий[98] — на пути к линии ворот.

Рэйли нахмурилась, представив Века на своем байке под ливнем и на дороге с такими вот маньяками.

— Хэй, ты сможешь ехать домой под дождем? Становится опасно.

— Не-а, это не проблема.

Выругавшись про себя, она не была уверена, что он правильно оценивает ситуацию. И тот факт, что он был достаточно безрассуден, чтобы запрыгнуть на свою ракету в такую погоду, совсем ее не обрадовал.

***

Сидя рядом с Рэйли, Век поймал себя на мысли, что думает о своем отце… и матери… хотя на последнем он не мог задерживаться. Какая ирония. ДелВеччио-старший всегда был в его мыслях, но мама…

— Думаю, я лучше отвезу тебя домой, — сказала Рэйли. — У тебя нет нужды ехать на мотоцикле.

— Я понятия не имел о твоих родителях, — услышал он свой шепот. — И вряд ли догадался бы. Ты всегда такая собранная.

Повисла пауза, будто Рэйли должна была сменить разговорные полосы в своей голове.

— Ну, большей частью, дело в моих родителях. К примеру и на деле, они — все, кем я хотела быть, и кем я стала. Но это было не просто. Долгое время я волновалась, что если буду не идеальна, они вернут меня, словно бракованный тостер. Но потом я разбила новую машину отца, учась вождению… проверила теорию на практике, и знаешь что? Они все равно меня оставили.

Уставившись на ее профиль, Век сказал, — Кажется, ты недостаточно верила в себя.

— Все, что я делала — это извлекала пользу из хорошего примера перед своими глазами.

— И это потрясающе.

Когда она повернула в его район пятью минутами спустя, Век осознал, что София последовала своему собственному совету относительно него, байка и погоды.

Тормоза слегка взвизгнули, когда она остановилась на его подъездной дорожке, и капли дождя внезапно заколотили по крыше автомобиля как шарики для пинг-понга.

— Кажется, это град, — сказал он.

— Да. — Рэйли посмотрела через лобовое стекло. — Сильная буря.

— Грома нет.

— Нет.

Дворники хлопали из стороны в сторону, очищая стекло только на мгновение.

В конце концов, Век посмотрел на нее:

— Я хочу поцеловать тебя снова.

— Я знаю.

— Я столь очевиден? — слегка засмеялся он.

— Нет… я тоже хочу этого.

Тогда поверни голову, подумал он. Тебе нужно лишь повернуть голову, а я продолжу.

Дождь лил. Дворники били по стеклу. Двигатель работал вхолостую.

Она повернула голову. И сфокусировалась на его губах.

— Я действительно этого хочу.

Век наклонился к ней и притянул к своим губам. Поцелуй вышел медленным и очень глубоким. И когда ее язык встретил его, Век ясно осознавал, что хотел от Рэйли больше, чем простого секса, но если придется облачить свое желание в слова, то он проглотит язык. Но, в конечном счете, дефиниция не имела значения. Не внутри ее немаркированного автомобиля, припаркованного на его подъездной дорожке, с бушующей на улице бурей.

То, в чем они оба нуждались, не имело ничего общего с разговорами.

Боже, она по-прежнему была мягкой под ним, нежная кожа, волосы, легкий аромат, но на самом деле его заводили ее жесткий внутренний стержень, эластичность и целенаправленность. Мысль, что она столько всего преодолела, что она была сильной и честной с тем, кем была и откуда вышла, заставила его чертовски сильно уважать Рэйли.

И, кто бы мог подумать… это было сексуальней того, что лежало в пакете из «Викториа Сикрет».

Выпадом торса Век попытался стать еще ближе к ней, но рулевое колесо врезалось в бок, блокируя его. Пещерный человек в нем фактически зарычал, когда он попытался еще раз и не приблизился ни на дюйм туда, где хотел находиться.

То есть голым и сверху на ней.

Чертыхнувшись, он отклонился назад. В отраженном свете фонарей на гаражной двери, красивое лицо Рэйли было четко освещено, капли дождя на лобовом стекле играли на ее чертах, покрывая кожу крапинками, прежде чем очистители стирали то, что напоминало слезы.

Он подумал о ее семье, такой счастливой и гармоничной.

Подумал о ней, и точка.

— Я собираюсь войти в дом один, — резко сказал он.

Век не стал дожидаться ее ответа. Он вышел из машины секундой позже, и быстро направился к передней двери своего дома, но не по причине бури, а потому что слишком четко видел себя самого.

— Подожди! — крикнула она, когда он достал ключи.

— Вернись в машину, — пробормотал он резким, голодным голосом.

Подбежав к нему, она покачала головой, — Я не хочу.

На этих словах София подняла руку и указала в сторону своего автомобиля. Когда она нажала на пульт, щелкнули замки, и моргнули указатели поворота.

Век закрыл глаза и позволил голове запрокинуться, дождь падал на его лоб и щеки.

— Ты войдешь внутрь, и я не смогу остановить себя.

В качестве ответа Рэйли взяла ключи из его руки, открыла замок и мягко, но непреклонно толкнула его в дом.

Как и с поцелуем в машине, он тут же приступил к делу.

Захлопнув дверь пинком, он спустил себя с цепи, схватил Рэйли и рывком прижал к себе, крепко удерживая ее, снова пленяя губы. И она атаковала его в ответ, обхватив руками его плечи, вжимаясь в него.

Диван.

Он передвинул диван.

Слава яйцам.

Добраться до дивана стало проблематично, и тот факт, что он снимал мокрое пальто Рэйли и свою куртку, а потом кобуру с них обоих, нисколько не упрощал дело. Но вскоре он уложил девушку так, что она растянулась на подушках… и забрался сверху, буквально запрыгнув на нее.

Они целовались с диким отчаянием, так, что время от времени клацали зубы, и он не хотел останавливаться, чтобы сделать глоток воздуха, хотя легкие горели от недостатка кислорода… особенно когда она начала впиваться ногтями в его плечи.

Он не был мил по отношению к ее рубашке.

Не отрывая губ, он схватил отвороты и разорвал чертову ткань от воротника до самого низа, отрывая всевозможные, жемчужно-белые НЛО, которые разлетелись в воздухе, приземляясь на ковер.

Бюстгальтер под рубашкой был светло-коричневого цвета, простой хлопок, который выглядел изумительно на ее груди. И какое облегчение — не беспокоиться о том, что он разорвет изящное кружево.

Когда он направился к незамысловатой передней застежке, Рэйли дышала тяжело и учащенно, и волнообразное движение ребер под ее кожей чертовски возбуждало… но это не сравнится с видом, который открылся, когда он расстегнул лифчик, и эти скромные чашечки разбежались в стороны.

— Ты изумительна, — простонал он, хорошенько разглядывая ее… то, чем он обделил себя прошлой ночью.

О, блин, ее груди были тяжелее, чем казались под одеждой, полнее и округлее… от чего он задумался, а не носит ли она утягивающие бра специально. Какая бесполезная трата.

Но, с другой стороны, мысль, что другой мужчина будет пялиться на нее, будила в Веке желание потянуться к пистолету.

Обхватив ладонями богатство, выставленное напоказ, он снова был удивлен тем, что пропустил в своей спешке, тогда в кухне. Ее грудь была натуральна, подарок природы, а не работа хирурга, вызванная неуверенностью или тщеславием. И эта тяжелая, податливая плоть заставляла его член пульсировать… напоминая, как долго у него не было женщины без твердо-каменных имплантатов.

Он свел груди вместе, ее соски были крепкими и возбужденными, и Век наклонился, втянув сначала одну вершинку, потом другую. Потом потерся по внутренней стороне того, что держал в руках.

Значит, в конечном счете, он был любителем груди, подумал Век, потираясь бедрами о ее ноги. Кто бы мог подумать.

Или… может, он просто был любителем Софии Рэйли.

— Ты такая чертовски красивая, — прорычал он, возвращаясь к розовым вершинкам.

Вопреки отчаянному желанию войти в нее, он был пленен ее грудью, изучая, облизывая, лаская и наблюдая за ее реакцией. Каким-то образом ноги Рэйли раскрылись… может, виновато его колено, может — ее нужда, какая, блин, разница… а потом они сошлись там, где было важнее всего.

Приподнявшись на руках, он начал вжиматься в нее, эрекция потиралась о ее лоно. В ответ Рэйли выгнулась самым эротичным образом, грудь приподнялась, когда изогнулся позвоночник, и ногти впились в его предплечья.

Он вбивался в нее, и ее груди качались в такт движениям, опьяняя Века, его тело онемело и стало одновременно гиперчувствительным… но он отпустил ее рот. Вновь скрепляя их губы, он знал, что подошел к грани потери контроля… а потом почувствовал, как ее руки тянут футболку.

Похоже, не он один.

Внезапно, он потерял терпение относительно одежды, и то, что укрывало его грудь, исчезло мгновение спустя, сорвано, как было с рубашкой Рэйли.

— Почувствуй меня, — резко сказал он, выгибаясь над ней.

Он крепко поцеловал ее, а руки Рэйли блуждали повсюду, очерчивая его мускулы, обхватывая плечи, проводя ногтями вдоль ребер.

Больше.

— Я могу раздеть тебя? — спросил он.

— Да…

Она двинула бедрами вверх и потянулась к ремню в тот момент, когда он приподнялся с ее тела. И пока она управлялась со своими брюками, он просто сидел, созерцая появление белых хлопковых трусиков.

Когда у нее возникли проблемы, потому что, алло, над ней нависал двухсотфунтовый мужчина[99], Век помог стянуть брюки с ее длинных гладких ног.

О, блин… подумал он, скользнув руками вверх и вниз по ее бедрам. Она была стройной, слегка накаченной, и он представил, как, широко раздвинув ее ноги, нырнет головой к…

Обезумев, он кинулся к Рэйли, снова растянувшись сверху, прижавшись к ней. Его план? Проложить путь на юг и снять ее трусики зубами. Потом он проведет достаточно времени, чтобы убедиться, что ее тело готово принять его. Своими губами, языком, пальцами.

Как оказалось, немного от джентльмена в нем все же есть.

Ага. Именно так. А не потому, что он до смерти хотел попробовать ее…

Но ее руки потянулись к ремню.

Он застыл и накрыл ее руки своими, останавливая Рэйли.

— Если я сниму штаны, — сказал он хрипло, — то не смогу выждать ни секунды.

***

С нависшим над ней огромным телом Века, разум Рэйли сосредоточился на одной единственной мысли… стянуть его штаны вниз.

— Я не хочу ждать.

— Ты уверена? — его голос был гортанным, едва слышным.

Вместо ответа, она скользнула рукой между ними и обхватила его эрекцию. В мгновение, когда произошел контакт, он выругался на резком выдохе, его тело прижалось к ней, мягкая ткань брюк совсем не скрывала напряженной длины.

— Я хочу увидеть тебя, — хрипло потребовала она.

Ей не пришлось просить дважды: быстрыми, беспорядочными движениями рук, он принялся расстегивать ширинку, а ремень вытянула именно она. Потом они вместе занялись его боксерами, освобождая…

Его эрекция гордо выпирала из бедер, и он опустил веки, наблюдая, как Рэйли обхватывает его плоть.

Матерь Б…

Ну, ей пригодиться словарь, полный синонимов к слову «величественный», не так ли? И можно с уверенностью сказать, что если раньше она была впечатлена, когда увидела его в ванной в первую ночь, или чувствовала сквозь одежду тогда, на кухне, то сейчас, видя его полностью обнаженным и готовым к действиям, она совсем обезумела. И не только его член был достойным созерцания: его грудь была такой же гладкой и мускулистой, какой она помнила, пресс восхищал, два ряда кубиков спускались к тазу и его…

— Черт…

Когда она обхватила его, ладонью к коже, Век сильно задрожал, и ей понравилась та власть, которой она сокрушала его мир. И — о, Боже — он был широким и длинным, пульсировал и подрагивал в ее хватке, когда она ласкала его.

Она никогда не забудет это, подумала Рэйли. Его, нависшего над ней, с обнаженными зубами, голова запрокинута, огромная грудь напряглась в попытках обрести контроль. Это — самое сексуальное, что она когда-либо видела. Изучение — добродетель… но она хотела его на глубочайшем уровне прежде, чем тщательно изучить все его особенности.

Хотя, формулируя таким образом…

— Твой кошелек? — она видела, что он хранил в нем, когда держала его бумажник в том лесу… и тогда презервативы смутили ее. Сейчас она была благодарна, потому что, Бог свидетель, у нее не было ничего такого. И нет нужды углубляться в размышления, почему мужчина всегда должен быть наготове. К тому же, не то, чтобы она не знала об этой его стороне. Она стала свидетелем реакции Бритни, спасибо великодушное.

— Сейчас! — воскликнула она.

Еще одна вещь, о которой не требовалось просить дважды. Когда он нащупал брюки и вытащил кошелек, она приподняла бедра и стянула трусики… так что была готова, когда он поднял руку, презерватив был зажат между указательным и средним пальцами.

Он помедлил, будто давал ей возможность приглядеться к нему.

Она не колебалась. Сев, Рэйли забрала у него пакетик из фольги, прокусила с краю и вскрыла его.

Он застонал, а потом сказал, — Я могу…

— Нет, позволь мне.

Практичность никогда не была столь эротичной. Она прекрасно управилась с ним, поглаживая и одновременно укрывая его эрекцию, тем временем он отклонился назад, перенеся вес на руки. Она ласкала Века, и его взгляд пылал, и когда Рэйли потянула его на себя, он зарычал… и поцеловал ее так, как умел… с доминантностью, которая исходила из точного знания того, что он мог сделать с женщиной.

Она устроила его у своего лона, и, несмотря на то, как отчаянно она хотела этого, и как явственно он хотел ее, Век действовал медленно и осторожно, надавливая внутрь. И это хорошо. Ее тело было готово… но готовность — относительное понятие, учитывая его размер.

Изумительно относительное… растяжение было электрическим, и она раздвинула ноги еще шире, приподнимая бедра, облегчая ему путь.

И потом они сошлись.

В противоположность той ярости, которая привела их к этому положению, сейчас все замедлилось. Влажным языком Век ласкал ее губы, дразня ленивым посасыванием, в ожидании, когда она привыкнет к его размерам. А потом она двинула бедрами, изогнув спину, вызывая умопомрачительную дрожь.

За вырвавшимся из него шипением последовал стон. А потом он смял губами ее рот и продолжил движения, придерживаясь неторопливого и спокойного ритма. Вторя нему, она встречала его толчки своими собственными, секс набирал движущую силу, которая одновременно выталкивала ее из тела и погружала глубоко внутрь.

В доме стояла тишина; то, что они делали, было шумно. Начиная от скрипа дивана до тихого шороха подушек, их дыхания… все становилось громче. Она не удивилась бы, если люди в центре города могли услышать их.

Быстрее. Жестче. Еще глубже.

Его тело превратилось в массивный поршень, и, унесенная водоворотом, Рэйли держалась за его спину сначала руками, потом — впившись ногтями.

Она кончила с яростным взрывом, поразившись тому, как не раскололась надвое. И он тут же последовал за ней, его бедра бились о ее так же сильно, как и она сжимала его внутренними мышцами.

Долгое время спустя рев в ушах затих, и когда это произошло, нахлынула тишина дома.

Впоследствии страсти, к Рэйли вернулась реальность: она начала четко осознавать, что лежала полностью обнаженной, Век был в ней… и она только что занималась сексом.

С мужчиной, который являлся ее напарником. С детективом, за которым она должна была присматривать. С человеком, с которым она провела много часов… и, тем не менее, он оставался незнакомцем.

Незнакомцем, которого она привела в семейный дом.

Незнакомцем, которого сейчас она добавила к очень короткому списку своих любовников.

Что они только что натворили?

Глава 22

Эдриан и Эдди потратили большую часть ночи на том диване в Железной Маске, пили Бад из бутылок с высоким горлышком и отшивали прогуливающихся мимо женщин.

Они говорили мало. Будто то, что произошло в ванной, высосало всю возможность к разговорам из их гортаней. О сексе не могло быть и речи.

Сев рядом со своим партнером, Эд ждал, что внутри него что-то встрепенется и вернет его к прежним временам.

Ииииии… ничего не происходило. Дело в том, что можно биться с врагом кинжалом и кулаками, но нельзя вести войну с собственной душой, потому что нет ни единого шанса на победу. Также нельзя выйти на ринг с реальностью… нет цели, по которой можно ударить. Если только хрестоматийную кирпичную стену — своей головой.

Поэтому он просто сидел в клубе, наблюдая за толпой, выпивая, но больше не пьянея.

— Вернемся в гостиницу? — наконец спросил Эдриан.

Ожидая ответа, он четко осознавал, как сильно надеялся на то, что второй ангел станет гласом рассудка, что он примет верные решения, поведет их в правильном направлении.

Чем, черт возьми, он полезен для Эдди?

Не считая секса, очевидно… и этой ночью Эдди доказал, что не нуждается и в этих услугах.

Вау, вау, вау, подумал Эд. Он продолжит ныть в том же духе, и ему самое место среди педиков.

— Чего я хочу на самом деле — так это аудиенции с Найджелом, — пробормотал Эдди, — но он отшивает меня.

— Нас снова уволили? — посмотрел на него Эд. — Потому что, без шуток, мы тут не причем. Проблема в Джиме, не в нас. Он дал нам пинка.

И все из-за его гребаной девственницы.

Если бы он мог исправить одну вещь с момента встречи со спасителем, то удержал бы парня в стороне от логова Девины. Да, конечно, случившееся с Сисси — трагедия. Но то, что оно делало с Джимом — еще хуже. Одна девочка, одна семья против всех душ в будущем? Жестокий подсчет для Бартенов, но что есть, то есть.

Эд пропустил волосы сквозь пальцы.

— Слушай, я не могу здесь больше оставаться.

Хрип со стороны Эдди был либо согласием, сигналом голода или пивом, которое плохо пошло.

— Давай же, — заявил Эд, поднимаясь на ноги.

Впервые именно Эдди был ведомым, и вместе они лавировали в толпе, направляясь к двери. По другую сторону выхода? Дождь. Холодный воздух. Темное время суток в городе, ничем не отличающимся от всех других на планете, в вечер, ничем не отличающийся от тех, что они с Эдди провели вместе.

Черт, может, им нужно помириться с Джимом… поостыть. Спаситель сражается в одиночку, а из этого не выйдет ничего хорошего.

Удаляясь от клуба, они шли не в каком-то определенном направлении. Рано или поздно, им придется найти место для ночлега: если их не примут в вотчине Найджела — и казалось, что этому не бывать в ближайшем будущем — им нужно отдохнуть. Бессмертные были бессмертны лишь отчасти, когда спускались на Землю. Да, они не старели, но в некоторых смыслах были уязвимы и вполне подчинялись правилам еды, сна и душа…

Нападение произошло столь быстро, что он не заметил его приближения. Как и Эдди.

Его напарник лишь выругался, схватился за бок и рухнул, словно подкошенное дерево, упав на бок.

— Эдди? Что за чертовщина?

Ангел застонал и свернулся в клубок… оставив за собой переливающееся пятно свежей крови на грязном асфальте.

— Эдди! — закричал он.

Прежде чем Эд успел рухнуть на колени, маниакальный смех пронесся по холодной, влажной тьме.

Реакция Эдриана была отложена простым дыханием. Он развернулся и достал из ножен кинжал, ожидая встретить Девину. С подкреплением в виде приспешника. Или дюжины.

Все, что он получил… человека. Гребаного, сраного человека. С раскладным ножом в руке и безумными глазами наркомана, смотрящими из сморщенного черепа.

Еще больше смеха раздалось из раскрытой пасти человека:

— Дьявол заставил меня сделать это! Дьявол заставил меня сделать это!

Бездомный поднял нож над плечом и кинулся вперед, нацелившись на Эдриана с нечеловеческой силой, присущей только сумасшедшим.

Эд рухнул на колени. Обычно он бы присел, перекатил и зашел снизу, но не с Эдди, лежащим на земле: ему нужно следить за своим павшим товарищем краем глаза… Потому что парень не шевелился, не тянулся за оружием, не… о, дерьмо, не шевелился…

— Давай, Эдди… встряхнись! — Переложив кинжал в левую руку, Эд сфокусировался на предплечье одержимого бродяги, выжидая подходящий момент…

Он поймал метающуюся конечность посреди нисходящего удара, в идеальную секунду, чтобы сменить направление лезвия и перенаправить его назад в ублюдка. Изменение курса должно быть пустяковым делом, оружие бы прошло по дуге, избегая контакта с главными органами Эда и застряв в кишках нападавшего.

А вот и нет.

Костлявое тело, контролируемое сумасшедшим разумом, выскользнуло из его хватки, будто Эд пытался удержать порыв ветра.

И тогда он осознал, что Эдди не встанет на ноги.

Будто грабитель мог действительно прочесть его мысли, смех вырвался из потерянной души, звуча как клавиши пианино, нажатые в случайном порядке тяжелой рукой, — лишь резкий, негармоничный шум.

Ублюдок практически парил над землей, снова устремившись на Эдриана, нож был занесен над плечом, кожа натянулась на лице, которое больше состояло из костей, а не плоти.

У Эда не было выбора — только сосредоточиться на нападавшем и защитить себя. Эдди — практически покойник на асфальте, если Эд не выживет и не доставит его в безопасное место.

Этого боя он не проиграет.

Присев в последний момент, он сбил кусок дерьма, послав нападавшего спиной к стене. Когда произошло столкновение, ослепительная боль над почками подсказала, что этот нож вспорол кожу и ушел намного глубже, но не было времени волноваться о протечке. Потянувшись, Эд поймал непредсказуемую руку и прижал к влажному кирпичу. Придавив конечность к стене, он устремил вперед один из своих кинжалов.

Этот маниакальный смех сменился пронзительным визгом боли.

Эдриан ударил снова. В третий раз… четвертый, пятый.

Отстраненно он осознал, что стал настолько же неуправляемым, как и нападавший, но не остановился. С порочной силой он вгонял хрустальное лезвие в торс мужчины, снова и снова, он перестал долбить ребра лишь потому, что сломал их все, сейчас пронзая лезвием влажную губку из оскверненной ткани.

Он все равно продолжал. Больше не прижимая мужчину, чтобы завладеть контролем, он держал ублюдка, чтобы продолжать наносить удары.

Веселухе подошел конец, когда его лезвие наткнулось на кирпичную стену, хрусталь прорезал свой путь в здание, около которого Эдриан убил тварь.

Эд тяжело дышал, позволив руке с ножом повиснуть с боку. Кровь была повсюду, как и кишки бандита… более того, ублюдок был почти разрезан надвое, позвоночник — единственное, что соединяло его бедра с верхней половиной тела. Срывавшиеся с вялых губ, булькающие звуки перемежались потоком плазмы, блокировавшим воздух, который мужчина по-прежнему пытался вобрать в горло.

Но это скоро остановиться.

— Дьявол… заставил меня… сделать это…

— Вот и катись к ней, — прорычал Эд… прежде, чем проткнуть нападавшего прямо между глаз.

Раздался ужасающий визг, когда сущность Девины вырвалась из глазниц этого когда-то потерявшегося на улицах наркомана, черный дым собирался воедино, готовясь к нападению.

— Мать твою! — Огромным прыжком, Эдриан бросился через воздух, отправившись в полет. Распростертое, раненное тело Эдди стало его посадочной площадкой, и он укрыл тело ангела своим собственным, становясь щитом, единственным, что могло удержать Девину от плоти его напарника.

Приготовившись к удару, он подумал про себя, что черт, он не ожидал, что это произойдет так скоро.

Его смерть, точнее говоря.

По крайней мере, Эдди выживет. Нужно больше одного удара, чтобы завалить его навеки. Раны, в конце концов, можно излечить… просто необходимо.

***

Стоя вместе с Псом на тротуаре перед домом Века, Джим осознавал, что оказался на расстоянии вытянутой руки к нужной душе, просто следовал за парнем с места на место, выжидая, пока Девина сделает следующий шаг.

И это было, мать его, отвратительно.

Он чувствовал себя намного уютней в состоянии агрессии, но выжидание — в этом вся суть дела. Хотя, блин, погода могла быть и лучше. Дождь продолжал лить, и Джим чертовски точно обошелся бы и без холодного ветра.

А также без намеренного игнора того, что сейчас происходило внутри дома.

Конечно, они занимались сексом.

Ага.

Он наткнулся на начало развлечений, прежде чем они зашли в дом, так что их следующий шаг был очевиден: химия между ними слетела с катушек, и, в общем и целом, от этого никуда не спрячешься.

Джим скрестил руки на груди и притаился, эта страсть заставляла его вспоминать о женщинах, с которыми он спал. Ага. Девина могла сойти за таковую? Только если она была в костюме брюнетки, решил он. Без оного, Джиму, возможно, стоит открыть категорию «Животные».

Да плевать. Вне зависимости от рас, он никогда не был с кем-то, о ком заботился. Секс был для него равнозначен мастурбации… и может, если быть до конца честным, игре разума с цыпочками. Он наслаждался, доводя их до оргазма, чувство контроля над ними было в разы лучше того, что они делали для него в ответ.

Его сексуальная жизнь сейчас закончена, не так ли? То, что было с тем демоном, не идет в счет, это сражение в войне, просто другая вариация ударов кулаками и коленами. И не то, чтобы его стиль жизни поощрял гребаные свидания. Хотя…

Внезапно изображение Эдриана и Эдди, обхаживающих ту рыжеволосую в номере гостиницы, в Фрэмингеме, штат Массачусетс, словно дождь просочилось в его голову. Он увидел Эдди, растянувшегося на девушке, Эдриана, чей взгляд был мертвым, когда он ушел, чтобы присоединиться к ним.

Девина сделала это с ангелом. Поместила пустоту в его взгляд.

Гребаная сука.

Достав Мальборо, Джим прикурил ее и затянулся.

Веку посчастливилось быть с женщиной, которую он хотел. Джиму никогда не видать этого. Даже если он вызволит Сисси из…

— Да что ж такое, — пробормотал он, выдыхая дым.

Дерьмо зашло так далеко, что в какой-то смехотворной части мозга, Джим на самом деле думал о ней не просто как о «своей» в плане ответственности? Но, как о реально «своей»?

Он потерял свой долбанный разум? Ей девятнадцать, а ему — сто сорок тысяч лет в этом плане.

Окей, может, Эдриан с Эдди были правы. То, что он делал для этой девочки, было отвлечением внимания. Да, он пытался преподнести себе во всевозможных формулировках это «ничего серьезного», но он лгал. И, естественно, когда его напарники заставили посмотреть трезво на его голову-в-песке, он наехал в ответ и сбежал, как истеричка.

Ногу что-то царапало, вынуждая его опустить голову. Пес уселся у ног, лапой ударяя по его икре, будто того что-то беспокоило.

— Что за…

Телефон Джима зазвонил, и прежде чем он успел выхватить его и взглянуть на экран, его охватило предчувствие трагедии.

Нажав на прием, он услышал лишь затрудненное дыхание. Потом раздался голос Эдди — слабый и прерывистый:

— Торговая… и Тринадцатая. Помоги…

Пронзительный смех на заднем фоне говорил, что нельзя терять ни секунды. Джим оставил Пса на тротуаре и перенесся в центр города, молясь, что это мгновение-ока доставит его вовремя.

Адрес был неважен; ему нужно было лишь нацелиться на своих парней… и он попал туда как раз в тот момент, когда Эдриан взял свой хрустальный кинжал и пронзил какого-то психанутого, истекающего ублюдка промеж глаз.

Девина.

Джим не нуждался в визге чтобы понять, что нечто злое выходило из этого мешка плоти, и в распоряжении не было ничего, чтобы не позволить сущности войти в Эдди: Ангел лежал на земле и даже более, свернулся в клубок, с мобильным в вялой руке.

Не думая дважды, Джим кинулся к беззащитному ангелу, бросив свое тело через воздух… одновременно с Эдрианом.

Эд приземлился первым.

А потом Джим укрыл их всех, не особо надеясь защитить кого-нибудь…

Произошло нечто странное: его тело растворилось в свет, так же, как это случилось, когда он разозлился на Девину во время прошлого раунда. Одно мгновение он был в своей телесной оболочке… в следующее — превратился в чистую энергию.

Укрывая обоих ангелов под собой. Защищая их.

Приспешник, демон, чем бы оно, черт возьми, ни было, врезался со всей силой мячика для гольфа, ударившего по капоту автомобиля, отскочив и не оставив за собой ни царапины. Внезапно, атака произошла снова, с тем же результатом. Иииии в третий раз.

Последовала длинная пауза, в которую Джим не поверил ни на секунду. Он чувствовал, как сущность кружит вокруг них, выискивая входное отверстие.

А тем временем стало ясно, что Эдди истекал кровью. Запах меди был слишком резким, чтобы исходить от трупа у кирпичной стены переулка. Черт, вероятно оба ангела были ранены.

Время закончить это дерьмо.

Джим собрался воедино, поднимаясь колонной ослепительного света, который, однако, не освещал загаженные окрестности и не отбрасывал теней. Кинувшись на злую сущность, он максимально сосредоточился на дымчатом пятне в воздухе…

И разнес хреновину на части.

Взрыв произошел без вспышки, но рев был громким, словно визг тормозов внедорожника на сухом асфальте, и потом на земле остались странные, разбрызганные пятна, будто песок рассыпали из мешка.

Джим принял телесную форму и сел на колени рядом со своими парнями.

— Кто ранен?

Эдриан застонал и скатился со своего лучшего друга, прижав к боку ладонь.

— Он. Проткнули живот.

Эда тоже зацепили, но из них двоих не двигался именно Эдди. Хотя, по крайней мере, когда Эдриан прикоснулся к плечу ангела, парень вздрогнул.

— Как ты?

Когда не последовало абсолютно никакого ответа, Джим оглянулся по сторонам. Им нужно убраться с улиц. Эта территория города достаточно людная ночью, и последнее что им нужно — чтобы какой-нибудь непрошеный зритель с благими намерениями вызвал 911. Или того хуже — если нагрянут какие-нибудь грабители. Или полицейские на патруле.

— Что насчет тебя? — спросил он у Эдриана, оценивая другой выход из переулка.

— Я в норме.

— Да ладно. — Офисные здания. Рядом с ними — склад. — Почему тогда так морщишься?

— Запор.

— А. Точно.

Нет ни единого шанса вернуться в гостиницу. Им нужно больше уединенности, чем они смогут получить там, и, в любом случае, он не сможет пронести Эдди через тот гребаный вестибюль: даже если он мог замаскировать их обоих, парень все равно оставит за собой след крови.

Но с другой стороны, это все — вопрос спорный, потому что он не сможет лететь с таким грузом. Он должен найти приют поблизости.

— Двигаться можешь? — спросил он Эдриана.

— Смотря по обстоятельствам. Ходить? Да. Летать? Вот уж вряд ли. — Джим просунул руки под лежащее на животе тело Эдди. — Соберись с духом, приятель. Будет больно.

Рывком Джим заставил мышцы ног поработать и поднял тело ангела от мокрого асфальта. В ответ Эдди застонал и сжался, что было неплохо — ведь парня стало легче нести.

Также значило, что ублюдок еще с ними.

Прежде чем Джим начал идти, телефон Эдди упал на землю и откатился прочь, врезавшись в военный ботинок Эдриана.

Ангел наклонился и поднял его. Экран мерцал, и от прозрачного следа крови на нем отбрасывал красный свет.

— Так это он позвонил тебе, — сказал Эд, откинув назад мокрые волосы.

— Да. — Джим кивнул на банк напротив входа в переулок. — Войдем туда.

— Как?

— Через переднюю дверь. — Начав идти вперед, Джим прошептал Эдди, — Черт возьми, сынок, ты весишь как гребаная машина.

Шорох позади подсказал, что Эд следовал за ними. Как и хриплый комментарий:

— В банк? Это место будет более чем просто заперто. Не хватало еще…

Когда они дошли до входа в застекленный вестибюль, внутреннее освещение погасло, охранная система отключилась, и передняя дверь…

Открылась. Широко.

Как только они оказались внутри, все вернулось на круги своя, за исключением света и детекторов движения.

— Как ты это сделал? — выдохнул Эдриан.

Джим оглянулся через плечо. Ангел позади него выглядел отвратно: лицо чересчур бледное, глаза широко распахнуты, на руках кровь, которая также стекала с мокрой футболки.

— Не знаю, — тихо ответил Джим. — Просто сделал. А ты должен присесть. Прямо сейчас.

— К черту это… мы должны помочь Эдди.

И то верно. Проблема в том, что в этой ситуации… Эдди был именно тем парнем, к которому Джим бы обратился с вопросом «что, черт возьми, делать?».

Время молить о чуде, подумал Джим.

Глава 23

Век мгновенно почувствовал перемену в Рэйли: хотя он так и не вышел из нее, мысленно она уже оделась, вышла за дверь и уехала прочь. Дерьмо.

Скользнув рукой между их телами, он придержал презерватив и вышел. — Я знаю, о чем ты думаешь.

Она потерла глаза. — Да?

— Да. И я должен сказать что-то в духе «это была ошибка». Что бы ты смогла уйти.

Прежде чем устроиться на подушках рядом с ней, он потянулся вниз и подхватил футболку, укрывая тканью ее обнаженное тело.

Натянув тряпку до подбородка, Рэйли рассматривала его лицо.

— Во всех смыслах, это было ошибкой. Это ошибка.

Окей, ауч.

— Но я просто не могла остановить себя, — тихо сказала она.

— Таково искушение. — И ему просто нужно понять, что, возможно, соблазн — это все, что она испытывала.

Ее глаза опустились к полу рядом с диваном… где лежал открытый бумажник, из кармашка которого торчал второй презерватив.

— Наверное, мне следует уйти, — резко сказала она.

Господи, ну почему он всегда держал два презерватива в бумажнике?

Последнее, что он хотел — чтобы она ушла… и это последнее, чему он помешает.

— Тебе придется воспользоваться моей футболкой. Я порвал твою.

Закрыв глаза, она тихо выругалась.

— Мне жаль.

— Боже, почему?

— Не знаю.

И он поверил этому. Также понял, что она достаточно скоро выяснит, почему именно и насколько сильно она сожалеет.

Встав с дивана, он прикрыл член рукой; незачем Рэйли видеть его сейчас. И незачем ей считать этот вечер чем-то иным, кроме — как она выразилась — ошибкой.

Для него же, с другой стороны? Благодаря Рэйли, впервые в двадцать первом веке он отведал домашней кухни, его подвезли во время урагана, а также у него был секс, чертовски близкий к глупой, заезженной фразе — занятию любовью.

Иронично, как два человека могут иметь две диаметрально разные интерпретации одного и того же перечня событий. К несчастью, значение имела только ее точка зрения.

Век молча собрал ее одежду, предмет за предметом, и протянул их Рэйли. Судя по звукам, она натянула брюки, потом носки и туфли. Он предположил, что бюстгальтер тоже надели, но это не вызовет много шума, не так ли? Последним он протянул ей кобуру, и пока она разбиралась с кожаными ремешками, он схватил брюки и прикрыл ими бедра.

— Я провожу тебя до двери, — сказал он, когда она закончила.

Нет причин затягивать неловкую часть. К тому же, так или иначе, она уже ушла.

Боже, его будто прострелили в живот, подумал Век, выйдя в передний холл.

Когда Рэйли подошла к нему, он уставился выше ее плеча. Что, к несчастью, навело его взгляд на диван.

— Я не хочу заканчивать все таким образом, — сказала она.

— Что есть, то есть. И не то, чтобы я не понимал, что тобой двигало.

— Это не то, что ты думаешь.

— Могу представить.

— Я просто не хочу… Я действительно хотела этого. Но, кажется, это трудно — быть очередной женщиной в твоей постели.

Он открыл дверь, и в него врезался порыв холодного ветра и дождя.

— Я никогда не отведу тебя в спальню. Будь уверена.

Она моргнула. Прокашлялась.

— Окей. Эм… увидимся утром.

— Ага. В девять.

Как только Рэйли оказалась на улице, он захлопнул дверь и направился на кухню, чтобы проследить, как она садится в машину и уезжает сквозь дождь.

— Твою мать.

Уперевшись руками в столик, он позволил голове обвиснуть на мгновение. Потом, чувствуя отвращение к себе, он вернулся назад и бегом поднялся по лестнице. В своей спальне он прошел мимо кровати с мыслью «Нет, стопроцентно нет». Он никогда не возьмет Рэйли здесь. На этом матрасе, который он привез сюда с Манхэттена, он трахался со случайными девушками, которых цеплял в барах… он даже не знал имена некоторых, не говоря про номера телефонов.

Все из них оказывались на улице прежде, чем успевал высохнуть пот.

Женщина, с которой ему посчастливилось быть этой ночью, не станет частью этой едва ли августейшей компании, и даже если Рэйли разделяла его чувства, Век все равно не станет унижать ее, уложив на эту грязную койку.

Чистые простыни не спрячут грязь его стиля жизни.

В ванной, он стянул холодный презерватив и выбросил его в корзину для мусора. Взглянув на кабинку, он подумал о том, чтобы принять душ. Но в итоге просто натянул спортивные штаны и спустился вниз. Ее утонченный аромат задержался на его коже.

Как патетично.

***

Преимущество трехлетней работы в различных участках Колдвелла — Рэйли могла доехать домой из любого района, не особо задумываясь над этим.

Полезно в ночь, подобную этой.

«Я никогда не отведу тебя в спальню. Будь уверена».

Да, приятель, эта милая реплика будет преследовать ее до конца жизни.

И, естественно, она задумалась, какой редкий класс любовниц он принимал в том особенном месте. Боже, как много женщин побывало на его диване? И как пройти отборочный тур, чтобы попасть в его спальню?

Но Рэйли не винила Века в том, что сейчас чувствовала. Она хотела именно того, что произошло, и встретит последствия… которые, спасибо сексу, будут эмоциональными: она выбрала такой исход… она последовала за ним до его двери; она затолкнула его во внутрь; она велела ему достать бумажник. Поэтому Рэйли будет вести себя, черт возьми, как взрослый человек, и проведет следующие десять часов, собирая себя воедино, прежде чем войти в офис в девять часов, следующим утром.

Так делают профессионалы. И поэтому профессионалы не позволяют случаться тому, что произошло этой ночью.

Десять минут дождливой дороги, и она, заехав на подъездную дорожку, нажала на пульт гаражной двери. Она ждала, пока панели поднимались вверх, вверх и прочь с дороги, с мыслью «вот дерьмо». Между ужином и тем, что произошло после, она не проверяла телефон часами.

Достав вещицу сейчас, она обнаружила три пропущенных звонка. Голосовое письмо было всего одно, и она не стала тратить время на заезд в гараж, учитывая, кто пытался связаться с ней.

Она просто набрала Хосе де ла Круза.

Один гудок. Второй. Третий.

Блин, наверное, она будит его. Уже поздно…

Его голос оборвал электронный биииииип:

— Я надеялся, что это будешь ты.

— Прости, была занята. — Она поморщилась. — В чем дело?

— Я знал, что ты хотела войти туда и поговорить с Кронером, и думаю, сейчас ты можешь и должна это сделать. Врачи говорят, ему уже намного лучше, чем утром, но тенденция может смениться, и я уверен, что твое интервью в качестве нейтральной стороны поможет Веку, в действительности и в суде, перед общественным мнением.

— Когда я смогу попасть к нему? — Черт, она поедет этой же ночью, если получится.

— Наверное, завтрашнее утро — самое идеальное. Я получил сводку новостей час назад, он по-прежнему спокойно отдыхает. Он уже не интубирован, и даже что-то съел… но последнее, что я слышал — его вырвало.

Вспоминая состояние, в котором парень пребывал на том лесном настиле, было сумасшествием, что он вообще дышал, не говоря уже о тошноте от больничной кухни… и она подумала о Сисси Бартен. Так нечестно. Кронер выжил, а эта девочка… ну, очевидно, нет.

— Я буду там в девять утра.

— В больнице установлена круглосуточная охрана. Я удостоверюсь, что они будут в курсе твоего приезда. Хэй, как вы с Веком ладите?

Она закрыла глаза, еле сдержав ругань.

— Отлично. Просто превосходно.

— Не приводи его с собой.

— Я и не собиралась. — Более чем по одной причине.

— И свяжись со мной после, если не трудно.

— Детектив, вы будете первым, кому я позвоню.

Нажав «завершение», она потерла затылок, ослабляя напряжение, которое чувствовала от упражнений на диване своего напарника.

Отпустив педаль тормоза, она позволила двигателю лениво завести ее в гараж. Выключив зажигание, она вышла и…

Рэйли замерла, закрывая водительскую дверь.

— Кто здесь? — крикнула она, запустив руку в пальто и выхватив пистолет.

Автоматическая лампочка на потолке предоставила четкий обзор стойки с граблями в углу, мусорной бочки и мешка каменной соли, которой она посыпала зимой переднюю дорожку для почтальона. Свет также сделал ее легкой добычей для того, кто следил за ней.

А кто-то следил.

Двигаясь быстро, София обогнула капот автомобиля, а не багажник, и достала ключи раньше, чем подошла к двери. Проворными, уверенными движениями, она открыла замок, влетела в дом и одновременно закрыла гаражную дверь с пульта. Оказавшись внутри, она тут же закрыла замок.

Охранная система в углу кухни мгновенно начала пикать. И значит, сигнализация функционировала, и именно она запустила ее.

Используя левую руку, Рэйли вбила код, отключая шум.

Пистолет лежал в правой.

Не включая освещение, Рэйли обошла дом, выглядывая в окна. Она ничего не увидела. Ничего не услышала.

Но ее инстинкты вопили о том, что за ней следили.

Рэйли подумала об «агентах» ФБР и том факте, что кто-то побывал в доме Века прошлой ночью. За офицерами полиции могли следить. За ними следили. И хотя она не делала ничего противоправного много лет, она была связана с Веком.

А он был далек от понятия «неконфликтный» по стольким параметрам. В кабинете она подняла телефон и проверила наличие гудка. Он был. И по иронии, первым делом ей захотелось позвонить именно Веку.

Этому не бывать.

К тому же, она сама может себя защитить.

Выдвинув стул из-за стола, она поставила его в углу так, чтобы видеть парадную дверь и ту, через которую она зашла из гаража; потом она подтащила приставной столик. В шкафу, в несгораемом сейфе лежало три других пистолета и достаточно патронов, и она взяла второй самозарядник, вставила обойму и сняла предохранитель.

Сев спиной к стене, Рэйли потянулась к беспроводной трубке своего телефона и положила его на стол рядом с дополнительным пистолетом, держа мобильник в кармане на случай, если придется быстро передвигаться.

Кто-то пришел по ее душу?

Отлично. Они могут просто войти и увидеть, какое их ждет приветствие.

Глава 24

В центре города, в мраморном вестибюле банка, в который вломился Джим, Эдриан истекал кровью, у него кружилась голова, но он отказывался терять сознание.

Этого не случится.

В столбе света, прорывавшегося снаружи, Джим аккуратно положил Эдди на жесткий, полированный пол. Ангел по-прежнему лежал, свернувшись калачиком, его огромное тело на одном боку приняло позу эмбриона, темная коса валялась, словно веревка.

— Приятель, мы можем перевернуть тебя на спину? Проверить, в чем дело? — спросил Джим. Не вопросы… скорее, предупреждение для Эдди, что его еще будут тормошить.

Когда парня откинули на спину, было приятно услышать смачную ругань. Это значило, что огромный ублюдок все еще дышал.

Но он не выпрямлялся в области живота. А его лицо… было ненормальным. Его обычно загорелая кожа сейчас поблекла до цвета снега, а глаза были сжаты так плотно, что черты его лица исказились.

На губах была кровь, окрашивая их красным цветом.

Кровь… вытекала из его рта.

Эдриан начал задыхаться, кулаки сжались, пот высыпал по всему телу.

— Эдди, ты будешь в порядке. Все будет…

— Расслабься для меня, — сказал Джим. — Я знаю, что это охренеть как больно, но нам нужно взглянуть.

— …в порядке. Все будет в порядке…

— О, дерьмо, — прошептал Джим.

О… дерьмо… это верно. Кровь не просто окрасила или вытекала из места, где хранились кишки Эдди… она пульсирующими толчками выливалась наружу.

Джим сорвал свою кожаную куртку, свернул ее и оттолкнул мокрые, блестяще-красные руки в сторону. Потом он просто застыл.

Каким-то образом нож этой гарпии пронзил живот Эдди, и потом прошелся к боку, прорезая дыру достаточно широкую и глубокую, чтобы предоставить обзору кишечный тракт. Но не это самое худшее: учитывая количество крови, вытекающей из раны, очевидно, была перерезана одна из больших вен или артерий.

Именно это убьет его.

Джим встряхнулся и приложил скомканную куртку к ране. — Ты можешь подержать это для меня, приятель?

Эдди предпринял попытку поднять свои руки, но они двинулись всего на пару дюймов.

Джим оглянулся.

— Он может умереть?

Эдриан покачал головой, когда его ноги онемели. — Я не знаю.

Чушь собачья. Он просто не мог озвучить это.

— Гребаный ад. — Джим наклонился к лицу Эдди. — Приятель, есть что-то, что ты можешь сказать мне?

Эдриан не столько опустился, сколько рухнул на колени. Взяв руку лучшего друга, он ужаснулся тому, насколько холодной она была. Холодной и влажной от крови и дождя.

— Эдди… Эдди, взгляни на меня, — позвал Джим.

Это не правильно. Этот героический боец, воин веков, не мог пасть от руки недоделанного бандита с ножом. Эдди — парень, освещенный лучами славы, Уничтожу-армию-приспешников-на-пути-в-могилу парень. Он не истечет кровью… и не этой ночью…

Эдди выдохнул, его огромное тело дернулось, ладонь сжала руку Эдриана.

— Я здесь, — сказал Эд, потерев глаза тыльной стороной свободной ладони. — Я никуда не уйду. Ты не один…

Хренова господня срань. Они теряют его.

И на деле это было необъяснимо. Будучи ангелами, они были и одновременно не были живы; они существовали и не были связаны рамками плоти; они бессмертны, но могли лишиться части отведенной им жизни.

— Эдди, черт подери… не уходи… Ты можешь противостоять этому… — Он посмотрел на Джима. — Сделай что-нибудь!

Джим выругался и оглянулся по сторонам, но, да ладно… они были в вестибюле банка, не в больнице. К тому же, не то, чтобы спаситель мог схватить нитку с иголкой и начать зашивать, верно?

Но потом Джим закрыл глаза и устроился на полу, скрестив ноги в индийском стиле и обретая каменное спокойствие. Когда Эд был готов закричать, что сейчас не время для гребаной медитации, парень начал светиться: с головы до пят, чистый белый свет начал исходить от его головы, торса, рук.

Мгновение спустя, спаситель потянулся вперед… и положил руки на большую, бочкообразную грудь…

Торс Эдди сильно взмыл вверх, будто его ударили теми кардиологическими подушечками, которые используют люди, и потом он втянул глоток воздуха. Мгновенно красные глаза открылись… и сфокусировались на Эдриане.

Чувствуя себя педиком из-за рыданий, Эд еще раз смахнул с глаз слезы.

— Хэй. — Ему пришлось прокашляться. — Ты должен держаться и побороть это. Исцелить себя. Просто используй то, что Джим дал тебе…

Эдди слегка покачал головой и открыл рот. Но вышел лишь стон.

— …держись. Давай, дружище, просто…

— Слушай… меня… — Эд замер на месте; голос Эдди был таким слабым, едва слышимым. — Ты должен… остаться… с Джимом…

— Нет. Ни за что, мать твою. Ты не оставишь…

— Останься… с Джимом… не… — Он попытался сделать очередной вдох. — Оставайся с Джимом.

— Все не должно закончиться таким образом! Это я должен был уйти первым…

Эдди с трудом поднял руку и приложил указательный палец к губам Эдриана, заставляя ее замолчать:

— Ты будешь… умным… хоть раз… хорошо? Обещай мне.

Эдриан начал раскачиваться взад-вперед, его глаза застилали слезы, так, что зрение помутнело.

— Обещай… своей честью…

— Нет. Не буду. Иди к черту! Ты не покинешь меня!

Веки ангела начали медленно опускаться.

— Эдди! Гребаный Эдди! Черт подери, не смей умирать на моих руках! Будь ты проклят!

Когда эхо этих криков затихло, дыхание Эдди стало более затрудненным, его рот открылся так широко, будто челюсть надеялась, что это поможет. И в последующие ужасающие, безмолвные мгновения, сердце Эда билось все быстрее и быстрее, а сердце его лучшего друга замедлялось.

Эдвард Люцифер Блэкхоук умер спустя два вдоха.

И дело не во внезапном отсутствии движений под ребрами, не в том, как обмякло тело, или как ладонь в хватке Эда лишилась той малой силы, что имела.

А в запахе весенних, распустившихся цветов, который распространился по недвижимому воздуху банка.

Эдриан схватил Джима за грудки:

— Ты можешь вернуть его. Верни его… ради всего святого… положи свои… руки… назад, на него…

По какой-то причине, он не мог больше вымолвить ни слова.

А потом он перестал видеть.

Сбитый столку на мгновение, он оглянулся вокруг, думая, что накатил удушающий, жгучий туман.

О, минуточку.

Он ревел как последняя девчонка.

Даже не притворяясь, что его это заботит, он обхватил Эдди вокруг торса и подтянул вверх, укачивая у своей груди падшего ангела, который постоянно был рядом, на земле и в чистилище, веками. И пока Эдриан держал мужчину, вес Эдди становился легче в его руках, несмотря на то, что пустое тело оставалось тех же размеров.

Сущность Эдди двинулась дальше.

Эдриан уткнулся лицом в широкую шею друга, раскачивая их взад-вперед, взад и вперед… взад и вперед…

— Не покидай меня…… не… о, Боже, Эдди… — Эдриан не знал, сколько минут или часов прошло, но даже в своем обезумевшем состоянии он почувствовал, как что-то изменилось.

Бросив взгляд над головой Эдди, он увидел спасителя… ему пришлось моргнуть пару раз, чтобы убедиться, что ему не мерещиться.

Джим Херон сидел на корточках, зубы были обнажены, огромное тело напряглось. Глаза не отрывались от Эдриана и Эдди, его взгляд эманировал неправедное черное сияние, волны зла пульсировали в воздухе, пахнущем цветами.

Это были месть, гнев и ярость во плоти. Обещание сущего ада. Это — все, чем была Девина… в теле и облике спасителя.

Эдриана, как ни странно, успокоило это шоу. Утешило. Уравновесило.

Не он один чувствовал, будто над ним надругались, будто его обокрали.

Двигаясь вперед, Эдриан был не один.

Тропа, которую он проложит, чтобы отомстить демону за убийство друга, будет выложена двумя парами следов, не одной…

В это мгновение, Джим открыл рот и издал рев, громче взлетающего самолета, и разрывающий звук был сопровожден громадным взрывом: стеклянные окна банковского вестибюля, протянувшиеся на все сто футов, синхронно разлетелись вдребезги, осыпая улицу блестящим снегопадом осколков.

Глава 25

А на небесах, Найджел вскочил со своей кровати, укрытой атласом и шелком. Он не отдыхал… он не мог сомкнуть глаз без Колина рядом с собой… но будь он сонный или же просто погруженный в дрему, настигшее его видение шокировало бы архангела в любых обстоятельствах.

Дрожащими руками, он прикрыл халатом свою наготу. Эдвард… о, дорогой, несгибаемый Эдвард.

Он был потерян. Только что, внизу, на Земле.

О, это ужасный поворот событий. Страшная дестабилизация.

Как такое могло произойти?

Воистину, предположение, что один из двух воинов мог пасть, — то, что он не предусматривал ни в каком из своих планов: он послал падших ангелов на помощь Джиму, потому что они были жесткими и такими искусными в защите добра, что часто недооценивали себя. Из них двоих Эдди должен был выжить: он был осторожным и умным, уравновешивал своего хаотичного, эклектичного, неподвластного напарника.

Но судьба поимела их всех.

— Будь все проклято… проклято…

И нельзя вернуть Эдди… по крайней мере, это не под силу Найджелу: воскрешение — прерогатива Творца, и в последний раз падший ангел был возвращен… ни разу.

Найджел промокнул лицо льняным платочком. Он поставил Эдварда и Эдриана на карту, выбросил, словно игральные кости… и сейчас непостоянный Эдриан был затонувшим судном без своего компаса, якоря, капитана. И Джим, у которого уже есть отвлечение, оказался хуже, чем в одиночку. Ему придется присматривать за другим ангелом.

Это разрушительно.

Отличный ход со стороны демона… но все же, как такое произошло? Эдвард всегда был начеку. Что могло отвлечь его от своих инстинктов?

Подойдя к шкафчику с чаем, он поставил чайник кипятиться. Его руки тряслись, когда он подумал, что натворил. Эдвард жил в безопасности, в неизолированной части этого места, за которым надзирал Найджел… ждал возможности стать полезным, и был глубоко взволнован, когда ему наконец даровали прощение за то, что он нарушил правила и спас Эдриана столько лет назад. Но все же.

Хороший мужчина. Сейчас он погиб.

Но этого не должно было случиться.

«Найджел, ты не настолько могущественен, как думаешь».

Положив руки на мраморный комод, он с трудом выдерживал тяжесть на сердце. Не освободи он их из чистилища, этого бы не случилось.

И он так самонадеянно был уверен в своем решении.

Что он натворил…?

Стоя там, без кого-либо перед собой или позади себя, наедине со своими мрачными мыслями и ношей поступков, тяжестью засевшей за ребрами, он подумал об Эдриане. Один. В страдании. В войне.

Когда Найджел боролся за дыхание, в котором не нуждался, только одно могло сделать все еще отвратительнее. Тот факт, что Колина не было здесь, и — еще печальнее — что Найджел не мог отправиться к архангелу, заставил его оплакивать состояние, в котором был Эдриан. Потерять свою половину — хуже смерти.

Это была пытка. Пусть и поучительная…

В течение ложных дней и ночей Найджела, в бесконечной череде его притворных трапез и фальшивых игр в крокет, внутри возведенной им конструкции, для того чтобы он и другие архангелы не сошли с ума в бесконечности, в которой они существовали, он никогда не прогибался под чужой волей. Это не в его природе.

Тем не менее, Колин был частью него.

И в отличие от Эдриана, он мог пойти к своей половине в поисках поддержки в минуты страха, одиночества и горечи.

У Эдриана никогда больше не будет такой возможности: не считая чуда, которое не будет даровано, он еще сильнее будет отделен от своей второй половины.

«Найджел, ты не настолько могущественен, как думаешь».

Когда резкий свист чайника пронесся по комнате, Найджел оставил воду кипеть, его ноги торопливо передвигались, когда он вышел из личных покоев и пересек угодья, несясь в своем халате.

Согласно установленным и управляемым им циклам, ночь, словно бархатная накидка, накрыла ландшафт. Впереди, вдоль зубчатых стен и башен замка горели зажженные факелы, и он бежал к мерцающему сиянию.

Эдвард потерян.

Колин здесь.

Их разделяло слишком много газона.

Следуя вдоль стен крепости, он достиг западного угла укреплений и свернул направо. Вдалеке, у линии деревьев виднелась палатка Колина, приземистое строение было сделано из шерстяного брезента, поддерживаемого низкими шестами. В отличие от личных чертогов Найджела, эти покои были маленькими и скромными. Никакого шелка. Атласа. Шикарных аксессуаров. Архангел купался в водном потоке за палаткой и спал не на кровати, а на койке. Одно покрывало. Никаких подушек. Только книги для развлечения.

Именно поэтому Найджел настаивал, чтобы они делили его покои, и архангел переехал к нему века назад.

В действительности, подойдя к этой палатке, Найджел осознал, что не провел в ней ни одной «ночи». Колин всегда приходил к нему.

«Когда он был здесь в последний раз?» — задумался Найджел.

Не было дверного косяка, по которому можно постучать.

— Колин? — тихо позвал он.

Когда не последовало ответа, он повторил имя. И еще раз.

Казалось, внутри не горела лампа, поэтому Найджел призвал сияние к своей руке, создавая свет для своих очей. Протянув руку, он сдвинул брезент в сторону и вошел, ведомый своей ладонью, иллюминация освещала темное убранство.

Пусто.

И поистине, если не знать лучше, можно подумать, что здесь был совершен грабеж. Так мало предметов было внутри. Да, да… просто военная койка с пароходным кофром у изножья. Книги в кожаном переплете. Масляная лампа. На полу не было ковра, просто трава лужайки.

Покои Берти и Байрона, располагавшиеся у противоположного конца стены, были также роскошны, как и его собственные, просто отделанные по их индивидуальному вкусу. И Колин мог иметь больше, чем это.

Колин мог получить весь мир.

Отвернувшись, Найджел покинул палатку и направился к потоку. На ветках деревьев висели полотенца, на песочном берегу виднелась пара следов.

— Колин… — прошептал он.

Звук его собственного, полного печали голоса, мгновенно остановил его.

Внезапно, отчаяние шокировало Найджела и подвергло сомнению его решение прийти сюда в свете реалий войны: он подумал о Джиме и Эдриане, об их слабостях, слабостях, которые выставлены напоказ, используемы плохой стороной.

Он сам был слаб, когда дело касалось Колина. И значит он — незащищенный фланг.

Найджел быстро развернулся и вылетел наружу, ноги несли его сквозь ночь, когда он вернул свою мантию и гордость на место.

Его покои — пункт назначения, и он не должен более от него отклоняться.

Он — не Эдриан. Он не будет потерян… как это случилось с Эдрианом. И он не подвергнется риску из-за своих эмоций — как Джим.

Долг требовал уединения и силы.

А рай не мог предложить меньшего.

Глава 26

Следующим утром Век сидел за своим столом и смотрел на Бэйлса поверх стакана «Старбакс». Губы парня двигались очень быстро, на его лице отражалось воодушевление, а руки вырисовывали круги в воздухе.

— … и все взлетело к чертям. — Бэйлс замолчал, а потом помахал рукой перед лицом Века. — Эй? Ты меня слушаешь?

— Прости, что?

— Весь первый этаж Колдвелловского Трастового банка на пересечении Торговой и Тринадцатой валяется на гребаной улице.

Век заставил себя сосредоточиться.

— В смысле «на улице»?

— Все стеклянные окна в фойе вылетели. Ничего не осталось, кроме стального каркаса. Произошло чуть раньше полуночи.

— Бомба?

— Самая странная бомба, которую когда-либо видели. В фойе никаких повреждений… ну, если не считать стулья в зоне ожидания, но нет никаких следов взрыва… ни кольца удара. На полу была какая-то странная краска, блестящая дрянь, похожая на лак для ногтей, и пахло там, как в цветочном магазине. Но кроме этого, — ничего.

— Офицеры на месте проверили записи с камер?

— Разумеется, и знаешь, что? Система начала барахлить около одиннадцати, и глюк не исчез.

— Она просто сдохла? — нахмурился Век.

— Именно. Хотя не было зафиксировано скачка напряжения где-либо поблизости. Лампы в фойе, похоже, тоже сломались, но никакая другая электроника или системы не пострадали… включая сигнализацию и компьютерную сеть. Все просто чертовски странно. Как можно потерять камеры и ничего больше?

По шее Века пробежали мурашки. Ради бога, где он слышал это раньше…

— Поэтому да, все действительно странно.

— Иначе и не скажешь.

Бэйлс наклонил голову и прищурился:

— Эй, ты как?

Век повернулся к компьютеру и открыл почту.

— Никогда не чувствовал себя лучше.

— Как скажешь. — Настала пауза. — Полагаю, твоя напарница у Кронера.

Век резко обернулся.

— Да?

— Ты не знал? — Бэйлс пожал плечами. — Де ла Круз написал мне вчера. Сегодня я хотел вернуться туда, но Внутренние расследования вновь его допрашивают… несомненно, чтобы завязать на тебе ленточку «не преступник».

Гребаный ад. От мысли о том, что Рэйли рядом с тем монстром, в жилах стыла кровь.

— Когда?

— Прямо сейчас, я думаю.

И совсем неудивительно, что он тут же захотел рвануть в больницу Святого Франциска. И, должно быть, именно поэтому утром она не остановилась и не сказала ему, куда направляется.

— В общем, увидимся. Надо возвращаться к работе.

Век инстинктивно взял телефон и проверил его. Конечно же, там было сообщение от Рэйли, и он не слышал, как оно пришло: «Сегодня буду поздно. Р.»

— Дерьмо.

Он осмотрелся, словно это могло чем-то помочь. Век пытался сфокусироваться на экране перед ним.

Проклятье… черта с два он будет отсиживаться на своей заднице, пока она допрашивает психа.

И в действительности… в этом была возможность, не так ли.

Взяв с собой кофе, он вышел из Убойного отдела, повернул налево и направился к запасному выходу. Оказавшись на бетонной лестнице, он преодолевал две ступеньки за раз, прошел через стальную дверь и побежал к хранилищу улик.

Зайдя внутрь, он зарегистрировался у секретаря, немного поболтал с ним… словно все это было рутинным делом… и после надлежащего разговора оказался у стеллажей.

Патрулируя Манхэттен, он провел кучу времени с такими уликами, как пакетики с наркотой, мобильники и конфискованные деньги — с использованными вещами. Теперь, в Убойном отделе, их место заняли окровавленная одежда, оружие и личные вещи — то, что оставалось позади.

Идя вдоль длинных рядов полок, Век нацелился к задней части помещения, к огромной базе, где стояли столы.

— Хэй, Джо, — сказал он, поравнявшись с шестифутовой перегородкой.

Заслуженный следователь на местах преступления оторвал взгляд от своего микрофона.

— Здорово.

— Как дела?

— Потихоньку.

Когда парень поднял руки к голове и почесал ее, Век прислонился к перегородке, словно случайно.

— Как ты держишься?

— Ночная смена легче, чем дневная. Разумеется, после этой недели они обе хреновы.

— Скоро закончишь?

— Может, через сорок восемь часов. Нас трое. Мы работали круглые сутки, за исключением вчерашнего вечера.

Век посмотрел на коллекцию вещей, которую занесли в каталог и запечатали, а также на большой поднос с предварительно помеченными предметами, которые еще нужно было изучить и тщательно упаковать.

Следователь щипчиками взял нечто, что при рассмотрении под лупой оказалось резинкой для волос. Положив ее в пластиковый мешок, он оторвал один из длинных, тонких желтых неоновых стикеров. Затем синей ручкой сделал на нем пометку, написал свои инициалы и приклеил к клавиатуре ноутбука. Осталось поднести штрих код к считывающему устройству, и сигнал подтвердил, что улика теперь официально в системе.

Век глотнул кофе.

— В общем, я работаю над делом пропавшего человека. Молодая девушка.

— Хочешь взглянуть на то, что есть у нас?

— Ты не против?

— Нет, только не выноси ничего отсюда.

Век посмотрел на дальний конец низко висевших полок, установленных здесь лишь временно. Ничего из коллекции пока не получило постоянного дома, потому что ими еще будут заниматься люди из Колдвелловского отделения полиции и ФБР.

Оставив без внимания баночки с кусочками кожи — у Сесилии Бартен не было татуировок — он сосредоточился на множестве колец, браслетов, заколок, цепочек…

«Где же ты, Сисси?» — подумал он про себя.

Наклонившись, Век поднял прозрачный пластиковый пакет, закрытый за подписью одного из следователей. Внутри лежал заляпанный кожаный браслет, на котором для «красоты» был череп. Не в духе Сесилии.

Он продолжил искать, подхватив серебряную сережку-кольцо, которую уже занесли в базу. На всех фотографиях в доме Бартенов девушка носила золото.

Где же ты, Сисси… где же ты, черт возьми?

***

Двигаясь по одному из тысячи коридоров больницы Святого Франциска, Рэйли думала только о работе. На пути ей попадались белые халаты, санитары в голубых формах и медсестры в зеленых, а также пациенты и их семьи в повседневной одежде.

Отделение интенсивной терапии, которое она искала, находилось справа в конце коридора, и, подойдя к посту медсестер, Рэйли показала свой значок. После небольшого разговора ее направили еще дальше по коридору и налево. Когда она повернула за последний угол, охранник около прозрачной палаты встал на ноги.

— Офицер Рэйли? — спросила он.

— Да, это я. — Она показала ему значок. — Как он?

Мужчина покачал головой.

— Только что позавтракал. — Немногословный ответ так и сочился неприязнью… будто полицейский хотел, чтобы подозреваемый объявил голодовку. Или вообще умер от истощения. — Думаю, скоро его переведут отсюда, потому что он прекрасно себя чувствует. Хотите, чтобы я пошел с вами?

Рэйли улыбнулась, спрятала значок и достала маленький блокнот.

— Я сама с ним справлюсь.

Офицер службы безопасности внимательно посмотрел на нее, но потом кивнул.

— Ладно, судя по вашему виду, вы на это способны.

— Дело не только во внешности. Поверьте.

Рэйли открыла стеклянную дверь, отодвинула бледно-зеленую занавеску… и замерла, увидев, как над Кронером склонилась медсестра.

Брюнетка обернулась и улыбнулась:

— Прошу, входите, офицер Рэйли.

Посмотрев в глаза настолько черные, что, казалось, у них совсем не было радужки, София почувствовала иррациональный приступ ужаса: каждый инстинкт велел ей бежать. Как можно быстрее. Как можно дальше.

Вот только, с опаской она должна относиться к Кронеру… а не к женщине, которая просто выполняла свою работу.

— Эм… я зайду попозже, — сказала Рэйли.

— Нет. — Медсестра снова улыбнулась, обнажая идеальные белые зубки. — Он готов для вас.

— И все же, я просто подожду, пока вы…

— Не уходите. Я с удовольствием оставлю вас наедине.

София нахмурилась, подумав, они что, встречаются?

Медсестра вновь повернулась к Кронеру, прошептала ему что-то и погладила его руку, из-за чего Рэйли слегка поплохело. А затем женщина подошла ближе, становясь все красивее и красивее… пока не стала такой великолепной, что неволей пришлось задуматься, почему она не подалась в модельный бизнес.

И, тем не менее, Рэйли хотелось убраться от нее подальше. Что было совсем безосновательно.

Медсестра остановилась у двери и в очередной раз улыбнулась.

— Не торопитесь. Поверьте, у него есть все, что вам нужно.

И затем она исчезла.

Рэйли моргнула. И еще раз. Потом выглянула из палаты и огляделась.

Охранник, не вставая, посмотрел на нее.

— Вы в порядке?

Коридор был пуст, если не считать передвижного оборудования, тележку на колесиках, полную грязного белья, и каталки, на которой никого и ничего не было. Может, медсестра зашла в другую палату? Наверное, так и было. По соседству с палатой Кронера были и другие.

— Да, все нормально.

Вернувшись к Кронеру, Рэйли взяла себя в руки и сосредоточилась на пациенте, посмотрев в глаза мужчине, который убил, по меньшей мере, дюжину молодых девушек по всей стране.

Смышленые глаза. Это стало первой ее мыслью. Умные, блестящие глаза, как у голодной крысы.

Вторая мысль? Он такой маленький. Было сложно поверить, что он мог поднять пакет с продуктами, не говоря уже о том, чтобы пересилить молодую, здоровую женщину… хотя, Кронер, скорее всего, накачивал жертв наркотиками, чтобы ослабить их, разом отметая риск побега и шума. По крайней мере, изначально.

И в последнюю очередь… Черт, сколько же повязок. Его буквально мумифицировали, вокруг головы и шеи обмотаны полосы марли, к щекам и подбородку приклеены квадратные подушечки. И, несмотря на то, что он выглядел как незаконченный проект из лаборатории Франкештейна, Кронер был настороже, а его кожа даже сияла.

Неестественно, надо сказать. Может, у него жар?

Подойдя к кровати, она показала документы.

— Я офицер Рэйли из Колдвелловского отделения полиции. Я бы хотела задать вам несколько вопросов. Я так понимаю, вы отказались от присутствия адвоката.

— Вы не присядете? — его голос был тихим, а тон уважительным. — У меня есть стул.

Будто она находилась в его гостиной.

— Благодарю. — София притянула твердое пластиковое сиденье к кровати, приблизившись к нему, но не сильно. — Я хотела поговорить с вами о том вечере, когда на вас напали.

— Детектив уже допрашивал меня. Вчера.

— Знаю. Но я хочу кое-что уточнить.

— Я рассказал ему все, что помню.

— Что ж, не могли бы вы повторить ваши слова мне?

— Конечно. — Он слабо приподнялся и посмотрел на нее, будто хотел, чтобы она спросила, нужна ли ему помощь. Когда она промолчала, он прокашлялся. — Я был в лесу. Гулял. По лесу…

Рэйли ни на секунду не купилась на его уступчивость и услужливость. Человек вроде Кронера мог включать режим «Бедный я» всякий раз, когда это ему выгодно. С подобными психопатами всегда так. Он мог быть нормальным или убедить других людей и на какое-то время даже себя, что ничем не отличается от остальных: сочетание хорошего и плохого… где «плохое» не шло дальше, чем уклонение от налогов, превышение скорости на трассе или грубость в адрес тещи, сказанная за ее спиной.

Но не убийство молодых девушек. Никогда и ни за что на свете.

Но рано или поздно маска соскальзывала с лица.

— И куда вы направлялись, — подтолкнула она.

Его веки опустились.

— Вы знаете, куда.

— Почему бы вам не ответить.

— В мотель «Монро». — Наступила пауза, и следующие слова дались ему нелегко: — Я хотел пойти туда. Меня ограбили, вы же знаете.

— Ваша коллекция.

Повисло долгое молчание.

— Да. — Нахмурившись, он скрыл то, что было в его глазах, посмотрев на свои руки. — Я был в лесу, и на меня что-то напало. Животное. Оно появилось из ниоткуда. Я пытался отбиться, но оно было слишком сильным…

«И как ощущения, подонок?» — подумала Рэйли.

— Там был мужчина… он видел, как это произошло. Он все подтвердит. Я узнал его вчера на фотографии.

— Что случилось с мужчиной?

— Он пытался помочь мне. — Кронер снова нахмурился. — Он позвонил в девять-один-один… я больше… ничего… не помню… подождите. — Эти глаза-бусинки наполнились проницательностью. — Вы были там. Не так ли.

— Вы можете еще что-нибудь рассказать о животном?

— Вы были там. Вы смотрели, как меня заносят в скорую.

— Вернемся к животному…

— И за ним вы тоже наблюдали. — Кронер улыбнулся, маска «Милого и Нормального» приоткрыла истинное лицо, в его глазах отражались какие-то странные размышления. — Вы наблюдали за мужчиной, который был со мной. Думаете, это он сделал?

— Животное. Вот что мне интересно.

— Это не всееееее, что вам интересно. — «Все» было произнесено весело и нараспев. — Ничего страшного. Это нормально, хотеть чего-то.

— Какое животное это было, по-вашему?

— Лев, тигр, медведь… вот это да.

— Это не шутка, мистер Кронер. Нам нужно знать, есть ли угроза общественной безопасности.

Рэйли изучала методы допроса и решила, что даст ему возможность побыть героем. Иногда подозреваемые вроде него играют в предложенную игру в надежде снискать к себе расположение или заработать доверие, которое они впоследствии предают, отчего получают неслыханное удовольствие.

Кронер почти полностью закрыл глаза.

— О, думаю, вы прекрасно позаботились об общественной безопасности. Не так ли.

Вот уж точно, предполагая, что он не сбежит из больницы и система запрет негодяя за решеткой до конца его земного существования.

— У него должны были быть клыки, — сказала она.

— Да… — Он прикоснулся к разорванному лицу. — Клыки… и большие. Чем бы оно ни было… оно было очень сильным. Я до сих пор не знаю, почему выжил… но тот мужчина, он помог мне. Он старый друг…

Рэйли убедилась, что выражение ее лица не дрогнуло.

— Старый друг? Вы его знаете?

— Рыбак рыбака видит издалека.

Когда по спине пробежал холодок, Кронер поднял руку, не дав ей заговорить:

— Подождите… я должен вам кое-что сказать.

— И что же?

Повязки на его лице сморщились, словно он скривился, и его рука поднялась к голове.

— Я должен сказать вам…

Это невозможно, учитывая, что он совсем ее не знал.

— Мистер Кронер…

— У нее были длинные светлые волосы. Прямые, длинные светлые волосы… — Он с трудом вдохнул и постучал по вискам, словно у него болела голова. — Он хорошо запомнил волосы… те светлые волосы, покрытые кровью. Она умерла в ванной… но ее тело в другом месте. — Голова Кронера заметалась на подушке. — Идите к карьеру. Она там. В пещере… вам придется зайти вглубь, чтобы найти ее…

У Рэйли замерло сердце. Ей полагалось допрашивать его только о ночи нападения, но черта с два она не проверит его слова. И Кронеру неоткуда было знать, что сейчас она работала над делом Сесилии Бартен.

— О ком вы говорите?

Кронер опустил руку и внезапно его кожа вновь посерела.

— О девушке из супермаркета. Я должен был рассказать вам об этом… она хотела, чтобы я рассказал вам. Это все, что я знаю…

Вдруг его начало трясти, дрожь в туловище усиливалась, пока он не откинулся на подушки, а глаза закатились.

Рэйли бросилась вперед и нажала кнопку вызова на интеркоме:

— Нам нужна помощь!

На секунду вырвавшись из припадка, Кронер схватил ее за запястье, а его дьявольские глаза просияли:

— Скажи ему, она страдала… Он должен знать… она страдала…

Глава 27

В это время в Главном управлении, в хранилище улик, Век просмотрел все, что было в коллекции Кронера, запоминая каждый предмет. К сожалению, ничего из этих драгоценностей и других вещей не было на фотографиях в доме Бартенов, которые он видел.

Шагнув назад, он скрестил на груди руки.

— Дерьмо.

— Тут еще много, — сказал следователь. Не отрываясь от своих дел, парень приподнял пелену, накрывавшую то, что еще предстояло занести в каталог.

Век сделал глоток холодного кофе, подошел к вещам и наклонился. Не прикасаясь, конечно же, поэтому то, что они были выложены в ряд, играло ему на руку. Еще больше украшений… резинок для волос с прядями черных, русых и розовых волос, запутавшихся…

У него зазвонил телефон, и он отошел, чтобы ответить.

— ДелВеччио. Да, ага… ага… да, это я…

Звонили из Отдела кадров, подтверждая информацию, прежде чем выслать его первый чек. И отвечая на многочисленные вопросы, он подумал, без обид, но у него были дела поважнее.

Наконец закончив с ними, он вернулся к подносу. Век был уверен, что Сисси похитил Кронер. Гребаный ад…

В латексной хватке следователя мелькнуло золото, когда парень положил его под микроскоп.

Сережка. Маленькая сережка в форме птички. Голубя или воробья.

— Можно взглянуть? — спросил Век хрипло.

Но даже без близкого рассмотрения он узнал, что это… на фотографии Сисси крупным планом, стоявшей на полке, где она не знала, что ее фотографируют. На ней была точно такая же сережка.

Может, на ней была именно эта.

Его телефон зазвонил снова, прямо в тот момент, когда следователь протянул улику.

Посмотрев на экран и увидев, что это Рэйли, Век тут же ответил на звонок.

— Ни за что не поверишь… я смотрю на сережку Сисси Бартен.

— Улику по делу Кронера. — Утверждение, не вопрос.

Век нахмурился. Ее голос звучал как-то иначе.

— Ты в порядке? Что случилось с Кронером?

Наступила короткая пауза.

— Я…

Век отошел от следователя в угол и повернулся к парню спиной.

— Что произошло? — спросил он, понизив голос.

— Думаю, он убил ее. Сисси. Он… убил ее.

Век сильнее сжал в руке телефон.

— Что он сказал?

— Он опознал ее по волосам и «Ханнафорду».

— Ты приносила какие-нибудь ее фотографии? Мы можем получить достоверное…

— У него начался приступ посреди допроса. Прямо сейчас я ушла из Отделения интенсивной терапии, им занимаются врачи. Они точно не знают, смогут ли вытащить его.

— Он сказал что-нибудь еще…

— Тело где-то в карьере. По его словам.

— Давай поедем…

— Я уже позвонила де ла Крузу. Он едет туда с Бэйлсом…

— Я выезжаю прямо сейчас.

— Век, — отрезала она. — Это уже не дело о пропавшем человеке. Мы с тобой сняты с него.

— Черта с два… она все еще моя, пока не найдено тело. Если хочешь остановить меня, встретимся там. А еще лучше, приезжай и помоги мне.

Повисла долгая, долгая пауза.

— Ты ставишь меня в ужасное положение.

Век стиснул зубы от сожаления.

— Похоже, я в этом ас, когда дело касается тебя. Но я должен это сделать… и обещаю не быть занозой в заднице.

— В этом тебе тоже нет равных.

— Договорились. Слушай, я не могу бросить дело, хотя бы пока не узнаю, что с ней случилось. Мне не нужно встречаться с Кронером, если мы что-нибудь найдем, и я не стану трогать ее тело, но я должен взглянуть на него.

Очередное бесконечное молчание. А затем:

— Хорошо. Я еду. Но если де ла Круз нас выгонит, мы не станем с ним спорить, ясно?

— Предельно. — Век воздал еще одну благодарность. Но потом… — Он сказал что-нибудь еще? В смысле, Кронер?

Раздался какой-то шорох, словно София перекладывала телефон из одной руки в другую.

— Он сказал, что знает тебя.

— Что?!

— Кронер сказал, что знает тебя.

— Гребаное вранье. Я никогда раньше его не встречал. — Когда она ничего не ответила, он выругался. — Рэйли, я клянусь. Я не знаю парня.

— Я тебе верю.

— Не похоже. — И по какой-то причине, ее мнение не просто имело значение; оно было определяющим. — Я пройду проверку на детекторе.

София устало выдохнула.

— Может, Кронер просто играл со мной. Сложно знать наверняка.

— Что именно он сказал?

— Что-то про «рыбак рыбака…».

Век похолодел.

— Я — не Кронер.

— Знаю. Слушай, давай я заведу машину и двинусь в путь. Карьер на другом конце города, и мы можем приступить к поискам наравне со всеми, если де ла Круз нам позволит. Увидимся через полчаса.

Когда он повесил трубку, криминалист оторвался от микроскопа.

— Нашел, что искал?

— Думаю, да. Дай знать, если найдешь что-нибудь на эту сережку. Мне кажется, она принадлежит моей пропавшей девушке.

— Не вопрос.

— А где находится «карьер»?

— Езжай на юг по Северному шоссе примерно двадцать миль. Я не знаю, где именно выезд, но там есть указатель. Не пропустишь, а другие знаки укажут дорогу до самого карьера.

— Спасибо, приятель.

— Там очень удобно прятать вещи, если ты меня понимаешь.

— Понимаю. К несчастью.

Пять минут спустя, Век сидел на своем байке и гнал к межштатному шоссе. Незачем заранее звонить де ла Крузу. Им придется иметь с ним дело лицом к лицу, когда он приедет.

Тот съезд появился через пятнадцать минут, и на табличке была надпись «Карьер Томаса Гринфилда». Знакам было легко следовать, и не больше, чем через пару минут он свернул на узкую грунтовую дорогу, по краям которой росли деревья. Летом они, безусловно, создавали романтический навес, но в данный момент напоминали руки скелетов, вцепившиеся друг в друга.

Он сбавил скорость, войдя в бесконечный правый поворот, поднимаясь все выше. Вокруг хлестал ветер, холодный и суровый, облака казались такими близкими, будто вот-вот задушат землю. Уже начав думать, что заблудился, Век, наконец, доехал до вершины.

Карьер? Скорее гребаный Великий каньон[100].

Члены Колдвелловского отделения полиции и пожарные уже собрались на месте: два поисково-спасательных отряда. Пара полицейских машин. Немаркированная, которая, должно быть, принадлежала де ла Крузу. Подразделение К-9.

Век припарковался далеко от них и никак не объявил о своем появлении, когда приблизился к толпе мужчин, женщин и собак.

Де ла Круз отделился от центра и подошел к нему. Вечно угрюмое выражение лица детектива ничуть не изменилось. Опять же, удивлен он не был, а появление Века — едва ли счастливая весть.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — пробормотал де ла Круз. Но протянул ему руку.

— Это место огромное. — Их ладони с хлопком встретились. — Спорим, вам понадобится помощь.

Карьер был около мили в длину и полмили в глубину… и скорее естественного происхождения, нежели остатками раскопок. Три из четырех его стенок были отвесными, но южная представляла собой мерзкий склон, полный глыб, неухоженной поросли… и множества темных дыр, которые, должно быть, были пещерами.

— Так ты позволишь мне работать? — потребовал Век.

— Где твоя напарница?

— Уже едет.

Де ла Круз обернулся на толпу коллег.

— Мы задействовали минимальное количество персонала, потому что не хотим привлекать внимание. Если пресса пронюхает, нам придется иметь дело с зеваками.

— Это значит «да»?

Де ла Круз посмотрел ему прямо в глаза.

— Ничего не трогай, и ты туда не пойдешь, пока не приедет Рэйли.

— Заметано, детектив.

— Давай… можешь присоединиться к разработке плана.

***

Старое жилище Джима было не таким старым и не совсем принадлежало ему.

Он снял гараж и квартиру над ним у старика в костюме дворецкого после того, как впервые приехал в Колдвелл, и, выселяясь примерно неделю назад, Джим думал, что не вернется. Бывший босс, Ублюдок Матиас, дышал ему в затылок, и в течение следующего раунда с Девиной он застрял в Бостоне.

Но, правда, что прошло согласно плану? Матиас больше не в игре, Джим вернулся в Колдвелл, а ему с Эдрианом необходимо убежище.

Ну здравствуй, старое логово… И настало время молиться, что владелец не успел побывать внутри и обнаружить оставленные деньги за аренду и ключ.

Направив свой Ф-150[101] на длинную подъездную дорожку, ведущую к гаражу, он проверил, что Эдриан все еще ехал за ним на том «Харлее»… и он был на месте. Они вместе миновали пустой, но идеально содержавшийся фермерский дом и продолжили путь по тропинке, пересекая холмистую поляну размером так акров двадцать. Гараж стоял в задней части собственности и, возможно, хозяин хранил там технику для фермы и газонокосилки, а сверху жил уборщик. Но, сняв помещение, Джиму показалось, что оно пустовало какое-то время.

Остановившись сначала около больших двустворчатых дверей, Джим вышел из машины, схватился за ручку и со всей силы потянул, гадая, будет ли место…

Панель с грохотом поддалась, открывая идеально чистый цементный пол и неотделанный потолок, достаточно высокий, чтобы припарковать там трейлер с лошадью.

Джим вернулся за руль и дал двигателю завезти его внутрь. Эдриан заехал следом, припарковал «Харлей» и закрыл за ними дверь. Когда серый дневной свет исчез, Джим заглушил мотор, распахнул свою дверь…

Воздух наполнил чистый, свежий запах цветов. Он был настолько силен, что Джима чуть не стошнило, хотя аромат был вполне приятным.

Не говоря ни слова, Джим с Эдрианом подняли брезент с обеих сторон задней части кузова. Парусина, которую они купили в «Хоум Дипоу»[102] час назад, была оснащена полудюжиной тросов, и парни один за другим освободили крючки и связки. Закатав толстую голубую пелену, они открыли завернутое в простыню тело, с которым обращались предельно осторожно.

Вскоре после того, как ярость Джима выбила все окна, ангелы покинули фойе банка, взяв с собой Эдди… что, как оказалось, не составило больших усилий, по крайней мере, физических. После смерти тело было легким как перышко, будто большая часть веса покинула кожу и кости, и оставшееся представляло собой лишь очертания того, чем когда-то был Эдди.

Джим понятия не имел, куда идти, но затем на их пути появился Пес… и привел их к заброшенному трехэтажному зданию.

Оставив Эдриана и животное охранять мертвого друга, Джим вернулся в отель, собрал все их вещи и погрузил в грузовик. Вернувшись, он припарковался в подземном гараже в паре кварталов от них и предложил всевозможные планы, чтобы передвинуться в более безопасное место и подобрать другие машины и байки, которые все еще стояли у «Мэриотта».

Но в итоге он просто сел и дал Эдриану передохнуть… парень выглядел так, будто вот-вот развалится на части.

В конце концов, им пришлось сменить место, и он решил, что приехать сюда — лучший вариант на ближайшую перспективу. Эдриан ничего не ответил, но это, скорее, плохой знак… он до сих пор не пришел в себя, но рано или поздно очнется, и что тогда? Назвать это катастрофой библейских масштабов — значит сильно преуменьшить.

Джим открыл дверцу и позволил ей упасть.

— Хочешь…

Эдриан запрыгнул в кузов и ловко приземлился рядом с Эдди. Взяв в охапку закутанные останки, он сошел с машины и подошел к боковой двери.

— Откроешь нам?

— Да, конечно.

Пес вновь вел их за собой, Джим подошел к выходу, открыл дверь, и затем они втроем поднялись по внешней лестнице. Наверху он за секунды открыл замок отмычкой и отошел в сторону, пропуская Эдриана.

Односпальная кровать стояла на том же месте, где была до ухода Джима, простыни спутались после последнего раза, как он спал на ней. И, да, деньги и ключ все так же лежали на кухонном столе. Диван до сих пор стоял под венецианским окном[103], занавешенным тонкими шторками. В воздухе слегка пахло сеном, но этот аромат вскоре исчезнет.

Ведь рядом Эдди.

Посмотрев на Эдриана, Джим знал, что не было причин не использовать это место. Матиас навеки в колодце душ Девины, поэтому он не представлял угрозы, а остальные парни из специального подразделения будут заняты борьбой за оставленный им пост главы. К тому же, у Джима были проблемы только со старым боссом.

Которого он подвел в последнем раунде.

— Здесь есть чердак, — сказал Джим, зайдя на кухню.

Рядом с холодильником была узкая дверца, ведущая в мелкое отшпатлеванное помещение под свесом крыши. Протянув руку, он включил простую лампочку и убрался с дороги.

Когда Эдриан сгорбился и зашел внутрь со своей ношей, Джим открыл один из ящиков в кухонной конторке и взял длинный нож.

Он, не колеблясь, приложил лезвие к ладони и полоснул им по своей коже.

— Черт, — зашипел он.

— Что ты делаешь? — произнес Эдриан, выглянув с чердака.

Ярко-красные переливающиеся капли падали на пол друг за другом, когда он шел к тому месту, где лежало тело Эдди. По правде говоря, он не был полностью уверен в том, что здесь происходит, но инстинкты вели его, толкая вперед и прикладывая его кровоточащую ладонь к внутренней стороне дверцы… как и на само тело.

Прежде чем поднять влажную руку, он провозгласил:

— Я не оставляю павших солдат. Ты будешь с нами… пока не вернешься к нам. Можешь поставить на это свой зад.

Закрыв дверь, Джим посмотрел на Эдриана, прислонившегося к конторке и пытавшегося взять себя в руки. Ангел уставился на линолеум, словно на листы чая… карту… зеркало… или ни на что в принципе.

Кто его знает.

— Мне нужно знать, где ты, — сказал Джим. — Хочешь остаться здесь, с ним, или продолжить сражаться?

Пустые глаза оторвали взгляд от пола.

— Не должно было так случиться. Он бы лучше с этим справился.

— С этим всегда сложно иметь дело. Я и не стану заставлять тебя. Хочешь ничего не делать и горевать, пожалуйста. Но я должен знать о твоих планах.

Дерьмо, наверное, еще слишком рано просить парня подумать о том, что он хочет на ланч, не говоря уже о том, готов ли он продолжить сражаться. Но у них не было времени, чтобы разыгрывать терапию и размышлять о своих чувствах. Это война.

Когда Эдриан пробормотал что-то о том, как все это «неправильно», Джим понял, что должен привлечь внимание парня.

— Слушай сюда, — проговорил он медленно и четко, — Девина сделала это нарочно. Она забрала его у тебя, поскольку рассчитывает, что потеря выведет тебя из строя. Это же базовая стратегия — отделение. Меня от вас двоих… тебя от этого мира. От тебя зависит, сработает ли ее план.

Эдриан отвел взгляд к двери, которую закрыл Джим.

— Как могло что-то настолько… серьезное произойти так быстро?

Джим вернулся в собственное прошлое, на кухню, которую так хорошо помнил, к кровавой сцене, которую никогда не забудет: его мать, умирающая в луже собственной крови, говорит ему бежать как можно быстрее, как можно дальше…

Он прекрасно понимал, какую боль сейчас испытывает Эдриан, ужасное осознание того, что опоры, не дававшие рухнуть твоим небесам, на самом деле сделаны из бумаги, а не из камня.

— Взрывы случаются, время от времени.

На какое-то время воцарилась тишина, а затем по полу раздался шаркающий звук. Пес, по большей части остававшийся в стороне, полз к Эдриану, и, добравшись до парня, сел на его солдатский ботинок, положив голову ему на колено.

— Я не псих, — наконец, сказал Эдриан. — Я не… такой.

Это изменится, подумал Джим. Вопрос только в том, когда.

— Останься здесь, с ним, — сказал Джим. — Я должен вернуться на поле. Не хочу, чтобы ДелВеччио был сам по себе.

— Да… хорошо. — Эдриан наклонился и поднял Пса. — Хорошо.

Ангел подошел к дивану и сел на него, положив животное на колени, не отрывая взгляда от двери на чердак.

— Позвони мне, — сказал Джим, — и я сразу же вернусь.

— Ладно.

Боже, Эд напоминал неодушевленный предмет, который дышал. И последней мыслью Джима стало то, что Девина играла с огнем. Эдриан очнется от этого ступора… и заставит ее заплатить сполна.

Закрыв дверь, Джим остановился, чтобы прикурить сигарету, и посмотрел на небо. Над гаражом кучились облака, и он понял, что ищет в них какой-то образ или знак.

Но не получил их.

Джим докурил «Мальборо» и, когда он уже собрался уйти, услышал, как в квартире включилось радио.

А капелла. Бон Джови. «Вспышка славы[104]».

Как удачно.

Джим взмыл в воздух, следуя за сигнальным огнем — ДелВеччио. И на полпути к своей цели он понял…

У него не было радио.

Глава 28

— Стой, давай помогу.

Рэйли приняла устойчивое положение между двумя глыбами размером с кресло с подголовником, и, наклонившись, протянула руку.

— Спасибо, — сказал Век, взглянув на нее.

Их ладони встретились, они пожали руки, а потом Рэйли отклонилась, всем своим весом пытаясь поднять его. Даже с точкой опоры, поднимать Века — все равно, что вытягивать машину из канавы, и она прекрасно осознавала, что если он не подпрыгнет, КПД[105] будет равен нулю.

Когда он присоединился к ней на плато, они огляделись. Вот уже несколько часов они работали на длинном склоне карьера, светя фонариками в мелкие пещеры и нависающие скалы. Офицеры поисково-спасательного отряда бились над крутой стороной, а другие полицейские из отдела были далеко слева или ходили по кругу с собаками. Минуты шли медленно, мучительно, размеры пространства, которое им нужно обследовать, подавляли ее.

И скрытность с Веком, не сказанные слова не помогали.

Боже, она ненавидела все это. Особенно тот факт, что они пытались найти тело молодой девушки.

— Здесь еще одна пещера, — сказала она, спрыгнув со скалы и приземлившись на илистый грунт.

— Была здесь раньше? — спросил Век, встав рядом с ней. Как обычно, на нем было недостаточно одежды…

Так, нужно перефразировать, подумала она: Как обычно, он был недостаточно тепло одет, обувь подходила для офиса, но не для улицы. Но ему, похоже, было все равно: хотя его туфли, несомненно, уже никуда не годны, а черная ветровка колыхалась на ветру как клочок бумаги, он не сдавался, будто чувствовал себя весьма комфортно.

С другой стороны, они работали до пота.

Стоп, какой был вопрос…?

— Как и большинство, я всегда знала о карьере. — Она взглянула на обрыв. — Но приехала сюда впервые. Боже, будто из земли вырвали огромный кусок дерна.

— Безумно огромный.

— Говорят, он появился от ледников.

— Либо так, либо Бог решил сыграть в гольф, а лунка, в которую он целился, находится в Пенсильвании.

Она засмеялась.

— Я бы поставила на доисторический лед. Вообще-то, он лишь называется «карьером»… он никогда им не был — только похож на него.

Они преодолели еще один валун, вновь спрыгнули и направились к темной пасти пещеры, которую заметила Рэйли. Она выглядела больше тех, в которых они уже побывали, и вблизи вход в нее казался достаточно высоким, что пройти, не наклоняясь… но плечи Века ни за что не пролезут в него, если он не повернется боком.

Они посветили внутрь фонариком, но там были лишь скалистые стены, грязный пол и, Господи всемогущий, вонь. Сырой, затхлый смрад. Они все пахли одинаково, словно у этого места был один-единственный аромат тела.

— Ничего, — сказала она. — Но я не вижу конца.

— Пропусти, я зайду дальше.

Прекрасный момент заявить, что она — современная женщина, и сказать «Черта с два, я сама об этом позабочусь». Но одним небесам известно, что там таилось, а она не являлась большой любительницей летучих мышей. И медведей. Как и змей. А также пауков.

Свежий воздух — единственное место, где она вела себя, как любая девушка.

Когда она отошла в сторону, Век повернулся и влез в узкое пространство. Его грудь едва пролезла, что напомнило ей о том, как много она знала о его теле.

Отвернувшись, Рэйли попыталась определить следующую цель. Отчаянно.

— Ничего, — пробормотал Век, выйдя из пещеры и нарисовав на камне «Х» красным баллончиком.

— Подожди, у тебя… — Она встала на носочки и убрала из его волос паутину. — Вот, так намного лучше.

Век поймал ее за руку, когда она собралась отвернуться.

Рэйли дернулась от неожиданности и быстро огляделась, но он сказал:

— Не волнуйся, нас никто не видит.

Наверняка так и было: они стояли внизу, между тремя массивными камнями. Но едва ли это хорошая новость, потому что уединенность — не то, что им нужно. А прожекторы, сцена, мегафоны у лица — в самый раз…

— Слушай, я знаю, это неуместно, — прошептал Век голосом, от которого ее сердце забилось еще быстрее. — Но та хрень, которую сказал Кронер… что он знает меня?

Рэйли с облегчением выдохнула. Слава Богу, он говорит не о них.

— Да?

Век отпустил ее и прошелся по кругу. Затем достал сигарету, прикурил и выдохнул дым в противоположную от нее сторону.

— Думаю, на каком-то уровне, именно это пугает меня больше всего на свете.

Чувствуя себя дурой из-за испуга, Рэйли прислонилась к нагретому солнцем склону глыбы.

— Что ты имеешь в виду?

Век посмотрел на небо, тень его сильного подбородка упала ему на грудь, из-за чего казалось, что из туловища поднимается темная арка.

— Рыбак рыбака…

— Ты действительно думаешь, что пытался убить его, — тихо произнесла она.

— Слушай, это прозвучит бредово… но мне кажется, что отец всегда со мной. — Он приложил руку к груди, прямо на черную тень. — Есть… нечто, оно — часть меня, но не я. И я всегда боялся, что оно вырвется наружу… — Век, выругавшись, оборвал себя. — О боже, ты только послушай эту чушь…

— Это не чушь. — Когда Век взглянул на нее, она посмотрела на него в ответ. — И ты можешь поговорить со мной. Никаких осуждений. Больше никого, кроме меня. Если только ты не нарушил закон.

Его губы изогнулись в горькой улыбке.

— Я не сделал ничего, из-за чего меня можно арестовать. Хотя, я действительно задумывался, правда ли это в случае с Кронером в том лесу.

— Ну, если ты боишься, что похож на отца, а перед тобой настоящая кровавая баня и ты ничего не можешь вспомнить… это неудивительно.

— Я не хочу быть таким, как он. Никогда.

— Ты не такой.

— Ты меня не знаешь.

От его серьезного лица по ней пробежал холодок, хотя ноги были сухими и теплыми, а на ней была парка и перчатки. И Век был так уверен, что он для нее всего лишь незнакомец, что она задумалась, почему эта несомненная истина не остановила их вовремя прошлой ночью. Но, с другой стороны, секс и сексуальное влечение всегда заставляют чувствовать близость, когда на самом деле это лишь трение двух тел друг о друга.

Как много она действительно знала о нем? Не больше, чем было в его досье на работе.

Но в одном Рэйли была уверена: он точно не навредил тому человеку.

— Тебе нужно поговорить со специалистом, — сказала она. Несомненно, с таким отцом не обошлось без последствий для психики. — Сбрось эту ношу со своих плеч.

— В этом и проблема… она внутри меня.

Что-то в его тоне заставило тот холодок вернуться… усилившись в десятикратном размере. Только сейчас Рэйли лихорадочно думала.

— Послушай меня, тебе нужно выговориться.

Он снова обратил взгляд к ярко-голубому небу с тающими полосами облаков.

— Я почувствовал облегчение, — сказал он, спустя мгновение, — когда вчера ночью ты ушла так быстро.

Ну, это ли не пощечина по лицу, которая образумит ее.

— Рада услужить, — остро ответила она.

— Потому что я мог бы влюбиться в тебя.

Когда у нее отвисла челюсть, и она моргнула как рыба, Век стряхнул пепел и выдохнул, дым поднялся в прохладный весенний воздух.

— Я знаю, это ничему не поможет. То, что я сказал это сейчас, и то, что это правда.

Безусловно. Но она не могла закрыть тему.

— Но вчера ночью… ты сказал, что никогда не отведешь меня в свою спальню.

Век покачал головой, в отвращении изогнув верхнюю губу.

— Никогда. Там я спал с женщинами, которые не имели никакого значения. Ты же имела… имеешь. — Он ругнулся, тихо и низко. — Ты отличаешься от остальных.

Рэйли сделал глубокий вдох. И еще один.

И она знала, что сейчас подходящее время, чтобы внести ясность между ними, сказав нечто вроде «Я действительно польщена, но…»

Вместо этого она просто смотрела на него, когда Век перевернул сигарету и взглянул на маленький оранжевый кончик. Проследив резкие и красивые черты его лица, она пыталась бороться с притяжением… и сдалась. В этом уголке уединенности перед пещерой, со свищущим между глыбами ветром, солнечным светом на их лицах, шестеренки их отношений начали возвращаться на место… и Рэйли поняла, почему действительно ушла от него так быстро.

Работа лишь прикрытие — она чувствовала к нему то же самое, и это напугало ее.

— Но это упирается во все дерьмо с моим отцом.

— Прости, что? — услышала она себя.

— Отношения с тобой… они также связаны с ним. — Век посмотрел ей в глаза. — Он был влюблен в мою мать. Но, несмотря на это, резал ее на части, пока она все еще дышала, и выложил из кишечника сердце на полу рядом с ней. Я знаю это, потому что именно я нашел ее тело.

Ахнув, Рэйли поднесла руку к горлу и инстинктивно сделала шаг назад… только чтобы обнаружить, что за ней скала, и отступать некуда.

— Да… — сказал он. — Такова история моей семьи.

***

Прекрасный способ очаровать женщину, подумал Век, когда Рэйли побелела и попыталась отойти от него.

Сильно затянувшись, он выпустил дым в сторону.

— Мне не следовало поднимать эту тему.

Рэйли покачала головой… может, чтобы привести мысли в порядок.

— Нет… нет, я рада, что ты заговорил об этом. Я просто немного…

— Шокирована. Да. И это — только одна из причин, по которым я не обсуждаю это дерьмо.

Она убрала с глаз выбившуюся прядь волос.

— Я серьезно. Ты можешь поговорить со мной. Я хочу, чтобы ты поговорил со мной.

Век не был уверен, что ее чувства не изменятся, когда он закончит. Но, тем не менее, почему-то разинул рот.

— Моя мать стала его тринадцатой жертвой. — Черт, он завидовал парням, чьи «плохие истории» включали рассказ о пивном кальяне, порче общественной собственности, и может, замене бензина в чьем-то баке своей мочой. — В школе были летние каникулы, и я отдыхал с друзьями в арендованном домике на Кейп-Коде[106]. Была наша последняя ночь там, и я последним уезжал домой, поэтому остался один. Он принес ее в гостиную и сделал это там. После он, должно быть, поднялся наверх, проверить меня… когда я проснулся, на дверной ручке были два кровавых отпечатка. Они стали единственным намеком, что произошло нечто ужасное. Он заклеил ей рот, поэтому я ничего не слышал.

— О… Боже…

Вновь затянувшись, он произнес на выдохе:

— И знаешь, даже тогда, увидев, что было на молдинге, я первым делом посмотрел на собственные руки. Ничего не обнаружив на них, я побежал в свою ванную, проверил полотенца, одежду… какая ирония, то же самое я сделал после случая с Кронером. И потом я понял… «Черт, жертва». Я позвонил в девять-один-один и разговаривал с ними, спускаясь вниз.

— Ты нашел ее.

— Да. — Он потер глаза, прогоняя воспоминания о красной крови на дешевом голубом ковре, о сердце, выложенном из частей человеческого тела. — Да, нашел, и я знал, что это его рук дело.

Он мог не продолжать говорить, как вслух, так и про себя. Воспоминание оставалось нетронутым так долго, и Век надеялся, что оно предусмотрительно разложилось, пожалуй, принеся этим самым пользу здоровью. Но нет. Сцена, свидетелем которой он стал, до сих пор была затянута неоновыми тенями, будто паника и ужас, которые он чувствовал, смягчились и исказили все в мысленной фотографии, за исключением ее четкости.

— Я читала о твоем отце… изучала его в школе, — тихо произнесла Рэйли. — Но нигде не говорилось о…

— Мне было семнадцать, я был несовершеннолетним, мама носила другую фамилию, поэтому ты бы об этом и не узнала. Забавно, именно тогда правоохранительные органы впервые говорили с моим отцом о жертве. Разумеется, они поверили ему, когда он сказал, что убит горем… и Бог свидетель, он прекрасно играл на публику. А что до отпечатков на дверной ручке? На нем были латексные перчатки, поэтому зацепиться было не за что.

— Господи, мне так жаль.

Век замолчал, но ненадолго.

— Я не часто его видел. А когда он приходил домой, мама исчезала с ним. Она не могла им насытиться… он был ее любимым наркотиком, единственной значимой вещью, единственным, о чем она думала. Сейчас я чертовски уверен, что он провоцировал ее безумство, и обычно это меня раздражало… но потом я понял, что он такое и что у нее не было шанса. А насчет его точки зрения? Думаю, все это веселило его, но, очевидно, спустя какое-то время игра ему наскучила.

И на этом Век просто выдохся, как спринтер, который не в силах бежать дистанцию.

— В общем, именно поэтому мы никогда не будем ужинать в доме моих родителей.

Неубедительная попытка пошутить. Никто не засмеялся.

Докурив сигарету, Век потушил ее о подошву туфля… и только сейчас заметил, что его обувь не переживет эту грязевую ванну. Рэйли же, с другой стороны, умудрилась где-то раздобыть пару туристических ботинок.

Так в ее духе. Она всегда была готова…

Когда он поднял взгляд, она стояла прямо перед ним. Ее щеки порозовели от ветра и напряжения, а глаза сияли теплотой, исходившей от сердца не просто доброго, но и открытого. Выбившиеся из хвоста локоны образовывали красноватый ореол, а ее парфюм, шампунь или что бы там ни было напоминали ему о лете… нормальном лете, а не о том последнем, что он провел, будучи «ребенком».

А затем она подошла к нему вплотную, обернула вокруг него руки и просто прижала к себе.

До него не сразу дошло, что происходит, поскольку этого он ожидал в последнюю очередь. Но потом он обнял ее в ответ.

Одному Богу известно, сколько они так стояли.

— Я не привык встречаться, — хрипло сказал он.

— С коллегами? — Рэйли отстранилась и посмотрела на него.

— Вообще ни с кем. — Век пригладил ее волосы рукой. — И ты слишком хороша для меня.

Наступила небольшая пауза, после которой она слегка улыбнулась:

— Так, значит, диван остается предпочтительным местом, да.

— Зови меня Казановой.

— Что мне с тобой делать, — прошептала она, будто говорила сама с собой.

— Честно? Не знаю. Будь я твоим другом, то посоветовал бы бежать к выходу, не идти к нему.

— Они — не ты, знаешь, — сказала она. — Родители тебя не определяют.

— Не уверен. Она была без ума от психопата. Он — демон в привлекательной маске. И тут появляется ребенок в коляске. Давай признаем, до сих пор смыслом моей жизни было избежать прошлое, растрачивая впустую настоящее и отказываясь думать о будущем… потому что я ужасно боюсь, что ношу не только имя отца.

Рэйли покачала головой.

— Послушай, я всегда боялась, что родившая меня женщина вернется и заберет меня. Я очень долго была твердо уверена, что если она захочет меня вернуть, то всех официальных документов, оформленных отцом, будет недостаточно. Я не спала по ночам… меня все еще посещают эти кошмары. Более того… и ты хотел поговорить о сумасшествии… я до сих пор сплю с копией бумаг по удочерению, заверенной судом, рядом с собой на тумбочке. О чем я? Только то, что ты чего-то боишься, не дает этому сил воплотиться в жизнь. Страх не превратится в материал для документального произведения.

Снова повисла долгая тишина.

И Век нарушил ее:

— Забудь, что я сказал раньше. Думаю, я влюбляюсь в тебя. Прямо здесь. И прямо сейчас.

Глава 29

Стоя неподалеку от Рэйли и Века, Джим слился со скалой и отчаянно пытался не подслушать каждое сказанное ими слово. И когда они приблизились друг к другу, он отвернулся.

В невидимости имелись свои преимущества, но к вуайеризму он был отнюдь не склонен.

И Джим был недоволен этой задержкой, вызванной всплеском эмоций. Они искали его Сисси… а шуры-муры могут подождать до тех пор, пока они не найдут ее или не узнают, что в указанном месте ничего нет.

Сойдя с камня, на котором стоял, Джим оказался в луже, грязная вода забрызгала брюки и ботинки, но не издала никакого звука, благодаря небольшому защитному полю, которым он окружил себя. Дьявол, этот карьер напоминал нечто из старых эпизодов «Звездного пути»[107], только без красных рубашек и транспортеров…

Внезапно тепло окатило одну сторону его лица, и это ощущение заставило поднять голову и посмотреть вправо. На него лился луч солнечного света, падая на висок и подбородок.

Какого черта, подумал Джим, осознав, что свет шел из неверного направления.

Нахмурившись, он сделал шаг назад, развернулся и пошел по лимонно-желтой тропинке… которая привела к пещере, находившейся позади него.

Внутри ее темных глубин что-то сверкнуло.

— Вот, дерьмо, — прошептал Джим, когда предчувствие окатило его словно холодный дождь.

Взяв себя в руки, он зашел в пещеру через неровный вход. Отходить в сторону не пришлось — свет проходил прямо сквозь него, словно Джима здесь вообще не было.

Проем был довольно большим, около шести футов в высоту, может три в длину, но дорожка почти сразу сворачивала, и возникал вопрос: от чего отражались лучи?

Джим прошел дальше, солнечный свет не покидал его, заставляя подумать о Псе, тихом и отрадном товарище. И он не переставал размышлять о том, как луч смог завернуть за угол, или почему тот, вроде бы, направляет его…

— Боже… Милостивый… — Ему пришлось ухватиться за камень, чтобы не упасть, глядя на то, что свет выделял из темноты: около наклонной стены, завернутое в жесткий брезент, лежало тело.

Лежало на земле.

Словно какой-то мусор.

Яркий луч осветил узел на одном конце, и тогда Джим увидел пучок волос.

Светлых волос, если бы они были чистыми.

Джим закрыл глаза и рухнул около неровного склона пещеры. Ощущение, что столь многое вело к этому моменту… проклятье, может, даже все… было словно трубящий горн за головой, не замолкавший ни на секунду, оглушая его.

«Совпадений не существует», вспомнил он слова Найджела.

Когда на плечо легла чья-то рука, Джим развернулся, одновременно вынимая кристальный кинжал.

Но он немедленно опустил оружие.

— Господи, Эдриан… ты хочешь, чтобы тебя закололи?

Не самый удачный вопрос в такой день, как этот.

И ангел не ответил. Он просто посмотрел на свет над головой Сисси, освещавший ее останки, словно неземная золотая корона.

— Хотел помочь тебе с твоим мертвецом, — шепотом произнес он. — Ты помог мне с моим.

Джим несколько секунд просто смотрел на парня.

— Спасибо, приятель.

Эдриан один раз кивнул, будто они обменялись своеобразными клятвами, и достигнутая ими гармония заставила Джима задуматься… Если у всего была цель, то умерла ли Сисси ради этого момента между ними? Было ли это причиной, по которой они потеряли Эдди? Потому что когда Эдриан встретился с ним взглядом, они оба находились в одном и том же месте, две горячие головы вновь нашли общий язык, благодаря трагедиям, не связанным друг с другом, но совершенно одинаковым.

Вместо того чтобы подойти к своей девочке, Джим протянул руку своему напарнику. И когда ангел пожал ее, он притянул Эдриана к себе и крепко обнял ублюдка. Он посмотрел на Сисси через плечо парня.

Взвесив интересы войны и всех тех, кто потерял девушку, а также то, чем была забита голова Эдриана прямо сейчас, Джим сомневался, стоило ли это неожиданное единение двух потерь: в лучшем случае, соотношение было пятьдесят на пятьдесят, с совсем крохотным перевесом в пользу сражения с Девиной.

Вот только, иногда чаша терпения переполняется. Семьи теряют своих дочерей. А лучшие друзья не возвращаются домой в конце ночи.

И жизнь кажется совершенно бесполезной.

Но, тем не менее, ты двигаешься вперед.

Когда они отстранились друг от друга, Эдриан прикоснулся к цепочке Сисси.

— Она действительно твоя девочка.

— И пришло время вытащить ее отсюда, — кивнул Джим.

***

Господь всемогущий, подумала Рэйли. Век выглядел так, словно собирался поцеловать ее.

И ей казалось, она позволит ему.

А еще те слова про «влюбленность».

Замерев, Рэйли не была уверена, что сказать в ответ. Она тоже в него влюблялась. Но едва могла признаться в этом самой себе. Произнести слова вслух было уже слишком.

Но ответить можно разными способами.

Как только она подалась вперед, к его губам, он наклонился, направляясь к ее…

На скале над ними кто-то появился. Кто-то большой, настолько высокий, что загораживал солнце. И, отпрыгнув от своего напарника, в первую очередь она подумала: «Боже, хоть бы это были не из Главного управления…»

Ее желание исполнилось, к сожалению, — наверху стоял «агент ФБР».

Век двигался так быстро, что Рэйли не заметила, как оказалась за человеческим щитом, пока не поняла, что ее руки лежат на его спине. Галантный жест, но она не нуждалась в прикрытии. Сунув руку в пальто и нащупав оружие… в точности, как сделал он… она вышла из-за него, нацелив пистолет вперед.

Только… смотревший на них мужчина совсем не казался агрессивным. Он выглядел разбитым. Совершенно уничтоженным.

— Сисси Бартен вон там, — сказал он, показав куда-то позади себя. — Около задней стены соседней пещеры.

«Он не причинит нам вреда» — подумала она с уверенностью, исходившей из глубины души.

Опустив девятимиллиметровый, Рэйли нахмурилась. Вокруг его тела виднелось едва заметное свечение, сияние, которое мог объяснить тот факт, что мужчина стоял прямо под солнцем… но, минуточку, это было не так. Солнце уже давно в другом положении по отношению к тому месту, где он находился.

— С вами все хорошо? — спросила она мужчину.

Его глаза, исполненные мукой, посмотрели на нее.

— Нет. Не все.

— Откуда ты знаешь, где тело, — заговорил Век резким и требовательным тоном.

— Я только что его видел.

— Я звонил в ФБР. Там никогда о тебе не слышали.

— Только нынешняя администрация. — В его тоне сквозила скука. — Ты поможешь ей или будешь продолжать тратить время…

— Выдача себя за федерального агента — уголовное преступление.

— Ну, так доставай наручники и заковывай меня к чертям… только иди сюда.

Когда парень спрыгнул с камня и исчез, Век обернулся через плечо:

— Оставайся здесь.

— Черта с два.

Должно быть, что-то в выражении ее лица подсказало ему, что спор будет лишь пустой тратой времени, потому что Век цветасто выругался… и пошел. Они вместе забрались на валун, вскарабкавшись на него, цепляясь за камень. Когда они оказались наверху…

Джим Херон, или кто он там, исчез.

Но был, однако, вход в другую большую пещеру.

— Вызови подкрепление, — сказал Век, достав фонарик и наклоняясь. — Я иду внутрь… и нужно, чтобы ты прикрыла меня отсюда.

— Без проблем. — Рэйли нащупала рацию, но затем крикнула ему: — Стой! Смотри за следами. Подходи по краю, хорошо?

— Точно, — оглянулся он на нее.

— И будь осторожен.

— Обещаю.

Держа впереди себя фонарик и пистолет, Век зашел в пещеру, его широкие плечи едва пролезли через вход. Ему почти сразу пришлось повернуть, потому что свет потускнел и исчез вовсе.

Позвонив коллегам и получив подтверждение, что другие уже в пути, Рэйли осторожно наклонилась к слякоти, ставшей приветственным ковриком пещеры. Она знала, что остальные будут здесь только через некоторое время, и взмолилась, чтобы инстинкты не подвели ее насчет того большого светловолосого мужчины, которого, очевидно, совершенно не заботила ложь или выдача себя за должностное лицо… но казавшегося раздавленным, когда речь шла о Сисси Бартен.

Если с Веком что-то случится, когда она должна прикрывать его, она никогда себя не простит…

— Какого… хрена? — пробормотала девушка.

Рэйли нахмурилась и присела на корточки. В самой середине сырой грязи следы Века, где он приземлился, напоминали кратеры на луне. Аналогично, вокруг склона и до входа в пещеру они были глубокими и явными, ямки от туфель с гладкой подошвой доминировали над землей и свидетельствовали о том, что здесь прошелся мужчина весом около двухсот фунтов.

Поднявшись, Рэйли уперлась ногой в выступ и вытянулась, чтобы посмотреть на землю, по которой прошли они с Веком. На краю уступа были две пары мокрых следов, ее и Века. И все.

Осматривая широкий склон, она покачала головой. Джим Херон, или кем бы он ни был, никак не мог спуститься сюда, не намочив ноги. И он никак не мог стоять там, не оставив сырые следы, как они с Веком.

Какого дьявола здесь творится?

Позади нее из пещеры появился Век.

— Это Сисси Бартен. Он прав.

Рэйли с трудом сглотнула, снова присев.

— Там есть что-нибудь еще?

— Я ничего не увидел. Ты вызвала наших?

— Да. Уверен, что это она?

— Я ничего не трогал, но там видны светлые волосы, и тело лежит именно там, где сказал Кронер. — Век нахмурил брови. — Что-то не так?

— На полу пещеры были еще какие-нибудь следы?

— Сейчас проверю. — Он исчез. И вернулся. — Не особо. Но это не самая лучшая поверхность, чтобы их обнаружить. Там относительно сухо, только неглубокие лужицы. О чем ты…

— Он словно свалился с неба.

— Кто? Херон?

— Ничто не говорит о том, что он был здесь, Век. Где его грязные следы? На земле? Наверху?

— Подожди, а там разве…

— Ничего.

Он нахмурился и осмотрелся.

— Сукин сын.

— Читаешь мои мысли.

Вдалеке Рэйли услышала приближающихся офицеров, поэтому приложила руки ко рту и крикнула:

— Сюда! Мы здесь!

Может, кто-нибудь другой сможет в этом разобраться. Потому что у нее не было никаких догадок… и, видимо, то же можно сказать и о Веке.

Глава 30

Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, останки Сисси Бартен бережно упаковали и вынесли из пещеры.

Век и еще три парня взялись за ручки, подняли ее вес и вынесли на свежий воздух. Он оставался неподалеку, пока кипела работа, но держал руки при себе, ограничивая свое участие собственными снимками на телефон, разговором с коронером, когда тот приехал, и помощью по мелочам всем и всюду.

Рэйли делала то же самое.

И сейчас оставалось лишь поднять тело на склон.

— Давайте сюда, — сказал он другим. — Так будет лучше всего.

Они вчетвером направились на север, выбрав наименее трудный путь… относительно.

А их прибытия ждало довольно много людей.

Естественно, у периферии уже собрались репортеры. Одному Богу известно, кто слил им информацию. Никто из должностных лиц, это точно, но карьер — общественное место, и весь город знал не только о поимке Кронера и его поправке в больнице Святого Франциска, но еще и жертве в том мотеле и других мертвых девушках. То, что дюжина человек в униформах бродит по отдаленному району с большим количеством темных местечек вряд ли означало, что на этой груде скал кто-то устроил вечеринку в честь Дня рождения. К тому же при всем этом присутствовал мешок для трупа.

И, Бог свидетель, в наши дни мобильный телефон есть у каждого идиота.

Именно поэтому сразу после того, как девушку опознали по фотографиям и родинкам, де ла Круз буквально сорвался с места, направляясь к своей машине. Хотя полиция не объявит имя жертвы прессе, пока ее не опознает семья, через Главное управление проходило множество е-мэйлов, смс-ок и телефонных звонков… и нельзя знать наверняка, кто рассказал жене, сестре или телевизионному каналу.

Иногда информация просто утекала.

И никто не хотел, чтобы Бартены узнали о своей дочери из выпуска вечерних новостей… или, упаси Боже, на Фэйсбуке.

Век и три других парня заворчали и подняли тело, Рэйли шла рядом с ними, включив фонарик и освещая им путь, когда начало темнеть. И становилось все темнее.

Пока сквозь мрак стало невозможно что-либо разглядеть.

Примерно через час они поднялись наверх и осторожно положили останки в кузов одной из машин поисково-спасательного отряда.

Век с Рэйли отошли назад, и Сисси Бартен благополучно отправили обратно в город.

Когда другие офицеры начали расходиться по своим машинам, Рэйли сказала вполголоса:

— Я не думаю…

— Кронер не убивал ее, — согласился Век так же тихо.

— Метод не тот.

— Совершенно.

И не они одни заметили различие между Сисси и другими жертвами: это тело подвесили за ноги и обескровили, а на животе вырезали какой-то узор. Более того, хотя она была обнаженной и без каких-либо личных вещей, с нее не срезали ни кусочка кожи и не подвергли сексуальному насилию… очередное извращение Кронера.

— Я просто не знаю, как объяснить сережку, — прошептал он.

— Или почему Кронер знал, где она, если не убивал ее.

Век оглянулся на свою напарницу:

— Хочешь где-нибудь перекусить?

Закинув руки за голову, Рэйли потянулась.

— Да, пожалуй. Я жутко голодна. И замерзла.

Он вытащил телефон и написал ей: «У тебя? Тебе нужно принять ванну. Еду закажем, обещаю быть джентльменом».

Раздался короткий сигнал, и немного поговорив, она тайком достала мобильный и посмотрела на экран.

— Идеальный план.

Век хотел поцеловать ее, от души и быстро. Но он пресек это желание в корне, потому что они не просто были не одни; алло, их окружали люди, с которыми они работали, черт возьми.

И он хотел вернуться в город вместе с ней, но им придется разделиться из-за его гребаного байка. Проклятье, а тот ведь ему когда-то нравился.

Опять же, благодаря ему, она довезла его до дома прошлой ночью.

— Увидимся через двадцать минут, — сказал он ей.

— Уверен, что не хочешь сменить куртку?

— Обойдусь.

Шагая по все еще рыхлой илистой земле, Век подумал о Джиме Хероне и отсутствии следов. Он снова пытался найти свидетельства того, что там ходил кто-то помимо них с Рэйли, но ничего не обнаружил. Но он был точно уверен, что мужчина не мог показаться около полумили от края склона, пройтись по влажной, неровной земле, не оставив и следа. И Веку явно не почудилось присутствие парня.

«Посмотри себе под ноги, Томас ДелВеччио. И позвони, когда станет совсем страшно. Я единственный, кто может тебе помочь».

Да по-любому, Херон.

Не поддавшись желанию закричать на тени, он сел на мотоцикл, завел двигатель и дождался, пока Рэйли встанет рядом со своим открытым багажником и снимет заляпанные грязью ботинки. По крайней мере, это заставило его улыбнуться. Он был готов поспорить, что у нее есть пластиковый пакет или резиновая подстилка, чтобы не наследить на ковре. Рэйли вытащит этих поганцев как только заедет в гараж и сразу вымоет, чтобы они были готовы к следующему разу.

Век посмотрел на собственные ноги. Его туфлям конец. Не поможет никакая щетка или шланг, им одна дорога — в мусорный бак.

Сложно не провести здесь параллель.

Рэйли ехала впереди до самого города, а он — сразу за ней, несмотря на то, что в подобную ночь при семидесяти милях в час на байке казалось, что вновь наступил декабрь. Ветровка хренова. Будь Век в одной лишь майке, разница была бы невелика — холод пробирал до костей.

Но он не зацикливался на температуре. Мысленно он возвращался к душу, который принял после того кошмара в лесу с Кронером, к темной сущности, обернувшейся вокруг него, говорившей с ним и ласкавшей его, к самому большому страху, с которым встретился лицом к лицу.

Будто все это не принадлежало реальному миру. Никогда не было его частью.

И тогда он услышал голос Рэйли: «Он словно свалился с неба».

Господи, он сходит с ума. А как иначе? Потому что на самом деле он не думал, что Джима Херона не существует.

Так ведь?

Около десяти минут спустя, они съехали с Северного шоссе и направились в район Рэйли, и стало облегчением увидеть нормальность в форме домов с включенным светом и работающими телевизорами, плетущихся машин и магазинчиков на углу со эмблемами лотереи.

В форме всего, что можно легко и логично объяснить. И кто бы мог подумать, что ему захочется этого?

Когда они приехали к Рэйли, Век остановился позади нее и слез с байка; пока она заезжала в гараж, на машине загорелись ярко-красные стоп-сигналы, исчезнув, когда девушка заглушила двигатель.

— Ты должен ездить в шлеме, — сказала она, выйдя из машины, обойдя пикап и взяв свои грязные ботинки.

Как он и думал, София включила свет, поднесла их к садовому шлангу перед углом гаража и смыла грязь.

Оглянувшись на него, она немного покраснела.

— Чему ты улыбаешься?

— Я так и знал, что ты это сделаешь.

Рэйли засмеялась и снова сосредоточилась на чистке.

— Я что, настолько предсказуема?

Смотря, как она нагнулась, он подумал «чертовски сексуальна» также подойдет ее описанию. Боже, эта женщина могла превратить нечто обыденное и рутинное в то, на что непременно стоит посмотреть.

— Ты идеальна, — прошептал он.

— Поверь мне, совсем нет. — Выключив воду, она встряхнула ботинки, протерла их замшей и положила обратно в пикап.

Они вместе зашли в ее кухню, отделанную в «петушиной» теме, и включили свет. На что он посмотрел в первую очередь? На стол.

Возбуждение не заставило себя долго ждать. Как и повтор позапрошлой ночи, когда на этом столе он зашел гораздо дальше поцелуя.

Но и то, и другое продлилось недолго.

Через дверной проем в ее кабинет Век увидел, что она переставила мебель: кресло передвинуто в дальний угол и развернуто к комнате, а рядом стоит маленький столик. Основываясь на этом, он посчитал, что оттуда можно наблюдать как за входной, так и за задней дверью, повернувшись спиной к прочной стене.

— Хочешь снова попытаться заказать пиццу? — спросила она, стоя у телефона.

— Почему ты мне не сказала? — обернувшись, хрипло произнес он.

— О чем?

— Что за тобой тоже следят.

***

Джим не стал ждать, чтобы последовать за останками Сисси из карьера в город. Вместо этого, он оторвался от Века, оставив с парнем Эдриана, и отправился в дом ее семьи с невысоким детективом, выглядевшим напряженным и бормотавшим себе что-то под нос по-испански.

Парень далеко не раз произнес «Madre de Dios»[108]. И крестился так часто, будто у руки случился приступ заикания.

Но он не заметил пассажира в своей немаркированной машине: Джим сидел на переднем сиденье до самого Колдвелла. Да, конечно, он мог полететь, но поездка в автомобиле давала ему время собраться.

К тому же, учебник испанского языка не повредит образованию.

Спустя двадцать минут после того, как они покинули карьер, детектив подъехал к дому Бартенов, заглушил двигатель и вышел из машины. Он отдернул брюки с мрачным лицом, но с другой стороны, какие новости он принес? Совсем неподходящее время демонстрировать работу стоматолога.

Джим шел рядом с мужчиной по дорожке, не желая даже на секунду вторгаться в дом матери Сисси, даже если она никогда не узнает о его присутствии.

Около двери парень поднял руку и положил ее под галстук, на грудь. Там висел крестик. А как иначе, особенно когда мужчина заговорил по-испански, словно молился…

Внезапно детектив оглянулся.

И хотя парень не мог его видеть, Джим встретил взгляд этих уставших, печальных темных глаз:

— Ты сможешь. Ты хороший человек, и ты сможешь это сделать. Ты не один.

Де ла Круз повернулся обратно к двери и кивнул, будто слышал его слова.

Затем позвонил.

Миссис Бартен открыла дверь мгновение спустя, как будто бы ждала его прихода.

— Детектив Де ла Круз.

— Мэм, могу я войти?

— Да. Прошу.

Прежде чем зайти в дом, детектив оставил грязную обувь на коврике, и, наблюдая за ним, женщина поднесла руку к горлу.

— Вы нашли ее.

— Да, мэм. Нашли. Хотите, чтобы с вами был еще кто-нибудь во время нашего разговора?

— Мой муж в отъезде… но он уже едет домой. Я позвонила ему, как только поговорила с вами.

— Давайте сделаем это внутри, мэм.

Она встряхнулась, словно забыла, что стоит на пороге.

— Конечно.

Джим зашел в дом вместе с парнем, и когда они снова очутились в гостиной, миссис Бартен заняла то же цветастое кресло, в котором сидела в прошлый раз. Де ла Круз устроился на диване, а Джим ходил по комнате взад и вперед, гнев на Девину не позволял ему сесть.

— Расскажите мне, — сказала миссис Бартен хрипло.

Детектив наклонился вперед и не отводил взгляда от ее напряженного бледного лица:

— Мы нашли ее в карьере.

Веки матери Сисси опустились, глаза закрылись и не открывались. Затем дыхание медленно покинуло ее, пока в легких совсем ничего не осталось.

Именно так уходила надежда, подумал Джим. Возможно, миссис Бартен даже не знала, что та еще теплилась, но прямо сейчас она сжимала ее грудь.

— Она… она… страдала…

Де ла Круз говорил медленно и с осторожностью выбирал слова:

— Мы не уверены, что она связана с недавними убийствами.

Миссис Бартен распахнула глаза и замерла.

— Что… Тогда кто? Почему?

— Пока у меня нет для вас этих ответов. Но обещаю вам, мэм… я не остановлюсь, пока все не узнаю и не достану ублюдка.

Джим больше не мог этого терпеть. Он подошел к матери Сисси и положил несуществующую руку ей на плечо. Боже… боль, которую она испытывала… Он чувствовал ее так же ясно, как если бы та была его собственной, и желая облегчить хоть часть ее ноши, он втянул эмоции в себя и держал их, пока не подогнулись колени и не закружилась голова.

Вдруг, словно обретя силы, женщина расправила плечи и подняла подбородок.

— Как она умерла? — спросила миссис Бартен тихим, но сильным голосом.

— Мэм, это должен сказать патологоанатом. Девушка сейчас с ним, и он проведет всю ночь на ногах, чтобы позаботиться о ней. Сисси в хороших руках, и после я сразу поеду к ней. Я не брошу ее, мэм. Пока она не пройдет эту часть. Даю слово.

— Спасибо. — Миссис Бартен сделала глубокий вдох. — Как мне узнать о ходе расследования?

Де ла Круз вытащил визитку и что-то на ней написал.

— Это мой номер. Можете звонить в любое время дня и ночи. Телефон всегда включен и постоянно со мной. И как только патологоанатом закончит, вы будете первой, кому я позвоню.

Миссис Бартен кивнула, а затем переместила взгляд, остановившись на какой-то безграничной середине между ней и детективом.

«Что из жизни Сисси она вспоминала?» — задумался Джим. Рождение… Дни рождения… Рождество или Пасхи? Хэллоуин, Четвертое июля, или не праздник, а лишь простое воспоминание о приятных моментах между ними? Или нечто произошедшее между Сисси и кем-то еще, в чем проявилась доброта девушки, сопереживание или чувство юмора…

Джим хотел видеть то, что видела она. Даже если в этом не было ничего хорошего. Ничего особенного.

Но он не стал влезать к ней в голову. У нее отняли достаточно…

Вибрация на груди исходила не от разбушевавшегося сердца. Вибрировал телефон.

Вытащив его, Джим прочитал сообщение от Эдриана: «Пытался дозвониться… дуй сюда».

Джим не хотел уходить, но через секунду покинул дом. Несясь на восток на всех парах, он нацелился на Эдриана…

И очутился в схватке на заднем дворе дома напарницы Века.

Какого хрена?

Приспешники Девины появились в ночи, их дымящиеся тела кружили над Эдрианом, будто падальщики над свежим трупом. По крайней мере, его парень жив… и не собирается умирать, учитывая, как его смертоносное тело приготовилось к борьбе.

Джим немедля переключился в состояние крайней агрессии и не стал ждать сигнала. Он бросился в центр, накинувшись на ближайшую сошку, с силой ухватившись за него. Ублюдок завизжал, и пронзительный звук взбудоражил все вокруг… и за долю секунды все одичало.

Не отпуская сукина сына, Джим сжал кулак и заехал им твари по «голове»… и потом он воспользовался секундным преимуществом паралича и поднял взгляд, создав визуальный и звуковой барьер вокруг этого шоу уродцев. Это жилой район, а не пустырь. Рукопашная происходила всего в нескольких ярдах от трех других домов. И во всех них достаточно телефонных линий, чтобы вызвать полицию.

Копы — совсем не то, что им сейчас нужно.

Обнажив кристальный кинжал, он прикончил шавку под собой, а затем принялся резать все остальное, рубя и закалывая, действуя острым концом оружия, которое дал ему Эдди, научив им пользоваться.

Джим давал выход своей боли и ярости, изливая их в насилии, пока не заметил, что лицо забрызгала кислотная кровь врага. Ему было плевать, что дрянь проедает косуху, стремительно направляясь к коже. По правде говоря, он не чувствовал землю под ногами, перемещаясь от демона к демону; Джим оставался здесь, но вместе с тем был полностью скрыт.

И из-за его гнева они не могли к нему прикоснуться: эти парни хотели мужской работы и теперь получали свое.

Когда Джим вонзил кинжал в еще одну впадину на черной груди, и подбородок и горло обрызгал кислотный спрей, он отбросил тело и приготовился к следующему…

От удара в спину застучали зубы, от подобных вещей видятся звезды и чирикающие птички. Но будучи обученным солдатом, Джим поддался импульсу, позволил себе упасть и в последний миг свернулся в плече, чтобы избежать бо́льших ранений.

Остановившись и обернувшись, он увидел, что напавшая тварь была готова ко второму раунду.

Что ж, удачи, садовник, подумал он.

Сволочь достала себе лопату и, по всей видимости, воспользовалась ей вместо теннисной ракетки, размахиваясь и нанося удар плоским металлическим концом. Сложно сказать, но, казалось, трехмерная тень смеялась.

Похоже, тупая тварь думала, что теперь всем заведует, и Джим был более чем счастлив преподать лакею Девины жизненный урок о предположениях. Не вставая, делая вид, что над ним одержали верх, он ждал, пока тварь подойдет… что она и сделала, как если бы Джим дергал за веревочки, приделанные к этим маслянистым рукам и ногам. Двигаясь, будто робот с несмазанными суставами, шавка подходила, держа в руках тяжелый инструмент. Ближе. Ближе…

Когда она оказалась в зоне досягаемости, Джим резко поднял торс, схватился обеими руками за рукоять и сильно дернул. Приспешник подался вперед и потерял равновесие, гравитация вцепилась в тело и повалила его прямо на Джима.

Хорошо, что оно не истекало кровью.

Ботинок Джима познакомился с тазовой костью твари, останавливая падение, а затем ангел перекатился и сбросил с себя вес… не выпуская лопату, естественно.

Когда орудие Девины полетело по воздуху, Джим появился на противоположной стороне и первым поприветствовал его в новом доме на земле: Размахнувшись лопатой, он вонзил ее в полупрозрачную грудь ублюдка.

Раздавшийся крик был просто музыкой для его ушей. Но еще веселее было сделать шаг назад и наблюдать, как тот засуетился в замедленной съемке: оказалось, Джим вложил в удар столько силы, что инструмент вошел прямо в землю… примерно на три фута судя по тому, как много рукояти было видно. Приспешнику не подняться, насекомое наколото.

Тварь посмотрела на Джима и оскалилась.

— Да что ты. Так достань меня. — Джим дал ей секунду подняться. — Нет? Предпочитаешь быть приветственным ковриком? Тебе идет, ублюдок хренов.

Ангел не жалея сил ударил его в голову, пнул еле держащуюся черепушку словно футбольный мяч и оставил сукина сына там, где тот и лежал; на другом конце лужайки тварь, нашедшая лопату, вот-вот достанет Эдриана, со всех ног мчась за ним.

— Это что… ночь гребаного «Хоум Дипоу»? — пробормотал Джим, снова взявшись за кинжал. — Сзади!

Эдриан упал на траву в ту же секунду, как садовник из ада нанес удар. Превосходный выбор момента… тварь заколола своего приятеля прямо в живот. В чем проблема? Вся эта кровь польется на Эдриана как из разбрызгивателя.

Джим собирался натянуть дышащий брезент, но Эдриан позаботился о проблеме, пнув по черепу и убравшись с дороги.

Осталось лишь двое приспешников Девины, и они с приятелем разделились, Джим взял на себя того, что с тяпкой, а Эдриан вскочил на ноги и закружил с другим, держа в руке кристальный кинжал.

Не желая ждать удара, Джим сделал выпад и ухватился за рукоять тяпки, дернул ее вниз и резко взмахнул, так, что древесина инструмента поздоровалась с лобной долей твари. Наступил момент под названием «не понял?!»… в течение которого Джим заколол демона.

Развернувшись, он увидел, что Эдриан стер в порошок другого ублюдка, открыв люк в его внутренностях, а затем ударив в голову.

После осталось лишь тяжелое дыхание, дымящаяся кожа и успокоившиеся садовые инструменты.

Джим огляделся, гадая, где же все… Ах, да, у Рэйли есть сосед с сараем на заднем дворе, и маленькую постройку открыли настежь. Жаль, что газонокосилка стояла на месте… было бы весело.

Стрижка под машинку приобрела бы совершенно новое значение.

— Ты цел? — сказал он Эду.

Ангел сплюнул на лужайку.

— Да.

Они оба истекали кровью от ран, но, по крайней мере, Джим чувствовал себя лучше. Бой выдул углерод из его поршней, и теперь он больше походил на самого себя. Джим стал спокойнее. Более способным сосредоточиться.

Как раз вовремя, подумал он, подойдя к пригвожденному к земле ублюдку и присев около него.

— Когда-нибудь пытался выпытать у них инфу? — спросил он, оценивая тварь. Она медленно двигалась, несомненно, все еще живая. Что бы, черт возьми, это ни значило.

— Ага. Им нечего сказать. Они не могут говорить.

— Возможно, именно поэтому, она их так любит.

Эд подошел ближе и вытер ему лицо полой рубашки. Мерцающая красная полоса походила на нечто, что психолог попросил бы своего пациента проинтерпретировать.

Джиму она напоминала вход в пещеру. Мрачную, темную пещеру, у задней стены которой валялось тело невинного человека.

Да, такая интерпретация шокирует любого.

«Будь он проклят, тот демон» — подумал Джим, когда стоны усилились. Она умна. Если подчиненные не могут говорить о тебе, из-за немоты, глухоты или же устойчивости к боли, это чертовски хорошая стратегия…

— За этим было забавно наблюдать.

Услышав голос Девины, Джим с Эдрианом посмотрели друг на друга. Молчаливо условившись, они оба сделали вид, что в ее появлении не было ничего неожиданного. И когда они встали на ноги и повернулись к ней, Джим загородил собой другого ангела.

Он не потеряет из-за этой сучки еще одного. Не сегодня.

— Прячешься от меня, Джим?

Глаза демона буквально схватили его: их взгляд был настолько пристальным, что, казалось, физически парализовывал.

Но глупо было говорить это. Он и не знал, что она не может его найти.

— Радар барахлит, Девина? — Вот значит, почему на Эда напали. Она хотела выманить Джима.

Демон изящно прошла по траве. Ее каблуки были достаточно высоки, чтобы он задумался, как она справляется с высотной болезнью[109], а юбка размерами не превышала салфетки и была цвета вегасовского золота[110].

Звучит нелепо, выглядит сексуально… если не знаешь, кем она является на самом деле.

И поджилки этого никогда не забудут.

Убрав руку за спину, Джим положил ее на предплечье Эда. Другой ангел был тверд, как бетонный блок, совершенно неподвижен… и останется в таком же состоянии: он не в том настроении, чтобы взаимодействовать с врагом.

Как и Джим, если начистоту. Но она об этом не узнает.

— Чего-то хочешь, Девина?

Она остановилась, когда подошла к немертвому солдату, из которого сделали шашлык. Глядя на тварь, Девина вытянула руку и с той же срочностью, с какой кто-то поднимает газету, создала в ладони очертания, вытягивая их с лужайки жидким потоком и поглощая заразу. Когда она закончила, лопата осталась на месте — в земле по самую рукоять.

— Как Эдди? — улыбнулась Девина. — Пахнет розами?

Джиму захотелось выругаться. Разумеется, она вела к этому.

Лишь это гарантировало, что Эдриан выйдет из себя.

Гребаный ад… а он только подумал, что эта ночь не может стать еще хуже…

Глава 31

Встретив жесткий взгляд своего напарника, Рэйли поняла, что они двое пропустят очередную возможность поужинать пиццей: стоя в противоположном конце кухни, Век выглядел по-настоящему разозлившимся, и хотя ее раздражало поведение в духе пещерного человека, она все же понимала его причины.

— Почему ты не рассказала мне? — снова спросил Век. — Или, черт, если не мне, то кому-нибудь другому?

— Кто сказал, что за мной следят?

— Зачем еще расставлять мебель таким образом?

Вот почему не следует встречаться с детективом…

Скрестив руки на груди, она прислонилась к столу.

— На самом деле я ничего не обнаружила. — Она пожала плечами. — Если бы было о чем заявить, я бы сказала тебе. Но я просто просидела в том кресле всю ночь, гадая, не паранойя ли это. Ничего не произошло.

— Ты должна была позвонить мне. — На этом она выгнула бровь, и он снова выругался, будто вспомнил суть их отношений. — Хорошо, хорошо… но, черт, я не хочу, чтобы ты часами сидела одна в ожидании, когда кто-то вломится в твой дом.

— Я была в порядке. Я сейчас в порядке. И я гарантирую, что смогу позаботиться о проблеме, если кто-то проникнет в мой дом.

Шепча что-то про Грязного Гарри[111], Век подошел ближе и сел за кухонный стол. Поставив локти на поверхность, он потер голову.

— Это дерьмо вышло из-под контроля.

Какое именно? Предположение, что за ней следили? Ситуация с Кронером? Найденное тело?

Секс? Сама «любовь»?

Широкий выбор.

Заняв стул напротив, София подумала о своих родителях, сидевших вместе за столом в их славном доме. Рэйли могла поспорить, что они никогда не смотрели друг на друга с такой…

Позади ее дома раздался пронзительный крик, и они с Веком оказались на ногах прежде, чем визг затих.

Прижавшись спинами к стене по обе стороны от раздвижной двери, выходящей на задний двор, они достали оружие. Рэйли треснула по выключателю над головой, погружая кухню в темноту, прежде чем ударить по тому, что включает охранные лампы.

София обвела взглядом ярко освещенный участок.

Задний двор был небольшим. Скорее даже двориком, и единственный вид, открывавшийся взору — это коробкообразное, пригородное «соедините-точки» из других домов ее района.

Там никого не было. Насколько она могла видеть.

Ее инстинкты твердили обратное. И они заставили вспомнить обо всех следах, которые «Джим Херон» не оставил за собой.

— Кажется, я схожу с ума, — прошептала она

— Забавно, но я боюсь, что нет.

Ничего не происходило, и они ждали. Ждали. И продолжали ждать. В конце концов, они оба оторвались от двери и спрятали оружие.

— Нам нужна еда. И душ, — пробормотала она. — А также консультация у психолога.

Не получив ответа, Рэйли взглянула на своего напарника. Век расхаживал по кухне, выглядя так, будто скоро взлетит над полом.

Было ясно, что его не отвлечешь разговором. Поэтому она встала на его пути, вынуждая мужчину либо остановиться, либо сбить ее с ног. Он остановился.

— Еда. Душ, — приказала она. — В этом порядке. Мы можем забыть про психоз на время.

Он улыбнулся ей и погладил щеку ладонью.

— Таким способом вы приглашаете меня на свидание, офицер?

— Похоже на то, детектив.

— Тогда почему бы не начать с душа, — сказал он таким низким голосом, от которого Рэйли подвергла значимость чистоты переоценке.

Тщательной, мыльной, неспешной чистоты.

Ей пришлось прочистить горло.

— Потому что у меня возникло подозрение, что мы там застрянем надолго.

— Не может быть! — Он подошел ближе и положил руки на ее бедра. — Думаешь, мы настолько запачканные?

— Скорее грязные, — ответила она, сосредотачиваясь на его губах. — Мы не просто запачканные, мы очень грязные.

Век низко заурчал, когда его ладонь прошлась верх до ее поясницы. Другая направилась вниз и обхватила ее попку, прижимая к себе так, что его эрекция твердой, крепкой длиной вжималась в ее бедра.

Вращая тазом, он касался ее именно там, где она отчаянно желала этого.

И в ответ Рэйли поднялась на носочки, выгибаясь к нему, и обхватила руками его шею.

— Век…

— Да, — прорычал он.

Склонив голову на бок, она придвинула губы так, что от его рта их отделял какой-то дюйм. И томным, сексуальным голосом прошептала:

— С чем ты хочешь свою пиццу…

А потом София втянула его нижнюю губу и слегка прикусила.

Век застонал и напрягся всем телом. — Дразнишься.

— Я буду твоим десертом…

Выяснилось, что дразнить мужчин вроде Века не стоит. Он толкнул ее к стене, обхватил обе руки и прижал их к обоям с петухами. Прижимаясь к ней так, чтобы Рэйли чувствовала его тело от груди до бедер, он придерживался возвратно-поступательного ритма, пока она не начала задыхаться.

— Тебе лучше сделать заказ сейчас, — сказал он, облизывая ее горло. — Иначе я не скоро подпущу тебя к телефону.

Век вытянул ее руку, поднося ладонь к телефонной трубке. Но он не прекратил эротических движений или ласк языком. Вместо этого, он протолкнул колено между ее ног так, чтобы трение стало еще хуже… или лучше, это как посмотреть.

Боже, она сомневалась, что сможет управиться с телефоном. Или вспомнить номер ресторана, в который звонила минимум раз в неделю.

Каким-то чудом ей удалось снять трубку и в порыве вдохновения нажать повторный набор… потому что последний номер, по которому она отсюда звонила — тот, что они набирали две ночи назад. Что до самого звонка? Век развлекал себя, сцеловывая вниз дорожку к ее ключице, поэтому говорила она с трудом.

Непонятным образом ей удалось выдавить свое имя, адрес и заказать большую пеперони с сосисками. А потом началось:

— Нет… только одну… нет… нет… никаких «Cinna Stix»[112]…

Она обнаружила, что зарылась пальцами в густые волосы Века, выгибаясь к нему всем телом.

— Нет… О, Боже, нет… — Окей, это чересчур напоминало порнофильм, особенно когда речь шла о нежелании заказывать литр Колы за полцены. — Только пиццу, — в отчаянии прохрипела она.

«Ради всего святого, только гребаную пиццу!» — ей хотелось закричать.

— С-спасибо.

Телефон повесили на честном слове, а потом настало время для «быстрого и отчаянного».

— Как много времени? — прорычал Век в ее шею.

— Двадцать… минут… — Рэйли вцепилась в него, держа его так же, как и он до этого… за бедра. — Ванная.

Он подхватил ее под бедра и оторвал от пола. Ухватившись за плечи Века и скрестив ноги за его спиной, она держалась, пока он стремительно несся к ванной.

Маленькая, тесная комната уменьшилась до размеров спичечной коробки, когда они оба оказались внутри. Но, по крайней мере, столика раковины было достаточно, чтобы посадить ее туда.

Когда он пинком закрыл дверь, Рэйли потянулась к ширинке его брюк в то же время, как он напал на пуговицы ее кофты.

Слишком много рук, слишком мало места.

— Дай мне, — сказала она, отстраняясь от него и решая обе проблемы за пару секунд: стянув кофту через голову и расстегнув молнию со скоростью НАСКАР[113].

Он уже потянулся к своему бумажнику. Но потом нахмурился:

— Последний.

София замерла в процессе расстегивания бюстгальтера.

— У меня в доме ничего нет.

А этот раз должен быть быстрячкомперед главным представлением — обнаженка, в их кровати, полный контакт.

Черт возьми… Рэйли никогда не видела пользы в разгульном образе жизни, но, по крайней мере, если бы она стоила того белья, что прикупила в «Викториа Сикрет», то у нее нашлись бы презервативы под рукой. Что насчет Века? Было по-рыцарски не пополнить запас, ожидая оказаться в подобном положении с ней или с кем-то еще. Но, ради бога.

— Черт, — выдохнула она.

Век тяжело дышал, его грудь вздымалась, тело было более чем готово к тому, что они начали: его эрекция воспользовалась предоставленной свободой, выступая из его брюк, выпирая из боксеров.

С проклятьем, он убрал кошелек обратно в карман. А потом сделал то же самое с эрекцией, заправив в брюки и застегнув ширинку, несмотря на то, что это было трудно сделать — учитывая внушительный размер его инструментария.

— О, нет, — хрипло сказала она. — Я…

Он вернулся к ее губам, обрывая на полуслове, своим языком завладевая ее ртом. Легким давлением Век оттеснял ее к стене, наклоняясь вперед, пока она не втиснулась в угол, ее тело почти лежало.

И тогда он начал прикасаться к ней.

Он снял ее лифчик и потянулся к соскам, пощипывая их, пока Рэйли не начала стонать в его губы. — Век…

— Шш. Позволь мне ласкать тебя.

Век наклонился ниже, чтобы получить то, что выставил напоказ, пока его руки пустились в другое место — к ее бедрам, лаская ее.

Он двигался с завлекательной ленцой, возбуждая, но не приближаясь к заветному местечку, которое сладко ныло. Тем временем, его рот творил чудеса с ее сосками, дразня и ударяя, потом снова посасывая, и — Боже! — вид его темной макушки на фоне ее обнаженной кожи жутко заводил.

Запустив пальцы в его густые волосы, Рэйли потиралась ногами о его бедра.

— Век… пожалуйста…

— Скажи, чего ты хочешь, — произнес он у ее груди.

— Прикоснись ко мне.

— Я думал, что уже касаюсь, — посмотрел на нее Век, склонив голову набок.

На этой ноте он вытянул розовый язык и обвел теплый, влажный круг по ее соску. Застонав, она попыталась выгнуться назад, но места не хватало.

— Куда ты хочешь, чтобы я направился, Рэйли? — потребовал он. Когда она потянулась к его руке, готовая предоставить ему гребаную экскурсию, он отвел их в стороны. — Не-а. Тебе придется сказать.

— Век…

— Отличное имя. — Он коснулся губами ее уха. — И даже больше того, ты звучишь так, будто готова кончить, когда произносишь его. Но не думаю, что ты хочешь, чтобы я ласкал себя.

— Это бы все разрешило, — простонала она, представив мощную хватку на его эрекции.

— Прости, моя цель — это ты. Где, Рэйли,

К черту это. В дразнилку могут играть оба. Она слегка оттолкнула его, и он учтиво отклонился назад, без сомнений готовый услышать всевозможные развратные вещи. Вместо этого, она чуть смежила веки, смотря на него… и опустила свою собственную руку между ног.

— Я думаю о тебе, — сказала она, потирая лоно. Потом прикусила губу и принялась двигать бедрами… не потому, что хотела покрасоваться, но потому, что испытывала это на самом деле. — Касаешься меня… я чувствую… как ты касаешься меня…

Казалось, колени Века подогнулись. Либо это, либо она сместила центр его гравитации… так или иначе, он привалился к стене и выбросил одну руку, чтобы поддержать себя.

Лаская себя сквозь брюки, она наблюдала, как он наблюдает за ней… и было приятно знать, что это соло долго не продлится. Его неистовые глаза не отрывались от ее представления, его тело дрожало так, будто в любую секунду он мог сломаться и приняться за то, что она начала.

— Хочешь помочь? — протянула Рэйли.

Век оказался на ней спустя мгновение, добавив свою руку к ее, пока она не убрала свою ладонь в сторону, потому что ласкать ее было более возбуждающе для него.

Под его быстрыми и ловкими пальцами, ее брюки оказались расстегнуты, а потом он стягивал их с ее бедер, Рэйли помогала его стараниям, поставив одну ногу на сиденье туалета и приподняв попку. Когда пояс оказался в районе коленей, Век получил полный доступ к ее трусикам и…

— О, Боже! — вскрикнула она, когда он прикоснулся к ней.

Было что-то восхитительное в комбинации ее супервлажности и его ласк. И это было еще до того, как он нырнул за преграду, оказавшись кожа-к-коже.

Впившись в его плечи, она притянула Века к своим губам, когда он сам сосредоточился на вершине ее лона, подводя ее ближе, ближе, и…

Рэйли яростно кончила, от силы оргазма сжав ноги вокруг его талантливой руки, ее тело вздрагивало в ритмичной пульсации. Но он не прекращал своего дела… помогая ей парить на гребнях волн, пока она не обмякла, превратившись в задыхающийся мешок блаженства.

Когда Век подался назад и взглянул на нее, он чертовски точно выглядел удовлетворенным, хотя сам не получил разрядки.

— Как тебе такая закуска? — прошептал он, выражение лица с низко опущенными веками показывало, что Век знал наверняка, как великолепен он был.

Оправившись достаточно, чтобы двигаться, Рэйли потянулась и обхватила его эрекцию сквозь застегнутую ширинку:

— Расплата будет удовольствием.

Глава 32

Стоя напротив Девины в заднем дворике дома офицера Отдела внутренних расследований, Эдриан впервые за свою сверхъестественную, бессмертную жизнь не реагировал на провокацию.

«Как Эдди? Пахнет розами?»

Эдриан уставился через плечо Джима на фальшивую, гламурную злобную стерву. Слова демона бились в его черепе, словно она поместила приспешника в его котелок, и ублюдок долбил по мозгам кувалдой.

Старый Эдриан оттолкнул бы Джима и все, что встало бы на его пути, обхватил руками горло стервы и сжимал, пока она не просто задохнется, но так, чтобы оторвать ее мерзкую голову от позвоночника.

Но, она этого и ожидала. На это рассчитывала. Поэтому заговорила.

И Эдриан сохранял контроль, когда его осенило, что его вспыльчивость — причина, по которой убили его лучшего друга. Джим был прав: дестабилизация — суть дела, и демон сделала то, что сделала, так как была уверена, что это поможет ей в войне.

Так что, да, как бы это не убивало его, как бы сильно от этого не сжимались зубы и яйца, он просто стоял на своем месте.

Но он также не мог ответить ей. Не доверял себе достаточно, чтобы заговорить.

— Эдди жив-здоров, — ответил Джим. — И мы позаботимся о нем.

— Новая работа в качестве гробовщиков. Как чудно́. — Девина широко улыбнулась, будто была искренне, по-настоящему счастлива. — Но, ты разве не скучаешь по нему, Эдриан? Не напрягайся, я могу чувствовать тебя оттуда. Знаешь, если понадобиться плечо, чтобы выплакаться, я всегда рядом.

Он было собрался сказать, чтобы она засунула свое искусственное сочувствие себе же в задницу, когда Джим усилил свою хватку на руке Эда… пока парень буквально не перекрыл ему кровообращение.

И спаситель был прав: если он отреагирует так, как хочет Девина, то его лучший друг умер напрасно, черт возьми. Это — единственное, что может быть хуже самой потери Эдди.

На этой ноте он положил свою руку поверх руки Джима, так, чтобы они оба удерживали его на месте.

Казалось, Девина тут же пришла в замешательство. Но это длилось недолго.

— Парализован горем, Эдриан?

Прошла вечность.

И когда-то посреди тех бесконечных минут между ее насмешками и отсутствием его реакции, он начал охладевать: его эмоции прекратили кидаться в крайности, будто перегорели… и, как схлопнувшаяся звезда, он почувствовал, будто волна уносила его прочь от Девины.

Ей следовало оставить его в покое, жариться в собственном гневе. Но сейчас, когда она толкнула его к арктической ясности, впервые за все время он мог реагировать только своим разумом, а не сердцем.

Он отпустил руку Джима и отошел от спасителя. Когда он разъединил их хватку, Джим резко обернулся на него, будто был готов вмешаться, но Эдриан просто встал рядом с парнем, лицом к врагу.

— Девина, ты что-то хотела? — спросил Эдриан мрачным голосом. — Или просто нанесла светский визит?

Очередной раунд молчания. Но в этот раз Девина начала теребить длинные волосы, короткую юбку, золотые браслеты.

Что до Эда, то испортив демону все веселье, он не ощутил никакого удовлетворения. В его груди воцарилась смертельная тишина, резонирующая сила, к которой он и близко не подбирался из-за всех своих сильных инстинктов воина.

Будто он переродился. И будь он проклят, если вернется к тому, кем был раньше.

Буквально.

***

Джим посмотрел на ангела с мыслью, «Окей, кто ты, мать твою, такой, и что ты сделал с Эдрианом Фогелем?»

Мужчина рядом с ним и близко не был тем парнем, с которым Джим познакомился и работал последние два раунда войны. Этот был роботом, выглядевшим как Эдриан: абсолютно идентичный, но полностью перепрограммированный по сравнению с оригиналом.

В его теле, лице, ауре не было ни эмоции.

Ничего.

И что-то подсказало Джиму, что перемена была постоянной, будто материнская плата парня взорвалась и была заменена на новую. Однако сложно сказать, хорошие это новости или плохие. Вспыльчивый темперамент исчез. Исчез азарт. Пыл. На их месте? Ледяная расчетливость… что сделало его в некотором смысле неприкосновенным.

И это обоюдоострый меч, не так ли? Но неважно, потом будет время озадачиться последствиями.

Джим снова посмотрел на Девину.

— Так что это будет? Светский визит? Или по делу?

Девина тряхнула волосами, лучащиеся здоровьем волны подпрыгивали, будто она снималась в рекламе шампуня.

— Я очень занята.

— Тогда почему здесь разглагольствуешь? — Джим достал свои «Мальборо» и тряхнул коробкой, выуживая сигарету. — Если ты такая занятая девочка.

— О, ты понятия не имеешь, над сколькими проектами я сейчас работаю. — Ее коварная улыбка была из разряда тех, от которых в фильмах ужасов хочется удрать и никогда больше не приближаться к ним. — Я все в заботе о факторах, что могут изменить ход игры. И с предвкушением ожидаю окончания этого раунда.

— Потому что любишь вкус поражения? — Он достал «Бик» и прикурил. — Странный у тебя аппетит, радость моя.

— Я люблю твой вкус. — Она скользнула рукой по своему телу. — И вполне скоро я наемся досыта.

— Едва ли.

— Ты забыл он нашем соглашении?

— О, я помню о нем.

— И я не солгала.

— Должно быть, ты так гордишься этим.

Когда Джим не сказал ничего более, Девина поиграла волосами еще немного… и все. Она просто стояла перед ними, вся такая девочка-припевочка без дальнейших планов. Дьявол, может она думала, что ей любуются. А может прикидывалась тупой блондинкой, хоть у нее на самом деле и не было волос. Может она…

Срань господня, может она возомнила себя его подружкой, да? Дуется потому, что не могла найти его. В этом «причина», не так ли?

Отвратно. Как же это отвратно.

Подружка из ада, вот уж точно.

И хотя он не знал, почему Девина не смогла найти его, удача порой благоволит ему.

Внезапно ее взгляд переместился на дом. В заднем окне было видно, как на кухне появились Век и Рэйли. Они оба выглядели растрепанными, и было очевидно, что только что кое-где случилось «много чего»: они оба сияли, счастливые и удовлетворенные, настолько, что Джим был чертовски уверен: если выключить свет, они засветятся в темноте.

— Я блин их ненавижу, — сказала Девина, скрестив руки на груди.

Вот уж точно, подумал он. Потому что эти двое были влюблены.

И зависть душила Девину, искажая ее лицо, глаза горели ненавистью.

Она хотела таких отношений с ним.

Ха-ха.

— Так тебе нужно что-то? — спросил он низким, глубоким голосом.

Она повернула голову.

— А тебе?

Чтобы демон продолжила, ответ, конечно, не будет милым. И, блин, это было не сложно.

— Не от тебя. — Джим надел скучающую маску, затянувшись и выдыхая дым. — Никогда — от тебя.

Ярость на ее лице порадовала. Пока она не прорычала:

— Из-за этой гребаной Сисси.

Неверный поворот, подумал он. Сооовсем неверный.

— Какой Сисси?

— Не играй со мной.

— Я не играю. По крайней мере, не в настоящий момент. — Он опустил веки наполовину. — Когда я буду играть с тобой, ты узнаешь.

И хотя от этих слов стало тошно, они сбили ее со следа: внезапно Девина вспыхнула, будто вспомнила их вместе, и потом растянулась в медленной и широкой улыбке.

— Обещаешь? — хрипло спросила она.

— Обещаю.

После этих слов она слегка закружилась от радости.

Шикарно. Будто желудок и без этого не бунтовал.

— Но, с другой стороны, может, я лжец, — нарочито медленно произнес он. — Похоже, тебе придется запастись терпением.

— Похоже на то. — Она скользнула взглядом по его телу. — Не могу дождаться.

Честно говоря, это дерьмо заставляло Джима съежиться, но он не показал ей своей реакции. И не стал принимать на веру, что получил полный контроль над демоном. Даже ослепленная страстью, Девина была смертельно опасна в деле, и он не мог быть уверен, что его оружие будет действовать вечно.

Но так долго, как сможет, и чего бы оно ему не стоило, он будет пытаться поощрять эту связь.

— Ну, Джим, полагаю, настало время подвести этот раунд к его завершению. — Девина сделала очередной пируэт. — Я должна вернуться к работе, но скоро увидимся.

— Если Век в этом доме, почему тебе нужно быть где-то еще?

— Как я сказала, я занятая девочка. Скоро ты все поймешь. — Она послала ему воздушный поцелуй. — На сейчас — пока. И, Эдриан, позвони, если нужно будет выплакаться.

На этой ноте, она исчезла в ночи, взимая вверх, растворяясь в дымке.

Дерьмо. Раз она не здесь рядом с Веком, то, похоже, битва проходит где-то в другом месте.

— Черт, — пробормотал он, готовый ударить что-нибудь.

— Нет, — сказал Эдриан. — Мы останемся здесь. Мы останемся с Веком.

Джим оглянулся. Старый Эдриан? Именно ему бы не терпелось сорваться с цепи и последовать за ней. Новый Эдриан? Равнодушный ублюдок был адски собран, его холодные, бесстрастные глаза нашли глаза Джима.

— Она не проведет нас, — заявил Эдриан. — Мы останемся здесь, сосредоточенными. Отвлекающий маневр не сдвинет меня с места.

«Да, об этом я и говорю» — с уважением подумал Джим.

В этот момент звук машины, подъехавшей к дому, вспорол ночь. Кинувшись к улице вместе с Эдрианом, Джим расчехлил кинжал… но обнаружил лишь эмблему «Домино», сияющую на крыше седана.

Вот блииииин. Пицца… и секс. Может, Девина была права.

Сложно не завидовать.

Разносчик вышел из развалюхи и побежал по дорожке. Век открыл дверь, расплатился наличкой, скрылся в доме. Машина отъехала.

В последующие минуты Джима подмывало последовать за Девиной; он мог чувствовать ее присутствие где-то в городе… но может, именно этого она и добивалась?

Ей никогда нельзя доверять.

Новый Эдриан был прав: они останутся тут и не отступят.

— Спасибо, дружище, — сказал Джим, не сводя глаз с закрытой и запертой передней двери дома.

— Нет проблем, — донесся краткий ответ.

Глава 33

Век не обращал внимания на вкус пиццы. Хрень могла быть посыпана резиновыми шинами или кусками гипса, плевать.

Он не мог перестать думать о Рэйли на той раковине, с широко разведенными ногами, и руке, касающейся лона.

Сидя рядом с ней за кухонным столом, Век прекрасно осознавал, что Рэйли думала о том же, потому что она ела со значительной расторопностью. Ничего неряшливого и неженственного… аккуратно и быстро.

Он ел также. Только с меньшей аккуратностью.

Когда они смели все, кроме последнего кусочка, он откинулся на спинку стула и взглянул на потолок.

— Так где твоя ванна? — спросил он обыденным тоном.

К слову об одной из ее улыбок. От которой хотелось зацеловать ее.

— Я покажу тебе. Ты доешь этот кусочек?

— Нет. — Черт, если бы ее голодный желудок не урчал, он бы отвлекся только на то, чтобы отослать прочь разносчика пиццы. Но он хотел убедиться, что она поела. — А ты?

— Я сыта.

А я готов заполнить тебя, подумал он.

Поднимаясь на ноги, он протянул ей руку.

— Показывай дорогу.

Рэйли так и сделала, отведя его вверх по лестнице в свою комнату, которая ничем не походила на пустую клетку, в которой спал он. В ее личном пространстве на трех окнах висели милые шторы, на кровати раскидана уйма подушек, а одеяло было столь толстым, что казалось, вполне могло сойти за батут.

Идеальное место для занятий любовью.

— Ванна вон там, — прошептала она, указывая в противоположную сторону.

Он прошел туда, ступил в темноту и нащупал на стене выключатель. Нажав на него, Век почти рухнул на колени с благодарственными молитвами.

С изогнутыми ножками. Глубокая, как пруд. Широкая, как кровать снаружи.

И, кто бы мог подумать, давление в кране вполне выдержит пожарный рукав.

Когда хлынула горячая вода, и уровень начал подниматься, он повернулся, чтобы позвать…

— Матерь… Божья… — выдохнул он.

Рэйли избавилась от всей своей одежды и сейчас стояла обнаженная в дверном проеме.

Как закоротить мужской мозг: он видел лишь красивую кожу, идеальные груди, крутые бедра, которые умирал, как хотел сжать руками.

Когда он попытался сформулировать ответ, не включавший проклятья, и даже хуже — просто не истечь слюной, она стянула резинку с волос и тряхнула головой, освобождая красную копну… отчего ее груди слегка качнулись.

— Иди сюда, — сказал он хриплым голосом.

Она подошла к нему с поднятой головой и глазами, обращенными… на твердый член, который отчаянно желал войти в нее.

Ступив к его телу, Рэйли приподнялась, чтобы прикусить мочку его уха.

— Вода уже достаточно теплая?

— Ты зайдешь в ванную, — он обхватил ее бедра руками и сжал, — и она закипит.

Век поцеловал ее, наклонившись и скрепляя их губы. Его одежда продержалась всего… полторы секунды.

И потом, как истинный джентльмен, которым он и близко себя не чувствовал, но чертовски точно намеревался быть, Век поднял ее и бережно отнес к ванной, устраивая их лицом к лицу. Пар, поднимавшийся между их телами, пах тем ароматом, который он ассоциировал с Рэйли, показывая, что она делала это часто, может с какой-нибудь смесью для ванн.

Еще больше поцелуев и рук, блуждающих повсюду сквозь потоки теплой воды. Но как только она нашла его эрекцию, он подскочил и выплеснул на пол пару галлонов воды.

— О, черт… прости…

Рэйли последовала за ним, толкая его к резной стенке ванной.

— Я не беспокоюсь насчет воды.

Когда ее рука сомкнулась вокруг его члена и начала ласкать, Век пробормотал сквозь стиснутые зубы:

— Я долго не протяну, если ты продолжишь в том же духе.

— Я не хочу, чтобы ты ждал.

Ну, хорошо. Потому что вида ее влажных, державшихся на плаву грудей, и этого сексуального взгляда было достаточно, чтобы заставить его кончить без посторонней помощи. Добавить ко всему трение? Он даааавно исчерпал свое самообладание.

Его бедра подобрали ритм, встречный ее собственному, и Век позволил голове запрокинуться назад так, пока она не рухнула на резной край ванной. Что дало ему отпадный обзор. Уровень воды восстановился после разлива, и поднимающиеся волны накрывали напряженные соски Рэйли и отступали, только чтобы нахлынуть снова и вновь сдать назад…

Оставляя ее влажной. Такой влажной. Будто он сам облизывал ее.

Этого было определенно достаточно, чтобы перебросить его через край. Век сжал зубы, издав громкий стон, когда его эрекции дернулась в ее ладони, а тело сильно напряглось.

Ее ответная улыбка была бесценной, ее хотелось убрать в ментальный сундук и носить с собой вечно.

И по какой-то причине… даже если это убивало весь настрой… Век мог думать лишь о том, как Рэйли сидит на том кресле, внизу, без сомнений вооруженная, в ожидании, когда кто-то придет по ее душу.

Этой ночью они были в безопасности вместе, но это не навсегда. Рано или поздно, он должен будет поехать домой, и Рэйли снова окажется одна. Иисусе, за ними обоими следили? Настало время взять ситуацию под контроль и держать эту изумительную женщину и ее сногсшибательную улыбку в безопасности.

В следующий раз, когда объявится этот Херон, он арестует парня. Даже если это убьет их обоих.

— Ты в порядке? — спросила она, очевидно, почувствовав перемену в нем.

— О, да. В полном порядке.

Он оторвал голову от края ванной и вытянул ногу, выключая кран. Потом он потянул Рэйли на себя, не желая тратить такую возможность насладиться ею.

— Мне очень нравится ванна, — сказал Век у ее губ. — Но у меня возникло предчувствие, что ты будешь еще лучше.

Они пробыли в воде достаточно долго, целуясь и лаская, пока не почувствовали, как она остывает. Не то, что ему нужно было время, чтобы восстановиться. Он был готов к бою сразу же после оргазма, который Рэйли подарила ему.

Настолько сильно он хотел ее.

— Отведешь меня в свою кровать? — спросил Век.

Когда она кивнула, он предложил ей твердую руку, а она встала и мягко перешагнула через высокие стенки ванной, ступая на кафель.

— Аккуратно, — предупредил он. — Здесь мокро.

— Да. — Она опустила взгляд. — Достану полотенца.

— А я заплачу, если мы испортили потолок на первом этаже.

— Оно того стоило, — ответила Рэйли, посмотрев на него, изящно поворачивая торс.

— А ты такая красивая, — тихо сказал он, наблюдая, как свет падает на ее изгибы.

С заалевшими щеками, она отвернулась к стопке полотенец на столике раковины и начала разбрасывать их на пол вокруг основания ванны.

И хотя он был более склонен наблюдать за шоу, он поднялся и вышел из воды. От зеркала над раковиной было не по себе, но он заставил себя взглянуть в него. Ничего, лишь его отражение. Никаких теней. Ничего не двигалось, не считая его ребер во время дыхания.

Чувствуя облегчение, он подошел к ней сзади. Подступив к ее теплому, влажному телу, Век наклонился и поцеловал ее плечо.

— Я не… привыкла к этому. — Она промокнула воду последним полотенцем из той стопки, будто была раздражена на саму себя. — Я просто… не знаю, как управиться с этим.

— Ты очень хорошо управилась со мной. — Он провел пальцем по ее позвоночнику. — Лучше, чем кто бы то ни было.

— Почему-то я сомневаюсь в этом, — напряженно рассмеялась она.

— Не надо. Ты особенная.

Век положил руки на ее шею, медленно проводя ими по ее спине, опускаясь к бедрам. Потом его губы проследили проложенный им путь, целуя и покусывая ее спину… и спускаясь все ниже.

Сев на колени, Век пробежал губами по ее бедрам, постепенно приближаясь к расщелине, которую он все время держал в памяти. Под его нежным руководством, Рэйли склонилась над столиком раковины, выставляя напоказ местечко, которое сводило его с ума…

Повинуясь неожиданному импульсу, он потерся о нее, а потом вобрал в рот.

Сладкая… горячая… и влажная под его языком. И ей это тоже нравилось, она согнула руки на мраморе, чтобы сохранить равновесие, ее дыхание обрело резкий, задыхающийся ритм.

Он раздвинул ее ноги еще шире, чтобы предоставить себе больше места для действий, а потом скользнул своими ладонями вверх по ее ногам и прижал вплотную к лицу.

Быстро касаясь. Глубоко вбирая. Проникая языком.

Он не спешил, потому что столько всего хотел исследовать, и держал ее на грани так долго, пока сам оказался не в силах терпеть ожидание. Скользнув рукой вверх, он коснулся подушечкой пальца холмика, одновременно входя в нее языком. Быстрые круги в нужном месте послали Рэйли в полет, и ему нравилось, как сжимались ее внутренние мускулы, как она билась в конвульсиях над ним.

Когда все закончилось, он отклонился назад. За ее дрожащими ногами ему представился изумительный обзор ее груди, вершинки касались мрамора, покачиваясь взад и вперед от ее дыхания.

Век зажмурился, нуждаясь в передышке.

Следующий раз он кончит туда, где только что был его язык.

***

Оргазм. Всей. Ее. Жизни.

Пока Рэйли пыталась сохранить равновесие, ее тело все еще неслось вперед на полной скорости… но идти некуда, поэтому мускулы просто сокращались, не сходя с места. И это далеко не все. Ее мозг взорвался, и она не знала, где находилась.

Повернув голову, София уперлась взглядом в зубные щетки и пасту.

Ванная. Ну, похоже, в ее доме было два места, на которые она уже никогда не сможет смотреть, как раньше… минуточку. Три. Также туалет на первом этаже и кухня.

Мир вокруг вращался и кружился, и Рэйли осознала, что Век подхватил ее. Отличный план. Она не думала, что сможет ходить… потрясающий способ высохнуть на воздухе.

Оказавшись в ее спальне, он положил Рэйли на покрывало и укрыл его половиной.

— Сейчас вернусь.

Она недолго была одна, потому что Век двигался быстро: спустился вниз, покопался вроде как в кухне и тут же вернулся назад. Он выключил лампу над головой, когда снова вошел в комнату, и сначала Рэйли подумала, что ради ее стыдливости… не то, чтобы она нуждалась в этом, учитывая произошедшее на раковине… но потом она увидела, как он положил что-то на прикроватный столик.

Его пистолет.

Нет, их было два. Он принес и ее оружие. Оттуда, где они разоружились перед ужином.

Как романтично.

Резкое напоминание о прошлой ночи остудило ее, но он позаботился об этом, укрыв ее своим горячим, сильным телом.

— Не думай об этом, — прошептал он. — Не сейчас. Будет время, когда мы закончим.

Она коснулась его лица, жалея, что они не в отпуске где-нибудь далеко, далеко от такой работы и причины, по которой их свели вместе.

— Ты прав, — сказала София. — И я не хочу ждать ни минуты.

Век кивнул и достал последний пакетик из фольги, которых хранил в бумажнике. Закончив с ним, он снова забрался на Рэйли, и когда она раздвинула ноги еще шире, то почувствовала перемену в нем, в себе: сейчас все замедлилось.

Когда он вошел в нее нежным движением, Рэйли, глубоко целуя его, приняла его не просто своим лоном, но и своей душой.

Без слов, без сомнений, без каких-либо оговорок, они двигались вместе, наращивая импульс, интенсивность. Достигнув пика одновременно, они держались друг за друга, она — впиваясь ногтями в его спину, он — просунув под нее руки и крепко прижав к себе.

Это было самое идеальное соединение. И после, даже если ему пришлось выйти — что он и сделал — они лежали в темноте так близко друг другу, как это было возможно, их тела образовали критическую массу тепла в центре кровати.

— Ты позволишь мне остаться на ночь? — спросил он.

— Да. Да, пожалуйста.

— Я сейчас вернусь. Заберись под покрывала.

Хорошая мысль. Потому что как только он слез с нее, нахлынул холод, вызывая мурашки по всему телу.

Через несколько минут Век вернулся из ванной и присоединился к ней.

— Я занял твою половину?

— О… нет. Ночью я сплю здесь.

— Хорошо.

Рэйли перекатилась, и они легли лицом друг к другу, положив головы на подушки, их тела согревались под весом одеял.

Век провел кончиком пальца по ее щеке… подбородку… губам.

— Спасибо… — прошептал он.

Боже, она не могла вдохнуть в это мгновение.

— За что?

Последовала пауза.

— За пиццу. Она была именно такой, как я люблю.

— Нахал, — рассмеялась Рэйли.

— Иди сюда. Мне нужно держать тебя.

Она чувствовала то же самое. И когда расстояние между ними исчезло, казалось, будто она попала домой.

Положив голову на его грудь, напротив бьющегося сердца, чувствуя обнимавшие ее руки и перекинув через его ногу свою, ей было не просто уютно. Безопасно.

Пока он лениво гладил ее волосы, она закрыла глаза.

— Просто идеально.

Она могла слышать то же самое в его голосе:

— И я хочу, чтобы ты чувствовала именно это. Я хочу, чтобы для тебя все было идеально.

Перед тем как полностью отдаться сну, Рэйли подумала… что с нетерпением ждет, когда сможет сделать это снова. Не только секс. Эта прекрасная, бесценная тишина была даже лучше занятий любовью.

Но это и вполовину не так плохо.

Глава 34

Следующим утром, когда Век зашел в Главное управление, его приоритетом было не ухмыляться как конкретный засранец.

Сложная задача.

Он опоздал на час, потому что они с Рэйли увлеклись тем, что, имей он презервативы, назвали бы «прелюдией». В возникшей ситуации, с учетом того, что они не были окружены горами латекса, произошедшее было лучше самого отвязного секса, который у него был раньше… в тысячи раз лучше.

И он уже заскочил в «Уолгрин»[114] по дороге на работу и пополнил запас.

Вышагивая по вестибюлю, Век кивал людям, держась по-деловому, хотя шестнадцатилетний юнец внутри него расхаживал с важным видом, будто выиграл Суперкубок[115], «Уорлд Сириз»[116] и Кубок Стэнли за одну ночь.

Достигнув вершины лестницы, он взмолился, чтобы Бритни не пристала с «утренним кофе». Эта девушка не сравнится с его Рэйли, и настало время избавить блондинку от привычки клеиться к нему. Но ему не о чем было беспокоиться. Один из тех ночных работников, новобранцев, сидел за ее столом. Век не особо знал этого офицера, но почему-то он выглядел иначе. Будто включил Хью Джекмана[117], хотя с виду больше напоминал Гомера Симпсона[118]. А Бритни? Слушала, развесив уши.

Это доказывало, что внутренний мир имеет значение… и кто мог ожидать, что такая девчонка додумается до этого?

В убойном отделе он сел за свой стол и включил компьютер. А потом, охваченный романтическим порывом, таким же незнакомым, как и неотвратимым, Век открыл свою почту, выбрал Рэйли из списка контактов и приготовился отправить ей что-нибудь.

Много места для разгула фантазии. Оооочень много.

В итоге, он набрал всего несколько слов. И нажал «отправить» прежде, чем кто-нибудь заглянул через его плечо.

Впоследствии Век просто сидел там, уставившись в монитор и гадая, правильно ли поступил… пока не осознал, что смотрел на папу «входящие», где лежал еще непрочитанный отчет судмедэксперта по Сисси Бартен.

Очевидно, парень засиделся допоздна, занимаясь аутопсией.

Век прочел его весь и посмотрел каждую из двадцати фотографий тела. На них не было ничего, что он не видел в том карьере, и, добравшись до последнего снимка с ритуальными метками, он откинулся на спинку стула и постучал пальцем по мышке.

Если ее убил не Кронер, тогда кто?

— Почта.

Век поднял взгляд на администратора с тележкой, наполненной конвертами и коробками.

— Спасибо, приятель.

Три письма. Два — внутренние. Одно — Почта США… с гашением марки в Коннектикуте. Обратный адрес? Федеральное исправительное учреждение, которое он избегал последние десять лет.

Он смотрел на конверт с таким чувством, словно получил пакет с битым стеклом.

Первым побуждением было выбросить письмо, но притяжение того, что могло оказаться внутри, сделало позыв невозможным… именно это заставило Века ненавидеть ментальную власть, которую отец всегда имел над ним.

«Позвони мне, когда станет совсем страшно».

Он не станет тратить силы, выясняя, почему, открывая конверт, он слышал в голове голос Джима Херона.

Внутри лежал листок с тремя строчками, написанными от руки изящным, плавным почерком; он олицетворял благополучие его отца, большее, чем у его предков из Среднего Запада.

«Дорогой Томас: надеюсь, это письмо дойдет до тебя. Хочу, чтобы ты приехал навестить меня как можно скорее. Тюрьма разрешает принять последнего посетителя, и я выбрал тебя. Нужно много сказать, сынок. Номер ниже. С любовью, Твой Отец».

— Ты в порядке?

Век поднял взгляд. Рэйли стояла рядом с ним, все еще в пальто, сумка висела на плече, волосы были причесаны и свежевымыты.

Если бы не прошлая ночь, он бы бросил «да, в норме» и двинулся дальше. Но вместо этого, он протянул ей письмо.

Она села на стул, читая листок, и Век следил, как ее взгляд перемещается слева направо, слева направо, слева направо. Потом она вернулась к началу и перечитала послание.

— Что ты собираешься делать? — спросила Рэйли, наконец, поднимая взгляд.

— Видеть его — ментальное самоубийство. — Век потер глаза, чтобы стереть отпечаток тех слов. — Гребаный ментальный суицид.

— Тогда не делай этого, — сказала она. — Тебе не нужно, чтобы то, что он собирается тебе сказать, застряло в твоей голове до конца твоих дней.

— Да.

Проблема в том, что его отец — не единственный, державший что-то у себя на уме. И конечно, было бы замечательно стать взрослым парнем и просто уйти, но ему казалось, что он должен взглянуть в те глаза в последний раз… по крайней мере, чтобы узнать, есть ли между ними на самом деле что-то общее. В конце концов, он сходил с ума все эти годы, закрывал зеркала, по несколько раз проверял тени, ночи напролет гадая, была ли это паранойя или трезвое восприятие.

Это может быть последний шанс, чтобы выяснить.

— Век? — позвала Рэйли.

— Прости.

— Ты собираешься ехать?

— Я не знаю. — И это была правда. Потому что она была права. — Хэй, эм… Пришел отчет по Сисси Бартен. Ты должна взглянуть на него.

— Окей. — Поставила сумку. Сняла пальто. — Что-то необычное?

— В этом деле все необычное. — Век посмотрел на нее. — И я хочу поговорить с Кронером.

София посмотрела прямо ему в глаза.

— Тебе ни за что не дадут допуск.

— Я и не собирался просить его.

***

Рэйли выругалась про себя. Не так она планировала утреннее приветствие. Когда Век покинул ее дом, она насладилась долгим душем, побрилась там, где нужно, и нырнула в мешки с ее новой коллекцией «Викториа Сикрет».

Черно-красный комплект напомнил ей о каждой ласке и прикосновении, которые они разделили… напомнил о том, что их ждет впереди, так скоро, как это будет возможно. Поэтому она планировала приехать сюда, вести себя как профессионал, и как-нибудь тайно обмолвиться о том, что под ее одеждой.

Вместо этого, она наткнулась на управленческую проблему.

Смотря на своего напарника, она покачала головой.

— Необдуманные действия — это не решение. И если ты намерен осуществить это, то поставишь меня в адское положение.

— Сисси Бартен — вот, что важно. А не бюрократические правила. И с меня сняли подозрения относительно той ночи у мотеля… помнишь? Ты сама это сделала. — Он выпрямился на стуле. — Кронер не убивал ее, и тебе это известно. Серийные убийцы не отступают от своего стиля… порой они небрежны или останавливаются посреди дела, когда им мешают. Но парень, который собирал трофеи со своих жертв, не станет вырезать символы на коже или обескровливать тела ни с того ни с сего. Мне нужно выяснить, откуда мужчина узнал то, что он знает о карьере, и как, черт возьми, сережка оказалась в его грузовике. Есть что-то, чего мы не видим.

Он не могла поспорить ни с чем из заявленного Веком. Проблема в его методах.

— Кто-то другой может задать ему эти вопросы.

— Ты?

— Да.

Последовала тишина, и она подумала, «Ну, между ними царило понимание по крайне мере ночь и это утро». Так жаль, что оно продлилось недолго. Век будет возражать относительно этого, она разозлится, и затем все, что они разделили до и после той проклятой пиццы, полетит коту под хвост…

— Хорошо, — сказал Век. Когда она отшатнулась, он сжал губы. — Не обязательно так удивляться. Просто возьми с собой Бэйлса. Или Де ла Круза. То, что ты будешь наедине с этим мужчиной, даже если он прикован к больничной койке, а ты хороша с пистолетом… сама мысль выводит меня из себя.

Боже, ей хотелось обхватить его лицо ладонями и расцеловать за благоразумие.

Вместо этого Рэйли улыбнулась и достала мобильный телефон.

— Я прямо сейчас свяжусь с Де ла Крузом.

Дозвонившись до детектива, она вошла в свою почту… и почти потеряла нить разговора, который вела с мужчиной. Век что-то оставил на ее ящике, и она щелкнула дважды, когда речь зашла о каком-то изменении в состоянии Кронера.

Там было всего три слова: «Я тебя люблю».

Она резко повернула голову. Но Век казался очень занятым со своим компьютером.

— Алло? — спросил Де ла Круз.

— Прости. Что?

— Почему бы вам с Бэйлсом не пойти вместе?

— Отлично. — Она не сводила глаз с Века, пока он сам смотрел в экран перед собой. — Я готова выехать, когда он сможет.

Они обсудили еще что-то, но будь она проклята, если вспомнит, что именно. И повесив трубку, Рэйли проглотила язык.

В письме, перед «я тебя люблю» не было «я думаю». Под словами — никакой глупой фотографии кошки или собаки с любовью во взгляде, нарисованной компьютерной графикой. Заявление нельзя истолковать иначе.

— Просто хотел, чтобы ты знала, — сказал Век на выдохе.

Она не думала, чтобы нажать «ответ» или даже положить руки на клавиатуру. Это просто произошло…

— Что здесь творится?

Рэйли быстрым щелчком очистила экран. Повернувшись на кресле, она подняла взгляд на Бэйлса. Дерьмо. Он стоял прямо за ней и казался напряженным.

— Де ла Круз звонил тебе? — спросила она вкрадчиво.

Парень бросил взгляд на затылок Века… где, очевидно, он ничего не увидел. Поэтому вновь посмотрел на нее.

— Э… да, звонил. Минуту назад.

Вот вам и «Jeopardy!»[119]. И скорее всего, он прочитал то, что было в письме.

— И когда ты будешь готов пойти со мной в больницу? — подсказала она.

— Эм… Сейчас мне нужно допросить подозреваемого. Значит, после?

— Отлично. Я буду здесь.

Посмотрев на Бэйлса, Рэйли встретила его прищуренный взгляд напрямую и без извинений. Она плохо знала парня, но было очевидно, что доволен он не был. Именно поэтому не стоит встречаться с коллегами. Лучшие друзья-собственники — и так проблема, если приходиться общаться с ними на вечерах покера и главных спортивных мероприятиях. Видеть их с девяти-до-пяти?

Но, с другой стороны, как только закончится испытательный срок Века, она вернется в свой ОВР.

Мысль успокоила ее. Намного лучше, со всех сторон…

О, дерьмо. Ей придется обнародовать их отношения, не так ли? И сделав это, они будут вынуждены снять с нее обязанности наблюдателя за ним… что было полностью подобающе.

Ну… похоже, ей не придется ждать месяц, чтобы вернуться в свой отдел.

— Хэй, ДелВеччио. Подними трубку, — крикнул кто-то.

Забавно, она не слышала звонок. Равно как и Век с Бэйлсом, по всей видимости.

Пока Век вел разговор, отвечая «да» и «ага», она могла чувствовать, как Бэйлс топчется на месте, и хотела зашикать на него, как на назойливую муху. К счастью, та же женщина, которая сказала Веку поднять трубку, подошла к нему, сообщив детективу, что его подозреваемый в комнате для допросов.

— Я заскочу, когда закончу, — сказал Бэйлс. Когда она кивнула, он хлопнул Века по плечу и ушел.

Век повесил трубку.

— Это был Де ла Круз. Он хочет, чтобы я приехал в центр, на место перестрелки, случившейся прошлой ночью. Нужна дополнительная пара рук… и думаю, он хочет удостовериться, что я не вдохновлюсь идеей поехать в больницу вместе с тобой.

Логично.

— Но мы уезжаем еще не скоро.

— День обещает быть долгим. Нам нужно обойти целый жилой комплекс.

Век встал, натянул куртку и похлопал по разным карманам, без сомнений проверяя наличие значка, пистолета, кошелька, ключей и сигарет.

— Тебе нужно бросить курить, — выпалила она.

Когда он застыл, Рэйли подумала, «Черт возьми, слишком похоже на подружку». Те три слова, отправленные им по почте, не давали ей таких прав. Шаг в этом направлении? Да. Но не дверь, через которую можно вломиться на автобусе.

Проблема в том, что она волновалась о нем достаточно сильно, чтобы не чувствовать себя комфортно, сидя рядом с ним и наблюдая, как он убивает себя…

Век достал свою пачку Мальборо… и смял в руке.

— Ты права. — Он бросил комок в корзину для мусора под своим столом. — Прошу прощения, если стану дерганным в следующие пару дней.

Рэйли не смогла сдержать улыбку на лице. И потом шепотом, который только он мог услышать, сказала:

— Я придумаю несколько способов, чтобы отвлечь тебя.

Когда София медленно опустила ногу и перекинула другую, его глаза вспыхнули. Что подсказало ей, что она, возможно, открыла свои секреты, образно выражаясь.

— Ловлю на слове. — Он подмигнул как плохой мальчик, который знал, что делать с ее телом. Ну еще бы. — Разберись с Бэйлсом… и позвони, когда закончишь, хорошо?

— Договорились.

Она повернулась к столу, который использовала, но краем глаза наблюдала, как он выходит за дверь.

Милостивый Боже, этот мужчина шикарно выглядел со спины…

Глава 35

В каком-то смысле было прекрасно находиться в городе на задании, подумал Век пару часов спустя.

Окей, совсем не прекрасно, что какой-то жалкий ублюдок схлопотал пулю в лицо, или что все соседи отказывались сказать хоть слово о том, что предположительно видели. Или что они с Де ла Крузом вероятно вытаптывают свою подошву впустую. Но это — привычный-ход-тяжкой-работы. Это не связано с его отцом или странным, не оставляющим следов полночном преследователе.

Вышеупомянутая жертва была застрелена на водительском сиденье внедорожника, припаркованного в квартирном комплексе из двенадцати зданий, который славился оживленной и нелегальной торговлей за наличный расчет. Труп утром обнаружила команда дворников, при нем и в автомобиле не было наркотиков или наличности, но они нашли список имен и суммы в долларах на смятом листе бумаги в куртке парня, остатки крэка в серии полиэтиленовых пакетиков на заднем сидении и пять пушек во всей машине.

Очевидно, ни одну из них он не успел достать достаточно быстро.

Если конечно, ту, что с легким доступом, не утащили вместе с другими ценностями.

В районе полудня, он и Де ла Круз обходили здания, стуча в двери, пытаясь разговорить людей, которые с подозрением относились к копам и вполне обоснованно опасались возмездия.

Переходя от двери к двери, Век держал в памяти застывшую гримасу паренька, сидевшего за рулем, лишь ремень безопасности держал его в вертикальном положении, черты лица, по которым раньше его узнавали мать с отцом, родственники и приятели, были обезображены до такой степени, что теперь его опознают только по зубам.

Подумав о Кронере в том лесу, Век вспомнил свое желание убить. Мысль, что он собирается забрать жизнь у преступника, казалось, оправдывала деяние… по крайней мере, для одной его половины… но, имело ли это значение?

Черт, мудак, застреливший парня во внедорожнике, тоже, без сомнений, имел свои мотивы, насколько бы извращенными они ни были по меркам объективной морали. Но акт убийства — есть акт убийства, независимо от наклонностей цели.

Слишком плохо, что эти доводы ничего не значили для его плохой стороны: ее совершенно не заботило, был Кронер грешником или святым… убийство, отобранная жизнь — вот что было важно. Объект гнева? Важен только в той мере, пока является целью поражения.

Несомненно, именно так его отец относился к другим людям.

Ну не радостная ли мысль?

Когда солнце начало садиться, тени становились длиннее, тепло дня иссякало, и комплекс начал казаться еще более отвратительным. Он и Де ла Круз разделились, сосредоточившись на зданиях вокруг того места, где нашли тело, но учитывая, что в домах было по шесть этажей квартир, повезет, если они охватят этот массив к пяти часам.

Отвернувшись от очередного «нет-ответа», Век спустился по голой бетонной лестнице, направляясь в вестибюль. Передние двери должны быть заперты, несомненно, но их открывали с ноги столько раз, было удивительно, что они вообще закрывались.

Потерев лицо, жалея, что у него нет с собой сигареты, Век повернулся к востоку и направился к последнему, оставшемуся под его ответственностью зданию. Он был у самой двери, когда зазвонил телефон. Сообщение было от Рэйли, говорилось о том, то она поехала в больницу вместе с Бэйлсом.

Ну, по крайней мере, это давало ему еще немного времени, чтобы закончить все по этому делу.

«А потом можно проехаться в Коннектикут», — предложил внутренний голос. — «Проведать твоего отца».

Он на самом деле оглянулся, чтобы проверить, не обращается ли к нему кто-нибудь. Но не было ничего, не считая воздуха и слабого солнечного света на хвосте.

А также убеждения, что он, вероятно, сделает это. Скоро.

Выругавшись, Век повернулся ко входу, и, сделав это, бросил случайный взгляд на потрескавшийся цемент дорожки.

От увиденного он застыл как вкопанный.

Век оглянулся через плечо. Солнце садилось прямо за его спиной, одно-единственное солнце… следовательно, один источник света. И поблизости не было огромной отражательной поверхности, чтобы отбросить вторую иллюминацию, никаких машин с кучей хрома, никаких софитов, черт возьми.

Он снова посмотрел под ноги. Его тело отбрасывало две тени. Две разные и четкие тени, одна указывала на север, вторая — на юг.

Наглядное доказательство того, что он всегда чувствовал… доказательство двух половин, раскалывающихся, тянущих его в противоположные стороны.

«Посмотри себе под ноги, Томас ДелВеччио… и позвони, когда станет совсем страшно».

Когда голос Джима Херона пронесся в голове, он вспомнил о Рэйли. Он был уверен, что защитит ее от любого преследователя, так мать-его-убежден, что сможет быть тем, кто ей нужен. Но мачизм не применим к этой хрени на земле. Он сам ее не понимал; как, черт возьми, он мог победить ее ради Рэйли?

А она в опасности. Зачем еще ей просиживать ночь напролет в кресле и с пистолетом в руке?

«Я — единственный, кто сможет помочь тебе».

Бог Свидетель, если Херон хотел ранить кого-то из них или наехать, он уже бы сделал это. Вместо этого, парень просто указал им нужное направление в том карьере… и исчез.

Приняв решение, Век буквально бросился к своему телефону. Он сохранил номер Херона в контактах, чтобы сообщить о происшествии, и, набирая его, он молился, чтобы мужчина, не оставлявший на земле следов, ответил… и рассказал, что было под ногами Века.

Громкий звонок телефона, раздавшийся позади него, заставил его резко обернуться.

Джим Херон стоял в трех футах от него, будто парень давно здесь находился… так и было, верно?

Век сузил глаза и внимательно осмотрел парня. Ублюдок казался вполне из плоти и крови в своей кожаной куртке и штанах. И когда он выдохнул дым от своего Мальборо, дерьмо донеслось до Века, защекотав кнопку его никотиновой зависимости.

Но он не был реальным, верно?

Век с колотящимся сердцем нажал «завершить» на телефоне, и шум, доносящийся из кармана Джима, затих.

— Время уходит, — сказал парень

И это заставило Века вспомнить об отце: та записка в конверте. Те часы, песок в которых убегал, чем ближе они подходили к казни.

Которая произойдет очень скоро, не так ли?

В этом дело, подумал он. Все, все его существование, вело к этому… чем бы оно ни было.

Встретив взгляд парня, Век почувствовал, будто фильм его жизни вышел из фокуса, хотя сам он даже не замечал его расплывчивости. Однако оператор, наконец, проснулся и разобрался со своим оборудованием…и это был гребаный новый мир.

Особенно с учетом того, что ускользающий свет находился как раз за спиной Джима Херона… а у его ног не было ничего. Вообще никакой тени.

— Что ты, мать твою? — спросил Век.

— Я здесь, чтобы спасти твою задницу, вот что я. — Парень затянулся сигаретой и медленно выдохнул. — Сейчас ты готов для разговора со мной?

Век уставился на два своих собственных контура, оба в форме его тела.

— Да. Готов.

***

Сидя за рулем своей машины, Рэйли вместе с Бэйлсом заехала в комплекс Святого Франциска. Рядом с ней, на пассажирском сиденье, детектив хранил молчание, пока она вела в плотном потоке, застревала на красных сигналах, а потом съехала на объездной путь, который увел ее в противоположном направлении.

— Еще немного в том же духе, и я начну думать, что кто-то не хочет, чтобы мы поговорили с Кронером, — пробормотала она.

— Ага, — ответил Бэйлс, даже не взглянув на нее.

Опять тишина. Такая, что она была готова попросить его выговориться: последнее, что им нужно — это подобное напряжение перед тем убийцей.

Но Бэйлс заговорил раньше нее:

— Прости, что молчу. Я просто не знаю, что делать.

— Относительно чего? — Когда стало безопасно отвести взгляд от дороги, она одарила его быстрым взглядом. Парень постукивал пальцами по двери, и смотрел на лобовое стекло так, будто искал там ответы.

— Я знаю, что ты видел мой е-мэйл, — сказала она спустя мгновение.

— Если бы проблема была в этом. — Когда она бросила взгляд на него, он пожал плечами. — Ты знаешь, что мы с Веком хорошо знакомы, да?

— Да.

— И ты знаешь, что я всегда стоял за него, на все сто процентов. До смерти. Этот парень — мой.

— Окей, — сказала она, когда он постучал по груди кулаком.

— Так что, да, я видел то письмо, которое он тебе отправил. Я не хотел, но оно было на экране, когда я подошел к вам двоим. — Он оглянулся. — Я не подглядывал. Оно просто там было.

Черт подери.

Все, что она могла сказать. Черт подери.

— И сейчас… — Его пальцы замерли, и он покачал головой. — Я не знаю, что делать.

— Без обид, но с чего ты взял, что это тебя касается? Я не хочу выказать себя стервой, но…

— Я знаю о нем то, что тебе неизвестно, и думаю, что он сделал что-то незаконное. И учитывая, что ты с ним встречаешься, я не знаю к кому обратиться в отделе внутренних расследований. Достаточно резонно для тебя?

Когда Рэйли выдохнула, будто ее ударили в живот, ей захотелось остановить автомобиль. Хорошо, что они, наконец, добрались до больницы, и она смогла припарковаться на открытой площадке перед отделением скорой помощи.

Заглушив двигатель, она повернулась к нему лицом.

— О чем ты говоришь?

Бэйлс положил руку на приборную панель и скользнул ей туда-сюда. Потом вытер тонкий слой собранной пыли о бедро.

— Слушай, я коп потому, что хочу защищать людей, и потому что верю в государство. Я не думаю, что цивилизованное общество может существовать без полиции, суда и тюрьмы. Снаружи есть люди, которым просто не место среди основной части населения. И точка.

— Ты не сказал ни слова о Веке. Так, к твоему сведению.

— Он сказал, что на него есть досье?

Когда холодок пробежал вдоль позвоночника, она заставила себя выглядеть собранной. — Нет.

— Я так не думал.

«Этот парень — мешок, полный дерьма», — подумала Рэйли.

— Слушай, мне жаль, что подвергаю сомнению твои источники, но в его личном файле ничего нет… и ты не можешь солгать относительно этого. Все, что нужно сделать кадровикам — и что они сделали — это ввести его имя.

— Нет, если дерьмо относится к преступлениям несовершеннолетних.

Рэйли заморгала. Быстро.

— Что, прости?

— Я видел его подростковое дело. Очень серьезное.

— Как ты узнал об этом?

— Я видел его. Собственными глазами. — Бэйлс откинул голову на спинку. — Впервые я встретил Века в полицейской академии. Он был одиночкой, который все делал правильно… я же был клоуном в классе. Мы просто… поладили. Выпустившись, мы поддерживали связь, хотя были определены в разные районы Манхэттена, а позже я переехал сюда. Все годы, что я его знаю, он всегда был организован. Сдержан. Жестким, но честным. Более того, он один из лучших копов, которого я встречал, и я завербовал его в Колди потому, что хотел работать с ним.

Бэйлс выругался.

— За все время нашего знакомства я ни разу не подумал, что он не подходит для этой работы из-за дерьма с его отцом… до этого времени. Все началось с того, как он врезал тому папарацци. Потом дело с Кронером в лесу. Словно обертка разворачивается… но я не собирался ничего говорить, на самом деле не собирался, пока…

— Погоди. Остановись. — Рэйли прокашлялась, думая, что доза протокола может унять головную боль, вспыхнувшую за глазами. — В целях правомерности тебе немедленно следует связаться с моим начальником, если тебе есть что сказать в отношении Детектива ДелВеччио. Ты был прав, когда начал… тебе не следует говорить мне все это. Я не должна… оказаться в положении, в котором сейчас оказалась, из уважения к нему. Более того, у меня назначена встреча с начальником после этого интервью, чтобы я подобающим образом смогла разоблачить наши отношения моему отделу.

Бэйлс потер глаз и кивнул.

— Я сделаю это… но я подумал, что ты тоже должна знать. Потому что если с тобой что-то случится, я никогда себя не прощу.

На этом Рэйли напряглась.

— С чего тебе беспокоиться о моей безопасности?

Он пропустил пальцы сквозь волосы.

— Понимаешь, я помогал Веку переехать в его дом, знаешь, когда он приехал сюда. У него было полно старых коробок, которые нужно было занести на чердак. Я нес одну из них, и днище порвалось. Гребаные бумаги разлетелись повсюду, я начал собирать их… и он был там. Его файл по несовершеннолетним преступлениям из середины девяностых.

— Что там говорилось? — выдавила она сквозь сжатое горло.

— У него был каждый показатель психотичного, антисоциального поведения. — Бэйлс нахмурился. — Ты знаешь, о чем я говорю, так что я не стану перечислять дерьмо, которое он совершил.

Пытки животных? Пристрастие к поджиганию? Ночное недержание?

— Все они, — сказал Бэйлс, будто читая ее мысли.

— Но он не сделал ничего, будучи взрослым, — возразила она … это был скорее вопрос, чем утверждение.

— Нет, насколько нам известно. И, понимаешь, это беспокоит меня больше всего. Психопаты очень хорошо притворяются нормальными. На поверхности, они такие же… потому что взяли это за обязанность. Что, если отрезок относительного мира и спокойствия до этого момента… все, на что он оказался способен? И настал конец притворству и время показать настоящего себя? Невозможно отрицать, что он сошел с рельсов… черт, ты не стала бы его напарником, если бы все шло нормально. — На лице Бэйлса явно отражался внутренний конфликт. — Или хуже… что, если мы просто не знаем, что он делает на самом деле? Я хочу сказать, что не смог заснуть прошлой ночью… я пытался сопоставить то, что знаю о нем… с тем, чем он может оказаться на самом деле. Если ты понимаешь, о чем я.

Рэйли услышала в голове голос Века: «Я хочу, чтобы для тебя все было идеально».

И он так и сделал. Говорил правильные вещи. Совершал правильные поступки.

Выбросил сигареты ради нее… или, по крайней мере, сделал это на ее глазах.

Она влюбилась в него за четыре дня.

Случайно? Или намеренно?

Но, что это даст ему? Именно он попал под подозрение… только если эта позиция не была спланирована? Она определенно позаботится о том, чтобы выиграть его дело и спасти репутацию… что возымеет большее доверие, чем его собственные действия в этом направлении, не так ли?

— Ты не можешь доверять ему, — послышался голос Бэйлса. — Я узнал это только сейчас.

— Только потому, что он не рассказал тебе о том, что случилось, когда он был моложе? — услышала она свой голос. — И, кроме того, оставить запечатанное дело у себя незаконно.

— Я думаю, он подделал улики. В частности, сережку Сисси Бартен. Чтобы представить Кронера ответственным за убийство.

— Что? — Рэйли не удосужилась скрыть свой шок. — И каким образом?

— Он поднялся в ее спальню, не так ли? В тот день, когда вы ходили к Бартенам. Век сказал, что ты была внизу, когда он это сделал. И он был в помещении для улик вчерашним утром… я поговорил с Джоуи, одним из криминалистов. Он сказал, что Век заходил… и он мог подложить ее тогда.

— Но он сказал, что нашел сережку в уликах.

Бэйлс снова потер глаза.

— Я проверил сводный список предметов из того грузовика, список, составленный сразу же после того, как мы получили тот фургон. Там нет никакого упоминания о сережке в форме голубя. Именно это я проверил на второй раз, прежде чем придти к вам двоим этим утром.

Поэтому он выглядел таким ошарашенным.

— Но чего он добьется? — покачала головой она.

Только если…

О, Боже… что, если Век убил ее. Что, если Кронер каким-то образом увидел что-то в процессе своей черной работы в том карьере?

— Ты читала отчет по телу Сисси Бартен, верно? — спросил Бэйлс.

— Конечно. — Она провела за ним все утро… и заключение, к которому пришла, впервые увидев тело, сейчас стало неоспоримым: ни одна из ран жертвы не подходила под другие убийства Кронера… и обычно такие изменения не происходят. Как правило, метод и одержимости не меняются.

— Значит, ты должна знать, что Кронер ее не убивал. И может, если ты сведешь все воедино… может, это сделал Век.

Святые небеса, София не могла дышать. Будто чьи-то руки обхватили ее горло.

— Но… зачем?

Хотя, глупый вопрос, как опасалась она.

— Как много тебе известно об отце Века? — спросил детектив. — Его убийствах?

— Только то, что изучала в колледже.

Бэйлс снова уставился на лобовое стекло.

— Ты знала, что первая жертва его отца истекла кровью из ран на запястьях и шее… была подвешена за ноги. На ней также были метки, точно такие же, как на Бартен. На животе.

Рэйли потянулась к дверной ручке и широко распахнула дверь. Не просто потому, что нуждалась в свежем воздухе. А потому, что ее могло стошнить.

— Мне жаль, — сказал Бэйлс хриплым голосом.

— Мне тоже, — выдавила она, хотя это даже близко не опишет ее чувства.

Уставившись на тротуар, Рэйли поняла, что ее одурачили. По-крупному. И, конечно, Век постарался. Она была его адвокатом в Главном управлении, именно она должна была тщательно проверить его и решить, оставлять его в полиции, или же нет: он хотел продолжить работу, и она оказалась в силах сделать это возможным.

— Спасибо Господу за тебя, — выдохнула София. Жаль, что она не могла посмотреть на Бэйлса… она была в ужасе от того, как легко ее провели. — Спасибо Богу за то, что ты рассказал.

Глава 36

— Может, сначала все расскажешь?

Век говорил тихо, не сводя с Херона глаз. Они завернули за угол многоквартирного дома и теперь стояли в тени рядом с низкорослым кустом.

Джим смотрел на него в ответ, а его голос был низким, как бой церковного колокола:

— Ты знаешь все. Ответы, которые ты хочешь получить? — Мужчина ткнул указательным пальцем Веку в грудь, прямо над сердцем. — Они внутри тебя.

Веку хотелось ответить «Да пошел ты, придурок». Но он не смог.

— Отец хочет меня увидеть, — таков был его ответ.

Херон кивнул и вытащил сигареты. Когда он протянул пачку вперед, Век едва сдержался, чтобы не взять одну:

— Не надо, я бросил.

— Умно. — Херон прикурил сигарету. — Вот как это делается. Ты поймешь, что стоишь на перепутье. Есть решение, которое ты должен принять, действие, которое ты совершишь, или же нет, выбор между двумя противоположностями. Все, что ты есть, чем был и можешь стать, зависит от твоего решения. А последствия затронут не только тебя. А каждого. Это вопрос не просто жизни и смерти… это вопрос вечности. Твоей. Других людей. Опасно недооценивать его исход.

Пока мужчина говорил, Век почувствовал, как две его половинки начали раскалываться. Одна решительно отказывалась. Другая…

Век нахмурился. Пару раз моргнул. Оглянулся и вновь посмотрел на Херона. Бог ему свидетель, он мог поклясться, что над плечами парня и вокруг его головы было какое-то мерцающее сияние.

И странная иллюзия придавала всему этому кошмару правдоподобие. Наравне с тем фактом, что как только ему понадобился парень, он оказался прямо позади него… а также отсутствие следов в карьере… и светопреставление на лестнице дома Бартенов.

Век приложил ладонь к груди и с усилием потер мрачную тень в ней.

— Я никогда не просил этого.

— Я знаю, каково это, — пробормотал Херон. — В твоем случае, ты был рожден для этого.

— Скажи мне, что я такое.

— Ты уже знаешь.

— Скажи.

Херон медленно выдохнул, дым просочился сквозь это золотистое свечение.

— Зло. Ты воплощение зла… ну, или половина тебя. И в ближайшем будущем, может, сегодня, может, завтра, тебя попросят выбрать одну из сторон. — Парень показал на себя, держа в руке сигарету. — Я здесь, чтобы помочь тебе сделать мудрый выбор.

— А если не сделаю?

— Ты проиграешь.

— Прямо на месте?

Мужчина медленно кивнул, прищурив глаза.

— И я видел, где ты окажешься после. Там совсем не мило.

— Кто ты такой?

Херон не изменился в лице. Не изменил позу. Даже не прекратил курить. Но в одну минуту он был мужчиной, а в следующую…

— Господи… Иисусе… — выдохнул Век.

— Даже близко нет. — Он потушил сигарету и подошву солдатского ботинка. — Но я — это я.

То есть… ангел, очевидно: в слабом исчезающем свете дня за его плечами появилось преломленное мерцающее зрелище в форме огромных крыльев, делая парня одновременно великолепным и внеземным.

— Меня послали помочь тебе. — Мужчина… ангел… черт, да без разницы… вновь сосредоточился на Веке. — Поэтому, когда ты поедешь к своему отцу, я хочу быть с тобой.

— Ты уже был со мной. Не так ли.

— Да. — Парень прокашлялся. — Но не когда ты… ну, ты понял.

Брови Века взлетели.

— А, да. Хорошо…

Иииии они оба смотрели куда угодно, только не друг на друга.

Век подумал о той ночи с Кронером.

— Что, если я уже стоял на перепутье?

— Ты про Кронера? Это было незаконно.

— Ну да, как и убийство.

— Нет, дело в другом. Я не единственный, кому ты нужен, и другая сторона подстроила это раньше времени.

— Другая сторона?

— Как я и сказал, в этой игре я не один. И поверь, враг — настоящая сучка… уверен, вы скоро встретитесь, если уже не повстречались.

Замечательно, хороших новостей все больше, подумал Век.

И затем он выпалил:

— Я собирался убить его. Кронера. — Проклятье, было так хорошо высказаться.

— Ты имеешь в виду, часть тебя собиралась. Будем точными… ты не причинил ему вреда и позвонил в девять-один-один, и если бы ты этого не сделал, он бы истек кровью у твоих ног.

— Так что напало на него?

— Ты удивлен, что разговариваешь с ангелом? Тебе не нужно знать, что еще существует в этом мире. — Джим пренебрежительно махнул рукой. — Но нам с тобой не об этом надо волноваться. Мы отправимся к твоему отцу. Вместе. Как можно скорее.

Век подумал о том ощущении близости судьбы, когда он почувствовал себя так, будто в жизни наступила кульминация. Уже не отдаленно гипотетическая.

— Это и есть перепутье?

— Возможно. А может, и нет.

Вдруг Джим прикрыл глаза и опустил голову. И глядя из этих злых щелок, он был по-настоящему смертоносным… и Век был рад, что нечто подобное будет прикрывать его спину: ему казалось, что если он будет сражаться с другой стороной самого себя, понадобится еще один хороший боец.

Происходящее этим и было — битвой до последнего вздоха.

— Мы узнаем, — пообещал ангел, — когда окажемся там.

***

У всего есть причина, подумала Рэйли, когда через полчаса они с Бэйлсом отошли от палаты Кронера.

Его состояние ухудшалось, как если бы его раны были морем, из которого он чуть вынырнул, но его вновь затянуло под воду. Он не мог сосредоточиться, мямлил ответы, не имевшие смысла, и вскоре после приезда они с Бэйлсом сдались.

— Да что с этим «страданием»? — пробормотал Бэйлс, придержав для нее дверь лифта.

Рэйли покачала головой, когда они начали спускаться.

— Я не знаю.

Заезженная пластинка: «Он должен знать, что она страдала… Он должен знать, что она страдала…»

Рэйли понятия не имела, о чем он… и о том, как были связаны Кронер с Веком. Гори все синим пламенем, сейчас ей казалось, что она не может доверять своим инстинктам, даже когда дело касалось ее собственного имени. А выдвигать догадки об этой неразберихе? Тем более.

Когда они вышли в фойе и направились к вращающейся двери, ведущей на парковку, Бэйлс посмотрел на часы.

— Хочешь выпить? Я должен сделать заявление чуть больше, чем через час, и перед этим мне нужно заправиться.

Да, потому что когда у одного детектива есть подобная информация на другого, с ней не медлят. Он позвонил в Главное управление сразу после их разговора, и буквально через минуту сержант лично назначил встречу с высокопоставленными лицами, даже если она произойдет сразу после работы.

Неудивительно, что Бэйлсу хотелось пива.

— Спасибо, — прошептала она, — но как я и сказала, сейчас у меня встреча с начальником.

Да уж, прямо как две капли воды.

Они вместе прошли по рядам авто, сели в ее немаркированную машину и пристегнулись. Оба не произнесли ни слова, возвращаясь в отделение. Разговаривать было не о чем, и Бэйлс выглядел таким же преданным и измученным, какой она себя чувствовала.

Обнявшись на прощание, они разошлись, и она смотрела ему вслед, когда он пошел к собственной машине. Век посадил их в одну лодку, а значит, тот, кто когда-то был незнакомцем, теперь стал кем-то вроде друга…

Когда в сумочке зазвонил телефон, она знала, кто это прежде, чем вытащила его.

Век.

Именно для этого и придумали голосовую почту, подумала Рэйли.

Но тогда он наверняка придет к ней, и этого ей хотелось меньше всего. Личной встречи нужно избежать любыми средствами.

Она приняла звонок.

— Привет.

На фоне был какой-то жужжащий звук, словно он ехал в машине.

— Рэйли… что-то не так?

Совершенно спокойно, словно наблюдая за ним через двустороннее зеркало, она подумала, да, вот так Век и соблазнил ее: эмоции, которые он вкладывал в этот низкий голос, были идеальным сочетанием беспокойства и яростной защиты.

— Нет, я в порядке. Только что виделась с Кронером… мы не получили ничего нового. — Не от парня, конечно же. Бэйлс — другая история.

— У тебя голос какой-то странный.

А значит, все ее стремления стать психопатом отправились коту под хвост. Какой позор.

Вообще-то, мысль о том, что она не могла скрывать такие вещи, была облегчением. Она не хотела быть похожей на Века. Никогда.

— Рэйли… поговори со мной.

— Сегодня я много думала о своей работе, — сказала она. — Для нас неприемлемо то, куда зашли наши отношения. Я подвергла риску целостность отдела, свою должность и саму себя. Прямо сейчас у меня встреча с начальством, где я откажусь от твоего дела. Мне наверняка сделают выговор, но я с этим справлюсь…

— Подожди, что? Почему ты…

— … и думаю, нам больше не стоит видеться.

Наступила пауза. А затем он сказал:

— Вот так просто.

Теперь его голос был холодным, и она хотела именно этого — истинного Века, настоящего Века. Даже если это в очередной раз заставило ее осознать собственную глупость.

— Так будет лучше, — закончила она.

Когда Век ничего не ответил, ей стало страшно, ведь пришлось задуматься, на что он способен. Несомненно, это он следил за ней позапрошлой ночью… Но тем не менее, разговор закончен, и как только она обо всем расскажет своему боссу, и Бэйлс исполнит свой долг, Веку придется разбираться со множеством других проблем, он будет слишком занят поисками адвоката и тратой времени на ответные действия. По крайней мере, Рэйли на это надеялась.

А еще лучше, его заключат под стражу.

— Мне пора, — сказала она ему.

Наступила очередная пауза, а затем он невозмутимо произнес:

— Я больше тебя не побеспокою.

— Я ценю это. Прощай.

Рэйли не стала ждать его ответа. Не была заинтересована в том, чтобы ее втянули в долгий разговор, в котором он снова попытается ею манипулировать, или хуже, полностью сбросит маску и начнет ей угрожать.

Ее рука тряслась так сильно, что она лишь со второго раза вернула телефон в сумочку.

Опершись о машину, она посмотрела на невероятно страшную заднюю часть отделения, и не чувствовала в себе сил зайти внутрь и встретиться с боссом.

Но сделала то, что должна была… потому что ее так воспитали.

Глава 37

Повесив трубку, Век уставился на экран и с трудом верил, что этот разговор с Рэйли произошел на самом деле.

— Что.

Он посмотрел на Херона. Парень, ангел… да какая разница… вел пикап, в котором все они ехали, и его друг, товарищ по крыльям… Иисусе, как это может быть на самом деле?… сидел на заднем сиденье кабины, занимая больше половины места.

Они трое направлялись в Северную Исправительную Колонию в Сомерсе, штат Коннектикут.

— Ничего, — сказал Век спокойно.

— Брехня, — послышалось сзади.

Первое слово, произнесенное другим мужчиной. А значит, это и тот факт, что он, видимо, дышал, были единственным намеком, что он еще жив.

Джим взглянул на него.

— Совпадений не бывает. Когда мы подбираемся так близко к финалу, важно все.

— Это была… — Моя девушка? Бывшая девушка? Офицер отдела Внутренних расследований? — Рэйли.

— Что она сказала?

— Что не хочет меня видеть. Никогда снова.

Слова были произнесены ровно, спокойным, низким голосом… так что член и яйца, по крайней мере, все еще были при нем. Но в центре груди зияла большая черная дыра, полная агонии, будто он был мультипликационным персонажем, в которого зарядили пушечным ядром.

— Почему? Она назвала причину?

— Сигаретку не одолжишь? — Когда Джим протянул пачку, Век взял две сигареты, посчитав, что настало идеальное время забить на бред под названием «я бросил».

— И какова причина?

— Потому что прямо сейчас я либо закурю что-нибудь, либо выбью окно.

— «Мальборо» побеждает, — раздалось сзади. — Мы едем под семьдесят, а снаружи чертовски холодно.

Век взял предложенную зажигалку, щелкнул «Биком» и приоткрыл окно. Сделав затяжку, он подумал, Обидно, что в них так много канцерогенов, потому что они, несомненно, заставили его почувствовать себя немного лучше.

Но эффект продлится недолго.

В отличие от боли за ребрами. Ему казалось, она тут задержится надоооооолго. Как вечный сердечный приступ.

Вот только, ему следовало знать, что это неизбежно. Женщина работала во Внутренних расследованиях, потому что любила правильные, хорошие поступки. Спать с ним? Влюбиться в него? Не смешите.

— Причина? — рявкнул Джим.

— Конфликт интересов.

— Но почему сейчас? Она должна была знать, что делает все это время.

— Не знаю. И мне все равно.

Хорошо, что его не могли уволить только потому, что она встала не с той ноги, так сказать. Они — два давших согласие взрослых человека, и да, выглядело это плохо, но она поступала правильно, и игра окончена.

Его неминуемо вызовут на ковер в отдел кадров, и он поступит как смелый парень и скажет, что это была его идея. И не соврет: он увязался за ней и был болваном, признавшимся ей в любви.

Тупица. Каким же ослом он был…

Дальше до места назначения они ехали практически в полной тишине, против чего он не возражал. В голове вертелись воспоминания о них с Рэйли, и Век не доверял своему голосу… и не потому, что тот мог сломаться от печали. Прямо сейчас Век вполне мог оторвать кому-нибудь голову.

Когда они были в миле от тюрьмы, Джим остановился в последнем перед колонией городе, и они поменялись местами.

Оказавшись за рулем, Век продолжил ехать и взял на себя роль того, кем был: роль копа.

— Так никто тебя не увидит?

Хотя, он не сомневался, что парень может стать невидимым. Херон несколько дней следил за ним, и лишь инстинкт намекал на неладное.

— Верно.

— Столь же долго как… — Век замолчал, посмотрев на вдруг опустевшее соседнее сиденье. Быстро взглянув в зеркало заднего вида, он обнаружил, что сзади также не было никакого большого упрямого парня.

— Вы когда-нибудь задумывались об ограблении банка? — сухо сказал он.

— Нам не нужны наличные, — ответил Джим с пустующего соседнего сиденья.

— И проблемы, — раздалось сзади.

Век потер лицо, думая, что разговаривая с простым воздухом, будет лучше чувствовать себя сумасшедшим. Но проблема в том, что он всю свою жизнь сталкивался и боролся с этой альтернативной реальностью. Мысль о том, что это происходило на самом деле, а не было плодом больного воображения, не давала покоя, но также помогала оставаться в своем уме.

Хотя… это предполагало, что он не накладывал «Игры разума»[120] на происходящее.

Опять же, его семья страдала склонностью к убийствам, а не шизофренией, а значит, он, в конце концов, все еще в здравом уме.

Какое. Облегчение.

Век позвонил в тюрьму, прежде чем выехать из Колдвелла… не по номеру, что дал его отец, а по общей линии… и представился. До времени посещений еще далеко, но ему оказали любезность в свете его профессии… а также того факта, что через сорок восемь часов его отец окажется в могиле. Несомненно, свою роль сыграло любопытство, насчет чего Век не заблуждался: этот предсмертный визит вмиг окажется везде… в Интернете, на телевидении и радио.

Возможно, он окажется в сети еще до того, как Век вернется в штат Нью-Йорк.

Какая неожиданность.

Притормозив на дорожке, ведущей к стенам тюрьмы, он увидел небольшую армию, собравшуюся по обе стороны от него.

Фаны отца.

Человек сто, если не больше, несмотря на восемь часов вечера, темень и холод. Но они подготовились — фонари, свечи и плакаты против казни… и как только они увидели его машину, то с криками рванули к краям асфальта, гвалт просочился в пикап, хотя они не подобрались близко.

Очевидно, курс гражданского неповиновения прошел не напрасно, вопреки их одежде в стиле «Секс Пистолз»[121] и безумному поведению: никто не заграждал путь и не прикасался к его машине, и Век притормозил лишь для того, чтобы взглянуть на них.

Большая ошибка.

Один из них наклонился к окну со стороны Века и, конечно же, узнал его: парень закричал и начал тыкать в него пальцем, из-за жуткого восторга, озарившего его лицо, Веку хотелось опустить разделявшее их стекло и вбить немного здравого смысла в черепушку сукина сына.

Но он лишь тщетно отобьет костяшки. У гребаного идиота на лбу красовался символ анархии. Удачи воззвать к его рассудку.

— Это он! Это он!

Толпа уплотнилась и кинулась к пикапу.

— Они что, совсем свихнулись? — побормотал Век, нажав на газ и приготовившись превратить их в рисунок на капоте, если понадобится.

— Это она и делает, — раздался из воздуха голос Джима.

— Кто «она»?

— Именно то, что мы попытаемся вытащить из тебя.

Поразмыслить над этим можно и позже. Век свернул на дорожку, по которой ездили стражи порядка, и остановился у ворот. Взглянув на охранника, он опустил окно и показал ему значок и документы.

— Томас ДелВеччио… младший.

На фоне толпа скандировала его имя… или же имя отца. Оба сразу, на самом деле, чертовски эффективно.

Охранник посмотрел на документы, а потом на Века. Его взгляд был полон недоверия, — парню на прошлой неделе хватило психов.

И все же он открыл ворота, и железные решетки откатились назад.

— Остановитесь, как только заедете. Мне нужно будет осмотреть вашу машину, детектив.

— Без проблем. — И хорошая идея не делать этого снаружи. Одному Богу известно, как долго толпа будет здесь ошиваться.

Век, следуя протоколу, медленно заехал за ворота и нажал на тормоза, как только задний бампер пересек первый барьер. Выйдя из машины, он прихватил с собой «Мальборо» Херона и применил их по назначению, закурив сигарету, пока закрывались ворота, а офицер с фонариком сновал у машины.

Куря, он знал, что ангелы неподалеку. Век чувствовал их и был рад, что они прикрывают его спину… особенно когда посмотрел сквозь решетки на толпу сумасшедших. Энергия в этих психах — как раз то, из-за чего он был благодарен, что находится в стороне от этой группки.

— Можете двигаться дальше, детектив, — сказал офицер с упавшим настроением. — Первый поворот налево, и в целях безопасности припаркуйтесь у двери. Охранник вас ждет.

— Спасибо, приятель.

— Внутри курить запрещено. Поэтому не торопитесь.

— Хороший совет.

Назад в пикап. Остановка у вторых ворот. И потом они оказались внутри.

Тюрьмы с максимальным уровнем охраны совсем не походили на киношные. Ни старых каменных стен с горгульями, следящими за твоей задницей. Ни погружения в историю, вроде «здесь сложил свою голову Аль Капоне[122]». Ни экскурсий.

Данное заведение — очень современное предприятие, где люди, подобные его отцу, содержались изолированно от остального населения. Здесь не обходятся без яркого ксенонового света ночью, видеокамер и компьютеризированного контроля. Конечно, тут все еще были охранники с пушками и достаточно колючей проволоки, чтобы обернуть ее вокруг целого Колдвелла, но процедура требовала пропусков, компьютеров и автоматических дверей камер.

Век побывал во многих тюрьмах, но никогда в этой: как только отцу вынесли приговор, в общежитие, где он жил уже выпускником, доставили письмо. Ему вообще не следовало открывать треклятый конверт, но он и подумать не мог, что отцу удастся через кого-то отправить весточку из тюрьмы. Вспоминая об этом сейчас, Век понимал, что был чертовски наивен.

С другой стороны, по крайней мере, письмо сказало ему, где не появляться.

Поэтому, да, тому, что Век не работал в Коннектикуте и пошел в полицию, а не в Федеральное Бюро Расследований, существовала очень веская причина. Никаких выездов за границу штата, — как раз то, что нужно.

И вот он здесь.

Как и было обещано, только он вышел из пикапа, и распахнулась армированная дверь, охранник встретил его и провел в чистое до блеска, хорошо освещенное помещение. При обычных условиях ему, как сотруднику правоохранительных органов, позволили бы иметь при себе значок, мобильный и оружие, если он не станет заходить в камеры, но сейчас Век был здесь не в качестве должностного лица, а значит, все подлежало проверке.

Сдавая телефон, Век увидел, что пришла пара сообщений. Очевидно, они проехали там, где не ловит сеть, потому что он не слышал звонка и не собирался останавливаться и слушать их сейчас. Что бы там ни было, это подождет конца встречи. Кроме того, Век догадывался, о чем они. Разумеется, к нему приставили другого человека из отдела Внутренних расследований… какая радость. И наверняка его проверяет Бэйлс. Сто процентов, особенно если тот написал смс, а Век не ответил.

После того, как он зарегистрировался и отдал охране все свои вещи, его провели по нескольким коридорам, их с офицером окружал лишь звук шагов. Но о чем они могли говорить?

«Пришел попрощаться с папочкой? О, круто…»

«Да, я несколько лет его не видел, и сегодня — последняя возможность в этой жизни…»

«Ну, повеселитесь тогда».

«Спасибо, приятель».

Да. Просто не терпится начать подобный разговор.

Спустя примерно сотню ярдов лабиринта тюрьмы, Век оказался в зале посещений, размером с маленький кафетерий и меблированном в том же стиле, — длинные столы с сиденьями по обеим его сторонам. Освещение напоминало витрину ювелирного магазина, — к потолку привинчены большие панели с флуоресцентными лампами; коричневый пол в крапинку хорошо скрывал грязь, но все равно сиял и был отполирован. Окна отсутствовали, как и растения, и лишь на стене висела фреска нечто похожего на Законодательный орган Коннектикута.

Хотя четыре автомата добавляли немного красок.

— Его сейчас приведут, — сказал охранник. — Мы из любезности поместим вас в комнату для свиданий, но я попрошу все время держать обе руки на столе, детектив.

— Ладно. Есть разница, где мне сесть?

— Нет. И удачи.

Парень отошел и встал у двери, через которую они вошли, скрестив руки и сосредоточившись на голой стене напротив, словно это ему уже не в первый раз.

Век сел за стол перед ним и переплел пальцы на гладкой поверхности.

Закрыв глаза, он почувствовал присутствие двух ангелов. Они стояли по обе стороны от него, во многом напоминая охранника, — спокойно и внимательно…

Дверь в противоположном конце комнаты бесшумно открылась… а затем раздалось шарканье.

Отец зашел в комнату с улыбкой на красивом лице и кандалах на запястьях и лодыжках. Несмотря на мешковатый оранжевый комбинезон, он выглядел изящно, темные волосы убраны со лба, а внешность дипломата была видна невооруженным взглядом.

Но Века совершенно не заботил его внешний вид; он смотрел в пол. Отец отбрасывал тень, так и быть, единственную тень, которая омывала его ноги, словно черные чернила. То, что она была темнее всего остального на линолеуме, казалось логичным в свете новой парадигмы.

— Здравствуй, сын.

Голос был таким же низким и звучным, как у Века, и, подняв взгляд на своего отца, он будто посмотрел в зеркало… старившее на двадцать или тридцать лет.

— Не поприветствуешь? — спросил старший ДелВеччио, идя вперед маленькими шагами, охранник, приведший его, шел так близко к нему, что на его спине вполне мог быть еще один комбинезон.

— Ну, я же здесь, не так ли.

— Знаешь, очень жаль, что за нами должны наблюдать. — Отец сел напротив него и положил руки на стол… в точности скопировав позу Века. — Но можем говорить тихо. — Черты его лица смягчились выражением тепла… но Век на это не купился. — Я тронут твоим визитом.

— Зря.

— Но это так, сын. — Печальное покачивание головой было настолько уместным, что Веку хотелось закатить глаза. — Боже, ты только взгляни на себя… ты гораздо старше. И выглядишь более уставшим. Тяжелая работа? Я слышал, ты работаешь в правоохранительных органах.

— Да.

— В Колдвелле.

— Да.

Отец наклонился вперед.

— Мне дозволено читать газеты, и я слышал, что у вас объявился монстр. Но ты поймал его, так ведь. В лесу. — Исчезла маска доброжелательного отца. И на ее месте появилась проницательность, из-за которой Веку хотелось встать и уйти. — Так ведь. Сын.

Если глаза — зеркало души, то Век смотрел в бездну… и чувствовал притяжение так же, как под влиянием гравитации усиливается головокружение, когда наклоняешься через край и смотришь вниз.

— Какой же ты герой, сын. Я так горжусь тобой.

Слова исказились в ушах Века, его чувства спутались, и он словно одновременно услышал их и ощутил их прикосновение на своей коже.

«Хотя тебе следовало убить его, когда у тебя был шанс».

Век нахмурился, осознав, что отец говорил, не шевеля губами.

Покачав головой, Век разрушил связь.

— Бред собачий.

— Потому что я похвалил тебя? Я не лгал. Бог мне свидетель.

— У Бога нет с тобой ничего общего.

— Правда? — Отец быстро сунул руку в комбинезон и достал крестик, прежде чем охранники завелись по поводу правил с руками. — Могу заверить тебя, есть. Я очень религиозный человек.

— Потому что так удобней, разумеется.

— Мне нечего кому-либо доказывать. — Его глаза вспыхнули. — Мои поступки говорят за себя… ты был на могиле матери в последнее время?

— Не смей заходить в эту степь.

Отец засмеялся и поднял руки, демонстрируя стальные оковы.

— Конечно же, я не могу. Мне нельзя на свободу… это тюрьма, а не «Четыре Времени Года». И хотя меня ложно обвинили, судили и приговорили к смерти, я здесь на тех же условиях, что и все остальные.

— В твоем положении нет ничего ложного.

— Ты серьезно думаешь, что я убил всех тех женщин.

— Давай будем точными… я думаю, что ты забил всех тех женщин. И других.

Тот снова покачал головой.

— Сын мой, я не знаю, с чего ты это взял. Например… — Взгляд его отца поднялся к потолку, словно он решал комплексное математическое уравнение. — Ты читал о смерти Сьюзи Бассмэн?

— Я не один из твоих фанатов. Так что нет, я не слежу за твоей работой.

— Она была не первой девушкой, в чьей смерти меня обвинили, но ее посчитали моей первой жертвой. Ее нашли в сточной канаве. Горло перерезано, запястья вскрыты, на животе вырезаны все эти символы.

Замолчав, его отец опустил голову и посмотрел на Века.

Сисси Бартен. Найдена в пещере. Горло перерезано, запястья вскрыты, на животе вырезаны ритуальные символы.

— Сын, ты же знаешь, что у серийного убийцы есть почерк, которому ему нравится следовать. Он будто стиль одежды, предпочтительный для жизни район страны или профессиональное увлечение. Где тебе удобнее всего самовыражаться… это золотая середина ракетки, идеально запеченный кусочек филе и комната, обставленная только по твоему вкусу и ничьему другому. Это дом, сын… твое место.

— Значит, по твоим словам, все другие женщины не могли быть твоей работой… вопреки уликам на местах преступления… потому что первая жертва не соответствовала почерку?

— О, я вообще никого не убивал.

— Так откуда тебе известно о золотой середине.

— Я хороший читатель, и мне нравится патология.

— Могу поспорить.

Отец наклонился вперед и заговорил шепотом:

— Я понимаю твои чувства, твою раздробленность, какой отчаянной может быть потерянность. Но мне показали путь, и мне сразу стало лучше, и то же самое случится с тобой. Ты можешь быть спасен… и ты будешь спасен. Просто загляни в себя и следуй тому потаенному зову, который, мы оба знаем, у тебя есть.

— Чтобы я мог вырасти и стать серийным убийцей, как мой отец? Вот уж, мать вашу, спасибо.

Его отец отклонился назад и развернул ладони к потолку.

— О, я не об этом, никогда… я говорю о религии. Естественно.

Ну, да. Конечно.

Век обернулся на камеры безопасности в углу комнаты. Отец умело говорил витиеватыми фразами, хотя подтекст был более чем очевиден.

— Обрети своего Бога, сын… — Эти глаза вновь засияли. — Прими свою сущность. Этот импульс приведет тебя к нужной цели. Поверь мне. Я был спасен.

Пока он говорил, в ушах Века его голос трансформировался в темную симфонию, будто слова отца наложили на эпичную музыку кино.

Век наклонился вперед, и они оказались так близко друг к другу, что он мог видеть каждую крапинку черного в темно-голубых радужках отца.

— Я твердо уверен, что ты отправишься в ад, — прошептал он с улыбкой на лице.

— И я заберу тебя с собой, сын. Ты не можешь бороться со своей природой, и ты окажешься в ситуации, в которой не сможешь победить. — Его отец склонил голову, и если бы у кого-то был пистолет, то они легко бы попали ему в лоб. — Мы с тобой одинаковы.

— Уверен? Я уйду отсюда, а ты в среду близко познакомишься с иглой. Нет здесь ничего одинакового.

Они какое-то время пристально смотрели друг на друга, пока отец не прервал зрительный контакт.

— Ох, сын, думаю, в конце недели я буду жив и здоров, — произнес он с нескрываемым удовольствием в голосе. — Ты прочтешь об этом в газетах.

— И как же тебе это удастся.

— У меня есть друзья внизу.

— В это я верю.

Очаровательная, слегка горделивая улыбка вернулась, и голос его отца вновь наполнился любезностью.

— Несмотря на… язвительность… всего этого, я рад тебя видеть.

— Я тоже. Ты производишь меньшее впечатление, чем я помню.

Левый глаз отца дернулся, и Век понял, что задел больное место.

— Сделаешь для меня кое-что?

— Скорее всего, нет.

— Сходи на могилу твоей матери ради меня и принеси ей красную розу. Я до смерти любил ту женщину, правда любил.

Век сжал руки в кулаки.

— Вот что я тебе скажу, — улыбнулся Век. — Я положу сигарету на твое надгробие. Как насчет этого, отец.

ДелВеччио старший откинулся на спинку, выражение его лица было пронизано холодом. Очевидно, данная встреча проходила не по его плану.

— Дело не только в тебе, кстати, — произнес его отец.

Когда Век нахмурился, мужчина сосредоточился на пустом месте за плечом Века:

— Она хотела, чтобы ты знал, что она страдала. Ужасно.

Господи… именно это сказал Кронер…

Век поймал себя прежде, чем оглянулся на Джима, но ответ ангела был очевиден: холодный воздух забурлил и пронесся над его головой, пересек стол и заставил кожу на руках отца покрыться мурашками.

Его отец улыбнулся воздуху, где стоял Джим.

— Ты же не думаешь, что выиграешь в этот раз, не так ли? Потому что ты не сможешь вытащить ее из него… экзорцизм не сработает, потому что он родился с этим… оно не внутри него, оно часть него.

ДелВеччио старший посмотрел на Века:

— А ты разве не знал, что я в курсе, что ты привел с собой дружков? Глупый, глупый мальчик.

— Мы закончили, — сказал Век, встав на ноги.

Да уж, определенно пора уходить: учитывая этот арктический воздух, Джим Херон, ангел, собирался обрушить ад на его папашу. Смотреть забавно, а последствия? Пометьте как «не здесь и не сейчас».

— Даже не обнимешь, — протянул его отец.

Век даже не стал отвечать. Хватит уже тратить свой воздух и время на сукина сына. На самом деле, он не был уверен, почему приехал сюда… попытка не пытка? Он не видел здесь никакого перепутья… Опять же, может, все дело было в сообщении Херону?

Когда Век развернулся и подошел к охраннику, парень быстро открыл дверь, будто тоже ни секунду дольше не хотел быть в запертом пространстве.

— Томас, — выкрикнул его отец. — Я буду видеть тебя в зеркале, сын. Каждый день.

Закрытая дверь оборвала его дальнейшие слова.

— Вы как? — спросил охранник.

— Просто отлично. Спасибо.

Следуя за мужчиной, Век направился в том направлении, откуда они пришли.

— Когда назначена казнь?

— С самого утра в среду. Если вы напишете начальнику, то, думаю, сможете на ней присутствовать.

— Приятно знать.

На всем своем пути Век чувствовал рядом с собой присутствие отца, словно батарею, питавшую лампу зла внутри него, подзарядили, и она набрала мощность, какой не обладала уже много лет.

В центре его груди тот темный гнев загорелся к жизни… и распространился по всему телу.

— Детектив, вы уверены, что в порядке?

Век не был уверен, какая его часть ответила на вопрос, когда он произнес:

— Никогда в жизни не чувствовал себя лучше.

Глава 38

— Ты поступила правильно.

Рэйли посмотрела поверх войлочного края своего отсека. Ее начальница, одетая в пальто, прислонилась к перегородке, держа портфель в одной руке и ключи в другой.

— И тебе нужно поехать домой.

Рэйли чуть улыбнулась.

— Просто доделывала кое-что.

— Без обид, но это чушь… хотя я не стану тебя останавливать.

— Спасибо. — Рэйли вытянула руки над головой. — Я просто обязана это сделать. Ради своей же психики.

На экране компьютера был тот предварительный список улик, найденных в конфискованном пикапе Кронера. Она вбила в поиск слово «сережка» и теперь одно за другим просматривала описания и первоначальные фото.

Осталось еще пятнадцать, а затем она прочешет главный список, который закончили только этим утром.

Подобные вещи она должна увидеть своими глазами.

— Нет, я понимаю, — кивнула начальница. — И кстати, ДелВеччио не отвечает на мои звонки… и я только что снова говорила с сержантом. У него тоже ничего.

— Когда вы собираетесь выдать ордер на его арест?

— Завтра днем, если он не явится на допрос.

Ему предъявят обвинение в фальсификации улик. Она сама, ее начальница, а также сержант просмотрели вчерашние записи с камер безопасности в хранилище… они видели, как Век зашел внутрь, просмотрел все предметы, занесенные в каталог, а потом принялся за ящик с вещами, которые еще предстояло зарегистрировать. Тогда у него была возможность, и он несколько раз засовывал левую руку в карман.

Доказательство не железное, но если прибавить к нему заявление Бэйлса и расхождение со списком, для ареста этого будет достаточно. Кроме того, если он не отвечает на звонки, то велика вероятность, что они правы.

— Будь честна со мной, — сказал ее босс. — Ты боишься за собственную безопасность.

— Нет. — Возможно.

— Хочешь, чтобы я приставила патруль к твоему дому?

— Хорошая мысль.

— Считай, что он уже там. — Женщина положила руку Рэйли на плечо. — Не вини себя в этом.

— А как иначе?

— Ты не можешь контролировать других людей.

Но ради бога, она может решать, спать ли с ними.

— Так вы закончили говорить с Бэйлсом? — спросила она, меняя тему.

— Ага, его слова занесены в дело. Можешь прочитать, если хочешь… нам он сказал то же, что и тебе. Он недавно ушел.

— Прочту. И пока вы не сказали, да, обещаю уйти домой до полуночи.

Ее начальница уже была у двери, когда Рэйли крикнула:

— Когда вы собираетесь поговорить об этом с Бартенами?

— Только когда окончательно со всем разберемся. Эти бедные люди прошли через ад, и мысль о том, что коп мог убить их дочь, принесет еще больше боли. Особенно если с делом будет связано имя ДелВеччио.

Плюс ко всему, Век был в их доме.

И в эту секунду она вспомнила его собственные слова: «Я привел того мужчину в дом жертвы».

Господи, он такой лжец.

— Звони, если захочешь поговорить, — пробормотала начальница.

— Хорошо. И снова спасибо.

Оставшись наедине с собой, Рэйли подумала о Джиме Хероне, агенте «ФБР», «показавшем» им пещеру, где обнаружили останки Сисси.

Век идеально сыграл ту сцену. Был так удивлен, когда это произошло. Был таким профессионалом после.

А что до отсутствия грязных следов на скале? Херон мог спуститься за несколько часов до них и ждать Века, чтобы указать ей верное направление, подошвы его обуви высохли, прежде чем он убежал от них. И они были так поглощены найденным телом, что его никто не искал. Большая ошибка.

Было ясно, что Херон работал вместе с Веком.

Рэйли выругалась и вновь сосредоточилась на экране. Она почти сразу дошла до последней сережки в предварительном списке, и, оправдывая свои ожидания, не нашла там никакого голубя. Как и сказал Бэйлс.

Рэйли перешла к финальному варианту с четкими фотографиями, сделанными под микроскопом, и каталог был таким кратким, что она в считанные секунды нашла сережку. Расхождения пока не заметили, однако эту ошибку вскоре устранят.

— Что за бардак, — прошептала она, возвращаясь к делу Сисси, чтобы вновь изучить фотографии аутопсии.

Боже, на них было физически больно смотреть.

За годы службы в полиции она повидала много отвратительных вещей, но ситуация с Сисси превзошла все остальные. Может, из-за того, что она оказалась лично вовлечена в это дело, благодаря некоторым криминально глупым решениям со своей стороны.

Рэйли была выбита из колеи, но пока не могла уйти, и решила посидеть в Интернете. Введя имя «Томас ДелВеччио старший» в строку поиска в «Гугле», она получила больше миллиона результатов за семнадцать секунд. Опускаясь вниз по странице, она переходила и просматривала некоторые блоги и веб-сайты… только чтобы серьезно разочароваться в человеческой природе.

Хотя в этом ей не требовалась помощь.

Столько обожания по неправильным причинам, и ей пришлось задуматься, сколько из этих людей посчитали бы забавным, если бы их дочь или мать стали одной из жертв. Или самим попасть в руки… и ножи ДелВеччио.

Уточнив критерии поиска, Рэйли обнаружила множество отсылок к первой убитой женщине, и в некоторых имелись фотографии с аутопсии. И сравнив фото Сисси Бартен и Сьюзи Бассмэн, она убедилась в том, что уже знала: почерк и отметины совпадали.

Отличный способ выказать уважение своему отцу. Боже, даже имена были жутко похожи.

Откинувшись на спинку своего стула, Рэйли смотрела то на одну, то на другую половину экрана… и поняла, что молится, чтобы этого хватило для ареста Века. На данный момент у них имелись лишь подложенная сережка, слова Кронера о карьере и тот факт, что Век был в доме Бартенов. С другой стороны, все относились к делу как к работе Кронера. Никто даже не подозревал Века… и сейчас это изменилось. Его стол, компьютер и шкафчик уже обыскали и забрали все их содержимое. Дом обыскивался прямо сейчас. И как только он покажется, то сразу отправится на допрос.

Хотя, он мог удариться в бега…

Рэйли вздрогнула и развернулась на стуле.

Сердце колотилось в ушах, заглушая звук теплого воздуха, шедшего из вентиляторов на потолке, и гудение компьютерного оборудования… и скрип, который она услышала позади себя.

Взглянув на потолок, Рэйли посмотрела на камеру безопасности в дальнем углу. Красный свет на ней медленно мигал, ленивый цикл вспышек говорил ей, что та работала.

— Кто здесь.

Разумеется, никто не ответил. Потому что никого здесь не было.

Ведь так?

Какое-то время она слушала собственное дыхание, а затем подумала, Ладно, это вздор. Никто не станет запугивать ее в собственном, черт возьми, отделе.

Вскочив со стула, она прошла вдоль ряда пустых отсеков и проверила конференц-залы и офисы. На обратном пути Рэйли дошла до входной двери, открыла ее и посмотрела в обе стороны пустого холла.

Быстро развернувшись, она почти ожидала обнаружить кого-то позади себя.

Никого.

Выругавшись себе под нос, Рэйли вернулась к своему столу, села, и…

Когда зазвонил телефон, она подпрыгнула и поднесла руку к горлу.

— Да замолчи же ты!

Сложно сказать, к кому именно она обращалась — к своему «БлэкБерри» или надпочечнику.

Схватив мобильный и ответив на звонок, она рявкнула:

— Рэйли.

— Как ты.

Услышав голос детектива Де ла Круза, Рэйли сделала глубокий вдох.

— Бывало и лучше.

— Сержант звонил мне.

— Что за бардак. — Очевидно, это стало ее новым лейтмотивом.

— Точно.

Повисло долгое молчание, наполненное той же тишиной, что сопровождала ее с Бэйлсом на пути из больницы: «Какого дьявола произошло» так и кричало, хотя не было произнесено ни слова.

— Тебе кто-нибудь рассказал другую часть? — спросила она.

— Что ты и Век… эм…

Ей пришлось скривиться.

— Я совершила огромную ошибку. Я думала, что знаю его. Я действительно так думала.

— В этом и загвоздка, не так ли, — произнес он с усталостью, исходившей из личного опыта. — В итоге, на самом деле ты знаешь только себя.

— Ты так прав… и я рада твоему звонку. Когда все об этом узнают… и это случится…

— Все лишь посчитают его придурком. Это в лучшем для него случае.

«Убийца» — другое слово, которым его, безусловно, будут называть.

— Ты это переживешь, — сказал Де ла Круз. — Я просто хотел, чтобы ты знала: если тебе что-то понадобится, можешь звонить мне.

— Ты очень… добр.

— От напарников можно многое ожидать. По себе знаю.

Спорим, ты никогда с ними не спал, подумала она.

— Спасибо, детектив.

Разъединившись, Рэйли уставилась в пространство. Боже, правдива ли вообще история о том, как Век нашел тело своей матери? Или это была лишь еще одна игра на ее эмоциях?

Что ж, есть только один способ это выяснить…

Рэйли быстро нашла какой-то любительский блог, описывавший именно эту главу истории семьи ДелВеччио. Она прочла все о том, как Век обнаружил тело, как его допросили и сняли все подозрения, основываясь на физических доказательствах: несмотря на то, что его пальчики были по всему дому, на жертве их не было, как и крови под его ногтями, на одежде, в ванной или на кровати.

С телом Сисси Бартен та же история: никаких улик, связывавших Века с убийством.

Хотя, Век был детективом и точно знал, что сделать, дабы ничего после себя не оставить. Что заставило ее задуматься о его матери. И заволноваться.

Боже… что, если ему удастся избежать наказания? Порог для увольнения за подлог улик гораздо ниже, чем для осуждения за убийство. Он мог вылететь с работы, но все еще оставался свободным на улицах. И если Век от отца учился ускользать из рук органов правопорядка, то могут пройти годы, прежде чем его кто-нибудь прижмет.

Ко столь многому испытывая отвращение и, очевидно, выискивая для этого больше поводов, Рэйли зашла на Фэйсбук и ввела «Томас Делвечч…»

Ей не пришлось заканчивать слово, чтобы получить перечень результатов. Лениво переходя со страницы на страницу, она рассматривала фан-клубы, о которых говорил Век.

По крайней мере, об этом он не врал.

В самой большой группе было двадцать тысяч участников, Рэйли переключилась на стену и посмотрела на ряд фотографий сверху и посты по вертикали. Все они о казни. И все полны обожания.

Она откинулась на спинку и просто уставилась на экран.

Прошло много времени, прежде чем она выключила компьютер и взяла пальто.

***

— Кто такая «она»? — требовательно спросил Век, сидя за рулем Хероновского пикапа. — О которой заговорил мой отец?

Сидя около парня, Джим не взглянул на него. У них есть еще около часа до возвращения в Колдвелл, поэтому времени для разговоров было предостаточно… но он о погоде-то не торопился болтать, а о Девине и Сисси тем более.

«Она хотела, чтобы ты знал, что она страдала».

Демон была такой сучкой.

Век цветасто выругался.

— Проклятье, одному из вас лучше начать говорить. И если не хотите рассказать мне о девчонке, то вам лучше объяснить упоминание экзорцизма.

Джим стряхнул в приоткрытое окно пепел с сигареты и решил взяться за последнее.

— Ты не первая наша поездка по парку. Первая душа, которую мы спасли… мы сделали это, выселив Девину из гнездышка.

— Девину?

— Дьявол в голубом платье, приятель.

— Та, что страдала?

— Хотели бы мы этого, — пробормотал Эдриан сзади.

Джим был на сто процентов согласен с ним.

— Вот, как это работает. Девина — демон… и если тебе нужно больше объяснений, подумай о коллективной мудрости и получишь хорошее представление о происходящем. Она забирается в человека и постепенно берет контроль, влияя на их выборы и решения. В итоге ты оказываешься на своем перепутье, и приходится выбирать. В зависимости от того, каким путем ты последуешь и какие действия предпримешь… это определяет, где ты закончишь. И внизу чертовски, чертовски жарко, если ты меня понимаешь.

— Там ад.

— Точно.

На этой ноте, Джим подумал об отце парня. Черт, тот мужчина был воплощением зла. И если именно это связывало плоть Века?

— Я закончу там? — тихо спросил Век, словно говорил с собой.

— Нет, если мы сможем этому помешать.

Но как они смогут выиграть этот раунд? Тем более что Век казался еще темнее с тех пор, как ушел из комнаты свиданий. Злее. Гораздо дальше, хотя сидел он так же рядом.

Какого дьявола Эдди должен был умереть, подумал Джим. Он так им нужен сейчас.

Девина была такой сучкой.

— Рэйли в опасности? — решительно спросил Век.

— Чем больше дистанция между вами, тем лучше.

Мужчина снова выругался, и пробормотал:

— Миссия уже выполнена.

— Так действительно безопаснее. Она станет лишь сопутствующим ущербом, и Девина очень любит его наносить.

Стоявший на обочине зеленый знак с белыми буквами гласил: «КОЛДВЕЛЛ 55».

Сколько сигарет у него осталось?

— Так кто та «она»? Которая страдала?

Ура!.. Этот вопрос как ничто иное поможет поднять настроение.

— Кое-кто мне небезразличный.

— Сисси Бартен. — Век посмотрел на него. — Ведь так? Кронер сказал то же самое, слово в слово, когда говорил о ней с Рэйли. И ты уже говорил мне, что это личное.

— Говорил.

— Так что означали те символы на животе девушки?

— Девина не верит в системы безопасности. Она использует девственниц. — Джим потянулся на сиденье, мышцы напряглись, когда потребность в убийстве зазвонила в колокольчик. — То, что ты увидел на Сисси, — ее способ защиты.

— Гребанный… ад. Так первая жертва моего отца…

— Может, Девина заставила его сделать это вместо себя как залог веры. Может, он просто посодействовал ее работе. Кто знает.

— Как долго это продолжается? Между вами и… — Последовавшая пауза предполагала, что мужчина пока не привык к слову «демон» на своем языке.

— Всего пару недель. Но были люди до меня… но их не будет после, если только я не уверюсь, что ты не пойдешь выбранной ею тропой.

Джим взглянул на руки детектива. Они с такой силой вцепились в руль, что было удивительно, как тот не отломился.

Окей, такая злость не сыграет им на руку: она давала Девине точку воспламенения… и если демон откроет верный канал, им придется иметь дело со взрывом. И Век — большой, сильный парень, который способен и наверняка обучен убивать голыми руками.

Черт побери, Джим ненавидел это ожидание.

— Кстати, сегодня мы остаемся с тобой.

— Я так и понял. Кровать у меня одна, но есть диван.

— Мне больше интересно что-нибудь из «7-Eleven»[123]. — Он открыл пачку «Мальборо». — Заканчиваются.

— Около дома есть магазин.

— Отлично.

Век сунул руку в карман и вытащил мобильный.

— Можно и его снова включить.

Джим, переполненный разочарованием, посмотрел в боковое окно на темную обочину, гадая, когда, черт возьми, все…

— Какого дьявола, — прошептал Век. — Мой гребаный телефон просто разорвался.

Медленно обернувшись, Джим подумал, Ожидание окончено; игра началась…

Глава 39

В Раю, Найджел играл сам с собой.

В шахматы.

Если честно, игра была немного скучной, хотя он и считал своего противника потрясающе одетым и невероятно умным: парень делал такие же шаги, как и он сам, поэтому отсутствие удивления не представляло собой никакого вызова… вопреки просто великолепным стратегиям.

— Шах и мат, — произнес он вслух тишине своих чертогов.

Когда никто не выругался, не обвинил его в жульничестве, не затопал ногами и не потребовал переиграть партию, он в очередной раз вспомнил, почему игра с Колином доставляла гораздо больше удовольствия.

Поднявшись на ноги, он отошел от столика и оставил фигуры нетронутыми, на доске их было всего две — белая королева и черный король.

Потребность уйти из этого шатра и пройти по лужайке к замку, к реке, к опочивальне Колина была непреодолимым импульсом, выходящим за рамки психических границ, подбираясь к физическим.

Однажды он уже опустился до такого безумия и избежал смущения. Он не сделает этого вновь.

Найджел, отвлеченный болью в груди, обошел кровать, зашел в ванную и затем вернулся обратно. По правде говоря, он не был сосредоточен должным образом … ну, с той ужасной трапезы… когда честность Колина нанесла удар по мелкому надменному эго Найджела.

Странно, как меняется чья-то позиция, не так ли. Пока время шло, словно ленивое течение в огромном и по большей части спокойном потоке, его первоначально буйная защитная реакция превратилась в более сдержанный ответ… и он даже был готов извиниться при условии, что ему также принесут извинения.

И это служило доказательством, что чудеса-таки случаются в этом мире.

К сожалению, Найджел был совсем не уверен, что получит в ответ, и, зная себя, а также другого архангела, он понял, что очередной раунд споров не принесет пользы никому из них.

И все же, Колин мог стать тем, кто протянет оливковую ветвь[124].

В действительности, хотя Найджел никому в этом не признается, он пропустил несколько последних трапез, проводя время здесь в надежде, что появится архангел. Но он начинал терять терпение. Такая пассивность не была ему свойственна, а терпение — добродетель, с которой у него немного…

— Найджел? — послышался голос с другой стороны лоскутов ткани.

Найджел стиснул зубы, но сдержал ругательство, перепроверив свой галстук. Кто-либо кроме Колина — последнее, что ему нужно. Но едва ли было правильным наказывать невинного, пришедшего с благими намерениями.

— Байрон, старый друг, — пробормотал он, направляясь ко входу, — как дела…

Как только он отвел в сторону тяжелый атлас и увидел лицо другого архангела, то замер на месте.

— Говори.

— Колин… здесь?

— Нет.

— Мы не можем его найти, — произнес Байрон, теребя медные пуговицы на рукавах куртки. — Когда он не появился на вечерней трапезе, мы предположили, что он занимается и не стали его тревожить. Но прежде чем лечь спать, я отправился на его поиски, чтобы передать кое-какую еду. В шатре его не было. Как и на берегу. И в замке… и здесь, очевидно, тоже.

Найджел покачал головой и в то же время обострил свои чувства… и не обнаружил ни следа ангела. Действительно, если бы он не был так сосредоточен на себе, то понял бы раньше то, что видел ясно сейчас: Колина не было на Небесах.

Загорелась искорка паники, но Найджел держал под контролем эмоциональный ответ. И логически над всем поразмыслив, он знал, что есть только одно место, куда мог отправиться парень.

Почему он этого не предвидел?

— Не тревожься, — сухо сказал Найджел. — Я пойду и найду его.

— Тебе нужна помощь?

— Нет. — Ибо не ему придется ответить за выговор, который он сделал архангелу. Личностный конфликт — одно дело, нарушение субординации — другое. И непозволительно совершить последнее в лишенном моды одеянии.

Благодаря силе его мысли, мантия и туфли-лодочки с монограммой сменились серым костюмом с голубоватым оттенком, белоснежной рубашкой, бледным клетчатым галстуком и парой ботинок.

— Иди и успокой Берти с Таквином, — сказал он архангелу. — Они, несомненно, волнуются. И знай, что я скоро вернусь.

— Куда ты отправляешься?

— К нему.

С этими словами Найджел исчез, пройдя сквозь барьер, отделявший мир внизу. И, вновь обретя материальную форму, он оказался перед двухэтажным гаражом скромной, но особой постройки на фермерском участке.

Архангел подумал об Эдварде, покоящемся там.

Какая обычная метка для столь необычной души.

Найджел с мрачной сосредоточенностью преодолел узкую внешнюю лестницу и прошел через дверь, будто она была всего лишь туманной завесой.

Не зачем распахивать панели; он и так объявил о своем появлении.

И, казалось, вторжение не удивило Колина. Архангел развалился на стоявшем под венецианским окном потрепанном диване, одной рукой упираясь о подушки и скрестив ноги в лодыжках.

Найджел запечатлел в памяти каждую черточку красивого сурового лица мужчины. И затем добавил к ним синяк под глазом и вспухшую губу, которые появятся на нем позже.

— Ты же не думал, что твое отсутствие не заметят?

— А похоже, что я удивлен твоим появлением?

— Положено спрашивать разрешение перед уходом.

— Может, Байрону и Берти. Но не мне.

— Я бы не запретил тебе.

— Откуда мне было знать?

Найджел нахмурился, гнев вдруг утих, и его место заняла крайняя усталость. Как люди выносят эту эмоциональную суматоху? И почему он вообще пустил ее в свое сердце?

В этом не было ничего хорошего. Более того, это не могло продолжаться.

Когда он обратился к архангелу в следующий раз, то сделал это спокойно:

— Колин, похоже, мы с тобой достигли собственных распутий. Как бы готов я ни был признать определенные… ошибки в суждениях со своей стороны… боюсь, для тебя этого будет недостаточно, как и воды, когда ищется кровь. Кроме того, я считаю, что в своем порыве обнять логику ты упустил правду о себе. Твоя страсть руководит тобой гораздо сильнее, чем ты представляешь, и ведет в направлении, ставящем под угрозу коллективные интересы.

Колин отвел взгляд.

— Поэтому я говорю тебе, оставим в прошлом любые свидания, которые могли иметь место, и двинемся дальше, держа должную дистанцию. Быть может, спустя какое-то время мы снова начнем работать в гармонии. Однако до этого момента я жду, что ты будешь вести себя соответствующе, или я сведу к нулю любое твое влияние на происходящее.

Когда не последовало немедленного ответа, Найджел зашел на кухню и остановился перед низкой широкой дверью. За хлипким барьером, Эдвард лежал в стазисе, не дыша и не разлагаясь, тело ангела служило вазой, откуда шел запах цветов, которых там не было.

Колин поступил мудро, придя сюда, подумал он. Джим с Эдрианом заняты разгоряченной схваткой с Девиной, и этот сосуд не в безопасности… если его разрушат или повредят, будет невозможно восстановить обиталище души Эдварда.

Хотя, даже если он останется нетронутым, нельзя знать наверняка, вернется ли она. Подобное находилось в ведении Творца и его одного.

Более того, такого еще никогда не случалось.

Но все же, Колину следовало…

— Мне следовало сказать тебе, куда я собирался, — резко сказал архангел. — Насчет этого ты прав.

Найджел развернулся. Ангел все еще валялся на диване, но эти глаза смотрели наверх, встречая его собственный взгляд.

— Это извинение? — спросил Найджел.

— Понимай, как хочешь.

Найджел покачал головой и подумал про себя, Недостаточно хорошо, старый друг. Боюсь, этого просто недостаточно.

Отдернув рукава рубашки, он потянул за золотые запонки и вновь заявил:

— Я стремлюсь выиграть эту жизненно важную борьбу лучшим способом, который я знаю… и он находится в рамках дозволенных трюков. Я не могу согласиться с догматом, утверждающим, что два минуса дают плюс. Я не подпишусь под этими словами.

— Не обманывай себя, — прошептал Колин, подняв ладонь и согнув пальцы. — Как ты говоришь, руки чисты.

— И посмотри, как все обернулось. Эдвард мертв.

— Не ты в этом виноват.

— Я. — Найджел покачал головой. — Вот чего ты не понимаешь. За все это я несу ответственность. Ты можешь иметь свое мнение, упрямство, гнев, но в итоге твоим плечам не придется нести бремя поражения, если оно наступит. Оно на мне и мне одном. Поэтому пока ты ни во что не ставишь мою власть, ты смотришь на вещи с более выгодной позиции, где можно давать комментарии, не влекущие за собой последствия.

И на этой ноте Найджел пошел к двери.

— Я рад, что ты здесь, и знаю, ты будешь тщательно оберегать то, что бесценно.

— Найджел.

Он оглянулся через плечо.

— Колин.

Повисло долгое молчание.

Когда стало ясно, что дальше уже ничего не последует, Найджел взглянул на кухню и подумал о сущности потери: некоторые из них ты выбираешь… и можешь их избежать. Некоторые неминуемы. И… некоторые неизменны.

— До скорой встречи, — сказал Найджел, прежде чем поставить точку, выйдя за дверь.

Глава 40

Следующим утром Рэйли уехала на работу от родителей с полным желудком: свежий апельсиновый сок, две домашних булочки с корицей, чашка кофе и полоска бекона, которую она стащила с тарелки отца.

Когда она припарковала свою машину за Главным управлением, каждая унция вкуснейшего завтрака принялась искать путь наружу: прислоненный к зданию, стоял мотоцикл Века.

Очевидно, он сдался и теперь отвечал на вопросы.

Глядя на уродливую заднюю сторону, где она работала, Рэйли была готова вновь завести двигатель и направится… куда угодно.

Но она не бежала. Никогда не бежала. И никогда этого не сделает.

Выйдя из машины, Рэйли моргнула из-за яркого света, желая, чтобы Бог воспользовался регулятором освещенности: вместо того, чтобы поднять ей настроение, весенняя красота протолкнула его еще дальше по сточной трубе.

— Прекрасный день, не так ли, — произнес кто-то.

— Утро доброе, Бэйлс, — сказала она, оглянувшись через плечо.

Детектив шел через машины, пикапы и внедорожники, и, наблюдая за ним, она прищурилась, так как свет вдруг ослепил ее.

А может, у нее просто мигрень.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Отнюдь. А ты?

Подойдя ближе, он снял солнцезащитные очки.

— Так же. — Мужчина кивнул на байк. — Так он здесь.

— Да, здесь, — сказала Рэйли, потерев глаза.

— Где твои очки? — спросил Бэйлс, постукивая по своим стеклам. — Наступает лето, а вместе с ним и катаракта.

Когда он снова надел очки, она опустила голову и взглянула на него. Вокруг парня свет был таким ярким, что казалось, он сделан из хрома.

Окей, у нее ехала крыша, и она конкретно выживала из ума. Такими темпами она скоро придет на работу в мясе.

— Я говорил… ты будешь наблюдать за допросом?

Встряхнувшись, Рэйли пробормотала:

— Боже, нет. И прости, я сегодня сама не своя.

Он обнял ее за плечи, как друг, не больше.

— Я понимаю. Давай, зайдем внутрь и попытаемся сделать вид, что работаем.

— Хороший план.

Они вместе зашли в здание, прошли по холлу и поднялись по лестнице. На площадке второго этажа администраторы не сидели за своими столами, а собрались в кучку в дальнем углу. Как только один из них увидел Рэйли, все они посмотрели на нее.

Наклонив голову, она пробормотала «увидимся позже» и прибавила шагу, направляясь в свой отдел. Во Внутренних расследованиях на нее пялилось еще больше глаз, но, по крайней мере, здесь коллеги подходили к ней, здоровались и признавали ситуацию: неловко, но лучше оборванных перешептываний… и они поддерживали ее.

Опять же, большинство людей рано или поздно становятся предметом сплетен. Это профессиональная опасность жизни.

Когда разговоры притихли, Рэйли села за свой стол, включила компьютер и просидела так примерно… минуту.

Из своего отдела. Вниз по коридору. В Убойный отдел.

Словно этому было суждено случиться, первым человеком, с которым она столкнулась, стал Де ла Круз.

— А я все думал, появишься ты или нет, — сказал он, подходя ближе и протягивая руку.

Пожав ему ладонь, Рэйли прокашлялась:

— Как продвигается?

— Они только что начали. Хочешь посмотреть?

— Да, — хрипло ответила она.

— Пошли со мной. — Ведя ее за собой вдоль столов, он поднял чашку кофе. — Только сделал, хочешь?

— Я и так нервная… но спасибо.

Комнаты для допросов располагались вдоль по узкому коридору, в который вела отдельная дверь, но в задней части отдела был проем, и Де ла Круз придержал для нее заднюю дверь.

— Здесь есть монитор.

В крошечной переговорной был старый ковер, но новый круглый стол… на котором стоял монитор, показывавший черно-белую картинку комнаты десять на пятнадцать футов. Камера была направлена на Века, сидящего на стуле в углу, и Рэйли почувствовала физический шок, увидев его. Черт, он был большим, особенно выглядя таким холодным и агрессивным: руки скрещены на груди, глаза прищурены и сосредоточены на детективе, допрашивающим его.

Будто парень был мишенью для игры в дартс.

Рэйли отодвинула стул и села, не чувствуя уверенности в ногах.

— Вот, сейчас включу звук, — сказал Де ла Круз, сев и потянувшись вперед.

— … не подкладывал ту сережку как улику, — проскрипел Век. — У вас есть запись… там посмотрите ее. Я не подкладывал гребанную…

— Но вы были около улик по делу Кронера…

— Как и любой другой детектив в этом здании.

— И офицер Рэйли указала, что вы надеялись найти связь с делом Бартен.

Век не показал никакой реакции на ее имя.

— Так и есть. Но как это соотносится с подлогом чего-либо?

Другой детектив… Браун, если она правильно помнит… наклонился над своим блокнотом.

— Ты засовывал руку в карман.

— Когда-нибудь слышал о мелочи? Четвертаках, десятицентовиках, пятицентовиках?

— Ты был в спальне Сисси Бартен.

— Как и другие. Я не единственный из этого отдела, кто был в том доме.

— Слушай, Век, просто расскажи, что случилось.

Век также наклонился вперед, на его лице отражалась неприкрытая ярость.

— Я ездил в дом Сисси, чтобы поговорить с ее матерью. Я поднимался наверх, да, конечно, но ничего не брал оттуда и не подкладывал никаких улик. Вы уже доказали, что я не причинил вреда Кронеру. Зачем мне подставлять парня… в убийстве, которое, кстати, я не совершал?

— Я не уверен, что мы доказали твою непричастность к Кронеру.

Век снова откинулся на спинку стула.

— Да вы, блин, издеваетесь надо мной.

— Может, ты организовал нападение с тем, чтобы обвязать вокруг его шеи убийство Бартен.

— Так ты думаешь, я разъезжаю с дрессированными горными львами? К тому же Кронер знал, где именно в карьере лежало тело, а не я.

— С другой стороны, Кронер лишь упомянул карьер. Ты нашел тело.

— Нет, не я. А…

— Кто?

На этом он сунул руку в карман кофты и вытащил пачку «Мальборо».

Так, значит, он также врал о том, что бросил.

Другой детектив покачал головой.

— Здесь не курят.

Век пробормотал что-то себе под нос, убрав пачку.

— Слушай, хочешь мое признание? Так это просто. Я этого не делал… убийство, сережка, ничего из этого. Кто-то пытается меня подставить.

— Век, ты можешь это доказать?

Боже, она почти чувствовала холодное дуновение воздуха, когда Век отрезал:

— Более точный вопрос, можете ли вы это доказать.

— Он убил ее, — сказала Рэйли хрипло. — О, Боже, он убил ее, не так ли.

Он знал, как работала система, знал, как можно избежать наказания за убийство… он был детективом, в конце концов. Век прекрасно знал границы закона, улик и доказательств.

Де ла Круз посмотрел на нее.

— Я не стану врать. Все это плохо выглядит.

Она вспомнила карьер, Джима Херона, как Век нашел тело… идеальная часть пьесы.

А Кронер? Век мог отправиться в тот лес, планируя убить парня, но дикое животное помешало ему.

Удача, в конце концов, не улыбалась праведникам.

Если бы Кронер умер у того мотеля, как и задумывалось, а сережка была бы успешно подложена, и Бэйлс не увидел запись о приводе Века-несовершеннолетнего, убийство сошло бы Веку с рук… как и его отцу.

И он убил бы снова.

Так и поступали психопаты, как он.

Рэйли медленно подняла руку к горлу. Мысль о том, что она могла влюбиться в убийцу… прямо как мать Века…

— Что самое главное, — услышала она себя, — обвинения притянуты за уши. Мы не можем упустить кого-то вроде него… или мы снова получим его отца.

— Нам понадобятся более веские улики. Прямо сейчас он всего лишь подозреваемый.

— Нам нужно попасть к нему в дом.

— Пока мы разговариваем, ордер уже выписывают.

Рэйли вновь сосредоточилась на экране.

— Я хочу быть там.

***

Сидя на «другой стороне» стола для допросов, Век был готов вот-вот сорваться.

Кто-то, или что-то, толкало его к краю, и, боже, они хорошо постарались. Между состоянием тела Сисси, чепухой об этой сережке и связью с отцом он, так и быть, смотрел на перепутье.

Но у него не было выбора.

Словно автопилот его жизни перенастроил курс прямо на склон горы, и он не мог вернуть контроль. А ирония? Его коллега, сидящий напротив, детектив Стэн Браун, использовал стандартные методы допроса. Черт, Век мог сам написать диалог, и он знал уловки; как интервьюер мог затуманить вещи или предположить правду даже в серой области. Поэтому нельзя было знать наверняка, сколько веских улик они имели против него.

И сейчас в его пользу работало только одно: он действительно невиновен, и закон защищал невинных людей.

— Не беспокойтесь из-за ордера, — сказал Век, вытаскивая ключи и кладя их на стол. — Обыскивайте дом. Копайтесь в моих вещах. Вы не найдете ничего, что свяжет меня с Сисси Бартен или Кронером.

Предполагая, что те, кто охотится за ним, не подложили их собственную версию сережки в форме голубя.

Дерьмо.

Браун взял ключи.

— Хочешь адвоката?

— Он мне не нужен. Потому что это ни к чему не приведет.

Другой детектив провел по брови подушечкой большого пальца.

— Похоже, ты в этом очень уверен.

— Так и есть.

— Тогда как ты объяснишь тот факт, что сережку не обнаружили сразу после того, как пикап конфисковали и обыскали, и она появилась после твоего визита в хранилище улик?

— Как я уже говорил, сколько народу было там за последние несколько дней? Вы просмотрели все цифровые записи с камер безопасности?

— Просмотрим. Мы только начали расследование.

— Что ж, вам стоит продолжить. Потому что чего я не вижу, Браун, это чего-либо конкретного.

— Пока что.

— Сомневаюсь.

— Согласен пройти тест на детекторе лжи?

Век ответил не сразу. Что, если его спросят, намеревался ли он навредить Кронеру той ночью? Как он с этим справится?

— Да. Конечно.

Браун перевернул страницу блокнота, хотя на ней были только какие-то почеркушки сверху.

— Окей, ладно. И я приму к сведению твое разрешение на обыск дома.

Будто у него был выбор? Они в любом случае получили бы ордер от судьи. Что он действительно хотел знать, так это кто, черт подери, впутал его в это…

Рэйли, подумал Век. Вот о чем был разговор прошлой ночью… тогда она уже сдала его. Либо так, либо она еще собиралась.

Но с чего ей думать, что он взял какую-то сережку? И она была с ним в карьере, когда Джим Херон показал им, где тело Сисси. Они оба удивились.

Если только Рэйли не поверила во все это. И что в этом случае послужило толчком?

К черту… скорее, кто.

— Не против пройти тест на детекторе сейчас?

Подтекст таков: пока мы обыскиваем твой дом.

Пойдет ли с ними Рэйли? — гадал он. Скорее всего. Век поступил бы именно так, будь он на ее месте.

Век поднял глаза к камере, направленной на него… зная, что девушка смотрела на него.

— Тащите оборудование, — сказал он объективу.

Браун поднялся на ноги.

— У нас уйдет какое-то время на то, чтобы все подготовить. Сиди тут.

— А у меня есть выбор?

— Кофе?

— Нет, спасибо.

Когда Браун вышел, Век продолжал смотреть в маленький черный глаз на темно-желтой коробочке в углу.

«Меня… подставили» — медленно произнес он.

Век ясно понимал, что она ему не поверит, но сдаваться он не собирался. И после немой отговорки он сосредоточился на двери. Не нужно быть гением, чтобы знать, — он не уйдет отсюда с выговором или воистину прекрасной тенью из Внутренних расследований. Его карьера в правоохранительных органах окончена, даже если его оправдают.

А это, учитывая как обстоятельно все спланировано, вряд ли произойдет.

И когда он обдумывал эту новую реальность, тот гнев, тот мрачный, яростный гнев вновь стиснул его грудь. Сильнее. И сильнее.

— Так что думаешь, Джим, — тихо произнес он.

Ангел все это время стоял в противоположном углу, возвышаясь над Брауном… и когда детектив только сел, то обернулся через плечо, будто почувствовал его присутствие.

«Это подстава» — раздался в голове голос Джима. — «Вопрос в том, куда это нас приведет. И на тесте ты должен лгать. Скажешь, что собирался убить Кронера, и ты попал… они могут не выпустить тебя отсюда, и это усложнит мою работу».

В последовавшей тишине ярость в груди Века вновь усилилась, и в ужасный момент ясности он осознал, что действительно способен на убийство. Прямо здесь и сейчас. Стулом, на котором сидел. Сине-золотой ручкой отделения, которую Браун ошибочно оставил. Голыми руками.

И это не станет спонтанным, импульсивным убийством на скорую руку… что, по его мнению, произошло с Кронером. Нет, оно будет тщательно спланированным, при котором Век сохранит контроль над собой и жертвой.

Которое унесет от яростного бессилия и заставит чувствовать себя богом.

Неудивительно, что его отец пристрастился к этому чувству. Что слабаки вроде Кронера желали его. Неограниченная власть заключалась в том, чтобы забрать жизнь, видеть чьи-то мольбы, держать в своих руках будущее другого человека, его семьи и окружения… а затем уничтожить все это.

Страх — господин, а боль — оружие.

И в своем текущем положении, даже с приставленным к нему ангелом, Век был всего в шаге от того, чтобы занять место отца.

Золотая середина, воистину.

Глава 41

Подъехав к дому Века с полудюжиной других офицеров, Рэйли была готова позволить своим коллегам распустить пальчики.

Она включила режим наблюдения и собиралась придерживаться его: глаза настороже, но руки в карманах. Честно говоря, повезло, что ей вообще разрешили приехать.

К тому времени, как несколько машин припарковались на подъездной дорожке Века, что выглядело как съезд копов, и она вышла из своего автомобиля, Рэйли заметила нескольких соседей, подсматривающих сквозь жалюзи. Но репутация Века в районе — больше не их забота.

Сейчас ее задача — обезопасить этих людей от него.

Когда они открыли парадную дверь его собственными ключами, разговоры коллег утихли до фоновой музыки, и все исчезло из ее внимания, когда она вошла следом за остальными.

Первый взгляд она бросила на диван. На дальнем конце лежала подушка, будто Век спал здесь, но одеяла не было, несмотря на то, что ночью еще стоял холод. На полу — пепельница, полная окурков, вместе с двумя смятыми пачками «Мальборо» и красной зажигалкой «Бик»… прямо там, куда приземлился его кошелек три ночи назад.

Рэйли быстро покинула место, направившись в кухню, но не намеренно, а просто потому, что ноги вели ее туда.

Ругаясь про себя, она понимала, что должна натянуть свою шляпу детектива. Коробки… где могут стоять коробки для переезда?

— Подвал здесь? — спросил кто-то, открывая дверь в уборную в коридоре.

Она почти указала парню верное направление, но вовремя сдержалась. Последнее, что ей нужно — так это продемонстрировать, как хорошо она знала планировку дома.

— Он здесь, — ответил кто-то, открывая другую дверь и ударяя по выключателю.

Рэйли подошла и последовала за офицером вниз. Когда она ступила на бетонный пол подвала, заплесневелый воздух защекотал ее нос, а от холода пришлось затянуть пальто.

— А я-то думал, что наверху пусто, — пробормотал офицер, его голос отдавался эхом.

Ты верно сообразил, согласилась она. Не считая печки и нагревателя горячей воды, казалось, на цокольном этаже больше ничего не было.

И все же они обошли помещение, взяв разные направления, а когда офицер достал фонарик, чтобы осмотреть заднюю часть вентиляционной системы, она отошла в сторону.

— Ничего? — спросила она.

— Nada[125].

Когда они вернулись на первый этаж, Рэйли осталась в кухне и осмотрела каждый шкафчик для посуды, который Век не использовал, дно каждого ящика, который он не наполнил, и пустые полки шкафа для одежды, в которые он ничего не вешал. Офицеры фотографировали каждое пустое место. Раздавался топот по голым полам наверху.

«Боже, она вообще была с этим мужчиной?» — гадала Рэйли.

Нет, подумала она. Она была с образом, который он хотел, чтобы она видела.

Задрожав, Рэйли поднялась по лестнице и заглянула в главную спальню. Кровать была не убрана, на прикроватной тумбочке лежала очередная пепельница и пачка «Мальборо». В углу валялись две вещевых сумки, она подошла к ним и ногой толкнула ту, что была не застегнута. Кожаные штаны. Брюки. То, что казалось футболкой AC/DC[126]. Черные носки.

Такие вещи собираешь для ночевки, но она не видела, чтобы Век носил их раньше… но будто это считается.

Нахмурившись, она проскользнула мимо офицеров и заглянула в ванную. Две зубные щетки на столике месте с тюбиком пасты. Третья стояла в стакане.

Кто еще, черт возьми, ночевал здесь?

И почему на зеркале висело полотенце?

Когда позади нее раздалась фотовспышка, свет отразился на стеклах окна, в которое она увидела Века в ту первую ночь.

Помрачнев, она отвернулась и вышла в коридор. Было еще две спальни, пустые внутри, а также вторая ванная. Тоже пустая.

— На чердак уже поднимались? — спросила она у других офицеров. Когда они покачали головами, она подняла руку в перчатке и потянула вниз складную лестницу.

Отступив в сторону, Рэйли позволила коллеге с фонариком пойти первым. Боже, с такой свободной площадью, не было смысла тащить вещи на третий этаж, но Бэйлс сказал, что он поднимал коробки по лестнице… а больше смотреть негде.

— Ничего, — донесся голос сверху.

Рэйли поднялась по напоминавшим лестницу ступенькам, цепляясь в них руками и следуя ногами. На самом чердаке офицер включил голую лампочку, которая покачивалась на своей привязи влево-вправо, отбрасывая тени от стропил.

Оглянувшись вокруг, Рэйли села на колени и провела пальцем по деревянным панелям, выложенным поверх изоляции. Пыль. Много пыли.

Нахмурившись, она проверила пол вокруг входа, через который они поднялись. Ее шаги и шаги второго офицера оставляли характерный рисунок на плотном, нетронутом слое пыли.

«Что за чертовщина?» — поразилась она.

Здесь не только ничего нет; тут ничего не было с тех пор, как Век переехал в этот дом.

— Я отойду, — пробормотала она, прежде чем снова спуститься по складной лестнице.

Она направилась в первую гостевую комнату, в которой побывала. Внутри был только ковер во всю комнату со следами на нем… никаких вдавленных мест, оставленных расставленными здесь коробками. А внизу шкафа? То же самое: гладкий, нетронутый ковер, как будто его давно пропылесосили и оставили волокна восстанавливаться от следов работы «Дайсона»[127].

Поднявшись на носочки, Рэйли посмотрела на полку. Никаких следов вещей, которые ставили и убирали с нее.

В другой спальне то же самое.

На первом этаже она вошла в кухню, прошла мимо кладовки и вышла через дальнюю дверь в гараж. Никакого оборудования для газона, инструментов или птичьего корма. Просто две корзины для мусора, обе из которых были пусты.

— Когда забор мусора? — спросила она, не особо рассчитывая на ответ.

Этот факт был очень важен, и без сомнений, кто-нибудь рано или поздно выяснит.

Вернувшись в кухню, Рэйли встала напротив открытых шкафов и ящиков. Было ясно, что Век дал разрешение на обыск дома потому, что прекрасно осознавал, что они ничего не найдут… и она понимала это, приходя сюда.

Но у нее возникло подозрение, что здесь с самого начала вообще ничего не было. Она нигде не нашла коробок, но более того, не казалось, что сюда многое завезли. Да, конечно, у него было целых двенадцать часов, чтобы избавиться от барахла… но нельзя подделать вещи вроде слоев пыли и нетронутых ковров.

Может Век видел, что дело выпало откуда-то… и выбросил все документы. Но тогда какого черта говорил Бэйлс по поводу коробок? И зачем ему лгать? Все знали, что эти двое — друзья, и парень чист перед законом.

Боже, повсюду слишком много черных дыр.

Выругавшись, она посмотрела на часы, потом достала телефон и набрала номер Де ла Круза. Детектив остался в управлении, и, наткнувшись на голосовую почту, Рэйли не позаботилась оставить сообщение.

Он знал, с какой целью она звонила.

Снаружи, она подошла к своей машине и села за руль. В конце концов, она окинула дом взглядом. В ярком солнечном свете тени были почти черными…

Зазвонил ее сотовый, и она ответила, даже не посмотрев, кто звонил.

— Рэйли.

— Я получил результаты детектора лжи. — Де ла Круз звучал таким же усталым, какой она себя чувствовала. — Только что пришли… и я подумал, что ты звонила именно по этой причине.

— Да. Ты можешь сказать, что в них?

— Он прошел все… все вопросы.

— Что?

— Ты слышала меня.

— Как такое возможно? — Но как только она задала вопрос, до нее дошло, что это чушь собачья. Хороший лжец, исключительный лжец мог обмануть машину. Это редко, но возможно.

Застонав, она потерла переносицу.

— Подожди, просто для ясности, они спросили его о визите к Бартенам, про сережку, помещение для улик…

— Обо всем.

— И он все отрицал, и машина на самом деле подтвердила, что он говорит правду?

— Ага. Кроме одного вопроса.

Значит, он был изумительным лгуном…

— Погоди, он провалил вопрос?

— Нет, он не отрицал кое-что. Допрашивающий спросил, намеревался ли он убить Кронера в ту ночь у мотеля. И он ответил, что да, намеревался.

— Это не логично, — покачала головой Рэйли. — Зачем ему признаваться именно в этом?

Если он лгал обо всем остальном, почему он не прикрыл свой зад и по этому вопросу?

— Я не знаю, — пробормотал Де ла Круз. — На это у меня нет ответа…

Глава 42

— Они что, не могли закрыть долбаные шкафы?

Эдриан стоял в кухне Века, рассматривая пустое, наполовину открытое «все», и как бедный ублюдок с шумом закрывал дверцы.

На каком-то уровне было сложно беситься хоть из-за чего-нибудь…в том числе не просто из-за чьих-то незакрытых шкафчиков и ящиков, но и в целом из-за войны. Единственное, что вероятно привлечет его внимание — так это если Девина покажется вновь, но казалось, демон затаилась.

Это всегда плохой знак.

Стоя рядом с ним, Джим тоже держался в стороне, позволив Веку заняться своим делом и привести дом в порядок. Когда детектив поднялся наверх, спаситель взглянул на Эдриана.

— Девине лучше сделать свой гребаный ход как можно скорее, или его голова взорвется.

Они с Джимом также сидели на заднем плане во время допроса и теста на детекторе лжи, а потом и другого допроса, пока Эд не уверовал, что они никогда не выберутся из полицейского участка. Однако, в конце концов, Века отпустили. У копов на него были лишь косвенные улики, а с результатами детектора, тех было недостаточно, чтобы привлечь его или хотя бы посадить под стражу на сорок восемь часов.

Хорошие новости, в некотором смысле… лучше провести окончательный поединок с Девиной подальше от той кучи полицейских. Но детектив дошел до грани, и Эдриан слишком хорошо знал, каково это.

Внезапно стало невозможным оставаться на месте, и Эд подошел к холодильнику и открыл его. Внутри не так много — не удивительно — но даже если бы там обнаружилась груда ло мейн[128], у него все равно не было аппетита.

В данный момент казалось, что он даже дышал только по привычке.

Более того, он когда-то слышал, что выделяют несколько стадий горя. Сейчас он впал в депрессию? Он определенно не был взбешен, как в первое время после того, как Эдди … неважно. Сейчас у него осталась лишь клетка боли, которая сковала его легкие, и чувство, будто он тащил за собой речную баржу.

Покачав головой, он намеренно выкинул это дерьмо из головы. В настоящий момент рефлексия ему не соратник …

Очень жаль, что это решение не задержалось надолго.

— Ты думаешь, он в порядке без присмотра? — он спросил, посмотрев на Джима.

— Веку нужно пространство.

— Я не о нем говорю.

— Ты имеешь в виду Эдди? — Джим скрестил руки на груди и выругался. Спустя мгновение, он сказал, — На самом деле, да, я думаю, он будет в порядке. Девина не станет лезть к нему, потому что пока он с нами, это открытая рана, которая не затянется. Она заберет тело или подвергнет его опасности? Это возымеет лишь краткосрочный эффект.

Эд подошел к окну и выглянул на улицу. Пять часов, и свет только начал исчезать с неба.

Блин, он дергается на пустом месте.

— Она должна знать, где его спрятали.

— Но я отметил ту дверь. Кто-нибудь войдет внутрь… — парень ударил по груди кулаком, — и я узнаю.

Эд немного походил, чувствуя, будто под его кожей муравьи завелись. В конечном итоге, он пробормотал, — Слушай, я просто слетаю туда и проверю его. Я тут же вернусь…

Джим встал перед ним.

— Эдди в порядке. И ты нужен мне здесь. Все вот-вот должно случиться.

— Десять минут.

— Именно этого она и добивается. Ты должен это понять.

Эд не хотел ссориться с парнем. Они и так достаточно побесились, спасибо Веку и его поведению в духе парней из WWE[129]… и Эду хватало мозгов, чтобы понять, что он и так был нестабилен, мог загораться и потухать ежесекундно.

Но он не мог отмахнуться от внезапной нужды вернуться в гараж.

— Слушай, я сейчас вернусь. Обещаю. — Он встретил глаза спасителя. — Клянусь душой Эдди.

— Черт возьми, — пробормотал Джим.

— Совершенно с тобой согласен.

Не дожидаясь второго раунда возражений, Эд перенес себя из этого дома. И как только он появился на переднем газоне перед гаражом, он понял, что прибыл вовремя: внутри, вместе с Эдди была другая сущность.

Мгновенно включив боевой режим, он достал хрустальный кинжал и…

— Что за ад? — пробормотал он, опуская оружие.

В этот момент Колин открыл дверь на вершине лестницы и вышел на площадку.

— Скорее «Рай», спасибо на добром слове.

Архангел был не в женоподобных шмотках, а в одежде, в которой сможет сражаться: свободных штанах и обтягивающей футболке. И он был один, по крайней мере, насколько мог чувствовать Эд.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Эд, хотя знал, что может быть только одно объяснение.

— Смотрю телевизор.

— У Джима нет кабельного, — сказал Эдриан, подойдя к подножию лестницы.

— Значит, ты можешь вообразить степень моего недовольства.

— Найджел в курсе, что ты охраняешь Эдди?

— Он знает, что я здесь, да.

Внезапно ветер изменил направление, теперь дуя с востока… и он принес с собой плохие новости: наряду с невидимыми частицами, лавируя среди порывов ветра, раздавались едва различимые стенания.

— Гребаная. Сука. — Эдриан пригвоздил Колина взглядом. — Останешься с Эдди.

— Спасибо за указание, — сухо ответил Колин. — Но я пришел именно с этой целью.

— Да. Прости.

Для дальнейших любезностей не было времени: ветер становился сильнее, а завывания сменились визгом. Эд не просто проклинал Девину и ее военачальников… ему хотелось треснуть себя по голове. Именно это, как говорил Джим, и произойдет: они разделятся, он будет разбираться к кучкой бездушных, бескостных ублюдков, когда Джиму, несомненно, достанется настоящее перепутье.

Он сыграл прямо на руку демону.

И ему придется остаться в ее ладони.

Он чертовски точно не уйдет сейчас: Колин был могущественным, но всему есть пределы… и они один раз уже потеряли Эдди.

Больше этого не случится.

Эд бросился в гараж. У грузовика лежала сумка, полная кожаных принадлежностей для автомобилей, и он проворно натянул перчатки с клепками, достигающие предплечий, а потом накинул черный плащ, который Эдди использовал для долгих поездок на байке.

На пути к выходу, он прошел мимо вил… и вернулся, чтобы прихватить их. Черт возьми, он с радостью заколет кого-нибудь по самое «не хочу»… и он недавно узнал, насколько веселыми могут быть садовые инструменты.

Когда он снова вышел наружу, Колина нигде не было видно — отличный выбор времени и именно то, чего хотел Эд: повсюду из теней вылезали приспешники, превращаясь в безглазых убийц, которыми он займется с великим удовольствием.

Эдриан накачал легкие воздухом, пока грудь не начало жечь, и потом издал боевой клич, сотрясший ветки деревьев вокруг гаража, которые от его дыхания отнесло назад так далеко, что некоторые из них даже сломались.

А потом он начал атаку.

Держась за потертую деревянную ручку мертвой хваткой, Эд кинулся вперед, пронзая кишки ближайшего приспешника, потом направив оружие под углом к небесам… пока не прошел им прямо через грудную клетку. Когда зубья застряли на месте, настало время для поднять-и-сбросить, тогда он перекинул ублюдка налево как тюк с сеном. Затем наступил черед пустячного дела — сжать занятой конец подмышкой, чтобы сукин сын уселся на бедра.

Эдриан развернулся, выдернул вилы и нацелился на голову, поднося зубья боком к покалеченному ублюдку. Вилы прошли через его какое-никакое, но лицо, и вошли в грудину сверху, превращая бойца Девины в лужу грязи.

Визг приносил столько радости, мать его.

Снова разъединяя их, он расставил ноги и встал под таким углом, что пара приспешников, которые пытались привлечь его внимание, получили желаемое: держа голову прямо, он смерил их обоих периферийным зрением.

Он сделал ставку на третьего, что зашел со спины.

Это было чересчур, мать его, очевидно.

Подогнув колени, он подбросил себя в воздух, перепрыгивая через приспешника, относительно которого он высказал верную догадку… и потом пронзил его со спины и резко развернул. Когда столкновение дошло до твари, он всем телом зашелся в спазме, кислотная кровь брызнула под таким напором, что Эду пришлось вытащить вилы и слинять. Нырнув под бок твари, он сгруппировался и перекатился по земле.

Вновь запрыгнув на ноги, он был готов заняться двумя другими.

Но вместо этого встретился лицом с армией.

Приспешники вылезали из абсолютно каждой тени, имевшейся в дворике, они окружили его, их численность была столь велика, что твари разбрелись среди деревьев вокруг участка перед гаражом.

Их должно быть тридцать. Сорок. Пятьдесят.

Встречая превосходящую числом армию, он преисполнился резонирующим спокойствием, будто истекал кровью. С Эдди будет все в порядке; Колин убедится в этом. И Эд даст архангелу достаточно времени и места, чтобы он вытащил их с Эдди отсюда.

Что до него? Он не выберется отсюда целым и невредимым, и он не возражал против такого расклада.

Вот это способ умереть: защищая свою территорию, утащив хренову тучу врагов за собой в могилу.

Это почетно.

Эдди приготовился кинуться в самую гущу с мыслью, что в этот раз — который станет последним — он жалел, что с ним не было лучшего друга. По крайней мере, они будут в разлуке не так долго.

***

В центре города, в Главном управлении, Рэйли собиралась встать и уйти домой. Уже примерно полтора часа.

Ей нечего было делать. Ее еще не назначили на новое дело, она закончила работу по старым; и, Бог свидетель, она выбыла из дела Века. И все же Рэйли сидела за своим столом, будто кто-то приклеил ее задницу к стулу на суперклей. Ее коллеги уже давно разъехались.

К несчастью, она не просто смотрела в пустое пространство. Она, словно помешанная, вернулась на страницу его отца на Фейсбуке[130].

Переходя по ссылкам, она просмотрела несколько сайтов, ни один из которых не дал ей желаемого. Но с другой стороны, ничто с префиксом «www» не поможет ей: ответы на вопросы «Почему Век соблазнил ее?», «Почему она влюбилась в него?» и «Почему он обязан быть таким же, как его отец?» не найдешь во всемирной паутине.

Она перешла в раздел «Видео». Боже, эти ролики, преимущественно снятые на сходках фанатов, были воистину отвратительными…

Она нахмурилась и наклонилась к экрану. Одно из самых новых было снято пару дней назад перед тюрьмой, в которой держали старшего ДелВеччио. В ярком солнечном свете, плакаты были хорошо видны, а слоганы — смехотворны.

Некоторые даже в рифму.

Исполнение. Гонение. Верх оригинальности.

Она снова просмотрела видео. Потом еще раз. И еще. Пока не запомнила движения камеры и крупные планы ролика, а также ту часть, где за видеокамерой раздалась вспышка…

Минуточку.

Не вспышка.

Она промотала ролик и снова включила. В заднем ряду, в стороне, стоял мужчина… с парой зеркальных солнечных очков.

Возможности приблизить не было, поэтому она нажала на повтор.

— О… Боже…

Снова повтор.

— Боже… мой…

Это был… Бэйлс?

Это должен быть он… стоявший посреди невменяемых фанатиков. Когда камера охватывала панораму, он разговаривал с парнем рядом… но потом увидел, что его снимают и отвернулся.

Рэйли вернулась к стене фейсбуковой страницы. Искать список членов бессмысленно: невозможно выяснить информацию, более того, она не знала, что искать в плане имен. В действительности, если она введет «Джон Бэйлс» на Фейсбук, то поисковик выдаст ей парня из Аризоны, которому под шестьдесят, и кого-то из Нью-Мексико в возрасте семнадцати дет, а также трех других людей, не подходящих по описанию.

Повинуясь внезапной паранойе, она помедлила и оглянулась через плечо. За ней никого не было… и даже во всем отделе.

Назад к видео.

Просматривая его снова и снова, Рэйли не была уверена на сто процентов, что это Бэйлс. В конце концов, в мире миллионы пар солнцезащитных очков с зеркальными стеклами. Но волосы… комплекция… цвет… все это попадало под описание.

Внезапно, она вспомнила «коробки», о которых он говорил… и тот факт, что Век прошел тест на детекторе лжи. Да, перехитрить машину можно, и судя по тому, насколько хладнокровным Век мог становиться, он казался идеальным кандидатом для столь редкого класса лгунов. Но зачем тогда признаваться, что он собирался причинить вред Кронеру? Это не логично.

Только если… он просто сказал правду.

Рэйли просмотрела каждое имеющееся там видео… и нашла еще два появления того мужчины, который смахивал на Бэйлса. Он всегда носил очки, даже ночью, но не только те с зеркальными стеклами.

Она откинулась в кресле, оттолкнулась ногой, заставляя себя медленно кружиться.

Возможно ли, что Бэйлс был связан с отцом Века?

С другой стороны, если Бэйлс входил в легион фанатов того психа, ему не обязательно знать парня в реальной жизни. Но зачем подставлять Века?

Когда скорость движения кресла замедлилась, Рэйли обнаружила, что снова смотрит на страницу, и подумала, «Ну, да…»

Если отца казнят, как им поддерживать «обожание»? Все просто… кто-то создаст иллюзию, что семейная традиция продолжается. Может, даже посадит Века за решетку. Может, доведет его до убийства.

Она подумала о результате теста на детекторе и предположила, что Век на самом деле хотел убить. Если надавить достаточно сильно, добавить определенный стресс, было возможно, что человек сломается и поведет себя в разрез с привычными для него действиями. Алло, для этого существовала полиция и убойный отдел.

А то, что произошло в лесу? Век мог придти туда с намерением убить Кронера, но как и с тем папарацци, очевидно, что он подошел к этому, как к расплате за деяния мужчины… что все равно было незаконно, аморально и непростительно, выполни он задуманное, но все же отличалось от похищения и умерщвления невинной женщины. Или двадцати пяти женщин.

Более того, Век не причинил Кронеру вред в действительности.

И на самом деле позвонил в 911.

Она вспомнила, как Век вел себя рядом с ней, как говорил, что делал и как прикасался к ней.

Потом воспроизвела в памяти Бэйлса у ее машины, который выглядел покинутым и преданным «лучшим другом».

Психопаты могли быть очень убедительны. В этом основа того, как они наносят вред.

Вопрос в том, кто из этих двух мужчин был лжецом?

Снова подумав о великом объяснении Бэйлса в ее машине перед больницей, она гадала… а как он, собственно, узнал о противоречии относительно сережки? В списке были сотни улик. Сотни. И будучи детективом по этому делу, он должен был просмотреть список еще раз, может два. Трудно поверить, что он запомнил одну-единственную позицию.

Что подсказало ему сравнить два списка на предмет одной улики? То, что Век опознал сережку, как принадлежащую Сисси Бартен?

Или может потому, что Бэйлс — тот, кто подставил его?

Был только один способ узнать правду. К несчастью, он нелегален.

Рэйли встала и пересекла свой отдел, направляясь к задней части и заглядывая в комнаты для совещаний; потом вернулась в переднюю, чтобы проверить приемную; потом повторила путь и заглянула в кабинет босса, хотя знала, что женщина давно ушла.

Снова оказавшись у своего стола, она подняла телефон и набрала номер единственного человека, который мог помочь ей.

— Нужна помощь, но она выходит за рамки, — тихо сказала она, когда на звонок ответили.

— О каких именно рамках идет речь? — спокойно спросил Де ла Круз.

— Тех, что имеют значение.

Глава 43

Эдриан Фогель был, мать его, совсем неадекватным.

Выглядывая из окна квартиры над гаражом, архангел Колин изучал поле битвы внизу. Ранее четверть акра представляли из себя простую грунтовую дорожку и квадратный участок газона. Но в то мгновение, когда показались приспешники, произошла смена функционального назначения, и сейчас Эдриан стоял лицом к лицу с легионом ублюдков Девины.

Повсюду сквозило катастрофой: даже если Колин ни во что не ставил обитателей логова того демона, они были очень опасны, особенно при такой численности. А этот сумасшедший сукин сын вышел против них в тонком кожаном костюме и с хозяйственным инвентарем.

Колин на мгновение закрыл глаза и выругался. Ангел не выберется живым из боя. Он был невероятным бойцом… таким же, как спаситель, а тот был асом. Но численность врагов перед ним? Их были полчища.

Но о том, чтобы покинуть Эдди и спуститься на помощь, не могло быть и речи. Девина добивается, чтобы тело осталось незащищенным, с одной стороны, а Джим установил только чары уведомления с помощью отпечатка своей окровавленной ладони. Если кто-то вломится туда? Это пошлет сигнал спасителю… и оторвет Джима от его работы с проблемной душой, а этого им совсем не нужно.

Более того, если Колин закатает рукава и спустится на землю, то ему придется иметь дело с Найджелом из-за вмешательства… а одним раздором меньше между ними — более предпочтительный исход.

Но невозможно стоять в стороне. Наблюдая за резней.

Поднявшись и подойдя к двери, Колин открыл хрупкую, никчемную преграду. Тут же донесшаяся вонь кислотной крови защекотала нос, а от криков и хрипов боя начало жечь уши.

Эдриан был изумителен, успешно орудуя вилами, несмотря на то, что волна врага давила вперед и грозила замкнуть кольцо вокруг него. Делая выпад вперед, потом влево, затем вправо и снова возвращаясь к центру, он убивал приспешников с такой ловкостью, что на мгновение можно было изменить мнение о трудности положения.

Но потом приспешник, помогая товарищу, зашел снизу, в то время как Эдриан целился в грудь.

Ублюдок сосредоточился на ногах ангела, пытаясь лишить его равновесия и уложить наземь… и в этот момент они завладеют контролем и убьют его как собаку.

Колин нырнул обратно в дом и оглянулся.

Зеркало. Ему нужно зеркало.

Быстрый обзор помещения сообщил, что одно висело над раковиной в ванной. К несчастью, это был встроенный в стену предмет, а не что-то, что можно снять с крючка. Однако он сделает все так, как надо.

Фокусируясь на указательном пальце, он собрал холод на кончике, усилил энергию, наращивая ее и держа под контролем.

Когда он коснулся поверхности зеркала, оно разбилось, но осталось в пределах рамы, от места, к которому он прикоснулся, пошли трещины. Оглянувшись по сторонам, он обнаружил журнал с надписью «Кар энд драйвер»[131] на бачке унитаза, и, подняв его, прижал страницы к тому, что только что разбил.

Он усилием мысли призвал осколки вперед, отделяя их от задней части зеркала и временно присоединяя к приложенной поверхности.

Когда он отвел стопку бумаги, кусочки прилипли, словно на клей, остальные посыпались в белую раковину звонким, сверкающим потоком.

Он со скоростью молнии кинулся через комнату и снова вышел на площадку наружной лестницы.

Эдриан был почти окружен. Но он проделал изумительную работу. Со скромными вилами он вывел из боя стольких врагов — газон и дорожка были загромождены черными извивающимися телами. Пар исходил от мест на кожаной одежде, куда попала разъедающая кровь, следовал за ним туманной тенью, когда Эдриан наносил удары и уворачивался.

Держа журнал на своей ладони, Колин приказал зеркальными осколкам подняться и полететь, посылая их группой к Эдриану. Достигнув пункта назначения, они скучковались таким образом, что их отражающие поверхности смотрели на Эдриана и начали окружать его, улавливая его образ… отражая его.

Один Эдриан превратился в двух. Из двух стало четыре. Из четырех — шестнадцать. Шестнадцать превратились в бесчисленную армию для противостояния с противником, ограниченным в численности.

На каждом из них был кожаный плащ. У каждого в руках вилы. И все как один были профессиональными убийцами.

Они — размноженные Эдрианы, идеальные репродукции, которые сражались и думали в точности как он. И оглянувшись вокруг себя, Эдриан на мгновение сбился с ритма, когда осознал, что получил поддержку совсем неожиданного рода.

Но он не тратил время в пылу сражения, и когда снова кинулся в атаку, другие приняли боевые стойки и потом, завершив приготовление, ринулись в бой с приспешниками.

— А вот сейчас все честно, — пробормотал Колин, закрываясь в гараже и возвращаясь на свой пост у окна.

Внизу развернулся полномасштабный рукопашный бой, наземная война подобающего размаха с хорошо подобранными воинами. Приспешники выбрасывали свои конечности, их белые клыки сверкали на черных лицах без черт, сражаясь за преимущество над ангельскими руками и ногами. И в ответ, Эдрианы бросились в бой с не меньшей уверенностью, нанося удары с порочной точностью и такой жестокой грацией движений, что простой хозяйственный инструмент превратился в самое ценное оружие. Время шло, бригада ангелов увеличила свою территорию, обрезая все пути к заходу с заднего фланга, и потом они начали одерживать верх над врагом, сжимая приспешников в клин, когда они приблизились с флангов, оставляя под ногами искалеченные тела.

«За происходящим так приятно наблюдать, но намного лучше быть его частью», — подумал Колин с завистью.

В Раю велась война исключительной важности, воистину, но там не хватало грубой силы. Здесь… это происходило здесь.

Внезапно он вспомнил Найджела, задумавшись, был ли архангел прав. Колин издавна видел себя как рациональную сущность, возвышавшуюся над всеми низменными эмоциями… и это большей частью определяло его.

Но глубоко внутри, страсть бурлила в его венах. Полные реки.

И это будило в нем желание сражаться, а не придерживаться роли свидетеля.

Воистину, он хотел оказаться в военных ботинках Эдриана…

Глава 44

Сидя за своим столом и сверля телефон взглядом, Рэйли не верила, что де ла Круз сможет провернуть дело.

Да, он один, по ее мнению, мог поднять запечатанное досье о преступлениях в несовершеннолетнем возрасте пятнадцатилетней давности, которое, без сомнений, было похоронено в подвале какого-нибудь пригорода Нью-Йорка. Но это — трудная задача, даже для волшебника вроде него.

С одной стороны, «запечатанное» означало «потеряй работу», если заглянешь туда. С другой, большую часть документов выбрасывают спустя несколько лет, учитывая, что компьютеризация файлов не преобладала в девяностых, особенно в маленьких муниципалитетах. И, наконец, парень годами не работал на Манхэттене. Кто знал, остались ли у него какие-нибудь связи на юге?

И все же, это стало облегчением — выложить все детективу, даже про Бэйлса: ей не нравилось сходить с ума в одиночку. И, по крайней мере, он не считал ее подозрения беспочвенными.

Посмотрев на часы в другой части офиса, Рэйли поняла, что сегодня он уже не свяжется с ней … может, лучше поехать домой, пока она не окостенела в этом кресле.

Поднимаясь на ноги, она хорошенько потянулась… не для расслабления тела, скорее чтобы найти предлог и посмотреть назад. Снова.

Черт, паранойя совсем запущена, когда начинаешь искать ее оправдания для самой себя.

Выключив компьютер, она подхватила пальто, накинула его и взяла сумочку. Прежде чем покинуть Отдел внутренних расследований, она проверила пистолет в кобуре подмышкой и достала сотовый телефон.

Так, на случай.

Выйдя в коридор, она оглянулась по сторонам и прислушалась. Издалека, за убойным отделом, она услышала работающий пылесос, и внизу, в вестибюле, кто-то использовал полировщик[132].

Она посмотрела за спину. Никого.

Быстро направившись к главной лестнице, София напомнила себе, что несмотря на окончание рабочего дня, повсюду был включен свет, и в здании находилось около двадцати-тридцати офицеров, заступивших на ночную смену…

Когда зазвонил мобильный, она почти выронила чертово устройство. А потом чуть снова не потеряла его, когда увидела, что звонил де ла Круз.

— Не говори, что ты нашел его подростковое дело, — прошептала она, отвечая на звонок.

— Именно об этом ты меня и просила.

Ее ноги замедлились.

— Боже мой…

— На самом деле, муж кузины моего шурина.

— Скажи мне.

— Прогул. И все.

Она замерла на вершине лестницы и понизила голос.

— Что ты подразумеваешь под «и все»?

— В регистратуре округа Гаррисон лишь одна запись на имя «Томас ДелВеччио-младший», девяносто шестой год. Его привлекали за неоднократные прогулы в школе.

— И нет других ссылок? Никаких психических отклонений? Ни…

— Ничего. Данные были оцифрованы в две тысячи пятом… и они сохранили десять лет файлов, поэтому мы сделали запрос в пределах безопасной зоны. ДелВеччио было четырнадцать в тот момент… и если бы у него были ранние прогулки в систему правосудия, то они бы нашли отражение в той записи.

— После тоже ничего не было?

— Совсем ничего.

Последовало долгое молчание. А потом она не могла не спросить, — Ни единого шанса, что мы что-то упустили?

— Если по какой-то причине он наломал дров в другой юрисдикции, тогда да. Но данные о недвижимом имуществе говорят, что его мать владела домом в том городе в течение двадцати лет, и я знаю, что резюме Века проверяли… к тому же, он закончил Высшую школу округа Гаррисон в двухтысячном. Поэтому, думаю, можно с уверенностью предположить, что он оставался в тех краях.

Рэйли ухватилась рукой за голову, когда помутился рассудок.

— Его подставили.

— Очень похоже на то.

— Будь все проклято.

Сейчас она пришла в движение, несясь по лестнице, ее каблуки громко цокали по мрамору.

— Еще кое-что, — сказал де ла Круз. — Пока я ждал ответного звонка, я перешел по ссылке, которую ты послала мне.

— Ты видел Бэйлса?

— Да, думаю, это он. Где ты?

— Только ухожу из участка. Собираюсь к Веку прямо сейчас.

Пройдя мимо уборщиков, она посмотрела на свои следы на влажном мраморе и потом бросилась к заднему коридору.

— Есть одна проблема, — сказал де ла Круз. — Мы не можем использовать его досье в качестве доказательства. Мы вообще не должны были видеть эту информацию.

Он толкнула ручку черного выхода и вылетела в ночь.

— У меня есть фотографии Бэйлса с Фэйсбука… я сделала скриншоты на случай, если кто-то удалит видео, или я обнаружу союзников, которых он использовал. Думаю, мы имеем достаточно, чтобы заставить Фэйсбук выдать нам данные аккаунта и интернет-провайдера. Мы сможем привязать его таким образом.

— Мало доказать, что он фанат ДелВеччио-старшего.

— Это начало.

— Согласен, но должно быть что-то большее. И прежде чем ты спросишь, да, я позвоню сержанту… только, если ты сама не хочешь сделать это?

— Я буду занята с Веком. Может, у него возникнут какие-нибудь мысли.

— Заметано…

— Не знаю, как ты провернул это.

— Официально, я ничего не делал.

— Ну, я по гроб в долгу перед тобой. Ты мой спаситель.

Она закончила разговор и достала ключи от своего автомобиля…

— На самом деле, я бы не стал использовать это слово.

Рэйли ни за что бы не успела повернуться. Рука обхватила ее затылок и ударила лицом о жесткие контуры машины, верхняя часть двери встретила прямо линию ее бровей.

Когда свет погас, а колени подогнулись, она услышала лишь голос Бэйлса возле ее уха:

— Тебе на самом деле следовало смотреть назад.

***

Эдриан убил последнего приспешника дугообразным ударом, который пришелся сверху вниз, вилы пронзили масляную черную грудь, как нож входит в масло.

По крайней мере… он думал, что именно он сделал это.

Когда тело рухнуло на землю с хлюпающим, глухим стуком, Эдриан оглянулся… на другие копии себя. Которые, в этот самый момент, обернулись и посмотрели в его направлении.

Он перевернул вилы и воткнул в землю… и другая дюжина Эдрианов сделала то же самое секунду спустя.

Если бы Эдди был здесь, то он бы намочил в штаны. Слишком много возможностей для веселья.

Черт, Эдди… почему у него не было девяти жизней?

В это мгновение лица каждого из Эдрианов помрачнели, эти губы, которые он знал так хорошо, сжались, проколотые брови опустились… пока он не оказался окруженным, буквально, своим собственным горем.

Тихий звук оваций заставил обернуться их коллективные головы. Колин вышел из квартиры и сейчас стоял на лестничной площадке.

— Хорошо сработано, приятель. Хорошо сработано.

— У меня была помощь.

Ага. Никто из Эдрианов не заговорил, значит это точно он… и осознание этого принесло облегчение.

Да ради всего святого, это дерьмо обеспечит ему расстройство личности.

— Я бы присоединился к тебе, — сказал Колин, спустившись по лестнице; потом он пересек дымящуюся, грязную землю. — Но, как ты заметил, я здесь, чтобы позаботиться о нашем дорогом умершем.

— Эдди в порядке?

— Да.

Эд покачал головой. — Хвала Господу, что ты оказался здесь.

— Воистину.

Архангел шагал по останкам всех тех приспешников, его ботинки оставались нетронутыми, хотя на земле творился склизкий беспорядок.

Он и другие Эдрианы казались впечатленными. И только потом Эд осознал, что они дымились: от спин и плеч каждого Эдриана исходили щупальца тумана, разъедающая кровь проедала воловью кожу, устремляясь к коже человеческой.

На этой ноте… Эдриан сорвал свой плащ…

Не прошло и полсекунды, как раздался хор шороха, будто рядом спугнули стаю гусей, и те ринулись в небо. И потом Эды бросили свои плащи на землю с тем же отвращением, что и он.

Колин остановился перед всеми ними.

— Не хочешь сохранить своих приятелей?

Эдриан окинул взглядом свои копии.

— Они — прекрасная подмога… интересно, они могут мыть окна? Если не против вопроса, как ты их сотворил?

Колин вытянул руку. По какой-то его команде, поверхность чернильной грязи, покрывавшая подъездную дорожку и газон, начала вибрировать, и потом местами поднялись крошечные предметы, истекающие…

Это были осколки, осознал Эдриан, когда с них стекли останки приспешников. Стеклянные… нет, зеркальные осколки.

— Хитро, хитро, — пробормотал Эдриан.

— Скажи «Пока» своей команде, приятель.

Он оглянулся. И обнаружил, что хочет поблагодарить самого себя…

С идеальной синхронностью, все эти Эдрианы положили ладони на свои сердца, их головы мрачно склонились.

И потом они исчезли вместе со своими плащами.

— Я смогу вернуть их, если они мне снова понадобятся? — спросил Эд. — Ну, там положить ковер или передвинуть рояль?

— Ты знаешь, где меня найти.

— Да. — Он протянул руку, но потом опустил ее, когда увидел, в каком состоянии пребывали его перчатки. — Мне нужно знать кое-что.

— Что?

— Почему ты сделал это?

— Ты бы проиграл.

— Ты скажешь об этом Найджелу?

— Возможно. Я придерживаюсь мнения, что лучше извиниться, чем спрашивать разрешение.

— Я хорошо знаком с этим.

Последовала пауза.

— Спасибо, — хрипло сказал Эдриан.

Архангел грациозно поклонился.

— Мое удовольствие. А сейчас, думаю, нам следует навести здесь порядок. Вокруг не так много соседей, но это будет сложно объяснить, как считаешь?

Хорошая мысль: в случае простой перепалки не было бы причин беспокоиться о чернильных последствиях. Видит Бог, эти люди оставляют много масляных пятен за собой, и грязь скоро исчезнет, с появлением достаточного количества солнца. Но это?

— Единственный вариант, — пробормотал он, — сказать народу, что на переднем газоне взорвался нефтевоз.

— Разве для этого не потребуется какое-нибудь разрешение?

— Вероятно. А также порох. — Он покачал головой. — Черт, нам понадобится много…

Моющего раствора, хотел сказать он, когда задумался, как много раствора из ведьмина орешника сможет собрать. Достаточно работы для пожарного автомобиля.

Однако Колин позаботился обо всем: очертив круг своей рукой, он уничтожил всякий след масштабного сражения.

Эдриан присвистнул.

— А подработка тебе не нужна, не так ли?

Колин улыбнулся с порочной гранью.

— Это будет против правил, мой милый мальчик.

— И не приведи Господь нам их нарушить.

Эдриан стянул перчатку и принял такое же циничное выражение лица, как у архангела, когда они пожали друг другу руки.

— Джим, наверное, ждет меня, — пробормотал Эд, взглянув на гараж.

— В данный момент, у меня нет занятия интересней.

Облегчение, что Эдди не останется один, было столь велико, что Эдриана подмывало обнять ублюдка.

— Тогда сейчас я вернусь к работе.

— Как и я.

Когда Эдриан кивнул и взлетел в воздух, он был готов к Девине так, как не бывал раньше.

И хорошо, как выяснилось, с учетом того, на что он наткнулся, вернувшись в дом Века.

Глава 45

Когда телефон Века зазвонил без пятнадцати девять, он был так взвинчен, что даже не потрудился ответить на звонок.

Он колесил по всему дому, ожидая, чтобы с Хероном уже хоть что-нибудь произошло. Он практически вибрацией отдавался по полу, словно цепь под напряжением, которую некуда было воткнуть.

— Ты не возьмешь трубку? — спросил Джим с другого конца кухни. Ангел тихо курил в своем кресле, в которое сел несколько гребаных дней назад.

Окей, прошли не дни. Эта протяженность из «Ничего-не-происходит» длилась десятилетия.

Когда снова раздался сигнал, Век взглянул на телефон. Он бросил его на кухонный стол, с включенной вибрацией, поэтому сейчас мобильный дюйм за дюймом, с каждым дзинь-дзинь становился все ближе и ближе к краю.

Он был вполне склонен позволить штуковине пуститься в свободный полет. Но потом он увидел экран, на котором высвечивалось всего одно слово: Рэйли.

Век буквально бросился через стол.

— Алло! Алло? Алло?

Он понятия не имел, зачем она звонила, но это было не важно. Ошиблась номером, или может, ей нужен телефон доставки пиццы. Или, черт, даже если она хотела обругать его, он только за…

— Звучишь так сдержанно, ДелВеччио.

Он нахмурился, услышав мужской голос.

— Бэйлс.

— Я упоминал, как мне нравится твое имя? ДелВеччио… — парень выдохнул его фамилию. — Ммм, кончаю от одного звука.

— Ты что, черт возьми, несешь?

— ДееелллВечччччио.

Внезапно Век почувствовал, как слепая ярость пронзила его сердце.

— Почему у тебя телефон Рэйли?

Хотя он и так догадывался. Господи, вот оно, снова, подумал Век. Очередное предательство от того, кому, он думал, может доверять… только в этот раз он страшился последствий.

Он перевел взгляд на Херона, который затушил сигарету в пепельнице и поднялся на ноги… будто ждал именно этого момента.

— Почему, Бэйлс?

Послышался хрип и шаркающий звук… такой, будто ноги тащили по земле.

— Прости, передвигал тело.

Век сжал телефон так сильно, что одна из кнопок заскрипела.

— Я убью тебя. Если ты причинишь ей вред…

Послышался шлепок. Потом стон.

— Просыпайся, сука. Я хочу, чтобы ты поговорила с ним.

— Рэйли. — Боже помоги им обоим, Век оторвет Бэйлсу голову и сыграет ею в боулинг. Потом выпотрошит его жалкое тело и отрежет руки с ногами.

Но сначала он кастрирует мудака.

— Рэйли..

— Мне так… жаль… — послышался слабый голос.

Век закрыл глаза. — Рэйли, я вытащу тебя…

— Я не… поверила тебе… мне так жаль…

Слова были нечеткими, будто у нее опухли губы или — Боже упаси! — было выбито несколько зубов.

— Я приду и спасу тебя. Не волнуйся… Я…

— Я знаю… — оборвала его она, — ты не… делал этого… Бэйлс… солгал…

Ее крик был столь громким, что Веку пришлось убрать телефон от уха.

— Рэйли! — крикнул он, его голос пронесся по кухне. — Рэйли…

— Прости, — встрял Бэйлс. — Нужно было представить ее моей подружке. Они немного повеселятся… по крайней мере, пока ты не присоединишься к нам.

— Скажи, где она, ублюдок.

— О, я скажу, но сперва кое-кто хочет сказать «привет». Но не тебе. Она говорит, чтобы сейчас ты передал телефон Херону.

— К черту…

Послышался шорох, а потом из мобильного донесся женский голос:

— Привет, малыш Томми.

О, дерьмо, этот голос был… совсем неправильным. Будто кто-то наложил фильтры искажения на телефон. Но это не единственная проблема.

Отец называл его так в детстве.

— А сейчас послушай, Томми, я хочу, чтобы ты дал телефон тому огромному, красивому мужчине, что стоит сейчас в противоположном конце твоей кухни. Потом я хочу, чтобы ты схватил свою куртку, основательно вооружился… я имею в виду твои пистолеты, ножи и так далее. К тому времени, как ты вернешься туда, где выписывал круги последние несколько часов, Херон сообщит, куда ехать.

— Кто ты такая? — проскрежетал он.

— Ты точно знаешь, кто я. — Последовавший смех был бритвенно-острым. — К слову… о тех полотенцах, что ты развешиваешь. Тряпки могут помешать тебе видеть меня, но в обратную сторону они не работают. Я всегда следила за тобой.

Век переместил взгляд на Джима. Ангел медленно качал головой, будто знал наверняка, о чем шла речь, хотя телефон словно приклеился к уху Века.

— Прежде чем ты бросишь телефон Джиму, — сказала женщина или кем она там была, — тебе следует знать, что если кто-то придет вместе с тобой, я убью ее. Я сразу же возьму нож и начну с ее лица. Знаешь, как долго человек может прожить без рта? Очень долго. Ушей? Зубов? Фактически она может дышать. Но будет молить о смерти, если ты понимаешь, о чем я. И я не остановлюсь на этом… перейду к ее пальцам. До первых костяшек. Я мастер ходьбы на грани, если захочу, жертва останется жива… а кто, по твоему мнению, научил твоего отца всем его трюкам?

— Если ты прикоснешься к ней…

— Кто сказал, что я уже этого не сделала? А сейчас будь хорошим мальчиком и передай трубку.

— Лови, — рявкнул он, швырнув телефон.

Он не остался посмотреть, удачно ли приземлился аппарат. Бросившись вверх по лестнице, он преодолевал по три ступеньки за раз, подошвы его ботинок скрипели, особенно когда он резко вписался в поворот на втором этаже.

Шкаф в его спальне был набит оружием. Пистолеты, патроны, ножи… он не хотел думать, как эта сука прознала…

— Мать твою! — выкрикнул он, открыв дверцы.

Полки были пусты.

Ну разумеется. Полиция забрала в качестве улик все, что у него было.

— Это — не то, что тебе понадобится.

Он резко развернулся… и отшатнулся. Стоя в дверном проеме его комнаты, напарник Херона, Эдриан, выглядел вполне как «горячий» парень: его футболка была прожжена в нескольких местах… и, Боже, этот запах.

Плевать, парень был жив-здоров, и с учетом того, как развиваются события, только это имело значение.

— Пушки не помогут, — сказал Эдриан.

— Черта с два.

Выбежав из комнаты, Век протолкнулся мимо мужчины, глаза увлажнились от едкой вони. Внизу он проверил два других очевидных места, где хранил пистолеты: на кухне под раковиной и за диваном.

Исчезли.

Осталась лишь одна заначка.

Когда из кухни донесся злой голос Джима Херона, Век влетел в подсобку, которая соединяла гараж с домом. Стиральная машина и сушка стояли за парой жалюзийных дверей, и он распахнул их прежде, чем рухнуть на колени. Мойку уронили во время его последнего переезда, нижняя панель расшаталась так, что зная, куда приложить давление, она…

Выскакивала.

И вот где они были. Два девятимиллиметровых с полными обоймами, упакованные в полиэтиленовые мешочки, чтобы оградить их от пыли.

— Спасибо, Господи.

— Они — не то, что тебе нужно.

Век поднял взгляд. Джим стоял прямо над ним, с телефоном в руке. Ангел был так взбешен, что покраснение, поднявшись по горлу, охватило его лицо, но это — не единственное сияние на нем: его тело излучало яркий свет, будто он был включенной лавовой лампой[133].

Век подскочил на ноги, изображение покалеченной Рэйли давало ему четкое представление, в чем именно он нуждался. Вытащив пистолеты из «Зиплоков»[134], он перепроверил их исправность, а потом наклонился за двумя дополнительными обоймами.

— Где она? — требовательно спросил он, наполнив свои карманы.

— Если ты пойдешь туда недостаточно подготовленным, то выберешь плохую сторону.

— Нахрен это, я полностью подготовлен. — Он выхватил оба оружия и отпихнул Херона с дороги.

Запасная кобура болталась на вешалке у черного входа, и он натянул ее на плечи. Оба оружия вошли идеально, потому что он предпочитал один размер, а потом легкая ветровка прикрыла лавочку.

— Где она? — сказал он резко.

— Сперва мы должны поговорить.

— Этого нет в моем списке дел. Прости.

На этом он достал оба самозарядника и направил одно дуло на грудь Джима Херона, другое — на Эдриана.

— А сейчас: где моя женщина?!

Глава 46

Ну, все идет охренеть как прекрасно, подумал Джим, уставившись на дуло девятимиллиметрового.

— Отвечай, где она, — выплюнул Век, — или я стреляю.

И парень настроен серьезно: он был совершенно невозмутимо, хладнокровно готов. За это можно уважать ублюдка. Но у него помутился рассудок, ведь так?

— Убьешь меня, — спокойно подметил Джим, — и я не смогу сказать, куда тебе ехать. Убьешь его, — он кивнул в сторону Эда, — и я свяжу твои руки твоей же собственной кишкой.

Последовала короткая пауза, а потом наведенный на него пистолет сместился влево не больше чем на дюйм.

Сукин сын нажал на курок и всадил пулю в молдинг прямо рядом с ухом Джима.

— Кто говорит об убийстве? — Век плавно направил дуло ниже. — Боль творит чудеса с упрямыми ртами. К тому же, готов поспорить, если я перезвоню, они поднимут трубку.

Тригонометрические вычисления траектории следующей пули заставили Джима опасаться новой карьеры — певца фальцетом… предполагая, что он не примет на веру утверждение «пули-меня-не-тронут». Но, с другой стороны, по крайней мере, на линию огня попали не яйца Эдриана… учитывая, как отстойно поет этот парень.

— Джим, может передумаешь? — пробормотал ангел. — Мы знаем, у парня хороший прицел.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься, Век, — покачал головой Джим.

— Я упоминал, что время летит? Одному Богу известно, что происходит с ней.

— Все верно, но сейчас я беспокоюсь не о ней. — Джим перевел взгляд на Эда. — И я должен пойти с ним. Есть предложения, как это устроить?

Ангел тихо выругался. — Это по части Эдди.

— Со мной никто не пойдет, — рявкнул Век. — Или та женщина убьет ее. И перестаньте тратить время…

— Девина ни черта с ней не сделает! Ты нужен ей там, и живая Рэйли — единственная гарантия, что ты появишься. А сейчас дай мне секунду подумать, придурок.

Когда Джим начал выписывать круги по комнате, Век сказал что-то вроде «перестань двигаться или я стреляю», но он проигнорировал парня…

Второй выстрел угодил в пол у ног Джима, остановив его.

— Пуля вошла, блин, в дюйме от моей ноги, — сказал он, смерив Ублюдка-Клинта-Иствуда[135] злым взглядом.

— В следующий раз прилетит в твою гребаную лодыжку.

— Лучше так, чем в яйца, — отметил Эдриан.

Джим повернулся лицом к детективу, готовый расписать точный портрет Девины… когда случайно его взгляд упал на раздвоенную тень парня на кафельном полу.

Эти два силуэта выглядели словно два дерева в лесу…

А за деревьями можно встать, верно? Спрятаться за ними. Закамуфлировать себя под часть окружающей среды так, что все, например, твой враг, оглядываясь вокруг… ничего не увидят.

В конце концов, Девина, казалось, признала, что не может найти его… но он действительно собирался рискнуть тем, в чем на самом деле туго соображает?

Но потом он вспомнил о том дерьме с полицейским значком. Конечно, он почти расколол себя самого надвое, но разве было иное решение? Кроме как отправить разъяренного, упакованного патронами сукина сына на главное представление в одиночку?

— Я должен войти в тебя, — сказал Джим низким голосом.

Век сильно нахмурился.

— Прости, ты не в моем вкусе.

— Мы можем натянуть на него платье и парик, — предложил Эдриан. И когда все в комнате угрожающе посмотрели на него, он просто пожал плечами. — Придется сшить это дерьмо размером с палатку, да?

— И только подумать, я рад, что нахал внутри тебя вернулся, — пробормотал Джим, вновь сосредотачиваясь на Веке. — Я должен пойти с тобой… и она не сможет узнать, что я там. Так что, если ты позволишь…

Джим закрыл глаза и инстинктивно отпустил свою телесную оболочку, сбрасывая костюм из кожи и костей, пока от него не остался лишь источник света, который испускало его тело.

Растворение прошло без затруднений… то же самое, только неконтролируемо, он сделал в логове Девины, когда сорвался на нее в порыве ярости.

— Соберись, здоровяк, — сказал он в воздух.

Очевидно, Век услышал его, потому что парень отшатнулся, его глаза вращались, слово горошины в банке, перед перспективой стать одержимым. Но это — единственный способ защитить его, и должно быть он понимал это, потому что не стал убегать.

Джим вообще не знал, что творит, поэтому приближался медленно. В последний раз, когда он сделал подобное, он разорвал Девину на части… не тот хэппи-энд, который был необходим ему или Веку в данных обстоятельствах.

Хотя, были и хорошие новости. Когда он надавил вперед, Век стал не более чем ситом, сопротивляющимся проходу. Внутри оболочки? Джим боролся за место в метафизическом ландшафте, которое не имело ничего общего с молекулами, образовывающими мужчину, и было полностью связано с пространством между ними. И, кто бы мог подумать, он кристально ясно увидел, почему Эдди однозначно запретил проводить экзорцизм. Век был гребаным «Moon Pie»[136], пятьдесять-на-пятьдесят: каждый дюйм его души — это инь и ян, добро и зло, слитое воедино.

Ни единой возможности оперировать и удалять. Иначе разрушишь его.

Но в игру поглощения могут играть двое: повинуясь инстинкту, Джим покрыл внутреннюю сущность Века, становясь туманом, который превратил ситуацию в тройничок…

Блин, это звучало пошло.

Но в сущности, как и «ДНК» Девины проникало повсюду, таким же стал и он… и Джим спрятался не за хорошей стороной, а позади плохой. Такое укрытие было лучше…

Ага. С этой точки обзора он мог видеть посредством глаз Века.

— Ну как я? — спросил Джим своим собственным голосом… хэй, он так же мог говорить ртом ублюдка.

Эдриан напротив него пожал плечами.

— Очень даже неплохо… я не чувствую тебя. Но, должен спросить… вашей парочке нужна сигарета? Или даже две?

— Катись к черту, — Джим и Век ответили в унисон.

***

Стоя в подсобке, Век чувствовал слабую тошноту, будто съел стейк с сыром «Филадельфия» двухдневной давности, залил сверху теплым пивом и закинул коктейль с замороженным соком на десерт: слишком много дерьма, которое плохо сочетается между собой.

Что насчет голоса Джима, доносившегося из его рта? Он мог обойтись и без этого, спасибо люди добрые.

— Так, куда едем? — спросил он.

Ну, вот вам новое значение к фразе «говорить сам с собой».

— Карьер.

— Карьер? Ради бога, туда добираться целую вечность…

— Возьми сигареты, — сказал Джим.

— Нахрен табак, нам нужен мой байк… уйдет полчаса…

— Давай же, будь человеком. Возьми Мальборо… а я позабочусь о подготовке к путешествию.

Длинно и смачно выругавшись, Век кинулся к кухонному столу, схватил пачку с зажигалкой и запихнул их вместе с запасными обоймами.

— И возьми вот это, — сказал Эдриан, доставая из ножен кинжал, похожий на хрустальный.

— Без обид, но я останусь при пулях.

— Глупый примат. — Ангел запихнул кинжал за пояс Века. — Ты можешь стрелять в кого угодно, лезвие для Джима.

— Скажи, что это не навсегда?

— Нет, ты вернешь мне мое оружие в конце.

Ха-ха-ха.

— Я обращаюсь к Джиму.

— Нет, не навсегда, — ответил ангел ртом Века. — Я могу выйти так же свободно, как и вошел.

— Уверен в этом?

— Нет.

— Блеск. — Век обернулся, чтобы посмотреть Херону прямо в глаза. И понял, что это бессмысленно… без гребаного зеркала. — Так, как ты собираешься доставить нас туда…

Следующая остановка — карьер. Буквально.

И не было поездки на автобусе, поезде или автомобиле для сравнения: в одно мгновение Век находился в своем доме, в следующее оказался посреди длинного спуска в каменоломню.

«Не обращайся ко мне вслух», сказал Джим в его голове.

«Так вот, что чувствуют шизофреники?» — подумал Век.

«Не знаю. Просто убедись, что останешься собран».

— Будто у меня есть выбор, с тобой-то внутри, — пробормотал Век, оглядываясь по сторонам.

«Подожди, прежде чем идти вперед». Пауза. «Век, это — твое шоу. Я просто удостоверюсь, что ты проживешь достаточно долго, чтобы получить возможность… но все зависит от тебя. Я не стану вмешиваться или помогать… ясно? Тебе придется самому принять решение. Но ты должен поступить правильно, о чем бы ни шла речь».

— Да. Конечно.

«Я просто хочу, чтобы ты помнил… зло — это всегда самый легкий путь. И твоя судьба принадлежит тебе и никому больше».

Словно в нужный момент из входа в пещеру в ста пятидесяти ярдах справа заструился свет.

Хватит с него пустой болтовни.

Достав оба пистолета, Век двигался, словно чертов ветер, перепрыгивая с камня на камень, подпрыгивая вверх, спрыгивая вниз, карабкаясь. Его тело полностью настроилось на то, чтобы добраться к Рэйли, он не сводил глаз со света. С каждым преодоленным препятствием в его голове проносились ужасающие образы, страшные, кровавые ночные кошмары, от них грудь горела яростью, которая придавала ему энергии больше, чем физическая сумма его мускул и силы.

Нужная пещера обладала достаточно большим входом, чтобы ему не пришлось нагибаться, и была достаточно широкой, чтобы не пришлось протискиваться. И потом он оказался в созданном природой коридоре, который протянулся вперед, уходя далеко вглубь земли.

Сгорбившись, Век побежал к мерцающему свету так быстро, как мог.

Стены вокруг него были влажными и жесткими, с потолка капало, на полу хлюпала вода. В панике он попытался отфильтровать звуки своих собственных шагов, чтобы услышать, что происходило впереди. Крики? Тяжелое дыхание? Стоны боли?

Ничего.

Слишком, мать твою, тихо.

А потом он завернул за последний угол.

Взору предстала пещера размером с большую гостиную с низкими стенами. Но было невозможно понять ее истинные размеры, потому что место освещалось свечами, за пределами которых царила тьма.

В центре, с потолка мертвым грузом свисало подвешенное за руки тело.

Это не Рэйли. Кажется, это был мужчина с короткими песочно-светлыми волосами.

Век оглянулся в поисках Бэйлса или той женщины. Но здесь было… только тело. Повернутое лицом к стене.

«Это… больничная сорочка?» — Подумал он, подступая ближе с оружием наготове.

— Рэйли? — крикнул он.

Пронесшееся эхом имя привело в чувство того, кто висел, и когда голова дернулась, в спокойном, мрачном воздухе раздалось шарканье. Человек медленно поворачивался на голых грязных ногах, меняя положение.

Увидев, кто это, Век выругался: личность жертвы была ясна, как Божий день, несмотря на то, что, очевидно, парня недавно били по лицу — его лоб опух и начал покрываться синяками, но черты лица оставались хорошо узнаваемыми.

— Кронер… — пробормотал Век, гадая, как, черт возьми, парня приволокли сюда. Но, с другой стороны, похищение из больницы маловероятно, но не невозможно.

Серийный убийца попытался поднять подбородок, его губы медленно шевелились. Он пытался заговорить, но Веку было плевать, что тот хотел сказать.

— Рэйли! — позвал он, надеясь, что темнота вне свечей предполагала наличие другого помещения, где была она…

Кто-то вышел из тени позади него.

Когда он моргнул, а картинка не изменилась, он осознал, что на самом деле это была женщина. Хотя, что кто-то вроде нее мог здесь забыть…

— Здравствуй, Век. — Это был голос из телефона, вживую. — Добро пожаловать на вечеринку.

На фоне брюнетки Анджелина Джоли[137] выглядела библиотекаршей: женщина была роскошна и опасна, самые настоящие джунгли, одетые в шпильки и мини-юбку, которым место в кафе в центре города, или богатом частном клубе… где угодно, кроме пещеры у черта на рогах.

— Ты пришел один? — спросила она, скривив полные, сочные губы.

— Да.

— Хорошо. — Она обошла вокруг него, улыбаясь. — Ты в точности, как твой отец… хорошо следуешь приказам.

— Где Рэйли?

— Твоя преданность этой женщине, — ее голос напрягся, — достойна зависти. Я знаю, как тебе не терпится найти ее, и поэтому я отвечу, что готова сообщить тебе это.

— Так говори.

Она окинула взглядом пистолеты.

— Ты серьезно думаешь, что эти игрушки подействуют против меня? — Ее красивый смех напоминал музыку ветра… и, тем не менее, звучал фальшиво для его ушей. — О, гляньте, они даже кинжал тебе дали. Похоже, надежда умирает последней. Кстати, Джим поведал тебе, что раньше был убийцей?

— Мне плевать, кто он такой.

— Верно, верно. Самое главное — эта девушка. — В ее голосе снова послышалась горечь. — Какая она счастливица. И она должна знать, что ты чувствуешь к ней, как думаешь?

На этом, женщина лениво повернулась к Кронеру и прошлась по нему взглядом. Затем бросила через плечо:

— Да, скажи ей, что ты чувствуешь, почему бы нет?

Век всмотрелся в тени. — Я люблю тебя, Рэйли! Я здесь!

— Как романтично, — сухо ответила женщина.

Она не сводила взгляда с серийного убийцы, и Век решил сменить ставки: он убрал один из своих пистолетов… и обхватил стеклянный кинжал, который ему вручили. Это было совсем нелогично… и придало совету Эдриана немного достоверности.

— Где она, черт возьми? — прорычал он.

— Я скажу тебе… но ты должен сделать кое-что для меня.

— Что?

Брюнетка улыбнулась и отошла от Кронера.

— Убей его.

Сузив глаза, Век посмотрел на женщину.

В ответ она улыбнулась еще шире.

— Ты должен был сделать это с самого начала. Ты караулил его в лесу, выжидал, когда он появится среди деревьев возле мотеля. Ты собирался действовать… но упустил свой шанс.

Век смотрел на нее, и его тело начало вибрировать, ярость вырвалась на свободу из темницы, собираясь в его груди, напрягая все мускулы.

— Это мой тебе дар, малыш Томми. Ты убьешь его, и я покажу, где твоя женщина. Этого ты хочешь. Для этого пришел сюда. Это твоя судьба.

Появившийся из ниоткуда свет пронзил темноту и, освещая тени, обнажил… Бэйлса.

Парень сидел на полу пещеры, привалившись спиной к влажной стене. На его лбу между широко отрытыми глазами зиял выстрел, тончайшая струйка крови сочилась из раны и стекала вниз по носу. Его рот был расслаблен, а кожа — бледно-серой.

— Не думай о нем, — вальяжно сказала брюнетка. — Он был простой пешкой. Ты же, с другой стороны… главный приз. Все, что тебе нужно, — действовать. Убей его… и я удостоверюсь, что ты увидишь свою девочку.

Внезапно Век осознал, откуда исходил луч света.

Он поднял руку, и стеклянный кинжал поймал масляный мягкий свет от свечей, посылая этот поток через пещеру, нацелившись на его предполагаемого друга.

— Время уходит, малыш Томми. Давай покончим с этим, чтобы мы могли перейти к другой стороне. Прислушайся к себе. Сделай то, что правильно. Убей этот кусок дерьма, аморального убийцу, и обрети искомое. Это такая очевидная тропа, банальная сделка… Рэйли за этого сумасшедшего убийцу. Все в твоих руках…

— Рэйли жива? — услышал он свой голос.

— Да.

— Ты позволишь нам обоим уйти отсюда живыми?

— Возможно. Зависит от того, как ты поступишь, не так ли? — Голос брюнетки понизился до соблазняющего шепота. — Ты увидишь ее сразу же, как сделаешь дело. Клянусь. Все в твоих руках…

Глава 47

Подвешенная к потолку пещеры, Рэйли по-прежнему не могла поверить, в каком виде она предстала перед Веком: больничная сорочка, плоская грудь и болтающиеся ноги — все это не принадлежало ей.

Но сквозь кричащую боль в голове, смятение и панику, она могла двигать этими чужими конечностями, могла делать вдохи незнакомой ей глоткой, наполнять воздухом легкие, принадлежавшие кому-то другому.

Все это придавало достоверность тому, что видел Век.

«И поэтому он собирался убить ее» — осознала она с ужасом и неверием.

Пытаясь заговорить, она шептала чужим осипшим голосом, — Это… я… пожалуйста…

— Это такая очевидная тропа, банальная сделка… Рэйли за этого сумасшедшего убийцу. Все в твоих руках…

Говорившая брюнетка на самом деле не была женщиной. Рэйли видела, что она такое… оно показало свое истинное мерзкое обличье, пока Бэйлс говорил с Веком по телефону; поэтому она закричала.

А после, она наблюдала, как существо захватило разум Бэйлса и заставило его направить на себя собственный пистолет.

Выдающийся лжец, подумала она. Кто знал, что выражение о дьяволе окажется столь верным.

— Век… — Рэйли силилась сделать большой вдох, втянуть воздух в заледеневшую грудную клетку. — Век… нет…

Но она не достучится до него… этого не произойдет: чем громче Рэйли говорила, тем сильнее звучала как Кронер, будто его гортань заменила ее собственную. И она теряла те крупицы силы, что у нее были: Бэйлс протащил ее по спуску карьера, нижняя часть ног была сильно ушиблена, так что она знала, что потеряла много крови. Она также прекрасно понимала, что получила сотрясение, и совсем ослабела, провисев на холоде одному только Богу известно сколько времени.

Горячая слезинка сбежала по ее щеке, потом вторая… а затем ринулся целый поток.

Рано или поздно, как и подавляющее большинство людей, ее одолевали мысли, какая смерть ее ждет: медленно развивающаяся болезнь? Мгновенная автомобильная авария? Какая-то генетическая предрасположенность к больному сердцу? А может нападение преступника, она будет защищаться, может, даже ранит его, когда он выстрелит в нее. Умрет в лучах славы.

То, что происходило сейчас в этой промерзлой, сырой пещере? Совсем не то.

Смотря на холодное, разъяренное лицо Века, у нее начало двоиться в глазах, она была не способна свести две половины его воедино… поэтому более чем могла увидеть отсутствие сострадания, эмоций, никакого сомнения в его выражении…

Когда он поднял этот сверкающий кинжал, Рэйли осознала, что смотрит в лицо его отца.

Это был сын, живущий согласно отцовскому наследию.

Образ ее собственных родителей заставил слезы литься еще сильнее. У нее не было возможности попрощаться с ними. Сказать в последний раз, что любит их, и что они изменили не только ее жизнь, но жизни многих…

И она не смогла должным образом сказать Веку, что верит ему, что знает, что он невиновен… и что она любит его.

Конечно, великая ирония крылась в том, что он вот-вот убьет ее, намереваясь спасти.

— Я знаю, что ты не делал этого, — сказала она на резком выдохе, который ушел недалеко. — Улики… это был Бэйлс…

Почему было так важно сказать это в то малое время что ей осталось — то есть совсем ничего — она не знала.

Лучше поторопиться: — Я люблю… тебя…

А потом Рэйли закрыла глаза, отвернула голову и собралась с духом. Она умрет за любовь. От кинжала… самый эффективный способ… и Век не станет тратить времени, считая, что ее жизнь висит на волоске.

Ужас сдавил горло, и тело начало трясти.

Рот открылся, когда она начала рыдать.

Потекли слезы… а скоро потечет и ее кровь.

***

Много ночей назад, в том лесу у мотеля, Век был готов убить Кронера, этот кусок дерьма.

Конечно, не во благо общества… хотя он собирался преподнести свое деяние таким образом. И когда возможность была упущена, он почувствовал облегчение, что ничего не сделал.

Сейчас? Он имел единственное важное обоснование: его Рэйли. Ему было плевать, что она думала, что он подделал улики, или что она близко не подойдет к нему после всего.

Спасение ее жизни — этого было достаточно.

Брюнетка права; такая простая сделка.

Век сосредоточился на жертве. Кронер был подвешен к потолку, его рот шевелился, и, судя по текущим из глаз слезам, он без сомнений молил о пощаде… убийца скатился до мольбы о том, в чем он отказывал своим жертвам.

Господи, он был так, мать его, жалок, эта больничная сорочка испачкана кровью, будто его протащили головой вперед по спуску, кожа была белой, сравни снегу, опухшее лицо исказилось.

Века одолело мимолетное желание отбросить кинжал в сторону и избивать парня, пока ублюдка не прихватит сердечная недостаточность. Его жертвам пришлось умирать медленно… пребывать в сознании, когда он снимал эти проклятые кусочки с них… это казалось кармой — показать ему на собственном опыте, каково это лишиться контроля, оказаться во власти боли и на милости другого.

Но на кону стояла жизнь Рэйли.

Век поднял руку еще выше над плечом и направил так, чтобы хрустальный кинжал указывал в грудь Кронера. Нужен лишь один удар, и, черт возьми, у Века была сила выполнить дело…

Когда оружие достигло пика дуги, за секунду до того, как Век собирался вложить всю силу торса в удар с выпадом, одна из граней кинжала уловила свет свечей и послала луч на лицо Кронера.

Век нахмурился, ясно увидев крысиные черты: Кронер закрыл глаза и повернул лицо в сторону, его хрупкое тело дрожало, когда он приготовился ко смерти.

— В чем дело, — рявкнула брюнетка. — Сделай это… и ты получишь ее.

«Не мне забирать эту жизнь» — подумал Век с внезапной, необъяснимой уверенностью.

— Сделай это!

«Не мне… забирать эту жизнь».

Его отец… сам Кронер… мужчины вроде них… считали, что все жизни, все люди, вещи принадлежали им, и они выбирали своих жертв, тех, кто станет следующей зарубкой на их ремне, повинуясь капризам. А трофеи сохраняли частичку того момента, когда они были всемогущи, управляли, они были Богами… потому что, как и оргазм, этот верх наслаждения был мимолетен, а память не сравнится с настоящим опытом.

Поэтому они делали это снова и снова.

Что до него? На каком-то уровне это было идеальное начало, ветвь ядовитого плюща, зудящая в его руке, который, если почесать ее, расцветет и захватит все его тело.

«Не мне забирать эту жизнь».

— Просто сделай это, черт побери! — потребовала брюнетка.

Век перевел взгляд на женщину. Ее черные глаза говорили ему больше ее слов, предлагая соблазн за пределами этой пещеры, этого мгновения, этой грани…

— Рэйли или он, — прошипела женщина. — Выбирай, сейчас же.

Рука Века начала дрожать, каменно-твердые мускулы, готовые нанести удар, были не в силах выносить мертвое напряжение между решением и действием.

— Я не верю тебе, — услышал он свой голос.

— Что?!

Век медленно опустил оружие. Хриплым, сорвавшимся голосом, он сказал, — Я не доверяю тебе. И я не… — Он прокашлялся. — Я не стану убивать его.

Бэйлс уже был мертв, и в пещере ничего не было слышно. А эта женщина… чем бы она ни была… лгунья: в какой-то момент Рэйли была жива… и она говорила по телефону… но в этой влажной крысиной яме кроме них никто не дышал, и, судя по тому, как слаб был голос Рэйли, сомнительно, что ей удалось вызволить себя.

Велика вероятность, что она уже мертва.

И хотя горе и желание мести сводило его с ума, Кронер, в его состоянии, определенно не совершал убийства.

— Ты жалкое дерьмо, — выплюнула женщина. — Ничтожная, бесхребетная, долбанная тряпка. Твой отец не колебался… годы назад, когда пришло его время, он ухватился за гребаную возможность, которую я предоставила ему.

По неясной причине, Век вспомнил ужин с настоящими родителями Рэйли, тех, кто принял ее к себе и ввел в мир взрослых, тех, что были ей не родными по крови, но лучше людей, которые привели ее в этот мир.

— Я — не мой отец, — сказал он хрипло.

Когда слова дошли до его ушей, он почувствовал уверенность: — Я не мой отец!

Из противоположной стороны в него врезался горячий поток воздуха, словно брюнетка была печкой, включенной на максимальную мощность.

— Хочешь сказать, что это, — она указала на Кронера, — важнее женщины, которую ты любишь?

— Нет, я говорю, что не убью его. Я не верю, что Рэйли… — его голос сломался, но он быстро восстановил его — Я не думаю, что она жива. И я не знаю, какого черта ты хочешь, чтобы я пришил его, но если последнее, что я сделаю в этой жизни, разозлит тебя? Я только за. Сука.

Раздавшийся рев был столь громким, что его сбило с ног, он пролетел по спертому воздуху и врезался в стену. Осев, Век почувствовал, что земля под ним трясется, услышал, как валуны спуска вибрируют, грязь и мелкие камни падают с потолка. Повинуясь инстинкту, он прикрыл голову, все, что мог сделать для…

Свечи синхронно потухли.

А потом в кромешной тьме, ветер подул из ниоткуда, сильнейший порыв сопровождался зловещим, оглушительным шумом. Посреди этого буйства на него валились тяжелые камни, он был вынужден свернуться с мыслью… что, черт, он не выберется отсюда живым.

Ни за что, мать его.

Издалека он услышал, как падают огромные булыжники, но знал, что в действительности, это вероятно было и не так далеко, и земля просто приглушала звуки: весь спуск карьера был подземным минным полем в виде швейцарского сыра, неспособный выдержать такой порыв…

Внезапно ураган покинул пещеру, забирая пронзительный вой вместе с собой.

Впоследствии сквозь завалы он услышал тихие рыдания.

Женские рыдания.

Не такие, как у Кронера.

— Рэйли? — крикнул он. — Рэйли!

Век подпрыгнул на ноги…

— Мать твою! — пробормотал он, ударившись головой обо что-то.

Потирая череп и склонившись, чтобы снова не упереться в потолок, он засунул кинжал за пояс и похлопал по карманам в поисках фонарика. Дерьмо. Он не взял его.

Ругаясь на чем свет стоит, он попытался определить, откуда доносится плач.

— Говори со мной, Рэйли! Помоги найти тебя!

— Я… здесь…

— Рэйли! — прокричал он, выбросив руки перед собой и махая ими из стороны в сторону…

Внезапно у него случилось собственное мини-землетрясение, его тело лишилось контроля, когда Джим Херон отделился от него и вышел, являя себя взору.

Идеальный выбор времени: внезапно в пещере появилось достаточно света, фигура ангела неистово сияла, когда он отошел с дороги.

Какое-то мгновение Век мог лишь глазеть на то, что увидел.

И это, мать его, было совсем нелогично.

Рэйли была подвешена к потолку, именно в том месте, где раньше был Кронер, ее руки вытянуты над головой, ступни едва касались земляного пола. Ее лицо опухло, ноги кровоточили, колготки были разорваны, юбка измазана в грязи, а обувь была одному Богу известно где.

— Рэйли? — выдохнул он.

Она попыталась поднять голову. Сквозь волосы с застывшей грязью, ее замутненные глаза нашли его. — Это… я…

С потолка посыпался душ из каменных осколков, приводя Века в действие. Сейчас не время задумываться об этой чертовщине. Он должен вытащить Рэйли отсюда прежде, чем спуск рухнет на них обоих.

Хвала Господу за указующий свет Херона.

Век использовал сияние, чтобы кинуться к Рэйли, но когда увидел, за что она была подвешена, то понял, что они в беде: железные звенья были вкручены в каменный потолок, и толстые железные наручники вокруг ее запястий крепились к гребаной цепи.

Черт, эта пещера используется не впервые, верно?

— Гребаный ад, — пробормотал он, пытаясь найти выход.

— Используй кинжал, — сказал Джим.

— Это простое стекло…

— Используй чертову штуку!

Век достал лезвие и приложил его к звеньям. Он ожидал немногого… только то, что «оружие» разобьется…

Металл раскололся под действием хрусталя, не просто был разрезан надвое, а разорвался изнутри: он едва успел поймать Рэйли, удержав ее над землей.

Прижав девушку к себе, Век почувствовал ее дрожь, и позволил себе лишь одно предательское мгновение блаженного знания, что она жива… и потом он думал лишь о том, чтобы вытащить ее отсюда.

Он подхватил ее на руки, а Джим своим светом указывал им путь по извилистому коридору.

Когда они достигли Бэйлса, Век вынужден был остановиться.

— Мы оставляем его, — объявил Джим.

— Так точно. — Только Богу известно, чем на самом деле был его «друг», но одно было ясно: кого это волнует. Любой, кто подрежет Рэйли на дороге, попадет в его список немилости. Угрожать ее жизни?

Ублюдку повезло, что его уже подстрелили…

Потолок позади них начал обваливаться, водопад звуков, камней и холодного воздуха буквально обхватил его задницу, выталкивая к чертям из пещеры.

Век перешел на бег, его тело устремилось вперед на бешеной скорости. Коридор, по которому они бежали, начал оседать позади их пяток, как в «Индиане Джонсе»[138], но только это дерьмо было реально. Блин, путь внутрь не казался таким длинным…

Век вылетел из туннеля на свежий воздух, едва не рухнув всем телом, и успел запрыгнуть на булыжник перед ним.

Не было времени благодарить Бога, Херона или кого-либо еще. Если пещеру только что завалило, велика вероятность, что последует лавина.

Резко вильнув влево, он не стал мерить расстояние до выхода из карьера, или тратить время, оглядываясь назад, чтобы увидеть несущиеся им на головы валуны кварца размером с автомобиль.

Он вытащит Рэйли из этого Богом проклятого спуска даже ценой собственной жизни.

Он спасет ее… и не остановится, несмотря на все трудности, вставшие на его пути, начиная с полосы препятствий в милю длиной, с которой он столкнулся, до жгучей усталости, которая уже сжимала его ноги и грудь.

Ему представился шанс продать душу дьяволу, и он ушел от стола переговоров.

И этот триумф потускнеет по сравнению с тем, что он почувствует, убедившись, что София Рэйли сможет увидеть завтрашний рассвет.

Глава 48

Рэйли должно быть потеряла сознание, когда Век снял ее с тех цепей в пещере, потому что, когда она вновь пришла в себя, то повсюду мерцали красные огни, и она лежала на чем-то относительно мягком.

— Век…?

— Мэм?

Определенно не голос Века. Нахмурившись, она попыталась сфокусировать взгляд… и получила расплывчатое изображение фельдшера скорой помощи, нависающего над ней.

— Мэм? Как вас зовут?

Он сделал это, подумала Рэйли. Век каким-то образом вытащил их оттуда.

— Мэм? Вы меня слышите?

— Рэйли. София… Рэйли.

— Вы знаете, какой сейчас год? — Она ответила ему, и затем прозвучало еще пару вопросов, чтобы проверить, не сильно ли она рехнулась.

— Где… Век? — Какого дьявола ее глаза отказывались работать…

Сбоку от ее глаз раздалась вспышка яркого света.

— Хэй!

— Просто еще раз проверяю ваши зрачки, мэм.

Она силилась поднять руку, но обнаружила, что в вену вставили катетер.

— Мы везем вас в «Святой Франциск», — сказал мужчина. — Вы на грани шока, у вас сотрясение, и возможно, потребуется переливание.

— Где…

Она повернула голову… вот он.

Век стоял в стороне, на самой границе света, отбрасываемого открытыми дверьми машины скорой помощи. Его руки были скрещены на груди, он уставился на землю под своими ногами. Век выглядел так, будто прошел через войну: огромные круги пота отметили его футболку, брюки были измазаны в грязи и местами порваны, волосы застыли торчком. Смутно соображая, она подумала, куда пропала его ветровка.

Офицер колдвеллского отделения полиции стоял рядом, с открытым блокнотом в руке, очевидно записывая показания; так же было несколько членов поисково-спасательной группы, которые, казалось, собирались спуститься в карьер.

Без сомнений, чтобы вытащить Бэйлса.

Век покачал головой. Потом кивнул. Потом заговорил.

Слезы заслонили его образ.

Он вынес ее оттуда. И поступил правильно… глубоко в душе, он не был убийцей.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, он поднял глаза и посмотрел в ее собственные: Рэйли мгновенно вернулась в ту ночь в лесу, когда они смотрели друг на друга через тело Кронера.

Казалось, он колебался, будто был не уверен, хочет ли она видеть его, и Рэйли попыталась протянуть к нему руку.

— Век…

Он сделал шаг вперед. Потом еще один.

Офицер полиции позволил ему идти, медик ушел с дороги, и потом Век кинулся к ней, сперва сильно сжав ее ладонь, а потом нежно обхватив.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он охрипшим голосом, будто много кричал, или задыхался, как скаковая лошадь, которую заставили подниматься по крутому склону.

— Голова… — она попыталась приподнять свободную руку и обнаружила, что та весила четыреста фунтов. — А ты? Ты…

— В порядке.

Он не выглядел в порядке. Он осунулся и выбился из сил. Более того, будь это любой другой мужчина, она бы решила, что он выглядел… потерянным.

— Бэйлс, — сказала она, потом попыталась сглотнуть. Горло так пересохло, что ей показалось, будто она попала в горящий лес и дышала дымом. — Он застрелился…

— Не волнуйся об этом…

— Нет. — Сейчас именно она сжимала его руку. — Он подставил… тебя. Сказал, что… школьное дело… фэйсбук…

— Шш…

— Он был в тюрьме. Навещал твоего отца. Он был…

Вечный цинизм Века затмил истощение. — Один из легиона.

— Я знаю… ты не подкидывал сережку. Бэйлс… это должно быть он. Он застрелился… на моих глазах…

— Это все не имеет значения…

— Мне так жаль. — Гребаные слезы вернулись, но она ничего не сделала, чтобы остановить их. — Мне чертовски жаль…

— Шш. — он приложил палец к ее губам. — Давай увезем тебя отсюда.

— Ты уже это сделал.

— Недостаточно далеко.

Какое-то мгновение, они просто смотрели друг на друга.

— Я позвоню твоим родителям. — Он смахнул ее волосы назад. — Тебе лучше ехать.

— А что с тобой?

— Я позабочусь, чтобы они были там. — Он отступил назад и взглянул на медиков. — Вам лучше ехать.

Не просьба. Требование.

— Век…? — прошептала она.

Он избегал ее взгляда. — Я позвоню твоим родителям.

— Век.

Когда она предприняла попытку встать, медик и его напарник начали заталкивать ее каталку в машину. Тем временем, Век сделал еще один шаг назад.

Последовал стук, и ее тихо закатили внутрь.

— Я люблю тебя, — прокричала она так громко, как только могла. По факту вышло недостаточно громко.

Последнее, что она увидела, прежде чем закрылись двери — это выражение боли на его лице… и потом он медленно покачал головой… из стороны в сторону.

К ней пришло холодное осознание, что «прощай» не обязательно произносить вслух, чтобы оно обрело реальность.

***

Век вдыхал сладковатые пары бензина, когда автомобиль скорой помощи съехал с обочины на грунтовую дорогу, ведущую из карьера. Когда машина уезжала, ее двигатель громко рычал, потом немного успокоился, а затем и вовсе стал неслышим.

— Детектив? — позвал его сослуживец из полиции Колдвелла. — У меня осталась еще пара вопросов.

Ну, удачи с этим, подумал Век. Он сомневался, что вспомнит хотя бы английский.

— Когда вы появились, Бэйлс удерживал Офицера Рэйли…

— Она была подвешена, — сказал он сквозь зубы. — За запястья.

— И что случилось потом? После вашего появления?

Ага, и как это объяснить?

— Меня провоцировали… на ее убийство.

— Офицера Рэйли?

— Да.

— Но с какой целью?

Здесь он мог ответить честно:

— Потому что, как и все остальные… он гадал, как сильно я похож на своего отца. Я разочаровал его. Смертельно.

Можно также опустить упоминание о той женщине. Очевидно, что она не существует в действительности… по крайней мере, не в общепринятом, трехмерном, годным для полицейского отчета смысле.

— Вы сказали, что Бэйлс был мертв, когда вы покидали пещеру?

— Он был мертв, когда я приехал туда. Выстрел в голову.

— Кем?

— Рэйли только что сказала, что он сам это сделал.

Офицер кивнул и сделал запись.

Блин, подумал Век, ему осточертело находиться по эту сторону закона.

— Ну, на данный момент, это все. — Офицер поднял взгляд. — Наверное, вы хотите в больницу? Я могу вас подвезти?

— Я просто отправлюсь домой, — покачал головой Век.

Но, черт, как он собирался это сделать, учитывая, каким образом Джим Херон доставил его сюда? И, кстати, где сам парень?

В эту секунду подъехал немаркированный автомобиль, из которого вышел Хосе де ла Круз, свежий ветер развевал волосы и пальто мужчины.

— Хорошо, детектив, — сказал другой офицер. — Берегите себя. И, без сомнений, из вашего собственного отделения будут другие с вопросами.

— Думаю, один уже приехал.

Когда полицейский отчалил к своей патрульной машине, к Веку направился де ла Круз, покачивая головой из стороны в сторону.

— Мы должны перестать встречаться при таких обстоятельствах. — Де ла Круз протянул ладонь. — Как дела?

Кратко встряхнув предложенную руку, Век начал осознавать, что ему становится холодно.

— В порядке.

— По тебе видно, — сухо ответил парень. — Подвезти до города?

— Ага. — На этой ноте, как объяснить, каким образом он приплыл сюда?

О, черт, да кому это интересно, подумал Век.

— Рэйли увезли в больницу, — сказал он.

— Я слышал. Также в курсе, что ты спас ее.

Скорее она спасла его. Не то, что бы остальным это важно знать.

— Это была она, между прочим, — продолжил де ла Круз. — Это она раскусила Бэйлса. Мы думаем, именно поэтому он напал на нее. Она обнаружила его на той штуке на Фейсбуке. Потом разобралась с тем, о чем он солгал касательно твоего прошлого… с незначительной помощью кое-кого еще.

Судя по темному огоньку в глазах детектива, несложно догадаться, какую роль мужчина сыграл на этом фронте.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Конечно же, я не знаю, о чем ты, — привычно пожал плечами де ла Круз.

— Разумеется.

— Слушай, я позвонил ее родителям по дороге сюда. Сообщил, что она едет в «Святой Франциск».

— Хорошо. — Значит, ему не обязательно беспокоить их. — Хочешь допросить меня?

Усталый взгляд детектива встретил его собственный.

— Я хочу отвезти тебя в больницу. Ты трясешься от холода, если не заметил.

— Да?

— Да ладно, в «Святом Франциске» тебя ждет стетоскоп…

— Рэйли не нужно видеть меня сейчас. Или вообще когда-либо.

— Не думаешь, что решение за ней?

Вовсе нет. Слишком многое не поддается объяснению… и контекст этой громадной информационной дыры был не о эльфийской пыли или единорогах с лепреконами. Речь о демонах, зле и раздвоенных тенях. О том, что он видел в зеркалах всю свою жизнь. Едва ли захочешь, чтобы твоя истинная возлюбленная не то, чтобы находилась рядом, даже просто читала об этом.

— Давай сядем в твою машину, детектив? Думаю, ты прав, мне вдруг стало чертовски холодно.

— Да. Конечно.

Отличный план. Но когда Век попытался сделать шаг вперед, потяжелевшие мускулы его бедер крепко сжались вокруг костей, словно скопление молочной кислоты после бега ставило под сомнение не просто его способность ходить, но и терпимость к боли.

— Болят ноги? — спросил де ла Круз, окинув взглядом нетвердую походку.

— Не-а, они чудно себя чувствуют.

Де ла Круз рассмеялся, — Как я сказал, тебе нужно в больницу.

— Ничего, с чем не справится хорошая растяжка и доза Мотрина. Просто отвези меня домой, ладно?

Они оба подошли к машине, и как только де ла Круз завел двигатель, бравый детектив тут же включил отопление. Что, каким-то образом, сделало лед в сердцевине тела Века только холоднее.

— Ммммать твою, — пробормотал Век, обхватив предплечья.

— Не удивительно, что ты не хочешь лезть на свой байк.

— А?

Де ла Круз включил «драйв» и медленно завернул за первый поворот на лужайке… и вот он, транспорт Века. Аккуратно припаркован в стороне.

— Погоди, — сказал Век хрипло. — Я хочу забрать ключи.

— Кажется, ты был растерян, когда приехал сюда.

— Можно и так сказать.

Когда Век вышел из машины, порыв холодного ветра ослабил оледенение в костях… и возможно, это значило, что он ступил во владения гипотермии[139]… и чтобы защитить приятеля от ветра, он закрыл дверь.

Конечно же, ключи оказались в замке зажигания байка.

— Ловкий ход, Херон, — прошептал Век, оглядываясь в сторону кустарника.

Слева, мягкое сияние освещало ветки, покрывшиеся почками.

Век сделал глубокий вдох.

— Вот ты где. А я подумал, что ты давно свалил отсюда.

— Зачастую таков мой принцип работы. — Херон вышел из-за кустарника, и Век нахмурился, когда за парнем прохромал маленький лохматый пес. — Но в твоем случае сделаю исключение.

— Повезло же. — Век приправил ответ полуулыбкой. — Твоя собака?

— Он принадлежит всем, на самом деле.

Век кивнул, словно отвечал на непоставленный вопрос.

— Ну, думаю, я должен поблагодарить тебя.

– Вовсе нет. Как я говорил с самого начала, все дело в тебе, приятель.

— Думаю, я прошел. С перепутьем.

— Да. Блестяще. — Ангел протянул пачку «Мальборо». — Сигарету?

— Спасибо, Господи родимый. — Век достал одну из пачки и наклонился к зажигалке Херона. — О, блин… это даже лучше парки.

— Ага, без обид, но у тебя губы синие.

— Просто макияж. Хотел выглядеть красиво для тебя.

— Придурок, — ухмыльнулся Херон.

— На самом деле, — Век выдохнул, — Я собираюсь поискать новую работу… думал попробоваться на роль человечка Мишлен[140]. Говоришь, мне не хватает серебряного оттенка?

— Ага. Именно. — Ангел стал серьезным. — Сейчас ты свободен. Можешь оставить это дерьмо позади. Она никогда тебя больше не побеспокоит.

Очевидно, под «она» имелась в виду не Рэйли.

— Кем была та брюнетка?

— Адская женщина.

— И то верно.

— А сейчас тебе нужно поехать к своей Рэйли. — Сказано тоном «Чего ты тянешь, придурок».

Век уставился на горящий кончик сигареты. — Думаю, с нее хватит моего общества.

— Ты свободен.

— Как и она.

Джим выругался под нос.

— Посмотри вниз.

— Что, прости? — Когда ангел указал на сырую землю обочины, Век подчинился… только чтобы закатить глаза, когда он ничего не увидел.

— Позади себя, кретин.

Век пробормотал что-то нецензурное, и посмотрел через…

На земле позади него растянулась… одна-единственная тень.

— Как я сказал, ты свободен.

Век смотрел на обычную, стандартную тень, казалось, на протяжении столетий. Потом вновь обратил взгляд на ангела.

— Мой отец… он думает, что казнь отсрочат. Он сказал мне, что собирается жить.

— Не стал бы я на это спорить, — покачал головой Джим. — Может, так и было бы, сделай ты иной выбор, но благодаря тому, как все вышло… думаю, тебе понравится то, что ты увидишь на бумаге достаточно скоро. Вот что мне постоянно твердит босс… случайностей не бывает.

— Я думал, ты и есть босс.

— Хотелось бы.

— Век? С кем ты разговариваешь?

Век оглянулся на де ла Круза, который высунулся из машины. — Эм… — Когда он снова посмотрел на Херона, того и след простыл, будто его вообще здесь не было. Как и маленького пса. — Эм… ни с кем.

— Слушай, мне все равно, кури в машине. Особенно если это спасет тебя от обморожения.

Век снова посмотрел туда, где стоял Джим. Мужчина исчез, сияние угасло… и все же, каким-то странным образом его присутствие чувствовалось.

«Иди к своей женщине, придурок», — произнес Джим в его голове.

— Век? — позвал де ла Круз. — Давай, покуришь в машине.

— Не-а, — ответил он спустя мгновение. И потом затушил окурок подошвой ботинка. — Думаю, я завязал.

— Снова.

Век вытащил ключи от мотоцикла из замка зажигания и вернулся в машину. Когда они закрыли двери, Век посмотрел на напарника.

— Детектив, вы верите в Бога?

Де ла Круз перекрестился. — Безусловно.

— И значит, демоны существуют?

— Ад реален. Ты же не забыл ту девочку, обнаруженную нами в мотеле? Или то, что случилось с Сисси Бартен.

— Не забыл.

Де ла Круз кивнул и тронулся с места.

— Но, да, я верю. И я уверен, что грешники отправляются к Дьяволу на вечность, а праведников ждет Рай и благосклонность Всевышнего. Каждую неделю я хожу на мессу со своей семьей, и Библия… — он стукнул по бардачку, дверца открылась, и показалась маленькая красная книга, сияющая в скудном свете, — всегда со мной. Если жизнь научила меня чему-то, так это тому, что Бог заботится о нас, дружище.

— Значит, ты считаешь… что люди могут быть спасены?

— Нет, я знаю это. Когда однажды обретаешь веру… и мне все равно, какую именно… она преображает тебя. Пути назад нет, никто и ничто не смогут забрать ее у тебя. Ты открываешь сердце, вера входит в тебя, и потом ты понимаешь, что все будет хорошо.

Век кивнул и умолк, уставившись в лобовое стекло.

Вместе, они с грохотом проехали по грунтовой дороге. Выехали на трассу округа и повернули налево. Двинулись к шоссе.

После того, как они оказались на Северном, направляясь в Колдвелл, Век сказал, — Окончательно.

— А?

— Бросаю курить окончательно.

Де ла Круз посмотрел на него. — Знаешь… в этот раз, я тебе верю.

— Вези меня в больницу.

— Неотложка или стационар?

— Туда, где моя напарница, — слегка улыбнулся Век.

Де ла Круз ухмыльнулся и хлопнул его по груди.

— Дело говоришь, приятель. Сейчас ты думаешь по делу.

Глава 49

Наверху, в чертогах Рая, Джим стоял у Бастиона душ и смотрел на второй, лениво покачивающийся на парапете флаг, с мыслью… что осталось двое.

Если он умудрится выцарапать еще две колышущихся хрени на верх этой стены, то сможет закончить всю игру.

И его мама навечно обретет безопасность.

Сисси будет свободна. Если он не вызволит ее раньше.

— Ты хорошо справился.

Аристократический, английский акцент Найджела вовсе не казался раздражающим.

— Да, но я не остановлюсь на этом.

— В этом ты прав.

Джим кивнул, а потом взглянул на своего босса. Парень был одет с иголочки, в этот раз в черный в полоску костюм. Более того, стоя возле стола, сервированного всякими понтовыми тарелками и прочей хренью, он напоминал элегантного гангстера. Два других архангела и огромный ирландский волкодав сидели, очевидно, терпеливо дожидаясь времени, когда они смогут приступить к десерту.

— На этой ноте, — пробормотал Джим, — я возвращаюсь. Следующий раунд вот-вот начнется.

Или, по крайней мере, Джим надеялся на это.

— Ты не останешься на послеобеденные сладости? У нас заготовлено место для тебя.

— Спасибо, — сказал Джим. — Мне нужно кое-кого навестить.

— Хорошо.

Но когда он приготовился исчезнуть, Найджел утянул его в сторону, подальше от чужих ушей. — Мы еще не закончили, ты и я.

— Прости, я на самом деле не голоден.

— Что касается твоего соглашения с Девиной…

— Ты клонишь к тому, какая душа стояла на кону?

Архангел прокашлялся.

— Да, воистину. Должен предупредить тебя…

Джим похлопал парня по спине и проигнорировал ответный взгляд.

— Я понял, Найджел. Доверься мне.

Когда он изогнул губы в полуулыбке, странные, бесцветные глаза его босса сузились. — Порой я сомневаюсь в мудрости этого.

— Веры моей заднице? Ну, ты сам выбрал меня.

— Я постоянно напоминаю себе об этом. — Ангел поймал руку Джима. — Но я скажу тебе кое-что.

— Бла, бла, бла…

— Следующая душа. Ты узнаешь его как старого друга и старого врага, которого видел недавно. Тропа станет более очевидна, только если непосредственно осветить ее.

Джим закатил глаза.

— Прекрасная карта, Найджел. Как всегда, ты придал острые грани слову «непонятно».

— Доверься мне.

Когда Джим вскинул бровь, уголок архангельского рта приподнялся в улыбке.

Джим рассмеялся. — Знаешь, удивительно, что мы не поладили лучше.

— Вынужден согласиться.

На этих словах Найджел отправил его назад, и дорога была легче, чем первые пару раз, когда он поднимался в рай и спускался на землю.

По крайней мере, сейчас ему не требовалось умирать, чтобы пробить проездной билет.

Приняв форму в гараже дома, в котором он сейчас обитал, Джим поднял взгляд. В квартире было темно, и без включенного наружного света, ночь протянулась через дворик, мимо леса и по раскинувшимся полям позади. Но все перечисленное не было черным. Издалека, у белого фермерского дома горели фонари, маяки отбрасывали персиковый свет, будто само здание слегка покраснело.

Блин, было охрененно холодно. И безлунно.

Казалось, что пойдет снег…

— Итак, ты выиграл…

Обернувшись, он поприветствовал Девину широкой улыбкой.

— Нужно добавить «снова». Пришла посмотреть на мое злорадство?

— Нет.

— Жаль, намечается то еще шоу. Я сделаю перерыв на случай, если ты захочешь еще поп-корна.

Как всегда, Девина выглядела отлично, словно новенькая стодолларовая купюра, все собрано воедино в наряде, который не оставлял простора для воображения: этой ночью ее роскошные формы были обтянуты в ярко-красное.

— Ты знаешь, для чего я здесь, — сказала она.

— Больше некуда податься, да? Печально.

— Наше соглашение, Херон. — Сейчас она улыбнулась. И подошла к нему, покачивая бедрами так, будто была готова к жесткой скачке. — Я выполнила свою часть сделки. Вопреки тому, что ты думаешь обо мне, я назвала душу… и не солгала. И значит, сейчас ты пойдешь со мной.

Джим позволил ей вальяжно пройтись. Подарил ей недолгое мгновение чувства удовлетворенности.

И когда она оказалась прямо перед ним, он позволил ей протянуть руку и обхватить его между ног.

Но когда она открыла рот, он прервал ее. — Это сделал я.

Она засмеялась, приятный звук предполагал, что в ее мыслях они уже трахались.

— Уверена, согласно человеческой брачной традиции, ты должен ответить «клянусь». Это ты хотел сказать, моя любовь?

Он демонстративным жестом убрал ее руку.

— Я солгал, Девина. — Он наклонился прямо к ее уху. — Выдумал. Исказил. Подделал. Ты знаешь об этом всееее, не так ли? Так, каково это, оказаться по другую сторону, сука?

Когда он отступил назад, смятение на ее лице должно было быть зафиксировано в книгах по истории. Если бы только у него был фотоаппарат…

— Мне нарисовать картинку? — пробормотал он.

Внезапно, выражение на ее лице сменилось, черты потемнели, отражая жестокость.

— Намерение не важно, — сказала она низким тоном. — Ты выразился очень ясно.

— О, думаю, ты найдешь, что намерение — это все. Ты не можешь забрать то, что не принадлежит тебе, и я ни в чем не клялся… лишь заставил тебя так думать.

— Ты… ублюдок, — выплюнула она.

— В любви и на войне все средства хороши. И не притворяйся, что не ты писала эту схему игры.

Замахнувшись, она ударила его по лицу. — Не забывай свое место.

Джим засмеялся ей в лицо.

— Ни на минуту. — А потом он стал серьезным. — Но Девина, мы должны прояснить кое-что… если ты вернешься и натворишь гадостей… кому угодно… я позабочусь, чтобы ты никогда не получила меня снова.

— Теперь я знаю, что ты не держишь обещания.

— Это клятва. — Он постучал по груди, а потом коснулся пальцем между ее грудей. — От меня… тебе. Ты причинишь кому-нибудь вред, и я больше никогда не трахну тебя.

На долю секунды ее маска соскользнула, обнажая выражение монстра с гниющей кожей и выпирающими костями.

Джим склонил голову. — Знаешь, демон, гнев тебе к лицу. От и до.

Последовал долгий момент напряженного молчания, и потом она овладела собой, фальшивая красота прикрыла зло под маской.

— Я больше никогда не поверю тебе, — объявила Девина.

— Звучит неплохо. — Он поднял руку и помахал. — Прощай, Девина.

— Это еще не конец.

— Весьма предсказуемо. Именно этого я и жду от тебя.

Он понимал, что испытывает удачу, но, на волне победы очередного раунда, ему было плевать.

Однако Девина, очевидно, закончила игры. Она опустила подбородок и посмотрела на него из-под бровей идеальной формы.

— До скорого, Херон.

И на этом она исчезла, испарилась.

После, Джим достал сигарету из пачки и прикурил. Выдохнув, он снова рассмеялся, наслаждаясь кайфом во всем теле. Будто он только что занялся сексом… хорошим сексом.

Повернувшись к гаражу, он поднялся по лестнице, решив показаться Эдриану перед тем, как он отправится…

Выдохнув дым, он нахмурился, гадая, не мерещится ли ему. Но нет. Радио, которого у него не было, снова играло…

Капелла на песню Train[141] «Calling All Angels».

Что за чертовщина?

Быстро взбежав по лестнице, он сжал губами сигарету и толкнул дверь…

Сидя на полу, спиной к тесному пространству перед входом, Эдриан положил голову на руки. С тихой и идеальной высотой голоса, он пел медленно, красиво… будто родился для микрофона.

— Я думал, ты не умеешь петь, — сказал Джим.

Эдриан не поднял головы, но остановился и пожал плечами.

— Я пел так погано, чтобы позлить его. Тебя, кстати, тоже.

Джим выдохнул ровную струю дыма. — У тебя отличный голос.

Забавно, что Эд предпочитал фальшивить и раздражать.

— Ты будешь в порядке, если я займусь небольшим делом? — сказал он ангелу, не дождавшись ответа.

— Да. Мы в порядке. Я просто посижу с ним.

Джим кивнул, несмотря на отсутствие зрительного контакта.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Не-а. Мы в норме.

Смотря на массивную фигуру ангела… свернувшиеся огромные ноги, мощные руки, свободно отдыхающие на коленях… Джим был более чем готов для следующего раунда: этой ночью Эдриан, казалось, снова ненадолго ожил, был полон энергии, заинтересован. Эта решительная неподвижность, с другой стороны, больше напоминала натуру Эдди.

— Я вернусь.

— Можешь не торопиться.

Разделение было нежелательно, но Джим должен выполнить задуманное. Некоторые вещи можно выбирать… другие же были вопросом необходимости, если у тебя есть хоть капля чести.

Отвернувшись, он вышел так же, как заходил, тихо закрыв за собой дверь. Прежде чем уйти, он положил ладонь на стену гаража и смежил веки.

Хорошо сконцентрировавшись, он призвал воспоминание Эдриана и Эдди в их гостиничной комнате, в «Мариотте»[142], когда они спорили друг с другом и обменивались критикой. Он представил, как они делают это снова, увидел красные глаза Эдди, которые дают отпор театральным закидонам Эдриана, пока другой ангел в запале вскидывает руки.

В видении, созданном в его сознании, они снова были вместе.

Целыми и невредимыми.

Оба были живы.

Когда Джим поднял веки, все здание было охвачено слабым сиянием, фосфоресцентная иллюминация не отбрасывала теней, но была мощнее, чем освещение стадиона.

Он убрал руку, и с неба начали падать первые снежинки… что стало намеком к его исчезновению в холодном воздухе.

Глава 50

Прежде чем Век, наконец, смог повидаться с Рэйли, прошло два с половиной часа с момента его появления в Святом Франциске… два с половиной гребаных часа.

Но, с другой стороны, когда Де ла Круз остановился у ближайшего к отделению скорой помощи входа, чтобы высадить его, Век открыл дверь авто и обнаружил, что не может стоять на ногах.

Проблема исчерпаемости энергии.

Поэтому, вместо того, чтобы пройти через крутящиеся двери в стационарное отделение и направиться к палате Рэйли… номер которой он узнал благодаря справочной службе больницы… он сам оказался в неотложке. Где, разумеется, они не предоставили ему ни крупицы информации о Рэйли или ее состоянии.

Гребаные правила «HIPAA»[143].

И, блин, они окружили его со всех сторон.

После того, как его проткнули, прокололи и подвергли рентгену, врачи попытались втолковать, что он нуждается в капельнице, но Век категорически отказался и заявил им, что уходит. Компромисса ради они обмотали бинтами «Эйс» его бедро, которое стало болеть только сильнее, натянули очередную повязку мумии на другую лодыжку, и велели ехать домой и ожидать ухудшения состояния на следующий день.

Спасибо, добрый доктор.

Однако трость пригодилась. И когда лифт пропищал, и Век шагнул на седьмой этаж стационара, он использовал палку для того, чтобы вытащить свою жалкую задницу в коридор.

Он посмотрел в обоих направлениях. Понятия не имел, куда идти.

Век наугад выбрал право, решив, что рано или поздно наткнется на кого-нибудь из персонала, карту или искомую палату.

Хромая по коридору, он опустил взгляд на свою одежду. Грязная. Потная. Разорванная. Адский наряд, но он едва ли станет тратить время на поездку домой, чтобы снова переодеться.

И когда он добрался до стойки медсестры, то не имел абсолютно никакого желания наткнуться на дерьмо в духе «сейчас-не-время-посещений» и «приходите-позже».

Рэйли сказала, что любит его.

А он отшил свою женщину.

Да, окей, это не он закрыл дверь перед ее носом… технически, это сделали медики. Но он позволил ей уехать… а эта ошибка из разряда тех, что хочется исправить при первой же возможности.

Даже если нуждаешься в трости и выглядишь так, будто тебя нужно ополоснуть из фланга.

Завернув за следующий угол, он уперся в длинный коридор с указателями на английском и испанском, а также кучей стрелок и картой. Жаль, что все это дерьмо казалось бессмыслицей… и не только потому, что он был истощен. Они нарочно сделали так, что пациентов тут невозможно найти…

На другом конце коридора появилась огромная, темная фигура и зашагала в его сторону.

Ближе. Еще ближе. Пока Век не смог различить кожаные штаны, тяжелые ботинки и черный плащ.

Резкая боль внезапной стрелой пронеслась в его голове. Столь сильная, что он задумался, а не оторвался ли у него тромб из-за всей беготни по карьеру.

Но… взглянув на жесткое лицо, он понял, кто это. Это был…

Век выругался и прислонился к стене, когда боль в мозгу стерла все мысли.

А тем временем, мужчина просто продолжал приближаться. Пока не остановился прямо перед Веком.

Сосредоточившись сквозь боль на этом невероятном лице, Век знал, что никогда не забудет его.

— Я собираюсь сделать все правильно, — сказал он с иностранным акцентом, не то французским, не то венгерским. — Не беспокойся, мой друг.

Боже, эти перекатывающиеся «р» ласкали слух, удивительно плавные и аристократичные.

И потом Век осознал, о чем тот говорит:

— Кронер…

Изящным, утвердительным кивком, иностранец продолжил свой путь, топот его ботинок казался похоронным звоном, если Век вообще его слышал когда-либо. А потом, достигнув середины коридора, фигура растворилась в воздухе… словно призрак.

Более вероятно, что он просто завернул за очередной угол.

Чтобы найти Кронера… срань господня.

Век потер глаза, вспомнив пещеру, и осознал, что пропустил во всем произошедшем огромное звено: он видел серийного убийцу висящим перед собой, но это оказалось лишь иллюзией, верно? Иллюзией, наложенной на Рэйли.

Это — единственное объяснение. Потому что именно она висела на той цепи после того, как улеглась пыль, и, видит Бог, времени на подмену не было.

Колени внезапно подогнулись, и Век оперся на трость, когда его осенило, что именно произошло. Или точнее — могло произойти. Если бы он пронзил кинжалом того, кого считал за Кронера… он бы убил ее.

Впоследствии, в панике и спешке, это не дошло до него.

Господи, его выбор на перепутье спас их обоих, так ведь? Потому что он бы не оправился, если бы сделал то, к чему его толкали.

А что до Кронера…

Резко повернув голову и посмотрев через плечо, Век сосредоточился на направлении, в котором исчезло то воплощение смерти. Серийный убийца должен быть все еще живым и на больничной койке… и как много Век готов поставить на то, что палата маньяка располагалась дальше по коридору?

Век по-прежнему не мог забрать жизнь Кронера. Но это не значило, что он остановит то, что вот-вот случится. Блин, ангелы, демоны, мелкие собаки с неудачной завивкой… мир был полон дерьма, о котором раньше он только слышал. Все, что ему известно? Это был Мрачный Жнец во плоти… и в данном случае, жизни Кронера пришел конец.

Просто чтобы удостовериться, Век прохромал к потолочной лампе и проверил свою тень… хотя чувствовал себя придурком.

Всего одна.

— Готов покончить с этим, — прошептал он себе. — Вполнеее.

В конечном итоге, он нашел нужную палату, и к счастью, может потому, что медсестры сжалились над ним, он не услышал в свою сторону «никаких-посетителей».

Может, они ожидали, что он в любую секунду свалится мертвой кучей.

Когда он подошел к палате Рэйли, то не влетел внутрь на полном ходу, опасаясь, что она спит. Он чуть наклонился вперед, чтобы заглянуть в щелочку.

В слабом сиянии из ванной, было очевидно, что Рэйли была без сознания: хотя ее голова была обращена в другую сторону, дыхание — глубоким и ровным, а хрупкое тело лежало недвижимо под простынями. Возможно, ее сердце…

Ее голова метнулась на подушке… и потом она поморщилась, ее рука поднялась к виску. — Век…

Он бросился вперед со словами, — Ты в порядке?

Ну, тупой же вопрос, подумал он.

— Ты здесь. — Потом она, очевидно, увидела повязку, которую ему наложили. — Ты в порядке?

— Меня лишь попросили не участвовать завтра в марафоне. — Когда она попыталась сесть, он приставил стул к ее кровати. — Нет-нет, лежи. Я просто посижу рядом.

— Я не ожидала, что ты придешь, — сказала она.

Когда Век подумал, что ответить, она пробормотала, — Как и ты сам, да?

Он покачал головой.

— Я…

Боже, с чего начать.

— Знаешь, я принес много дерьма в твою жизнь с того самого мгновения, как встретил тебя. А потом почти стал причиной твоей смерти…

— Нет, это не так. Нас обоих подставил Бэйлс и эта… Кто та женщина?

— Я не знаю. Но могу сказать вот что: она больше не вернется. — Он верил Джиму относительного этого факта. — Никогда.

— Ты позаботился об этом, не так ли?

— Похоже на то.

— Я не упомянула о ней, когда меня опрашивали.

— Как и я.

Вот и пауза. А потом он прокашлялся, ему страстно хотелось поговорить о чем-нибудь, о чем угодно, кроме того, что произошло к пещере. Может позже, намного позже, они смогут разобрать, что же там, черт возьми, случилось, но не этой ночью.

— Твои родители приходили?

— Они спрашивали, где ты.

— Значит, ты не рассказала им обо мне?

— О, я рассказала им все. Как тебя подставили, как ты пришел за мной…

— Я люблю тебя.

От его слов она застыла. И он задумался, а не стоит ли ему извиниться. Но потом она подскочила и потянулась к его лицу.

— Я тоже тебя люблю.

Наклонившись, чтобы ей было легче потянуться к нему, он пробормотал, — Я просто хочу поступить правильно по отношению к тебе. Это — все, чего я когда-либо хотел для нас.

— Значит, как ты сказал, — ее голос был хриплым, — никакого бегства завтра. Никогда больше.

— Именно это сказал мне друг.

— Джим… — Когда он кивнул, Рэйли прошептала, — Этот мужчина — ангел.

— В точку.

Он не хотел навязываться, но в итоге каким-то образом свернулся на кровати рядом с ней. Она устроилась рядом с ним так идеально, и, держа ее, он задрожал. Они почти лишились этого… не просто из-за того, что произошло в той пещере, но также по причине всего дерьма, что Бэйлс пытался спровоцировать.

Наклонившись, Век осторожно поцеловал ее, и потом просто очень долго смотрел в ее глаза. Никогда раньше он не видел перед собой чистого листа. Родился без него. Но в это мгновение? В прожилках цвета лесного ореха в потрясающих зеленых глазах Рэйли он видел возможность новой жизни, которую никогда не ожидал получить.

И тут Век заметил, что тяжесть ушла. Он жил с ношей так долго, что она превратилась во что-то, на что он перестал обращать внимание. Сейчас же, в отсутствии утомляющего давления в каждом его дюйме, он чувствовал себя… свободным. Свежим. Переродившимся.

Одна проблема: этот синдром «нового человека» наводил на сумасшедшие мысли, и они казались вполне обоснованными.

— Знаешь, — тихо сказал он, пригладив ее прекрасные рыжие волосы, — твой отец кое-что спросил у меня в ту ночь, когда мы ужинали все вместе.

— Да? — улыбнулась Рэйли. — Я только помню, как он говорил тебе, что знает, как делать реанимацию.

— Прямо перед этим, — прошептал Век. — Думаешь, я смогу однажды дать ему ответ?

Ее дыхание замерло. А потом на ее лице вспыхнула лучезарная радость.

— Если я правильно понимаю, к чему ты клонишь, то думаю, сперва ты должен будешь спросить у него.

— Твои родители свободны на завтрашний ужин?

Она засмеялась, а затем и он.

— Думаю, я смогу это устроить.

— Идеально. — Он стал серьезным. — Ты просто… идеальна.

Баюкая ее у своей груди, Век позволил мирному истощению охватить его: все в этом мире было правильным. Его женщина с ним, как и его душа.

Лучше и быть не может.

***

Наверху, в Раю, ноги Найджела совершали путь вокруг замка. Но хождение это — не ради восхищения развернутым в честь победы Джима флагом. Не ради проверки безопасности. Свежий воздух тут не причем.

Хотя, если спросить Найджела об этой прогулке, он предложит любую ложь из трех представленных.

Воистину, возможно, у него с Джимом больше общего, чем он полагал.

Но если он предъявит подобное объяснение любому человеку или собаке, его объявят лжецом: он нес с собой тарелку, укрытой салфеткой из дамаста[144]… и под опрятной тканью лежала смородиновая булочка, два бисквита и свежая клубника.

И пока он шел с выпечкой, глубоко в душе он испытывал отвращение к своему поведению в духе дворецкого. Но ему была необходима существенная причина, чтобы пойти туда, куда он направлялся, не для всех остальных пытливых умов, а для предполагаемого получателя этой трапезы.

Стоит сказать, однако, что это не просто прекрасное для совсем не Прекрасного[145], которое он нес с собой. Он также должен поделиться новостями.

Приближаясь к покоям Колина, он чувствовал себя придурком королевских масштабов, но ведь архангел не появился на общей трапезе и пропустил послание, образно выражаясь. К тому же, очень вероятно, что он проголодался к этому времени.

Отговорки, все отговорки… Найджел хотел увидеть везучего придурка.

Будь прокляты они оба.

А также тихие-мирные расставания.

У входа, он прокашлялся.

— Колин?

Ожидая ответа, Найджел подоткнул салфетку, удостоверяясь, что она по-прежнему прикрывает сладости.

— Колин.

О, довольно с него оков вежливости.

Найджел вошел внутрь и замер. На скромной койке было разложено три костюма, каждый с гармонирующими галстуками, носками и обувью.

«Набор черного и бледно-серых цветов, лежавший посередине, пойдет ему больше всего» — подумал Колин.

Поставив блюдо, он потянулся к добротной ткани рукава. Странно, что архангел выложил их здесь. Колин не был особо разборчив в своих одеяниях.

Отвернувшись, Найджел окинул взглядом книги в кожаном переплете. Дорожный сундук. Масляную лампу, что горела мягким светом.

Куда ангел собирался в таком виде?

И потом он вспомнил: Колин был внизу с Эдвардом, а где Эдвард, там и Эдриан.

Этот самоуверенный ангел с фетишем на пирсинге никогда ранее не был замечен с представителями своего пола, но не то, чтобы Найджел вдавался в эту сторону жизни его подчиненных. К тому же, Колин был неотразим. Именно это поставило Найджела в то положение, в котором он оказался сейчас.

«Какой же он дурак» — подумал Найджел. Какой дурак.

Он вышел, но тихо опустил за собой занавес. Чтобы его засекли ему нужно в последнюю очередь…

Веселый свист заставил его повернуть голову.

Когда он прокрался за палатку, его дыхание замерло. Колин стоял посреди несущегося потока спиной к берегу, мягкая обтирочная ткань спала с его плеч, оставляя след мыла между мускулами торса, спускаясь ниже…

Голова Колина повернулась, а потом и верхняя часть его тела.

Найджел сглотнул ком, когда их взгляды пересеклись. Мужчина являл собой зрелище, которое Найджел уже видел и одновременно не встречал ранее.

— Добрый вечер, — сказал архангел, прежде чем продолжить омовение своей груди.

Намывая свою кожу, Колин не отворачивался, вместо этого продолжив опускать эту ткань ниже, все ниже и ниже…

— Собираешься куда-то? — горько спросил Найджел.

— Да.

— Куда?

Архангел развернулся на сто восемьдесят градусов…и, учитывая, что затевало тело мужчины, Найджелу хотелось цветасто выругаться. Наряды. Омовение. Пропуск трапезы, будто он готовился для чего-то особенного.

Эта эрекция.

Если не Эдриан, то может, человеческий поклонник? Или, возможно, душа по безопасную сторону стен Бастиона?

— У меня новости, — Найджел заставил себя говорить учтиво. — Которые были озвучены за десертом, между прочим.

— Жаль, что меня там не было.

— Воистину.

Пока шел разговор, периферийное зрение Найджела блистало мучительной остротой: хотя Найджел не сводил взгляда с лица Колина, он также слишком ясно видел бережное внимание, которое архангел оказывал своему достоинству.

И это чистоту считают добродетелью.

Скорее пытка.

— Найджел?

— Ты также пропустил поднятие победного флага и появление Джима.

— За что прими мои извинения. — Колин тихо зашипел от удовольствия, но потом, казалось, вновь сосредоточился. — А сейчас, поведай, каковы новости?

– Творец постановил, по кому следующему звонит колокол[146]. Не по тому, о ком нам было заявлено ранее.

Это привлекло внимание архангела… остановив треклятую губку.

— Я полагал, что все души были согласованы перед началом игры.

— Так и было. И предполагалось, по крайней мере, мною, что было всего шесть душ, ибо одна из сторон выиграет до седьмого раунда.

— Но сейчас?

— О, эта душа была одобрена. Я просто не знал, что ей даруют вторую подачу.

Удивление Колина радовало; по крайней мере, это доказывало, что Найджел еще мог добиться от него хоть какой-то реакции.

Мощным движением архангел плавно нырнул в воды, а затем покинул поток. И когда он вышел, мокрый и все еще твердый в крайне важном месте, Найджел услужливо предложил мужчине полотенце, висевшее на ближайшей ветке…но не для того, чтобы спасти архангела от прохлады.

Скорее чтобы он сам не воспламенился на месте.

И хотя Колин вытерся, потом ублюдок просто перекинул тряпку через шею.

— Ты не собираешься одеваться? — мимоходом отметил Найджел.

— Собираюсь.

— Сейчас?

Пожалуйста.

— Кто следующая душа?

— Матиас.

Колин нахмурился.

— Значит, Создатель аннулирует победу Девины?

— Решение свыше заключается в том, что проигрыш Девины сохраняет свою силу, но Джим получит второй шанс повлиять на мужчину.

— Это беспрецедентно.

— Сама игра беспрецедентна.

Пока они смотрели друг на друга, сердце Найджела терзала практически реальная боль. И это — намек для его ухода, не так ли?

— Во всяком случае, я счел, что ты должен знать, — сказал он бодро. — На этом прощаюсь с тобой и желаю… приятного вечера. Очевидно, ты планируешь хорошо провести его.

— Да. — Веки Колина низко опустились. — Воистину, планирую.

Найджел напряженно кивнул и вернулся в свою палатку без должной грации. Минуя чайный столик, который недавно убрали, он обрадовался, что другая двойка и величественная собака вернулись в свои покои. Он не желал, чтобы собачий взгляд Таквина видел этот путь личного унижения.

Он пришел, дабы вручить подарок, только чтобы стать свидетелем подготовки к свиданию, частью которого он, очевидно, не станет.

Глупый.

Болван.

В своем чертоге Найджел разделся, но не направился в ванную… слишком много воспоминаний. Вместо этого он облачился в новый шелковый халат, который никогда не носил в присутствии Колина, и растянулся на кушетке, разглядывая свои роскошные покои.

Даже с цветными занавесками и удобной кроватью комната казалась пустой.

Возле него на свече из пчелиного воска слегка подрагивало пламя, и Найджел завидовал его нетрудной работе. К несчастью, свеча предлагала мало в плане компании, поэтому он безмолвно наблюдал, как она поедает себя, слезы истощения медленно капали с постоянно сокращающегося тела.

Как депрессивно: даже что-то столь романтичное, как свет от свечи, он облачил в слова потери…

— Булочка фантастична.

Найджел поднял взгляд. Колин стоял в дверном проеме палатки, его сильная рука отодвигала занавесь в сторону, а высокое, стройное тело заполняло пространство.

На нем было черное с серым.

Найджел вернулся к созерцанию свечи.

— Я рад, что она поддерживает твои силы.

— Как заботливо с твоей стороны. — Архангел вошел, доедая сдобу. — Знаешь, ты давно не заходил ко мне.

На самом деле, он нанес визит совсем недавно, но это едва ли стоит упоминать.

— Ты разве не собираешься куда-то? — пробормотал Найджел.

— О, да. — Когда Найджел переместил взгляд, Колин крутанулся, выглядя при этом мужественно. — Тебе нравится?

— Наряд? — Найджел махнул рукой. — Не мне судить.

— Я одел его для тебя.

Найджел резко переместил взгляд на него.

— Воистину, ты не хочешь быть столь жестоким.

— Жестоким? — Архангел казался искренне сбитым с толку. — Для кого еще мне надевать это бесполезное одеяние?

Найджел нахмурился. — Я подумал, может для Эдриана или…

Смех Колина последовал незамедлительно. И вызвал сильное раздражение.

— Ты думаешь, что этот ангел… и я…?

— Он хорош.

— Да. Но не его я хочу.

Найджел проглотил ком, и попытался скрыть свою реакцию, отведя взгляд. — Это… это для меня?

— Да. Так что ты скажешь, любовник мой?

В конце концов, Найджел вновь обратил взгляд на Колина, и они двое просто смотрели друг на друга в течение очень долгого времени.

Потом Найджел сел и пригладил волосы дрожащей рукой: желание обрести хладнокровие не побеждало, только не здесь, наедине. Не с Колином.

Никогда с этим архангелом, как опасался он.

Протянув руку к своему возлюбленному, Найджел хрипло произнес, — Мой ответ… я бы выбрал именно этот наряд.

Архангел подошел с улыбкой на лице.

— И поэтому, — пробормотал Колин, — я надел именно его.

Глава 51

На Земле, в уютном пригороде Колдвелла, Сьюзан Бартен сидела в своей гостиной, бодрствуя, несмотря на четыре утра. Ее муж и вторая дочь спали в своих кроватях на втором этаже, и везде царила тишина — наверху, вокруг и под ней.

Она привыкла к этой тиши, мучительному сидению в темноте. В последний раз она полноценно спала в ночь, перед тем… как произошло «это».

Как обычно, она сидела в кресле рядом с диваном, ее взгляд не отрывался от передней двери. Та служила жердочкой, веткой, в которую она вцепилась ногами, когда ветер судьбы порывами окатывал ее любимых, снимая слои того, кем была Сьюзан, чем была ее семья, планов относительно времени, проведенном на Земле.

Она всегда сидела лицом к двери, через которую Сисси с завидной частотой входила и выходила… и это не изменилось даже после пары ночей, когда первоначальная надежда иссякла, оставив за собой лишь парализующий страх. Так продолжалось и до сих пор, когда появилось реальное доказательство, что ее дочь никогда больше не вернется домой.

Боже, только подумать, ей казался удачей тот факт, что им было что похоронить.

При этой мысли в уголках ее глаз заблестели слезы, и она подумала о книге доктора Сьюза[147], которую повально изучали в высшей школе, ту, что они купили Сисси вместе с сережками-голубками, ожерельем и браслетом.

«Места, куда ты пойдешь!»[148].

Раннюю могилу никто из них не относил к подобным.

Почему этим местом не мог стать медицинский колледж? Европа? Может, Нью-Йорк?

Простая парикмахерская в центре Колдвелла, ветеринарная клиника или начальная школа?

Почему им не стало то, что было даровано всем ее одноклассникам?

Почему этот супермаркет «Ханнафорд», именно в тот вечер…

Сьюзан балансировала на тонком краю безумия, когда развернулись сотни различных дорог, открывшиеся для ее старшей дочери… и она снова задалась вопросом, почему брошенные кости выпали с…

Крик сорвался с ее губ прежде, чем Сьюзан поняла, что шумит, и с ногами творилось то же самое… они выполнили свою обязанность, оторвав ее от кресла, обогнув предмет мебели прежде, чем она осознала, что двигается.

Через эту дверь вошел мужчина.

Огромный мужчина со светлыми волосами вошел в ее дом, не открыв его на самом деле, и он стоял в ее переднем холле.

Смотрел на нее.

Минуточку… она знает его. Ему она отдала ожерелье Сисси. Именно он выглядел таким же опустошенным, как и она.

Он по-прежнему был опустошен.

— Что вы здесь делаете? — тихо спросила Сьюзан, странно осознавая, что хотя он и пришел в ее дом, но не для того, чтобы причинить вред ей или тому, что осталось от ее семьи. — Зачем вы пришли?

Мужчина просто смотрел на нее, не отвечая, его жесткое лицо стало настолько печальным, будто он стоял с ней на одной грани.

Испытывая слабость, Сьюзан обогнула кресло и буквально рухнула в него. Потом положила руки на колени, и начала медленно раскачиваться.

— Я уже знаю, что ее нашли, — сказала она. — Я знаю, они нашли… мою дочь…

Мужчина подошел ближе, когда она зарыдала, и, попытавшись вытереть глаза, она обнаружила, что он сел на корточки возле ее ног.

— Вы сказали, что вернете ее назад, — задыхаясь, выдавила Сьюзан.

Когда мужчина кивнул ей, она поняла его жест так, будто он по-прежнему собирался выполнить свое обещание, но она определенно знала, что это невозможно.

— Я рада, что вы пришли, — пробормотала Сьюзан, думая вслух.

Он хранил молчание, и, взглянув в эти странные глаза, она выразила вину, которую не говорила никому более:

— Я убила свою дочь. Я отправила ее за теми продуктами. Попросила ее пойти… и если бы она не пошла… она бы не…

Продолжение не последовало, потому что она начала плакать. И пока она выплакивала свое сердце, огромный воин оставался рядом с ней, разделял ее боль, одиночество и сожаления, его широкая рука опустилась на ее плечо, успокаивая, его присутствие бальзамом ложилось на сырые ожоги, что покрывали ее тело, пускай кожа и оставалась нетронутой.

Когда она немного успокоилась, он накрыл ее ладони руками.

От этого прикосновения в нее вошло магическое тепло, поднялось вверх по рукам, волна двигалась к ране в груди, наполняя ее.

И тогда Сьюзан увидела его крылья. Огромные, тонкие, словно паутинка, крылья, которые возвышались над огромными плечами и ловили свет, хотя в доме царила кромешная тьма.

— Вы ангел, — прошептала она, ошеломленная. — Вы… ангел…

Он не выказал ни эмоции, просто продолжал смотреть на нее, но дарованное им тепло оставалось внутри ее тела.

— Вам пора? — печально спросила она.

Мужчина кивнул, но прежде чем подняться, он расстегнул рубашку. Там, на его шее, виднелось крошечное ожерелье, которая она дала ему, голубка мира висела на тончайшей цепочке.

Она протянула руку и коснулась звеньев, теплых на светящейся коже.

— Я знаю, что вы позаботитесь о ней.

Он кивнул… и потом исчез. Мгновенно.

Сьюзан вскочила с кресла и кинулась к парадному входу. Открыв дверь и широко распахнув ее, она выпрыгнула на холодный бетон крыльца.

Ни следа. Но он был здесь.

Дарованное им тепло по-прежнему в ней.

Взглянув на небеса, она обнаружила, что шел снег: крошечные белые хлопья медленно спускались с неба, своим кружением напоминая человеческие судьбы, постоянно меняясь, они не стояли на месте, огибая видимые и незаметные взору препятствия.

Запрокинув голову, она чувствовала крошечные снежинки на лбу и щеках, будто маленькие, добрые руки, посланные, чтобы стереть ее слезы.

Ангел вернется, подумала она.

И Сисси, где бы она ни была, не одинока…

Прошло много времени, прежде чем Сьюзан вернулась в дом, закрыла дверь и тихо поднялась в свою спальню, которую она делила с мужем несколько десятилетий. Когда она скользнула под простыни, ее муж резко поднялся.

— Ты в порядке?

— У нас есть ангел, — сказала она ему. — Он присматривает за нами. За Сисси.

— Думаешь?

— Нет, — сказала она, устраиваясь в объятиях мужа и закрыв глаза от истощения. — Я знаю.

На этом она предалась глубокому, беспробудному сну…

Эпилог

Прошло две недели после того, как Рэйли выписали из больницы.

Она стояла у комода в своей спальне, размышляя, было ли это этически неправильно — надеть красивое белье… учитывая, что она собиралась на воскресный ужин с родителями.

Может, она просто накинет черное кружево. Сексуально, но ничего не просвечивает…

— Что ты делаешь? — спросил Век, подойдя к ней сзади и обняв.

Он был обнажен, как всегда, и очень рад ее видеть… как обычно.

Оглянувшись через плечо, она улыбнулась и протянула вышеупомянутый бюстгальтер.

— Черный. Я думаю о черном. Что скажешь?

— Отличный выбор. Этот — один из самых любимых среди тех наборов, что я предпочитаю снимать с тебя.

Поцеловав ее глубоко и медленно, Век потерся эрекцией о заднюю часть ее халата, и Рэйли сдалась… но лишь на мгновение.

Отодвигаясь на дюйм, она покачала головой. — Мы уже опаздываем.

— Это не займет много времени, — прошептал он, потянувшись к поясу. — Обещаю.

— Но мне придется объяснять отцу, почему мы задержали ужин.

Век резко отступил назад. Прокашлялся. Буквально оглянулся назад, чтобы убедиться, не стоит ли вышеупомянутый мужчина в комнате.

— Милостивый Боже, женщина, почему ты до сих пор не одета. Давай же… поторопись.

Рэйли засмеялась, когда он направился к чемодану в углу и начал натягивать одежду так, будто весь дом охватило пламя.

Ее напарник оставался тем жестким изнутри, честным и сексуальным мужчиной, в которого она влюбилась: упертым как бык детективом. Всегда начеку и оберегающим ее. Именно из тех парней, кто никогда не сдается и не уступает ни на дюйм, но он все равно каким-то образом умудрялся угодить ей.

Но на всей планете был лишь один человек, способный стянуть его бивиди[149], и это ее отец.

Век и Большой Том, как он называл его, были слеплены из одного теста, но Век никогда не преступал границ и всегда вел себя лучшим образом. А тот факт, что они так хорошо поладили, стал еще одной причиной любить обоих мужчин в ее жизни.

— Рэйли, ты все еще в этом халате, — бросил он, натянув брюки.

— Я люблю тебя, ты в курсе?

Он даже не остановился, шорох продолжался, пока он накидывал рубашку.

— Это мило, дорогая. Но давай же, одевайся.

Рэйли снова рассмеялась, схватила свое белье «Викториа Сикрет» и проделала собственную версию «спешного одевания ДелВеччио в ванной», только тише.

Изумительно, как много всего изменилось… и как мало. Тело Бэйлса нашли под развалинами карьера три дня спустя, и причиной смерти признали самоубийство, ведь пистолет, который он использовал, по-прежнему лежал в его холодной руке. Кронер также проснулся мертвым: медперсонал больницы обнаружил, что он перестал дышать, в ночь, когда обрушился карьер, и они не смогли реанимировать его, чему не стали удивляться, учитывая масштаб его ранений.

Что касается Сисси Бартен, то ее смерть неофициально повесили на Бэйлса: на ее теле не нашли ДНК, которое бы связало их обоих, но ай-ти специалисты по форензике[150] вошли во все компьютеры мужчины и нашли сеть, буквально, безумия и махинаций… каждое из которых имело отношение к Веку и его отцу. Выяснилось, что Бэйлс заявлял в своих сообщениях в сети об убийстве кого-то в стиле смерти Сисси, используя именно ту технику и отметки, дабы почтить отца Века.

Не стоит упоминать, что с Века сняли все подозрения… в действительности, осмотр записей камер безопасности из хранилища улик показал, что система видеозаписи не работала в период с ночи, когда привезли вещи Кронера, и до того, как Бэйлс сделал ложное обвинение. Причастность Бэйлса к тому, что он каким-то образом смоделировал помехи, была очевидна.

И на этом… все.

После всех событий, Век немного говорил о произошедшем… и не комментировал тот факт, что его отца казнили согласно расписанию. Не останавливался на том моменте в пещере, когда неверное решение с его стороны могло оборвать жизни их обоих. Но было достаточно ночей, когда они лежали вместе, и он понемногу говорил на разные темы. Она давала ему время, и он пользовался им, но у нее ни разу не возникло чувство, будто Век утаивал или будет утаивать что-то от нее.

Если будет на то воля Божья, у них в распоряжении следующие пятьдесят лет или около того, чтобы наладить диалог.

— Мы готовы? — крикнул он из спальни.

— Ага! Поехали!

Быстро провести расческой по волосам, побрызгаться духами, которые нравились Веку, и она выбежала из ванной…

В центре ее комнаты, прямо рядом с кроватью, которую они делили, Век стоял на одном колене, в его протянутой руке лежала маленькая бархатная коробочка.

К слову о мгновенном торможении.

Положив руку на сердце, пустившееся вскачь, Рэйли какое-то мгновение моргала как дура.

— Даю две попытки, чтобы угадать, что я собираюсь спросить у тебя, — прошептал он, открывая крышечку.

Долгое время она просто стояла, шокированная. Но потом, когда она все осознала, буквально подплыла к нему.

Посмотрев вниз, она увидела маленький идеальный бриллиант в простой оправе.

— Чтобы ты знала, — пробормотал Век. — Я спросил твоего отца неделю назад. Он дал свое согласие…и поклялся избить меня в хлам и закопать в розовом саду твоей матери, если я когда-нибудь обижу тебя.

Рэйли опустилась на колени рядом с ним, слезы смазали зрение.

— Это… так похоже на него.

Они оба засмеялись.

— Да. Так что? — Век прокашлялся. — София Мария Рэйли, ты выйдешь за меня замуж? Пожалуйста?

Она кивнула, потому что не доверяла своему голосу… и позабыла о камне; она обхватила Века руками и крепко обняла.

— Я люблю тебя…

Век прижал ее к себе, но потом чуть отклонился. Руками, которые еле заметно дрожали, он достал кольцо из бархатной подушечки… и надел его на палец Рэйли.

— Подошло идеально.

Какое-то время она восхищалась подмигивающим, мерцающим бриллиантом. Камень был восхитительно ярким и жизнерадостным, почти до невозможности.

— Оно небольшое, — сказал Век, — но без изъяна. Для меня было важно именно это. Я хотел подарить тебе что-то… безупречное.

Она прижалась к нему губами.

— Ты уже подарил. И это невозможно купить в ювелирном магазине.

Век целовал ее в ответ очень долго… казалось, целую вечность, и этого едва ли было достаточно для нее.

И потом, не отрывая губ от ее, он прошептал, — А сейчас ты не против, чтобы сесть в твою машину и нарушить скоростное ограничение? Как бы сильно я не любил сад твоей матери, не хотел бы я стать садовым удобрением, особенно в ночь, подобную этой.

Смеясь, Рэйли встала на ноги и помогла своему, матерь божья, жениху… подняться.

— Знаешь, что я осознала только что? Мы называем друг друга по фамилиям.

— И ни один из нас не умеет готовить.

— Видишь, — сказала она, когда они оба бок о бок побежали к лестнице. — Нам суждено быть вместе.

На полпути вниз, он остановил ее, притянул в свои объятия и снова поцеловал.

— Аминь, любовь моя. Аминь.

Один последний поцелуй… и потом, они вышли через дверь…

Навстречу будущему.

Примечания

1

Доктор стоматологии.

2

«Хоум дипоу» — компания, владеющая сетью магазинов-складов по продаже строительных и отделочных материалов для дома. Правление в г. Атланте, шт. Джорджия.

3

«Лаус» — компания, специализирующаяся на продаже строительных материалов, садовых инструментов, инвентаря и оборудования для садов и огородов, интерьера и др. Владеет сетью одноименных магазинов. Основана в 1946. Входит в список «Форчун-500».

4

«Экседрин» — патентованное средство от головной боли.

5

Отдел служебных расследований — подразделение полицейского управления, в функции которого входит контроль за соблюдением законности сотрудниками полиции.

6

Полицейская машина без опознавательных знаков, далее по тексту «немаркированная машина».

7

J.Crew дебютировал в 1983 году, разослав свой первый каталог. Шесть лет спустя компания открыла свой главный магазин в Нью-Йорке. Сегодня это огромная сеть розничной торговли, охватывающая всю страну (321 магазин), с постоянно обновляемым интернет-каталогом. J.Crew имеет огромное влияние на развитие современной моды, на то, как одеваются люди в мегаполисах США.

8

Вселенная Варкрафт — вымышленная вселенная, изначально придуманная для компьютерных игр из серии Warcraft. Позже она также получила своё развитие в настольных играх, коллекционной карточной игре, книгах, комиксах, различной маркетинговой продукции такой как фигурки, коврики для мыши и т. п.

9

Стиви Уандер (англ. Stevie Wonder; настоящее имя Стивленд Хардвей Джадкинс; 13 мая 1950 года, Сагино, Мичиган) — американский слепой соул-певец, композитор, пианист, ударник, харпер, музыкальный продюсер и общественный деятель, оказавший огромное влияние на развитие музыки XX века. 25-кратный лауреат премии Грэмми. Один из основоположников классического соула и R’n’B.

10

Айс вайн — германское десертное, очень сладкое вино, которое интересно своим способом приготовления. Вино, которое имеет право называться Eiswein, должно быть приготовлено из винограда, который был заморожен на виноградной лозе. То есть это должен быть виноград позднего сбора. Сбор редко проходит раньше декабря, а бывает даже в январе следующего года.

11

Граммар-наци (Grammatik-Nazi, граммар-наци, грамматический нацист, национал-лингвист, лингвофашист) — агрессивный грамотей с врождённой грамотностью и обострённым чувством прекрасного. Раздражается, когда кто-то допускает грамматическую или орфографическую ошибку, и мгновенно бросается в атаку, размахивая словарями и ссылками на Грамоту. ру.

12

Троджан — популярная в Америке марка презервативов.

13

Бьюик — марка легкового авто фирмы «Дженерал моторс», выпускается с 1903 в значительном числе вариантов.

14

Бэмби — олененок, главный персонаж одноименного полнометражного мультфильма У. Диснея (1942). Сюжет отчасти заимствован из повести-сказки Ф. Зальтена (настоящее имя З. Зальцман), в которой размышления над проблемами жизни, смерти и любви в мире животных гораздо серьезнее, чем в знаменитом и несколько сентиментальном диснеевском фильме.

15

Трубчатое зрение — зрение, возникающее в результате ухудшения периферического зрения.

16

65 миль ~ 105 км.

17

Пенни (англ. penny) — британская разменная монета. Используется в нескольких англоговорящих странах, часто является наименьшим номиналом валютной системы. Название пенни (на старом английском языке — pennige) имеет общий корень с названием немецкого пфеннига и скандинавского пеннинга. После перехода Великобритании на десятичную монетную систему в феврале 1971 года пенни был приравнен к 1/100 фунта стерлингов.

18

Starbucks (произносится «Старбакс») — американская компания по продаже кофе и одноимённая сеть кофеен. Управляющая компания — Starbucks Corporation. Starbucks является самой крупной кофейной компанией в мире, с сетью кофеен более 17 тыс. в 50 странах, в том числе более 11 тыс. в США, более 1 тыс. в Канаде, и более 700 в Великобритании (на март 2011 года).

19

«Вэлпэк» — ведущая компания-отправитель прямой почтовой рассылки в Северной Америке, печатает и распространяет более 20 миллионов рекламных купонов в год для более чем 500 миллионов домов в США и Канаде.

20

ЭКО — Экстракорпоральное оплодотворение (от лат. extra — снаружи, вне и лат. corpus — тело, то есть оплодотворение вне тела, сокр. ЭКО) — вспомогательная репродуктивная технология, используемая в случае бесплодия. Синонимы: «оплодотворение в пробирке», «оплодотворение in vitro», «искусственное оплодотворение», в английском языке обозначается аббревиатурой IVF (in vitro fertilisation).

21

Бытовая химия.

22

Долина Смерти (англ. Death Valley) — межгорная впадина в районе пустыни Мохаве и Большого Бассейна на западе США в штате Калифорния, к юго-востоку от горного хребта Сьерра-Невада. В долине расположена самая низкая точка Северной Америки (высота ниже уровня моря 86 метров. Долина также включает в себя большую часть Национального парка Долина Смерти.

23

«Мяу микс» — товарный знак корма для кошек в гранулах. Рекламный лозунг: «Так вкусно, что кошки просто требуют «Мяу!»

24

Форд Краун Виктория — американский шестиместный полноразмерный заднеприводный седан с рамным шасси, выпускающийся с 1992 модельного года на заводе St. Thomas Assembly в городе Толбетвилль, провинция Онтарио, Канада (Talbotville, Ontario).

25

Хепплуайт — стиль мебели, красного дерева; отличается овальными или веерообразными спинками кресел, изогнутыми ножками и подлокотниками; славится своим изяществом и тонкостью отделки; по имени столяра-краснодеревщика Дж. Хепплуайта.

26

Провиденс — административный центр штата Род-Айленд; 173,6 тыс. жителей (2000) — самый крупный город штата. Основан в 1636 на месте, выбранном Р. Уильямсом и назван в благодарность Провидению Божьему («God's providence»), статус города с 1831. Торгово-финансовый и промышленный центр штата.

27

Кротовые норы — пространственно-временные туннели в гипотетической модели Вселенной.

28

Цитата из «Ромео и Джульетта» У. Шекспира: «Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет».

29

«Фолджерс» — товарный знак кофе, выпускаемого в различных вариантах: «с зеленой наклейкой» — без кофеина; «с красной наклейкой» — выращенный в горах и др.; производится фирмой «Фолджерс коффи».

30

Бомбер (англ. bomber jacket) — лётная куртка, созданная для пилотов ВВС США и со временем ставшая частью массовой культуры. В 1955 году по специальному заказу военно-воздушных сил США была создана модель куртки МА-1, получившая название (англ. flight jacket), то есть лётная или пилотская куртка, так как её носили лётчики тяжелых бомбардировщиков.

31

«Би-ви-ди» — товарный знак мужского белья; стал именем нарицательным для мужского нижнего белья.

32

Сандвич с беконом, латуком и томатами.

33

Гликемический индекс — способность углевода перерабатываться в глюкозу крови, лежит в основе многих диет. Когда продукту присваивается низкий гликемический индекс, это значит, что при его употреблении уровень сахара в крови поднимается медленно. Чем выше гликемический индекс, тем быстрее поднимается уровень сахара в крови после употребления продукта и тем выше будет одномоментный уровень сахара в крови после употребления пищи.

34

«Адвокат дьявола» — advocatus diaboli, лицо, которому поручено при католической канонизации поддерживать сомнения в действительности чудес, совершённых усопшим. Переносное — человек, замечающий в других только дурные стороны, недостатки.

35

Великая Минская империя — государство под властью династии Мин, правившей в Китае после отделения Китая от монгольской империи Юань с 1368 года по 1644 год.

36

«Таргет» — сеть крупных однотипных универсальных магазинов, продающих товары по относительно невысоким ценам.

37

«Наугахайд» — прочный материал, напоминающий кожу.

38

«Пейпер мейт» — фирменное название шариковой ручки, «друг бумаги».

39

Маца, опреснок — тонкий пресный хлебец из пшеничной муки; традиционная еврейская пасхальная еда.

40

Горячая крестовая булочка — сдобная, с корицей; на верхней корке крест из теста или сахарной глазури; перед едой разогревается; по традиции её едят в великую пятницу.

41

Школьный округ — территория в составе штата, включающая один или несколько населенных пунктов, в которых находятся подведомственные школьному совету муниципальные школы. Администрации школьных округов независимы от других местных органов власти в административном, финансовом и политическом отношении. В стране насчитывается около 16 тыс. школьных округов.

42

«Шарпи» — товарный знак канцелярских маркеров различного назначения, в том числе с нестираемыми или несмываевыми составами.

43

Детская игра, аналогичная русской «казаки-разбойники».

44

Фемида — богиня правосудия, обычно изображаемая с завязанными — в знак беспристрастности — глазами, с весами в одной руке и с мечом — в другой (в древнегреческой мифологии).

45

Мэрилин Мэнсон — (англ. Marilyn Manson, настоящее имя — Бра́йан Хью Уо́рнер, Brian Hugh Warner; р. 5 января 1969) — американский музыкант, художник и бывший музыкальный журналист, основатель и лидер рок-группы Marilyn Manson. Его сценический псевдоним сформирован из сложения имен двух американских знаковых фигур 1960-х годов, а именно актрисой Мэрилин Монро и осужденного за несколько убийств Чарльза Мэнсона.

46

Жена Кролика Роджера.

47

Ничего, исп.

48

«Смертельное оружие» (англ. Lethal Weapon) — художественный фильм Ричарда Доннера, снятый в США в 1987 году. В главной роли — Мэл Гибсон.

49

Примерно 13 градусов по Цельсию.

50

Мэйси — сеть универсальных магазинов. Первый, небольшой магазинчик, был открыт в 1857 на 14-й улице в г. Нью-Йорке бывшим китоловом Р. Мейси. Эмблемой торгового заведения стала красная звездочка — татуировка хозяина, память о его морском прошлом.

51

«Барнс энд Ноубл» — известная сеть крупных книжных магазинов, принадлежащих одноименной компании. Более 580 магазинов в 49 штатах и г. Вашингтоне (2002). Помимо книг и периодических изданий, торгует музыкальной продукцией, видео, во многих магазинах есть кафе, проводятся встречи с авторами и др. Сайт сети, открытый в 1997, — один из крупнейших Интернет-магазинов мира (свыше 750 тыс. наименований на складе).

52

Базз Олдрин — американский авиационный инженер, полковник ВВС США в отставке и астронавт НАСА. Выполнял обязанности пилота лунного модуля корабля миссии «Аполлон-11», совершившего первую в истории пилотируемую посадку на Луну. 21 июля 1969 года он стал вторым человеком, ступившем на поверхность Луны, после командира миссии Нила Армстронга.

53

Речь идет собирательном образе американской мамаши, которая занимается только детьми, после школы забирает их на минивэне и везёт на занятия футболом или др. кружки, постоянно опекает своих «ангелочков» и не даёт им шагу ступить.

54

Марки бытовой химии.

55

Примерно 12,5 на 18 см.

56

Slipknot (рус. слипнóт, в пер. с англ. — «скользящий узел», «петля», «удавка») — американская группа, исполняющая музыку в стиле ню-метал. Группа образована в 1995 году, хотя первые признаки её существования датируются 1992 годом, когда был сформирован минимальный состав.

57

Джейн Остин — английская писательница, провозвестница реализма в британской литературе, сатирик, писала так называемые романы нравов. Её книги являются признанными шедеврами и покоряют безыскусной искренностью и простотой сюжета на фоне глубокого психологического проникновения в души героев и ироничного, мягкого, истинно «английского» юмора. Джейн Остин до сих пор по праву считают «Первой леди» английской литературы. Её произведения обязательны для изучения во всех колледжах и университетах Великобритании.

58

«Сплетница» — серия американских романов для молодёжи. Повествование ведётся от лица таинственной девушки-блоггера, именующей себя Сплетницей: она рассказывает обо всём, что происходит в жизни Манхэттэнской элиты, включая и учащихся школы Constance Billard School For Girls — привилегированной частной школы в Верхнем Ист-Сайде.

59

4-Н — Молодежная организация в США под управлением Национального Института Питания и Сельского Хозяйства Департамента Сельского Хозяйства США. Девиз: «Улучшить лучшее», слоган: «Научить на практике».

60

Apple Inc. («Эппл») — американская корпорация, производитель персональных и планшетных компьютеров, аудиоплееров, телефонов, программного обеспечения. Один из пионеров в области персональных компьютеров и современных многозадачных операционных систем с графическим интерфейсом. Штаб-квартира — в Купертино, штат Калифорния.

61

«Космополитен» — ежемесячный литературно-развлекательный иллюстрированный журнал для женщин. Принадлежит корпорации «Херст». Известен, в частности, тем, что в нем впервые была напечатана фотография обнаженного мужчины — актера Б. Рейнолдса. Издается в г. Нью-Йорке. Основан в 1886. Тираж около 3 млн. экз.

62

«Копы» (англ. Cops) — американский сериал, основанный на реальных событиях (нач. в 1989 г.). Каждую неделю в разных городах операторская группа вместе с копами проводит повседневные дежурства. Различные инциденты, от обычных транспортных проверок, которые могут заканчиваться обнаружением наркотических веществ, до насилия в семье, погонями и перестрелками…

63

Хамфри Дефорест Богарт (англ. Humphrey DeForest Bogart, в русском языке встречается также написание Хемфри Богарт; 25 декабря 1899 — 14 января 1957) — американский киноактёр. Американский институт киноискусства назвал Богарта лучшим актёром в истории американского кино.

64

Ортега — компания, занимающаяся производством мексиканской еды.

65

Бад — марка чешского пива.

66

В оригинале — cock, что так же означает «член». Великий и могучий английский сленг)))

67

«Птицы» (англ. The Birds) — кинофильм Альфреда Хичкока, снятый в 1963 году по мотивам одноимённого рассказа Дафны Дюморье. В жанровом отношении сочетает элементы фантастического триллера, апокалиптического фильма-катастрофы, фильма ужасов и традиционной мелодрамы. В фильмеужасающая картина нападения птиц на американский поселок переплетается с историей любовных взаимоотношений молодой женщины с понравившимся ей мужчиной.

68

Поддиафрагмально-абдоминальный толчок.

69

«Бэнд-эйд» — лейкопластырь с подушечкой-тампоном, содержащей лекарственную пропитку, выпускаемый в большом ассортименте компанией «Джонсон энд Джонсон», г. Нью-Брансуик, шт. Нью-Джерси. Рекламный лозунг: «Лейкопластырь номер один в Америке». Товарный знак стал именем нарицательным лейкопластыря в США.

70

Мошенническая (недобросовестная, лживая, ложная) реклама — реклама, вводящая в заблуждение (реклама, которая дает неверную информацию о качестве или цене товара и формирует у потенциальных клиентов ложные представления о данных товарах или услугах).

71

Песня 1908 года студии, написанная Джеком Нортвортом и Альбертом Фон Тильзером. Стала неофициальным гимном бейсбола.

72

Джедаи (англ. Jedi) — персонажи вселенной «Звёздных войн», рыцари-миротворцы, владеющие Силой. Они обладают определённым укладом жизни, воинскими традициями и кодексом чести. Основной атрибут джедая — световой меч. Сила дарует джедаям сверхъестественные способности.

73

Лас-Вегас-Стрип (англ. Las Vegas Strip) — примерно семикилометровый участок бульвара Лас-Вегас в округе Кларк в штате Невада, США. Здесь находится большинство крупнейших гостиниц и казино агломерации Лас-Вегаса, при этом Стрип лежит за пределами самого города и административно относится к пригородам — Парадайзу и Винчестеру.

74

Сокр. Отделение интенсивной терапии

75

76

77

Лещина вирджинская — кустарник или небольшое дерево, распространенные в восточных и южных штатах, на Среднем Западе США и в Канаде. Цветет в октябре-ноябре, на месте опавших листьев появляются желтые цветы. Название (букв. «ведьмин орешник») связано с тем, что соку, выделяемому листьями и стволом растения, приписывались целительные свойства: содержащая спирт жидкость использовалась как примочка против воспаления и раздражения кожи.

78

Animal Planet (неоф. рус. Планета животных) — дочерний телеканал американского Discovery Channel. Работает на спутниковом и кабельном телевидениях. На телеканале транслируются фильмы, показывающие животных в непосредственной среде обитания, рассказы о видах, внесённых в Красную книгу.

79

«Сумерки» (англ. «Twilight») — популярная серия романов американской писательницы Стефани Майер. Каждая из книг описывает события, происходящие с главной героиней, девушкой по имени Белла Свон, которая влюбилась в вампира. Все 4 части стали бестселлерами и переведены на 37 языков мира, в том числе на русский (издательство АСТ).

80

«Хейнс» — товарный знак колготок, чулок, женских и мужских носков, а также нижнего белья производства компании «Сара Ли», г. Чикаго. шт. Иллинойс. Производится с 1901. Известен рекламный лозунг колготок фирмы, не менявшийся несколько десятилетий: «Джентельмены предпочитают Хейнс».

81

«Ройал Далтон» — английская компания, занимающаяся производством столовой посуды и коллекционных предметов.

82

В оригинале shoot the sitting duck (или pheasant)) — «стрелять по сидящей утке (или фазану)», погубить человека, воспользовавшись его беззащитностью, беспомощностью; ≈ бить лежачего.

83

Heron, англ. — цапля.

84

«Дилберт» — название серии комиксов и имя их главного героя. В них рассказывается об офисной жизни, менеджерах, инженерах, маркетологах, боссах, юристах, сбытовиках, практикантах, бухгалтерах и прочих странных людях. Создан Скоттом Адамсом. Первая публикация состоялась 16 апреля 1989 года. По мотивам комиксов снят одноименный мультсериал.

85

«Золотые арки» — эмблема компании «Макдоналдс», желтая неоновая буква «М» с закругленными верхними уголками, по форме напоминающая две соединенные арки; иногда заменяет название компании.

86

Мэрилин Монро (англ. Marilyn Monroe, урождённая Норма Джин Мортенсон, англ. Norma Jeane Mortensоn, в крещении Норма Джин Бейкер, англ. Norma Jeane Baker; 1 июня 1926 — 5 августа 1962) — американская киноактриса, певица и секс-символ.

87

Рапунцель (также допустимо: Рапунцель, нем. Rapunzel) — сказка о девушке с очень длинными волосами, которая была заточена в высокой башне. Была записана братьями Гримм.

88

Энзит — пищевая добавка, содействующая увеличению пениса. Эффективность не доказана.

89

Речь об известной в Интернет-кругах фразе — «Переходи на темную сторону— у нас есть печеньки».

90

Микродермалы — украшение для внутрикожной микроимплантации, при которой создается прокол в 1.5 миллиметра, через него в ростковый слой кожи вводится основание со штангой. На штангу накручиваются украшения различных форм (диски, шарики, шипы и т. д.).

91

День независимости США (англ. Independence Day) — день подписания Декларации независимости США в 1776 году, которая провозглашает независимость США от Королевства Великобритании; празднуется в Соединенных Штатах Америки 4 июля. Большинство американцев называют этот праздник просто по его дате — «Четвёртое июля». Праздник сопровождается фейерверками, парадами, барбекю, карнавалами, ярмарками, пикниками, концертами, бейсбольными матчами, семейными встречами, обращениями политиков к народу и церемониями и т. д.

92

«Джонни Уокер» (англ. Johnnie Walker) — марка шотландского виски (скотча), одна из самых известных марок виски и один из самых известных алкогольных напитков вообще. В год выпускается более 120 миллионов бутылок. Под этой маркой выпускается как дешёвый невыдержанный виски, так и различные типы выдержанного дорогого виски. Компания была основана шотландцем Джоном Уокером (1805–1857), которого часто звали Джонни, отсюда и название марки.

93

«И-эс-пи-эн» — «ESPN» (Entertainment and Sports Programming Network) — американский кабельный спортивный телевизионный канал.

94

Гипоксия (др. — греч. ὑπό — под, внизу и лат. oxygenium — кислород) — состояние кислородного голодания как всего организма в целом, так и отдельных органов и тканей, вызванное различными факторами: задержкой дыхания, болезненными состояниями, малым содержанием кислорода в атмосфере.

95

Кимберли «Ким» Кардашян Хамфрис (англ. Kimberly «Kim» Kardashian Humphries, род. 21 октября 1980, Лос-Анджелес) — американская актриса, фотомодель, светская львица, участница седьмого сезона реалити-шоу «Танцы со звёздами (США)» (англ.) и «Семейство Кардашян (англ.)».

96

Итальянское мясное блюдо.

97

Лингуинис жареными помидорами. Лингуини — вид итальянской пасты, длинная, плоская и узкая лапша.

98

Принимающий в американском футболе — нападающий, открытый для получения паса; в бейсболе — ловящий мяч защитник.

99

Примерно 90 кг.

100

Большой каньон — Крупнейший в мире каньон глубиной около 1 мили (1600 м) и длиной около 200 миль в среднем течении р. Колорадо, прорезающий плато Колорадо в штате Аризона. Ширина внизу около 1 км, вверху от 8 до 25 км. Знаменит ландшафтом, отражающим различные геологические эпохи.

101

Форд Ф-150 — самый продаваемый пикап в Америке в течение 30 лет.

102

«Хоум Дипоу» — американская торговая сеть, являющаяся крупнейшей на планете по продаже инструментов для ремонта и стройматериалов.

103

Большое окно, обычно из цельного стекла и с приятным видом.

104

В оригинале «Blaze Of Glory».

105

Коэффицие́нт поле́зного де́йствия (КПД) — характеристика эффективности системы (устройства, машины) в отношении преобразования или передачи энергии. Определяется отношением полезно использованной энергии к суммарному количеству энергии, полученному системой.

106

Кейп-Код — песчаный полуостров ледникового происхождения на юго-востоке штата Массачусетс, между заливом Кейп-Код на севере и западе и проливом Винъярд и заливом Нантакет на юге. Модный летний курорт.

107

Звездный путь — научно-фантастический телевизионный сериал, действие которого разворачивается во второй половине XXIII века (2264–2269) и повествует о пятилетней исследовательской миссии звездолёта Звёздного флота Объединённой федерации планет «Энтерпрайз» под командованием капитана Джеймса Тиберия Кирка. На протяжении трёх сезонов экипаж этого звездолёта бороздил просторы Млечного пути, встречался с новыми цивилизациями, занимался исследованиями и дипломатическими вопросами.

108

Матерь Божья (исп).

109

Высотная болезнь (высотная гипоксия) — болезненное состояние, связанное с кислородным голоданием вследствие понижения парциального давления кислорода во вдыхаемом воздухе, которое возникает высоко в горах, а также при полетах на летательных аппаратах, не оснащённых герметичной кабиной (напр. парапланах, дельтапланах, воздушных шарах), начиная примерно с 2000 метров и выше.

110

Золотистый цвет, который ассоциируется с гламурными казино и отелями, расположенными на Лас-Вегас Стрип (примерно семикилометровый участок бульвара Лас-Вегас в округе Кларк в штате Невада, США. Здесь находится большинство крупнейших гостиниц и казино агломерации Лас-Вегаса).

111

«Грязный Гарри» — полицейский фильм с Клинтом Иствудом в главной роли, выпущенный на экраны США в 1971 году. Он определил облик жанра на десятилетие вперёд и породил четыре сиквела.

112

«Cinna Stix» предоставляют собой запеченное и нарезанное тесто для пиццы.

113

Национальная Ассоциация гонок серийных автомобилей (National Association of Stock Car Auto Racing), Inc — частное предприятие, занимающееся организацией автомобильных гонок и сопутствующей деятельностью. Учреждено Биллом Франсем-старшим в 1947–1948 годах в Соединенных Штатах Америки, и до сих пор находится в собственности семьи Франс. Ассоциация проводит большое количество различных чемпионатов (серий).

114

«Уолгрин» — компания, владеющая крупной сетью аптек и кафе. Основана в 1909 Ч. Уолгрином и остается семейным предприятием.

115

Суперкубок — встреча команд американского футбола — победительниц Национальной и Американской конференций после окончания сезона. Игры на Суперкубок проводятся с 1967 и пользуются огромной популярностью.

116

«Уорлд сириз» — чемпионат страны по бейсболу среди обладателей кубков Американской и Национальной лиг с участием канадских команд. Проходит осенью и завершает сезон, состоящий из 162 матчей. Впервые состоялся в 1903 и с тех пор проводился ежегодно кроме 1904. С 1950 чемпионат транслируется по телевидению, что превратило бейсбол в гигантскую индустрию развлечений. Рекордсменом по количеству побед в чемпионате является команда «Нью-Йорк янкиз».

117

Хью Майкл Джекман (англ. Hugh Michael Jackman; род. 12 октября 1968 года в Сиднее) — австралийский теле- и киноактёр, продюсер, известный широкой публике по роли супергероя-мутанта Росомахи в тетралогии «Люди Икс», обладатель театральной премии «Тони» (2004) и телевизионной премии «Эмми» (2005).

118

Гомер Джей Симпсон (англ. Homer Jay Simpson) — вымышленный главный герой мультсериала «Симпсоны» и патриарходноимённой семьи.

119

Jeopardy! — телевизионная игра-викторина, популярная во многих странах мира. Автор игры — Мерв Гриффин. Передача впервые появилась на экране 30 марта 1964 года на канале NBC в США. Не игралась в 1976–1977 и 1980–1983 годах. Аналог «Своей игры».

120

Игры разума — биографическая драма Рона Ховарда по одноимённой книге С. Назар, рассказывающей о жизни Джона Форбса Нэша, лауреата Нобелевской премии по экономике. От всемирной известности до греховных глубин — все это познал на своей шкуре Джон Форбс Нэш-младший. Математический гений, он на заре своей карьеры сделал титаническую работу в области теории игр, которая практически перевернула этот раздел математики и практически принесла ему международную известность. Однако буквально в то же время заносчивый и пользующийся успехом у женщин Нэш получает удар, который переворачивает уже его собственную жизнь — врачи ставят ему диагноз «параноидная шизофрения»…

121

Sex Pistols — британская рок-группа, явившаяся наиболее полным воплощением субкультуры панка. Sex Pistols каждым своим поступком, словом, жестом, одеянием несли бескомпромиссные заряды анархии, провокации, остроумия и политики.

122

Альфонс Габриэль «Аль» Капоне — знаменитый американский бандит, действовавший в 1920—1930-х годах на территории Чикаго. Под прикрытием мебельного бизнеса занимался бутлегерством, игорным бизнесом и сутенёрством. Яркий представитель организованной преступности США, зародившейся и существующей там под влиянием итальянской мафии.

123

7-Eleven — Американская сеть универсальных магазинов.

124

Оливковая ветвь является символом мира, перемирия. В Библии была принесена Ною голубем от Самого Всевышнего, в знак того, что стих Его гнев на людей и всемирный потоп прекратился. Оливковое деревце выросло самым первым после Потопа, и поэтому его ветвь стала вестью о мире между Богом и Человеком. Голубь, несущий оливковую ветвь, изображён на эмблеме Всемирного конгресса сторонников мира. Оливковая ветвь нашла широкое применение в геральдике, где имеет похожее значение.

125

Ничего (исп).

126

AC/DC (сокр. от англ. alternating current/direct current — переменный/постоянный ток) — австралийская рок-группа, сформированная в Сиднее (Австралия) в ноябре 1973 года выходцами из Шотландии, братьями Малколмом и Ангусом Янгами.

127

«Дайсон» — английская фирма-изготовитель бытовых электроприборов. Штаб-квартира компании расположена в Малмсбери, на востоке Англии.

128

Ло мейн — китайское блюда из лапши. Часто добавляют овощи, морепродукты или мясо (как правило, курица, свинина и т. д.).

129

World Wrestling Entertainment (WWE) — крупнейшая в мире федерация рестлинга. Основана Винсом Макмэхоном-старшим в 1952 году как Capitol Wrestling Corporation. Компания проводила соревнования по рестлингу под именем World Wide Wrestling Federation (WWWF), а позже под World Wrestling Federation (WWF). В 2011 году название компании было сокращено до WWE.

130

Facebook — крупнейшая социальная сеть в мире, основанная в 2004 году Марком Цукербергом и его соседями по комнате Эдуардо Саверином, Дастином Московицем и Крисом Хьюзом во время обучения в Гарвардском университете. Благодаря этому сайту Марк Цукерберг в 23 года стал самым молодым миллиардером планеты.

131

Журнал «Кар энд драйвер» — ежемесячный иллюстрированный журнал для автолюбителей. Издается в г. Нью-Йорке компанией «Хэчетт Филипаччи», г. Нью-Йорк.

132

133

Лавовая лампа — декоративный светильник, представляет собой прозрачную стеклянную ёмкость (обычно цилиндр) с прозрачным маслом и полупрозрачным парафином, снизу которых расположена лампа накаливания. Лампочка нагревает и подсвечивает содержимое цилиндра, при этом происходит «лавообразное» перемещение парафина в масле.

134

Зиплок — товарный знак ластиковых пакетов различного размера, которые можно герметично закрывать при помощи специальной запатентованной застежки. Используются для хранения, заморозки продуктов питания и др.

135

Клинтон «Клинт» Иствуд-младший (англ. Clinton "Clint" Eastwood, Jr., род. 31 мая 1930, Сан-Франциско, США) — американский киноактёр и кинорежиссёр. Обладатель четырёх премий «Оскар» в номинациях «Лучший режиссёр» и «Лучший фильм года», а также «Награды имени Ирвинга Тальберга» за продюсерский вклад в киноискусство. Приобрел популярность в 1960-х благодаря образу немногословного героя боевиков и вестернов.

136

137

Анджелина Джоли Войт (англ. Angelina Jolie Voight), более известная как Анджелина Джоли; род. 4 июня 1975, Лос-Анджелес, США — американская актриса, режиссер и сценарист, фотомодель, обладательница премии «Оскар», а также трёх премий «Золотой глобус» и двух премий Гильдии киноактёров США, посол доброй воли ООН.

138

Доктор Генри Уолтон «Индиана» Джонс-младший (англ. Dr. Henry «Indiana» Jones, Jr.) — вымышленный персонаж, герой серии приключенческих фильмов, книг и компьютерных игр, созданный Стивеном Спилбергом и Джорджем Лукасом.

139

Гипотермия (от др. греч. ὑπο«снизу, под» +θέρμη«тепло»), переохлаждение — состояние организма, при котором температура тела падает ниже, чем требуется для поддержания нормального обмена веществ и функционирования.

140

141

Train — американская рок-группа из Сан-Франциско, штат Калифорния. Группа образована в 1994 году.

142

«Марриот» — корпорация, эксплуатирующая сеть отелей. Основана в 1957. Штаб-квартира в г. Вашингтоне.

143

HIPAA (англ. Health Insurance Portability and Accountability Act) — Закон об отчетности и безопасности медицинского страхования.

144

Дамаст — узорчатая шёлковая или полотняная ткань.

145

Аллюзия к шекпировской фразе «sweets to the sweet» — «Прекрасное — прекрасной».

146

Отсылка к фразе-заголовку книги Эрнеста Хэмингуэя «По ком звонит колокол». Означает «издавать похоронный звон, звонить по покойнику». Авторство приписывается Джону Донну: «От каждой смерти мне убыток, ибо я — плоть от плоти человечества; так что не посылай узнать, по ком звонит колокол — он звонит по тебе».

147

Теодор Сьюз Гейзель (Доктор Сьюз (англ. Dr. Seuss); 2 марта 1904, Спрингфилд (Массачусетс), США — 24 сентября 1991, Ла-Хойя) — американский детский писатель и мультипликатор.

148

Одна из наиболее известных книг Доктора Сьюза, в Америке ее дарят практически каждому школьнику на выпускной.

149

«Би-ви-ди» — товарный знак мужского белья; принадлежит компании «Фрут ов зе лум». Стал именем нарицательным для мужского нижнего белья.

150

Форензика — прикладная наука о раскрытии преступлений, связанных с компьютерной информацией, об исследовании цифровых доказательств, методах поиска, получения и закрепления таких доказательств. Форензика является подразделом криминалистики.

Content

Дж. Р. Уорд
Зависть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог

Примечания