Елизавета Шумская

Чудеса в ассортименте

Глава 1

Что бы там ни говорили, а карету, запряженную пегасами, трудно назвать маневренным транспортом. Нет, в воздухе она движется легко и свободно, но вот припарковать ее в переполненном шумном городском порту – задача не из легких. Крылатые кони дергаются, фыркают, отвлекаются на посторонние звуки, движения, норовят свернуть в сторону, сходят с ума от обилия разнообразных запахов. С кучеров семь потов сойдет, прежде чем удастся довести карету до пристыковочного места и заставить пегасов приземлиться.

Вивьен уже неоднократно путешествовала подобным способом, но ни разу еще не была на восьмом уровне. И сейчас девушка невольно ежилась при мысли, что ей придется перешагивать через небольшое, но абсолютно пустое пространство между относительно надежной каретой, поддерживаемой стабилизаторами высоты на пару с пристыковочными креплениями, и перроном.

– Прошу вас, манихинге,[1] – обратился к ней юноша в форме служащего порта.

Вивьен вздохнула и подала ему руку. Однако никакая пропасть под ногами не разверзлась. Расстояние между каретой и перроном на этом уровне оказалось куда меньше, чем на предыдущих. Девушка сделала пару шагов вперед, и перед ней открылось все огромное пространство порта. На нижнем уровне крылоящеры тащили тяжелые пассажирские повозки. Выше маневрировали на магической тяге воздушные корабли со свернутыми парусами. Между ними деловито сновали шустрые маленькие суденышки частных перевозчиков. Это зрелище всегда впечатляло Вивьен. Ее четкий ум восхищала продуманность внутреннего содержания порта. Столько уровней, столько животных, судов, карет, людей! Все в движении, все заняты делом – и ничто не мешает друг другу, не сталкивается, не падает вниз. Вивьен покачала головой. Создатели этого места – гении, не иначе.

– Могу я помочь с вашими вещами, манихинге?

Девушка пару секунд непонимающе смотрела уже на другого служащего в форме, потом спохватилась.

– О нет-нет, спасибо, – проговорила она и приподняла небольшой квадратный чемоданчик, зажатый в правой руке. – Это все мои вещи.

Юноша улыбнулся, приложил руку к козырьку и отправился на помощь пожилой даме подозрительно безобидного вида, а Вивьен, еще раз кинув взгляд на сквозное пространство между перронами, сейчас почти полностью забитое воздушными судами, отправилась искать лестницу вниз.

Уже через несколько секунд она стучала каблучками по булыжной мостовой, спеша оставить позади шумную портовую площадь. Направлялась она к дальней остановке скрипохода, там и людей меньше, и маршрут совсем недалеко от ее дома пролегает. На самом деле этот транспорт, движущийся в паре локтей над рельсами на небольшой, похожей на облако воздушной подушке, назывался совсем иначе. Но слово это было столь мудреным, а народное «скрипоход» таким точным, что постепенно с ним смирились и официальные власти, и сами изобретатели. Дело в том, что курсирующий по воздуху вагончик, слегка покачиваясь, настолько характерно поскрипывал, что этот звук без каких-либо сложностей распознавался даже в многоголосом городском шуме. Поначалу нововведение вызывало много жалоб, но постепенно к нему привыкли и стали даже гордиться.

Вот и сейчас Вивьен довольно щурилась, сидя в удобном, изогнутом под фигуру кресле скрипохода и наслаждаясь мягким ветерком, которого она была лишена в карете: на высоте, на которой мчались пегасы, открывать окна запрещалось. Солнце беспрепятственно касалось миловидного лица девушки. Она даже сдвинула круглые затемненные очки ближе к кончику носа, открывая миру свои странные глаза, в радужке которых серебро не распределялось равномерно, превращаясь в серый цвет, а собиралось в форму капли и курсировало по кругу вокруг зрачка. Подобная особенность считалась одной из отличительных черт расы цорков, к которой Вивьен Леру принадлежала.

Скрипоход уже проехал один из четырех главных храмов Аногиля, каменные широкие ступеньки которого висели в виде витой лестницы прямо в воздухе, ничем не соединенные между собой и с землей, само же святилище неподвижно застыло над городом на высоте пяти-шестиэтажного дома. От него до заветной остановки было совсем близко. Ничто не предвещало беды, и Вивьен улыбалась в довольном предвкушении, как вдруг вагончик остановился в неположенном месте. Перегнувшись через перила рядом со своим сиденьем, девушка могла наблюдать перекрытую дорогу, повозки с какими-то эмблемами и многочисленных пегасов круговых, как называли представителей службы, следящей за порядком и регулярно патрулирующей город. Их коней легко было опознать по бело-красным лентам, вплетенным в хвост.

– Что случилось? – посыпались со всех сторон вопросы.

– Почему перекрыли дорогу?!

– А тебя не интересует, что произошло? – Вкрадчивый, знакомый до боли голос раздался совсем рядом и намного ближе, чем ему дозволялось.

Вивьен повернула голову и уставилась в голубые глаза Эрни Фаргелона, лучшего друга ее брата. Он нахально запрыгнул на одну из выступающих частей вагончика, облокотился на перила с внешней стороны и теперь самодовольно улыбался, глядя в удивленное лицо девушки.

– Что ты тут делаешь? – спустя пару секунд определилась она с вопросом.

– Ну как? – излишне доверительным голосом начал Эрни. – Тайные и сверхсекретные дела правительства привели меня сюда, чтобы я выполнил свой гражданский долг и спас этот прекрасный, горячо любимый мною город от полчищ кровожадных безжалостных врагов, заветной мечтой которых является пробраться в самое сердце Лебуро, – Фаргелон имел в виду район, где они оба жили, – и похитить его бесценное сокровище. Знаешь какое?

– Какое? – Уж на что Вивьен была привычна к дурацким шуточкам приятеля, все равно оторопела.

– Как какое? Тебя, конечно! – очень искренне возмутился ее «непониманию» Эрни.

– Да ну тебя! – рассмеялась девушка, в очередной раз думая о том, что в этих голубых глазах слишком много обаяния, чтобы она чувствовала себя спокойно. – Лучше скажи серьезно, что там произошло.

– Не знаю еще, – пожал плечами парень и добавил уже совершенно иным тоном: – Но судя по тому, что я видел, это надолго. Предлагаю не ждать, пока проезд освободится, а немного пройтись пешком. У тебя много вещей?

– Да какие у меня вещи? – не заметив, как ее подвели к нужной мысли, ответила Вивьен. – Только мой чемоданчик.

– Все равно давай. Ты же не против прогуляться?

Девушка покачала головой, и Эрни, спрыгнув, сделал пару шагов до ступенек вагончика. Леру передала ему свою сумку, подобрала длинное платье и, опершись о руку приятеля, спустилась на твердую землю. Несколько пассажиров последовали ее примеру.

– А у тебя нет хотя бы догадок, что там произошло? – когда друзья отошли уже на несколько десятков шагов и свернули на куда более тихую улочку, спросила Вивьен.

– Какое-то происшествие в угловом доме, – ответил Фаргелон. – То ли подрались там, то ли грабеж.

– Днем?!

– Странно, да?

– Не то слово! Вот уж не думала, что в Лебуро подобное возможно.

– Меня это тоже удивило. – Эрни был куда более задумчив, чем обычно. Юноша этот являлся счастливым обладателем каштановых волос, лишь на пару тонов светлее, чем локоны идущей рядом девушки, обаятельнейшей улыбки и невысокой ладной фигуры. Будучи из семьи оружейников, он не пошел по стопам родни, а стал частным сыщиком, что неизменно всех удивляло. Слишком уж не вязалась эта профессия с его добрыми глазами и приятным, симпатично-безобидным лицом. – Лебуро на редкость спокойный район. Тут никогда ничего на виду не происходит. Даже семейные ссоры не принято выставлять напоказ. И вдруг это!

В Лебуро проживали в основном представители хорошо обеспеченного среднего класса, как его модно было сейчас называть. От Арзавеля, района, где жила знать, его отделял огромный городской парк, с другой же стороны к нему прилегали торговые кварталы с магазинами и иными предприятиями, призванными давать доход лебурским жителям. Вот там и кражи, и грабежи, и погромы были делом обычным. В этом же респектабельном месте темные дела никогда не афишировались.

– Ты возьмешься за это дело?

– Кто знает, кто знает… – Через мгновение Эрни встряхнулся и засиял своей обезоруживающей улыбкой. – Лучше ты расскажи, удачно съездила?

– О! Более чем! Наконец-то я нашла нужное дерево подходящего возраста! Теперь-то дело пойдет!

– И что это будет? Тапочки, которые сами прибегают, стоит только войти в дом, или очки, отзывающиеся на зов? Или, может, фигурка птички, исправно докладывающая хозяину, что произошло в его отсутствие?

– Нет, – засмеялась девушка. – Тут заказ куда сложнее. У клиента дочь уезжает в какой-то заморский университет, и он просил сделать что-то, что будет всегда напоминать ей о доме.

– Обычно этим целям служит семейная фотография или какая-нибудь фамильная реликвия, – недоуменно отозвался молодой человек.

– Нет, он просил другое. Что-то, что само воспроизводило бы атмосферу их дома. Ты наверняка не раз замечал, что у родного дома какая-то особая аура. Она пропитана воспоминаниями, любовью родных, чувствами самого человека. Вот именно ее клиент и просил запечатлеть.

– И ты это можешь?

– С помощью одного дерева могу.

У всех цорков была какая-либо отличительная способность влиять на предметы, пробуждая в них необычайные, порой весьма удивительные свойства.

– Ты знаешь, что моя способность – придавать материалам личностные качества, – продолжала рассуждать Вивьен. – Чтобы выполнить заказ, порой приходится долго искать подходящий материал. Тут мне повезло, я знала, что эвлиред впитывает эмоции, ауру и соответственно может излучать их. Я его обработаю, чтобы настроить на нужную атмосферу, усилю эту способность. Опять же нужно, чтобы он не постоянно излучал все это, а только когда надо… Самым сложным на самом деле, – перепрыгнула она с мысли на мысль, – было найти эвлиред подходящего возраста.

– Дай догадаюсь. Ровесника девочки? – Эрни мало что понимал в профессии подруги, но за долгие годы научился улавливать направление ее идей.

– Разумеется! – обрадовалась она его догадке и тут же продолжила свои рассуждения, не замечая ни типичных для этого района двух-трехэтажных домов самой разнообразной расцветки, ни наливающихся краснотой рябин, уже давно считавшихся символом Аногиля, ни взгляда Эрни, каким редко смотрят на просто подруг.

Как и у большинства жителей Лебуро, магазинчик Вивьен располагался в торговых кварталах, составлявших один из восьми районов первого городского круга и носящих гордое имя Йоль, что в переводе с одного из древних языков означало «возможность». Возможность чего – не уточнялось. Для манихинге Леру это была возможность заниматься любимым делом без ущерба для приятной жизни. Магазинчик ее назывался «Полезные чудеса Вивьен» и торговал в основном тем, что его хозяйка сама создавала. Кроме этого, ей частенько подкидывал честно награбленное любимый брат Ренс. Будучи охотником за разбойничьими кораблями, коих немало летало вокруг традиционных воздушных трасс, он считал вещи, не заявленные в розыск, своей неоспоримой добычей. Нельзя сказать, что подобное убеждение отвечало букве закона, но ссориться с удачливым ловцом не считали нужным. Его сестра никогда не была против лишнего товара. Лишь оружие по молчаливой договоренности Ренс относил родителям Эрни.

Следующее утро после вышеописанных событий Вивьен провела как раз в «Полезных чудесах», но не в самом магазинчике, а в мастерской над ним. Первые несколько часов у нее ушли на изучение привезенного бруска дерева, распознавание его свойств и обдумывание путей дальнейшей обработки. Она уже надела специальные защитные очки и взялась за инструмент, как в комнату постучалась Ульрика, ее неизменная помощница. Вивьен терпеть не могла, когда ее прерывали: весь настрой насмарку, а в ее работе от него зависит две трети успеха, – и все про это отлично знали. Значит, повод для подобного безобразия был слишком серьезен.

– Да? – Отрываться от дела не хотелось, и Леру с присущим ей слепым упорством уверила себя, что наверняка вопрос можно решить, не выходя из мастерской.

– Там к тебе человек из дознавательской службы пришел, – глухо послышался ответ Ульрики.

– Дознавательской? – Мысли о работе испарились напрочь. На их место пришло беспокойство и какие-то тревожные неоформившиеся догадки о причинах этого визита. Вивьен быстрым шагом подошла к двери и открыла ее. – Что ему надо?

Помощница в «Полезных чудесах», Ульрика, была почти на голову выше своей работодательницы и в полтора-два раза шире. Молодая девушка принадлежала к расе тискальских локви, которая предполагала массивное телосложение. Также представители этой расы славились дотошностью в делах, преданностью друзьям и командирам, не говоря уже о неплохих бойцовских качествах. Основная масса локви жила довольно далеко от столицы и менять привычные условия очень не любила, но исключения случались. Особенно если был тот, за которым можно было уйти. Так, родители Ульрики и Улиса, который работал на Эрни, когда-то переехали сюда, взятые на службу одним военным. И служили ему до сих пор. Однако дети их выбрали другой путь. Как им казалось.

– Он не сказал, – пожала плечами Ульрика. – А настаивать я не стала, сама понимаешь.

– Да-да, конечно. – Признаться, Вивьен ужасно не любила общение с разного рода «уполномоченными» и побаивалась их.

«Если это из-за делишек Ренса, – подумала она, спускаясь по лестнице, – я ему голову откручу. Пусть только приедет!» Брат появлялся в лучшем случае раз в месяц на пару дней.

Мужчина, сейчас разглядывающий полки с товаром, наверняка производил неизменно положительное впечатление на всех незамужних дам. Выше среднего роста, со светлыми, мягкого оттенка волосами и в меру привлекательными чертами лица, в аккуратной чистой одежде, он держался спокойно, даже подчеркнуто вежливо. Если бы Вивьен не тревожилась так из-за причины его прихода, она, несомненно, оценила бы представший перед ней образец мужского обаяния.

– Доброе утро, – не очень уверенно произнесла девушка, не дойдя до конца лестницы пары ступеней. – Вы хотели меня видеть? Я Вивьен Леру, – добавила она поспешно.

Посетитель сделал шаг навстречу хозяйке «Полезных чудес» и улыбнулся.

– Очень приятно. Позвольте в свою очередь представиться. Нен[2] Даг Стирсон. – Первым мужчина назвал свое звание. Для человека его возраста оно вполне заслуживало уважения. – Надеюсь, я не сильно вас отвлек, манихинге?

– Ничего страшного. – Девушка пожала протянутую руку. – Мне тоже очень приятно.

Видя, что хозяйка не особо расположена к разговору, нен из дознавательской службы, то есть из организации по расследованию преступлений, тем не менее не переходил к делу.

– Какой у вас замечательный магазин! – начал он якобы светскую беседу. – И что, правда все эти вещи обладают каким-то личностным качеством? Или как это правильно назвать?

– Многие, – выдавила из себя Вивьен.

– А вот эта, к примеру, – он указал на стоящую на полке вазочку из бело-голубого камня, – каким?

– Желанием сохранить живое живым как можно более длительное время, – ответила девушка. – В ней цветы не вянут куда дольше.

– Поразительно! – совершенно искренне восхитился посетитель. – А вот эта?

На этот раз его выбор пал на небольшую заколку из тонких металлических нитей с вкраплениями цветного стекла.

– Это парный предмет, – Вивьен кивнула на лежащую рядом табличку с подробным разъяснением, – задумывалось как заколки для матери и для маленькой дочери. С ними можно не бояться, что они потеряют друг друга на прогулке.

– То есть свойство – тянуться к родным? – уточнил мужчина.

– Да, что-то вроде того.

– Но как они действуют? Дергают за волосы?

– Нет, – наконец улыбнулась мастерица, – все происходит несколько иначе. Когда носители заколок расходятся друг от друга дальше заранее заданного расстояния, эти предметы начинают звенеть. Звон становится тише, если расстояние уменьшается, громче – если увеличивается.

– Как в детской игре «горячо-холодно».

– Именно. – В разговоре возникла пауза, и девушка решилась на вопрос: – И все же какой причине я обязана вашим визитом?

– И мне интересно. – Прозвучавший от дверей голос Эрни мигом наполнил Вивьен радостью: с его профессией и опытом можно не опасаться человека из такого рода службы.

Хозяйка магазина мгновенно юркнула поближе к другу.

– Это… это… – Вивьен с ужасом обнаружила, что совершенно не запомнила имя посетителя.

– Я знаю, – не дал ей опозориться сыщик. – Даг Стирсон, ты-то что тут делаешь?

– Могу задать тебе тот же вопрос, Эрнет Фаргелон, – усмехнулся блондин. – В любом случае мои вопросы не для посторонних ушей.

– Эрни – мой друг, и я ему полностью доверяю, – тут же среагировала Вивьен.

– Точно, – подтвердил тот. – Так что задавай свои вопросы. Глядишь, и я что могу знать.

По лицу нена невозможно было понять, доволен он подобным поворотом дела или нет. Но через пару секунд размышлений дознаватель пожал плечами и, порывшись в сумке на боку, достал странный предмет, больше всего похожий на оторванный кусок камышовой плетенки. Помешкав, протянул его хозяйке магазина.

– Вы знаете, что это такое?

Вивьен принялась разглядывать вещицу. Повертела ее в руках, пощупала.

– О, так это же мой знак!

В круге размером с мелкую монету было изображено несколько причудливо расположенных относительно друг друга линий.

– Поэтому я к вам и пришел.

– А… а… откуда это? – оторвав наконец взгляд от предмета, посмотрела Леру на дознавателя. – Это явно часть целого. А где остальное?

– Это все, что удалось найти.

– Где?

– Простите, манихинге, это тайна следс…

– Это из того дома на углу? – перебил его Эрни. – Я знаю, что тебя назначили расследовать то нападение. Что же там произошло, что остались такие ошметки? Скажи правду, Даг, куда легче будет общаться.

– Нападение на зятя хозяина дома, – нехотя поделился информацией нен. – Барентон Краус, так этого зятя зовут, пропал. Его комната представляет собой подобие курятника после визита лисы. Я обратил внимание на эту вещь. Я знаю, некоторые изделия манихинге, – легкий поклон в ее сторону, – способны запоминать случившееся рядом с ними и потом передавать эту информацию. Да и о личности пропавшего узнать побольше не мешало бы.

– Ох, чую, юлишь что-то, – прищурился частный сыщик. – Ну да ладно. Вив, ты узнаешь эту вещь?

Девушка, уже достаточно долго рассматривающая принесенную на дом загадку, покачала головой.

– Если на ней стоит эта эмблема, значит, это я делала. Но хоть убейте, не могу вспомнить, что это, для чего и кому я это делала. Ульрика, ты не посмотришь?

Помощница материализовалась рядом через секунду и совершенно бесшумно. При всей своей массивности двигалась она легко и быстро. Однако ее пристальное изучение и поиски в закромах памяти новой информации не принесли.

– Вы можете оставить эту вещь? – спросила Вивьен. – Вы же видите, сколько тут предметов. – Она обвела взглядом прилавки и полки. – И это не считая проданного и сделанного на заказ. Если я посижу немного над этим материалом, возможно, пойму его суть и соображу, что это раньше было и что я с ним делала.

– И по записям можно поискать, – добавила Ульрика.

– Да, именно.

Нен колебался.

– Под твою ответственность. – Он посмотрел на Эрни.

Тот серьезно кивнул.

После ухода необычного посетителя Вивьен несколько минут стояла молча, потом поглядела на друга и спросила:

– Что это вообще было?

Вопрос предназначался не столько Эрни, сколько мирозданию. Мироздание промолчало, а Эрни в свою очередь поинтересовался:

– Ты правда не знаешь, что это за штука?

Девушка удивленно посмотрела на него.

– А ты думал, знаю, но не хочу этому типу говорить?

Парень усмехнулся. Подошел к столику, где они часто чаевничали, с упреком посмотрел на холодный чайник и попросил Ульрику подогреть его. Потом только лукаво глянул на подругу.

– А что, такого не могло быть?

Вивьен почувствовала, как щеки заливает предательская краска. Тем не менее она вздернула подбородок повыше и проговорила:

– Я работаю в рамках закона. – Однако поймав еще один понимающий взгляд Эрни, смущенно и одновременно с вызовом добавила: – Ну а брат… это брат.

Сыщик расхохотался.

– И что ты этому подлецу сделала?

– Не скажу! – возмущенная такой реакцией, выпалила девушка.

– Правильно-правильно, не говори, не хочу этого знать. И все же, возвращаясь к предыдущей теме, ты действительно не помнишь, что это была за вещь?

Вивьен присела за столик и задумалась, вертя в руках доверенную улику.

– Так сразу не скажу. Плетенка из листьев и растительных нитей… так, тростник, камыш, о! даже лотос! Но это лишь малая часть, судя по всему. Что это было раньше… какую функцию выполняло… Нет, так я тебе не скажу, я могла из этого сделать десятки вещей с различными функциями!.. Нен сказал, что было нападение на тот дом на углу, или это ты сказал, а он подтвердил? Это когда вчера круговые дорогу перекрыли, что скрипоход не мог проехать? Правильно я поняла?

Эрни что-то согласно угукнул, и девушка продолжила свою речь вопросом:

– А ты не помнишь, как фамилия хозяина дома? Или, может быть, этого пропавшего зятя? Нен же называл имя… как же его… Не запомнила.

Молодой человек покачал головой.

– Я тоже. Вертится что-то, никак не могу вспомнить. Имя вроде такое примечательное, а в голове что-то не остается…

– Барентон Краус. – Ульрика вошла в комнату с горячим чайником и двумя чашками на подносе. – Зятя, я имею в виду. А хозяина дома – Хонгервал. Имени не помню.

– Подожди, это не тот Хонгервал из «Тканей Хонгервала»? – встрепенулась Вивьен.

– Именно он. У них магазин в паре кварталов отсюда, – пояснила помощница для Эрни. – И, кажется, еще где-то.

– Отличные ткани, – закивала Вивьен. – Я и для платьев брала, и для работы. Но с самим Хонгервалом никогда не пересекалась. Там, где я покупаю, всегда одна и та же девушка обслуживает. Очень приятная. Толковая. И посоветует, и улыбнется.

– Да вот же она! – воскликнула Ульрика, глядя через витрину на улицу.

– Кажется, у тебя новая клиентка, – спустя секунду заметила Вивьен.

Сыскное агентство Фаргелона базировалось в здании напротив магазинчика Леру. Поэтому всех входящих в него было отлично видно, что весьма существенно, ведь Эрни большую часть своего незанятого делами времени проводил близ подруги. За чаем и разговорами.

– Так, я пошел. – Сыщик энергично поднялся, направившись к выходу. И уже у дверей обронил: – Сдается мне, эти два визита связаны.

Вивьен и Ульрика понаблюдали за тем, как молодой человек пересекает их тихую неширокую улочку, и одновременно глубокомысленно сказали: «Да-а-а-а». Посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Обычно чай девушки пили в разное время, предпочитая, чтобы одна из них всегда была готова принять посетителей. Но все же это был не обычный магазин, тут редко толпилось много народу. Вот и сегодня с утра зашло всего несколько человек. Причем половина из них только поглазеть. Привычное положение вещей для этой лавки.

Вивьен колебалась лишь мгновение, но потом, решив, что в любой момент любая из них сможет оторваться от чая с печеньем, предложила отдохнуть на пару. Ульрика с радостью согласилась. Неспешно попивая горячий напиток, девушки обсуждали сегодняшние события и пытались вспомнить, что им известно о владельце магазина тканей. Однако с прискорбием обнаружили, что, кроме факта его существования, не знают о нем ничего.

– Я даже не знала, что у него есть дочь и тем более зять, – покачала головой Ульрика.

– Как думаешь, эта девушка, что обычно в магазине трудится и которая сейчас зашла к Эрни, это она, дочь в смысле?

– Возможно. Неужели у нее правда муж пропал?

– Жуть какая. Что же такое случилось, что дошло до драки и уж тем более похищения?

– Думаешь, похищение? Может, сам ушел? Скрылся от чего-нибудь или кого-нибудь, к примеру.

– Тогда девушку жалко вдвойне.

– Надеюсь, она пришла к Эрни именно за тем, чтобы отыскать муженька. Мне так любопытно. А Эрни хоть кратко, но расскажет, да? Тем более мы имеем к этому делу некоторое отношение. Нечасто с нами такое происходит, а?

– Да уж.

– А ты правда не знаешь, что это за вещь… была?

– Сегодня меня все про это спрашивают, – рассмеялась Вивьен. – Да, я правда не знаю. А ты?

– Вообще твои изделия редко повторяются, кроме некоторых случаев. Эту птичку-стукачку ты уже, наверное, замучилась делать.

– Она не стукачка! Она задумывалась как идеальный свидетель в случае краж или каких-то иных преступлений! Она же может с максимальной точностью и беспристрастностью рассказать, что произошло. Кто же виноват, что ее стали использовать для слежки за родными?

– Такое легко можно было предположить. Ты просто выросла в семье, где необходимости в подобном никогда не возникало. В других же семьях иначе. В любом случае, стоит проверить все предметы, что ты делала из этих материалов.

– Ты представляешь, сколько этого всего?!

– На самом деле не так уж и много. Придется записи поднимать. Хотя мне кажется, если ты просто посидишь подумаешь, то вспомнишь.

– Очень надеюсь на это, – вздохнула Вивьен.

«В самом деле, – рассудила она, – я же над каждым предметом много часов, а то и дней, порой даже месяцев работаю, неужели я не вспомню какое-то свое детище?»

– А я по записям поищу этих Краусов – Хонгервалов. Слушай, – Ульрика уже встала и направилась к стойке, но вдруг резко повернулась, – а может, это принадлежало убийце?!

– Убийце? – встрепенулась Вивьен. – Какому еще убийце?

– Ну преступнику. Так просто во всех детективах пишут, – смутилась помощница.

– Поменьше читай эту чушь, – передернула плечами Леру. – Я надеюсь, парень жив и здоров. Это более чем вероятно. Зачем куда-то утаскивать тело, если с ним уже ничего не сделаешь? К тому же как ты себе это представляешь? День же был. Вроде как…

– Ну да, в общем. Ладно, ты думай, а я пошла записи проверять.

Ульрика ретировалась, оставив Вивьен встревоженной и с множеством не самых радостных мыслей.

Глава 2

Сегодняшний день для молодой хозяйки «Полезных чудес» явно задумывался богами как день неожиданностей. Потому что стоило только ей крепко задуматься, перебирая в памяти все свои изделия из соответствующих материалов, как дверь вновь открылась и в магазин зашел Эрни с дамой. Той самой, которую они недавно видели через витрину.

– Полагаю, вы уже знакомы с Ханной Краус, – произнес мужчина.

– День добрый, манихинге, – с явным трудом произнесла названная женщина.

– Добрый… – не очень уверенно ответили Вивьен с Ульрикой. Один взгляд на Ханну – и становилось ясно, что день у нее какой угодно, но не добрый.

– Чем мы можем быть вам полезны? – произнесла Леру, считая необходимым задать этот неизменный вопрос.

– Манихинге Краус обратилась ко мне в связи с исчезновением мужа, – как можно мягче пояснил Эрни. – Я подумал, что коль нен Стирсон все равно уже ввел тебя в курс дела, то, возможно, ты согласишься пройти с нами на место происшествия и посмотреть, может, дознаватели проглядели еще какую-то деталь от изделия, часть которого нен сегодня тебе принес. Манихинге Краус не помнит, что это была за вещь.

Вивьен не могла согласиться, что ее «ввели в курс» дела, но она прекрасно поняла, чего добивался Эрни.

– Да, это было бы очень полезно, – ответила она, заработав благодарный взгляд друга.

– Тогда пойдем прямо сейчас. Манихинге Краус любезно согласилась нам все показать.

Ханна подавленно кивнула. Последние сутки стерли с ее губ улыбку. Да и обычной живости в глазах не наблюдалось. Вивьен мгновенно преисполнилась сочувствия к бедной женщине. И хотя она знала, это чувство может быть недолговечным, сейчас девушка была готова на очень многое, чтобы помочь чужой беде.

– Я только инструменты захвачу, – произнесла хозяйка «Полезных чудес», имея в виду свой неизменный чемоданчик с множеством полезных в ее профессии вещей – от резцов по дереву до алхимических смесей.

Вивьен поднялась в мастерскую и, уже проверяя сумку на наличие всего, что могло пригодиться, задалась вопросом: а зачем все это ей? Чужое горе, чужая беда. Да, в комнате этого несчастного находилась какая-то вещь, сделанная ею, ну и что? У половины города есть такие. Так по какой причине Эрни желает ее присутствия на месте происшествия и почему она туда все-таки идет?

Ответа у девушки не было. Однако Вивьен присоединилась к сыщику и его клиентке.

Уже спускаясь по лестнице, хозяйка магазина «Полезные чудеса» с ужасом размышляла, о чем же они будут говорить по дороге. Путь не долог, но и в молчании его не проведешь. Девушка мысленно перебирала все темы, которые могла поднять, но они казались до отвращения пустыми, мелкими по сравнению с теми чувствами, которые наверняка сейчас обуревали манихинге Краус. Но инициативу взял на себя Эрни. Не успела Вивьен и глазом моргнуть, как Ханна уже поведала ему обо всем, что знала касаемо этого случая.

– Это отец обнаружил разгром в комнате. Он обычно в своем кабинете, что в задней части дальнего магазина, сидит. У нас два магазина, – пояснила молодая дама. Сегодня вид у нее был подавленный, в глазах то и дело появлялись слезы, но тем не менее она была хороша той красотой, какая бывает у блондинок с подчеркнуто женственной фигурой, полными руками и округлыми чертами. Волнистые волосы ухожены, с покатого плеча постоянно спадает ремешок сумочки, грудь выгодно смотрится в неглубоком, но интригующем декольте, даже неожиданная беда не заставила ее променять туфли на каблуках на более простую обувь. – Я обычно кручусь в том, что поближе. Отец же всегда работает в другом.

– А ваш муж?

– Мой муж занимается закупками в большей степени, доставкой грузов. Вы не подумайте, что он приживала какой. Это на его деньги мы открыли ближний магазин. И он куда больше первого. И место лучше.

– То есть после вашей свадьбы он вложил деньги в дело вашего отца?

– Да, мы познакомились как раз в магазине, я ему помогла ткань выбрать для костюма. Разговорились. Оказалось, что он из Гужа.

– С востока страны, – зачем-то отметил Эрни. До восточных провинций Эльмигерна от столицы, Аногиля, можно было по воздуху добраться за несколько часов. – И чем он тогда занимался?

– Он занимался перевозками разных грузов. Вот как раз доставил один из них и решил обновить гардероб, коль уж попал в столицу.

– Разумно, – внесла свою лепту в разговор Вивьен. – Довольно часто современный, стильный и представительный вид помогает добиться лучших условий сотрудничества. – Мысль понравилась самой девушке. – Конечно, при отсутствии деловых качеств модная одежда не спасет. Но она существенно облегчает задачу. Хотя для разных профессий требуется разный стиль.

Эрни как-то по-особому улыбнулся.

– Согласна, – кивнула Ханна. – К нам разные люди ходят. Очень заметна зависимость между тем, как человек одевается, и его успешностью. Хотя, как правило, они идут рука об руку: чем больше кто-то добивается в жизни, тем лучше его одежда. Или финансы начинают позволять, или положение обязывает.

– Но порой случаются и исключения, – вставил сыщик.

– Да, бывают. Но мой Барентон не такой. – Глаза женщины будто даже ярче засветились. – Он пришел за хорошим материалом. И выслушал все советы. Было видно, что многое понимает и мнение свое имеет. Очень приятно тогда поболтали. А вечером он меня после работы с цветами встретил. Так и пошло… Однажды он меня в «Шарм любви» пригласил, а вы понимаете, что это значит. – Ханна говорила о самом известном романтическом месте в Аногиле. Приглашение туда практически означало признание в любви. По крайней мере, ходили в это заведение только парочки. И все это знали. – Так и предложение сделал. – У женщины даже глаза заблестели от воспоминаний, впрочем, она быстро переключилась на более практические вопросы. – Когда мы поженились, он свое дело продал, ни одного корабля не оставил.

– Почему же? – удивился Эрни. – Ведь вам же надо товары доставлять. Да вы и сами говорили, что он этим занимается сейчас.

– Меня тоже это решение поначалу удивило. Но Барентон так объяснил: его корабли были предназначены под куда более грубые грузы. Для тканей особые условия нужны. В этом он прав. К тому же основной массе его судов в скором времени был бы необходим основательный ремонт. Просто по срокам эксплуатации и инспекционным требованиям. Барентон купил мне магазин, товар, разумеется, и один маленький, но крепкий и подходящий для тканей кораблик. Очень разумно и выгодно получилось. К тому же, – усмехнулась она, отчего ее лицо сразу преобразилось, став невероятно привлекательным, – мой отец резко переменил свое отношение к тогда еще будущему зятю, когда услышал про этот план. Папе поначалу не нравилось, что я выхожу замуж на провинциала, как он Барентона называл.

– И давно вы в браке? – поинтересовалась Вивьен.

– Скоро будет три года.

– Прилично, – присвистнул Эрни.

– Да, и… и я надеялась… надеюсь, – мгновенно поправилась вновь погрустневшая Ханна, – еще долго прожить в браке. Поймите, я очень люблю мужа. И у нас все было так хорошо. – Голос предательски дрогнул. – Ничто не предвещало…

– Совсем ничто? – очень серьезно спросил Фаргелон. – Подумайте, пожалуйста, еще раз. Вспомните, может, что-то вас удивило или вы заметили, что муж как-то не так себя ведет? Может, какие-то личности подозрительные появлялись в вашем поле зрения? Переберите в памяти день за днем хотя бы последний месяц.

Женщина задумалась. Они почти дошли до ее дома, когда Ханна наконец заговорила:

– Вы знаете, если вот так все оценивать, то столько вещей кажутся странными. Вот, например, дней семь тому назад мы оба были дома, и я заметила, что Барентон часто подходит к столику у окна. На нем у нас лежит табак и всякая прочая мелочь. Он подходил, что-то там сдвигал, брался за табакерку, но так и не закурил. Мне это показалось странным, а потом я сообразила, что с того места можно легко наблюдать за частью улицы. Причем не в открытую, а как бы украдкой. Как-то даже тревожно стало. А потом в дверь постучали. Муж попросил открыть.

– И?! – Оба ее спутника не смогли сдержать этот возглас.

– Оказалось, это посыльный из цветочного магазина. Барентон заказал мне огромный букет роз! Я тогда подумала, он этого курьера выглядывал.

– А повод был? Для подарка?

– Да нет особо. Но за Барентоном водилась манера иногда делать вот такие сюрпризы. Только…

– Только? – подтолкнул ее Эрни.

– Только вот сейчас мне думается, такой странный у него был вид, когда букет принесли. Будто он не был уверен, что мне понравится подарок. А может, на самом деле у него какие-то другие мысли были?

– Посыльный входил в дом?

– Только в коридор и то не больше шага от двери. У нас чернильница с пером на маленьком столике у двери стоит. Он держал букет, пока я расписывалась в листе доставки.

– Вы не помните, лист был заполнен?

– Ой… сейчас… сейчас постараюсь вспомнить. – После паузы она неуверенно произнесла: – Кажется, что-то там было… Это важно?

– Не знаю, – пожал плечами сыщик. – В любом случае, подумайте еще. Сейчас может пригодиться любая мелочь.

«И любая может не пригодиться», – мысленно добавила Вивьен.

– Я подумаю, – согласилась Ханна и кивнула на угловой дом. – Вот мы и дошли.

– Ваш отец дома?

– Нет, ничто не оторвет его от работы, – грустно усмехнулась женщина. – Он волнуется тоже. Хоть и сердится напоказ. Мама же сейчас подменяет меня в магазине. У нас там работники есть, но я не люблю, когда вокруг меня плакальщицы причитают. И мама это отлично знает.

Вивьен подумала, что Ханна нравится ей все больше.

Молодая женщина открыла ключом дверь и впустила их внутрь. Дом оказался очень приятным и обжитым. Множество деталей выдавало, что семья занимает его давно. Все благоустроено, у каждой вещи свое место. Мебель основательная, хорошо подобранная, но не сказать чтобы новая. Недавний переполох сдвинул одну из картин, ее поправили, но узкая полоска невыцветшей ткани, которой были обиты стены, все равно виднелась.

– Хороший дом, – одобрила Вивьен, оглядывая высокие потолки, большие окна, крепкие перила ведущей наверх лестницы.

– Я тут выросла, – просто сказала манихинге Краус. – Перед замужеством думала, что мы съедем. Но как-то само вышло, что остались. Мы родителям не мешаем совершенно. Как и они нам… А кабинет Барентона вон там.

Они прошли по коридору на другую сторону здания. Место, которое в основном пострадало от недавнего происшествия, выходило окнами на небольшой внутренний дворик.

– Дознаватели тут все осмотрели, – рассказывала Ханна. – Часть вещей унесли, но в целом все так и осталось. Я… не стала убирать. Только лампу погасила.

– Вы правильно сделали, – подбодрил ее Эрни, уже внимательно оглядывая комнату. Сначала с порога, потом уже более детально войдя. Быстро перерисовал себе что-то в блокнот. Внимательно изучил вид из окна. Особо пристально осмотрел некоторые предметы мебели.

Вивьен топталась около двери, не зная, что делать. Действия друга казались ей каким-то шаманским ритуалом, совершенно непонятным непосвященным. Пока она решила не вмешиваться, вдруг по неосторожности уничтожит какую-нибудь улику, если они здесь после дознавателей еще остались.

– Окна были закрыты, манихинге Краус?

– Да, причем изнутри. Мы, кстати, пару лет назад поменяли стекла на первых этажах и дома, и в магазинах. Теперь, чтобы их разбить, придется постараться.

– Чья это была инициатива? – продолжил расспросы Эрни. – Все-таки к этой мере предосторожности не часто прибегают в наше спокойное время.

– У меня, например, дома и в магазине обычные стекла, – влезла с замечанием Вивьен.

– Дайте вспомнить… – Ханна, казалось, только сейчас задумалась об этом. – Вроде коллективное решение… Хотя нет, это Барентон как-то пришел и рассказал об этой новинке. Тогда, кажется, какие-то погромы были в Йоле. Вот мы и решили в магазинах сменить, а заодно и дома.

– Действительно были погромы? Кто-то из ваших знакомых пострадал? На соседних улицах это происходило?

– Нет, никто из знакомых… Просто слухи… Не помню, как дело было, если честно.

– Да это не особо важно, просто любопытство. – Эрни обаятельно улыбнулся и зачем-то, наклонившись, заглянул под журнальный столик у окна. Там явно ничего не обнаружилось, и он переключился на книжный шкаф. – Вы собирались путешествовать? – Сыщик выудил несколько скрепленных листов с очень знакомой Вивьен эмблемой, что лежали поверх книг.

– Ой, это ж отцово! – воскликнула она.

Ханна удивленно на нее посмотрела, потом ее взгляд прояснился.

– Точно. Вы же их дочь! – И она повернулась к Фаргелону. – Понимаете, у нас скоро должна быть годовщина свадьбы. Через месяц. И муж предложил вот такой вот необычный способ эту дату отметить. Вообще-то нам подобная экстравагантность не свойственна. Но вот тут что-то захотелось.

Сейчас в руках у Эрни была стандартная инструкция по применению так называемых «волшебных стекол Леру». Отец Вивьен по сути был стеклодувом, но не все так просто. Разумеется, будучи цорком, он, как и дочь, обладал способностью влиять на предметы, и она была поистине удивительна. Смешивая различные цвета в своем стекле, он вкладывал в него способность перемещать людей в иные миры. Изделия, созданные им, имели причудливый, порой даже изощренный облик. Это могли быть шары с отверстиями, что-то похожее на кораллы, изогнутые поверхности с множеством «шишек», нечто напоминающее людей или животных. Совсем редко они выглядели как правильной формы кубы-цилиндры. Каждое из этих изделий обладало своим набором цветов, от которого зависело, в какой именно мир перекинет того, для кого создавался этот предмет, или кто последует указаниям инструкции, если стеклянное творение не было заказом.

Возможность путешествия по мирам открыли давно. Примерно в то же время, когда всерьез занялись изучением огромного столпа света и энергии, что выходит из центра земли. Как оказалось, он проходит через несколько миров, словно нанизанных на него на условно равном расстоянии друг от друга, как бусины на висящую нитку или, скорее, каким бы прозаичным ни было это сравнение, мясо на шампур. Попав в этот столп энергии, можно оказаться в соседнем мире. Однако так путешествовать небезопасно для здоровья, другое дело – в специальной кабине и при взаимодействии принимающей стороны. Таким образом, можно перемещаться по мирам своего столпа. А вот как попадать в миры других столпов? Магия придумала для этого несколько способов.

Искусство отца Вивьен – Кима Леру – добавило к ним еще один. Впрочем, его изделия переносили и в миры своего столпа. Все по желанию заказчика. Но был один нюанс: мастер четко знал, какие цвета стекла не вынесут клиента за пределы своего столпа, но вот в какой мир он попадет, всегда оставалось загадкой. Так что риск немалый.

О жизни за пределами миров своего столпа знали очень мало. И когда заказчик просил путешествие куда-то туда, угадать, где он окажется и можно ли там вообще выжить, не представлялось возможным.

Искать способ вернуться самостоятельно в таких случаях было сродни самоубийству. Поэтому в комплекте с изделием Кима Леру всегда шел амулет, созданный его женой Леоной. Он мог состоять из чего угодно, но обязательно включал в себя часть того стекла, из которого было создано творение отца Вивьен. Действовал оберег одним-единственным способом – мгновенно возвращал применившего его в то место, откуда совершалось перемещение.

Подобное приключение могло быть невероятно опасным и столь же увлекательным. Основной его особенностью являлось то, что результата не мог гарантировать никто. Подписывая договор, клиент подтверждал, что поставлен об этом в известность. Вивьен больше всего поражало, что именно этот факт и являлся самым привлекательным для клиентов отца. Сама молодая Леру, может быть, решилась бы на путешествие в мир своего столпа, да и то предпочла бы менее экстремальный способ. А чтобы вот так, неизвестно куда, в какой-то незнакомый мир, где может водиться какая угодно тварь, непонятно какая атмосфера, что за существа… нет, об этом не могло идти и речи.

Тем более удовольствие это было недешевое. Нет-нет, не для Вивьен, конечно, но для всех остальных. К примеру, брат девушки часто пользовался своим родственным положением и уже посетил пять или шесть миров. Причем последние два не в их столпе. Но Ренс и профессию себе выбрал рисковую. Охотник за воздушными разбойниками! Это ж надо! Но, так же как родители, он был влюблен в свое дело и считал его единственно для себя возможным. Вивьен иногда казалось, что в семье только она обладает разумом и практичностью, живет на этой земле, а не витает где-то там в своих грезах. Это порой раздражало и тяготило, но таковы уж были ее родные. И она их любила. Хоть не всегда безропотно.

– Это, безусловно, интересный опыт, – как ни в чем не бывало продолжил беседу Эрни. Сам он несколько раз составлял Ренсу компанию в этих иномирных путешествиях. – И как ваше стекло выглядело?

– Э-э-э… – Женщина явно пыталась подобрать слова. – Этакое изогнутое, – она помахала руками, изображая что-то горизонтальное и неровное, – немного похожее на рыбу. С отверстиями и наростами… Размером в локоть.

Сыщик понимающе усмехнулся:

– И где оно?

– Оно всегда было у Барентона. Сейчас, одну минутку.

Ханна пересекла комнату, села на стул у стола и потянула на себя один из его ящиков. Пошарила там рукой. Раздался отчетливый щелчок потайного замка. Но, судя по лицу женщины, она не нашла, что ожидала найти.

– Нет, – прошептала манихинге Краус. – Его нет…

– Вы уверены? – Эрни подошел поближе и заглянул, насколько это возможно, в ящик.

Затем они на пару проверили стол, шкафы, весь кабинет, но стекла, переносящего в другой мир, так и не нашли. Вивьен в этих поисках не участвовала. Хозяйка магазинчика «Полезные чудеса» осматривалась в надежде увидеть что-то, способное дать ей подсказку о цели созданного когда-то предмета.

– Похоже, что в кабинете его нет, – в какой-то момент резюмировал сыщик. – Может, посмотреть, где оно еще может быть?

– Вообще-то только здесь, – потерянно вздохнула Ханна. – Но я посмотрю.

– Это будет очень любезно с вашей стороны, – предельно серьезно кивнул Фаргелон. – Вив, не посмотришь, можно ли определить по этому контракту мир назначения, так сказать?

Девушка даже не сразу поняла, что именно от нее требуется. Сообразив, забрала бумаги из рук друга и пробежала глазами мелкие строчки, быстро отыскав нужные пункты, однако результат не впечатлял.

– Это стандартный договор, к сожалению. Они все одинаковые. Только имена разные, – доложила она.

– А это важно? – поинтересовалась Ханна.

– Если не найдем стекло, то возможны различные толкования произошедшего. В том числе и такое: в критической ситуации хинген[3] Краус воспользовался этим безотказным средством уйти в другой мир.

Ханна резко побледнела.

– Не волнуйтесь, – поспешила успокоить ее Вивьен. – Вы заказывали, чтобы вас перенесло в мир нашего столпа?

– Вроде бы да, – медленно произнесла несчастная женщина. – Мы это обсуждали, но окончательный заказ делал муж.

– Почему он должен был изменить ваше совместное решение? – пожала плечами Леру. – Наверняка речь идет о нашем столпе. А они безопасны. – Девушка не стала добавлять «как правило», тем самым погрешив против истины. – Возможно, он совсем скоро вернется. Причем именно сюда, – бодрым голосом закончила она.

– А если нет? Если это другой столп?! А вдруг тот, кто вынудил его на такое, последовал за ним? Может, мой Барентон уже давно лежит где-нибудь даже не в нашем мире мертвый, и я даже не смогу его похоронить!..

Женщина прижала руки к лицу, и Вивьен совершенно растерялась.

– Подождите убиваться, манихинге, – мягко и одновременно очень весомо произнес Фаргелон, – возможно, хинген Краус перенес стекло в другое место. Надо просто его поискать, чтобы отбросить эту версию. Если же именно она верна, то мы можем точно узнать, о каком мире идет речь. Вивьен, расспросишь отца?

– Вообще-то это конфиденциальная информация, – начала Леру, но быстро поняла, что не ей сражаться с несчастными глазами Ханны и просящей улыбкой Эрни. – Но, думаю, отец согласится, что случай исключительный. Тем более что манихинге – жена заказчика. А вообще, кстати, обычно стекло делается на конкретных людей. Другие им воспользоваться не могут. То есть кто-то другой за хингеном Краусом вряд ли последовал.

– Вот видите! – обрадовался сыщик. – Мы все выясним и будем знать точно. Манихинге, а вы поищите стекло по дому, может быть, в том месте, где ваш муж занимался делами, если это происходило где-то еще, вне этих стен. Вивьен нам поможет с выяснением подробностей заказа. Я же буду искать другими способами. Здесь я все, что хотел, увидел, Вив, тебе нужно еще что-то посмотреть?

Девушка, уже довольно продолжительное время маявшаяся от чувства собственной ненужности конкретно в этом месте, энергично помотала головой.

Прощание несколько затянулось. Эрни пришлось сказать много понимающих и ободряющих слов, Вивьен – мужественно поддакивать, нисколько не будучи уверенной в правдивости речей приятеля.

– Можешь поехать к отцу прямо сейчас? – задал вопрос сыщик, стоило им покинуть дом.

У Вивьен были другие планы на сегодняшний день, но, похоже, их придется отложить. Представив все, что мог сказать ей Эрни, дабы добиться своего, девушка нехотя кивнула.

– Думаешь, он все-таки ушел с помощью стекла отца? – уточнила она.

– Кто знает, но тогда многое прояснилось бы. – Парень аккуратно направил подругу к остановке скрипохода, попутно перечисляя ей все, что хотел бы узнать.

– Послушай, а почему дознаватели не обратили внимания на то, что стекло пропало?

– Да там ящик закрывается от любого толчка, – пояснил Эрни. – Наверняка при борьбе, а ты сама видела, там без нее не обошлось, хоть крови и нет, его толкнули, а когда он закрыт, понять, лежит что-то в потайном отделении или нет, невозможно. Про него еще знать надо. И вообще, стекло хинген Краус мог вынуть перед этим происшествием. Особенно если опасался чего-то. Может, использовать стекло для побега изначально было его планом отхода. Запасным вариантом, так сказать.

– Наверное, так и было. – Вивьен попыталась придумать еще что-нибудь умное, однако мысли витали где угодно, но не в области гениальных идей.

– Ты нашла какие-либо части той вещи, фрагмент которой тебе принес Стирсон?

– Нет, – помотала головой Леру. – Я бы сказала, будь иначе. Их там нет, или я не смогла их идентифицировать.

Они подошли к парку. Краснеющие рябины стояли по обеим сторонам литых чугунных ворот и казались часовыми царства зелени и покоя. Хотя на иных площадках благодаря детям и молодежным компаниям от тишины не осталось и следа. Вивьен почему-то вспомнила, как однажды приходила сюда с родителями и уже почти взрослыми Ренсом и Эрни. Тогда она еще не знала, что через полгода брат сбежит на флот, записавшись юнгой на первый попавшийся воздушный корабль. В ту пору она еще не была даже подростком и Ренса обожала. Его решение стало для нее серьезным ударом, заставив плакать с неделю. Горе усугублялось тем, что родители, услышав о выборе сына, никак ему не воспротивились. Со временем Вивьен поняла, что способность брата не оставила им всем выбора: он должен был следовать за своей судьбой, а его семья – принять это. Ренс ни разу не пожалел о своем решении. Начав с низшей ступеньки, он быстро взлетел. Вместо образования родители помогли сыну с первым кораблем, а там проснулся дар юноши: работая над деталями судна, он делал его лучше – быстроходнее, крепче, маневреннее. Неудивительно, что теперь брат Вивьен был одним из самых успешных охотников на воздушных разбойников. У Ренса всегда отвага и удаль сочетались с предприимчивостью. А его корабль – «Шалунья» – мог догнать любой другой. Но тогда, тем мягким летним днем маленькая девочка всего этого не знала. Она была счастлива, что брат с его лучшим другом позволяют идти рядом и слушать их «взрослые» разговоры, родители купили мороженое с орешками, а потом обязательно отправят кататься на каруселях. Особенно она любила деревянного резного лебедя, который то поднимался вверх, то плавал по воде, то даже нырял. И мокрая одежда никого не смущала, ведь потом выходящих детишек обдувало горячим воздухом с примесью какой-то магии, которая отчего-то пахла малиной. Главное было не захлебнуться, но, наверное, для этого перед аттракционом всем выдавали какие-то специальные конфетки. Вкус у них был клубничный. Ну как не любить такое чудо?! Хотя мальчишки больше предпочитали управляемые кораблики, на которых можно было гоняться друг за другом под куполом огромного зала. Родители всегда затаскивали их на высоченное, медленно вращающееся колесо с кабинками, которое считали невероятно впечатляющим. А перед этим обязательно покупали засахаренные орешки у трехглазой старушки с чудесной, такой доброй улыбкой. Самое обычное детское воспоминание, но оно всегда делало ее чуточку счастливей.

– А чем ты займешься? – Вивьен попыталась вернуться в реальность.

– Надо побольше узнать о пропавшем, – туманно ответил Эрни. – Свидетелей поискать.

Он в свою очередь вспоминал совсем другую картинку. Перед его глазами стояла его нынешняя спутница в нежном белом платье, которое Ренс привез ей откуда-то издалека, и соломенной шляпке с голубыми лентами. Она смеялась бесконечным шуткам брата, который умело вставлял их в рассказ о своих последних приключениях. В тот день Эрни в первый раз увидел в ней не просто маленькую сестру лучшего друга.

Сейчас она предпочитала куда более серьезные платья, но всевозможные шляпки так и остались ее страстью.

– А как?..

– Твой скрипоход, – вместо ответа произнес сыщик.

Вивьен почувствовала какую-то странную отчужденность в голосе друга, но списала ее на его занятость новым делом. Молодой человек подсадил мастерицу в вагончик и помахал рукой, когда тот отъехал. Девушка видела, как сыщик повернул в другую от несчастного дома сторону.

Родительский дом встретил Вивьен открытой нараспашку дверью и исходящим из его глубины странным стуком. После увиденного в доме Краусов – Хонгервалов смотрелось это все просто зловеще. Девушка сглотнула и, проклиная дрожь в коленях, рванулась внутрь. Родители нашлись в мастерской отца, откуда, собственно, и раздавались непонятные звуки. К счастью, никаких ужасов Вивьен не довелось увидеть. Отец с матерью, вооружившись ломом и здоровенными ножницами, распаковывали какой-то огромный ящик. Несмотря на кошмарный шум и отсутствующие результаты, лица у обоих были радостно-блаженные.

– Мама! Папа! Что тут творится?! – прорычала Вивьен, ругая себя за мнительность.

– О, дочка пришла! – радостно отозвался отец.

– Вив, малышка! А мы вот папе новую горелку купили.

– Вы меня до сердечного приступа доведете! Дверь нараспашку, шум такой, будто вас тут убивают! – В этот момент девушка вникла в слова матери. – Горелку? Такую огромную? – Удивление вытеснило недавнюю тревогу.

– Ну понимаешь, там столько всего дополнительного. Компрессор опять же и… – Отец ненадолго оторвался от ящика, улыбаясь от уха до уха. В следующий момент раздался жуткий треск, и крышка наконец поддалась. – Ага!!! – возликовал мужчина и еще активнее принялся орудовать ломом.

– Так, понятно. – Вивьен отлично знала это выражение лиц и тон. Сейчас родителям не до мирских забот.

Обычно она уходила в свою комнату, которая навсегда осталась только ее, или разбиралась с документами, которые любезные предки предпочитали игнорировать, сваливая в одну кучу в прихожей. Однако сегодня она решила поучаствовать в этом коллективном безумии, возможно, так выйдет быстрее.

Спустя пару часов все трое сидели в гостиной за легким ужином, и Вивьен наконец озвучила цель своего прихода.

– Как там Эрни? – спросила мать, когда отец отправился искать информацию о заказе хингена Крауса.

Ни о какой конфиденциальности старший Леру даже не заикнулся. Во-первых, любимая дочь и так все знала, во-вторых, родители никогда бы не отказали Эрни в просьбе, он для них давно стал вторым сыном, в-третьих, Вивьен всегда подозревала, что отца тяготит необходимость молчать о созданных стеклах. Это было его дело, его уникальное ремесло, и он мог бы говорить о нем часами. Особенно когда в слушателях оказывался кто-то еще кроме Леоны. К сожалению, Ким всегда придерживался правил. И поэтому так радовался сейчас возможности без ущерба для собственной совести их нарушить.

– Отлично, – пожала плечами дочка. – Как и всегда.

Мать, как-то странно глянув на свою девочку, сменила тему. Однако не успела она сказать и пары фраз, как в дверь – уже закрытую – постучали. Деревянный человечек, когда-то вышедший из-под резца Вивьен, педантично сообщил, что на пороге стоит молодой мужчина с темными волосами, зелеными глазами, в хорошей одежде, ранее сюда никогда не приходивший.

Леона открыла дверь и улыбчиво поприветствовала посетителя. Тот учтиво ответил и поинтересовался, не может ли он видеть хингена Леру.

– Да, конечно. Проходите. – Леона провела незнакомца в гостиную и предложила чаю. – Муж через минутку подойдет.

Вивьен украдкой разглядывала посетителя.

– Пол Курц. – Мужчина повернулся к ней лицом и протянул руку.

Девушка тоже представилась, заметив, что новый знакомый чуть задержал ее ладонь в своей.

– Интересуетесь путешествиями в другие миры? – Пока Леона заново разогревала воду в чайнике, на Вивьен легла обязанность развлекать гостя светской беседой.

Впрочем, нельзя было сказать, что неожиданная компания оказалась тягостной. Мужчина выглядел приятным и неопасным. Удивительно, но, имея роскошные темные волосы и зеленые глаза, он выглядел абсолютно обычно, совсем непримечательно.

– Вот захотелось что-то, – чуть смущенно пожал плечами хинген Курц. – Никогда раньше и в голову это не приходило. А тут знакомые рассказали, что решили себе такое приключение устроить, я и загорелся. Не знаю, правильно ли это. Может, пройдет еще? Это желание в смысле.

– Может, и пройдет. – Вивьен импонировала его открытость. – Но в любом случае, приобретая стекло отца, вы получаете, скорее, возможность, – она выделила это слово, – а не само приключение.

– Вот уж точно. А там можно решать, стоит или нет, – понимающе закивал головой Пол.

– Именно. Однако вы знаете, что вам придется получить разрешение в мэрии?

– Конечно-конечно. Очень разумно. Мало ли кто захочет ускользнуть подобным способом от ответственности.

– Ты говорила Краусы, Вивьен? – Ким Леру вошел в комнату с кучей каких-то бумаг.

– Да-да, пап. – Девушка подскочила и выхватила у отца записи. В детстве в поисках родительского внимания она научилась разбирать закорючки Кима, которые он почему-то выдавал за условные обозначения. – Спасибо! А это, познакомься, Пол Курц. Он пришел по поводу твоих работ.

– Очень приятно. – Стеклодув протянул руку. – Что вас конкретно интересует? Идемте в кабинет, там все обсудим.

Ким перехватил поднос с чаем у жены и повел гостя в глубь дома.

Вивьен в это время принялась разбирать принесенные бумаги, переписывая в блокнотик сведения.

– Ма, а ты помнишь этих Краусов?

– Мужчину помню, если не путаю. – Леона чему-то довольно улыбалась.

– И как он тебе?

– Мужчина как мужчина. Понятный, не заносчивый. Жену свою, кажется, любит. Много раз о ней упоминал. Было в нем что-то… как у Ренса…

– Как у Ренса?! – Девушка даже оторвалась от записей. – Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, как выразить словами. Огонь в глазах какой-то особый.

– Не понимаю.

– Как же сказать… Глаза у людей всегда разные. И я не про цвет или форму говорю. Есть такой взгляд особый, который появляется у тех, кто своим любимым делом занимается. Очень характерная живость бывает в глазах ловеласов. Бывает огонь в глазах безумцев. Но это другое. Так светится изнутри отвага. Нет, не то слово. Дерзость. Да, вот это больше похоже на правду.

– Дерзость в смысле нахальство?

– Нет, дерзость перед жизнью, смелость идти ей навстречу. Такие обычно приходят снова и снова. И однажды просят стекло, переносящее в мир не нашего столпа.

Вивьен хотела что-то сказать, но в дверь снова постучали. На этот раз просто соседка, но Леоне пришлось отвлечься. Потом дочь с матерью продолжили беседу, но уже на другие темы. Через какое-то время к ним присоединился Ким, проводивший гостя.

«Какой длинный и одновременно короткий день», – подумала Вивьен, начиная собираться.

– Темнеет, поеду, наверное, – сообщила она родителям. Те привычно предложили ей остаться на ночь. – Эрни будет ждать моего рассказа, так что пойду.

– Передавай ему, чтобы заходил, – отозвалась Леона.

– Передам.

– Вив, там какие-то документы скопились, – смущенно произнесла женщина. – Ты не посмотришь?

Вивьен глянула на верхний ящик тумбочки под зеркалом, в который родители обычно сваливали все для них непонятное.

– Я вам Ёки завтра пришлю, – пообещала она. Чмокнула обоих в щечку и наконец-то вышла.

Ёки был нанят ею несколько лет назад, став поистине спасением для нее и ее непутевых родичей. Совсем еще юное создание было гением во всем, что касалось расчетов или документации. Робкий и неуверенный в обычной жизни, он становился маленьким монстром при общении со всеми теми «подлецами», которые пытались добраться до денег его клиентов. Этими подлецами обычно оказывались чиновники и банкиры.

Вивьен уже подходила к остановке скрипохода, когда увидела, как из кафе неподалеку выходит новоиспеченный клиент отца – Пол Курц. Тот тоже ее заметил и направился навстречу.

– Рад видеть вас снова, манихинге, – произнес он подойдя. – Вы к скрипоходу?

Девушка кивнула, не в силах разобраться, нравится ли ей новая встреча или нет.

– Позволите вас проводить?

– Почему бы и нет? – вынуждена была ответить Вивьен. Мужчина легко подстроился под ее шаг. – Решились на путешествие в другой мир?

Хинген Курц покачал головой.

– Еще думаю. С одной стороны, ужасно интересно. У меня в жизни никогда чего-то подобного не было. С другой… с другой, боязно, – спокойно признал он. – А вы путешествовали вот так когда-нибудь?

– Увы, не могу поделиться опытом. Я тоже пока не решилась. Но брату понравилось. Мужчины более склонны щекотать себе нервы.

– Ваш брат – знаменитый Ренс Леру, один из самых удачливых охотников за воздушными разбойниками, не так ли?

– Да, это он, – счастливо улыбнулась Вивьен.

– Наверное, все воздушные разбойники вздыхали с облегчением, когда он отправлялся путешествовать в другие миры, – пошутил Пол.

Девушка весело засмеялась.

– Да, наверное, – хихикая, подтвердила она.

– Он с собой всю команду брал?

– Нет, что вы! – замотала головой Вивьен. – Только Эрни.

– Эрни?

– Это наш общий друг. Они с братом с детства дружат. Ренс, наверное, только ему доверится в таком опасном вояже.

– Эх, как хорошо, когда есть такой друг. Которому и жизнь, и секреты можно доверить. Я даже не знаю, есть ли у меня такие друзья. Мы друг другу больше по работе помогаем. Ну и время вместе проводим.

– Ну мы тоже друг другу в делах помогаем. Иной раз даже в тех вопросах, в которых и не думал, что твоя помощь понадобится. – Вивьен только покачала головой, вспомнив сегодняшний день.

Они продолжили разговор и в скрипоходе, благо им было по пути.

– Я так понял, из мира, куда перенесло волшебное стекло вашего отца, – их беседа прыгала с темы на тему, но периодически возвращалась к путешествиям по вселенной, – может вернуть амулет, что сделала ваша мама. А он куда хочешь переносит?

– Нет, четко в то место, из которого было совершено перемещение в другой мир, – поправила девушка. – Но когда захочешь. Если какая-то опасность или просто надоело.

– А почему не туда, где находится само стекло? Вдруг на этом месте уже шкаф, к примеру, стоит?

– Стекло разрушается после использования. Возврат же происходит в ближайшую к тому месту, откуда переместились, свободную точку пространства. Мама долго над этим билась.

– Впечатляет. А в спутниках может быть только один человек?

– Нет, по сути, любое количество людей, но, как правило, вполне конкретных. Тех, данные которых были указаны при заказе.

– Ага, понятно. Какая хитрая и продуманная система.

Собеседники давно уже вышли из скрипохода и неторопливо шли в направлении магазинчика Вивьен.

– Кстати, вы пробовали вот эти творожные шарики с орешками? – вдруг перевел разговор Пол.

Девушка повернула голову в указанную сторону. Пекарню эту поставили недавно, Вивьен ни разу еще в ней не была.

– Позвольте вас угостить, я от них без ума.

Не успела Леру возразить, как в руках у нее оказался свернутый конусом пакетик с ароматными сдобными шариками, щедро пересыпанными сахарной пудрой вперемешку с дроблеными орешками. Вивьен не удержалась и цапнула один из шариков. Легкие, с какой-то удивительной ноткой, они восхитили сладкоежку. День сразу показался совсем неплохим, несмотря на обилие не самых приятных событий. Молодая хозяйка магазинчика «Полезные чудеса» разулыбалась, а беседа потекла еще легче. Однако не доходя пары кварталов до лавки Вивьен, Пол остановился и вздохнул.

– Мне в эту сторону, – указал он на переулок. – Благодарю вас за компанию, манихинге Леру, я давно не получал такого удовольствия от общения. Надеюсь, я не заговорил вас?

– Что вы, что вы. – Несмотря на слова и улыбку, девушка чувствовала какое-то разочарование.

– Ну и отлично. Очень хотел бы увидеть ваш магазинчик, но меня уже ждут дела. Могу я зайти… да хотя бы завтра? – Мужчина улыбался, очень внимательно глядя на нее.

– Почему бы и нет? – пожала плечами девушка и хотела достать из кармана визитку, но вовремя вспомнила, что руки липкие после сладких шариков. – У меня есть визитка с адресом, но боюсь…

– Позвольте мне. – Пол выудил из кармана белоснежный платок и бережно, почти трепетно вытер им пальчики Вивьен.

В девушке что-то дрогнуло. На миг мужчина замер, а потом поднес их к губам. Коснулся совсем легко, но кожу опалило дыханием. Леру никогда бы не подумала, что такое простое действие может вызвать столько странных ощущений. Она не успела понять, нравится ей это или нет, как Пол уже отпустил ее руки.

Вивьен не нашлась, что ответить, поэтому просто достала визитку с адресом магазина и протянула ее Курцу.

– Я обязательно приду, – пообещал он. – Когда я никому не помешаю?

Вивьен, вспомнив, когда меньше посетителей, назвала время. На том и расстались.

В магазинчике девушку уже поджидал Эрни. Вид у него был задумчивый и слишком для него серьезный. Но при виде подруги он улыбнулся. Даже не губами, а голубыми глазами. Казалось, даже в помещении потеплело от этого. Вивьен уселась рядом, и пару минут они просто молчали.

– Ну и денек, – вздохнула Леру наконец.

Эрни согласно кивнул.

– Тоже набегался?

– А ты бегала?

Девушка прыснула.

– Что-то вроде того, – хмыкнула она. – Папа купил себе какой-то очередной прибамбас, а ты знаешь, какой цирк начинается в подобных случаях.

– Да уж, – подтвердил Эрни, полдетства проведший в доме Леру.

– Тебе привет кстати.

– Спасибо. Надо зайти бы… Ладно, расскажи лучше, что узнала. Дядя Ким не артачился?

– А как думаешь?

Сыщик вынужден был признать, что не помнит ни единого случая, когда отец Вивьен не выполнил просьбы кого-то из «детей»: дочери, сына и самого Эрни.

– Так что же там с этим пропавшим? Есть что-нибудь интересное в контракте с ним?

– Как мне кажется, ничего. Папа говорит, что контракт был самым обычным. Заключался на этого Крауса и его жену. Я описала Ханну. Вроде она. Можно показать ее отцу, но сдается мне, что это все же она. Стекло должно было перенести в мир нашего столпа. Мама сделала им по амулету и отдала вместе со стеклом. Да, вот еще. Если переместился только один человек из указанной пары, то стекло не должно было исчезнуть. Оно уничтожается только после того, как оба туда попали.

– Как интересно, получается, что стекло или перепрятано, или его унес нападавший.

– Вот-вот. Ты, кстати, что-нибудь выяснил? Потому что у меня все.

– Кое-что выяснил, но пока не уверен, что из этого действительно важно. Например, как тебе такой факт: хинген Краус в тот день собирался безвылазно работать дома, однако совсем незадолго до предполагаемого времени драки его видели возвращающимся откуда-то. Во сколько он ушел и где был до того времени, как он открыл дверь своим ключом и вошел в дом, неизвестно.

– Этому может быть какое-нибудь совершенно безобидное объяснение: вышел купить табак или что-то из еды.

– Продукты он обычно сам не покупал, а табак в доме был. Возможна, разумеется, и какая-то блажь. Захотелось ему чего-нибудь вроде пивка из конкретной пивной, вот и вышел. А если нет? Если это зацепка?

– Тогда надо выяснить, где он был.

– Я попытался, но более серьезно подойду к этому завтра. Сегодня уже не успеваю. Я и так не все проверил, что хотел.

Вивьен помолчала. В голове роились вопросы, но она не могла определиться, какой из них задать.

– А еще что-нибудь полезное ты узнал? – наконец выбрала девушка самый общий.

– Мм… дела у семьи идут хорошо. Долгов на Краусах или Хонгервалах нет. В азартных играх или каких-либо темных делишках серьезней частичного уклонения от налогов никто из них не замечен. Отношения, судя по тому, что мы видели, и словам окружающих, даже соседей, у супругов хорошие. Любовников-любовниц пока не выявил. Если они вообще есть. Я, правда, пока не проверял прошлое пропавшего. Что-то меня смущает в истории с продажей всех кораблей.

– Нам же вроде все объяснили, – недоуменно подняла брови Вивьен.

– Объяснить-то объяснили. Причем очень толково и разумно. Будто это объяснение уже было готово.

– Думаешь, Ханна что-то знает про прошлые темные делишки мужа и скрывает это от нас?

– Я думаю, это Барентон Краус продумал, что говорить невесте, а она повторяет.

– Может, им просто не раз пришлось уже объяснять причины этой злосчастной продажи.

– Может быть и такое, – покладисто согласился Эрни. – Но проверить стоит.

– Это да, – кивнула девушка.

Они вновь немного помолчали.

– Я знаю, у тебя сейчас сложный заказ, но прошу, – очень мягко произнес сыщик, – постарайся побыстрее разобраться, что это за штука найдена в кабинете Барентона Крауса. Мне кажется, это важно.

Когда Эрни так улыбался, ему мало кто мог отказать. Они поговорили еще немного, а после ухода друга Вивьен поймала себя на мысли, что не рассказала ему про Пола Курца. Можно было упомянуть о нем в беседе, но почему-то ей этого не захотелось.

Глава 3

На следующий день, едва справившись с утренними делами и закончив работу над заказом, Вивьен принялась изучать кусок плетенки, что принес нен Стирсон. Ульрика же взяла на себя записи, вставляя в огромные журналы цветные закладки. Нельзя сказать, что хозяйка магазинчика отличалась излишней въедливостью, но основные данные по изделиям все же старалась фиксировать. На этом прежде всего настаивала ее помощница, обожавшая порядок в учете и преклонявшаяся перед строгими колонками таблиц. Часто сведения, вроде кому, для чего и из чего была сделана вещь, дополнялись информацией о способах обработки материалов, чертежами, рисунками, а также заметками подобного содержания: «Никогда не использовать березу в предметах, которые должны говорить. Она тут же начинает жаловаться!» или «Ни в коем случае не брать для работы можжевельник с троп близ мест гуляний королевских или вельможных особ. В домах обычных людей он вместо своего чудесного аромата начинает вонять какой-то дрянью. Скажут – подделка».

Данные хранились по хронологии, а не по материалам, так что перед девушками открывался необъятный фронт работ. Ульрика отважно вышла на его передовую. Вивьен же старательно изучала материал, с ужасом представляя себе огромные залежи томов, затаившихся на полках в ожидании своей обреченной добычи. Девушка истово надеялась, что ей не придется попасться им в сети. Однако у улики оказался зловредный характер. Как ни силилась хозяйка «Полезных чудес» разобраться, что она могла сотворить с этой плетенкой, понять что-либо не получалось. Материал отзывался, но стоило только ощутить эту отдачу, как она тут же прерывалась. Такое частенько случалось, если необходимый эффект для изделия мог возникнуть только при сочетании различных веществ. В подобных случаях вещь сначала создавали, а потом уже «будили». Если выводы Вивьен были верны, то данные по этому изделию можно будет восстановить только по записям. Но девушка решила не сдаваться – раз за разом она пыталась добиться от обрывка плетенки ответа и старательно фиксировала свои ощущения, надеясь, что из обрывков удастся сложить картину целиком. Увы, пока эти надежды оставались бесплодными.

Эрни не появлялся целый день, что для него было совсем не характерно. Брат Ульрики, работавший в конторе сыщика, сказал, что тот с утра не появлялся.

– Рыщет где-то, – пожала плечами помощница Вивьен.

И она была права. Эрни с ног сбился, разыскивая информацию о пропавшем. Удалось подтвердить первоначальные данные: ни у налоговой службы, ни у других властей к Барентону Краусу претензий не было. Про долги или какие-либо дурные его склонности тоже никто не слышал. По крайней мере, если они и были, то их надо было искать куда тщательнее. Обычно такой предусмотрительности за торговцами средней руки не водилось. Оставался невыясненным вопрос с любовницей, но за этот день Эрни и его помощники уже просто не успевали к нему приступить.

И все же как ни много Фаргелон перелопатил информации, его преследовало ощущение впустую потраченного времени. Да, отрицательный результат тоже порой полезен, но в данном случае обескураживал. Что такое могло произойти с человеком, в арсенале которого ничего страшнее частичного сокрытия доходов не числится?

Эрни покачал головой: так не бывает. Надо копнуть глубже. И отправил одного из помощников в родной город Барентона – Гуж. Второй с утра должен был поднять всю документацию по бывшему предприятию Крауса. Третьему поручил поговорить с теми, кто занимался грузоперевозками. Обычно конкурентов, особенно долго работающих на рынке, знали. Может, что-то и всплывет.

«Надеюсь, завтра будет более продуктивный день», – думал Эрни, еще не зная, какие необычные плоды принесет его розыскная деятельность. Сейчас он шел к Вивьен, и настроение постепенно улучшалось.

Следующий день был полон сюрпризов и для сыщика, и для его подруги.

– А это что за хмырь был? – спросила Ульрика, когда хозяйка, полюбезничав с каким-то незнакомым помощнице мужчиной с час, проводила его за дверь.

– Это Пол Курц, мы с ним вчера у моих родителей познакомились. Он интересовался путешествиями в другие миры. Ну и слово за слово…

– Ага, понятно. А ты вообще понимаешь, что он к тебе подкатывает?

– Что, правда? – совершенно искренне удивилась Вивьен.

– О боги… – закатила глаза Ульрика, в очередной раз убеждаясь в том, что ее работодательница и подруга полный профан во всем, что касалось дел любовных.

Вивьен же всерьез задумалась. Вроде ж ничего такого. Пол пришел как и обещал. Интересовался ее изделиями, долго бродил по магазинчику. Они так мило болтали. Возможный клиент Кима Леру расспрашивал о ее работе.

– Неужели любое личностное качество можно пробудить? – недоумевал он.

– Насчет любого не знаю, – не стала врать Вивьен. – Но предположить такое можно. Только надо знать, какой материал, какое вещество способно отозваться нужным образом. На свете великое множество самых различных материалов. Я всю жизнь их изучаю и не могу сказать, что действительно приблизилась к полному их пониманию.

– Хм, а если от обратного? Вот что можно сделать, к примеру, с морской раковиной?

– С морской раковиной я однажды уже работала, – усмехнулась девушка. – Как известно, приложив ее к уху, можно услышать зов моря. Такой звук весьма успокаивает, надо отметить. Само же море полно тайн и легенд. Я смогла сделать так, что раковина, поставленная на прикроватную тумбочку, стала навевать интереснейшие, увлекательные сны. Слышала, одна известная писательница регулярно использует их идеи для своих книг. – Вивьен это немало забавляло.

Пола, очевидно, подобное тоже повеселило.

– Кстати, если уж мы затронули тему моря, – продолжила мастерица, – то вот еще один пример. Самый обычный галечный камушек с морского побережья. – Девушка указала на витрину, где названный и лежал. – Разумеется, соответствующе обработанный и положенный в кастрюлю начинает перемещаться, перекатываться по дну, тем самым не давая пище подгореть, а воде успокоиться. Он привык двигаться по воле волн, вот и тут… мотается, так сказать. Тоже очень человеческое качество.

Они посмеялись, а потом Пол спросил:

– А можно что-нибудь придумать, если мне нужно нести что-то тяжелое или объемное? Облегчить как-то это дело?

Вивьен задумалась, подавив всяческие глупые замечания на этот счет.

– Без магии в этом случае не обойтись. Конечно, есть некоторые возможности облегчить груз. Например, если сумку сделать из шкуры вола и обработать определенными маслами с тонизирующим эффектом для того, кто держит ее, но, право, проще и эффективнее сумку на колесики поставить. И уж размеров это точно не сократит.

– А с помощью магии это возможно? – поддержал разговор Курц.

– Безусловно, – кивнула девушка.

– А вы часто прибегаете к помощи магов?

– Случается. Если заказ иначе не выполнить. Свои же задумки – только собственными усилиями. Кстати, маги и сами ко мне приходят. У них тоже бывают сложные заказы. И заказчики, – улыбнулась она. – Иногда чародеям нужны своего рода заготовки под их заклинания. Или приспособления определенные. Как и мне, впрочем, но это в меньшей степени, конечно. Слишком уж себестоимость в этих случаях повышается. Мой счетовод Ёки, видя такие цифры, начинает так ругаться, что проще быть экономной. – Вивьен вспомнила это чудо и покачала головой. Маленький и очаровательный Ёки становился сущим монстром, когда дело касалось расчетов. Правда, чудовищно умным монстром. Например, в случае вынужденного взаимодействия с магами он придумал способ существенной экономии: нашел древний и всеми забытый закон и использовал его для обоснования налогового вычета. – Да и гонораром не хочется делиться. – Усмешкой она подвела черту под этой темой.

Сейчас же глядя в понимающие глаза Ульрики, Вивьен неожиданно поняла…

– Слушай, а ведь правда! – воскликнула она. – Точно-точно! Поэтому я и не могу вспомнить! Эта штука! Ну улика, что нен Стирсон принес, она с магией была! Точно-точно!!!

И Вивьен помчалась в свою мастерскую, чтобы проверить догадку, оставив помощницу качать головой и думать: «Безнадежно. Просто безнадежно».

Результаты третьего дня расследования, как уже упоминалось, обескуражили Эрни, дав обширную пищу для размышлений. Как удалось выяснить сыщикам, предприятие, которое продал Барентон Краус перед женитьбой, действительно существовало и принадлежало ныне пропавшему. Только находилось оно в его собственности не более полугода.

– Странно, я понял из слов манихинге Краус, что ее муж занимался этим делом достаточно продолжительное время, – задумчиво поделился Эрни размышлениями с коллегой, добывшим эти сведения, а также находящимся тут же Улисом, его главным помощником и по совместительству братом Ульрики.

– Возможно, его деньги в этом предприятии просто не были зафиксированы официально, – пожал плечами первый. Звали его Ондер Вен, но он отзывался только на прозвище Клин. Причин этому Эрни не знал и нутром чуял, что выяснять их не стоит. Достаточно было того, что в деле своем коллега разбирался отлично и мог раздобыть любую информацию, если она когда-либо была зафиксирована на бумаге. – Предприятие могло быть записано на другое лицо.

– Но зачем? – резонно поинтересовался Фаргелон.

– Проблемы с законом. Жадная жена, – начал перечислять помощник. – Гражданство другой страны. Долги. Способ уйти от налогов…

– Достаточно, я понял, – поднял руку Эрни. – Возможно выяснить, верны ли наши подозрения, и если да, то каковы причины? Меня весьма интересуют эти гипотетические проблемы с законом и жены.

– Возможно все, – пожал плечами Клин. – Но на это уйдет больше времени. Сразу скажу, кстати, что как обычный работник этот Краус там не числился.

– Ясно. – Фаргелон смотрел в принесенные бумаги, пытаясь сообразить, может ли что-либо еще из них узнать. – Тогда выясни, что там с возможными подставными владельцами. Очень интересно. А это, – сдался он, – я покажу одному знакомому счетоводу. – Сам о том не подозревая, Эрни практически одновременно с Вивьен вспомнил одно и то же существо. – Если кто-то и сможет понять, все ли нормально с этой шарашкой, то это Ёки.

– Знаете, что я сейчас подумал?.. – с расстановкой промолвил Улис. – Это очень похоже на отмывание денег.

– Вот. Тогда это точно надо Ёки показать. Он это на раз определит. А там мало ли какой хвост вылезет.

– Ладно, – попрощался Клин, – вы тут свои хвосты ищите, а я пошел дальше копать.

– А еще это мог быть спектакль для отца Ханны, хингена Хонгервала, – добавил Улис после того, как дверь закрылась. – Наверняка он проверял будущего зятя.

– Я уже и сам об этом думаю. Но на мошенника он не похож. Деньги же он вложил в дело жены, не так ли? И вроде пока никаких растрат или тайно изъятых сумм не выявлено. Надеюсь, и не будет выявлено.

– Может, он все это затеял, чтобы жениться на ней. Или для другого, более крупного мошенничества, или действительно полюбил. Строгий же отец мог не оценить то, чем Краус на самом деле занимался.

– Зришь в корень. Если это что-то противозаконное, то многое становится яснее. К тому же криминал легко не отпускает. Может, это похищение и драка – привет из прошлого. Особенно правдоподобно это звучит, если предположить, что его все-таки не похитили, а он сам убежал с помощью волшебного стекла Леру. Но что-то или, скорее, кто-то вынудил его на такой отчаянный шаг. Чем же все-таки на самом деле занимался Барентон Краус?

– И кто он на самом деле был, – произнес вошедший в комнату Эг Лорс, которого Эрни отсылал в Гуж, родной город Барентона Крауса.

Чутье сыщика взвыло не хуже самой настоящей охотничьей собаки, заставив Фаргелона развернуться к Лорсу всем корпусом.

– Что ты имеешь в виду?! – выпалили одновременно Эрни и Улис.

– Знал, что вы это спросите, – довольно заухмылялся Лорс.

– А ты думал, после такого заявления мы спросим, почему у тебя ботинки желтые? – выпалил помощник сыщика.

Фаргелон и вновь прибывший посмотрели вниз.

– Но они не желтые! – Получилось синхронно.

– Вот именно! – очень логично заявил Улис. – Так что там с Барентоном Краусом и почему ты сомневаешься в том, что он был не тем, за кого мы его принимаем?

Эрни закатил глаза, но промолчал.

– Потому что не факт, что Барентон Краус вообще когда-либо существовал, – обиженно ответил Лорс. Демонстративно повернулся к начальнику и начал рассказывать по порядку. – По вашему заданию я с утра отправился в Гуж, излазил его вдоль и поперек, в результате чего столкнулся с весьма неоднозначными фактами. Все документы подлинные. Печати, подписи, бумага, магические знаки, где есть, – все, как и должно быть на соответствующих документах. В книгах регистрации, налоговых органах, приходских списках и тому подобном это имя тоже есть. И все с этим именем нормально. По всем данным законопослушный гражданин, никогда ни в чем преступном замечен не был. Я в этом убедился, – начал потихоньку оттаивать сыщик, – но побеседовать с кем-нибудь, кто его лично знал, было просто необходимо. Вы сами всегда говорите, что никогда не понять человека, пока его знакомых не послушаешь. Для некоторых преступлений законов не предусмотрено. Да и просто понять, чем жил, каков был… – Все это Лорс говорил очень быстро, словно боясь, что его могут остановить, ведь излагает он общеизвестные факты. – Так вот, отправился я по адресу, который единственный был указан во всех документах. И оказалось, что Барентон Краус никогда там не жил. Даже никого с похожим именем или внешностью там не было. Более того, дому этому не более десяти лет, а, как вы знаете, наш фигурант постарше будет. И раньше дома по этому адресу не было. Улица, да, была, но в пору, когда там якобы жил наш фигурант, она заканчивалась на тридцатом номере, а в документах значится пятьдесят какой-то. Я помыкался, что делать – непонятно. Решил поискать адрес родителей Барентона. Может, часть бумаг восстанавливали после какого-нибудь пожара или другого происшествия и вписали что-то не то. Может, название похожее или номер перепутан. Начал я разыскивать информацию о его родителях. Но ее нет. Будто их никогда и не было. Но записей о том, что он из приюта, тоже нет. В Гуже для сирот своя школа предусмотрена, а по документам Барентон учился в обычной. Я отправился туда, нашел несколько учителей, которые преподавали в то время, но никто из них не вспомнил такого мальчика. И в записях тех лет упоминаний о нем нет. Хотя диплом настоящий. Я думаю, может, имеет смысл показать им фотографию Крауса?

– Во дела, – поделился впечатлением Улис.

– Да уж, – покачал головой Эрни. – Может, и стоит им фотографию показать. Правда, сдается мне, что они его не вспомнят. Похоже, что мы имеем дело с примером хорошо организованной системы подделки документов. Кто-то очень постарался, чтобы придать фальшивой личности максимальную достоверность. Бланки документов, печати, подписи – настоящие или очень хорошо выполненная подделка. Даже записи в книги регистрации внесены. Обычная проверка подлог не вскроет. Редко кто копает глубже. Интересно-интересно. Я восхищен.

– А разве такое бывает, шеф? – уточнил помощник.

Лорс тоже слушал рассуждения почти восторженно, будто и не сам добыл сведения для них.

– Это же какие связи должны быть! – продолжал Улис.

– Я только раз сталкивался с подобным обстоятельным подходом, – кивнул Эрни. – Было одно дельце, но там очень серьезный человек фигурировал… Интересно-интересно. Единственное, что я не могу понять, почему он сделал все так, а не взял биографию какого-нибудь реального человека. Возможно, не было никого подходящего или… Ну да ладно, это мы выясним, – повторил он. – Так, Эг, ты молодец. Завтра для очистки совести возьми фотографию Барентона Крауса, какого мы знаем, мотнись в Гуж и покажи ее там. Вдруг да всплывет что-то. Не зря же он этот город выбрал. Хотя, возможно, там просто связи были у этого неведомого изготовителя столь качественных подделок. А мы с тобой, Улис… вот ведь… придется все с самого начала начинать. Интересно, дознаватели уже в курсе?

– А если нет, то мы им скажем? – коварно поинтересовался помощник.

– Когда-нибудь, конечно, скажем… в нужный момент, – щурясь как довольный кот, ответствовал начальник.

– А манихинге Краус?

Эрни мигом посерьезнел.

– Придется… но необязательно сейчас. Нужно все-таки узнать, кто такой ее муженек на самом деле. А то пока… у нас сплошь какие-то отрицательные результаты. А отрицательное слишком похоже на неудовлетворительное. Пока же отставим философию, потому как для тебя есть задание. – За сыщиком вообще водилась привычка озадачивать всех неосторожно попавшихся ему в период интересного расследования. – А я… совмещу приятное с полезным.

И он отправился в дом напротив.

– А где Вивьен? – задал Эрни дежурный вопрос уже спустя минуту.

– А! – махнула рукой Ульрика. – Несколько часов назад прокричала что-то про магию и с вдохновенными глазами умчалась в мастерскую. Сам знаешь, в такие моменты ее лучше не трогать, иначе окажешься виноватым во всех бедах этого безумного мира. Но пришел клиент за заказом, пришлось ей вылезти. После чего, разумеется, оказалось, что он прервал ее на самом пике вдохновения, а теперь идея потеряна и нужно начинать все сначала, и не факт, что теперь получится так хорошо, как если бы ее не трогали. Но почему-то этому миру постоянно что-то требуется от нее, скромного и гениального, уникального в своем даре мастера. И люди такие низменные и подлые гады, что не дают ей сделать буквально ничего из-за своих глупостей, и рядом не стоящих с ее великими творениями. В результате же она полностью разбита. Хотя, конечно, превозмогая обстоятельства и непонимание, она вновь примется за работу, но за ее успешность уже не ручается.

– Ага, обычная песнь, – усмехнулся Эрни. – Сейчас, я так понимаю, наш гениальный творец у себя в мастерской?

– Точно. Уже несколько часов не показывается. Но, судя по звукам, дело и правда не заладилось. Так что уж будь добр, пойди прерви эти бесцельные муки. Сама же она, сам знаешь, добровольно не выберется.

– Упорства Вив не занимать, – ответил сыщик и картинно приложил два пальца к виску. – Благослови на подвиг идущего без страха!

Ульрика рассмеялась, услышав древнюю молитву, с которой воины приходили в храм одной из богинь, и махнула на паяца рукой. Эрни, еще раз картинно вздохнув, очень даже бодро взбежал по лестнице.

Подруга обнаружилась за незакрытой дверью, что уже свидетельствовало о ее готовности прерваться. Однако сама Вивьен сидела в рабочей люльке где-то под потолком. Фаргелон даже не сразу ее обнаружил.

Вообще мастерская Леру представляла собой нечто среднее между кабинетом безумного ученого, логовом ведьмы и комнатой подростка-экспериментатора. Одну стену занимали полки с книгами и записями девушки. В порывах вдохновения она нередко переводила массу бумаги на чертежи и заметки. Эти листы то и дело попадались в лаборатории, пришпиленные к стенкам стеллажей, иногда просто валяющиеся на полу, но все же чаще всего лежащие на одном из четырех столов. Оные заслуживают отдельного рассмотрения. Только самый дальний из них напоминал письменный. Тот, что стоял в центре комнаты, использовался чаще всего, что гарантировало ему периодическую чистоту, так как Вивьен не терпела, когда инструменты после окончания дела оставались неубранными. На третьем, сколько Эрни помнил это место, высилась какая-то алхимическая конструкция с множеством стеклянных пузырей, трубок и металлических креплений. Пару раз сыщик видел, как в некоторых колбах угрожающе булькали разного цвета жидкости, что произвело на него неизгладимое впечатление, заставив держаться от этого сооружения подальше. Четвертый стол предназначался для заготовок и материалов, которые могли скоро понадобиться. А вообще различные вещества хранились у Вивьен в самых неожиданных местах. Две стены были отданы под стеллажи и полки, где в коробках и банках лежали сокровища мастерицы. Но несколько стеклянных герметичных колб с какими-то порошками висели под самым потолком. Хозяйка «Полезных чудес» мотивировала такое их расположение более удобными для этих веществ условиями хранения. Пучки каких-то трав самого ведьмовского вида тоже обретались в подвешенном состоянии.

Всевозможные странные штыри с непонятными медузообразными наконечниками тут и там выпирали из стен и полок. Кроме того, под самым потолком были протянуты многочисленные веревки, позволяющие Вивьен передвигаться именно на этой высоте практически по всей комнате. Фаргелон никогда не мог понять, зачем девушке необходимо порой забираться под самую крышу, но когда-то сам вбивал крюки для этого ненадежного сооружения.

Сейчас хорошенькие ножки Леру в шнурованных полусапожках и ворохе юбок обнаружились в правом дальнем углу мастерской на уровне полутора человеческих ростов. Эрни полюбовался на открывшуюся картину. Подруга в очках, не допускающих любого попадания посторонних веществ в глаза, и перчатках что-то припаивала к свисающим с потолка тонким металлическим трубкам. Как только она оторвалась от своего занятия, сыщик осторожно позвал:

– Вив, а что ты делаешь?

Погруженная в свое собственное царство, девушка не сразу сообразила, кто и о чем ее спрашивает. Однако потом, против ожидания, даже обрадовалась тому, что ее прервали. Помахала другу и начала спускаться, в чем Эрни ей с удовольствием помог, поймав на доступном для него уровне и не спеша освобождать Вивьен от своих объятий на пару со сбруей, не дающей ей свалиться на высоте. Впрочем, мастерица даже не сразу это заметила, торопясь похвалиться своими достижениями:

– Эрни, ты не поверишь, я – гений! Я такое придумала! В общем, я сегодня сообразила, что, может, эта штуковина, которую нен Стирсон притащил, хоть и сделана мной, но создана под магию, поэтому я и не могу ее вспомнить и почувствовать, что она суть есть. Ты же знаешь, что обычно я это знаю, чувствую в смысле. А то, право слово, абсурдно получается – чтобы я и не помнила свою вещь! Нет, тут явно дело нечисто. В смысле это значит, она для магии и по заказу чародея создавалась. А ты знаешь эту публику, они как наложат заклинание, так потом попробуй определи, что оно есть. Особенно если вещь не целиком, а такой мизерный кусочек, что, право, стыдно кому-либо показывать. – Во время этого почти бессвязного монолога она пыталась стянуть с себя многочисленные завязки люльки, но постоянно отвлекалась, жестикулируя, так что дело не шло. Эрни тоже пытался помочь в деле освобождения подруги из пут, но результат мало отличался от ее собственного, правда, по другой причине. – Я все ломала голову, как это сделать. Ну понять, что там за магия. Проверила несколькими обычными способами, но, зараза, не поддается. А тут еще и клиент пришел. Помнишь, я тебе рассказала про дерево, брусок которого привезла из последней поездки? Мы тогда еще у скрипохода, остановившегося из-за того, что этого, как его там, Крауса похитили прямо из дома, встретились. Так я все-таки сделала эту штуковину, хотя обстановка была совсем не рабочая из-за всех этих волнений. Нены дознавательские по дому шастают! Где это видано? Да еще и место преступления надо было осматривать. Ханна эта еще… Ну да ладно, о чем я?.. А! Сделала я эту штуку. Пришлось прерываться и объяснять клиенту, как и что с ней делать. Правила там всякие. Ну ты знаешь. Однако после этого настроение было уже не то. Но я смогла себя перебороть! И такое придумала! О-о-о! Ты будешь в восторге! Я смогла определить, что от этой штуковины все-таки исходят эманации магии. Правда, остаточные, но хоть что-то. И тогда я поняла, что если вот так, видишь, – девушка усердно тыкала пальцем в место, где не так давно находилась, – расположить тонкие трубки, ну и там кое-что еще, и именно на этой высоте, потому что там лучше всего это ловится, то можно всегда улавливать эманации такого рода, ну вот конкретно этого типа магии. Пришлось сначала внизу эту конструкцию варить, а потом подниматься и там крепить, доделывать опять же. Я завтра еще займусь. Сейчас уже руки устали. Ну да ладно. Согласись, гениально, правда?

Необычные глаза Вивьен воззрились на друга как на бога, который мог поднять храм ее самооценки на высоту, на которой и находятся все истинные храмы, или сбросить его в пропасть. Серебро в радужке, ставшее видным, когда она в самом начале «беседы» стянула очки с лица, вращалось с бешеной скоростью, выдавая эмоции, овладевшие девушкой.

– Не то слово! – восхитился Эрни, ничегошеньки не понимавший в технических вопросах, но умевший по степени восторга подруги выдавать необходимую реакцию. – Какая ты умница! Надо же было до такого додуматься! Горжусь тобой, моя девочка!

Еще несколько подобных замечаний – и Вивьен лучилась счастливейшей из своих улыбок.

– А что с уликой? Ты определила, что там за магия?

– А! – махнула рукой девушка. – Нет. Не получается. Завтра пойду с ней к Олещерке. Заодно и поплаваю. – Олещерка Лооци принадлежала к странному племени полуводных существ, которые принимали гостей только в купальне. – Кому еще я могла такую штуковину делать?

– И то верно, – еле сдержав рвущееся «Тьфу ты!», пробормотал Эрни. – Ты же только с ней из чародеев работаешь.

– Не, ну пару раз и с другими. Но это единичные случаи. Если Олещерка не опознает свое творение, буду уже их проверять. Ты не сомневайся, я все скоро узнаю. Да-да. О, кстати, как у тебя успехи?

Где-то на этом этапе Вивьен удалось распутаться и, повесив сбрую на стену, стянуть с себя перчатки. Стоящий рядом Эрни хитро улыбнулся, радуясь, что ему тоже есть чем удивить.

– Как это не существует?! – спустя несколько минут негодовала, выслушав его рассказ, владелица «Полезных чудес». – И что же получается, что это все было ложью? Вся его жизнь с Ханной – лишь спектакль?!

– Почему же? – пожал плечами сыщик, кивком выражая благодарность Ульрике за поданную чашку чая. Они с Вивьен уже перешли в главный зал магазинчика. – Как раз все это настоящее. А вот его прошлое вымышлено, судя по всему. Как правило, столь продуманную легенду создают, только если твердо решили отказаться от прошлого и зажить обычной законопослушной жизнью.

– Удивительно. – Вивьен отчего-то ошеломила эта новость. – В голове просто не укладывается. Бедная Ханна. Обнаружить, что любимый муж совсем не тот, за кого он себя выдавал. Не могу даже представить, каково это. Привычный мир в один момент рухнет.

– Мне показалось, – внесла свою лепту в разговор Ульрика, – ей нужен он, этот мужчина. Возможно, для нее его фальшивое прошлое не будет такой уж трагедией.

– Да ты видела ее?! – возмутилась ее работодательница. – Хорошая, добропорядочная семья, магазин тканей, они даже жили вместе с ее родителями! Таким всегда важно, кто человек и чем он занимается или занимался. Ее папаша даже за провинциала не хотел выдавать ее, а тут вообще неизвестно кто!

– Ну так то папаша, а то она. В любом представителе среднего класса, как это модно теперь называть, – безапелляционно заявила помощница, – дремлет тот самый первый в роду, который свел коней у соседей, отправился с караваном на край света, полез за экзотическими товарами в другой мир, рискнув всеми деньгами семьи, открыл свой магазин и так далее, и тому подобное. Все добропорядочные роды начинались вот с этого первого смельчака. И пока он жив в них, дело будет процветать. Как только риск уйдет из крови, первый же шторм потопит лодку их благополучия.

Эрни довольно закивал, искренне радуясь этой точке зрения. В конце концов, он тоже был таким первым – стал частным сыщиком, выйдя из семьи торговцев оружием.

– Мне всегда казалось, что именно из-за этой тайной рисковой жилки представители нашего с тобой класса так и стремятся к стабильности и особенной добропорядочности, порой даже излишней благопристойности в своей жизни, браках и работе. Потому что вот чуют эту жилку в себе. Чуют и боятся пробудить.

– Посмотрим, – буркнула Вивьен, – что скажет Ханна, когда узнает про все это.

– Посмотрим, – не стал спорить Эрни, – но попрошу вас пока держать эти сведения в секрете. Так будет лучше для дела, – не стал он вдаваться в подробности. – А теперь ты мне нужна, моя дорогая.

– Я? – удивилась Леру.

– Именно, – с самым серьезным видом кивнул Фаргелон. – Я только раз сталкивался с подобной серьезной работой над фальшивками. И мне очень бы хотелось понять, имеем ли мы дело с тем же мастером или творение чье-то еще.

– А зачем? – поинтересовалась Вивьен, стараясь не смотреть на Ульрику, которая разве что из платья не выпрыгивала от восторга, что участвует в чем-то столь близком к ее обожаемым детективным романам. – Какая разница, кто ваял эту подделку? Или думаешь, это поможет тебе раскрыть истинную личность этого Крауса?

– Не исключено, – кивнул Эрни, подмигивая Ульрике. – Но это если повезет. Обычно в нашем деле не бывает столь простых и быстрых решений. Однако это ниточка. Потянем за нее – может, что-то и откроется.

Вивьен в который раз за последнее время подумала, что весьма смутно представляет, чем конкретно занимается ее друг.

– Тебе лучше знать, – произнесла она. – Но чем могу помочь я?

– Составить мне компанию, – не задумываясь ответил Эрни. – В это место одиночки не ходят. Вернее, одинокий мужчина тут же привлечет ненужное внимание, а мне бы этого не хотелось.

– Съемные комнаты? – подозрительно уточнила Вивьен.

Фаргелон посмотрел на нее не менее подозрительно.

– С чего ты взяла? Кафе с романтичной обстановкой. Стоит в него прийти в одиночестве, сразу рядом обнаруживается полк странных дамочек, натыкающихся на тебя, роняющих сумочки, забывших спички и просящих огоньку, разумеется, со мной где-то до этого видевшихся.

Леру подумала, что ни в коем случае нельзя пускать туда Эрни одного.

– Понятно, – улыбнулась она. – Я тебя спасу, друг мой. Сейчас идем?

– Если у тебя найдется время. – Похоже, Фаргелон не допускал обратного, потому что уже встал и подал Вивьен руку.

Девушка приняла ее. Но спохватилась и выпорхнула переодеться в одежду для прогулок. Ульрика же понимающе посмотрела на сыщика, но ничего не сказала, за что Эрни ей был немало благодарен.

Что Фаргелону больше всего нравилось в Вивьен, так это ее манера переоблачаться в рекордные для женщины сроки. Причем к нарядам она подходила с точностью ремесленника и фантазией творца, выстраивая их по всем законам моды и архитектуры. Подол платьев никогда не поднимался выше границ, определенных приличиями, декольте же всегда давало простор воображению, умно подогретому тем, что все-таки открывалось взорам. Шляпки, перчатки, оборки, шарфы, украшения, зонтики, сумочки и многое другое – все подобрано под свой костюм, цвет и стиль. И никак иначе. Уважающая себя девушка не может позволить небрежности или выбивающихся из образа деталей. Это одновременно и восхищало Эрни, и удручало его.

Вот и сейчас Вивьен не задержалась: уже через несколько минут Фаргелон вел подругу в одно симпатичное кафе, расположенное в Парке. Аногиль пестрел многочисленными скверами и аллеями, были и небольшие парки, но главным из них мог считаться лишь тот, что раскинулся между Лебуро и Арзавелем. Называли его по-разному, но, как правило, просто Парком, без уточнений.

Дорога из Йоля, торгового района, туда лежала через Лебуро. Но приятели пошли по самой узкой его части, которая вплотную прилегала к Горе, по сути являвшейся невысоким холмом с дворцом трех правителей в центре. Вокруг располагались сплошняком административные здания и посольства, перемежаясь полосками аллей и клумб. Дома здесь были очень красивые. Воплотившие в себе лучшие идеи архитекторов времени своего строительства, они содержались в идеальном состоянии, создавая иллюзию гармонии и благопристойности. Но это мало кого обманывало: все в городе знали, что на Горе спит коварный и безжалостный дракон правительственно-административной машины.

От простых смертных его отделял ажурный забор чугунной ковки и широкая полоса круговой дороги. В дневное время тут было полно карет и всадников: полеты над городом строжайше запрещались, за исключением, разумеется, пегасов и ящеров охранных служб. Ближе к вечеру, как сейчас, движение стихало, хоть и не прекращалось.

– О, ты посмотри, какие люди, то есть боги, едут, – иронично заметил Эрни, оглядываясь на шум множества копыт и хлопанья крыльев раздраженных необходимостью ходить по земле пегасов.

Вивьен тоже повернулась и увидела карету, словно целиком отлитую из темного, почти черного серебра. Впряжена в нее была восьмерка пегасов того же редчайшего оттенка. Их общая мощь могла бы поднимать в воздух пассажирский экипаж раза в три больше того, на котором недавно путешествовала мастерица. На фоне их огромных крыльев посеребренная карета казалась особенно изящной и хрупкой. Но не надо было быть пророком, дабы понять, что такую не разрушит даже слаженный залп знаменитых портовых огнестрельных орудий. Судя по гербам и редкой масти животных, ехал в ней посол соседнего государства богоподобный Лаужер-он Маядскальский, восьмой принц благословенной Форевии.

Надо сказать, эти титулы совершенно точно отражали реальное положение дел. Эта страна появилась на карте не в результате исторического развития, как большинство других, а благодаря действиям одного шустрого бога. Легенда рассказывала об этом так. Когда-то, достаточно давно, но все же не слишком, пылкий Форев, которому поклонялись в надежде на воинскую удачу и силу, увлекся земной женщиной из не самого последнего рода. Дама оказалась весьма разумной и с характером. Не отказываясь, с улыбкой обещая, мягко увещевая, она тем не менее не отдалась богу сразу, как ее многочисленные предшественницы. Не доводя влюбленного небожителя до изнасилования, Идорелла Маядскальская вполне резонно указала на то, что, вступив в отношения с ним, навсегда погубит свое честное имя, а ее земная жизнь превратится в поток унижений и бед. Времена тогда были строгие, и невинность девушки до вступления в брак считалась обязательной. О нем, разумеется, речи не шло. Но Форев задумался. Ему не хотелось, чтобы возлюбленная пострадала. Но и отказаться от нее он не мог. Видя размышления на челе божественного поклонника, Идорелла будто бы вскользь заметила, что было бы просто замечательно, если бы существовала в этом мире земля, на которой закон и мораль не осуждали бы тех, кто ищет любви. Если бы она правила такой страной, то ни в коем случае не допустила бы подобной несправедливости. Форев узрел вожделенный выход, схватился за свое копье и недолго думая отвоевал у другого бога часть земель, ему поклонявшихся. Земли назвали в его честь Форевией и ввели в них весьма либеральные по тем временам законы, что вполне устроило жителей, резонно посчитавших низкие налоги вполне удовлетворительной платой за некоторое послабление морали. А молодые люди обоего пола вовсе были в восторге.

Тут бы и получить Фореву награду, тем более что его возлюбленная воцарилась в новоявленной стране, но не такой была Идорелла. По-прежнему рассказывая страстному богу о том, как хочет слиться с ним в любовных объятиях, она посетовала на то, что чадо, которое, без сомнения, у них появится, может и не удержать в своих руках отвоеванную у столь грозного противника землю, не говоря уже о ней, слабой женщине. Форев убеждал Идореллу, что не оставит ее и ребенка без своей защиты, но предусмотрительную красавицу это не устраивало. Тогда влюбленный бог поклялся, что их дитя, все потомки его и сама Идорелла получат силу, равную силе младших божеств. Больше дать он при всем желании не мог. Впрочем, в момент обещания разум на миг вернулся к небожителю, потому что он поставил ограничение на использование такой мощи: применить ее они смогут, только если кто-то посягнет на их жизнь или достояние. Обосновал это решение Форев тем, что и так уже прогневал могущественных сородичей. Впрочем, Идореллу полученное вполне удовлетворило, и ее пылкий возлюбленный получил все, что так страстно желал. Логичным результатом этого стали два сына, один из которых взошел на престол Форевии, когда мудрая матушка то дозволила, а второй возглавил храмовую систему, посвященную, разумеется, божественному папеньке. С тех пор прошло много веков, но потомки Идореллы до сих пор сидели на троне Форевии, которая не потеряла в своих владениях ни клочка земли, и все так же носили на своих плечах так называемый «плащ бога» – их сила, магия именно так виделась чародеям.

Проносящийся мимо Вивьен и Эрни Лаужер-он Маядскальский принадлежал к младшей, жреческой ветви. Многие из его родственников выбрали традиционный в их семье путь, но он решил посвятить себя дипломатической деятельности и, к тайному раздражению местных владык, уже лет шесть числился послом Форевии, имел две резиденции. Одну на Горе, другую где-то за городом. Говорили, что у него изворотливый ум, красота божественного предка и амбиции почтенной прародительницы.

– О! – Вивьен проводила восхищенным взглядом роскошную карету. – А он правда так хорош? Я слышала, он внешне вылитый бог!

– А ты видела статуи Форева? – лукаво поинтересовался Эрни.

– Э-э… наверное. – Нельзя сказать, что кто-либо из Леру отличался особой набожностью. Четырех главных божеств они чтили, не реже раза в месяц ходили в храм. Форев никогда не был им близок. Даже Ренсу, несмотря на то что он по роду своей деятельности часто брал в руки оружие. – В храме, что около Лебуро, кажется, нет его изображения. Но вот близ Арзавеля наверняка же…

– Да, его статуя именно в том храме. – Мужчина жестом предложил продолжить путь. – Ну и в святилище около посольства Форевии. Ну что я могу тебе сказать… Внешность у Форева на любителя.

– В смысле? – потребовала пояснений Вивьен, отчаянно пытающаяся вспомнить, как выглядит предмет их разговора.

– Ты любишь этаких демонических мужчин? Взгляд суров, брови сдвинуты, губы тонкие, весь облик такой… как у хищных птиц.

– Ой, я его вспомнила! – воскликнула девушка. – Только у меня не возникло ассоциаций с этим именем. Мне всегда казалось, что Форев должен быть похож на этакого деревенского простачка – гора мускулов и светлые волосы.

– И зря. Все-таки на одной силе он бы столько земли у куда более опытного бога не отбил бы.

– А как же Идорелла?

– А что она? Он же попался не просто на женские хитрости, а на вполне разумные аргументы. И вообще, женщины куда коварнее мужчин.

– Как с вами иначе! Нужно же как-то заставлять вас хоть что-то делать. Мы – тот самый рычаг, без которого ничто не заработает.

Эрни хоть и стал спорить, но не слишком горячо. Тем более что они уже подходили к Парку. В нем располагалось рекордное количество всевозможных кафе и ресторанов – от шумных, рассчитанных на семейные пары с детьми, до уединенно-романтичных. То, куда Фаргелон повел Вивьен, представляло собой уютное местечко, куда можно пригласить и скромную девушку, и чужую жену. Тем не менее за этой вывеской скрывалось нечто куда менее невинное. Сюда частенько захаживали те, кто хотел бы выйти отсюда совсем другим человеком. В буквальном, документами подтвержденном смысле. Маленький павильон на одной из боковых аллей Парка был словно создан для подобных метаморфоз. Полумрак, колышущийся свет желтых свечей, несколько столиков за высокими перегородками, негромкая музыка, тем не менее надежно ограждающая посетителей от любителей подслушивать.

– А тут мило, – улыбнулась осматриваясь Вивьен. – Мы можем сесть вон у того окна?

– Конечно, манихинге. – Их проводили к указанному девушкой столику и подали меню.

Хозяйка «Полезных чудес» положила маленькую сумочку на белоснежную длинную скатерть, открыла бежевую кожаную папку и шепотом поинтересовалась у спутника:

– Скажи, неужели в таком месте и действуют… ну те, кто делает поддельные документы? Никогда бы не подумала!

– А ты думала, я приведу тебя в какое-нибудь вонючее, полное бандитских рож заведение? – усмехнулся Эрни, делая вид, что с интересом изучает меню. Вивьен сегодня была особо очаровательна в новой высокой шляпке и с горящими от «приключения» щечками. Даже очки оказались приспущены дальше по носику. Потом девушка и вовсе их сняла. В маскирующем свете свечей можно было не опасаться смутить кого-то их изменчивостью. Тем более рядом был только Фаргелон. – Это стереотип, моя дорогая. Большинство темных дел проворачивается в весьма респектабельных заведениях. Разумеется, я говорю о серьезных вещах, не обычных разборках по дележке кошелька подпившего клиента.

– А как же, – Вивьен украдкой огляделась, – ну как же тут опознать тех людей, которые нам нужны?

Эрни рассмеялся, завладел рукой подруги и поцеловал ее пальчики, тем более что она как раз стянула с них перчатки.

– Ты бесподобна. И не тем, что не знаешь таких вещей, – не дал он вырваться возмущению подруги. – Что же касается твоего вопроса, то все очень просто. Как видишь, в меню совсем не указан алкоголь. Если ты хочешь его, а ты его хочешь, моя дорогая, причем именно коктейль, то нужно подойти к вон той стойке чуть в стороне от столиков. – Парень указал вправо от них. – Там можно и винную карту посмотреть, и послушать объяснения бармена, и, разумеется, спиртное заказать, и посмотреть, как мастер коктейлей будет их смешивать.

– А это занимает достаточно количество времени, – понятливо засверкала глазами Вивьен. – И никто рядом не пройдет, потому что там нечего особо делать, не вызывая подозрений. Ведь обычный посетитель, видя, что бармен занят, подождет лучше на своем месте, чем полезет к стойке.

– Да, тут не устраивают коктейльные шоу с толпой восторженных малолеток, которые лезут на бармена.

Девушка украдкой посмотрела на оного.

– На такого не особо-то полезешь, – поделилась она наблюдениями.

– Суров? – усмехнулся Эрни.

– Выглядит угрюмым.

– Так и задумано.

– Пожалуй, весьма толково задумано.

– Рад твоему одобрению, – произнес ее приятель, будто сам организовывал эту систему.

Вивьен улыбнулась, погружаясь в изучение меню. Спустя какое-то время после того, как они сделали заказ, девушка начала ерзать на своем месте и наконец не выдержала.

– Эрни, а не пора ли тебе заказать нам что-нибудь выпить? – подняла она точеную бровь.

Мужчина усмехнулся уголком рта.

– Некоторые напитки лучше вкушать после еды. – Увидев неприкрытое разочарование на лице подруги, он ухмыльнулся еще шире. – Впрочем, ты права, пара коктейлей, пока мы ждем заказ, не помешает.

Вивьен проследила взглядом, как ее друг идет к стойке и заговаривает с барменом, но если она ожидала чего-то особенного, то не увидела этого. Эрни со своим собеседником живо обсуждал что-то. Последний порой указывал на какие-то позиции в винной карте. Иногда снимал с полок разнообразные бутылки и обращал на них внимание клиента. Потом бармен занялся приготовлением коктейлей. Вивьен насчитала минимум четыре вида алкоголя, добавленного в каждый. И это не говоря уже о соках и фруктах. Но на шоу это действительно не походило. Движения мужчины были скупы и совсем не театральны, но девушке все равно понравилось: она любила наблюдать за работой мастеров. Хотя часть действа прошла мимо нее: то люди заслоняли, то стойка, то просто остроты зрения не хватило, очки она решила не надевать, дабы не привлекать внимания к своему интересу. Но стоило Эрни вернуться, как ее стойкость тут же пала.

– Ну что? – выпалила хозяйка «Полезных чудес», как только мужчина опустился на свое место и постелил салфетку на колени.

Фаргелон перевел взгляд на официанта, который как раз нес им напитки. Вивьен смутилась и опустила взор на свою пока пустую тарелку. Наконец бокалы были поставлены, а официант убрался из зоны слышимости. Но Эрни, похоже, не собирался удовлетворять ее любопытство: пробовал коктейль с самым блаженным видом и оглядывал зал.

– Эррррни! – прорычала девушка, недвусмысленно берясь за нож с закругленным концом: не зарежу, так запилю.

Сыщик рассмеялся, но перестал ее дразнить.

– Вив, неужели ты думаешь, что бармен прямо под своей стойкой рисует фальшивки. Он передаст мой вопрос, и если нам повезет, то к концу ужина мы получим на него ответ. Скажи, моя дорогая, ты удачлива?

– Когда как, – пробурчала недовольная мастерица.

– Ты разочарована? – понимающе улыбнулся Эрни. – Я знаю, что поднимет тебе настроение.

– Что? – поинтересовалась девушка.

– Он. – Взгляд Фаргелона был обращен куда-то за ее спину.

Вивьен оглянулась и увидела самый красивый в ее жизни фруктовый салат.

– О-о-о… – выдохнула Леру, в то время как это совершенство устанавливали перед ней.

– Это их фирменное блюдо, – рассказывал тем временем сыщик, – и подают его всегда до основной еды.

Остаток вечера прошел за беседой, приятнейшим ужином с легким привкусом ожидания. Уже во время десерта обслуживающий их официант поинтересовался, не желают ли они еще каких-либо напитков. Эрни оживился и предложил Вивьен повторить коктейли. Девушка, опасаясь сделать что-то не так, согласилась, попросив добавить в ее бокал побольше вишневого сока. Мужчина понятливо кивнул и отбыл к барной стойке. Вернулся он немного задумчивый. Внешне это мало проявлялось, но Вивьен научилась узнавать это состояние друга в его ясных голубых глазах. Боясь сбить с мысли, девушка молча потягивала коктейль и ждала.

– Почему бы нам не прогуляться, моя дорогая? – наконец произнес Эрни.

Леру кивнула. Расплатившись, Фаргелон повел девушку в чарующую темноту большого парка. Аллеи, залитые желтым светом фонарей, уходили в бесконечность. Кружевные мостики, перекинутые через искусственные пруды, вели в какой-то иной, колдовской мир. А шорохи листьев, травы, стрекот ночных насекомых непостижимым образом создавали иллюзию тишины, почти недоступной в шумном столичном городе.

Эрни не хотелось ее нарушать, но Вивьен не терпелось удовлетворить любопытство.

– Ты узнал что-нибудь?

– Можно сказать и так, – задумчиво произнес ее собеседник.

– А подробнее?

– Они не занимались фальшивыми документами Барентона Крауса. Вообще дела с ним никакого не имели.

– Ой! – Девушка подсознательно была уверена, что этот конспиративный поход внесет в дело хоть какую-либо ясность. – Как же так?

– Ничего страшного, – мягко произнес Эрни. Вивьен вновь поразилась, как порой впечатляюще звучит его голос. В этом ночном царстве он без усилий обходил все защитные барьеры, тревожа в душе какие-то особые струны, о которых она порой и вовсе забывала. – Этот результат не так плох, как кажется на первый взгляд. Во-первых, он может означать, что человек, известный нам как Барентон Краус, слишком серьезен, чтобы нам вот так легко назвали его настоящее имя. Все-таки связи у меня в этой сфере не так уж глубоки. Могли и не сказать, как на самом деле все обстоит. Во-вторых, вполне возможно, он обращался к другим людям, тогда особенно важно, что найдет мой помощник в Гуже. Возможно, он не знал, к кому здесь обратиться, а там – наоборот. А это ниточка. Второй вариант интересен еще и тем, что другие люди могли быть выбраны потому, что он слишком известен в местной преступной среде. Если Краус хотел порвать с прошлым, то вполне разумно было не прибегать к услугам местных. Это дает массу возможностей для поиска.

Вивьен посмотрела на друга совсем иными глазами.

– Знаешь, мне бы это и в голову не пришло.

– У каждой профессии свои секреты, – улыбнулся Эрни. – Мне вот интересно… – Мужчина внезапно прервался, потом продолжил, но каким-то изменившимся голосом, хотя вряд ли бы кто-то еще, кроме Вивьен, заметил это, – разузнать, нарыл ли Даг, нен Стирсон, что-то еще. – Он положил руку на талию девушки и чуть направил ее в сторону. – Давай пройдем по этому мостику. На той стороне растет такое красивое дерево, хочу тебе его показать.

Леру спорить не стала, хотя никак не могла понять, что не так. Они повернули влево. Эрни поддержал ее за локоть, когда девушка ступила на довольно крутой мостик. При этом бросил взгляд туда, откуда они недавно пришли. Вивьен не заметила этого, как и обещанного необычного дерева.

– И где оно? – спросила хозяйка «Полезных чудес».

– Так, наверное, вон там.

Пришлось вновь поворачивать. И не один раз. Причем у Вивьен сложилось впечатление, что они сделали некоторую петлю в своих поисках. Потом Эрни признал поражение. Но девушке отчего-то казалось, что никакого дерева он и не думал ей показывать. Зачем подобные телодвижения тогда понадобились, мастерица не понимала. Вернее, была у нее одна версия, но она привычно подавила все мысли на эту тему.

Глава 4

– Улис. – В свою контору сыщик явился раньше обычного. Его помощник имел комнату в задней части здания, что устраивало обоих мужчин. Эрни получал постоянного сторожа, в порядочности которого можно было не сомневаться, равно как и в способности постоять за себя и контору. Улис же мог не тратиться на жилье: они с Ульрикой давно не жили с родителями. По понятным причинам помощник раньше всех оказывался на рабочем месте. При необходимости можно было просто пройти в задние комнаты и вытащить его из постели. – Понаблюдай сегодня, пожалуйста, за «Полезными чудесами», и если Вивьен будет выходить, то и за ней. У меня вчера сложилось впечатление, что вечером за нами следили.

– Следили? – Улис выглядел удивленным. – Это точно?

– Не знаю. Возможно, показалось. Ощущение было. Но фактов у меня нет. Я даже не увидел хвост. Или у меня разыгралось воображение, или работал профи.

– Ну надо же. Думаете, это за манихинге Леру следили? В связи с делом пропавшего Крауса?

– Понятия не имею. Может, какие наши дела всплыли.

– Сейчас у нас в работе еще два дела. Но там ничего такого вроде…

Эрни пожал плечами: помощник был прав.

– Запросто может быть привет из прошлого. Но за Вивьен надо присмотреть. Она самая уязвимая из нас, и я хочу знать, если за ней кто-то шатается. – Голубые глаза нехорошо сверкнули. – И Ульрику попроси. Она девушка разумная и внимательная. Ее наблюдения будут бесценны. Но Вив не говорите. Не хочу ее волновать.

Уже через пару часов Улис имел возможность убедиться, что манихинге Леру редко отступается от своих слов: как и обещала, она еще до полудня отправилась к Олещерке Лооци, волшебнице, принадлежащей к расе янеев. Эти существа внешне весьма мало отличались от людей или цорков. Разве что глаза слишком большие, да кожа в некоторых местах, вроде локтей или колен, покрыта чем-то напоминающим чешую, хоть ею и не являющуюся. При этой схожести с названными расами янеи весьма сильно отличались от них строением организма и психологией. Тем не менее достаточно легко уживались с соседями. Для большинства же горожан странность янеев заключалась только в том, что те жили в домах с маленькими прудиками вместо заднего двора и проводили в них большую часть времени. Мало кто знал, в чем причина подобной манеры, в лучшем случае говорили, что это как-то помогает их магии. Частично объяснение было верным. Просто неполным.

Янеи могли заговаривать воду для лечения или, наоборот, вреда. Подпитывали свое волшебство ею. Иногда даже получали информацию от воды. Эта способность особенно ценилась всевозможными спецслужбами, ведь механизм такого колдовства был довольно прост. Если секретный разговор или какое-то важное событие происходило около какого-то водоема, даже просто лужи, в беседке, когда за ее пределами шел дождь, янеи легко могли узнать его суть. Правда, имелись ограничения, в том числе и контрмеры, но сама возможность подобного шпионажа существовала.

Что же касается Олещерки Лооци, то ее специализацией была работа с предметами, придание им волшебных свойств. На этой почве они немало взаимодействовали с Вивьен, всегда оставаясь довольными друг другом.

Манихинге Леру поднялась на крыльцо и постучала дверным молоточком. Никто не ответил, но она тут была частым гостем, поэтому просто вошла в дом. Все его комнаты были выдержаны в коричнево-зеленых тонах. Из прихожей посетитель попадал в большую комнату с приглушенным светом. На стенах чья-то умелая рука нарисовала камыши. Тонкие линии устремлялись вверх, создавая иллюзию легкости и покоя. В этом доме всегда царила удивительная гармония.

Вивьен привычно стянула шнурованные полусапожки и влезла в парусиновые гостевые тапочки. Хозяева ходили по дому босиком, но учли, что посетители других рас, как правило, носят чулки или носки, которые легко могут порваться при соприкосновении со стеблями сушеного камыша, устилавшего пол.

– Олещерка! – позвала Вивьен.

Ей вновь не ответили, и хозяйка «Полезных чудес» уверенно направилась в заднюю часть дома. Оная представляла собой крытую галерею, с четырех сторон обступающую маленький прудик. Ступеньки спускались прямо в него. Хозяйка дома нашлась именно здесь. В полуобнаженном виде она сидела у воды, почти полностью погрузив в нее ноги.

– Вижу! Вижу в водной глади неминуемую встречу, мастера дела своего и дело его преважное, – медитативно обезличенным голосом вещала янея. – Вижу, идет он ко мне не по земле, не по небу, а по камышу. Вижу растерянность его… и ноги в тапочках! – Магичка не выдержала и рассмеялась, открывая свои огромные глазища.

– Олещерка! – возмутилась Вивьен. – Ты чего народ пугаешь? Я уже подумала, у тебя пророческий дар проснулся!

– Не, не мой профиль, – отмахнулась чародейка и полностью соскользнула в воду, чтобы в мгновение ока пересечь пруд и оказаться рядом с гостьей. – Раздевайся и спускайся ко мне, – пригласила она. – Давай-давай, – поторопила волшебница, видя недовольство на лице знакомой. – Вы, что люди, что цорки, вечно в делах своих и чувствах так запутываетесь, что только вода эту жуткую энергию смыть и может. С тобой же говорить трудно, такой у тебя клубок из мыслей и эмоций.

Пришлось подчиниться. Вивьен, раздевшись до нижней рубашки, пригрозила:

– Учти, сорочку ты сушить будешь!

– Напугала. – Магичка откинулась назад и отплыла на прежнее место, только на ступеньки забираться не стала, а оперлась о них спиной и раскинула руки в стороны. – Поплавай немного. Время для разговоров потом найдется.

Удивительно, но через некоторое время Вивьен и правда почувствовала себя лучше, а мысли стали ясней. Может, вода помогла, может, Олещерка слегка поколдовала. Это весьма упростило изложение дела, с которым девушка пришла к чародейке.

– Таким образом, я нашла следы магии на этой штуковине и пришла, поскольку, как ты знаешь, я работаю в основном с тобой. Может, ты опознаешь свое изделие.

– Надо посмотреть. – Олещерка пересела на ступеньки и отжала зеленовато-русые волосы. – Давай выпьем по чашечке чая и посмотрим, что за задачку нам подкинули речные силы.

Вивьен последовала за подругой. Уже через десять минут они сидели в плетеных креслах за таким же столиком, завернутые в тонкие махровые халаты, и попивали бледно-зеленого цвета отвар, который Лооци упорно именовала чаем. Впрочем, тонизировал он отлично. Пока хозяйка «Полезных чудес» наслаждалась им и странноватыми на вкус, но вполне съедобными сладостями, Олещерка внимательно разглядывала принесенную Вивьен вещь. Вернее, тот кусок, что от нее остался.

– Знаешь, вроде бы знакомое. Сейчас сверюсь с записями и расскажу тебе. Кажется, я даже припоминаю, что это. – Женщина поднялась и скрылась в святая святых – своем кабинете. Дверь в него тоже, разумеется, выходила на этот прудик. Не прошло и пары минут, как чародейка вернулась с папирусным свитком, в котором вела учет заказов, и несколькими листами обычной бумаги с текстом на янейском языке, который больше напоминал рисунки маленьких детей. – Вот, нашла, – провозгласила она, опускаясь в кресло. Положила свою добычу рядом и, поднеся чашку к губам, сделала пару глотков.

Возможно, ей нужно было собраться с мыслями. Но скорее всего, она просто привыкла к некоторой неторопливости существования. Вивьен не раз думала, что в пределах этого дома время текло как-то иначе, куда медленней и спокойней. Иначе как объяснить то, что Олещерка всегда успевала все, не изменяя своему размеренному ритму жизни, а у нее, Вивьен, никогда ни на что не хватало времени, хотя она действовала намного быстрей.

– Я вспомнила того клиента, – произнесла Лооци, устремляя затуманенный взгляд на воду позади гостьи. – И если ты покажешь мне его изображение, то, возможно, даже узнаю. Несмотря на то что приходил он ко мне только ради одного-единственного заказа. – Она раскрыла свиток и показала какую-то запись Вивьен, будто та могла прочесть янейские пиктограммы. – Три года, четыре месяца и шесть дней тому назад. По эльмигернскому календарю, – уточнила волшебница.

– Что он хотел? – поторопила Вивьен замолчавшую чародейку.

Еще один взгляд в записи.

– Он хотел, чтобы я сделала нечто призванное закрывать определенную вещь от взоров того, кто точно знает, что ищет. Чтобы он не смог обнаружить это как обычным поиском, так и магическим. И чтобы при этом клиент сам мог спокойно видеть свое сокровище.

Вивьен задумалась. Потом покачала головой.

– Контрабанда. За такое могут и из гильдии исключить.

Олещерка кивнула.

– Так я ему и сказала. Подобный магический артефакт слишком удобен для перевозки запрещенного товара. Клиент…

– Кстати, как его звали?

– Он представился как Пит Шульц.

Хозяйка «Полезных чудес» прыснула.

– Не может быть, чтобы это было настоящее имя.

– Больше Шульцев в этом городе можно насчитать только Питов, – отозвалась магичка. – Но мои клиенты часто называют вымышленные имена. Если, конечно, расплачиваются наличными. Другое дело, когда заказ такой специфический. Выполнять его я, разумеется, отказалась. Тогда этот Шульц, будем пока так его называть, начал меня уговаривать, что я все не так поняла. Его версия была следующая. Он собирался жениться. Но его возлюбленная была женщиной ревнивой и, когда увидела у него дома портрет его давней подружки, взбесилась, потребовав мигом от него избавиться. У них вышла ссора, в которой мой клиент потерпел сокрушительное поражение. Он пообещал невесте выбросить картину, но сам этого делать не собирался. Мне он сказал, что этот портрет давно уже перестал быть для него изображением бывшей возлюбленной, а стал очень дорогим предметом убранства, практически единственной вещью, которую он привез из далекого дома…

– Он не говорил, откуда он? – прервала знакомую Вивьен.

– Даже если говорил, то я не помню. Но продолжу. В общем, не хотел Пит выкидывать дорогую ему сердцу картину, но и в супружеской спальне, и вообще в доме его не повесишь. Невеста тогда женой не станет. Говорил, что любит ее, не хочет расстраивать и так далее. Для меня эта история выглядела вполне правдоподобно. Я легко могу себе такое представить. Особенно если эта бывшая была хороша.

– Да уж.

– Короче говоря, он был убедителен, и я решила ему помочь. Но как это сделать, чтобы подстраховаться и не оказаться обведенной вокруг пальца ловким контрабандистом? Я долго размышляла над этим.

– Задачка-то непростая, – вставила мастерица, цепкий ум которой тут же принялся за поиски решения.

– Вот именно. Тогда мне показалось, что я придумала, как вывернуться. К тому же мигом стало бы ясно, врет клиент или правду говорит.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовалась Вивьен.

– Не догадываешься? Все очень просто. Я предложила ему создать что-то вроде покрывала, которое будет закрывать картину от всех, кроме него, но так действовать оно будет только в отношении одной-единственной вещи.

– То есть накрыл картину, прочитал заклинание – и ее никому, кроме него, не видно. Но если положить это покрывало на что-нибудь другое, то колдуй не колдуй – не сработает. Так?

– Да.

– Гениально! – восхитилась Вивьен.

– Спасибо. Правда, у плана был изъян: если подобная афера заключалась в перевозке какого-то одного невероятно ценного груза, то вся хитроумность затеи рушилась. Первые месяцы после выполнения заказа я искала в газетах заметки о краже такого масштаба или о чем-то похожем.

– Мм… С учетом того что к делу ты подключила меня, дешево это покрывало не стоило. Так что кража должна быть очень крупная.

– Именно. К такого рода кражам готовятся долго, но все-таки не годы, как мне кажется. В то время несколько месяцев ничего похожего в газетах не попадалось, и я решила, что клиент все же говорил правду и нужна была эта вещь исключительно в личных целях. Неужели теперь что-то выплыло?

– Не знаю. Может, это покрывало вообще не связано с происшествием. Это же покрывало, так? Ведь Пит согласился на такие условия?

– Да, покрывало. Это, – женщина подняла оставшийся от изделия небольшой кусок, – явно от него. А клиент согласился весьма охотно. Похоже, его все устраивало.

– М-да, вот так задачка, – покачала головой Вивьен. – А почему ты меня подключила?

– Он хотел, чтобы магией его тайник нельзя было обнаружить. Якобы невеста – начинающая чародейка. А магию магией очень легко обнаружить. А так я вплела чары в твою основу, тем самым спрятав их.

– Кстати, что ты меня попросила сделать?

Олещерка усмехнулась:

– Я попросила пробудить в материале умение скрываться, оставаясь на самом виду.

– Дело становится все интересней! – провозгласил Эрни, выслушав всю историю. Он уже отправил Улиса к Олещерке Лооци с фотографией пропавшего, но, похоже, мало сомневался, что несуществующий Пит Шульц окажется таким же несуществующим Барентоном Краусом. – Значит, наш фигурант неизвестно кто с полностью фальшивыми документами и чем-то достаточно ценным, что нужно прятать от обычного и магического поиска. Я в восторге.

– Думаешь, это не портрет бывшей возлюбленной?

– А Ханна Краус обладает магическими способностями?

– Пожалуй, что нет. Но она могла нам не сказать о них.

– Я проверил ее, еще когда брался за дело.

– Как?

– Есть способы, – не стал распространяться Эрни. – Просто поверь мне.

– Хорошо. – Вивьен помялась. – А что теперь? Надо, наверное, пойти в дознавательскую службу и рассказать нену Стирсону обо всем этом. – При мысли о походе в подобное учреждение у девушки резко падало настроение и руки просто опускались.

– Расскажешь, если придет и спросит. Нечего тебе там делать, – отрезал сыщик.

– А это не будет каким-либо уклонением или чем-то иным противозаконным? – Как же ее пугали все эти официальные процедуры!

– Скажешь, что только узнала и собиралась вот-вот идти к нему. Но ты же тоже работаешь и не можешь отрываться в любое время.

– Э… хорошо. – Вивьен почувствовала несказанное облегчение. – Спасибо.

– Ага… Это же могла быть и не картина, не так ли?

– Что ты имеешь в виду? А, да, в принципе это могло быть что угодно, лишь бы площади покрывала хватило. Где-то вот так. – Вивьен развела руки, показывая ширину изделия. – Как раз на тот столик хватит. – Указанный предмет интерьера не был особо большим, но локтя три в ширину и пять-шесть в длину в нем было.

– М-да, это не упрощает дело, – огорчился Эрни.

– А что-нибудь прояснилось насчет личности этого Крауса?

Не успел сыщик открыть рот для ответа, как в магазинчик ворвался Улис, с ходу поклонился манихинге Леру, будто видел ее первый раз за день, и выпалил:

– Шеф, простите, но там клиентка пришла, в смысле манихинге Краус. Говорит, сегодня утром кто-то шарил у них в доме.

– Бегу! – подскочил Эрни. Испросил прощения у девушек и умчался.

Ханна Краус выглядела куда удрученнее, чем в прошлый раз. Дни в ожидании не притупили остроту чувств, а, наоборот, измотали женщину. Она с надеждой смотрела на Фаргелона, и ему больно было оставлять ее в неведении. Лишь грандиозным усилием воли Эрни удалось сдержаться и не выложить ей все о прошлом пропавшего муженька.

– Я стараюсь сейчас из дома не выходить, – начала Ханна свой рассказ, – вдруг Барентон вернется. Не могу понять, почему этого не происходит… – тут же сорвалась она. – Простите, я все эти дни на нервах. Совсем выдержки не осталось. – Ей удалось быстро восстановить прежний относительно спокойный тон. – Но с утра пришлось пробежаться на рынок за продуктами. Подозреваю, мама специально отговорилась делами, чтобы я хоть куда-то вышла, ну да ладно. Когда я пришла, сразу почувствовала что-то. Сначала бросилась туда, откуда Барентон пропал. Но в кабинете никого не было. Да и во всем доме никого не было, кроме меня, разумеется. Вот только там до моего прихода кто-то чужой побывал, это точно. Я в последние дни безвылазно сижу в кабинете мужа и наизусть выучила, что и как стоит. Порядок книг, трещинки на балках, каким углом лежат вышитые салфетки под вазами… в общем, мелочи всякие. А когда вернулась, притом что родители не возвращались и уж точно не заходили в эту комнату, некоторые предметы оказались сдвинуты. Очень осторожно. Я, может, так и не заметила бы, но… вы понимаете.

– Что именно вас насторожило? – уточнил Эрни.

– Книги не так стояли. Вы помните, на полках некоторые из них стоят, некоторые лежат сверху, так вот те, что сверху, лежали чуть в другом порядке. У меня одна салфетка под вазой в форевском стиле – длинная, вытканная из нитей различного цвета, бахрома с одной стороны у нее темно-синяя, с другой – почти малахитовая. И я точно помню, что тот ее край, что ближе к столу, был зеленый. А теперь синий! И таких мелочей еще штук шесть.

– То есть был обыск. Быстрый и аккуратный. Торопились, вот и наделали ошибок. Как считаете, манихинге, это не мог быть ваш муж?

Женщина еще больше нахмурилась.

– Я думала об этом. Но даже если он, то… зачем? Допустим, ему надо скрываться, и он не хотел, чтобы я его заметила, однако Барентон знает все в доме. Что он мог искать, если ему известно точное расположение вещей?

– Всякое могло быть. Но вы правы, подобное маловероятно. Вообще этот обыск не в какие теории не укладывается. Скажите, а дверь легко открылась, когда вы вошли?

– Вполне.

– Значит, или кто-то нашел способ проникать в дом, минуя двери, или заполучил дубликат ключей.

– Тайных ходов в нашем доме нет, – хмыкнула манихинге Краус.

– Это, несомненно, радует, – поддержал ее Фаргелон. – Не думаю, что какой-нибудь маг взялся бы за такие дела. За подобное можно из гильдии вылететь. А при нынешнем контроле за чародеями это последнее, что они хотят. Так что начните с замены замков. Не помешает. Но в любом случае это хороший знак. Косвенно произошедшее говорит о том, что ваш муж жив, а его невозвращению есть причины куда менее страшные, чем те, которые, я уверен, вы уже тысячу раз обдумали.

Когда женщина ушла, Эрни надолго погрузился в размышления.

– Не понимаю, – покачал он головой через какое-то время. – Улис, давай порассуждаем, может, так будет проще все это уложить.

– Конечно, шеф, – с готовностью откликнулся помощник.

– Итак, некто, скорее всего с преступным или подмоченным прошлым, берет себе имя Барентона Крауса, делает фальшивые, очень профессиональные документы и женится на манихинге Ханне, обеспечивая себе тем самым вхождение в уважаемую, не особо выделяющуюся семью среднего достатка. Деньги у него есть, и он, судя по всему, решает жить этой жизнью, коль уж вложил их в дело жены.

– Если у него не было припрятано где-нибудь куда больше.

– Да, верно. Но продолжим. Живет он так несколько лет, пока не пропадает при загадочных обстоятельствах. Очевидно, кто-то пробрался в дом, причем, кажется, он хотел сделать это в отсутствие хозяев, но Краус неожиданно остается дома. И опа. Драка, и Барентон уходит с помощью стекла Леру в другой мир. При этом остается кусок покрывала, которое должно было скрывать нечто ценное, что он хотел защитить от взоров и даже магии. Не за этим ли пришел неожиданный посетитель? Знаешь, что мы забыли спросить у Вив? Действует ли это покрывало, если оно пострадало? Там же целый кусок оторвали. А то, может, эта штука так и лежит в доме у манихинге Ханны, а мы ходим мимо с умными лицами и не видим.

– Не люблю магию, – проворчал Улис. – Одна неразбериха с ней.

– Зато с ней интереснее. Учишься мыслить нестандартно. Интересно, как вообще эту штуку можно обнаружить? Например, можно ли руками нащупать? Или нужен какой-то анти… антиартефакт, который нейтрализует тот эффект, что создали Олещерка и наша дорогая подруга? Надо узнать. Может, именно за тем, чтобы это проверить, и пришел сегодняшний скромный гость манихинге Краус? Но как он узнал? Подслушал наш с Вивьен разговор? Нет, где-то в это время он должен был обыскивать дом Ханны. Значит, раньше. Неужели пробрался в дом мага? Или сам догадался? Если он знал, что искать, а после столкновения с Барентоном Краусом понял, как оно спрятано? Могло быть такое? В принципе да. Так, Улис, ты мне до сих пор не сказал, следили ли за Вивьен или нет? Хотя именно с этого должен был начать!

– Не мог же я сразу за манихинге Вивьен войти в нашу контору! – возмутился помощник. – Я довел ее до дверей «Полезных чудес», а сам бросился к задней двери, а это всю улицу обегать. А за это время вы уже к ней ушли. Тут и манихинге Краус пришла.

– Ладно-ладно. Так следили или нет?

– Я не понял, – смущенно признался Улис. Смущение такого гиганта выглядело несколько нереально, но Эрни давно уже не замечал габаритов помощника.

– Поясни.

Улис при всей своей внешней нерасторопности был существом четким и исполнительным. Да и ума ему было не занимать. И если он выбрал именно такую формулировку, значит, что-то его смутило. Но что именно?

– Как вы и приказали, я следовал за манихинге Вивьен от самых дверей «Полезных чудес». Она отправилась к манихинге Лооци, как вы знаете. Оттуда сразу обратно. Я шел за ней на максимальной дистанции. И несколько раз у меня возникло ощущение, что один и тот же человек идет той же дорогой, но через какое-то время он сворачивал, а через какое-то время появлялся другой. И так пару раз. Но манихинге шла людными улицами. Вполне возможно, кому-то просто было по пути. Даже скорее всего.

– Но твое мнение? Следили или нет? По ощущениям, если уж не хватает фактов.

– Да. По ощущениям – да.

– А кто-то побывал в доме манихинге Ханны, – задумчиво протянул Эрни. – Совпадение, или кто-то их все же подслушал?

– Разве можно прослушать разговор, который велся в доме мага?

– Резонный вопрос. Ответ – да. Если уровень подготовки соответствует. Есть специальные устройства, которые блокируют магию. Есть которые ее обходят. Есть просто другая магия. Сдается мне, что если за Вив действительно следили, то это была или группа, или очень серьезный специалист. Знавал я одного парня, который следил за объектом разве что не на глазах у бригады дознавателей. О, это был просто шедевр. – Глаза Эрни аж засияли. – Он какое-то время шел за объектом, потом мгновенно менял внешность: выворачивал куртку наизнанку или накидывал плащ, надевал шляпу или снимал ее. В общем, выполнял множество мелких действий, которые меняли образ весьма значительно. Например, идет он в куртке и штанах, раз – плащ и шляпа с широкими полями. Через какое-то время вывернутая наизнанку куртка, специально сделанная так, чтобы можно было обеими разноцветными или разнофактурными сторонами носить, к шляпе перо добавляется – и уже третий человек. И это самые простые примеры. А еще он великолепно имитировал различные походки, манеры. За счет этого он мог показаться то выше, то ниже, то тоньше, то увальнем таким, то хромым стариком, то юношей, даже женщиной. В общем, цены не было такому специалисту. Но довольно. Мне трудно представить, что кто-то так озаботился слежкой за такой добропорядочной девушкой, как Вивьен. Но на всякий случай походи за ней сегодня, посмотри. Может, еще и завтра. Только сделай это не сам, хотя я знаю, что ты умеешь и при твоей комплекции вести слежку, а все-таки с помощью наших юных друзей. И пусть они сменяют друг друга. Один довел до определенного места, другой пошел. Вдруг что-то прояснится. Хотя, сдается мне, нам все же показалось. Или это дело серьезней, чем я предполагал.

Отправив пару своих людей опрашивать соседей Ханны Краус в надежде, что кто-то из них видел загадочного незваного гостя, сам Эрни взялся за свою картотеку преступных личностей Аногиля. Он сомневался, что поиски свидетелей принесут какие-либо результаты, кроме отрицательных. Фаргелон помнил еще с прошлого раза, что публика там в основном работающая, а значит, дома днем в основном не бывающая. Но и сыщицкую удачу никто не отменял. Кто знает, может, и повезет. Сам же Эрни решил просмотреть дела известных ему криминальных лиц. Картотека у Фаргелона за годы работы образовалась значительная, и, как правило, фотографии преступников в ней имелись. Работы предстояло много. Довольно нудной и пыльной, но она была необходима. Сыщика учили, что любое расследование должно исходить из личности потерпевшего. Увы, как показала практика, это был идеалистический взгляд. Зачастую куда эффективнее было искать мотивы преступления. В случае с Барентоном Краусом Эрни предполагал, что оные завязаны на прошлом пропавшего. Это или месть за былые прегрешения, или шантаж, или какие-то дела хинген Краус не закончил. Неясно было, продолжал ли под новым прикрытием Барентон свою деятельность или нет. Но для разработки этой версии у Фаргелона просто не хватало людей. К тому же он не сомневался, что этим займутся дознаватели. Просто по штатной инструкции положено. Первое, что всегда проверяется, – отношения в семье, второе – дела, и уж если это не выстрелит, то копают дальше. У Эрни имелось несколько версий, что послужило причиной произошедшего, но, пока он не узнает, кто есть на самом деле Барентон Краус, подтвердить или опровергнуть их не удастся.

Сыщик сделал выборку по времени – последние три года решил не просматривать – и по статусу, посчитав, что мелкая сошка не нашла бы такого количества денег, что понадобились для создания новой личности, а также вложения средств в предприятие жены. Оглядел фронт работ, вздохнул и начал просматривать фотографии.

Через полчаса в дверь постучали, и появился Ёки. Счетовод, нанятый когда-то Вивьен по рекомендации знакомого, выглядел сущим мальчишкой, вернее, очень молодым юношей. По меркам их нации он являлся совершеннолетним, но Эрни он казался совсем ребенком. Пусть ему и было «почти восемнадцать», как юноша говорил. «Почти», насколько сыщик знал, составляло месяцев восемь, если не больше. Однако Ёки работал у Вивьен уже несколько лет, и девушка нарадоваться на него не могла. Если существовала хоть малейшая возможность сократить налоги, пошлины или какие-либо еще выплаты, юный счетовод ее находил. Он умел разговаривать с чиновниками всех мастей и рангов, а эта необходимость всегда приводила хозяйку «Полезных чудес» в ужас на пару с отчаянием. В общем, когда речь шла о «цифорках» (произносилось это слово с восторгом и замиранием), Ёки был гением, во всем же остальном наивней существа еще поискать. Выглядело это существо очаровательно: огромные распахнутые глаза, коса по традициям его народа поднята на макушку и оттуда спускается ниже поясницы. Еще совсем не окрепший и не нарастивший мышц, счетовод не производил иного впечатления, кроме как умилительного.

– Хинген Фаргелон, день добрый. – Голос у него тоже совсем юный. Ёки поклонился, как и принято у его народа, очень низко, держа сложенные руки перед собой. – Манихинге Вивьен сказала, что вы желали меня видеть.

– Да, Ёки, мой мальчик, – это премилое существо неизменно вызывало в Эрни отцовские чувства, – у меня к тебе дело. Присаживайся, пожалуйста. Может, тебе чаю?

– Спасибо большое, но манихинге Вивьен только что угощала меня. – Огромные глаза мальчика преисполнились благодарности. – Я с радостью помогу вам. Надеюсь, у меня получится.

– Нисколько не сомневаюсь в этом, – тая, ответил Фаргелон и протянул бумаги по предприятию Крауса, которые ему передал Клин. – Посмотри, не увидишь ли ты чего странного в этих документах. Я понимаю, что дело было достаточно давно, но мало ли.

Ёки увидел цифорки, засиял и тут же с упоением погрузился в их изучение. Много времени на это у него не ушло. Уже минут через двадцать он оторвался и провозгласил:

– Подделка. Или отмывание денег. Возможно, и то, и другое, потому что документы за достаточно большой период.

– Поясни, на чем основаны твои выводы.

– Конечно, – с готовностью согласился юноша. – Вот смотрите. Это самые ранние документы. Внешне все нормально. Но вот тут, вот тут, – он переворачивал страницы и показывал на какие-то графы, – и вот здесь указана неверная ставка налога. Она была таковой три года назад, а документ пятилетней давности. Тогда процент был другой. И вот тут не указана пошлина на вывоз тягловых животных, а она в то время еще существовала. По накладной же именно их и везли. Вряд ли бы такой документ могли выписать, забыв эту пошлину или ошибившись в ставке налога.

Эрни не понимал, как мог ребенок двенадцати-тринадцати лет помнить ставки налогов и пошлины, но, с другой стороны, в те далекие времена, когда Фаргелону было лет десять, он тоже знал все отличия одной ковки от другой, типы оружия, предназначение, не говоря уже о датах создания и истории тех или иных выдающихся образцов. Так почему в семье счетоводов не могло быть разговоров о налогах и пошлинах? Или Ёки это изучал уже после?

Сейчас он самозабвенно перечислял более мелкие недочеты в документах. Он так об этом рассказывал, что уже все понявший Эрни не решился его прервать. Наконец юноша перешел к более поздним бумагам.

– Вот эти документы уже более похожи на настоящие. Во всех бумагах этого периода нет ни единой фактической ошибки. Но тут проставлены очень странные цены. Слишком высокие для этих услуг. Нет, будем точны, – поправился он тут же, – цены завышены. Вполне могло сойти за то, что клиент не знает рынка или просто не умеет торговаться. Но таких примеров слишком много. Какие-то нереальные дополнительные услуги прописаны… Зачем грузу овощей трехэтапное многоуровневое вентилирование? Если бы это были какие-то особые овощи, их не везли бы на такой развалюхе. Тут сверху указан тип и возраст судна. Как расходы указаны ремонт и оснастка кораблей, но цены опять же ненастоящие. Три года назад это не могло столько стоить.

В голове Эрни с трудом укладывалось, как можно помнить порядок цен трехлетней и более давности, но с этим юным гением и не такое случалось. Зато он мог забыть поесть или заблудиться в Парке, где на каждом углу стояли указатели.

– Мой вывод – кто-то хотел по-быстрому отмыть деньги. Из-за скорости получилось не очень аккуратно, но с нашими чиновниками вполне могло пройти.

– Спасибо, Ёки, я что-то подобное и подозревал. Ты подтвердил мои выводы. Благодарю тебя, мой мальчик. Вот какой еще вопрос. Я понимаю, зачем отмывали деньги, но зачем делали фальшивки? Не проще ли было создать новую организацию и в ней придавать капиталу законный блеск?

Юноша на миг задумался.

– Новые организации проверяют. Внимательно относятся к поданным документам владельца. Могут прийти с инспекцией. Изучают документы на предмет завышенных расходов, с вычетом которых считают налоги. В отчетах новой фирмы любая странность тут же вызовет соответствующую реакцию проверяющих служб. Тут, как видите, ситуация другая. Тут идет перерегистрация, как я понимаю. Предприятие было открыто, судя по документам, в Гуже одним владельцем. Потом права переданы другому, при третьем оно перерегистрируется на столицу. Вполне обычное дело, кстати. Такие организации почти не проверяют, особенно если разок дать кому надо на лапу – подчеркиваю, один раз, а не постоянно, как в случае с новым предприятием. Как мы видим из этих документов, лишние проверки являлись бы губительными для всей затеи.

– Ёки, ты гений.

– Я просто знаю систему.

– Пол? Что ты тут делаешь? – удивилась Вивьен, когда под конец рабочего дня спустилась из мастерской. – В смысле вы… вы делаете, хинген Курц?

Ульрика многозначительно хмыкнула за стойкой. Хозяйка «Полезных чудес», мигом вспомнив недавний разговор, жутко смутилась. Мужчина только подлил масла в огонь: посмотрел на нее как-то особенно проникновенно и улыбнулся так тепло, что Вивьен покраснела, сама не зная почему. Курц, подняв шляпу, поприветствовал девушку. Она же подумала, что у него на самом деле очень красивые глаза. Пусть внешне он и кажется обычным, но глаза… «Правда, у Эрни красивей. Глянет – и будто в сердце посмотрел, так в книжках про это пишут. Наверное, это из-за профессии».

– Добрый вечер, манихинге Леру. – Пол слегка наклонил голову, по-прежнему смущенно улыбаясь. – Рад вас видеть. Надеюсь, еще не надоел вам. Я, – предыдущую фразу он произнес очень быстро, так что пришлось сделать едва заметную паузу, – ищу подарок для сестры. У нее скоро день рождения. Вернее, уже завтра, ну вы знаете, как это бывает…

Вивьен рассмеялась, чувствуя к этому мужчине неизъяснимую симпатию.

– Вы пришли по адресу. Мы обязательно ей что-нибудь подберем. Что она любит?

– Да она обычная девушка в общем-то, – пробормотал Пол. – Любит… да что все любят. Гулять с друзьями, игры всякие, на спектакли ходит иногда. Музыку очень любит.

– Может, вы хотели что-то конкретное для нее?

– Да нет. Просто пусть это что-то красивое будет. Она у меня эстет. Может, даже украшение какое-нибудь. Или для дома какая-нибудь интерьерная вещица.

– У нас есть статуэтка воина клана сагоев, – подала голос из-за стойки Ульрика. Телохранители из названного ею клана считались одними из лучших представителей своей профессии. – Красивая и призвана охранять от мелких духов.

Все трое повернулись в указанную помощницей сторону. Мужчина оглядел грозного воина из темного, похожего на металл камня.

– И правда красивая вещь, – признал Пол. – Но я бы ее скорее себе взял, чем молодой девушке.

– Сколько вашей сестре лет? – поинтересовалась Вивьен, наконец сообразив, что забыла уточнить.

– Семнадцать, – скривился мужчина. Видимо, этот возраст доставлял ему немало неприятностей.

– Понимаю, – сочувственно ответила Вивьен. – Тогда могу предложить вам две вещи. Первая – это вот эти часы. – Девушка подошла к одной из стен и указала на висящие на ней часы, циферблат которых был вмонтирован в башню искусно выполненного, почти кукольного замка с множеством деталей, характерных для своего куда более крупного прототипа.

Она нажала на одну из выступающих частей, передвинула стрелки на двенадцать и завела часы фигурным маленьким ключиком, до этого лежащим на одном из миниатюрных балкончиков. Раздалась тихая мелодичная музыка, и в «замке» отрылась крохотная дверка. Из нее выехала фигурка девушки в длинном платье и закружилась в танце. Потом появился юноша, столь же маленького роста и столь же нарядный. История в жестах и музыке продолжалась свиданием, появлением строгих родителей, каких-то иных лиц – подружек и недоброжелателей. Поразительным было даже не то, как искусно они выполнены, такие технологии в столице давно освоили, сколько то, что спектакль вполне удался и без слов.

– Как видите, это очень красивая вещь. Многим девочкам нравится. Но в принципе чего-то подобного по городу полно, – начала пояснения Вивьен, втайне гордясь задумкой. – Изюминкой именно этих часов является следующее. – Она сделала паузу, нажимая на какие-то части. Фигурки вновь задвигались, но уже несколько иначе. – С помощью нехитрого управления можно менять действующих лиц. Например, возлюбленным главной героини, ее тоже, кстати, можно выбирать, может стать вот этот юноша, в первой истории друг ее жениха, или вот этот грозный советник в черном. Я ввела это усовершенствование, столкнувшись с тем фактом, что зачастую людям нравятся не главные герои, а второстепенные, или, скажем, выбор именно этого жениха вызывает изрядное изумление. Меня вот, к примеру, всегда удивляло, почему прекрасная Бригелла из «Семи колдовских озер», – назвала Вивьен известную сказку, – выбрала бедного, хоть и доброго охотника, когда ее любви добивался такой харизматичный волшебник с пристрастием к темным цветам в одежде.

Они посмеялись, и Курц предложил свою версию:

– Может, потому, что Бригелла на поверку оказалась нехилой такой волшебницей и смогла обеспечить своему возлюбленному и богатство, и воинскую доблесть с удачей. Но поскольку всем этим он был обязан именно ей, то управлять им не составило бы труда. С волшебником такой фокус мог не получиться.

– И правда, – хмыкнула Леру.

– Может, она и вовсе была страшна как монтигормон с похмелья, только под чародейской личиной, – подхватила Ульрика. – Волшебник это мог просечь, а то и ненароком увидеть истинный облик.

Веселье продолжилось.

– В любом случае, – наконец вернулась к предыдущему разговору Вивьен, – зачастую главного героя или героиню хочется поменять. Эти часы помогут осуществить давнюю мечту. Сюжет не особо меняется, признаться, но поскольку слов нет, то можно додумывать, создавать свою историю. Очень хорошо фантазию развивает. Если ваша сестра любит помечтать, ей понравится. Что же касается личностного качества, которое, как вам известно, я стараюсь вкладывать во все свои творения, то про него сестренке можно и не говорить.

– Заинтригован, – улыбнулся Пол, вопросительно глядя на Леру.

Девушки переглянулись как заговорщицы.

– Дело в том, – таинственным голосом начала Вивьен, – что эти часы, скажем так, подспудно стимулируют желание остаться дома.

Курц расхохотался:

– Да, моей сестре это не повредит.

– Только хочу сразу предупредить во избежание обвинений в незаконном воздействии: это качество не слишком хорошо развито.

– Да-да, я понимаю, – согласился мужчина. – Должен сказать, я поражен. И инженерной задумкой, и выполнением. Вы невероятно искусный мастер. – Пол склонился к руке Леру и поцеловал ее пальчики, не отрывая взгляда от лица девушки. – Я восхищен.

Вивьен зарделась, будто ей в первый раз говорили комплименты. Скомканно поблагодарила и продолжила рассказ.

– Второй же полезной вещью для столь юной особы стал бы вот этот браслет. – Она указала на одну из витрин. – Как видите, при его создании я использовала несколько видов камней, таких как агат, флюорит и даже изумруд. Все вместе они предохраняют юные души от ошибок и случайных бед и придают спокойствие, рассудительность. Браслет помогает укрепить эти качества, несмотря на то что в нем нет магии как таковой. Кроме того, при его создании я учла все модные в этом году тенденции. – Улыбка мастерицы несколько рассеяла серьезность ее предыдущих слов.

– Подтверждаю, – откликнулась Ульрика.

– Тогда решено, – произнес Пол. – Браслет возьму сейчас, а часы будут отличным сказочным подарком к Началу года.

На том и порешили. Вивьен, весьма довольная окончанием рабочего дня, согласилась на то, чтобы Пол проводил ее до дома. Неодобрения Ульрики она не заметила.

– Я вот только опасаюсь, – поделился Курц, – а вдруг какая-то деталь сломается. Оторвется или еще что. Все-таки браслет на руке носят, да и часы… мало ли что – упадут или наткнется кто впотьмах.

– Лучше, конечно, не ронять их, – покачала головой Вивьен, но потом добавила: – Но в принципе починить всегда можно.

– А ваши изделия, если они повреждены, вот, к примеру, если из браслета какой-нибудь камешек выпадет, теряют свою силу? То самое свойство, ну личностное качество.

– Зависит от вещи, – пояснила Леру. – Браслет, если один из камней выпадет, хотя я стараюсь всегда максимально их закрепить, не потеряет своих свойств. Там работа шла над каждым из камней. С часами – иное. Во-первых, может сломаться сам механизм. Это просто приведет к их остановке. А во-вторых, если лишить их ряда деталей или испортить как-то, то личностное свойство потеряется. Это сложно объяснить. Мм… вот каждый камень из браслета, он в принципе сам по себе красив и совершенен. Но может быть и частью чего-то другого. Каждый из них обладает своей своеобразной индивидуальной силой, но она в разы меньше, чем у браслета. Когда камни вместе, эффект усиливается – не возникает, не появляется, а именно усиливается. Я, скажем так, «будила» каждый из камней. А вот в часах каждая деталь сама по себе ни для чего не нужна. Зачем кому-то часть стены игрушечного замка или фигурка с креплением снизу? В них нет силы камней. Дерево, глина и металл, из которых они состоят, материалы не такие самостоятельные. По крайней мере, в этой обработке. Каждая деталь этого механизма создавалась именно как часть целого. И нужный эффект появляется, лишь когда они вместе. Поэтому по отдельности или без каких-то элементов его не будет. Мой дар воздействовал на все изделие, не на детали.

– Кажется, я понял, – кивнул Пол. – То есть при поломке сложного сборного предмета эффект пропадает? Скажите, а не было курьезных случаев с предметами, которые при поломке теряли свои качества?

– Были, конечно. Половина претензий именно из-за подобного. Но сейчас я стала умнее и при продаже выдаю под расписку инструкцию по использованию.

– Разумно-разумно. И все же… расскажите что-нибудь.

Они шли не торопясь, часто останавливались то у лотка с мороженым, то на мостике через канал, то просто у красивого дерева, не замечая, как за ними неотступно следует чья-то тень.

– Как ты мог ее упустить?! – возмущался Улис спустя какое-то время.

Перед ним стоял один из студентов дознавательского училища. Эрни часто пользовался их помощью. Основам слежки они были обучены, отчаянно жаждали применить эти новые умения в реальном деле. За небольшую плату можно было нанять несколько человек, чтобы у объекта не возникло подозрений. Но порой случались и промахи.

– Так получилось, – оправдывался несчастный юноша, весь красный от разноса. – Я довел объект до Старорыночной площади, а сами знаете, какая там толпа. И вроде они постоянно были на виду. А потом раз… и пропали. Куда делись, до сих пор не могу понять. Я пометался по площади. Проверил ближайшие переулки, но вы же знаете, их там шесть! Не могли они так быстро идти! Если только по последнему… И предпоследнему… Но все равно не понимаю. Я уже хотел к вам идти отчитываться… Но потом сообразил и направился к дому объекта, вы же указали адрес. Я дошел до дома и увидел манихинге. Судя по всему, она была одна. Я оставил одного из наших ждать, на случай если женщина куда-то все-таки выйдет, а сам отправился к вам, вдруг вот этот пробел в слежке важен.

– Скорее всего важен, – пробурчал Улис, не будучи так уж в этом убежден. – Ты уверен, что в доме была именно эта женщина?

– Совершенно. Я же знаю ее. С вашего позволения, это же манихинге Леру. Я не раз бывал в «Полезных чудесах Вивьен» и хорошо ее запомнил. Да и с хингеном Фаргелоном ее не раз видел.

Парень решил не усугублять свое положение расспросами, зачем понадобилось за ней следить, хотя ему было жутко любопытно. «Наверное, как и говорят, Эрни Фаргелон влюблен во Вивьен Леру. А она изменяет ему с этим типом, который вчера вокруг нее вился».

– Сколько было времени, когда ты ее потерял?

– Дайте подумать… Я вступил в игру где-то после восьми с половиной. Нет, чуть позже. Потому что я вел их совсем недолго, когда они оказались на Старорыночной площади, а на подходе к ней я слышал перезвон часов на башне, значит, было восемь. На площади они провели не меньше десяти минут. Потом я их потерял. Пока искал, пока бежал до дома манихинге, уже начало темнеть. Где-то без пятнадцати десять манихинге Леру была у себя. Но когда она пришла, этого я не знаю.

– Понятно, – пробурчал Улис. Крайне недовольный, помощник Эрни отпустил паренька, размышляя, по неопытности ли студента упустили «объект» или это явилось результатом действий спутника Вивьен. – Надеюсь, все обойдется, – пробормотал он, оставшись один.

Какое-то нехорошее предчувствие скреблось на душе.

Глава 5

– Откройте!!! Откройте!!! – Утро Вивьен началось с грохота чьих-то кулаков в дверь и совсем не музыкальных криков. – Дознавательская служба! Откройте немедленно!!!

Девушка перепугалась страшно. Вскочила с кровати, спросонья запуталась в ночной рубашке и чуть не свалилась на пол, когда рванулась к креслу, в котором лежал домашний халат. Стоило ей одеться, как она отчего-то схватилась за голову, на которой после сна, разумеется, было воронье гнездо, но крики и грохот у входной двери заставили ее поспешить вниз.

– Вивьен Леру, открывайте!!! Мы знаем, что вы дома!!! – орали снаружи.

«Да что же случилось?! – запаниковала девушка. На ходу запахивая на себе халат, она судорожно пыталась понять, что произошло, почему к ней ломятся дознаватели, в чем она виновата и что теперь делать. Страх и сон напрочь сковали ее мысли, заставляя разум метаться от одной безумной идеи к другой. – Боги, может, не открывать? – Вивьен хотелось этого больше всего. Забраться куда-нибудь, где не найдут, спрятаться там, закрыть уши, чтобы ничего этого не слышать. Только бы сбежать от ужаса, что, несомненно, сейчас начнется. – Пожалуйста, помогите мне… кто-нибудь… Пожалуйста».

Девушка не знала, что произошло, но фразы неведомых посетителей, вопли и стук говорили о какой-то страшной беде, с которой она точно не справится. Остатки разума все-таки смогли донести до перепуганного существа хозяйки «Полезных чудес», что прятаться бесполезно, да и просто глупо. Но подошла она к двери не по своей воле. Скорее, наоборот, из-за отсутствия воли. Просто не находила в себе сил хоть как-то воспротивиться происходящему. Сама себе напоминая скот на бойне, Леру спустилась по лестнице и пересекла прихожую.

– Почему вы не открываете?! – Стоило двери податься, как тот, кто стоял с внешней стороны, толкнул ее, чуть не отшвырнув хозяйку к стене, и ворвался в дом. За ним последовали еще две фигуры. – Обыщите дом.

– Что… – начала Вивьен.

– Почему вы так долго не открывали?! – кричал на нее кто-то сверху и из темноты.

Женщина не сразу сообразила, что такое впечатление создается из-за слишком раннего утра, еще совсем не осветившего город. Она потянулась к лампе и покрутила колесико. Огонек вспыхнул и сначала неуверенно, а потом все смелей захватил весь толстый фитиль. Перед ней стоял нен Даг Стирсон собственной персоной и продолжал свои идиотские претензии:

– Что вы прячете?!

Вивьен никак не могла понять происходящего.

– Что случилось? Почему вы ко мне вломились? – наконец удалось ей вычленить главную мысль.

– Отвечайте на вопрос, манихинге! – Нен схватил девушку за локоть и буквально оттащил от двери, захлопнув ее так, что дрогнули картины на стене. – Почему вы не открывали?! Вы прячете убийцу?

– Да что вы несете! – рассердилась Леру. – Как вы смеете вообще заходить ко мне в дом?! И кто эти люди?!

Двое вошедших вместе со Стирсоном уже исчезли в комнатах дома. Один был виден в гостиной, второй же, вернее, вторая бегала где-то на втором этаже.

– Вопросы здесь задаю я! – рявкнул нен. – Кого вы прячете?!

– Да о чем вы вообще?! – Девушка вырвала свой локоть из руки мужчины. – Это незаконно! Почему вы…

– Вы будете отвечать на вопросы, манихинге, или мне отвезти вас в камеру допросов?

– Что?!! – Вивьен казалось, что она попала в какой-то дурацкий сон. Она же добропорядочная девушка, уважаемый мастер, и вдруг такое. Такое просто невозможно! Ее отвезут в камеру? Будут допрашивать, как преступницу? Но она никогда… да бред просто! – Я не понимаю.

– Не понимаете? – взъярился нен. – Тогда чего вы так боитесь?!

– Я не боюсь… Вы ворвались в мой дом! – В голосе хозяйки «Полезных чудес» послышались истеричные нотки. – Я спала, а тут вы! Вы хоть знаете, который час?! Почему эти люди рыскают по моему… моему!.. дому?! Вы не имеете права! – Наконец она вспомнила, что говорят в таких случаях, судя по детективам, которые иногда для развлечения Ульрика читала вслух. – У… у вас должен быть документ… этот… не помню… но у вас нет права без него находиться в моем доме без приглашения, а я вас не приглашала! И уж точно нельзя обыскивать! И вообще, что вы хотите тут найти?

– То есть вы отказываетесь от сотрудничества? Все понятно! Значит, вам есть что скрывать. Где-то в этих комнатах он и находится, не так ли? Запомните, манихинге, я не позволю вам уничтожить улики!

– Какие улики? Я не понимаю…

– Никого, шеф, – послышалось от мужчины, который шастал по первому этажу.

– Никого, шеф, – повторила женщина, появляясь вверху лестницы. – Но две комнаты закрыты. Надо выбивать замок.

– Да что вы себе позволяете?! – сорвалась Вивьен. – Немедленно убирайтесь отсюда!

– Ага, запаниковали! Значит, он там! – возликовал нен.

– Да кто?!

– Что за дверью, манихинге?! – Даг вновь схватил ее за локоть. – Немедленно откройте эти комнаты, иначе я обвиню вас в неподчинении властям и сокрытии улик! После того что вы уже сделали, этого будет достаточно, дабы вы никогда уже не увидели свободы! Хотите в тюрьму пожизненно, манихинге?

– Да о чем вы говорите? – чуть не заплакала девушка. – Какую тюрьму? Какое неподчинение? Там моя мастерская. А во второй комнате хранятся опасные вещества. Их по технике безопасности надо держать отдельно и взаперти.

– Открывайте немедленно! – Нен потащил ее к лестнице. – Быстро! Быстро!

Короткая передышка подъема вверх не дала Вивьен сосредоточиться в основном из-за этих повторяющихся приказов. Понукаемая постоянными угрозами и подозрениями, она с трудом нашла ключи от комнат. Когда же двери открылись, все трое дознавателей рванулись внутрь как хищники на добычу.

– Не трогайте ничего! – закричала Леру. – Взорвется!

Только это, казалось, заставило их остановить и обратить взоры к девушке.

– Если столкнете хоть что-то, оно может взорваться, – пояснила она, пытаясь хоть так остановить намечающийся погром. – И вообще, оборудование здесь стоит больших денег.

Но дознаватели уже рыскали по комнате, правда, весьма осторожно.

– Ничего, – констатировали они через несколько минут полнейшего ужаса для Вивьен: ее мастерская, святая святых, подверглась такому надругательству.

Пришла очередь следующей комнаты.

– Зачем вам все это здесь? У вас же есть мастерская в магазине. – Голос нена звучал обвиняюще. От этого невольно хотелось оправдываться.

– Я иногда работаю дома. Вы мне объясните, что происходит? – У Леру была возможность немного прийти в себя, и теперь она понимала, как много ошибок допустила при «общении» с представителями власти.

– Охотно. – Нен мигом понял по тону девушки, что она начала соображать. Подобное явно не входило в его планы. – Только сперва ответьте на вопрос. Зачем вы убили Ронета Доуского?

– Что?! Я даже не знаю такого!

– Бесполезно отпираться. Вас видели вместе! И похоже, вы были последняя, кто его видел. Он подобрался слишком близко к правде?

– Да говорю же вам!.. – Вивьен была уже близка к истерике. – Я даже не знаю такого человека!

– Посмотрим, – зловеще прошипел Стирсон.

И вновь ее куда-то тащили. Более того – на улицу. В это еще не наступившее утро было зябко и хмуро. В халате на ночную рубашку Вивьен мгновенно замерзла. Ее и так трясло от всего произошедшего, а тут еще и холод. Однако сейчас она не обращала на это внимания, потому что мужчина чуть ли не бежал, почти волоча ее за собой, девушка только успевала ногами перебирать. Направлялся дознаватель куда-то в узкий переулок, куда ремесленница старалась не ходить, слишком уж темным и неприветливым он казался. Но сейчас там суетились люди, у многих были фонари, пламя которых постоянно дергалось и словно билось о стекло. Вивьен ужасно не хотелось туда идти.

– Пропустите! – рявкнул нен, вплотную подойдя к чем-то занятым людям.

Те расступились, и наконец Леру увидела, над чем они работали. Девушка невольно вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от ужаса.

– Не притворяйтесь, женщина, – прорычал Стирсон. – Будете дальше утверждать, что не знаете его?

– Нет, – пробормотала Вивьен, – это…

– Это вы его убили? – по-своему продолжил дознаватель ее фразу.

– Пол.

– Что пол?! Да говорите уже!!!

– Это Пол. Пол Курц, – пробормотала она, с ужасом все больше и больше осознавая, что тот, кто сейчас лежит на грязных камнях в луже темной-претемной крови, еще несколько часов назад шел рядом, смеясь ее историям. – Пол…

– Это вы его убили?!

– Нет… нет… – Она отчаянно замотала головой, то ли отвечая на вопрос, то ли не желая признавать произошедшее, и во все глаза смотрела на тело. Этого просто не может быть!

– Вы понимаете, что вы наделали? Это Ронет Доуский, один из лучших дознавателей Лаужер-она Маядскальского! Вы вообще осознаете, что теперь будет?

– Вы ошибаетесь. – Вивьен нахмурилась. – Это Пол Курц. Он пришел к отцу за стеклом. Хотел купить… Ему друзья посоветовали… – Уже договаривая, она начала понимать, как это звучит. – Как дознаватель? Лаужер-она Маядскальского? Это того принца из Форевии? Но он же сказал…

– Не ломайте тут комедию! – фыркнул Даг. – Хотите, чтобы я поверил, что вы не знали о его поисках пропавшего портрета Идореллы Маядскальской? Похоже, он подобрался слишком близко, раз его убрали! И в последний раз его видели рядом с вами, понимаете, к чему я веду?

– Отвали от девушки, Даг. – Этот голос сейчас показался Вивьен самым прекрасным и родным на свете.

– Эрни! – вскрикнула она и дернулась ему навстречу, забыв, что ее до сих пор держит за локоть нен.

– Стирррсон, – Фаргелон тоже это разглядел, – если ты сейчас же не отпустишь девушку, я тебя в тюрьме сгною, по судам затаскаю!

– Что? Ты меня еще смеешь в чем-то обвинять? – Однако руку Вивьен дознаватель выпустил, и молодая женщина перепуганным зверьком метнулась к другу.

Эрни обнял ее за плечи, не спуская глаз со Стирсона.

– Превышение полномочий. Причинение физического и морального ущерба добропорядочной, уважаемой манихинге. Давление на свидетеля. Запугивание. Применение недозволенных методов допроса. Проникновение на частную территорию без ордера на обыск. Вивьен, моя хорошая, он тебе угрожал? – Голос сыщика стал чуть нежнее, но не потерял своей недавней строгости и жесткости.

Леру никогда не видела его таким. Казалось, он сейчас порвет Стирсона. Именно этого она более всего и желала.

– Да. Он говорил, что посадит меня в тюрьму, отвезет в камеру и… и… он разгромил мою мастерскую!!! – Ей с трудом удалось сдержать истерику при воспоминании об учиненном разгроме. Хорошо, что это все произошло дома, а не в магазине. Тут она работает намного реже.

– Угрозы, порча имущества при несанкционированном обыске, – злорадно продолжил Эрни, успокаивающе поглаживая подругу по плечу. Ее дрожь, встрепанный вид, испуг в глазах приводили его в состояние, близкое к тому, в котором наносят тяжкие телесные.

– Мы ничего там не испортили! – наконец не выдержал Даг. – Убит сотрудник дознавательской службы союзного государства. У меня чрезвычайные полномочия…

– Которые дают тебе право, – перебил его Фаргелон, – добиваться рассмотрения твоих запросов судьей вне очереди. А ты добился вне очереди, – мужчина специально выделил эти два слова, – ордера на обыск в доме манихинге Леру? И где он?

– Это неважно. Если бы мы нашли…

– Про «неважно» ты будешь в суде объяснять, – процедил Эрни. – По обвинению в непрофессионализме, который повлек за собой моральный и материальный ущерб. Как у тебя вообще хватило совести ворваться в дом к невинной девушке, запугать ее, силой принудить к повиновению, перевернуть все вверх дном! Ты ее даже на труп притащил смотреть! Ты даже одеться ей не дал! Тебе рассказать, что я с тобой сделаю за мою Вивьен?!!

Леру стояла ни жива ни мертва. Сейчас ее добрый мягкий Эрни был сам на себя не похож, по крайней мере, она его таким никогда не видела. Он ее защищал, прижимал к себе. Даже его тело сейчас было словно из камня. И все же происходящее казалось таким… нереальным… и страшным. Холодок полз по спине, и хотелось, чтобы всего этого не было. Неужели это наяву? Такой кошмар может быть только во сне, и все же вряд ли она спит.

– Мы можем уйти? – дрожащим голосом проговорила девушка.

Эрни вздрогнул. Нен, побледневший и молчащий, тоже.

– Конечно. – Руки и тело Фаргелона чуть расслабились, перестали быть похожими на гранит. – Этот мерзавец вообще не имел права тебя сюда тащить.

– Но нам придется еще сегодня побеседовать, манихинге. – Голос у Стирсона стал совсем иной. – С защитником или без, но кое-что вы должны мне рассказать.

– Вы знаете, где меня найти, – проговорила Вивьен и умоляюще посмотрела на друга, все еще сверлящего глазами нена. – Пошли домой… Эрни, прошу тебя. – Взглядом она попыталась выразить все то, что чувствовала. А ей и правда было несладко.

– Конечно, моя дорогая. – Сыщик бросил последний взгляд на Стирсона. – Если ты попытаешься заговорить с ней в мое отсутствие, я сделаю все, что обещал, и много больше. Тебе ясно?

Вивьен не знала, что увидел Эрни во взгляде нена, но, похоже, этого было достаточно, потому что через пару минут они были уже у нее дома. Фаргелон обнимал ее за плечи и отпаивал успокоительным, больше походившим на спиртное.

Девушку трясло, и отчаянно хотелось плакать. Сейчас, немного придя в себя, она начала понимать, сколько ошибок наделала при этом, с позволения сказать, общении с властями.

– Прости, – прошептала Вивьен. – Я не знаю, почему так… глупо поступала…

– Не извиняйся, моя хорошая, – Эрни прижался щекой к ее волосам, – это понятно. Обычный человек, особенно если он никогда не попадал в подобные ситуации, всегда теряется. Не хватает знаний, опыта, подготовки. К тому же любой коллега нена Стирсона знает определенные фразы, которых обыватель пугается, как трехлетний ребенок грозы. Эти фразы вызывают панику, которая не дает включиться мозгам. Появляется желание оправдываться. Человек чувствует свою беспомощность. Тебя еще и подняли в момент самого крепкого сна, когда и при нормальной ситуации проснуться непросто. В общем, это было давление по всей форме.

– Это… так ужасно. В смысле было ужасно, – шмыгнула носом Вивьен. – Я… просто не знала, что делать. Так страшно. Такое бессилие. Когда он начал на меня кричать, я уже просто ничего не понимала. Могла думать только о том, как закрыться от этого всего, спрятаться хоть куда-нибудь, где… нет его.

– Девочка моя. – Эрни крепче прижал к себе подругу. – Все-все, это уже кончилось. На будущее запомни: ты не должна пускать в дом подобных типов, если у них нет ордера на обыск с печатями судьи и главы дознавательской службы. Более того, даже с ней ты имеешь право вызвать своего защитника, а только потом уже пустить дознавателя в дом. Я назвался твоим защитником перед неном, но ты можешь позвать кого-то другого. Обычно зовут практикующих правоведов.

– Эрни!!! Ты что, решил меня оставить?! – Ярость и страх боролись в необычных глазах, когда Вивьен подняла голову и посмотрела на друга. – Каких еще правоведов?!

– Нет, конечно. Просто говорю, что если ты хочешь…

– Глупости! – содрогнулась она. – Я только тебе доверяю. Как я могу к кому-то еще обратиться… как, скажи мне?!

– Так, я все понял, и меня это вполне устраивает. Так я буду спокоен. А теперь слушай дальше.

Девушка вздохнула: ни говорить, ни слушать об этом не хотелось, но придется.

– Если придут с ордером, ты имеешь право настоять на моем присутствии, только тогда тебе придется постоянно быть в зоне их видимости. Если они захотят с тобой поговорить, тоже зови меня. Мне не нравится, что Стирсон так на тебя давил. Это говорит о том, что дело важное и они будут как бешеные бульдоги бегать по городу и пытаться выбить информацию из любого, кто хоть что-то может знать об этом убийстве. А теперь, – без перехода проговорил мужчина, – расскажи мне, что тебя связывает с жертвой.

– Боги… как же это ужасно звучит… – Вивьен сделала большой глоток и попыталась собраться с мыслями. – Этот жуткий нен сказал, что это какой-то… на «Р» как-то имя… а фамилия Доуский, или Доункий, не запомнила. Но мне и папе с мамой он представился как Пол Курц…

– Он знаком с Кимом и Леоной? – Эрни выглядел удивленным и недовольным.

Вивьен поспешила оправдаться:

– Я у родителей с ним познакомилась. Он… пришел по поводу папиных стекол. Вроде как его друзья себе такое купили, и ему захотелось.

Постепенно Леру рассказала всю историю общения с «Полом Курцем». Чем дольше Эрни ее слушал, тем больше ему все происходящее не нравилось. Во-первых, возмутительным был сам факт того, что Вивьен гуляла с этим подозрительным типом, позволяла себя провожать. Фаргелон вдруг поймал себя на желании наговорить каких-нибудь гадостей и с трудом удержался от этого. Во-вторых, ему не нравилось, что дознаватель, занимающийся столь серьезным делом, крутился около Вивьен. Что ему понадобилось?

Похоже, этот же вопрос занимал и девушку.

– Эрни… а зачем он все это делал? Я помню, какой шум подняли газеты, когда этот портрет пропал, но… я-то тут при чем?

Фаргелон тоже отлично помнил тот случай. Года три или четыре назад в рамках укрепления союзных отношений Форевия и Эльмигерн решили обменяться выставками знаменитейших государственных драгоценностей. Ажиотаж подобное мероприятие вызвало огромнейший. На экспозиции записывались за полгода. В Форевию отправилась корона короля Эльмигерна Аштола Первого. Как ювелирное изделие она представляла не особо большую ценность, но при этом до сих пор считалась символом высшей власти. Хотя бы потому, что больше ее никто не надевал.

Еще во время правления Аштола Первого стало ясно, что удержать единоличную власть королевской семье не удастся. Но никто не хотел, чтобы страной управлял какой-нибудь горлопан-выскочка или, хуже того, достаточно дерзкий для переворота вояка. Тем более что Аштола народ любил. И решение он принял вполне устраивающее всех. Он объявил о создании в стране еще двух высших постов. Сам же сложил с себя королевские полномочия, перед этим повелев провести в стране выборы, после которых страну должны были возглавить трое правителей. Одним из них стал сам Аштол. Другого выбирали простые люди. Своего кандидата предлагалось выдвинуть дворянам совместно с военными, имеющими офицерское звание, без учета происхождения.

Несмотря на то что выбирать должны были только из королевского рода, инициатива понравилась всем. Простым людям – потому, что они всегда верили в доброго батюшку-царя, которому только злые советники мешают услышать чаяния народа. Дворянам и военным – потому, что они надеялись влиять на своего кандидата. Таким образом, устанавливалось троевластие, этакий триумвират. В тот момент первым в нем был Аштол. По его указу третий правитель в завещании назначал своего преемника, два других – выбирались двухступенчатым голосованием из членов королевской семьи, все представители которой должны были отныне и впредь получать соответствующее образование. Важным аспектом такого правления являлся закон, повелевающий после смерти одного из правителей менять и оставшихся двоих. В случае если первым умирал кто-то из выбранных правителей, то их коллега, ставший во главе государства благодаря завещанию, назначал преемника, который занимал свой пост одновременно с двумя другими.

Так что корону, символизирующую единовластие, больше никто не надевал. Однако она навсегда осталась одним из ценнейших достояний Эльмигерна. Равным ей по значимости, хоть и не по сути, в Форевии был знаменитейший портрет Идореллы Маядскальской. Несмотря на то что изображений основательницы страны имелось огромнейшее количество, прижизненным с абсолютной достоверностью могло считаться только это. Неизвестно, кто был его автор, но, возможно, кто-то непростой. По крайней мере, этот портрет единственный уцелел во время страшного пожара, до пепла уничтожившего одно из крыльев королевского дворца пару веков тому назад. Картина просто висела в воздухе, поддерживаемая силой, отличной даже от магии.

Какой же был скандал, когда корону Аштола благополучно довезли до Форевии, а портрет Идореллы пропал где-то близ границы. Тогда все знающие люди в Эльмигерне благодарили богов, что это случилось не на территории их страны. Форевийцы, страстно обожавшие все, связанное с их первой королевой, подобного оскорбления не стерпели бы. Как наверняка и их чересчур активные боги. Ссориться с Форевом никто не хотел.

Портрет, кстати, до сих пор не нашли, хотя предприняты были все возможные усилия. И вот теперь дознаватель, занимающийся этим делом – один из многих, будем точны, – появился рядом с Вивьен Леру. Более того, оказался убит недалеко от ее дома, почти сразу после того, как они расстались.

– Это же… его смерть необязательно же связана со мной, да? – с надеждой спросила Вивьен.

– Конечно. У его смерти могут быть тысячи причин, – кивнул Эрни. – К примеру, обычный грабеж. Я не знаю подробностей, но место вполне это допускает. Да, Лебуро – очень спокойный район, но всякое случается. Потом это могло быть преступление на почве страсти. У тебя нет никакого еще ревнивого поклонника? – Фаргелон улыбался, хотя его очень тревожила эта ситуация, но девушку надо было успокоить.

– Да ну тебя. Неужели я бы тебе не сказала?

Эрни хотелось зарычать и придушить самого себя, если только такое возможно.

– Но у этого Пола вполне могли быть какие-нибудь любовные отношения. Даже жена. Или, наоборот, враг. Какой-нибудь мститель, пострадавший из-за его профессиональной деятельности. Опять же, коль уж он занимался поиском портрета Идореллы Маядскальской, то, вполне возможно, действительно подобрался к похитителям слишком близко, вот его и убрали. А рядом с тобой он оказался случайно. И правда, почему ему не захотеть провести отпуск в другом мире? А тебе он врал наверняка из-за того, что не мог нарушать легенду, под которой жил. Понравилась девушка – вот и пришел к тебе раз-другой. Но тут такая вот неприятность, убили парня. Хотя в связи со всем этим я очень за тебя боюсь. Может, все это обойдет нас стороной, но нужно бы перестраховаться. Когда Ренс возвращается?

Когда брат приезжал, он останавливался у Вивьен. Вернее, этот дом принадлежал им двоим.

– Да, он меня от всех защитит, – засветились глаза мастерицы. По ее убеждению, брат был самым умным, самым сильным и самым надежным мужчиной на свете. Надежным в плане защиты, конечно. Эрни несколько поник: он думал так же. – Но когда он приедет…

– Должен уже, – убежденно кивнул Фаргелон, для себя решив, что сегодня же сообщит другу о необходимости его присутствия дома. Вивьен об этом, разумеется, лучше не говорить, а то начнет настаивать, мол, сама справится и не надо брата отвлекать от его дел. – У него отличное чутье, а тут такая заварушка. Уверен, он скоро объявится.

– Хорошо бы, – не заподозрила подвоха девушка. Мысль о том, что с ней в доме будет кто-то настолько сильный и надежный, делала ее счастливой. Даже просто увидеть этого поганца чудесно. – Кстати, Эрни, – вдруг спохватилась она, – а как ты сам оказался там так вовремя?

Фаргелон знал, что рано или поздно подруга задаст этот вопрос.

– У меня свои источники.

На самом деле положение спас тот провинившийся вчера студент, который, желая восстановить доверие к себе, остался караулить ночью дом манихинге Леру на случай каких-либо происшествий. Повезло, что подобное решение оказалось таким своевременным. Стоило нену с соратниками появиться у дверей Вивьен, юноша стремглав помчался к дому Фаргелона, а уж тому не составило труда посреди спящего квартала найти место событий, столь оживленное сейчас.

– А-а… – Эрни рос в глазах девушки все больше и больше. Однако в следующую секунду одна возникшая идея вновь заставила ее испуганно сжаться. – Слушай, а если Пол не просто так рядом со мной крутился? А если подозревал в чем-то?

– Ну ты же не крала этот портрет, не так ли? – Улыбка показывала, что друг вновь шутит.

– Нет, конечно!

– Значит, бояться тебе нечего.

– А я слышала, что дознаватели и вообще всякие злоумышленники часто подставляют людей.

– Родная, у тебя есть я. Я сделаю все, чтобы ты не столкнулась с подобным.

– Эрни… – Вивьен обняла друга и поцеловала в щеку. – Какое же ты чудо… Эрни, – голос девушки изменился, – а ведь Барентон Краус что-то вроде картины как раз и прятал.

Фаргелон вздохнул.

– Я уже думал об этом, – признался он. – И биография у него фальшивая. И появился он в городе примерно в то же время, когда картину похитили. Разве что чуть попозже. Очень подозрительно. Но зачем ее держать у себя? Это же самое опасное, что только возможно. Все равно что жить с маньяком-убийцей.

– Зачем вообще такие вещи крадут? – поинтересовалась Вивьен. – Вряд ли ее можно продать, как думаешь?

– Такие вещи крадут только под заказ. Причем за о-очень большую сумму. И это должен быть совершенно сумасшедший коллекционер. Или вовсе человек с отклонениями. Например, зацикленный на этом портрете, этой личности. Возможны какие-то политические интересы, какая-нибудь ветвь королевской семьи решила предъявить права на трон. Но в этом я не силен. Вроде как этот портрет не является символом власти. В общем, дело ясное, что дело темное, как говорит один мой приятель.

Они помолчали. Вивьен куталась в плед, думая, что скоро Эрни уйдет. И ужасно этого не хотела. Девушка почему-то вспомнила те времена, когда только ушла от родителей и открыла свой магазин. Она тогда испытывала непередаваемое ощущение полета, свободы. Нельзя сказать, что ранее ее сильно контролировали или на нее давили. Но это чувство все равно перехлестывало. С каким упоением тогда Вивьен обустраивала дом и лавку, с каким восторгом бралась за все. Столь желанное одиночество – без ее шумных родителей, их гостей, поставщиков и клиентов – пьянило. Можно было делать что хочешь. Ложиться спать, когда того сама желаешь, есть то, что сама купила. Полностью распоряжаться своей жизнью. Ренс никогда ни во что не вмешивался, хотя именно это ее меньше всего бы потревожило. Тогда казалось так невыразимо прекрасно жить самой и ни от кого не зависеть. Ей и сейчас это нравилось. Но иногда… магазин и эта самостоятельность становились чем-то неподъемным. Все чаще она просыпалась в слезах, чувствуя острую нехватку чего-то в своей жизни. И никак не могла понять, что не так, раз за разом списывая это на усталость, текущие проблемы и отсутствие времени на отдых.

Когда Вивьен поделилась этим с одной подругой, та сказала, что ей пора замуж. Но сама мысль о подобном была противна. Отдавать свою жизнь какому-то другому человеку, подстраиваться под него, налаживать отношения. С ним надо будет общаться, контролировать свое поведение, нравиться всегда и всюду, ухаживать за ним в бытовом плане. Ее в дрожь бросало при мысли, что в ее налаженную жизнь вторгнется какой-то чужой человек.

Сегодняшнее происшествие как-то странно встряхнуло девушку. Ей казалось, что именно оно показало бреши в ее вроде бы отлично выстроенном быте, наконец-то породив решение: надо что-то делать. Пока оно было абстрактным и неосознаваемым даже самой Леру, но дело сдвинулось с мертвой точки.

– Как ты себя чувствуешь? – прервал молчание Эрни.

– Так себе, – призналась Вивьен.

– Хочешь еще поспать?

– Вряд ли я смогу уснуть. Наверное, надо привести себя в порядок и отправиться в магазин.

– Неплохая идея. Я тебя провожу. И… хочешь, буду сегодня весь день рядом?

– А тебе не надо работать?

– У меня сейчас работа – слушать доклады и рассматривать фотографии.

– То есть?

– Я просматриваю дела более-менее крупных преступников. Ищу, может, попадется наш пропавший. Если бы удалось выяснить его настоящую личность и прошлое, дело пошло бы на лад.

– Давай я помогу, – мигом ухватилась за подобную возможность Леру. – Работать я вряд ли сегодня смогу, а так хоть какое-то занятие. Там же просто просматривать фотографии?

Глава 6

На том и порешили. Вивьен переоделась, причесалась и вместе с Эрни отправилась в собственный магазин. Сыщик принес первую стопку папок, и они взялись за дело. Правда, хозяйка «Полезных чудес» не знала, что, зайдя в контору, Фаргелон первым делом послал вызов Ренсу через браслет. Когда-то Вивьен сделала эту вещицу как напоминание для находящегося далеко человека о тех, кто думает о нем. Но капитан Леру с другом быстро приспособили браслеты совсем для другого. Впрочем, девушке об этом не сообщили. Вот и сейчас Эрни передвинул несколько крупных бусин, которые благодаря тонкой соединяющей проволоке зигзагообразно скользили по изделию. Парный браслет охотника за воздушными разбойниками должен потеплеть, как бы далеко Леру ни находился. Это был их условный сигнал, что необходимо выйти на связь.

Почувствовав, что браслет потеплел, Ренс должен добраться до ближайшего телеграфа и тем же способом сообщить Эрни о своей готовности отправить вызов. Сам Фаргелон всегда обращался к другу только через один пункт связи – ближайший к его конторе.

Они с Вивьен пробыли в ее магазинчике всего пару часов, как сыщик получил, вернее, почувствовал условный сигнал. Придумав какой-то повод, сыщик поспешил к телеграфу. Небольшое помещение состояло из относительно просторного зала ожидания и нескольких кабинок, где были установлены аппараты и сидели связисты. Обычно тут подрабатывали юноши-студенты, но попадались и сотрудники в годах.

– Здравствуйте, хинген Фаргелон. – Дама за стойкой его отлично знала. – Вы сами будете связываться с адресатом или ждете вызова?

– Второе, – улыбнулся сыщик, посылая повторный сигнал Ренсу.

– Хорошо. – Дама что-то отметила у себя в журнале. – Желаете самостоятельно передать сообщение или воспользуетесь услугами наших сотрудников?

– Лучше дайте кого-нибудь. – Эрни подумал, что не собирается говорить ничего секретного, а сам он слишком плохо помнит кодировку.

– Отлично. Тогда когда поступит сигнал… о, вот и он. Пройдите в шестую кабинку.

Эрни поблагодарил и удалился в указанную комнату. Как он и ожидал, у аппарата сидел совсем молоденький паренек. Он уже надел наушники и быстро строчил в обязательном блокноте.

– Хинген Фаргелон, – произнес юноша, вежливо указывая за стул рядом с собой, – вас вызывает Ренс Леру. Сигнал исходит из Дорзы.

– Хорошо, – кивнул Эрни. Совсем детское и такое серьезное лицо юноши, его белая отглаженная рубашка и старательно построенные формулировки невероятно умиляли сыщика. – Передайте ему мое пожелание доброго утра.

Юноша старательно и без запинки застучал послание. Ответ он записывал в блокноте так, чтобы Фаргелон его видел.

«И тебе здравствуй, друг мой. Разве уже пришло время для упреков в том, что я заставляю мою обожаемую сестренку скучать?»

«Последние несколько дней она о тебе не вспоминала».

«Ах, это разбивает мне сердце. Неужели я больше не нужен моей маленькой Вивьен?»

«Нужен – верное слово, друг мой. И не только ей».

«Даже так. Я все-таки надеялся, что ничего не случилось».

«Прости, что разочаровываю. Но если ты не особо занят, я хотел бы, чтобы ты явился в родной дом. Кое-что произошло, и я желал бы, чтобы ты ночевал дома».

«Звучит интригующе. Неужели малышка наконец ввязалась во что-то интересное?»

«Возможно. Как и я, скорее всего. Ты будешь?»

«Разумеется. Надеюсь, у тебя припрятана бутылка того винца, которым ты в прошлый раз нас с Вив потчевал?»

«Найду».

«Найди к сегодняшнему вечеру. Я соскучился по нашим посиделкам».

«У меня возможны дела на этот вечер. Но я постараюсь найти время».

«Ты найдешь его. Все, до вечера».

И Ренс отключился. А Эрни поймал себя на том, что улыбается от уха до уха. Он тоже скучал. И очень сильно.

Самое трудное – это не сказать Вивьен о приезде брата. Впрочем, скоро у него появились дела, которые помогли ему держать язык за зубами. Перво-наперво Эрни отправил Улиса с запиской к одному очень важному человеку, который по долгу службы мог знать о действующих на территории Эльмигерна дознавателях другой страны. Потом один за другим начали появляться помощники сыщика, но, увы, сведения, добытые ими, мало что проясняли или были слишком скудны и неясны. Не удалось выяснить, ни кто сделал Краусу документы, ни являлся ли он тайным совладельцем своего предприятия до официальной ее покупки, ни имелась ли у него любовница. Так что Эрни решил переключиться на расследование того, что случилось в темном переулке у дома Вивьен, и отправил помощников собирать информацию.

– Просто призрак какой-то, – злилась Вивьен.

В перерывах между визитами помощников Эрни друзья просматривали документы на различных преступников, сличая их изображения с фотографиями Барентона Крауса. Дело оказалось не такое простое, как мастерице поначалу казалось.

– Эрни, посмотри, по-моему, вот этот похож. – Вивьен протянула сыщику лист, в углу которого были приклеены две нечеткие фотографии какого-то хмурого мужика в широкополой шляпе.

– Нет, не он, – едва взглянув, ответил тот.

– Ты даже не посмотрел! А у него вот и нос такой же, и глаза вроде похожи, и вообще.

– У него надбровные дуги слишком выступают. Погляди на ту, что в профиль. Там четко видно. У нашего же клиента они слабо заметны.

Вивьен последовала совету и выругалась вполголоса, откладывая разочаровавшую ее папку. Взялась за следующую. Фотография тут была не лучше, но с надбровными дугами все оказалось в порядке. Да и остальное при некотором воображении могло принадлежать Барентону Краусу. Тем более что современные магические технологии позволяли частично трансформировать облик, пусть и не кардинально: против матушки-природы не выстоит ни одно искусство. Если добавить к этому другую прическу, хорошую одежду, то преображение вполне могло иметь место.

Чтобы снова не попасть впросак, Вивьен внимательно изучила фотографию еще раз, сличив ее с имеющимися изображениями пропавшего. Наконец пришла к выводу, что ее вопрос не будет слишком дурацким:

– Эрни, а вот этот?

Парень отвлекся от работы и через миг вновь покачал головой.

– Но этот-то почему нет?!

– Вив, он хорхи.

Девушка застонала. Хорхи внешне очень походили на людей, цорков и многие другие расы, их отличием являлась оранжевая кожа и врожденная способность телепортироваться в любое место в пределах видимости. Фотография не была цветной, поэтому первую особенность невозможно было увидеть на ней, но в описании под изображением раса указывалась.

Вторая неудача подряд обескураживала, но постепенно девушка поняла принцип, однако втянуться в работу не успела – появление Дага Стирсона разом вывело ее из равновесия.

Вивьен внутренне сжалась, ощущая отчаянное желание спрятаться за спину Эрни. Но это было бы ребячеством, так что она просто взяла в руки одну из папок, держа ее на уровне живота. Как ни странно, благодаря такому хлипкому барьеру ей стало чуточку спокойнее.

– Ты вспомнил про манеры, Даг, или мне все-таки обратиться к судье с жалобой на твои неправомерные действия? – Фаргелон встал между сидящей девушкой и дознавателем.

– Угомонись, Эрни, – поморщился Стирсон. Сейчас он выглядел сдержанным и холодным, но Вивьен живо помнила то чудовище, которое накинулось на нее сегодня утром. – Я всего лишь пришел задать вопросы манихинге Леру как последней из тех, кто видел Ронета Доуского.

– Последним его видел убийца, – отрезал частный сыщик. – А это точно не манихинге Леру. Они расстались у дверей ее дома около девяти вечера и больше не виделись.

– Для начала пусть она сама это скажет, – нахмурился дознаватель.

– Я в курсе всех событий вчерашнего дня манихинге.

– Это препятствие следствию, Эрни, и ты это знаешь. Тоже хочешь нарушить правила?

– Только в ответ на твои действия.

Дознаватель явно злился, хоть и старался держаться. Вивьен разрывалась между желанием спрятаться от нена и нежеланием выводить из себя представителя власти.

– Я буду вежлив и корректен, – преодолевая свое состояние, процедил Даг.

– Эрни, – тихо позвала девушка, понимая, что не сможет дальше отмалчиваться, – пусть задает свои вопросы.

Фаргелон отступил, становясь за спиной у подруги.

– Ты уверена? – прошептал он ей на ухо.

Хозяйка «Полезных чудес» повела плечами, не зная, что ответить на вопрос. Уверена она точно не была. Но ведь чем быстрее отмучаешься, тем скорее станет легче. Правда, удовольствия от этого решения Вивьен не испытывала.

– В каких отношениях вы были с Ронетом Доуским? – Стирсон видел, как девушке не хочется с ним разговаривать, чувствовал, давить на нее легко и она будет поддаваться этому давлению, но рядом стоял Фаргелон с таким выражением лица, что приходилось буквально наступать своей песне на горло.

– Он купил у меня браслет для сестры. И приходил к отцу за информацией про стекла. Тогда он назвался Полом Курцем… Мы пару раз поболтали. – У Вивьен почему-то не получилось рассказать, соблюдая хронологию. – А вчера он проводил меня до дома.

– И сразу после этого его убили.

Стремясь вырваться из оцепенения, в которое ввергал ее этот мужчина, Вивьен сжала свободную руку в кулак с такой силой, что ногти впились в кожу.

– Я не знаю, когда его убили.

– Кстати, да, – заинтересовался Эрни, – когда его убили?

– Около половины десятого, – поделился информацией Даг, внимательно следя за реакцией собеседников. Фаргелон показался ему недовольным, но спорить на это дознаватель бы не стал. – Плюс-минус четверть часа. Что вы делали в это время?

Леру задумалась.

– Переодевалась в домашнее. И готовила ужин, – проговорила она. – Кажется. В общем, была дома.

– Одна?

– Одна, – подтвердила девушка, проклиная соседок, которым не пришло в голову зайти к ней за чем-нибудь.

– То есть алиби у вас нет?

Вивьен со злым возмущением посмотрела на Стирсона.

– Я же не знала, что произойдет убийство.

– Не знали?

– Да не знала я! – выкрикнула мастерица. – Я, проклятье, просто общалась с ним! Зачем мне его убивать?!

– Пока не знаю, но вы уверены, что я не узнаю? – Даг не отрывал взгляда от допрашиваемой.

– Стирррсон, – предупреждающе рыкнул Эрни.

– Да, кстати, Фаргелон, а ты где был вчера?

– Я? – удивился тот. – У себя в конторе. – Он кивнул на здание напротив.

– И кто-нибудь может это подтвердить? – приподнял бровь дознаватель.

– Увы, – развел руками сыщик. – Но поверь, если бы я кого-то убил, у меня было бы самое крепкое алиби из возможных. И у Вивьен тоже. На случай вот таких вопросов.

– Я часто слышу такие слова. От тех, кого потом осуждают, – парировал Стирсон. – А может, вы вместе его укокошили?

– А у тебя есть что-нибудь кроме голословных обвинений? А то я начинаю понимать, почему пресса сетует на низкую раскрываемость преступлений в нашем городе.

– У нас высокая раскрываемость! – возмутился Даг.

– О, не сомневаюсь, – с непередаваемым ехидством ответствовал Эрни. – Особенно если учесть ваши методы. Против таких разумные доводы не действуют.

– Если ты такой умный, тогда объясни, что это дознаватель, причем не последнего звания, из Форевии, занимающийся поисками предмета исключительной ценности, вдруг начал вертеться вокруг твоей подр… манихинге Леру, – не особенно правдоподобно исправился мужчина.

– Это твоя работа, – парировал Эрни. – И я не понимаю, почему я должен делать ее за тебя после того, как ты меня так разозлил. Но если ты расскажешь мне все, что касается этого убийства, то я дам тебе подсказку и поведаю, что нашли мои люди по делу о пропаже Барентона Крауса.

– Ты же понимаешь, что я все и так выясню. Так или иначе. – Даг терпеть не мог подобной постановки вопроса. – А «иначе» может не понравиться тебе или манихинге Леру.

– Ой, да прекрати, Стирсон! Тебе предлагают информацию на блюдечке, а ты выделываешься, как подросток перед самой красивой девочкой на всей улице. Прекращай эту неумную, скажем так, браваду и начинай дело делать.

Леру в душе содрогнулась от слов приятеля. Как у него только смелости хватает так разговаривать с человеком, который… который да хоть в тюрьму его посадить может! Или вообще обвинить в самых страшных преступлениях и отправить на смертную казнь! Панические мысли резвым пегасом кружились в голове девушки. Только отчаянным усилием воли ей удавалось не схватить Эрни за что-нибудь и не затрясти, пытаясь вернуть ему разум.

Дознавателю не хотелось идти на сделку. Но он понимал, что сейчас ничего не может предъявить этой парочке. Да, у них нет алиби. Как и у многих-многих людей. Да, погибший провожал Леру до дома, но суд, скорее, поверит в каких-нибудь грабителей в центре Лебуро, чем в то, что добропорядочная ремесленница пошла на убийство. Да и зачем это ей? И тем не менее Ронет Доуский крутился вокруг нее, а потом его убили. Неспроста это все. Найти бы мотив…

– Что ты хочешь знать? – решил немного поддаться Стирсон.

– Да самые простые вещи, – произнес Эрни. – Как он был убит, есть ли свидетели, кто его нашел, кто надоумил вас прийти к Вивьен, и все остальное, что вы успели нарыть по этому делу.

По комнате разлилось молчание. Наконец Даг пожал плечами. Они оба понимали, что скажут друг другу не все, но в их деле любая информация может оказаться полезна.

– Ну что ж. Тело Ронета Доуского нашел дворник, подметавший улицу. Он сразу вызвал нас. И именно мы его опознали. Ты же понимаешь, что дознаватели соседней страны, если они действуют на нашей территории, должны ставить об этом в известность нашу службу. Разумеется, некоторые себя не афишируют, но Доуский не из таких. Известно нам было и дело, над которым он работал. Мы начали опрашивать соседей, никто ничего не видел и не слышал, разумеется. Только один вспомнил, что накануне ныне покойный провожал манихинге Леру до дома.

– Как его убили? – Эрни сейчас был крайне сосредоточен.

– Закололи ножом. Первый удар пришелся в бок. Попал точно в почку. Нож был прокручен, что, сами понимаете, мгновенно вывело хингена из строя. Доуский был человек, так что и этого могло быть достаточно. Однако когда Ронет упал, его добили ударом в шею. Он пришелся ниже кадыка, во впадину, повредил блуждающий нерв и вызывал моментальную остановку сердца.

– Боги… – прошептала Вивьен, невольно содрогнувшись.

Перед ее глазами мгновенно встала картинка, виденная ею в переулке. Она попыталась совместить ее с реальностью. Вот Пол пришел в ее магазин. Вот слушает про созданные ею браслет и часы. Вот они вместе идут по городу. Болтают, смеются. Обычный путь в полчаса растянулся почти на полтора, но это были такие светлые мгновения. И ему явно не хотелось расставаться с нею. Он задержался у двери, когда они распрощались. В его глазах застыло ожидание. Леру вдруг подумала, а что было бы, если она все-таки пригласила его войти внутрь. Может, он остался бы жив? Или они бы оба погибли? Получив четкие, уверенные удары в бок и шею. Или все-таки его одного убили бы, но чуть позже?

Неясные, тяжелые сожаления посетили девушку. Она попыталась убедить себя, что не виновата в смерти этого человека. Но легче не стало. Желая не думать об увиденном в переулке, Вивьен напомнила себе, что Ронет ее обманывал. Назвался не своим именем, возможно даже, не просто так рядом ходил и смеялся ее побасенкам. Но даже если так… такое наказание… И все-таки девушка никак не могла смириться с тем, что в переулке умер именно этот мужчина, недавно ждавший на ее пороге приглашения войти.

– Похоже, убийца не хотел, чтобы у жертвы был хотя бы один шанс выжить или что-то сказать, окажись кто-то рядом, – заметил Эрни. – Но скажи мне, Стирсон, неужели ты думаешь, что настолько профессиональные удары могла нанести манихинге Леру, у которой нет соответствующей подготовки или хотя бы медицинского образования?

У Вивьен невольно расширились глаза. Она попыталась представить, как могла это провернуть.

– Ремесленники умеют обращаться с ножом, да и сил у них достаточно, хотя тут дело больше в мастерстве. – Нену вдруг стало неловко это говорить.

– Да я даже не представляю, где у человека почка! – выпалила девушка, возмущенная подобным замечанием. – Вернее, теоретически знаю, что где-то сбоку, – уже тише добавила она, – но чтобы удар прямо в нее пришелся… Она же небольшая, да? – Вивьен умоляюще посмотрела на друга.

– Даг, ты меня, конечно, извини, но это лишено хотя бы подобия правды, – поделился своим мнением Эрни, ободряюще сжав плечо девушки. – Неужели твое начальство так давит на тебя, что ты готов хвататься за любую, даже самую слабую версию?

– Не зарывайся, Фаргелон.

– Не буду, – примиряюще ответил частный сыщик. – Лучше скажи, что было за оружие?

– Средних размеров нож с тонким острым лезвием.

– А следы борьбы? Если погибший был дознавателем из Форевии, у него должна быть хорошая подготовка.

– Она и была. Только, по-видимому, она ему не помогла. На камне мостовой мы не нашли следов. Все-таки сухо, никакой грязи или чего-то, в чем они могли остаться, там не было. Переулок достаточно пустынен, так что и повалить в борьбе нечего. Если оная была, то первый удар, доставшийся дознавателю, оказался тем самым, что попал в почку. Два ножевых ранения – это все, что есть на теле из повреждений.

Эрни нахмурился.

– Или удар оказался неожиданным.

– Да, как если бы его нанес кто-то, кому Доуский доверял, – приподнял бровь нен.

– Или не заметил нападавшего, – в пику ему произнес Эрни. – Или его что-то отвлекло от убийцы, а тот нанес удар. Или он просто оказался слишком быстр и более опытен.

– Ну последнее вряд ли.

– Но вероятно.

С этим трудно было спорить.

– Что-нибудь еще? – продолжил Эрни расспросы. – Должно же быть хоть что-то, за что можно зацепиться.

– Должно. Но оружие не найдено. Да и вряд ли убийца оставил его в крови, чтобы нам было что ему предъявить. Как и то, что оно было какое-то особенное. Время не особо удачное. С одной стороны, еще никто не спит, с другой – в основном люди уже вернулись с работ или спешат домой. Темнота спустилась, и по темным переулкам никто не шастает. По крайней мере в Лебуро. Место преступления тоже выбрано толково – переулок не проходной и выходит на очень спокойную улицу, где и в девять уже никого не встретишь.

– О, кстати, а может, это ограбление?

– Денег при Доуском не обнаружили…

– А они были! – вмешалась Вивьен. – Он… – девушка смутилась под взглядами, – покупал нам мороженое… и я видела… ну случайно. У него в кошельке точно были деньги.

Эрни хмуро посмотрел на подругу. Ему много чего хотелось ей сказать, но он как всегда промолчал.

– Так вот, я не закончил, – дознаватель отлично понял этот обмен взглядами, – денег при нем не нашли, но тот же браслет, что он у вас, манихинге, купил, не взяли. Хотя упаковку развернули.

– М-да, странно, – покачал головой Фаргелон.

– Ничего странного, – вмешалась Вивьен. – Это ценная вещь, но на вид не кажется слишком дорогой. Самое то для молодой девушки.

Частный сыщик наконец вспомнил предмет, о котором шла речь.

– Точно! А для сбыта или подарка подружке грабителя этот браслет может оказаться слишком характерным, заметным. Может, что-то еще украли?

– Да, – кивнул нен. – Карманные часы и серебряные запонки, портсигар даже, хоть он был не из драгоценного металла.

– Ага, это уже хорошо. Возможно, потом эти вещи всплывут где-нибудь. Хм, понятно теперь, что искали у Вивьен. Неужели, Даг, вы и правда думали, что найдете?

– Все случается. – Стирсон пожал плечами, не выдавая собственного неожиданного смущения.

– Ладно, а еще что-нибудь есть?

– Свидетелей нет, оружия нет. Информация по его последним разработкам еще не поступила. Там сложный путь согласования с их, форевским, руководством. Да и, как я понял, Доуский не слишком часто отчитывался перед своим начальством. Этакая полувольная птица. Связи сейчас проверяются. Но пока глухо. Жил он один. В течение последнего года снимал маленькую квартирку не так уж далеко от дома манихинге. По словам хозяйки, появлялся там в основном на ночь. Никого не приводил, ничего о себе правдивого, судя по нашим сведениям, ей не рассказывал.

– Чудесно, – пробормотал Эрни, – не человек, а образец тайного дознавателя.

– И не говори. Мне безумно интересно, по какой причине он прохаживался с манихинге. – Стирсон позволил себе ироничный взгляд в сторону Вивьен. – Потому что наконец-то стал избавляться от этой личины или все-таки по делу?

Девушка скривилась. Как-то неприятно сознавать, что мужчина искал с ней встречи не потому, что она ему понравилась, а по каким-то совсем иным причинам.

– Если по делу, – передразнила она дознавателя, – то я хотела бы знать, что ему от меня было надо.

– Думаю, милая, – произнес Эрни, – он хотел от тебя того же, за чем нен пришел к тебе недавно.

На лице Вивьен отразилась судорожная работа мысли. Сегодня подобные усилия давались с огромным трудом.

– Так вы поняли, что за вещь была у Барентона Крауса в кабинете? – заинтересовался нен. – А почему не сообщили мне?

– Потому что ты утром накинулся на нее с обвинениями, – прорычал Эрни. – А так бы уже знал все.

– Так что же это такое? – отмахнулся Даг.

– Это созданное манихинге Леру и манихинге Лооци полотно, покрывало, задача которого – скрывать от глаз некую вещь, – ответил за Вивьен сыщик.

– Не понял. А в чем волшебство-то?

Эрни одним убийственным взглядом выразил то, что думает по поводу догадливости нена.

– В том, что никто, кроме хозяина вещи, даже не догадывается о ее существовании, даже если она находится на самом виду. Уточню сразу: изделие манихинге Леру и манихинге Лооци касается только одной конкретной вещи.

Даг еще немного порасспрашивал, потом Эрни рассказал ему про фальшивые документы Барентона Крауса.

– Я так и знал!!! – совершенно неожиданно для своих собеседников возрадовался дознаватель. – Так и знал! Не бывает, чтобы так чисто все было! Понимаете, – решил он все-таки пояснить, – все с этим Краусом слишком хорошо и чисто. Я не видел, чтобы в делах был такой порядок! Ни единого нарушения, даже все налоги платил вовремя и без каких-либо уловок. Ни любовницы, ни жалоб на него да хотя бы даже от соседей. В общем, ничего. Так не бывает. Всегда что-то есть.

Вивьен хотела было возразить, приведя в пример свое дело, но вспомнила о товарах, привозимых Ренсом, и промолчала.

– Так вот в чем загвоздка! – продолжал ликовать Стирсон. Даже подобрел. – Хорошая работа, Эрнет.

– Благодарю, – сдержанно кивнул тот. – И кстати, думаю, этот Краус сам смотался, с помощью стекла Леру, – поделился Фаргелон своими соображениями и на этот счет.

– Как думаешь, может нам так повезти, что этот Краус прятал у себя пропавший портрет Идореллы Маядскальской? – Даг пытливо посмотрел на коллегу.

– Я думал об этом. Но что-то не верится. Зачем? Не выглядит наш пропавший сумасшедшим коллекционером, который выкрал этот портрет, чтобы любоваться им. А зачем тогда в доме хранить такую вещь? Я бы не стал.

– И я бы. Но мало ли…

– По-моему, это слишком нереально. Да и доказательств нет. Разве что Краус объявится с портретом под мышкой.

Мужчины какое-то время обсуждали различные варианты, но так и не пришли к какому-нибудь мнению. Вивьен не вмешивалась. Все происходящее настолько выходило за рамки ее привычного мира, что казалось скорее спектаклем, разыгранным удивительно реалистично. И он девушке не нравится. Сейчас ей хотелось только одного – больше никогда не касаться подобных тем. Неприятно, мерзко и страшно. Это сейчас нен запросто болтает с Эрни, а сам небось готов в любую минуту потащить ее или их обоих в тюрьму. Вивьен читала, какими способами дознаватели порой добиваются признаний. Вот уж не хотелось бы на себе проверять их справедливость. Хорошо, что Эрни рядом. Он вроде как умеет разговаривать с этими людьми.

После ухода Стирсона девушке стало полегче. Она предложила сходить куда-нибудь пообедать, на что Эрни радостно согласился. Вивьен, однако, выдвинула условие не затрагивать столь неприятные темы. Фаргелон согласился и на это. Зато когда они вернулись, пришлось снова садиться за фотографии. Но после часа болтовни ни о чем у Вивьен существенно поднялось настроение. Пришла решимость: чем скорее они найдут истину, тем быстрее от нее отстанут с неприятными ей разговорами. Поэтому она ожесточенно и методично проверяла личные дела преступников, полностью погрузившись в сие занятие.

Пару раз оторвавшись от работы, Вивьен посмотрела на Эрни. Ей редко удавалось видеть его таким сосредоточенным. В какой-то момент девушка даже подумала, что ее друг кажется совсем иным. Знает ли она его на самом деле? Но в момент, когда этот вопрос пришел ей в голову, Эрни поднял на нее взгляд и улыбнулся, как умел только он: так, что от улыбающихся глаз было не оторвать взор. Вивьен это всегда невероятно смущало и пугало одновременно. В такие минуты она старалась немедленно переключиться на что-то другое. Сейчас, благодарение богам, у нее был отличнейший к этому повод. Хозяйка «Полезных чудес» так увлеклась просмотром фотографий, что знакомый с детства голос застал ее врасплох, заставив пожалеть о беззвучности дверей:

– Ну и где моя маленькая обожаемая сестренка?

Девушка обернулась так резко, что пара листков из-под ее локтя упали на пол.

– Ренс!!! – Она спрыгнула с высокого стула, на котором сидела, и бросилась к брату.

Тот распахнул ей объятия, обнял, крепко сжимая, и подмигнул Эрни, как раз поднявшему упавшие бумаги. Тот ответил ему своей обаятельной улыбкой, которая так сокрушающе действовала на сестру Ренса. Сыщик и правда был рад видеть друга. Тот тем временем смог оторвать от себя Вивьен, чмокнул ее в лоб и сообщил ей, что она прекрасна.

– Ты скучал по мне? – требовательно спросила девушка, рядом с братом частенько позволяющая себе быть немного капризной. Эрни она очень нравилась такой, поэтому сыщик всегда сожалел, что надолго ее баловства не хватало.

– Иначе зачем мне было возвращаться раньше, чем планировал? – ловко объяснил Ренс свой внезапный приезд.

Вивьен заулыбалась, хоть и не преминула заметить:

– А ты разве что-то планируешь?

– Всегда! – торжественно провозгласил старший из двух присутствующих здесь Леру.

Девушка рассмеялась. Она обожала своего брата, но почти никогда не могла его понять. Порой даже просто разделить, когда он говорит серьезно, а когда шутит, оказывалось невозможным. Однако несмотря на это, находиться в его компании было для Вивьен величайшим счастьем. Глядя, как Ренс с Эрни хлопают друг друга по плечам, что в мужском понимании означало обняться, она улыбалась от уха до уха и в который раз за свою жизнь думала, что ее брат самый красивый мужчина на свете. Он был высок, крепок, хорошо сложен. Каштановые волосы подстрижены не совсем коротко, но до середины шеи не доходят, хотя многие люди его профессии предпочитают длинные прически, словно они не охотники, а сами воздушные разбойники. Ренс даже не позволял волосам падать на высокий лоб, в отличие от Эрни, мягкие, чуть волнистые волосы которого закрывали виски. И брат, в отличие от других цорков, никогда не носил очки. Его глаза с будто вращающимся в них серебром всегда смотрели открыто и пронизывающе.

– Я так рада тебе! – сообщила Вивьен то, о чем кричал весь ее вид.

– Конечно. – Ренс вновь обнял сестру за плечи. – Смотри, что я тебе привез. – Он вытащил из внутреннего кармана своей любимой коричневой кожаной куртки небольшую плоскую коробочку.

Вновь чувствуя себя маленькой девочкой, хозяйка «Полезных чудес» выхватила подарок, спеша открыть его. Внутри оказалось несколько тонких каменных пластинок.

– Это же сердотист!.. – застонала от восторга девушка. – Я так долго его искала.

Эрни скривился, показывая другу, что отлично понял замысел охотника за головами. Этого камня как раз не хватало Вивьен для того, чтобы завершить новую навигационную систему для «Шалуньи», корабля Ренса. Однако по ответному смеющемуся взгляду понял, что рано осудил этого прохвоста. И оказался прав.

– А еще вот это. – Охотник за воздушными разбойниками взял со стола поставленный на него ранее пакет и протянул сестре. – И это главный подарок. Учти, – театральным шепотом добавил Ренс, – это из Варлана.

– Из этого города порока? – усмехнулась Вивьен, вытаскивая из пакета красиво упакованную коробку.

– Из города шарма и соблазна, – поправил ее Ренс.

По его виду Эрни заключил, что подарок с подвохом.

– Ренс!!! – через секунду раздался возмущенный вопль девушки. – Это что?!

В коробке лежало самое неприличное из всего виденного ею белье.

– Ты, кажется, перепутал подарок мне с подарком своим любовницам!

– Нет, им я купил красное, – хохотнул Ренс, донельзя довольный собой.

– Но… зачем?! – Вивьен не отрываясь смотрела на дерзкое кружево и шелк.

– Так сексуальнее, – был ответ.

– Нет, мне-то зачем… это?!

– Надень и узнаешь. – Слишком суровый голос брата заставил девушку оторваться от созерцания подарка.

Сейчас Ренс выглядел как-то иначе. Не дурачился, не смеялся. И его серьезность обескуражила Вивьен. Значит, у подарка был иной смысл, не просто подразнить ее. Ведь Ренс знал, что сестра никогда бы для себя ничего подобного не выбрала. В данном аспекте она предпочитала совсем обычные вещи. Так почему же? А брат тем временем смотрел на Эрни. Очень внимательно.

– Для тебя у меня тоже есть подарок, – как-то особенно проникновенно произнес он.

– Надеюсь, это не белье, – хмыкнул Фаргелон, и все трое рассмеялись.

Остаток дня брат и сестра провели у себя дома в компании Эрни. Ренсу поведали о событиях последних дней. Улучив момент, когда Вивьен не могла их слышать, сыщик добавил подробностей про слежку и поделился своими опасениями, заручившись обещанием друга не оставлять сестру одну в доме.

Ближе к вечеру забежал Улис, но пробыл совсем недолго. Хотя оба Леру ничего не заподозрили, но этот визит повлиял на присутствие в доме их дорогого друга. Было часов девять, когда Эрни поднялся из своего любимого кресла и откланялся, несмотря на протесты.

Глава 7

Оставив брата с сестрой общаться, сыщик отправился в Парк, в ту его часть, которая прилегала к Арзавелю, где любила селиться знать. В условленном месте его ждал мужчина, на вид старше среднего возраста, но крепкий настолько, что любая мысль о слабости этого человека казалась кощунственной. Отменная выправка подчеркивалась военной формой – синей с серебряными галунами. Во внешности знакомого Эрни было что-то львиное – то ли в чертах властного лица, то ли в манерах, то ли в каком-то особом достоинстве, присущем этому человеку.

– Давно не виделись, – звучно произнес мужчина, в котором люди, часто бывающие на Горе, легко узнали бы Мишкольца Дхона, занимающего высокий пост в армейском министерстве.

Однако лишь немногие были в курсе того, что на самом деле он самый настоящий гений контрразведки, контролирующий сеть агентов во всех странах, в отношении которых Эльмигерн имел хоть какие-то интересы. Когда-то одно из расследований Эрни столкнуло его с этим всесильным человеком, и он немало помог сыщику. Мишкольц Дхон, в отличие от многих равных ему по происхождению и положению, имел одну превосходную черту: разбирался в людях, умея их ценить. Разглядев в молодом человеке интересные для контрразведки качества, военный не раз пользовался его услугами. В некоторых случаях такой путь являлся удобнее иных. Так же частенько у Фаргелона оказывалась информация, весьма полезная для Дхона. В свою очередь Мишкольц не раз предоставлял своему знакомому сведения, добыть которые иным способом было бы слишком трудно.

– Месяцев десять будет, – пожимая протянутую руку, кивнул Эрни. – Неужели все враги нашего государства резко осознали всю бесперспективность борьбы против вас?

– Если бы, – усмехнулся Дхон. – Скорее наоборот. Но вряд ли ты позвал меня сюда, чтобы справиться о моей занятости. Что-то случилось?

– Хотел бы я сообщить вам что-то полезное, но нет, я пришел сюда просить ответов на некоторые вопросы.

– Спрашивай, – наклонил голову Мишкольц, внимательно глядя на собеседника.

– Вы знаете что-нибудь про Ронета Доуского? – не стал пренебрегать разрешением Эрни.

– Я должен был догадаться, – усмехнулся Дхон. – Слышал, его убили недалеко от дома твоей подруги. Вивьен Леру, если не ошибаюсь?

– Вы никогда не ошибаетесь, – не смог удержаться Фаргелон.

– Пару раз было. Ну что ж, с чего же начать? Ронет Доуский – официально дознаватель Форевии с правом действовать самостоятельно. Если говорить конкретнее, то он, скорее, личный сыщик Лаужер-она Маядскальского. Этот тип глубоко запустил свои когти в нашу страну. Мне очень не нравится его деятельность. Не припомню в своей практике такого, чтобы человек его положения так старательно вникал во все аспекты жизни другого государства без особой на то причины. И Доуский был одним из тех, кто добывал для него информацию. Любого рода. Пока этот малый был жив, он весьма шустро это делал. Талантливейший сыщик. В последнее время, насколько я знаю, он занимался поиском портрета Идореллы Маядскальской. Почему-то у Лаужер-она это похищение – просто больная тема. Именно он был главным инициатором этого «сближения», и, когда оно закончилось вот таким образом, он был просто вне себя. Лаужер-он очень амбициозен. Похищение картины стало для него щелчком по носу, он до сих пор не может его забыть.

– Вы знаете, что там на самом деле произошло?

– Да престранная история. Официально портрет транспортировали под охраной целой армады. Она была просто огромная, так как прошел слух, что портрет выкрадут. Или нападут на корабль. Во избежание чего-то подобного в последний момент решили везти портрет тайно, другим судном. Даже команда не знала, что за сокровище они везут. Только охрана была в курсе. Но люди в оной служили самые проверенные. Серебряные гвардейцы, – пояснил Мишкольц.

Эрни уважительно кивнул. Серебряные гвардейцы считались элитарным военным корпусом Форевии. Они охраняли особ королевской крови, их задействовали в наиважнейших операциях.

– С виду корабль ничем не отличался от десятков других кораблей. Разве что шел без остановок. Где-то в нескольких часах лета от нашей границы на него напали. Кто – неизвестно. И выяснить это не представляется возможным, по крайней мере по уликам. Так как примерно в то же время или чуть позже по всей Форевии, да и нас задело, прошелся ураган. Это было три года назад, уже скоро четыре, ты должен помнить.

– Помню, конечно. Тогда множество кораблей разбилось. Крыши посносило, особенно в сельской местности. Кое-где балконы рухнули, деревья даже в Парке повалило. В деревнях сараи некоторые порушились. Говорят, дождь из лягушек и более крупной живности шел даже на юге.

– Именно. Тогда много людей и скотины погибло. А материальный ущерб еще год компенсировали. Так вот, тот корабль с портретом сразу после нападения или, как я уже говорил, даже во время него попал в этот ураган. Поскольку команда была или мертва, или очень занята, отбиваясь от нападающих, корабль не смог выбраться или хотя бы приземлиться. Его разнесло в клочья. Портрет вполне мог погибнуть в этом кошмаре. Однако, если помнишь, в огне пожара он не сгорел. Поэтому велика вероятность, что и ураган оказался ему нипочем. Насколько я знаю, Лаужер-он убежден в этом. И скажу тебе честно, теперь, когда Доуского убили, я тоже в это верю.

– Неужели до этого не было никаких зацепок по краже? Ведь искали наверняка лучшие сыщики. – Эрни покачал головой. Вот уж точно, неудачно сложились обстоятельства.

– Были какие-то. Но за три года никто не приблизился к результату. Хотя проверяли вообще все. Всех, кто мог знать, что поменяли корабль, окружение охраны, всех, кто мог оказаться поблизости, всех вероятных коллекционеров, всех и вся. Я тебе скажу так: тот, кто украл этот портрет, рисковый малый. Если Лаужер-он Маядскальский его найдет, то мало ему не покажется. Я так думаю, то, что останется от этого ловкача, можно будет собрать в кофейную чашку. Наши дознаватели не лучше. Если появится хоть малейшая возможность раскрыть это дело, они вцепятся в нее, как голодные псы в кость. И порвут за это так же. Поэтому я не удивляюсь, что портрет до сих пор не нашли. Как меня научил опыт, если что-то с такой страстью ищут, ему не быть найденным. В подобных делах трезвый ум нужен. И разумение. Например, вот какой момент. За информацию о картине объявлена баснословная награда. И что? Только пустышки. Потому что тот, кто действительно что-то знает, побоится идти к Лаужер-ону, рискуя быть обвиненным в краже или хотя бы соучастии. Вряд ли Маядскальский остановится перед пытками, дабы узнать, не скрыл ли этот смельчак какую-либо еще информацию.

– Он такой человек?

– И даже хуже. У него очень жесткий подход. Когда у нас кричат о разгуле либерализма, я всегда вспоминаю его, и как-то уже больше не хочется усиления центральной власти. Не дайте боги такого человека у ее руля.

– Но если ему так нужен этот портрет, то почему он допустил слухи, что ни перед чем не остановится ради информации о картине? Судя по тому, что я знаю, Лаужер-он Маядскальский совсем не дурак.

– Не дурак, к сожалению. Ты учти, то, что я тебе говорю про него, информация из моих источников, а есть еще информация, которая подается публике. Человек не особо опытный легко может купиться на обещания награды и прочие посулы. Другое дело, что никто его больше не увидит, скорее всего. Люди же серьезные и осторожные сначала разузнают, что да как. Посол долго зарабатывал себе подобную репутацию, и кто потолковей его сладким речам вряд ли поверит. Так что тут он сыграл против себя самого.

– Наверное, подобный расклад Маядскальского весьма злит, – заметил Эрни.

– Не то слово. Если, конечно, это не какая-то хитрая игра, которой пока даже я понять не могу.

– А такое возможно?

– Что? Что я не понял или что он ведет игру?

– В первое я не верю, – улыбнулся парень, – поэтому второе.

– Более чем. – Мишкольц одобрительно похлопал молодого сыщика по плечу. – Поэтому береги подругу. Не дай ей попасть в эту мясорубку под названием «Интересы Лаужер-она Маядскальского». Ему мало дела до справедливости. Обходительности же его хватает только на балы. Кроме того, он умеет обернуть ситуацию себе на пользу. Не то чтобы любую, но тем не менее.

Фаргелон постарался проанализировать услышанное.

– Думаете, с этим пропавшим портретом у него была задумана какая-то многоходовка?

– Не удивлюсь. Более того, я знаю, что в день, когда он пропал, у самой границы наших стран видели несколько тяжеловооруженных кораблей, на первый взгляд похожих на наемничьи или даже разбойничьи. Дело обычное, только меня насторожил их курс. Где-то недалеко пролетал и тот, которым должны были бы везти портрет уже после подмены. Если бы на корабль с картиной не напали раньше, могло так случиться, что он оказался бы на пути этих странных фрегатов. Тогда эта шумиха вокруг похищения меня отвлекла, я искал подвох именно в ней. А потом, через несколько месяцев, любые следы найти было сложно. Однако мои люди все-таки кое-что отыскали.

– Неужели эти корабли нанимал кто-то из окружения Лаужер-она Маядскальского? – попытался угадать Эрни.

– Нет, – покачал головой его собеседник. – Один, подчеркиваю, только один такой корабль нанял… я.

– Что?!

– Если точнее, мой адъютант и по совместительству воспитанник.

– Но… но… – Сыщик почувствовал, что у него ум за разум заходит. – Но вы же ему всецело доверяете! Это все знают!

– Вот именно, – веско заметил Мишкольц.

– А что он говорит?

Мужчина усмехнулся.

– Я никогда его об этом не спрошу.

– Но почему?! – Эрни в какой-то момент понял, что подобные игры слишком сложны для его понимания.

– Потому что близким доверять надо полностью, – с расстановкой ответил Дхон. Полюбовавшись гаммой чувств и кроссом мыслей на лице молодого сыщика, усмехнулся. – Нет смысла, Эрни, спрашивать нет смысла. Если он не делал этого, то он ответить мне ничего не сможет, будет только бездоказательно оправдываться, а заставлять его пройти через это я не хочу. Если же он что-то такое делал, то или у него были причины, или… его предательство рано или поздно проявится в чем-то другом.

– Надеюсь, если подобное и случится, то не с катастрофичными для вас последствиями, – заметил Фаргелон.

– Если бы меня так просто было привести к катастрофе, я не был бы тем, кто я сейчас есть, – произнес Мишкольц. – Но то, что затевается сейчас, мне не нравится. У тебя есть идеи, кто убил Доуского?

– Есть одна, но ее надо проверять, а я пока не придумал как.

– Поделишься?

Эрни замешкался с ответом, но его и не потребовалось.

– Понятно, проверишь – расскажешь, – сказал Дхон. – У тебя есть еще вопросы? Мне нужно уже идти, но на парочку я могу ответить.

– Скажите, этот портрет наделен какой-нибудь магией? Я знаю, что о нем говорят, но как на самом деле?

– Что-то там есть. – Мужчина покачал головой. – Не просто холст и краски. Подозреваю, что этот портрет и сам с характером. Какая-нибудь особая магия. Магия богов или сила богов. Не та, которую используют чародеи. Что-то иное. Не думаю, что с ее помощью можно что-то сделать, получить какую-то выгоду. Вещь в себе. Но, увы, больше данных нет.

Пожалуй, этого было даже много. Эрни поблагодарил, пообещал сообщить новую информацию, в случае если таковая появится, откланялся.

В голове пульсирующей болью дрожали слова: «Береги свою подругу».

– Откройте!!! Откройте!!! – Вивьен проснулась от ужаса и грохота в дверь. – Дознавательская служба! Откройте немедленно!!!

Девушку мгновенно объяла паника. Неужели все повторяется?

– Манихинге Леру, открывайте!!!

«Нет-нет, только не это! – Хозяйка «Полезных чудес» сжалась на кровати, обхватив себя за плечи и понимая, что не вынесет повторения вчерашнего. – Помогите мне! Хоть кто-нибудь помогите!!!»

В коридоре раздались громкие ругательства, и Вивьен окатило волной облегчения. Как она могла забыть – брат же здесь. Дверь в его комнату, яростно захлопнувшись за ним, прибавила грохоту, но Леру никогда еще не была так счастлива. Ренс протопал к лестнице, а Вивьен наконец-то сообразила, что нужно тоже спуститься. Ноги подгибались, но ей удалось, на ходу натягивая на себя халат, добраться до коридора, а там и дальше.

Ренс как раз распахивал дверь. В руках у него был любимый двенадцатизарядный револьвер, которым он превосходно владел.

– Сдурели, уроды?! – рявкнул он в лицо чуть не упавшим из-за потери опоры мужчинам. – Вам что тут, бордель, чтобы посреди ночи открывали?! Я вас щас на жаркое порублю, что разбудили подобным способом!!! Жить надоело?! Говорите, придурки, чего надо, и проваливайте!

Вивьен готова была расцеловать любимого брата. В кои-то веки его грубость уместна!

– Хинген Леру… так мы же это… по делу, – заблеяли ночные гости.

«Вот так бы и вчера! – разозлилась девушка. – Если бы я на них так же наорала, они бы не устроили… того, что устроили!!!»

Однако подойдя поближе, она сообразила, что это какие-то другие люди, ей незнакомые. Да и помоложе, чем вчерашние дознаватели.

– Какому, вот уж недоразумение природы?! – продолжал возмущаться Ренс. Револьвер в его руках то и дело двигался, вызывая судорожные вздрагивания у посетителей.

– Там… так… на магазин манихинге напали… – почти прошептал один из них.

– Ограбить попытались, – добавил второй.

– Что?! – Забыв все прочие мысли, страхи и чувства, Вивьен рванулась вперед, желая то ли вытрясти подробности, то ли бежать в халате к обожаемой лавке.

Однако Ренс перехватил ее свободной рукой, при этом не отрывая взгляда от младших дознавателей.

– Что украли?

– Не успели. – Тот из ночных визитеров, что был выше ростом, с опаской глядел на вырывающуюся девушку, которую старший Леру удерживал с той же легкостью, что и револьвер. – Работник из соседнего здания увидел, что происходит, и поднял тревогу.

– Улис? – Вивьен даже перестала вырываться.

– Да, кажется, так его зовут. Мы хотим, чтобы вы посмотрели, может, все-таки что-то пропало. Там разбита витрина, и возможно…

Девушка застонала, почти закричала:

– Пусти, Ренс, мне надо это видеть!!! Мой магазинчик!!!

– Сначала оденься! – рявкнул уже на нее мужчина, разворачивая ее от двери и подталкивая к лестнице. – Ничего страшного не случилось!

– Но мой магазинчик…

– Цел и невредим. Подумаешь, окно разбили. Да хоть бы половину вынесли! Не сгорел, никто не помер – и радуйся! А вы ждите! – Ренс с яростью захлопнул дверь прямо перед носами молодых дознавателей. – Оденься нормально, и пойдем. И возьми себя в руки!

Вивьен стало стыдно. Брат был прав во всем, а она, оплот здравомыслия в их семье, вела себя как умственно отсталая истеричка. Позор!

Помчавшись наверх, подгоняемая уже, скорее, стыдом, чем страхами за обожаемую лавку, она влетела в свою комнату, быстро переоделась, и через несколько минут они с Ренсом выходили из дома. Дознаватели, хмурые и недовольные, ждали их снаружи.

– Мы вас известили, – буркнул один из них, глядя на вооруженного до зубов охотника за воздушными разбойниками. – А теперь отправляйтесь к магазину и…

– Вот еще! – недовольно оборвал его Ренс. – Вы хотите, чтобы мы полчаса шлялись по ночным улицам со скоростью сонной девушки? Полетим на ваших пегасах.

Пегасы со знаками дознавательской службы пофыркивали совсем рядом. Мужчина оглядел переступающих с ноги на ногу животных и ткнул пальцем в того, что стоял ближе.

– Я возьму вот этого. – Ренс ухватил ошарашенную Вивьен за запястье и потащил к выбранному им зверю.

– Но… но это запрещено! – попытался протестовать хозяин животного. – Только служащие… Хинген Леру, да остановитесь! Это совершенно невозможно.

– А как же мы?! – одновременно завопил второй.

– Ренс, а может, не надо? – Девушка отчаянно трусила перед пегасом. Кареты-то нет! А он же… животное! Мало ли что ему в голову взбредет! Сбросит их прямо на мостовую, и все, поминай как звали! – Ренс, я боюсь!

Мужчина даже не подумал остановиться.

– Хотите быть виноватыми, что вся бригада, выехавшая на вызов, всю ночь там провозилась? – ответил он первому дознавателю, отвязывая поводья от луки седла. – Думаете, просто так вас двоих послали? Одного придурка вполне было достаточно. – Ренс наскоро проверил стремена, опустил их и одновременно указал второму: – Вы полетите на втором. – Ренс легко, будто и не был достаточно крупным мужчиной, закинул себя в седло, шикнул на заволновавшегося коня, наклонил корпус и втащил сестру на спину животного. – Не бойся, я все сделаю.

Вивьен попыталась что-то сказать, но все возмущение ушло на попытки усесться удобно. Брат сидел сзади, держа ее за талию весьма крепко. Однако в седле вдвоем было дико неудобно, спереди лука давила на самое непредназначенное для этого место, ноги болтались в воздухе, так как стремена достались брату. Кроме того, зверь был высокий и с горячим норовом. Почувствовав, как он двигается под ней, девушка едва не закричала. Однако ее протесты и скулеж Ренс будто не слышал.

Хозяйка пострадавшего магазина вцепилась в луку седла, попыталась хоть немного отодвинуться от нее, чтобы стало удобнее, и все-таки вразумить брата, тем более что дознаватели явно были против подобного самоуправства. Но Ренс не стал дожидаться чьих-либо действий и сжал бока животного, приказывая ему взлететь.

Девушка все-таки закричала. Правда, кричала недолго, хоть и весьма отчаянно. Конь набирал высоту с невероятной скоростью. Вивьен уже обеими руками вцепилась в луку и принялась молиться, потому что надеяться было больше не на что.

Ренс же развернул пегаса в воздухе и ударом пяток по бокам животного послал его к Лебуро. Следом поднялся в воздух конь, несущий на спине обоих дознавателей.

Пегасы летают очень быстро. Они не любят двойной груз, но все-таки в состоянии его поднять, и в такие моменты мчатся еще быстрее, стремясь избавиться от тяжести. Или пытаются ее сбросить. Вивьен осталась свято убеждена, что именно это крылатый зверюга и пытался проделать. Ренс утверждал, что конь летел очень ровно. Кто из них был прав, история умалчивает. Однако стоит заметить, что девушка могла быть необъективной. Она вообще всю дорогу провела зажмурившись, лишь иногда приоткрывая то один, то другой глаз. В такие моменты она замечала то, что тут же заставляло ее закрывать их снова: или огромные крылья животного, поднимающиеся и опускающиеся с характерным хлопающим звуком, или город внизу с огненными цепочками фонарей, или пассажирский дирижабль круизного типа, заходящий в городской порт.

Ренс же мог отвлечься на мысли о том, что, возможно, его помощник прав и стоит завести на «Шалунье» парочку пегасов для различных трюков во время абордажа. Конечно, это будет не так эффективно, как когда в бой идут военные тяжеловесные корабли, которые везут десятка два всадников на пегасах. В случае воздушного сражения крылатая кавалерия поднимается вверх и обрушивается на судно противника, круша все на своем пути. Такой корабль вмиг лишается всех парусов, всего, что можно перерубить наверху. Это тут же сказывается на его скорости. Попасть в мчащихся пегасов из орудий практически невозможно. Всадники опускаются на корабль со всех сторон и мгновенно завязывают бой. Известны случаи, когда воздушные кавалеристы из небольших орудий разносили какие-то важные части судна, находящиеся ниже кормы, но Ренс с трудом это представлял. Все-таки отдача у них слишком сильная, всадника могло просто выбросить из седла. Да и пегасы пугались подобного. И никакая дрессировка не помогала. На частных кораблях этих животных редко держали просто потому, что для них нужно слишком много места. Да и строптивы они. Но, возможно, польза от них все же перевесит неудобства?

За такими мыслями Ренс и не заметил, как они долетели до Лебуро. Вивьен же дорога показалась неимоверно длинной. Несправедливо, к слову говоря.

Заметив цель, мужчина стал натягивать поводья, что означало для коня необходимость снижаться. Пегас зафыркал, забил крыльями более рвано, копыта замолотили по воздуху. Вивьен тихонечко застонала от ужаса. Некстати она открыла глаза и увидела, как начали приближаться крыши домов.

– Ре-энс! – Столько паники в ее голосе брат, наверное, никогда не слышал.

Конь же то ли из вредности, то ли, наоборот, с самыми лучшими намерениями выбрал быструю и крутую посадку. Он наклонился, почти сложил крылья, лишь иногда взмахивая ими, и устремился к земле.

Сила тяжести потянула Вивьен вниз, сопротивляемость воздуха этому воспротивилась. Ренс отклонился назад, рукой удерживая съезжающую сестру, и довольно рассмеялся. Ему очень нравился полет. Вот только зря он не взял защитные очки.

– Ре-энс!!! – Девушка хотела ему сказать, что они сейчас умрут и, как только это случится, она его убьет, но просто не смогла ничего больше произнести, глядя почти вылезшими из орбит глазами на приближающуюся мостовую.

У разбитой витрины магазинчика суетилась дознавательская команда и круговые. Картина удивительно напоминала ту, что Вивьен совсем недавно видела у дома Ханны Краус. Эрни тоже был тут. Он радостно помахал им с земли, но, увидев вытаращенные глаза подруги, мигом согнал с лица улыбку.

Пегас тем временем приземлился, пройдя по инерции еще пару шагов. Копыта цокнули по мостовой, и Вивьен показалось, что этот звук удивительно похож на звук цимбал при погребении. «Мы умерли?» – мелькнула у нее мысль, но Ренс вполне бодро для покойника спрыгнул с коня, похлопал его по шее и принялся снимать сестру с седла. Это оказалось непросто, так как Вивьен так судорожно сжимала пальцами луку, будто отцепиться от нее сейчас было равносильно смерти. Эрни поспешил на помощь, мимоходом отметив, что девушка явно не собиралась ехать верхом, иначе надела бы амазонку. Конечно, приятно полюбоваться на хорошенькие ножки в полусапожках и чулках, но лучше бы это видел только он, а не вся эта толпа вокруг.

– Вивьен, дорогая, все хорошо, – произнес он особым, убеждающим тоном. – Ренс, подожди. – Эрни бросил на друга взгляд, ясно показывающий, что он думает о его действиях. Капитан «Шалуньи» только пожал плечами. – Дай сюда ручки, моя хорошая.

Вивьен перевела взгляд с луки седла на парня, заглянула в его голубые глаза и только тут сообразила, что не умерла. Теплые руки сыщика легли на ее пальцы, и девушка поняла, что от нее хотят. Стоило ей отцепиться от седла, как Ренс снял ее со спины пегаса. Конь довольно всхрапнул, отходя в сторону, где его перехватил хозяин. Вивьен же стояла на мостовой, приходя в себя и глядя на сведенные судорогой пальцы, хотя совсем уж нежными те не были: все-таки она была ремесленником.

– Эрни! – всхлипнула девушка, выражая свое счастье быть живой, и уткнулась лбом в его грудь. Молодой человек положил руки ей на плечи, слегка массируя и успокаивая. – Эрни! – Девушка выпрямилась и посмотрела на друга. В восклицании выразился весь пережитый ею ужас. – Эрни! – На этот раз она возмущалась подобным обращением с нею брата.

Фаргелона подобная реакция и невероятно забавляла, и умиляла, но надо было держать лицо, что он, конечно, сделал, состроив самую сочувствующую мину. Ренс же выбрал другой путь приведения сестры в адекватное состояние:

– Интересно, что эти гады все-таки украли.

Вивьен мгновенно вспомнила, зачем она тут, вскинула голову и принялась оглядывать разрушения. Разбита витрина, предметы, что стояли за ней, раскиданы. Дверь вроде цела. Но что еще? Через секунду мастерица уже бежала к своему обожаемому магазинчику.

– А почему стекло снаружи валяется? – наблюдая за сестрой, спросил Ренс у друга.

Тот стоял рядом с ним плечом к плечу и тоже смотрел на девушку.

– Он вошел, вскрыв замок задней двери, и прошел в главный зал. Улис обратил внимание на блуждающее в темноте магазина пятно света и повторил маневр преступника. Однако поймать не успел. Вор заметил его, швырнул в него стул, сам прыгнул прямо в витрину, разбив собой, и помчался по улице. Когда Улис выскочил на улицу, он уже был далеко. Погоня ничего не дала. Тут слишком много куда можно свернуть. Да и мой помощник опасался оставить фактически беззащитный магазин. Вызвал круговых, те – дознавателей. Дальше ты знаешь.

– Улис разглядел вора?

– Тот был в шляпе и с платком на лице, как при ограблениях. Да и темно было. По фигуре мужчина среднего роста, крепкий. Одежда была мешковатая, так что тут тоже ясности нет.

– Негусто.

– Да уж.

Друзья слаженно хмыкнули-вздохнули и пошли за Вивьен. Она методично проверяла имущество на предмет присутствия-отсутствия.

– Ну что? – поинтересовался Ренс, прислоняясь к косяку двери. – Пропало что-нибудь?

Девушка одарила его растерянным взглядом.

– Вроде бы все на месте.

– Что же он искал? – Внутрь протиснулся один из дознавателей, невысокий и какой-то блеклый. Однако глаза были ясными и умными.

Оба приятеля прищурились, оценивая его. В свете последних событий каждый представитель дознавательской службы виделся им врагом. Впрочем, Ренс и раньше не особо их жаловал.

– Не знаю, – пробормотала Вивьен, расставляя на свои места разбросанные вещи.

– Простите, манихинге, – пробасил Улис, тоже появляясь в дверях. Ренс посторонился, пропуская помощника Эрни в комнату, даже одобрительно хлопнул его по плечу. – Я, кажется, разбил что-то, когда от стула уворачивался.

Вивьен покачала головой и поцеловала юношу в щеку, для чего ей пришлось приподняться на цыпочки, а Улису наклониться.

– Глупости. Если бы не ты, неизвестно что бы он тут натворил.

– И все же, что же он искал? – повторил свой вопрос дознаватель.

Вивьен внезапно вскинула голову и почти побежала к коридору. Подергала ручку одной из дверей. Та была закрыта. Девушка выбрала нужный ключ из связки и открыла комнату. На первый взгляд все выглядело как и обычно. Вивьен быстрым шагом прошла к сейфу, стоящему под письменным столом. Следов взлома не было видно, но на всякий случай девушка проверила и внутри.

– Деньги на месте, – пояснила она, закрывая сейф.

Затем Вивьен обошла мастерскую и прочие комнаты, но, похоже, до них вор не добрался.

Самый большой разгром царил в главном зале. Однако и тут вещи только были свалены или сдвинуты.

– Не понимаю, тут много ценностей, но он не стал ничего брать… – Как ни удивительно, теперь отсутствие пропаж ее тревожило больше, чем ранее мысль об их возможности.

– Это и правда странно, – согласился дознаватель.

– Наверное, он не нашел то, что искал, – глубокомысленно озвучил Улис то, о чем думали все.

– Но что?! – Вивьен нервничала все сильнее. Ей хотелось ворчать, что, мол, творится, как это понимать, да что происходит, но она все же сдержалась.

– Дверь открыли отмычками, – поделился информацией дознаватель. – Отмычки профессиональные, однако, похоже, действовал вор не особо умело.

– Начинающий? – поинтересовался Ренс.

– Мне он молодым не показался, – заметил Улис. – Конечно, встать на кривую дорожку можно и на старости лет, однако для воров это нетипично.

– В любом случае, ему хватило сил от тебя убежать.

– Потому что я, уклоняясь от стула, сбил вот эту вещицу. – Помощник Эрни показал на статую пегаса, и Вивьен невольно содрогнулась. Она теперь долго на этих зверюг не сможет даже смотреть. Почему ей казалось, что кареты, запряженные пегасами, – это безопасно? – Попытался его поймать. Потерял время. Да и не хотелось прямо по товару через витрину лезть. Он и так вон сколько вреда нанес!

Однако вопрос, за чем приходил неизвестный грабитель, так и остался без ответа.

– Я смотрю, вас и на час оставить нельзя, манихинге Леру, – раздалось с порога. – Обязательно что-то вокруг вас происходит.

– Нен Стирсон… – простонала Вивьен. – И вы тут.

– Только что пришел. Похоже, у вас опять неприятности. Сначала вашего знакомого чуть ли не под вашими окнами убивают, теперь еще это.

– Так разберись, приятель, – прошипел Ренс, медленно приближаясь к дознавателю, про которого уже слышал больше, чем нужно. – Пока ты мою сестру глупыми подозрениями достаешь, преступники грабят магазины и убивают людей. Ты еще не нашел убийцу?

– Ренс Леру, – запоздало представил Эрни своего друга. – Даг Стирсон.

– Очень приятно, – произнес нен, явно с трудом.

– Не могу ответить тем же. – Ренс и не думал лицемерить. Он взял сестру за руку и направился к выходу. – Пойдем, тебе надо выспаться. Ты уже какую ночь, – не отрывая взгляда от Стирсона, с нажимом произнес охотник за воздушными разбойниками, – не можешь это сделать.

– Но мой магазин… – попыталась протестовать девушка, отлично понимая, что брат прав.

– Не волнуйтесь, манихинге, – произнес первый дознаватель. – Тут останутся наши люди. Даже если эксперты закончат до утра, то мы поставим кого-нибудь охранять здание до вашего прихода.

– Благодарю, это так… любезно с вашей стороны. – Вивьен попыталась взять себя в руки и держаться с достоинством. Ее уже начало раздражать, что она раз за разом теряет самообладание, не в силах справиться с ситуацией.

– Таковы правила, манихинге, – был ответ.

– Отлично, – гнул свое Ренс, – теперь ты видишь: беспокоиться не о чем. Выспишься – и, может, разберешься, что искал этот ночной ублюдок.

Эрни поддержал предложение, и вместе им удалось оттащить упирающуюся Вивьен от магазинчика.

Глава 8

Напичканная снотворным, Вивьен следующим утром встала поздно и никак не могла прийти в себя. Мысли путались, раз за разом возвращаясь к одной-единственной: «Как я во все это ввязалась?» Ответа не было, как и идей по поводу выхода из ситуации. Однако три чашки кофе, а также лицезрение любимого брата рядом вернули ей более-менее благодушное настроение.

Ульрика, взбудораженная происшедшим, могла говорить только об этом. Выдвигала сотни версий, одна другой невозможней и обоснованней. На ходу придумывала какие-то новые способы защиты магазинчика, предлагала организовать ночные дежурства или заключить договор с обережным агентством. Вивьен даже была благодарна соседям, которые, прослышав о ночном налете, валом повалили к ней выразить сочувствие и расспросить о подробностях. Но в какой-то момент девушка поняла: она не может и дальше держать улыбку на лице. Решив, что болтливость Ульрики вполне компенсирует отсутствие самой хозяйки, Вивьен ушла в другую комнату, дабы продолжить сличать фотографии преступников и Барентона Крауса.

– В этом деле удивительно много личностей под вымышленными именами, как считаете? – прервал ее занятие голос Эрни. С утра они с Ренсом куда-то ушли и вернулись спустя пару часов после бегства девушки из главного зала.

Она подняла глаза и радостно улыбнулась. Оба мужчины выглядели так, будто сладко спали всю ночь, абсолютно ни о чем не волнуясь. – И не говори, – ответил Ренс на вопрос друга и переключил свое внимание на Вивьен. – Как настроение, сестренка? Чем занимаешься?

Хозяйка «Полезных чудес», недавно не особо уверенно давшая себе слово, что будет воспринимать все более спокойно, мягко улыбнулась брату:

– Так себе. А занимаюсь тем же, чем и вчера. Ищу пропавшего Крауса среди преступников.

– Это тебе Эрни подкинул работенку? – хмыкнул Ренс.

– Можно сказать, что я добровольно записалась в помощники. – Вивьен с теплотой посмотрела на сыщика. Сегодня он выглядел на редкость довольным. Глаза так и горели. Девушка с некоторым удивлением поняла, что ее другу совсем не чуждо упоение любимой работой. – А вы чем занимались?

– Вот это Краус? – Ренс подошел ближе к столу и взял одну из фотографий, предоставленных Ханной.

– Трясли соответствующую публику на предмет вчерашнего проникновения, – ответил Эрни на вопрос Вивьен, стягивая пиджак и ослабляя узел шейного платка. – Думали, может, кто-то заказ такой взял.

– И как? Нашли что-нибудь? – заинтересовалась Вивьен.

– Кого-то он мне напоминает, – пробормотал Ренс, слушая беседу вполуха. Девушка знала, что потом он запросто воспроизведет все сказанное до последнего слова. Память у брата всегда была на зависть.

– Подумай-подумай, может, вспомнишь, – подбодрил его Эрни и вернулся к прерванному разговору. – Если заказ и делался, то мы не нашли информации об этом. Зато один твой коллега, правда, с более криминальной специализацией, рассказал нам о том, что на днях у него купили набор отмычек. Сама понимаешь, такие вещи в обычном магазине не купишь и…

Пока Эрни рассказывал про методику приобретения отмычек, Ренс взял со стола сестры карандаш и начал что-то рисовать на фотографии. Потом долго смотрел на результат и наконец выдал:

– Он! Совершенно точно он!

Вивьен и Эрни развернулись к охотнику, воззрившись на него в немом вопросе. Тот продемонстрировал им результаты своих художеств. Барентону Краусу были пририсованы борода и длинные волосы, падающие на лоб. Бровь в одном месте пересекал двойной шрам.

– Узнаете?

– Рожа страшная, – поделилась Вивьен.

– В таком виде ты его узнаешь? – Эрни был более конструктивен.

– Именно. Сбрил бороду, подстригся коротко, сходил к магу – убрал шрамы. И вот результат. – Ренс взял неиспорченную фотографию и продемонстрировал оба снимка для сличения.

Впечатление они и правда производили совершенно разное. Сходство изображенных на них казалось минимальным. Эрни даже подошел поближе, оценивая новый облик Крауса.

– Так кто же это, по-твоему? – Сыщик пытливо посмотрел на друга.

– Решка Маркус, – торжественно провозгласил Ренс.

– Мы должны его знать? – спустя секунду молчания спросил Фаргелон.

Старший Леру немного подумал.

– Необязательно, – вынужден был признать он. – Хотя его имя мелькало в газетах, но уже довольно давно. А я его знаю по понятным причинам. Решка Маркус был довольно удачливым воздушным разбойником. Широко известен он стал, когда захватил груз из Форевии с одиннадцатью ящиками золотого песка с приисков на реке Архарнаг. Дерзкий налет, быстрота, хитрость, удалившая половину кораблей охраны достаточно далеко. Да, это, наверное, был самый удачный рейд Решки Маркуса. За него давали неплохую награду. Я даже стал за ним гоняться, только прошел слух, что он откочевал в Форевию, а там я не могу действовать, как вы знаете. Потом он снова появился, но я уже занимался другим делом.

– Его никто не поймал, как я понимаю? – уточнил Эрни.

– Нет, не поймали. Три или четыре года назад он пропал. Сначала говорили, что затаился. Потом вроде кто-то его видел. Но окончательно искать его перестали после того урагана три года назад. Тогда где-то на востоке страны нашли обломки его «Крылатого». Судя по состоянию тел, там вряд ли кто-то выжил. Разумеется, никто не знал, сколько человек у него в команде, да и разметало обломки изрядно, тем не менее нигде больше никаких сведений о Решке не всплывало. Никто и не сомневался, что он погиб вместе со всем кораблем во время того урагана. Тогда это со многими случилось. – Ренс еще раз посмотрел на фотографию. – Выходит, что он выжил?

– Выходит, что так. – Эрни забрал изрисованную карточку из рук друга. – Но ты точно уверен?

Ренс многозначительно посмотрел на приятеля.

– Понятно, – через пару секунд произнес тот. – Вот так так! Значит, воздушный разбойник.

– Нужно все о нем узнать, – внесла свою лепту в разговор Вивьен. – И все сводится к этому сроку – три года назад. И даже к этому урагану.

– Верно подмечено, – кивнул Эрни.

– Ураган стал отличным поводом для многих спрятать концы в воду, – заметил Ренс.

– И как он не боялся жить в столице, с такой-то биографией? – Вивьен трудно было представить, как вообще живут люди, скрываясь от закона. Она бы не смогла. Просто нервы бы не выдержали.

– Наверняка он опасался, – поделился мыслями ее брат. – Но, с другой стороны, это было не такое уж плохое решение. Он в столицу наведывался редко. Даже с подпольным ее миром не шибко имел дело. К тому же это большой город, где новый человек легко может раствориться в толпе таких же приезжих. Да и видишь, какая разница во внешнем виде. Прибавь к этому тот факт, что вся или большая часть его команды погибла. Вряд ли после этого осталось много людей, которые слишком хорошо знали его в лицо.

– Но, полагаю, кто-то все-таки остался, – задумчиво произнес Эрни.

Брат и сестра вопросительно посмотрели на него.

– Тот, кто пробрался в его дом и вынудил его исчезнуть? – предположил Ренс.

– Возможно, этот кто-то узнал его, начал следить, – начал рассуждать сыщик. – Манихинге Краус говорила про некоторые странности в поведении, правда, она не уверена, что это не ее воображение. Но я допускаю, что такое могло иметь место.

– Решка достаточно опытный воздушный разбойник, – заметил Ренс. – Это означает, что он умел не только кораблем управлять да на абордаж ходить. Нужно было и информацию о грузах получать, сбывать краденое, узнавать, не взяли ли его под плотный колпак. Он должен был уметь маскироваться, замечать слежку, улавливать малейшие странности, а также рассчитывать и продумывать на несколько ходов вперед. Разбойничьей удачи никто не отменял, конечно, но долго только на ней при подобном образе жизни не продержишься.

Вивьен воззрилась на брата с немым восхищением: и он их ловит! Ренс всегда был очень умным, она никогда в этом не сомневалась.

Эрни на миг опустил глаза, не желая видеть этот взгляд, правда, потом как ни в чем не бывало продолжил мысль друга:

– Да, маскироваться он должен был уметь. Столица для таких господ – отличное место. Подумаешь, пару раз в газетах мелькнул его штриховой портрет. По ним и знакомого не узнаешь, а тут какой-то воздушный разбойник, невесть где промышляющий.

– Для большинства так, – согласился капитан. – Другое дело люди разбирающиеся.

– Вот тут-то мы и подходим к Ронету Доускому.

– Который искал пропавший портрет Идореллы Маядскальской. – Ренс и Эрни всегда понимали друг друга с полуслова.

– Именно! Если бы я искал этот портрет, я бы начал с изучения всех кораблей и капитанов как обычных судов, так и разбойничьих, которые имели хоть малейшую возможность оказаться поблизости от места нападения на фрегат, перевозивший картину. Мог Доуский в этот список включить Решку Маркуса?

– Вполне. Тот всегда ошивался около форевской границы.

– А если мог, то существует вероятность, что Доуский запомнил его лицо. Дознавателей учат запоминать именно лицо, а не внешнюю атрибутику. Обычные свидетели видят что угодно: яркую одежду, заметные аксессуары, цвет волос, необычную манеру поведения, нарисованные шрамы – но не лицо. В школах дознавателей тренируют на запоминание именно черт лица. Поэтому изменения во внешности, которые мы видим, не обманули бы Доуского, если бы он столкнулся с Краусом-Маркусом. И если, конечно, наши рассуждения верны.

– Возможно, это был не Доуский, – вставил Ренс. – Решку мог узнать и кто-то другой. По старой памяти. И слить Доускому. Или просто где-то проговориться, а слух дошел до него. Правда, это должно было произойти очень быстро. Потому что я ничего такого не слышал, а это значит, что если слух был, то его быстро пресекли.

– Получается, что Краус, в смысле этот Решка… Маркус, – решила уточнить Вивьен, – просто испугался разоблачения и сбежал?

– Давайте подумаем, – предложил Эрни. – Допустим, Доуский подозревал, что картина у Крауса. Он является к нему домой с целью или припугнуть, или просто обыскать дом. Кстати, мы так и не выяснили, куда Барентон Краус выходил в день исчезновения. В любом случае, Решка и Доуский сталкиваются. Словесная перепалка переходит в драку, и Краус, не видя иного выхода, уходит с помощью стекла вашего отца.

– Судя по тому, что я слышал, погром мог быть результатом обыска, учиненного после исчезновения Решки Доуским. А ушел тот, например, если у дознавателя был револьвер, а у него самого не оказалось под рукой оружия.

– Да, такое могло быть. Но что мы имеем дальше? Доуский ищет картину. Не находит. Но он видел стекло Леру, возможно, нашел и договор. Решив выяснить все поточнее, является к вашим родителям. Может, думает, что есть какие-то ограничения времени пребывания в другом мире или что-то подобное.

– Но такого нет, – захваченная повествованием, произнесла Вивьен.

– Нет. Доуский в растерянности. Преступник испарился прямо на глазах, и когда явится обратно и явится ли вообще, непонятно. Но что же с картиной? Была ли она у него в принципе? Доуский начинает искать. Он сталкивается с Вивьен в доме Кима Леру. Мог он видеть у тебя что-нибудь с твоей эмблемой?

Девушка задумалась.

– Да, я же была со своим чемоданчиком для рабочих принадлежностей. На нем есть моя эмблема.

– Вот! Он вспоминает вещь с таким же рисунком в доме Крауса и тут же завязывает знакомство. Скажи, его вопросы могли каким-то образом прояснить для него, что за вещь была в доме Решки? Чему она служила?

Вивьен вновь погрузилась в размышления. Трудно вспомнить разговоры, которые считал неважными. К тому же столько всего произошло за это время.

– Я не очень хорошо помню, о чем спрашивал, – неуверенно начала она. – Но точно был вопрос о каком-нибудь изделии для переноски объемного и тяжелого.

Мужчины переглянулись.

– И про магию в предметах, – продолжила Вивьен. – И про то, куда возвращается человек, использующий стекло. – Девушка замолчала. – Я действительно плохо помню, – почти умоляюще произнесла мастерица через какое-то время. – Но ощущение, что он и правда выспрашивал про эту вещь, что была в доме у Крауса… как его теперь правильно называть? Только вот скажите мне, почему Пол, в смысле Ронет Доуский, просто не спросил, что да как? Показал бы документ и задал бы свои вопросы напрямую. И мне бы голову не морочил, и время бы сэкономил.

– Может, он думал, что так добьется большего, – пожал плечами Ренс. – Особенно если подозревал, что та штука была не особо близка букве закона.

– Я такие только для тебя делаю! – возмутилась хозяйка «Полезных чудес».

– Но он же не знал. Вот и заходил с разных сторон.

– В делах столь крупных, как похищение портрета Идореллы Маядскальской, никогда не знаешь, кому верить, кому нет, кто замешан, кто невиновен. Это картина может стоить очень дорого, а от больших денег сносит голову самым законопослушным, – тихо произнес Эрни.

Вивьен снова поймала себя на мысли, что хочет спрятаться куда-нибудь. Разговор шел о таких крупных неприятностях, какие ей просто не выдержать. Она посмотрела на друга. Тот казался мрачным. Ренс тоже не веселился, но тревоги на его лице не наблюдалось.

– Продолжим. – Эрни принялся расхаживать по комнате. – Информации у Доуского было маловато, к тому же он не был уверен, что ты, Вив, непричастна к похищению и сокрытию картины, и начал за тобой следить.

– Следить?! – Для ремесленницы единственной это была новость.

– Да, я почувствовал неладное еще в Парке.

– Так вот что за дерево, – она с нажимом произнесла последнее слово, – ты искал!

– Да. Но, наверное, он сообразил, что к чему, потому как я не смог увидеть его и убедиться в верности своих ощущений. И тем не менее я почти уверен.

– И мне не сказал! – возмутилась девушка.

– Не было достаточных доказательств. – На самом деле сыщик просто не хотел волновать подругу.

– Все равно ты должен был сказать о своих подозрениях, – упорствовала Вивьен.

– Чтобы ты меня высмеяла?

– Я бы не стала!

– Но и поверила бы вряд ли. В любом случае, пока не было конкретных фактов, это было бы бессмысленно. Поэтому я попросил Улиса понаблюдать, не ходит ли кто за тобой.

– Еще и Улис за мной следил! – всплеснула руками хозяйка «Полезных чудес».

– В этом была необходимость. Но, должен признаться, это тоже мало что дало.

– Еще бы, этого бугая видно за несколько кварталов! – заметил Ренс.

– Ты не прав, друг мой, – покачал головой Эрни. – У Улиса свои приемы слежки, и раньше сбои хоть и случались, но их было куда меньше, чем у большинства других моих помощников. Но я, на свою беду, подумал, что лучше воспользоваться услугами иных лиц, заметить которых за счет их численности практически невозможно. Один из них меня и подвел. Он потерял вас с этим Полом – Доуским, или как там его, на Старорыночной площади.

– И что? – недоуменно посмотрела на приятеля Вивьен. – Мы просто прогулялись, Пол… в смысле Доуский проводил меня до дома. Затем мы расстались…

– А потом его убили, – перебил ее Эрни. – Возможно, именно в это время произошло что-то важное, чего ты не заметила. За вами даже убийца мог следить, или твой кавалер мог дать кому-нибудь знак, увидеть кого-то. Однако что теперь говорить – упустили, значит, упустили.

– Думаю, надо искать подельников, – поделился мнением Ренс. – Дружков Решки. Возможно, в том крушении кто-то выжил. Может, он и припер бывшего капитана к стене, заварив всю эту кашу.

– Разумно, – согласился частный сыщик. – Займешься этим?

Охотник за воздушными разбойниками молча кивнул.

– Меня волнует еще один момент, – продолжил рассуждать Эрни. – Неужели Доуский работал один? Ведь кто-то же должен был следить за домом, из которого пропал наш Решка – Краус? Или там какая-то оповестительная магия наложена? Но Доуский не маг, без чародея такое заклинание наложить непросто. Вопрос первый. Вопрос второй: почему так сильно отличаются проникновения к манихинге Ханне и сюда? Там все так чисто сделали, а тут будто йети топтался.

– Разные люди? – предположил Ренс.

– Вывод напрашивается сам собой. – Фаргелон цокнул языком. – Но ясности нет и…

– Я не понимаю, зачем вообще было ко мне лезть?! – возмутилась девушка. – Вот зачем?! Ладно к Ханне. Может, там и находилось что-то особо ценное. Но ко мне-то зачем?

– Слушай, а может, и правда совпадение? – Ее брат задумался. – Как вообще Вивьен может быть связана с этим? Да, покрывало она сделала. И что? Изделие давно отдано, больше ее ни с ним, ни с Решкой ничто не связывает.

– Меня этот вопрос тоже очень волнует, – поддержал его Эрни. – Более того, я просто не могу понять, зачем эти обыски в принципе нужны! По всему выходит, что картину, или что он там скрывал под покрывалом, Краус унес с собой, и тот, кто его вынудил к бегству, не мог этого не видеть, так что ищут-то?

– А как вы думаете, – Вивьен запнулась, – неужели под моим покрывалом действительно скрывали этот знаменитый портрет Идореллы Маядскальской, реликвию Форевии?

Оба мужчины промолчали.

– Это ведь может быть что угодно? – Девушка сама не заметила, как в голосе появилась какая-то несвойственная ей паническая нотка. – Ведь так? Нет никаких доказательств, кроме пустопорожних рассуждений.

В этот момент в дверь постучали. Вздрогнули все трое.

– Да? – Ренс даже брови нахмурил.

– Это я! – В комнату радостно влетела Ульрика. – Я поняла, что искал вор!

– Что?! – Вопрос прозвучал в три голоса.

– Книгу записей! – Помощница Вивьен выглядела жутко довольной.

– Прости? – приподнял бровь Эрни.

– За что? – не поняла деликатности Ульрика.

– Какую еще, так ее перетак, книгу записей? – рыкнул Ренс.

– Обычную. С записями, когда и кому что продали.

– За тот год, когда я делала покрывало для Олещерки? – упавшим голосом произнесла хозяйка магазинчика.

– Ага, – еще более радостно подтвердила ее помощница.

– Они ищут информацию о том, что представляло собой покрывало, – догадался Эрни.

– Кто «они»? – тут же спросила Ульрика.

– Пока не знаю, – ответил сыщик. – Что-то не то с этим…

– Только они не ту книгу украли, – невольно оборвала его Вивьен. – Там только сведения по проданным изделиям. А это заготовка для мага, данные по ней в другой книге.

– Это я придумала, – похвалилась Ульрика. – Чтобы не путаться.

– Это Ёки настоял, – возмутилась ее работодательница. – Там налоги разные!

– Ёки указал на это и просил отмечать для него, что есть что. А я завела отдельную книгу под это дело.

– Она хоть на месте? – прервал их Ренс.

– Ага! – радостно доложила Ульрика.

– Почему я? – Вивьен никак не могла успокоиться. – Ведь заказ был Олещерке. И основную магию именно она накладывала. Я только основу создала.

– А это мысль, – одобрительно заметил ее брат. – Можно, по крайней мере, исключить из подозреваемых Маркуса, даже если допустить, что тот вернулся. Решка должен был идти с… хм, обыском к тому, кому делал заказ.

– Но пробраться в дом мага, – возразил Эрни, – куда сложнее. Да и чревато для здоровья. Он же видел эмблему Вивьен. Мог подумать, что данные о покрывале записаны и у нее.

– Но зачем ему вообще данные о покрывале? Он должен быть лучше всех осведомлен о нем.

– Или это не он, что более чем вероятно, или что-то там случилось с тем, что он хранил. Вив, скажи, что могло произойти, когда покрывало повредили? Его минимум порвали, раз мы видели один его лоскут.

– Лучше Олещерку спросить, что могло произойти. Потому что с моей стороны ничего страшного произойти не могло. Ну видно бы стало то, что оно скрывало. А что еще? Механизма самоуничтожения там точно нет. – Вивьен подобные разговоры отчего-то невероятно раздражали.

– С учетом того, как топорно работал этот неведомый взломщик, и того, что он не знал про Олещерку, – задумчиво произнес Эрни, – вероятней всего, это кто-то из уцелевших соратников Решки Маркуса.

– И поскольку этот придурок покусился на дом моей сестры, – особенно четко произнес Ренс, – уцелевшим ему ходить не особо долго.

– Магазин, – пискнула Ульрика.

– Братишка, – засияла улыбкой разом забывшая все проблемы Вивьен. – Ты самый лучший!

– Тут есть кто-нибудь?! – раздалось со стороны главного зала.

– Ой! – всплеснули руками обе девушки и помчались к покупателям.

Когда дверь за ними захлопнулась, мужчины переглянулись. То, что Ренс увидел в глазах друга, ему не понравилось.

– Ты же знаешь, что, если бы я был не ее родственник, она и не посмотрела бы на меня, разом забраковав как ненадежный элемент, – произнес он.

Сыщик только покачал головой. Брат для Вивьен был средоточием всех мыслимых и немыслимых достоинств.

– Она просто боится, Эрни. – Леру шагнул ближе и положил руку на плечо друга. – Поэтому я и кажусь ей таким. Потому что я не опасен для ее спокойствия.

Фаргелон не смотрел на охотника, даже будто бы не слушал. Ренс даже потряс его за плечо.

– Эрни! Посмотри на меня.

В следующее мгновение капитан имел возможность смотреть в ставшие вдруг почти прозрачными от боли глаза друга. Молодому человеку было что сказать брату Вивьен: что он измучился, что порой это невыносимо, что все чаще отчаяние и безысходность пожирают его изнутри, что он устал бороться и ждать. Но Эрни снова не смог. Когда любовь остается без ответа, она уничтожает человека изнутри. Сминает его уверенность в себе, рушит его гордость, если от нее еще что-то осталось, рвет на части сердце и злобным безжалостным монстром поселяется в душе, мучая каждый день и час. С ним невозможно бороться. До тех пор пока есть надежда.

Сразу после этого разговора капитан Леру неприлично поспешно покинул магазин сестры. Матросы с его корабля были срочно вытащены из таверн и домов с щедрыми на любовь девушками. Не прошло и часа, как возбужденный, что-то предвкушающий Ренс влетел на палубу, тут же начав раздавать команды, а его «Шалунья» вышла из порта, ловя ветер. Знающие люди мигом поняли, что магический двигатель раскочегарили на полную мощность. Корабль скрылся из виду в считаные минуты. Вернулся он всего спустя четыре-пять часов. Причем, судя по лицам команды и капитана, несмотря на краткость, рейд удался. Сойдя с палубы, Леру сразу подозвал юнгу:

– Так, парень, сгоняй-ка в третий храм, закажи благодарственный молебен Огюрону.

Бог, так почитаемый капитаном Леру, покровительствовал удачливым авантюристам, людям, не боящимся ловить удачу за все имеющиеся у нее части.

К слову, по небесной иерархии числился Огюрон в третьем доме. Всего их было четыре. Соответственно столько же воздушных храмов было в Аногиле. Считалось, что в начале времен не существовало ни моря, ни суши, ни людей, ни животных, ни растений, ни воздуха, ни всего прочего, да и различных миров тоже не существовало. Все было едино, абсолютно цельно, без границ или сущностей. Но потом что-то произошло, и слитое пространство вселенной разделилось на миры, столпы, на которые они словно нанизаны, и пространство между ними. Развитие везде пошло по-разному.

В этом конкретном мире его определили четыре появившихся именно тогда бога: Кайногиль, Луарен, Хильдеберт и Ирфинна. Именно они изменили эту часть вселенной, сделав ее такой, какая она сейчас, а также создали все живое и неживое, что есть в ней. Кайногиль сотворил все, о чем принято говорить как о неодушевленном, а его сестра Луарен – все живое. Хильдеберт же, как принято считать, вложил в их создания разум, а Ирфинна – чувства. Однако такое разделение является условным. Потому что никто из четырех изначальных богов, которые и сами произошли из одного целого, не творил в одиночку. Разве можно сказать, что в том, как, к примеру, циркулирует вода в природе, не виден стройный замысел, весьма тонкий расчет? Разве люди и звери выжили бы, если бы были созданы без любви, если бы в них не были вложены эмоции, потребности и инстинкты? У любого чувства есть носитель, а разум бесполезен, если нет того, в чем или в ком он мог бы проявиться. В основе любого творения лежит идея, в основе любой деятельности лежит чувство, эмоция, потребность, а это уже прерогатива Хильдеберта и Ирфинны.

Четверо изначальных богов быстро поняли, что самим им не управиться со всем созданным, и они сотворили себе помощников. Поскольку потребности у их «детей» оказались различными, то и помощники вышли совершенно непохожими друг на друга. Так, например, Кайногиль породил Лейбреган, богиню, ведающую погодой. Ее сын Ормиро управлял ветрами. Луарен, создательница того, что называется нами одушевленным, стала матерью Холэ, повелителя лесных животных. Но в ее дом вошли и такие боги, как Сэрбреах, покровительствующий юношам-подросткам, и Збигуйль, охраняющий матерей, будь то люди, звери, птицы или прочие твари. Столь уважаемый Ренсом Огюрон считался помощником Хильдеберта, бога разума, потому что весьма любил дерзкую хитроумность. Вивьен же в начале каждого месяца ходила в храмы Ирфинны и Кайногиля, ведь ее способностью было будить, условно говоря, чувства в неживом. Кстати, дар цорков являлся немалым доказательством того, что все существующее в мире создавалось совместно.

Заказывая молебен Огюрону, Ренс тем самым выражал свою благодарность за отлично завершившееся дело. Как правило, опасное или сложное. И, разумеется, это не могло не заинтересовать охочую до слухов портовую публику. Леру слыл удачливым охотником, и всем было любопытно узнать, что за птица попалась в его силки.

Как обычно после прихода в порт, матросы с «Шалуньи» рассыпались по кабакам и прочим увеселительным местам. Кто-то и домой отправился, конечно, не без этого. Но сегодня таких оказалось мало. Скоро по заведениям, где завсегдатаями числились люди из воздушной братии, прошел слух, что Леру поймал не кого-нибудь, а Решку Маркуса.

– Не, вы представляете, – довольные собой, рассказывали матросы, – столько лет прятался! Думали, помер давно, еще в том урагане. Ан нет, живой! Откуда только капитан узнал про него, уму непостижимо!

– И правда, откуда же он мог? – То тут, то там находились те, кто задавал похожий вопрос.

– Да кто ж его знает! Он вроде с сестрой пошел общаться. И другом своим, сыщиком. Может, он что выкопал? Только прилетел как ошпаренный, кричит: «Поднимай паруса!» Неслись как угорелые. Видать, не зря, Решка-то этот уже сваливать оттуда собирался, но успели. Вот так-то, друзья! Ну, за капитана и его способность находить информацию за ужином у сестры!

Матросы щедро сыпали монетами, явно предвкушая хороший куш. Лишь сетовали на то, что поздно вернулись и не успели до завершения рабочего дня «проклятых чинуш», теперь только на следующий день смогут получить награду за сегодняшнюю добычу.

– Мы когда этого Решку схватили, – рассказывали в другой таверне, – ой, вот потеха была, тащим его в трюм, ну сами понимаете, запереть, а он нам – отпустите, говорит, я вам сто тысяч злотых дам. Не, вы слышите – сто тысяч злотых!!! Откуда у него такие деньги? Он сроду столько не имел. А те, что имел, спускал тут же, ну в десять, даже двадцать или тридцать я бы еще поверил, но сто! Во дурак!

– Что, прям так и сказал? Сто тысяч злотых?

– Ага! Слово в слово. Я ему: а почему не двести или пятьсот уж точно?

– А он что?

– Он такой: «Двухсот тысяч у меня нету, а вот сто могу добыть», ну и дальше в том же роде, чтобы я отпустил. Думал, я ему поверю, идиот. Знал бы он, сколько я таких песен наслушался!

– А почему в злотых? Решка разве из Форевии?

– Да нет вроде.

– Вы его в Форевии взяли?

– Да ты что, как бы мы тогда так быстро обернулись?

– Так почему же в злотых?

– Да кто его знает, может, его вот Грэм приложил слишком сильно.

Грэм тут же замотал головой:

– Ничего я его не прикладывал! Вернее, не так уж и сильно.

– Ой да ладно, давайте выпьем, сколько можно, уже язык отсох трепать им!

И они пили, лишь отдаленно представляя, какую бурю вызвали своими словами.

Глава 9

Пока Ренс Леру разъезжал на своей обожаемой «Шалунье», Эрни вел обычную розыскную деятельность. Его весьма беспокоил один вопрос. По его мнению, убитый ныне дознаватель не мог не сообразить, что Решка Маркус, или же Барентон Краус, может вернуться в любой момент. Значит, он должен был следить за домом. Однако Доуский достаточно много времени проводил в других местах, да и соседи Ханны не говорили ни о ком, хотя бы отдаленно похожем на Ронета Доуского. У Эрни в голове крутилось несколько идей, как тому удалось наблюдать за домом, не находясь поблизости от него. Но необходимо было выяснить, какая из них верна. К тому же Фаргелон, обдумав все хорошенько, решил поговорить со своей нанимательницей о подлинной личности ее мужа. Возможно, учитывая новые факты, она вспомнит что-либо важное. Или откажется от заказа. В любом случае, тянуть дальше не имеет смысла.

Первой и самой логичной версией Эрни казалось установление Доуским в доме каких-нибудь устройств, позволяющих вести слежку на расстоянии. Заполучить такие было делом несложным даже для обычного сыщика, что уж говорить о дознавателе самого Лаужер-она Маядскальского. Да и установить их незаметно для хозяев не так уж трудно. Эрни сам проделывал такое много раз. Обычно подобные устройства делали при помощи магии. Почти незаметной и трудноразличимой. Однако, если знать, что искать, обнаружить их специалисту раз плюнуть. И сыщик был знаком с одним таким.

В отличие от Вивьен, Эрни не доверял янеям, считая, что их расовая верность может однажды помешать делу. Объективность так точно пострадает. Правда, в этом случае никаких янеев не наблюдалось, но кто знает, не появятся ли они еще. К тому же не всегда их способности подходили под требования сыщика. Но самое главное – Эрни не любил связываться с существами, которых не понимал. Его палочкой-выручалочкой в вопросах колдовства с самого начала частной деятельности стал Тич Моро. Он принадлежал к расе чиран – узкоглазых, бледнолицых людей, владеющих удивительной магией символов, нарисованных заклинаний и бумажных оберегов. В обычной ситуации Эрни ему бы тоже не доверился, однако когда-то давно Тич нарушил главное правило своих сородичей: он женился на женщине другой расы. Это лишило его всех связей и поддержки клана, но сделало абсолютно счастливым. Во-первых, потому что он любил свою жену, а во-вторых, потому что всегда тяготился довольно строгими правилами чиран. Фаргелон работал с Моро уже достаточно давно и, как правило, всегда оставался доволен. Можно даже сказать, что они приятельствовали.

Сейчас, заметив около дома манихинге Краус Тича, Эрни улыбнулся и помахал ему рукой. Тот ответил почтительным поклоном, сложив ладони вместе и держа их на уровне лба.

– В чем заключается моя работа? – после обмена любезностями уточнил Моро мягким, с характерным, слегка раскатистым «р» голосом.

– Я подозреваю, что в доме стоят следилки-оповещалки, – начал разъяснения Эрни, используя профессиональный жаргон. – Их надо найти. Или увериться в их отсутствии. Если найдем, то желательно выяснить тип, особенности и, по возможности, кто поставил. Хотя бы примерно. Также проверить наличие следов использования какой-либо магии, которой в обычном доме быть не могло. И, – Фаргелон слегка нахмурил брови, – возможно, помочь мне успокоить даму.

– Идешь с плохими новостями? – Тич поправил рукав фиолетовой, расшитой тонкими черными аппликациями, длинной, до пят, рубахи из плотного атласа. Под ней он носил темные льняные штаны, иногда заметные в разрезах по бокам его верхней одежды. Такой наряд был традиционен для большинства магов-чиран. Якобы это как-то помогало им в колдовстве. Так же как и высокие сложные прически с множеством каких-то узорчатых длинных деревянных шпилек.

– Неприятными, – кивнул Эрни, все еще хмурясь.

– Дама нежная? – поинтересовался Моро, деликатно избегая слов вроде «нервная» или «истеричная».

– Не особо, но последние дни у нее были тяжелые. Боюсь, мои известия станут для нее ударом.

– Неужели все так плохо? – Избавившись от опеки клана, Тич давал волю своему любопытству, среди представителей его расы считавшемуся признаком дурного тона.

– По крайней мере, мои новости не фатальны. Согласись, это уже много.

– Мы знаем это. Люди, живущие обычной, благопристойной жизнью, редко понимают, насколько это много.

– Что ж, будем надеяться на благоразумие манихинге Краус. Кстати, она похожа на твою жену, только повыше.

– Красивая должна быть женщина, – убежденно произнес Тич. – Теперь мне еще больше хочется помочь ей.

– Тогда вперед.

Ханна выглядела еще более понурой, чем в прошлую их встречу. У Эрни невольно сжалось сердце при виде этой женщины. Мужественно объяснив ей необходимость проверки кабинета магом, Фаргелон отвел ее в другую комнату и начал рассказывать о добытых им сведениях.

Несмотря на его опасения, манихинге Краус успокоительное волшебство не потребовалось. Она только еще больше побледнела и, подняв на сыщика огромные, полные слез глаза, спросила:

– Так что же, все было ложью?

На лбу Эрни появились характерные морщинки.

– Смотря что вы имеете в виду. Если сведения, которые ваш муж сообщил вам о своей прошлой жизни, то, боюсь, да. Если же его жизнь с вами – то тут только вам решать. Я не нашел ни одного порочащего его факта, относящегося к периоду после встречи с вами, манихинге.

В глазах Ханны загорелся какой-то особый огонек. Возможно, это была надежда. Или даже любовь. Однако он быстро сменился тревогой.

– Знаете, может, это глупо, но меня волнует сейчас только одно – любил ли он меня все эти годы.

– Это самый правильный вопрос, манихинге Ханна, – мягко ответил Эрни. – Подумайте сами. Ведь любовь проявляется во множестве мелочей. Если человек рядом и нет никаких сомнений в нем, они не всегда даже замечаются. Но вот в такие минуты они зачастую вспоминаются. И по ним можно понять истину. Подумайте, манихинге, наверняка вы найдете ответ на свой вопрос.

Больше всего Эрни боялся, что его советы не успокоят женщину, а, наоборот, только расстроят. Но интуиция подсказывала поступить именно так. И, как обычно, не ошиблась. Скоро лицо Ханны посветлело, ненамного, но хотя бы чуть-чуть.

– Манихинге, послушайте еще одного моего совета, – так же мягко произнес сыщик. – Не делайте никаких неприятных выводов, пока не поговорите с мужем. У меня есть достаточные основания полагать, что он жив. Я не стал бы вас обнадеживать, если бы их не было. Так вот, решите все, когда поговорите с ним. Вы мне обещаете до тех пор не совершать необдуманных поступков?

Женщина грустно вздохнула:

– Вы хороший человек, хинген Фаргелон. Надеюсь, ваша девушка это ценит. Не бойтесь, я не наложу на себя руки. Вот скалку поувесистее выберу для встречи с мужем, это точно, но до того, как пустить ее в ход, никаких глупостей делать не буду.

Теперь вздохнул Эрни. Но потом улыбнулся:

– Вот и договорились. А сейчас пойдемте узнаем, нашел ли что-нибудь хинген Моро.

Когда они вошли в кабинет пропавшего Барентона Крауса, чародей стоял в дальней его части и что-то старательно вымерял. В руках он держал длинные, исписанные символами, похожими на вертикальные игривые волны, бумажки. Несколько таких уже были прикреплены к полкам, шкафу, столу, а одна даже висела в воздухе примерно по центру помещения.

Эрни привык к Тичу за работой, и его не особо удивило увиденное. В глазах же Ханны появилось отчетливое недоумение. Предупреждая ее вопрос, сыщик поинтересовался у колдуна:

– Ну как? Нашел что-нибудь?

Моро наконец-то выверил нужное расстояние, и еще одна полоска бумаги будто приклеилась к стене.

– Что-то определенно есть, – одобрительно глядя на Ханну, ответил Тич.

Для него все женщины делились на две категории: его жена и другие. Последние могли быть похожи на его идеал или не похожи. Первых он считал красивыми, вторым очень сочувствовал. Как, например, Вивьен. Причем, как знал Эрни, не всегда это разделение происходило по принципу внешности, как в этом случае. Но какие еще качества учитывал Моро в своей классификации, оставалось для сыщика загадкой.

– Но я не совсем уверен, поэтому необходима проверка. – Маг пересек комнату и оказался рядом с Эрни и Ханной. – Прошу вас некоторое время постоять здесь.

Фаргелон давно заметил, что эти раскатистые, словно у мурчащего кота «р» Тича благоприятно воздействовали на большинство женщин.

Чародей тем временем сделал шаг в сторону, достал из специального мешочка горсть какого-то блестящего порошка, прошептал над ним что-то на неизвестном присутствующим языке и резко бросил его вперед. Вопреки всем законам тот не посыпался в одном, пусть и довольно размытом направлении, а распределился по всей комнате где-то на уровне глаз стоящих. Образовался почти невидимый, но постоянно сверкающий то здесь, то там ковер. Он словно колыхался, но не опускался. Моро повел руками в разные стороны, будто рисуя волны, расходящиеся от центра в стороны, и порошок потихоньку начал осыпаться. Если он достигал пола, то мгновенно пропадал. Скоро стало видно, что кое-где поблескивающие частицы осели на невидимых до этого полосах-лучах, как ни странно это звучит. Несколько сейчас сверкающих неощутимых лент пересекали комнату в пяти направлениях, не касаясь друг друга. Располагались они на разном расстоянии от пола и друг от друга. Не зная о них и не видя их, вряд ли кому-нибудь удалось бы сделать хотя бы пару шагов, чтобы не попасть в поле действия какой-либо из них.

– Да, так я и думал, – удовлетворенно кивнул Тич. – Просто и надежно. Это достаточно распространенное заклинание, настраиваемое на любого, кто его пересекает, или на конкретного человека, – пояснил он присутствующим. – Поставлено вполне профессионально. Случайно его не обнаружишь. Кто-то серьезно подошел к вопросу.

– Я так понимаю, здесь оно настроено на Барентона Крауса? – уточнил Эрни.

– Насколько я вижу, да. Для этого им всего лишь нужна была какая-то его вещь. Любая – от носового платка до выпавшего волоса.

– Манихинге Краус, ваш муж недавно ничего не терял?

Оба мужчины повернулись к Ханне и на один краткий миг опешили – столько ненависти было в ее взоре.

– Мерзавцы! – прошипела она. – Расставили на него сети, как на дикого зверя! – Женщина сжала кулаки и не отрывала взгляда от посверкивающих в дневном свете линий. – Не выйдет! Это мой муж, и никакие ублюдки его не получат!

«Вот, Вивьен, и ответ на твой вопрос», – мысленно обратился к подруге Эрни.

В это время, не подозревая о том, что ее приятель думает о ней, Вивьен сидела у родителей в гостиной и дулась. Ее отправили сюда брат с Эрни, доставив к порогу, да еще и Улиса с Ульрикой заставили присматривать за ней. Якобы им так спокойней будет. Ремесленница мало понимала, о какой опасности идет речь. Пока, кроме нена Стирсона, ее никто не обижал. Вивьен искренне надеялась, что никто иной и не появится. Ренс, как у него водится, ничего не объяснил, лишь расцеловал мать, обнял отца, выдал им десятиминутный рассказ о своих делах, под конец которого куда-то убежал. Эрни, которому всегда были рады Ким с Леоной, больше шептался с Улисом и Ульрикой. Объяснить что-либо он тоже не удосужился. Однако эти мерзавцы не постеснялись взять с нее обещание до их прихода никуда из дома родителей не выходить. То, что ей пришлось сегодня закрыть магазин, их не волновало! Ким с Леоной отнеслись к несколько необычной просьбе «сыновей» со свойственными им философским спокойствием и радостью. Мигом организовали праздничный стол, наполнив шумной суетой все свободное пространство. Улис с Ульрикой мгновенно были в нее вовлечены, похоже, искренне наслаждаясь неожиданным выходным.

А Вивьен сидела на диване и дулась. Она не понимала, почему должна пребывать в неведении. Ее раздражало, что все решили без нее. В конце концов, брат мог подольше побыть с нею, они и так мало видятся.

– Ой, смотри, что нам Лориренс привез! – Мать в совершеннейшем восторге рассматривала кружевную, с цветной вышивкой скатерть. – Если не ошибаюсь, такое где-то на островах делают, да?

Вивьен мстительно улыбнулась. Ренс ненавидел свое полное имя. Всегда, патетически воздевая руки к небу, вопрошал у родителей, за что они так с ним. Ким с Леоной каждый раз искренне удивлялись и говорили, что у него замечательное, звонкое как колокольчик имя, он должен гордиться им. Тогда испытывающий совсем иные чувства Ренс спрашивал, почему у его сестры имя нормальное? Ответ родителей всегда приводил ее в полный восторг: «Ну к тому моменту мы стали умнее».

– А что тебе Лориренс подарил? – Вопрос матери вырвал девушку из сладких грез и заставил вновь злиться, напомнив, какой дивный подарок всучил ей этот пройдоха.

– Он!.. – Вивьен запнулась. Она даже не знала, как рассказать матери о последней выходке ее сына. – Этот гад!.. Знаешь, что этот бессовестный мерзавец мне подарил?! Белье, как своим шлюхам!!!

– Да-а? В самом деле?

Мама не выглядела ошарашенной, и Вивьен решила, что надо уточнить:

– Только черное!

– Мм… хотела бы я взглянуть. – У Леоны даже глаза загорелись.

– Мама, ты не понимаешь! Оно такое… кружево, шелк, да оно даже ничего не прикрывает! Скорее, наоборот. Мама, а пояс с подвязками… ты бы это видела! Это просто бордельная униформа, честное слово!

– Восхитительно. – Леона прижала руки к груди и с восторгом посмотрела на дочь. – Эрни должно очень понравиться!

Сказанное казалось настолько абсурдным, что некоторое время Вивьен даже не знала, что ответить. Лишь смотрела на мать, то открывая, то закрывая рот.

– Мама! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! – наконец сообразив, как глупо выглядит, еще больше разозлилась девушка. – При чем тут вообще Эрни?!

– Как при чем? – Леона решила пойти ва-банк. – Он отличная для тебя партия и давно тебя…

– Мама!!! – Вивьен даже вскочила с дивана. – Не говори ерунды! Как ты себе это представляешь? Мы друзья! Он мне почти как брат! И вообще, мне нужен кто-то, кто превзойдет даже Ренса. Чтобы надежный был, как он, сильный такой же! Я не хочу… чтобы… чтобы… было плохо, – скомканно закончила она.

– Вив, моя дорогая, ты же такая разумная девочка, а в некоторых вещах сущий ребенок, – покачала головой мать. Вивьен привыкла, что именно на ней лежит обязанность быть серьезной, решать все важные вопросы, следить за тем, чтобы родители не путались в документах, счетах, чтобы у них не возникало каких-либо неприятностей. Поэтому ей так непривычно было видеть у матери такой взгляд, каким она смотрела на дочь сейчас. – Ты все с ног на голову перевернула. Кто может быть надежней Эрни? Кто лучше о тебе позаботится? Он всегда это делал. Лориренс любит тебя, но он никому и никогда не будет принадлежать, пока не изменится. Даже своей «Шалунье». Он ветер, он удача, он азарт. Он весь в риске – и в восторге от этого. Ты же уже не маленькая девочка, чтобы так этим восхищаться. Твой брат очень харизматичен, весьма хорош, я как мать горжусь, что он мой сын. Но, девочка моя, что ты знаешь о нем? Ты всегда смотрела на него с обожанием. У вас большая разница в возрасте, так что это было нормально. С годами ты бы разобралась, что к чему. Но он рано ушел из дома, и этот образ стал для тебя идеалом. А ты трясешься над ним, не допуская никого до своего сердца. Оно у тебя за такой стеной, что мне даже страшно. Так не должно быть, доченька. Я не говорю, что ты должна быть ветрена. Но пора уже стать хоть немного женщиной. Подозреваю, для этого тебе Лориренс и привез такой подарок. Так что пора посмотреть на мир не из-за своих укреплений, а открыто. Увидеть других мужчин и наконец понять, что Эрни влюблен в тебя уже долгие годы. Иначе зачем ему проводить столько времени с тобой? Зачем так защищать? Так заботиться?

– Мы… друзья. – Вивьен с ужасом смотрела на Леону. Потом что-то для себя решила и отчаянно замотала головой. – Мам, ты не понимаешь. Мы и правда друзья. Просто отношения бывают разные! Ты привыкла, что только вот так. Что мужчина и женщина не могут дружить, если кто-то в кого-то не влюблен, но это неправда. Могут! Могут! И мы с Эрни добрые друзья. И я рада, что все так.

– Я знаю, что дружба между мужчиной и женщиной бывает. Я жизнь прожила и все-таки кое в чем разбираюсь. Отношения бывают разные. Но это не касается вашего случая. Он любит тебя, понимаешь, любит! Влюблен уже долгие годы. Только ты одна этого не видишь!

– Тогда почему же он не признался до сих пор? – привела Вивьен убойный, с ее точки зрения, аргумент. – Если бы любил, то давно бы уже признался. А почему он не признался?

– Потому что дружба – это один из самых непреодолимых барьеров.

Покинув дом Ханны Краус, Эрни с Тичем какое-то время шли вместе, обсуждая добытую информацию.

– Скажи, ты не можешь определить, куда поступал сигнал от этих заклинаний? – спросил Фаргелон.

– Увы, нет. Сигнал довольно стабильный, так что это может быть любое место в радиусе нескольких кварталов, но, по моему опыту, человек, держащий заклинание, должен быть где-то недалеко. Кстати, обрати внимание, они не сделали из заклинания сеть, а могли бы. Помнишь, мы раз такую видели? Она срабатывает как сигнал и как ловушка. Человек без магии или особых навыков из такой выбраться просто не может. Судя по уровню заклинания, что поставили здесь, его создатель вполне мог и сеть организовать. Вывод?

– Хм, – задумался Эрни. – Выводы могут быть разные. Первый – они хотели не ловить нашего беглеца, а лишь знать о его возвращении. Возможно, в их планах было проследить за ним или что-то подобное. Второй – тут ты прав, эти ребята сидят где-то недалеко. Беда в том, что мои помощники обшарили все вокруг и расспросили здесь всех и каждого, и тем не менее я не вижу никого, кто подходил бы на роль следящего за домом Крауса.

– Неужели совсем?

– Пожалуй, что так, – неохотно произнес сыщик. – Соседи живут здесь уже очень давно. Жильцов не брали. Ближайшие кафе-магазины, где мог бы этот неизвестный вертеться, не вызывая подозрений, расположены неудобно.

– Может, в деле замешан кто-то из соседей? – Маг сделал паузу, словно обдумывая какую-то мысль, потом озвучил ее: – Или, знаешь, есть чудесное заклинание забвения. Все думают, что тот или иной человек живет тут долго, до года, а на самом деле он появился с неделю назад.

Эрни покачал головой.

– Я читал про такое. Но нет, тут напротив живет чудеснейшая старушка расы отрицалов. Ты же знаешь, чтобы на них хоть какая-то магия, зелье или амулет подействовали, нужны усилия половины колдунов страны. Я с ней сам разговаривал. Кристальный ум, отличная память, любопытство под стать. Она бы про нового человека точно сказала. Особенно если бы все его вдруг за старого знакомого стали принимать. Семья ее – полукровки. Они, конечно, не так сильны, но тем не менее многие сохраняют устойчивость к магическому воздействию.

Тич скривился.

– Если рядом отрицал, то лично я бы не стал так рисковать. Вот уж не повезло нашим ловцам.

– Однако как-то они все это устроили. О, вот еще вопрос. Ты не знаешь, когда было поставлено заклинание?

– Ты слишком много от меня хочешь, Эрни! – возмутился Тич. – Я же тебе не труповед, чтобы говорить, когда тело в речку выбросили.

– Эх, жаль. В смысле, – спохватился Фаргелон, – не то, что ты не труповед, а то, что не знаешь когда. Это многое бы прояснило.

– Да ладно. У тебя есть идеи, где дальше искать этого пропавшего парня, коль уж его жена не отказалась от дальнейших поисков?

– Есть одна идейка. Только для этого мне понадобится не кто иной, как нен Даг Стирсон. Надо и ему потрепать нервы за то, что он Вивьен так напугал.

– Как она, кстати? – Тич был поверхностно знаком с девушкой.

– Почти утратила свое обычное спокойствие. Больше всего в жизни она не любит неприятности и чиновников, к которым относит и дознавателей.

– Ну, может, это и к лучшему, – непонятно к чему заметил маг.

Вивьен и Леона стояли друг против друга, даже не заметив, когда обе вскочили. Поединок взглядов длился бы еще долго, если бы в этот момент в гостиную не вошел Ким, с улыбкой рассказывающий Улису что-то про особенности работы стеклодувных печей.

– Мои любимые девочки, – не замечая повисшего между ними напряжения, обратился он к жене и дочери, – а давайте-ка по бокальчику вина выпьем в честь наших гостей. Не знаете, мальчики к нам не присоединятся?

Леона первой отвела взгляд, направившись к старинному буфету, в котором держали бутылки с алкоголем.

– Не знаю, пап. – Вивьен опустилась на свое место, в этот момент ей показалось, что из нее испарились все жизненные силы. – Ренс не говорил. И… Эрни тоже. Я… за бокалами. – Она вновь встала и прошла в столовую. Через миг вернулась. – Забыла, – растерянно произнесла девушка, – они же в этой комнате. А где Ульрика?

– Я здесь. – Ее помощница появилась из дверей в кухню. – Будет очень неприлично, если я скажу, что зверски проголодалась?

– Ну что ты, девочка, конечно нет. – Леона с улыбкой подошла к остальной компании и передала Улису бутылку. – Открой, пожалуйста, мой мальчик. Штопор… Ким, где у нас штопор?

– Сейчас принесу.

– Давайте пока садиться.

Когда все расселись, съели первое блюдо и выпили по бокалу вина, беседа потекла спокойней, даже доверительней.

– Вивьен, а помнишь, ты у меня спрашивала про заказ хингена Крауса? – Ким всегда интересовался делами детей, если у него не случался особенно острый приступ вдохновения. – Эрни разобрался, что там к чему?

Хозяйка «Полезных чудес» вздрогнула, и с ее вилки посыпался только что набранный на нее горошек. Вивьен сквозь зубы ругнулась.

– Мы думаем, с помощью вашего стекла была утащена в другой мир важная-преважная реликвия! – желая сгладить неловкость, выпалила Ульрика.

– Надо же! – Ким с тревогой посмотрел на прячущую глаза дочь. – И что за реликвия?

– Возможно, это портрет самой Идореллы Маядскальской, основательницы Форевии! – Надо сказать, Ульрика находилась в перманентном восторге по поводу того, что оказалась косвенно замешана в таком громком деле. Правда, она никогда бы не рассказала о нем лицам непосвященным. Но ей отчаянно хотелось поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Ким и Леона представлялись девушке подходящими особами.

Однако Ульрика просчиталась. Никто из них не выразил каких-либо особых чувств по поводу столь небывалого события.

– Меня всегда, – после паузы заметил Улис, – волновал вопрос о вывозе краденого через ваши стекла, хинген Леру. Вот украл кто-то что-то невероятно ценное. Документы у него в порядке. И удрал в другой мир. Неужели нельзя как-то этому помешать?

– Я не занимаюсь ловлей преступников, мой мальчик, – покачал головой Ким. – Это прерогатива Лориренса и Эрни. Вот пусть и занимаются. Только вот, – мастер, задумавшись, сделал паузу, – насчет портрета Идореллы Маядскальской я не уверен. То, что я слышал об этой картине, говорит о том, что вещь это непростая. Думаю, она из тех немногих предметов, которые неразрывно связаны с этим миром. Понимаете, этим, – он интонацией подчеркнул слово, – миром. Не могли его перенести в другой мир. Там другие боги. Нет, только не этот портрет.

За столом повисло потрясенное молчание.

– Это… возможно, пап? – Вивьен даже приподнялась со стула.

– Уверен, что так.

– Тогда… тогда как же… получается, портрет должен был остаться… не понимаю…

– Неужели это его искали в доме у манихинге Краус и в «Полезных чудесах»? – задалась вопросом Ульрика.

Старшим Леру уже рассказали о нападении на магазинчик. Ким пожал плечами. В подобных делах он не разбирался и не особо их любил. Хоть и отнесся к происходящему вполне спокойно. Однако в разговор вступила его жена:

– Как специалист по магическим перемещениям, – а она таковым и являлась, – я могу предположить следующее. Если картину попытались переместить в другой мир, что в принципе невозможно, а также учитывая ее связь с богом или богами – вспомним пожар, в котором она не сгорела, то… вывод напрашивается следующий. – Леона на миг задумалась, проверяя логику своих рассуждений. – Да, думаю, портрет переместился в другое, безопасное для него место.

– Разве такое возможно? – покачала головой Вивьен.

– И это говорит мне человек, который сам вкладывает в неживые предметы людские качества!

– Личностные… но да, ты права, мам, – вздохнула девушка. – Если даже я могу подобное, то что говорить о чем-то, что связано с богами.

– Вы думаете, он переместился? – влез Улис.

– Думаю, да, – кивнула Леона.

– Но почему именно переместился?

– А ты видишь другой вариант? Может, спрятался, но я не совсем понимаю как.

– Хм… – Вивьен задумалась. – А ведь это мысль.

– Какая? – Ульрика привыкла подталкивать хозяйку к продолжению. За мастерицей водилась манера останавливаться на половине фразы.

– Мне нужно все обдумать, – призналась Вивьен. – Я пока сама не пойму… Да, надо подумать. Спроси завтра, ладно?

Разговор на эту тему был закрыт, а ужин продолжился.

Сыщик и чародей расстались на остановке скрипохода. Сейчас воспользоваться им было куда быстрее, чем ловить извозчика. День клонился к вечеру, а дел было еще невпроворот. Эрни нервничал, пытаясь разобраться, какая же из его версий правильная. Один план он уже запустил в действие. Но сработает ли он?

За окном проносились рябины, окаймляющие Парк. Сыщик подумал, что порой жаждет прихода осени только из-за них: к этому времени их гроздья нальются тем невообразимо красным, который сделал их символом города. Аногиль с древнего переводится как «пояс рябин». В том языке было специальное слово для обозначения этого оттенка. Жаль, что оно вышло из употребления.

Подобный поток мыслей вообще был характерен для Эрни. Он словно шел фоном, в то время как мозг обрабатывал десятки версий фактов. Непродолжительное отвлечение от темы постоянных раздумий помогало сыщику выделить самое основное, когда он возвращался к предмету рассуждений. Вот и сейчас, когда скрипоход подъехал к зданию, где базировались дознаватели, у Эрни в голове нарисовалась более-менее четкая схема, по которой он собирался действовать в ближайшее время.

Начал сыщик с того, что ввалился в кабинет Стирсона с фразой:

– Ну что, ты уже поймал коварного убийцу или все кофе пьешь?

С учетом того что Даг именно в этот момент подносил чашку ко рту, вышло эффектно.

– Что тебе нужно, Фаргелон?! – прорычал дознаватель, спешно вытирая платком расплескавшийся напиток.

– Да вот решил навестить, проверить, сильно ли изменились твои привычки. – Эрни уселся прямо на стол нена и обаятельно улыбнулся.

– Проверил? Можешь выметаться, – был ответ.

– А если я с информацией пришел? – коварно спросил частный сыщик.

– Тогда выкладывай и выметайся.

– Как грубо! – Эрни жеманно скривился, а потом вдруг резко стал серьезным. – Ладно, шутки в сторону. У меня есть сведения, но в обмен на них мне нужен один честный ответ на вопрос и одна услуга.

– Не много ли ты просишь? – прищурился Даг. – Стоит ли твоя информация вообще каких-либо усилий?

– До этого только я приносил тебе сведения, а ты не особо делился, – заметил Фаргелон. – Но так уж и быть, намекну. Мне известно, кто такой наш пропавший Барентон Краус.

– Кто?! – Стирсон вскочил и разве что не схватил Эрни за грудки.

– Сначала пообещай мне, что ответишь на вопрос, не бойся, он не касается особых тайн, и окажешь услугу. Она тоже несложна. Я бы и сам справился, но так быстрее.

– И что за услугу? – подозрительно спросил дознаватель.

– Узнать, не приезжал ли один человек к нам.

– А, это можно. Ну давай уже говори!

– Сначала пообещай.

– Что ты как маленький? Обещаю, обещаю.

– Смотри, Хильдеберт слышал тебя, – ухмыльнулся Эрни, глядя, как кривится его собеседник. – Ну что ж, – он сделал паузу, – та-да-да-рам! Барентон Краус – это… Разве вы могли это подумать? Даже предположить?!

– Фаррргелон!

– О, я еще не сказал? Это поистине удивительная новость. Я и сам не ожидал! Бывает же такое!

– Фаррргелон!!!

– Ладно-ладно, – похохатывая, поднял руки сыщик. – Барентон Краус – это числившийся уже три года погибшим Решка Маркус.

– Да иди ты! – Даг почти упал на стул. – Неужто выжил?

– Я надеюсь, ты поможешь мне это проверить.

– В смысле?

– Это и есть та услуга, о которой я просил. Пробей по своим каналам, не возвращался ли он в наш мир через стационарную станцию у столпа?

Стирсон, казалось, был больше поражен подобной просьбой, чем известием о настоящей личности хингена Крауса.

– Думаешь, он мог запросто пройти через стационарную станцию?! Где куча проверок?! У всех на виду?

– А почему бы и нет? Наглости у него хватит. Если он не дурак, а я не думаю, что он дурак, он прекрасно понимал, что его сцапают, как только он явится с помощью амулета Леоны Леру. Ждать… чего ждать? А документы у него все в порядке. Никто же его не объявлял в розыск как преступника. Многие путешественники по мирам возвращаются именно так. Однако, когда знаешь об амулете, почему-то не приходит в голову искать его в другом месте.

Даг только развел руками.

– Ну, Фаргелон, ну голова. Давай-ка проверим. Пошли. – Стирсон, как было у него заведено, вскочил и широким шагом, за которым не каждый успевал, отправился к телеграфисту. В этом было преимущество дознавателей: у них было свое передающее устройство.

Нен влетел в комнату, где оно находилось, на всей возможной скорости. Эрни едва успел шмыгнуть следом, проскочив перед летящей назад дверью, которую Даг распахнул, грохнув о стену.

– Так, давай быстро вызывай станцию у столпа! – приказал дознаватель.

Молодой человек в чистой, выглаженной форменной рубашке не торопясь отложил в сторону блокнот, в котором до этого что-то писал, оглядел Дага и произнес четким, охлаждающим голосом:

– Приветствую вас, нен Стирсон. – Он перевел взгляд на извиняющуюся улыбку Эрни. – И вас, хинген Фаргелон.

– Привет-привет, – заторопил его дознаватель, так ничего и не понявший. – Станцию давай.

– Я так понимаю, вы желаете связаться со стационарной станцией у столпа миров, не так ли? – нарочно медленно уточнил телеграфист.

– Разумеется!

– Вас интересует принимающее или отправляющее отделение?

– Принимающее!

– Пропускную часть или секретариат?

– Отдел, могущий дать нам оперативную информацию о прибывших в последние несколько дней, – мягко вставил Эрни. – Пожалуйста.

– Тогда лучше будет сразу на пропускную часть. Если речь идет о днях этой декады, то документы вряд ли успели сдать. Первую их часть передают в секретариат как раз завтра.

– О, значит, нам повезло! – обрадовался сыщик, сжимая локоть нетерпеливого нена. – Соедините нас с ними, пожалуйста.

– Как пожелаете, хинген Фаргелон.

Телеграфист надел наушники, придвинул блокнот и начал что-то настраивать в своем аппарате. Через полминуты он уже выстукивал шифр запроса.

– Ваши данные, нен Стирсон? Номер допуска? – периодически спрашивал он, и Даг отрывисто отвечал, пока наконец не услышал заветное: – Они готовы ответить на ваши вопросы.

Вопрос, собственно, был один и самый главный:

– Возвращался ли хинген Барентон Краус за последние несколько дней?

Ответ потребовал некоторого времени. Люди с той стороны явно искали данные. Эрни нервно покусывал губы, опасаясь, что версия рухнет. Даг сам не знал, чего он желал больше – подтверждения версии частного сыщика или ее опровержения.

Наконец поиски увенчались успехом, и телеграфист передал:

– Да, хинген Барентон Краус проходил контроль. Документы были в полном порядке.

– Когда?! – почти выкрикнул Стирсон.

Услышав ответ, Даг и Эрни застонали в один голос. Это только все усложняло. Телеграфисту пришлось благодарить и вежливо прощаться со служащими станции самостоятельно.

– Получается, мы не можем исключить Решку как подозреваемого ни из какого эпизода, – сетовал дознаватель.

– Не повезло, – вздыхал Эрни.

– Кстати, а что за вопрос ты хотел задать? – вспомнил Даг, в какой-то момент решивший, что новости все же хорошие. По крайней мере, второго убийства ему не расследовать. К слову, поторопился.

– А, да, чуть не забыл. – Фаргелон не забыл бы, просто иногда он любил прикинуться простачком. – Это вы поставили на кабинет Барентона Крауса следилки-оповещалки?

Стирсон даже не сразу понял, о чем речь.

– А у него в кабинете стоят следилки-оповещалки?

– Я так понимаю, что не вы. Да? Вообще стоят. Причем очень качественные.

– Кто проверял?

– Тич Моро.

– Значит, и правда стоят, – скривился дознаватель. – Нет, мы не ставили. Более того, наши маги проверяли на предмет магии комнату. Но ничего необычного не обнаружили.

– Получается, что их поставили уже после вашего визита, – пробормотал Эрни.

– Получается, что так.

– Но кто?

У самого Фаргелона на этот вопрос было два варианта ответа: либо бывшие дружки Решки Маркуса наняли мага, либо постарался ныне покойный Ронет Доуский. Первый вариант ему нравился больше, второй казался вероятнее. «Возможно, сегодня, – подумал сыщик, – все прояснится».

Глава 10

Этим вечером корабль Ренса Леру в плане дисциплины мало чем отличался от других фрегатов подобного типа. Основная часть команды праздновала удачное дело на берегу. Несколько жутко обиженных на судьбу часовых лениво шатались по палубе, норовя зависнуть у перевернутого днищем вверх бочонка, где шла игра в карты. Тем более что играли коллеги азартно, с огоньком.

Пленнику была отведена в трюме специальная камера, снабженная решеткой. Ренс не раз перевозил в ней пойманных воздушных разбойников и знал, что они способны на многое. Поэтому замок на двери установил самый надежный. Он, а также петли были защищены от пуль толстыми стальными пластинами. Стояла защита и от магии. Перед тем как пленника отправить сюда, его тщательно обыскивали, отбирая все хоть немного напоминающее отмычки. Ни разу еще от Леру никто не сбежал. По крайней мере, самостоятельно выбраться из камеры в подобных условиях было невозможно. Поэтому никто бы не удивился отсутствию какой-то сверхтщательной охраны. Хотя она была, конечно. Иначе люди капитана Леру не отбивали бы те нападения с целью вызволить своих, которые порой случались. Но кто мог прийти за Решкой Маркусом? Все его люди давно мертвы, а новую команду он даже не собирал. Поэтому особая охранная группа из отличнейших бойцов, гордости корабля, сегодня спокойно праздновала на берегу сразу в нескольких корчмах, перемещаясь между ними с целью обойти все.

Об этом было известно тем, кто, подгоняемые недавними слухами, собирались сегодня навестить пленника Ренса. Они и сами бойцы были отличные, поэтому мало рисковали. К тому же эти люди не собирались лезть на рожон. Пройти мимо такой охраны, какая сейчас слонялась по палубе, не составляло труда, а если кто-то дежурит непосредственно около камеры, так его можно убрать по-тихому. И никто ничего не заметит. Никто ничего не узнает.

Вот только не учли они того, что от шумно празднующей матросни капитана Леру в какой-то момент незаметно отделились несколько человек. И вот ведь совпадение: эти люди все, как один, состояли в той самой, особой охранной группе.

Ренс Леру готовил ловушку. Только кто в нее попадется?

Когда охотник на воздушных разбойников и сыщик обсуждали авантюру, они не были до конца уверены, на кого расставляют сети, но рассчитывали, что подобная приманка будет интересна бывшим подельникам Решки Маркуса. Ренс с Эрни долго судили-рядили, но пришли к выводу, что те не могли не знать о портрете Идореллы Маядскальской и именно за ним охотились. Поэтому люди капитана Леру так вдохновенно врали про сто тысяч злотых. Именно такая награда была назначена за портрет. Они рассчитывали, коль уж кто-то влез в «Полезные чудеса», значит, был в курсе того, что изделие Вивьен находилось у Решки, или же эти неизвестные могли слышать, что Эрни занимается делом пропавшего Крауса. Было бы странно, если бы столь заинтересованные лица упустили из виду подобные факты. Но даже если так, то роль приманки должно было сыграть имя якобы погибшего капитана. План не был безупречен даже по мнению его создателей, но они надеялись, что смогли придать ему некоторую правдоподобность. В конце концов, если нет, то они ничего особо не теряли.

«Шалунья» стояла у одного из дальних причалов. Надо отметить, что подобные фрегаты редко швартовались в городском порту, куда несколько дней назад прилетела карета, на которой путешествовала Вивьен. Туда прибывали только регулярные, как правило, пассажирские или почтовые транспортные средства. Был еще ряд судов, которые приходили именно в городской порт, но большинство кораблей базировались у дальних причалов. Аногиль имел четкую форму только в пределах восьми районов с Горой в центре. За внешним их краем город разрастался совершенно беспорядочно. Там высились промышленные постройки, для которых требовалось пространство и большое количество рабочей силы. Люди, трудящиеся на подобных производствах, жили неподалеку. Тут были свои магазины, куда более доступные и простые, чем в Йоле, свои парки, не такие масштабные, как главный, но все же. Здесь находилось огромное количество складов и ремонтных мастерских. Сюда же примыкали многочисленные пристани. Фрегаты, повозки с крылоящерами, дирижабли, суда, не поддающиеся какой-либо классификации, – все это швартовалось здесь, иногда вытягиваясь в длинные линии, иногда друг над другом. Те транспортные средства, что могли твердо стоять на горизонтальной поверхности, там и стояли. Но часть судов поддерживались специальными подпорками, по сути вися в воздухе, который привыкли бороздить. Подниматься на такой все равно надо было по лестнице, но можно забраться и иначе. Обычно по прибытии в город все отверстия ниже определенного уровня задраивались, но при известной сноровке их можно было открыть. Впрочем, были и другие способы проникновения.

Самым мучительным всегда является ожидание какого-то скорого события. Особенно если оно сопряжено с опасностью. Но людям Ренса было не привыкать. Как они успели убедиться за свою жизнь, в таком деле, как ловля воздушных разбойников, погони и драки занимают место куда меньшее, чем засады и выжидание. Нынешняя ловушка тоже не была необычна для них. Так они уже кое-кого ловили.

Несколько человек из самых лучших бойцов «Шалуньи» и сам Ренс ждали незваных гостей в трюме. Дежурным на палубе было дано распоряжение принять самый расхлябанный вид, дабы создать впечатление, что таких стражей обойти совсем легко, и не вводить никого в искушение поработать ножом.

Ночь тянулась минута за минутой. Долго ждать всегда трудно. Особенно в полной боевой готовности. Особенно в темноте. Однако опыт и тяжелый на руку капитан в таких вопросах помогают.

И все же сигнал от дозорного на пирсе матросы чуть не прозевали. Они ждали как раз его – якобы пьяную песнь о некой излишне дружелюбной девице, которой всегда рады изголодавшиеся по женской теплоте души. Встрепенувшись, двое стражей, громко переговариваясь, поднялись на палубу, требуя свое пиво и жалуясь на то, что спать хочется просто ужасно. Завязалась жаркая дискуссия о необходимости ночных бдений в принципе, а также о том, что важнее – сторожить пленника или дежурить на палубе.

В какой-то момент у Ренса возникли опасения, что ребята переиграют и спугнут незваных гостей. Однако совсем скоро услышал тихий скрип открываемого люка. Кто-то залезал на корабль через порт для ствола стрелкового орудия. Капитан даже решил отблагодарить Эрни за идею такой хорошей проверки, выявляющей помимо всего прочего слабые места в обороне его обожаемой «Шалуньи». Между прочим, он думал, ребята полезут иначе.

Ренс кожей ощутил, как напряглись его люди. Они умело прятались в различных частях трюмного отсека с камерой. На койке сейчас лежал боцман, обожавший подобные шутки. Смелости в нем было столько, что хватило бы на двоих храбрецов. Никакое дело, если оно касалось опасности, не обходилось без него. Казалось, он получал от риска удовольствие, которое некоторые получают от дурманных средств.

Неизвестные принялись обыскивать трюм. «Значит, у меня ни разу не были», – подумал Ренс. Что-то беспокоило Леру, что-то было неправильно, но он никак не мог сообразить, в чем причина. В трюме горел только один небольшой фонарь, прямо около камеры. Ведь пленника охраняли. К тому же, как это ни парадоксально, при тусклом источнике света в тенях спрятаться легче, чем в полной темноте.

Наконец долгое ожидание было вознаграждено. В дверях появилась темная фигура, за ней еще одна и еще. А ведь кто-то, без сомнения, остался на стреме. «Что-то многовато их выжило, – подумал Ренс. – С учетом того что недавно считалось, что таковых вообще не было». Леру предположил, что сейчас «Решку» будут окликать, но этого не случилось.

Один из неизвестных достал из сумки что-то и начал производить какие-то манипуляции со стальными пластинами, закрывающими замок. Когда он чуть отклонился, Ренс увидел, что на них намотана тонкая красная лента. Что это могло значить, охотник за воздушными разбойниками не понимал. Ночные гости разом отступили и отвернулись. Леру даже забеспокоился, не желая, чтобы они слишком внимательно рассматривали сваленный здесь хлам. Однако в следующее мгновение все стало ясно. Лента зашипела, и металл начало разъедать. Толстый, особо крепкий металл, который легко выдерживал пулю. И не одну! При этом никто не позаботился окликнуть «Маркуса».

Через пару мгновений замок тоже оплавился, дверь резко дернули, и она распахнулась. Двое непрошеных визитеров рванули в камеру, словно собираясь под руки вытащить пленника. Однако в этот момент боцман стремительно развернулся, и в лица неизвестным уставился здоровенный револьвер.

– Ну здравствуйте, спасители, – громыхнул он.

Ренс с остальными выступили из своих укрытий с револьверами, уже направленными на проникших на корабль людей.

– Оружие на пол! – приказал капитан.

Противники не сделали ни движения, лишь встали так, чтобы видеть всех людей Ренса. Тому это очень не понравилось.

– Быстро! – рявкнул он. И демонстративно нацелил свой револьвер в голову смотрящего на него мужчины.

– Иначе что? – наконец произнес тот.

«Ага, вот и лидер».

– Попрактикуемся в стрельбе, пока вы не станете покладистей, – ответил Леру.

– Не думаю, – возразил мужчина. – Осмелюсь предположить, что вы нас сейчас выпустите и тем самым избавите себя от последствий разбирательства с людьми много сильнее вас.

Ренс взвел курок.

– Оружие на пол, – слишком спокойным голосом произнес он.

– Кэп, мне надоело. – Боцман все так же сидел на своей койке. – Можно, я прострелю вот этому хмырю колено? Я давно хотел увидеть, что делает с ним моя крошка. – Прием был древний и всем знакомый. Однако боцман действительно бы выстрелил, и сомнений в этом не возникло ни у кого.

Поединок взглядов длился еще мгновение. Ренс приподнял бровь.

– Можно.

Но в тот же миг оружие ночных визитеров попадало на пол. Боцман печально вздохнул. Сверху послышался скрип ступеней, невнятная ругань, и в трюме появился еще один неизвестный, невежливо ведомый под руки теми самыми стражами, которые совсем недавно так легкомысленно оставили свой пост.

– Вы делаете большую ошибку, капитан, – почти с ненавистью произнес лидер незваных гостей, единственный, кто пока говорил. – Вы просто не знаете, с кем связались.

– И с кем же? – Этот вопрос и правда очень занимал Ренса. Сейчас, оглядывая вооружение, облачение, лица мужчин, он прекрасно понимал, что такие не могут быть просто бывшими воздушными разбойниками. Слишком холеные, слишком хорошо подготовленные. Даже во внешности что-то иное, отличающее от простых матросов, даже от него.

Говоривший вскинул голову и процедил:

– Имя Лаужер-она Маядскальского вам о чем-нибудь говорит?

– Пожалуй. Только вам-то что до этого?

– А то, что мы входим в группу дознавателей, официально работающих под его непосредственным руководством.

– А, неофициально подрабатывающих проникновением на частные корабли, ходящие под флагом союзной страны, порчей их оборудования и кражей имущества команды? – с невинным видом спросил Ренс.

– Мы ничего не украли.

– По первым пунктам возражений нет, не так ли? Вы попытались увести пленника, как вы, разумеется, думали, за которого обещана награда, являющаяся законной добычей команды.

– Капитан, вы, кажется, не понимаете, во что ввязались. Вы нас отпускаете, возвращаете оружие и молитесь своим богам, чтобы мы не доложили своему начальству об этом инциденте. Иначе международный скандал вам обеспечен. Как думаете, долго ли после этого будет действовать ваша лицензия на подобную, с позволения сказать, законную деятельность?

– А что с ней может случиться? – делано удивился Ренс. – Это вы проникли на наш корабль. Это вы взломали и испортили замок на моем, – он выделил это слово, – корабле. Это вы попытались выкрасть моего пленника. Что вы там говорили об оглашении этого инцидента?

– Да не было же никакого пленника!

– Почему вы так решили? Просто мой боцман любит поспать в этом месте. Особенно когда провинился в чем-нибудь. – (Упомянутый Ренсом боцман так зловеще ухмыльнулся, что дрожь пробрала бы всякого.) – А я не хочу лишать моего верного помощника такого невинного удовольствия.

– Капитан, если Решка Маркус у вас, то я требую, чтобы вы его выдали! Он подозревается в краже государственной реликвии Форевии!

– А еще он воздушный разбойник, за которого объявлена награда именно в Эльмигерне.

– Если вам нужны деньги, мы можем договориться, – мигом среагировал его собеседник.

– Вы еще не доказали, что вы те, за кого себя выдаете, – парировал Ренс.

– У меня на шее цепочка с гербом Лаужер-она Маядскальского.

Капитан помолчал, затем приказал:

– Очень медленно подносишь руку к шее и достаешь цепочку так, чтобы я видел. Снимаешь и передаешь мне. Если мне что-то покажется подозрительным, я выстрелю… вот в него. – Охотник за воздушными разбойниками кивком указал на человека слева от разговорчивого незнакомца.

На лице того отразилась вся владевшая им степень возмущения, но он подчинился. Леру сделал шаг вперед, не опуская пистолета и стоя достаточно далеко, вытянутой рукой забрал у мужчины кулон на цепочке.

Знаменитое темное серебро рода Маядскальских присутствовало в них и казалось самым что ни на есть настоящим. На круглом кулоне был выбит герб, указано звание и подразделение.

– Эта вещь может быть подделкой или краденой. – Ренс отступил назад.

– Да какая, в сущности, разница, капитан? – Предполагаемый дознаватель явно терял терпение. По крайней мере, показывал, что это так. – Мы с вами деловые люди. Вы хотите получить деньги, мы хотим получить Решку Маркуса. Так давайте договариваться. Если у вас есть, конечно, что нам предложить.

– Похоже, вам так отчаянно нужен Маркус, что вы готовы на многое, – задумчиво протянул Ренс.

– По крайней мере, вы можете рассчитывать на более щедрую награду, чем та, которую могут предложить вам официальные власти.

– Даже так. – Леру изобразил задумчивость. Загвоздка была в том, что эти мыши были совсем не те мыши, которых он надеялся поймать. А вот придут ли ожидаемые мыши, теперь большой вопрос. – Как вас зовут, нен?

Нельзя было сказать, что дознавателю хотелось отвечать на этот вопрос.

– Рожж Курцкий, – все же представился он. – К вашим услугам.

– Польщен знакомством, – усмехнулся Ренс. – Скажите, вы работали с Ронетом Доуским?

– А мы можем продолжить этот разговор без столь отягощающих вас предметов? – Нен указал на револьверы.

– Полагаю, да. Мы поступим следующим образом: сейчас вы и ваши люди отойдут к дальней стене камеры, мы подберем ваше оружие. После чего мои люди сопроводят ваших на палубу, где займут любезной беседой, а мы с вами отведаем вина в моей каюте. Когда же мы закончим выполнение этого плана и если оно пройдет без эксцессов, то вас проводят до причала и отдадут взятое на хранение оружие.

– Не могу сказать, что мне нравится подобный план, но будь по-вашему.

План был приведен в исполнение, правда, с некоторыми понятными отклонениями. Вроде любезной беседы. В каюте же капитана Леру разговор шел весьма живо.

– Вам известно, капитан, – расхаживал туда-сюда нен Рожж Курцкий, – что расследовал Ронет Доуский?

– Расскажите мне. – Ренс с интересом наблюдал за гостем.

Нен бросил на него яростный взгляд. Надо сказать, Курцкий был довольно представительным мужчиной, роста немного выше среднего, с тонкими чертами лица, которые несколько портила привычка периодически прищуриваться, и неодобрительная складка губ.

– Он расследовал похищение портрета основательницы нашего государства Идореллы Маядскальской. Эта картина – одна из главных реликвий Форевии. Вы понимаете, сколь велика была важность его расследования? – Ответа он не дождался. Ренс по-прежнему с каким-то зоологическим интересом смотрел на гостя. – Он вышел на Решку Маркуса и напрямую указал на его причастность к краже портрета. А потом нашего дознавателя убивают. И осталась только одна зацепка. Также нам известно, что изделие вашей сестры находилось в кабинете у Маркуса. А мы знаем, какая она мастерица. Может, ее искусство помогло в краже портрета или его сокрытии? Или ваши родители помогли вывезти картину в недоступное для нас пространство? Как вы смотрите на такую версию?

Ренс почувствовал, что закипает. Внешне это никак не отразилось. Даже серебро в его глазах вращалось с той же скоростью. Поза осталась такой же расслабленной. Впрочем, эта расслабленность была кажущейся, и Леру никогда даже не пытался ввести кого-то в заблуждение.

– Смотрю на нее как на попытку запугать меня. Можете продолжать дальше. Только переходите побыстрее к конструктивной части. Мне бы не хотелось просыпаться завтра слишком поздно, что неизбежно, если наш с вами разговор затянется.

– Что ж, – процедил нен, – тогда перехожу к конструктивной части, как вы изволили выразиться. Нам кажется очень подозрительным, что при подобных обстоятельствах именно вы ловите Решку Маркуса, хотя совсем не занимались его делом раньше. Если не хотите для своей семьи проблем, то давайте договариваться. Вы передаете нам вора, а мы оставляем в покое вас и остальных Леру. И даже заплатим вам. Куда более щедро, чем это сделает государство.

Ренс медленно растянул губы, чуть склонив голову набок.

– То, что вы говорите, весьма занятно, Рожж Курцкий, но, боюсь, сейчас именно вы находитесь в невыгодном положении. Позвольте мне изложить вам примерно то же самое, что вы мне только что поведали. Сейчас я могу вызвать круговых, и вас арестуют за проникновение и порчу чужого имущества. Не думаю, что его высочеству Лаужер-ону Маядскальскому, восьмому принцу благословенной Форевии, понравится, если подобное поведение его людей получит огласку. Как думаете? Это раз. Во-вторых, я могу просто перестрелять вас тут и спустить тела в реку, тут недалеко. Или выбросить где-нибудь, благо в порту полно темных тупиков и опасных личностей, на которых спишут сей, без сомнения, прискорбный факт. А уж если обезобразить лица – живых людей или трупов, как мне будет угодно, – то дело даже не попытаются расследовать. Есть еще и третий вариант. Я даже не буду утруждать себя перетаскиванием трупов или сопровождением вас к месту, где в недалеком будущем найдут тела, а перестреляю здесь. Как капитан и законный владелец этого судна, я имею право охранять свое имущество, а вы не только пробрались на мою территорию, испортили мою собственность, но и угрожали мне и моим людям. Закон будет на моей стороне. И не надо говорить, что поднимется жуткий международный скандал, а меня четвертуют во имя дружбы народов. Нет, нен Курцкий, вы на территории чужого государства, а это обязывает вас действовать строго в рамках закона. Быть к нему щепетильнее, чем, может, мы сами. Вот примерно это вы мне сейчас сказали. Но, согласитесь, это не дало вам никакого преимущества. Так что давайте начистоту. – Ренс смотрел нену в глаза, и тому это совершенно не нравилось. – Ни вам, ни мне нечего предложить. Я не знаю и уж тем более не ловил Решку Маркуса. Это была ловушка для членов его команды. Хотя я не отказался бы получить за него награду, но ни моя сестра, ни родители, ни даже друг-сыщик не знают, где он. Если бы знали, разговор, согласитесь, был бы иной. Поэтому прошу вас, избавьте меня и мою семью от своего навязчивого внимания. Если вы действительно хотите найти эту картину, то двигайтесь дальше.

– То есть вы хотите сказать, что Маркуса у вас нет?! – Нен просто не мог в это поверить.

– Вы должны были догадаться, когда не увидели его в камере, – усмехнулся Ренс.

– Я решил, что такого дорогого преступника спрятали получше. Может, даже уже переправили на берег.

– А как же вы объяснили себе засаду?

– Как раз попыткой поймать его подельников. Вы же не могли знать, что они уже мертвы.

– Что ж, все верно. Мы оба просчитались. Надеюсь, это примирит вас с неудачей. С вашего позволения, я оставлю у себя ваше оружие и личный знак как доказательство вашего проникновения сюда. Добавьте к этому свидетельство всей моей команды. Может, суд это и не убедит, но разве вам нужен скандал и слухи о том, как вы попались на столь очевидную утку.

– Знаете, капитан, это уже слишком. Наше оружие и тем более знак – это…

– Это не обсуждается. – Ренс поднялся. В его взгляде отразилась убежденность, что разговор окончен. Как-то сразу стало ясно, что это решение окончательное и возмущением здесь ничего не добиться. Угрозы показались нену тоже малоэффективными. К тому же он как раз легко себе представлял простреленные тела своей команды и собственное в том числе в глухих портовых проулках. Дознаватель отлично знал, что такие неприятные находки там не редкость. И найти концы удается нечасто, ведь после убийц там порой орудуют грабители, а затем еще и бездомные, которых интересует даже одежда. Ренс Леру, в отличие от своей семьи, на которую Рожж уже успел полюбоваться издали, производил впечатление человека, которому проще устранить проблему силой, не прибегая к гуманным способам.

– Мы можем как-либо вернуть их? – решил не гневить судьбу Курцкий.

– Не могу чего-либо обещать, пока не заручусь доказательствами, что не получу от вас каких-либо неприятностей, – пожал плечами Ренс.

Так нен Рожж Курцкий со своими людьми покинул корабль капитана Леру, мысленно костеря себя и его за столь постыдный провал.

Ренс тоже остался недоволен произошедшим. По роду деятельности много сталкиваясь с подлецами, он давно выявил для себя самый нелюбимый им типаж: людей, готовых, прикрываясь своим положением или ублюдочными законами, сломать жизнь другим ради малейшего шанса заполучить какую-нибудь выгоду для себя. Все ищут для себя хорошее, вот только способы у всех разные. Даже один и тот же метод применительно к разным ситуациям и людям может быть гуманен или жесток. Универсального рецепта нет. Но есть сердце и совесть. У так ненавидимого Ренсом типа мерзавцев ни того, ни другого не было.

Сейчас, глядя в спину уходящим людям, Леру отчетливо почуял запах мерзости, который сопровождает подобных подлецов. Может, не конкретно эти мужчины были таковыми, но что-то мерзкое управляло ими, вело или сопровождало.

Глава 11

Прикорнув на «Шалунье» пару часиков, Ренс сорвался в город. Прежде всего надо было увидеться с Эрни и посоветоваться. Ситуация выходила из-под контроля, если вообще под ним была, причем направление ее развития охотнику за воздушными разбойниками совсем не нравилось. Однако Фаргелона не оказалось ни дома, ни в конторе. «Полезные чудеса Вивьен» тоже были закрыты, что и понятно: еще слишком рано. Но куда делся сыщик?

Ренс нервничал и совсем уж решился смотаться к родителям – вдруг Эрни решил переночевать у Кима с Леоной? Вполне может быть. Но тут Фаргелон все же появился.

– Эрни… – осторожно произнес Леру. – На тебе лица нет.

Сыщик передернул плечами и слабо махнул рукой в сторону двери.

– Давай зайдем.

– Да что случилось? – Ренс тем не менее посторонился, пропуская друга с ключами. – Ты, случаем, не от родителей?

– Нет, слава богам. Но новости преотвратные.

Они уселись в кабинете Эрни друг против друга, и Фаргелон наконец поделился:

– Ко мне с утра прибежал парнишка от Стирсона. Ну ты помнишь, дознаватель, который ведет все эти дела.

– Помню, конечно, – нетерпеливо проговорил Ренс. – И что?

– Сегодня утром из реки пониже Лебуро выловили два трупа с дырками от пуль.

– И что? Такое в столь большом городе, как Аногиль, случается.

– Ты недослушал. Стирсон меня вызвал в благодарность за помощь в деле, потому что это не кто иные, как два матроса с корабля Решки Маркуса. Дознаватели как узнали, кто есть наш Барентон Краус, быстро нашли дела на всех его людей. И когда из реки выловили криминальные трупы, на всякий случай сличили фотографии. Но была фотография только одного. Второго опознал портовый старожил. Они оба должны были быть на разбившемся «Крылатом» Маркуса.

Леру выругался.

– Но это не самое худшее. На теле одного из этих ублюдков обнаружили покрывало, у которого не хватает небольшого куска. И, Ренс, это то самое покрывало, что сделала Вивьен.

– Проклятье! – вскочив, грохнул по столу кулаком охотник за головами. – Вот ведь… – Дальше следовали выражения, знакомые только матросам и их друзьям. Или врагам.

Эрни сидел молча, его ярость кончилась где-то по дороге в контору.

– В принципе в этом нет ничего совсем уж катастрофичного, – вклинился он в паузу. – Но Вив могут затаскать по допросам, а ты знаешь, как она не любит всю эту братию и как теряется, если какой-нибудь дядя со званием на нее повысит голос.

– Поверь, это не самое страшное. – Ренс вновь сел на стул и рассказал о ночных визитерах, сделав упор на обвинениях нена Рожжа Курцкого в адрес семьи Леру. – Больше всего в данных обстоятельствах мне не нравится фраза, оброненная этой драной ищейкой, когда я сказал, что ловил не их, а подельников Решки. Он сказал: «Вы же не могли знать, что они уже мертвы». Понимаешь, Эрни, они уже знали, что эти уроды мертвы!

– Интересно было бы проверить их оружие на предмет совпадения с пулями, которые извлекут из тел, – мечтательно произнес Фаргелон.

– Думаешь, они такие дураки, чтобы из именных револьверов палить?

– Кто их знает, – пожал плечами сыщик. – Они как-то слишком легко попались тебе в лапы. И эта фраза тоже не говорит об их профессионализме.

– Или с нами пытаются играть в какую-то игру.

– Верно. Поэтому избавься от этого оружия и всего, что связано с их визитом, не выкинь, но запрячь так, чтобы не нашли. Ты это умеешь.

Мужчины ухмыльнулись, но потом снова помрачнели.

– Что-то не нравится мне эта история, – протянул Ренс.

– Более чем согласен с тобой, – поддержал его Эрни. – И больше всего мне не нравится, что в это втянута Вивьен. Она наше самое слабое место.

– Именно. Родителям предъявить, по сути, нечего. Если документы в порядке, хоть маньяки-убийцы им заказ делают. Но вот Вив… как представить дело, понимаешь?

– Даже лучше, чем ты. Уж я знаком с системой.

– Что же делать, как думаешь? – Ренс вздохнул.

– О, легка на помине. – Эрни увидел через окно, как девушка открывает свой магазин. – Со свитой. Сейчас Улис сюда примчится.

– Судя по корзинкам, мама их нагрузила всякой снедью. Она постоянно считает, что мы недоедаем. Слушай, знаешь, что я подумал? – Леру на мгновение замолчал. – Это будет очень подозрительно, если мы Вив куда-нибудь отправим? Пока мы с этим делом разберемся, пусть отдохнет где-нибудь. Или это воспримут как доказательство вины?

– Какой вины? Сейчас максимум, что ей могут предъявить, это пособничество в укрывательстве краденого. Хотя она со своими страхами может такого наплести и выглядеть настолько виновной, что дознаватели будут ее мучить, пока она сама на себя все грехи мира не примерит.

– Ты забыл, что говорил этот хмырь, Курцкий, – напомнил Ренс.

– Да все я помню. Просто пытаюсь просчитать варианты. Знаешь, я тут поговорил кое с кем… И вот что я тебе скажу. Мы все можем оказаться под подозрением. Ты мог украсть портрет? Ну чисто гипотетически. Где ты был в это время?

– Э-э-э… сейчас… Тогда же ураган надвигался. Я побоялся, что корабль на пристани или где-то еще окажется в опасности, и отвел «Шалунью» максимально далеко.

– Только не говори, что это были совсем безлюдные места.

– Да нет, были там городочки. Только думаешь, нас там кто вспомнит?

– Может, и вспомнит. Но все будет зависеть от желания повесить это дело на тебя.

– Да почему на меня? Ведь по их логике портрет украл Решка!

– Он мог уже у тебя его упереть. Или ты мог отдать ему на хранение. В общем, можно придумать массу обоснований, почему Вивьен помогла в этом сокрытии.

– Думаешь, они захотят это на нее повесить? Кому она мешает? Живет тихо-мирно.

– Она никому не мешает, Ренс, – скривился Эрни, – но она подданная Эльмигерна.

– И что?

– А ты не понимаешь, откуда ноги растут?

– Судя по всему, нет.

– Тогда поясню. Только учти, это все лишь домыслы. – Фаргелон выглядел сейчас сосредоточенным и расстроенным одновременно. – И моя паранойя.

– Твоя паранойя не раз нас выручала.

– Именно это мне и не нравится. Как я говорил, я недавно встречался с одним большим человеком из контрразведки. Он мне рассказал занятную историю про нашего дорогого посла, богоподобного Лаужер-она Маядскальского. Когда пропал этот проклятый портрет, мой собеседник весьма обеспокоился сим фактом и начал свое расследование помимо официального. Только начал он его с другого конца. Он предположил, что заказчиком был сам Лаужер-он Маядскальский. Понимаешь?

– И зачем это ему?!

– А ты не догадываешься? Пропади картина на территории нашего государства, быть войне. По крайней мере, возник бы повод к ней.

– Подожди-подожди. Да, это реликвия. Да, скандал можно поднять жуткий. Но зачем Маядскальскому война?

– Затем, зачем нужны все войны. Ради присоединения новых земель. Думаю, Лаужер-он считает, что хорошо бы смотрелся в качестве наместника, а то и полноценного короля нашей страны.

– Нет-нет-нет, подумай сам. Они не начнут войну первыми. Ведь в этом случае их магия не будет действовать. «Плащ бога». Там же сказано, в условии Форева: пока не посягают на их жизнь и достояние.

– А их достояние – портрет основательницы страны и возлюбленной Форева, единственный прижизненный и, судя по всему, охраняемый какой-то божественной силой, – находится как раз на нашей территории. Думаю, это могло бы послужить достойным поводом для агрессии. У форевцев гипертрофированно трепетное отношение к Идорелле. Они так Форева не почитают, как ее. Даже этот проклятый портрет считается достоянием страны! Но я не буду тебе это все разъяснять. Сам не до конца понимаю эти политические интриги. Однако в них разбирается мой недавний собеседник. Так вот, если он говорит, что такое возможно и даже, судя по всему, готовилось, значит, так и есть. Тогда что-то сорвалось. Я так понимаю, что Решка Маркус по-простому грабанул корабль, знать не зная, что там. Грабанул на территории Форевии.

– Неудивительно, что ему сразу захотелось бросить такое ненадежное дело, как разбойничество, – усмехнулся Ренс. – И полностью изменить свое прошлое… ты понимаешь, о чем я.

– О да. Но сейчас я хочу заметить, что, по сути, с отсрочкой на три-четыре года, но он сделал то, что должно было произойти по задумке Маядскальского. Портрет был на территории Эльмигерна. Осталось только найти картину, свалить его пропажу на подданных Эльмигерна, и дальше покатится, как задумывалось.

– Проклятье! Ты уверен?

– Нет, но такая вероятность существует. И мы все отлично подходим в качестве кандидатов в похитители. У тебя есть корабль и боевая команда. Вивьен может создавать вещи, способные прятать этот проклятый портрет. Я завязан с этим человеком из контрразведки, а его воспитанник тогда, перед похищением, якобы нанимал корабли, которые потом шастали вдоль границы с Форевией. А ваши родители имеют идеальные возможности вывезти портрет в другой мир в случае чего. Конечно, тут полно нестыковок, но думаю, пару часов размышлений какого-нибудь стратега в штабе Лаужер-она – и они исчезнут или объяснятся.

В этот раз Ренс даже не ругался. Просто молчал.

– Что ты предлагаешь? – наконец произнес он.

Эрни потер виски.

– Я боюсь за Вивьен, и это напрочь сковывает все мои мысли, – прошептал он.

– Друг мой…

– Подожди, Ренс, я это говорю не ради жалости или поддержки. Нам надо как-то все провернуть так, чтобы картина нашлась каким-нибудь таким способом, что на нас подозрение пасть не могло никак.

– И как это сделать?

– Я еще не придумал. Для начала, как мне кажется, надо удалить отсюда Вивьен. Не только потому, что я за нее боюсь, да и ты тоже, а хотя бы потому, что она нас сковывает. Мы должны ее охранять, а у нас не так много ресурсов. Если она попадет в руки каких-нибудь ублюдков со званиями и те начнут ее прессовать, то, во-первых, мы ее потом три года будем откачивать, а во-вторых, и в главных, она может такого наговорить, что на плаху отправят без каких-либо ухищрений стратегов Маядскальского.

– А ты не думаешь, что нас именно к этому и вынуждают?

– Не знаю, друг. У меня уже ум за разум заходит. В конце концов, Вивьен часто разъезжает по стране. Почему она должна изменять своим привычкам? Возьмет свой рабочий чемоданчик и отправится за каким-нибудь редким деревом или камнем. Наверняка есть что-либо, за чем ей надо съездить. А там, к примеру, почувствует недомогание и останется. Как тебе такой вариант?

– Думаю, прокатит. Мне ее на «Шалунье» отвезти?

– Это будет подозрительно. Обычно она на дирижабле летает или на карете с пегасами. Пусть и в этот раз так. Выведем ее через заднюю дверь, посадим в карету, и пусть едет. Кареты – это регулярный транспорт. Их только по требованию властей могут остановить. Не думаю, что Лаужер-он успеет подсуетиться. Если он вообще имеет такую возможность в виду.

– Хорошо. Одобряю.

– Надеюсь только, это не ошибка, – покачал головой Эрни.

– Рискнем. Только теперь придется убедить Вив в необходимости отъезда. Она и так ворчала, что мы ей работать не даем.

– Расскажем все, как есть. Испугается – и сама со всем согласится.

Ренс хохотнул:

– Что ж, ты прав. Ты больше не боишься ее волновать?

– Я не люблю это делать. Но выхода и времени нет.

Против ожидания, Вивьен совсем не стала артачиться. Она как-то странно посмотрела на Эрни, потупила глаза и пискнула:

– А как же вы? Папа с мамой? И надо предупредить Олещерку! Ей тоже могут грозить неприятности.

– Мы справимся. – Фаргелон подумал о странностях поведения подруги. Все-таки совсем нетипичная для нее реакция. – Олещерку предупредим. О ней не волнуйся. У янеев на все свои резоны. И закон к ним другой. На крайний случай, она легко сможет уйти через воду.

– Да? – удивилась Вивьен, даже на миг подняла глаза, однако, столкнувшись взглядом с Эрни, тут же вновь опустила их.

– Да. – Сыщик чем дальше, тем больше не понимал, что происходит. Но времени на выяснение душевного самочувствия девушки не было, и он начал излагать план сразу после фразы Ренса:

– Па и ма пока в безопасности. А в случае чего, ты же знаешь, у них есть стекло в мир, где они провели медовый месяц, и они уже лет шесть грозятся его повторить. Не волнуйся, сестренка.

– Слушай внимательно, Вив. Сейчас мы выйдем через заднюю дверь и незаметно проберемся на соседнюю улицу. Мы проводим тебя до городского порта, сядешь в дирижабль или карету, придумай, куда тебе надо поехать, только куда-нибудь подальше. Возьмем билет еще дальше, но выйдешь там, где надо…

– Тризали, – откликнулась хозяйка «Полезных чудес». – Там особый гранит и…

– Отлично, значит, там, – оборвал ее Эрни, знающий, что о своих материалах мастерица может рассуждать еще полдня.

– Кстати, знаю в соседнем с ним городочке один приятный пансион, где не задают вопросов… – улыбнулся Ренс.

– Это тебе очень пригодится, Вив. – Фаргелон удовлетворенно кивнул. – Потому что, прибыв на место, ты приболеешь. Придумай что-нибудь такое, что трудно проверить, внешне мало сказывается и требует отдыха на свежем, чистом воздухе.

– Женские проблемы, – отреагировала Ульрика.

– Ну к примеру, – пожал плечами сыщик. – Останешься там. Постарайся особо не шастать нигде и не знакомиться ни с кем, но только если это не вызывает подозрений. В общем, разберешься. Ты меня поняла?

– Поняла, – кивнула девушка. – А как же магазин? И мне вещи нужны.

– За магазином я присмотрю, не волнуйся, – вставила ее помощница.

– А вещи там купишь, – произнес Ренс, выудил откуда-то увесистый кошелек и протянул сестре. – Тут тебе на весь гардероб хватит. Моя доля в последнем деле, – пояснил он. – Бери, а то, как ты всегда говоришь, все на шлюх истрачу.

Вивьен заглянула в мешочек и ахнула.

– Тут даже на два гардероба хватит, – проворчала она. – Точно надо забрать, а то ведь и правда… ну вы поняли.

– Вот и отлично. – Ренса искренне повеселила реакция девушки. – Тогда действуем.

Первая часть плана прошла без сучка без задоринки. Вивьен быстро собрала свой рабочий чемоданчик, надела шляпку, спрятала деньги и была готова. Сопровождаемая обоими парнями, она вышла через заднюю дверь. Скоро все трое затерялись в петлистых улочках Йоля. В порту Ренс купил сестре билет до Хщои, которая находилась на четыре остановки дальше Тризали.

– Помни, пока один из нас за тобой не приедет, никуда не двигайся. – Эрни обнял подругу и шептал ей это уже на ушко. – Позволь, я тебя поцелую, чтобы столь крепкие объятия не показались странными, если ты уезжаешь ненадолго.

Вивьен издала какой-то звук, который Эрни по неизвестной причине принял за согласие. Он наклонился к губам девушки, чуть поворачивая голову, дабы не сбить ее шляпу своей, и прикоснулся к ним поцелуем. Вивьен хотела что-то сделать, может, даже сказать, но была так растеряна, что в результате не сделала ничего. Еще пару дней назад она вообще совершенно спокойно отнеслась бы к подобной «конспирации», забыла бы через пару минут, но после слов матери все виделось как-то иначе. И поцелуй показался совсем не простым, это ведь правда был поцелуй, не просто касание губами. Раньше Эрни такого себе не позволял. Так в чем же дело?

Молодой человек как раз немного отодвинулся, и Вивьен поймала его взгляд. Тут же ей все стало ясно. В этих голубых глазах было слишком много тревоги, какой-то выматывающей тоски и сотни слов, которые он ей сейчас точно не скажет. Девушка поняла, что Эрни боится больше никогда ее не увидеть. Боится за нее, за себя, за все их благополучие, их уютный налаженный мирок. Это же ощущение мгновенно нахлынуло и на Вивьен. Руки девушки сами оказались на шее у сыщика, не давая ему отстраниться.

– Не рискуй, – с мольбой прошептала она. И с трудом, пересиливая себя, добавила: – Слишком сильно.

Вивьен не стала ждать ответа и требовать обещаний. Просто отстранилась, тем более как раз подошел Ренс.

– Держи, сестренка. – Он вручил ей длинный зеленоватый кусочек картона. Чернила на таком всегда чуть размазывались. Вивьен, сжав билет в руке, кивнула. – Ну давай. – Ренс чмокнул ее в щечку и подбадривающе улыбнулся.

У девушки не хватило сил на такой подвиг. Она просто еще раз кинула взгляд на Эрни и, подхватив чемоданчик, пошла по направлению к распахнувшей двери карете. Симпатичный, очень серьезный юноша в форме служащего городского порта проверял билеты и помогал дамам войти в салон. Около него образовалась небольшая очередь из одетых по-дорожному людей. Подойдя к ним, Вивьен обернулась. Ренс с Эрни стояли на том же месте и, увидев ее взгляд, помахали ей. Девушка с трудом подавила паническую мысль, а что, если и вправду она видит их в последний раз? Грандиозным усилием воли хозяйка «Полезных чудес» заставила себя протянуть билет служащему.

– Добро пожаловать, манихинге, – вежливо улыбнулся тот.

Вивьен осталось только шагнуть в салон. Что она и сделала, совсем забыв, что еще несколько дней назад расстояние между каретой и платформой нешуточно ее тревожило.

Ренс с другом стояли на пятой снизу платформе городского порта и еще некоторое время смотрели вслед удалявшейся карете. Наконец возницам удалось вывести запряженный нервничающими из-за окружающей обстановки пегасами экипаж в открытое небо.

Леру неторопливо повернулся к другу и уже открыл рот для вопроса, однако Эрни предупреждающе поднял руку.

– Только молчи, – весомо произнес он. – Только молчи.

Охотник за воздушными разбойниками помедлил, затем пожал плечами:

– Вообще-то я собирался спросить, какой у нас план, но если ты хочешь…

Фаргелон вдруг рассмеялся. Положил руку на плечи Леру и подначивающе произнес:

– План у нас великолепный, Ренс. Как ты смотришь на то, друг мой, чтобы влезть в пасть льву?

– Всю жизнь именно этим и занимаюсь. Только позаботься о том, чтобы выйти не из противоположного отверстия.

Эрни хохотнул и пообещал, что предпримет для этого все меры.

– Только скажи сперва, твой человек уже наблюдает за каретой?

Ренс кивнул.

– По моим расчетам, Онзо на челноке с «Шалуньи» уже должен подняться в воздух, – Леру что-то прикинул в уме, – и направляется к черте города, где будет поджидать карету. Дальше ему приказано двигаться параллельно, не близко, но и не выпуская ее из виду. Не волнуйся, Онзо достаточно опытен, челнок надежен, может лететь очень долго, так что сделает все в лучшем виде.

– Ты меня успокоил. Ладно, идем, буду тебе рассказывать, во что я хочу нас втравить.

Вивьен устроилась у заднего окна кареты, больше напоминавшей небольшой вагончик с сиденьями, обитыми бархатом, невысокими столиками для чая или кофе, которые можно было попросить у сопровождающего. Ренс никогда не купил бы сестре класс более экономичный. Однако сейчас девушка думала совсем о другом. Мыслями она постоянно возвращалась к вчерашнему разговору с матерью. Леона сказала, что Эрни ее любит. Вивьен одновременно и верила, и не верила в это. Она знала, родители давно мечтают о внуках, а ни дочь, ни сын не спешат ими радовать. С другой стороны, мать никогда бы не стала искажать факты ради столь эфемерной выгоды. Вивьен думала обо всем этом целую ночь. Часто плакала. В основном от того, что находила все новые и новые подтверждения словам Леоны. Отчего-то девушка чувствовала себя очень несчастной. Она не хотела, чтобы счастье столь дорогого ей человека зависело от нее. Ей нравился ее мир: магазин, родители, дом… Эрни. Она вдруг поняла, что его потеря будет для нее невероятно мучительной. Но как быть рядом с ним, если он… Можно сколько угодно мечтать о толпах влюбленных поклонников, но, когда сталкиваешься с подобным в настоящей жизни, с чьей-то направленной на тебя любовью, это… угнетает. Это ставит человека в ужаснейшее положение, от которого хочется бежать, скрыться, и он начинает жалеть, что вообще обо всем узнал. Но он уже знает, и от этого не спрятаться. Понимание того, что именно он ответственен за чужое горе, обрезает крылья. Вина и подавленность – вот спутники подобной ситуации. Любая радость, смех или просто хорошее настроение, не говоря уже об отношениях с другими, кажутся преступлением против того, кто безответно любит тебя. Вивьен не предполагала, что когда-нибудь испытает подобное. Но теперь ей казалось, что она всегда знала о чувствах Эрни, по крайней мере, подозревала о них, и никогда не пускала подобные мысли в сознание, подавляя в зародыше. Обманывать себя довольно легко. Сейчас Вивьен все больше приходила к выводу, что так поступала не из-за отрицания возможности подобного, а из-за собственного эгоизма. Очевидно, в глубине души она понимала, как будет себя чувствовать, если все откроется, и всячески избегала этого, не изменяя ситуацию и уж точно не делая легче Эрни.

В ту ночь Вивьен выплакала много слез то от жалости к другу, то от ненависти к себе, то от собственного бессилия, то из-за чего-то еще. Наутро не могла смотреть ни на мать, ни на Эрни. Этот отъезд показался ей удачным выходом из положения, вернее, отсрочкой, временем, когда мир хоть частично, но останется прежним и можно будет ничего не менять.

Однако на платформе, стоя в объятиях сыщика, Вивьен неожиданно почувствовала какую-то светлую радость. Это был ее Эрни – не измученный ее жестокостью, безнадежно влюбленный, не символ, вечное напоминание о мучениях, которые она причинила, – это был ее друг, такой родной и любимый. А еще он целовал ее.

Чувствуя жар на собственных щеках, Вивьен отвернулась к окну, хотя совсем ничего за ним не видела. Украдкой приложила руку в перчатке к губам и почувствовала, как они сами раздвигаются в улыбке. Какое-то неизвестное, невыразимо волнующее и радостное чувство поднималось из груди, сжимало горло, сдавливало его слезами. Ей отчего-то захотелось смеяться, но она сдержалась, хоть и с трудом. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы восстановить способность дышать ровно.

За всеми этими мыслями полтора часа до ближайшей воздушной станции пролетели незаметно.

В это время Эрни и Ренс начали действовать.

– Для начала нужно повторение операции со слухами. Вчера твои ребята, – вещал сыщик, пока они спускались с платформы порта, – отлично справились. Так что пусть этим займутся и сегодня. Но мои тоже подключатся. Нужен больший масштаб.

– И что они должны рассказывать? – Ренс с интересом смотрел на воодушевленного друга.

– Помнишь, что Вивьен нам сегодня рассказала? Про мнение твоего отца о том, что портрет не мог быть перенесен в другом мир?

– Я не совсем понял рассуждения Вив про все это, но получается, что картина сама решила поучаствовать в своей судьбе.

– Что-то вроде того. Только, скорее всего, не как вещи, сделанные Вивьен, а просто в результате мощнейшего заклинания или силы создателя, без пробуждения личностных качеств. Возможно, это позволяет картине при угрозе соответствующего уровня или защищаться, или перемещаться куда-либо.

– Ладно-ладно, давай к делу уже. Иногда мне кажется, что вы с Вив спелись слишком хорошо!

Эрни хохотнул:

– Если к делу, то в народе должны заговорить, что портрет Идореллы Маядскальской уже нашли. Скажем, где-нибудь ближе к Форевии схватили какого-то подозрительного типа, и у него оказалась картина. Теперь ее везут то ли нашим властям, то ли сразу в Форевию, чтобы передать их правящему роду.

– Э-э-э… и зачем нам это?

– В первую очередь это немного отвлечет их от нас. Заставит проверять сведения. Ведь подобное развитие событий ставит под удар весь план Лаужер-она. Возможно, они даже на время приостановят какие-либо действия по его реализации.

– Если этот план есть.

– Да, если он есть, – не стал спорить Эрни. – Нам пригодится даже минимальный выигрыш во времени. К тому же это немного замаскирует наш план.

– А у нас есть план?

Они вышли на портовую площадь. Тут как всегда сновало множество самого разного народу. Ренс набрал в грудь побольше воздуха и произнес:

– Всегда скучаю по этому городу. Тут совершенно особенная жизнь. Нигде подобного нет. А уж у этого места и подавно своя неповторимая аура.

– Да? – Эрни огляделся, будто впервые увидел площадь.

Мимо как раз прошли две женщины, похоже, мать и дочь. Ренс тут же улыбнулся обеим.

– А еще я думаю, – щебетала та, что моложе, – что он не зря познакомил тебя со своим родственником. Иначе бы не оставил под этим нелепым предлогом так надолго одних. А ты как думаешь?

Что думала собеседница девушки, парни уже не узнали из-за увеличившегося расстояния между ними и этими случайными прохожими.

– Видал? Хороши, да? Причем обе.

– Так ты говорил про девушек как про ауру?

– Нет, конечно, но с девушками любая атмосфера станет приятней. Что скажешь, а?

– Скажу, что я, кажется, придумал, как мне найти Решку Маркуса.

– Опа, – опешил от такого поворота Ренс. Впрочем, он давно заметил, что мышление у друга зачастую ассоциативное. Эрни легко умел складывать факты один к одному, но на правильные выводы его порой могла натолкнуть какая-нибудь ерунда. – А нам он нужен? Мы же решили, что картины у него нет.

– Во-первых, на самом деле может быть иначе. Во-вторых, ты забываешь, что его жена наняла меня, чтобы найти своего беглого муженька. В-третьих…

– Может, награду за него получим?

Эрни хмуро глянул на друга.

– Ладно-ладно. Так как нам найти этого хмыря?

– Это мне надо со Стирсоном переговорить. И со своим помощником. – Фаргелон немного подумал. – Да, и еще одну идейку проверить. Почему это не пришло мне в голову вчера? Столько бы времени сэкономили.

– Ты вообще о чем сейчас?

– Неважно. Лучше давай продумаем, что именно будут говорить твои люди…

Уже через час по городу ползли слухи о найденном знаменитом портрете Идореллы Маядскальской. Правда, один из помощников Эрни принес недобрую весть: сам он услышал о том, что Ренс, оказывается, всегда был связан с Решкой Маркусом, даже после «смерти» этого воздушного разбойника. Начали говорить, что вместе они проворачивали немало рискованных дел. Пока Маркус не струхнул и не подался в бега. Неизвестно, кто выдал информацию, как звали Решку после «смерти», но даже соседи Ханны теперь знали настоящее имя ее мужа. Нельзя сказать, что это радовало. Тем более что, как следовало из слухов, связь с пропавшим разбойником Ренс поддерживал через Вивьен и Ханну.

Фаргелон с Леру скрипели зубами, но подобного развития событий следовало ожидать. Эрни, прорычав что-то нецензурное, вызвал Улиса и, написав на бумажке всего одно слово, а также дав кое-какие устные указания, оправил его к нену Стирсону.

– Меня беспокоит, что мы не знаем, где искать этот, будь он неладен, портрет, – после ухода помощника поделился Ренс. Ему сейчас тоже было нелегко, он терпеть не мог бездействовать, а в этих играх много времени уходило на ожидание. К тому же ему сейчас было абсолютно нечем заняться.

Эрни покачал головой.

– У меня есть одна идея, – вздохнул он, – но она на уровне догадки.

– У тебя они часто оправдываются, – заинтересовался охотник на воздушных разбойников. – Давай рассказывай.

– Ну смотри, у нас есть картина, которая, предположительно, должна перемещаться в безопасное для себя место.

– Или защищаться как-то иначе, но этого вроде не произошло, – добавил Ренс, который органически не мог не вмешиваться в речь другого человека.

– Именно, иначе бы ее не искали все вокруг и, судя по всему, сам похититель. Хотя это еще точно не выяснено. Итак, ключевое слово – безопасное место. Как думаешь, куда безопасней всего переместиться портрету Идореллы Маядскальской, основательницы страны Форевия? С учетом того что это должно быть не слишком далеко.

– Ну если так рассуждать, – протянул Леру, – портрету основательницы государства должно быть безопасней всего на территории, которая хотя бы юридически принадлежит этому самому государству. То есть посольство!

– Вот! И я так подумал. Посольство и, возможно, загородная резиденция Лаужер-она Маядскальского. Я еще думал о том типе, который должен сидеть где-то и ловить эманации заклинания, поставленного на дом Ханны и ее мужа, но коли картину, судя по всему, еще ищут, то он отпадает. Думаю, если уж портрет куда-то переместился, то вряд ли он выбрал подданных Форевии, проживающих на территории Эльмигерна. Равно как и дома торговцев и дипломатов. Если уж перемещаться самостоятельно, то совсем в надежное место. Но, как ты понимаешь, это просто рассуждения.

– Ну-у… ты много общался с моей сестрой, а она как раз делает вещи, способные на подобные выходки. И хотя портрет, ясен пень, не ее работа, но сходство определенное все равно имеется. А ты постоянно слушаешь ее трескотню на эту тему, так что должен многие вещи понимать инстинктивно.

– Ну-ну, твоя сестра всегда ставит меня в тупик своими рассуждениями. Моя логика с ними просто не справляется.

– Она же женщина, Эрни. О чем еще можно говорить?

– Только не озвучивай ей это вслух.

– Я что, похож на самоубийцу?

– Иногда.

– Ну иногда, с этим даже я согласен. Но давай к делу. Что нам дает это знание? Я про картину.

– Это дает нам еще один повод торопиться. Потому что если портрет именно там, где я думаю, то его там рано или поздно, а скорее всего рано, обнаружат. Что для нас весьма нежелательно. Так как с портретом они смогут вновь разыграть свой трюк – дескать, кто-то из нас или наших соотечественников его украл. Не хочу войны, Ренс. Это сильно уменьшает поток клиентов. Если вообще не сводит их число к нулю, потому что весь персонал конторы занимается защитой родины.

– Для моей профессии у войны есть ряд плюсов, но все же ты прав. Это весьма огорчит родителей и сестренку.

– Ты циничен.

– И всегда был.

– Ну-ну. Ладно, тогда переходим к сути. Чтобы найти картину первыми и не засветиться с ней, нам нужен свободный доступ и в посольство, и в резиденцию его высочества Лаужер-она Маядскальского. Соображаешь, как это можно сделать?

– Нужно добыть одежду слуг или охранников, – начал перечислять не раз проворачивавший подобные операции Ренс, – план домов и подъездных путей. А также подготовки отступления как тихого, так и с боем.

– Лучше без боя.

– Понятно, – хмыкнул капитан.

– Сделаешь?

– Первую часть – да, даже знаю, к кому обратиться. Я ему пару раз кое-что скидывал, ну ты понимаешь. Кто же виноват, что тот нехороший воздушный разбойник как раз перед тем, как мне попасться, грабанул форевский кораблик? Так вот, мой знакомый легко может достать нужные шмотки. А вот с планами не знаю.

– Ладно, я представляю, как найти план домов.

– Будет план дома – я легко придумаю, как туда пробраться и как отходить.

– Отлично, в этом полагаюсь на тебя. Сам я не силен в подобных делах.

– Ты, главное, картину найди.

– Ох, Ренс, вот эта часть самая сложная. Я еще буду думать, но боюсь, что придется действовать по обстоятельствам.

– Может, не стоило Вив отправлять? Она должна лучше понимать, на что способен этот проклятый портрет?

– Наверняка так и есть. Но мы же ее не на необитаемый остров отправили. Если что, придумаем, как связаться.

– И то верно. Ну что ж, к делу тогда. – Ренс хлопнул себя по коленям и энергично поднялся. – Знаешь, – вдруг улыбнулся он, – давненько мы на пару не развлекались как в старые добрые времена.

– Только не говори, что по этой причине ты даже рад этой заварушке.

– Не поверишь, – хохотнул Леру, – это так.

Эрни покачал головой.

– Это тоже не говори Вивьен.

Глава 12

Маршрут, по которому летела карета Вивьен, насчитывал не так уж много остановок. Крупных городов на нем практически не встречалось, но по правилам любой пассажирский транспорт должен был останавливаться не реже чем раз в два часа. Обычно подобные технические перерывы старались подгадывать под какие-нибудь населенные пункты. Если же маршрут проходил по совсем пустынной местности, то в воздухе просто строили небольшие станции.

Пассажиров всегда просили выйти, но не отходить далеко. Сейчас Вивьен была даже рада немного размять ноги. В запасе было около пятнадцати минут, и девушка решила пройтись по станции. Она не особо хорошо помнила местность в этом направлении и захотела посмотреть открытки в киоске рядом с маленьким дорожным кафе. Большинство пассажиров быстро перебежали на другую сторону станции. Оттуда открывался вид на город не сказать чтобы слишком четкий, но, вне всякого сомнения, живописный.

Вивьен непременно туда пошла бы, но чуть позже, когда появится возможность подойти к перилам. Сейчас она стояла, разглядывая милые открытки с достопримечательностями городка внизу, и вдруг заметила в пространстве между киосками бок темно-серебряного пегаса. В первые секунды хозяйка «Полезных чудес» не придала этому значения, однако потом ее словно окатило водой. Она узнала эту редкую масть. Такие же кони не так давно везли карету Лаужер-она Маядскальского, когда Леру с Эрни направлялись в Парк.

– Боги… – еле слышно простонала Вивьен и отступила за киоск, дабы ее не заметили. – Боги…

Девушка слышала, как пегасы хлопали крыльями и переступали с ноги на ногу. Обычно так они вели себя, приземлившись совсем недавно и еще переживая полет. «Должно быть, это просто совпадение, – подумала Вивьен. – Не может же быть, что такой человек, как Лаужер-он Маядскальский, прислал за мной кого-то из своей гвардии. Наверняка они просто летели куда-то и остановились передохнуть… – Паника охватила девушку, хотя она всячески призывала себя к спокойствию. – Может, Лаужер-он Маядскальский даже не знает о моем существовании, – убеждала она себя. – И вообще, у него много людей, наверняка они постоянно куда-то летают. Или, может, это и не его люди. Это же цвет рода Маядскальских. Так что… Но лучше поберечься. Просто на всякий случай».

Вивьен метнула взгляд в сторону кареты. В нее зайти было еще нельзя. Да и толку, даже если забраться туда? Занавески раздвинуты, днем ими не пользуются, разве что совсем в редких случаях. Сейчас это неизменно вызовет подозрения. Не на пол же ложиться, в самом деле.

Со стороны, где стояли темно-серебряные пегасы, послышались мужские голоса. Форевский язык несильно отличался от эльмигернского, но из-за акцента и привычки ставить ударение на другие слоги понять его носителей без подготовки было сложно. Особенно когда они говорили между собой, как в этом случае. «Да, поберечься. – Девушка взглянула на часы над платформой. До отлета кареты оставалось целых десять минут. – Я просто перейду на другую сторону станции, там и карету не упущу, и почти никто не ходит, так как, похоже, никаких киосков нет, а город не видно».

Это решение показалось Вивьен отличным. Она не слишком быстро пересекла открытое пространство и юркнула в проход между двумя небольшими административными строениями. Станция действительно была совсем крошечная. На выбранной девушкой стороне находились лишь пожилой служащий в униформе и влюбленная парочка. Вивьен облегченно вздохнула и встала у перил, делая вид, что зеленая, подернутая сероватой дымкой равнина внизу приятна ее взгляду. Внешне волнение Леру никак не выражалось. Лишь иногда она поглядывала на часы, что вполне могло сойти за желание не опоздать к отправлению кареты.

Время же будто специально тянулось невыносимо медленно. Восемь минут… семь… она постоит тут еще совсем немного, а потом отправится на платформу. Надо подгадать так, чтобы оказаться среди других пассажиров. Шесть минут… так, еще две минуты, и можно двигаться. «Это только кажется, что долго. На самом деле в обычной жизни мы их даже не замечаем, подумаешь, какие-то две минуты. Вот сейчас, да…» Пять минут… Не в силах сдержаться, Вивьен повернулась к платформе. Она только к самому краю подойдет, чтобы увидеть, когда появятся другие пассажиры, высовываться из-за зданий не будет…

– Манихинге Леру. – Вежливый спокойный голос заставил девушку вздрогнуть всем телом.

Она вскинула голову. Перед ней, заслоняя собой дорогу к карете, стоял высокий подтянутый красавец в форме гвардейца рода Маядскальских. Только сейчас Вивьен поняла, что такое ужас.

– Вейтем[4] Раудский, – представился мужчина. – Мне поручено доставить вам приглашение его высочества восьмого принца Форевии Лаужер-она Маядскальского. Аудиенция состоится сегодня в шесть часов вечера в его загородной резиденции Пуорме-эс. – Гвардеец протянул девушке конверт из мелованной бумаги с гербом посла.

Вивьен приняла конверт из рук вейтема, однако больше никаких действий с ее стороны не последовало.

– Откройте, – попросил-приказал Раудский.

Тонкие перчатки Вивьен совсем не мешали ей, чего нельзя было сказать о дрожи в руках. В конверте ожидаемо оказалась бумага с соответствующим приглашением.

– Позвольте сопроводить вас, манихинге Леру, – тем временем произнес военный. – Мы доставим вас в Пуорме-эс как раз к назначенному времени.

Именно эта фраза вырвала Вивьен из оцепенения. До этого ей казалось, что опасность хоть и существует, но все-таки где-то далеко. Она просто должна пройти мимо. Ведь все это не может произойти именно с ней. Ну право, это же просто смешно. Подобные вещи случаются с кем-то другим, а все больше с героями книг и пьес. Лаужер-он Маядскальский, конечно, фигура реальная, но он же принц! Принц! Принцы не общаются с девушками вроде нее. Не посылают своих гвардейцев на темно-серебряных пегасах. Не приглашают к себе в загородные резиденции. Не замышляют коварных планов, где ей отведено быть поводом к войне. Однако вот же он… гвардеец в форме стоит перед ней. И рядом еще двое таких же. Ростом даже выше Ренса. И приглашение у нее в руке. И… «Нет, нет, нет и нет!!! Надо что-то делать! Делать!»

– Извините. – Вивьен выпрямилась. – Я не совсем понимаю, о чем речь. Мне, разумеется, известно имя его высочества восьмого принца Форевии Лаужер-она Маядскальского, но я не понимаю, почему он приглашает меня в свою загородную резиденцию. В любом случае, сейчас я направляюсь по рабочим вопросам в Хщою и не собираюсь менять своих планов. Более того, – о, как сейчас Вивьен собой гордилась, – моя карета уже отходит. Прошу меня извинить.

Девушка попыталась пройти мимо мужчин, но один из них встал так, что расстояние между ним и Раудским оказалось недостаточным для прохода. Вивьен строго на него взглянула, но офицеры даже не подумали расступиться.

– Прошу вас, позвольте мне пройти, – как можно более холодно проговорила хозяйка «Полезных чудес».

– Это невозможно, манихинге Леру. – Тон военного ни капли не поменялся. – Вы должны поехать с нами.

– Я ничего вам не должна. Вы не имеете власти на территории Эльмигерна.

– То есть вы хотите отклонить приглашение посла Форевии и ее восьмого принца? Вы понимаете, к каким последствиям это может привести?

Вивьен нахмурила бровки над очками. Потом пожала плечами и решила обойти мужчин, хотя для этого ей и пришлось сделать шаг назад. Она тут же натолкнулась на еще одного участника этого фарса. Отскочила от него, вновь ощутив приступ паники.

Ей вновь не дали выйти из кольца.

– Да прекратите! Это незаконно! – почти крикнула девушка. – Я должна идти к своей карете!

– У нас приказ доставить вас к его высочеству, в Пуорме-эс, – так же вежливо сообщил вейтем и кивнул кому-то за ее спиной. – Прошу вас, манихинге. Вы доберетесь до места с максимальным комфортом.

Совсем рядом захлопали крылья пегасов. Вивьен в панике обернулась. Прямо около нее остановилась крошечная карета на одного-двух человек, запряженная парой темно-серебряных пегасов. Тот самый пожилой служащий, что стоял тут, когда мастерица только подошла, распахнул дверцу в перилах, почти незаметную мимолетному взгляду, и приложил руку к козырьку форменной кепки.

– Я не пойду, – замотала головой Вивьен. – Нет.

– Так куда удобнее, манихинге, – продолжал свою странную песнь военный.

Его соратники взяли девушку за предплечья и, просто подняв над платформой, запихнули в карету. Она попыталась сопротивляться, но это было все равно что пытаться сдвинуть стену. Казалось, военные даже не заметили ее усилий. Вивьен оказалась в карете, которую тут же закрыли, заперев мастерицу внутри.

– Выпустите! – закричала Вивьен, срываясь на истеричные ноты. – Выпустите!

Она попыталась открыть дверь, но та не поддавалась. Вейтем махнул рукой вознице, и тот подхлестнул пегасов. Крылатые кони сорвались с места, устав махать крыльями без движения вперед, что отнимало у них слишком много сил. Со своего сиденья Вивьен видела, как мгновенно уменьшилась станция.

Трое военных вскочили на подлетевших пегасов верхом и вскоре парили на примерно равном расстоянии от кареты, где ошарашенной пленницей сидела Вивьен. Все произошло так быстро и так абсурдно, что она никак не могла прийти в себя.

Из всего потока сумбурных мыслей, идей, как надо было поступить, сожалений о неправильном поведении в данной ситуации один вопрос занимал Леру больше всего: «И что же теперь делать?»

– Добрый день, нен Стирсон! – Улис, постучав и получив разрешение войти, заглянул в кабинет дознавателя.

– Считаешь? – Вид Дага предполагал совсем иное. Глаза красные, кожа бледная, усталый, будто все последние дни он вручную вскапывал землю где-нибудь в вечной мерзлоте.

– А вы – нет? – Помощник Эрни проник в кабинет удивительно бесшумно для его телосложения и с самым сочувствующим видом пристроился на стуле подле дознавателя.

Тот вместо ответа на вопрос лишь махнул рукой.

– Что у тебя? Вряд ли Фаргелон послал тебя справиться о моем настроении.

– Да, вы правы. У моего начальника весьма необычная просьба.

– У него других не бывает. Так что этот прохвост хочет?

Казалось, Улис смутился. Потом протянул нену сложенную небольшую бумажку.

– Возьмите, но пока не открывайте, – попросил он.

– Это что? Для признания в своих грехах типа «Если меня убьют, виновник тот-то» маловата бумажонка.

Помощник Эрни хихикнул.

– Нет, там всего одно слово. И это не имя, – произнес он. – Мой начальник просил посмотреть описи вещей убитого Ронета Доуского и тех людей, что недавно нашли в реке, ну которые оказались бывшими матросами с корабля Решки Маркуса. Он сказал, что должно быть обязательно кое-что одинаковое.

– Так, что за игры! – возмутился Стирсон. – Он хочет, чтобы я проверял и искал что-то общее, а сам уже вычислил, что это, и даже написал в этой бумажонке?! Он меня что, за шута держит?!

– Ну… возможно, он боится ошибиться.

– Фаргелон?! Этот самоуверенный сукин сын?!

– На самом деле он порой очень боится за свои выводы.

– Не смеши меня!

– Да ладно, ну что вам стоит. Сюрприз будет.

– Нет, Улис, в эти игры пусть твой начальник со своей обожаемой кралей играет, не со мной. – И Даг развернул бумагу.

«Ключи» было написано на ней.

Стирсон пробормотал себе под нос что-то нецензурное и шмякнул ладонью по кнопке вызова. Почти в тот же момент на пороге смежной комнаты появился дознаватель моложе и пониже рангом.

– Вызывали, нен Стирсон?

– Да, Колин, мотнись в наше хранилище улик и проверь вещи с места убийства Ронета Доуского и этих двух придурков, что из реки выловили, – Даг потянулся, выудил из горы других бумаг какую-то папку и назвал имена убитых матросов с корабля Решки Маркуса, – на предмет схожести. Особенно ключи. Не одинаковы ли они.

Парнишка кивнул и умчался.

– Ладно, я так понимаю, – проворчал Стирсон, – Фаргелон не просто так мне это сообщает. Допустим, ключи совпадут… Не спорю, это будет интересно. Наверняка он хочет что-то от меня, если поделился такой догадкой.

– Ну-у… признаться, да. – Улис сделал вид, что смутился.

– И что он хочет?

– Может, сначала дождемся результатов поисков?

– Нет уж, говори.

– Вот вьете вы из меня веревки. Начальник бы добился, чтобы подождали.

– Что ж он сам-то не пришел?

– Я так понял, он что-то другое проверяет. Ему как какая-нибудь идея придет в голову, – помощник Эрни почти не врал, – то ищи-свищи. Не найдешь!

– Так, ты мне зубы не заговаривай. Что он хочет?

– Ну он хочет, чтобы вы надавили на начальника дознавателей Гужа, это город, откуда по документам наш Барентон Краус, он же Решка Маркус, на предмет того, кто у них может делать такие качественные подделки. Хотя бы подозрения, слухи, что угодно. У нас есть в Гуже человек, ну такой же помощник, как и я, но там надо приличное время крутиться, чтобы такую информацию добыть. У него пока не получается. Наверняка у дознавателей есть хотя бы непроверенная информация о таких мастерах.

Даг задумался, почему-то потирая ухо.

– И зачем ему это?

– Я не знаю. Вроде как он придумал, как это может помочь найти этого самого Решку Маркуса.

– Хорошее дело. Ладно, помогу в любом случае, совпадут ключи или нет. И передай Фаргелону, что со мной необязательно каждый раз сделки заключать. Хотя лучше, конечно, с пустыми руками не приходить.

– Ну он просто…

– Так, вот ты-то что оправдываешься? Это наши с твоим начальником дела, понял?

– Понял, – с самым умным выражением глаз, на которое был способен, кивнул Улис.

– Вот и хорошо. Тогда двигаемся дальше. Есть еще что мне рассказать?

– Есть, – вновь покаянно признался помощник Эрни. – Но это тоже просили передать после того, как станет известен результат сравнения ключей.

– Мальчик мой, не зли меня.

– Хорошо-хорошо. Но, если что, не закладывайте меня. Так вот, шеф просил, если совпадут ключи, проверить, не подходят ли эти экземпляры к двери дома Ханны Краус, откуда Барентон Краус, в смысле Решка Маркус, пропал.

– Ох хитро, – хмыкнул Даг. – Вот это Эрнет отлично просчитал. Он думает, что это Ронет Доуский навел Маркусовых неудачников на дом их бывшего капитана?

– Есть такая мысль, – кивнул Улис, хотя его собеседник, захваченный своими расчетами, в ответе вряд ли нуждался.

– Ага, а потом они пришли к нему с результатами, а может, и претензиями. Переругались и пришили беднягу.

– Или, наоборот, он пришел к выводу, что ребята ему больше не нужны, и решил убрать ненужных свидетелей, – тихо произнес помощник Эрни.

– Это тебе Фаргелон напел? Доуский – дознаватель, ему подобное ни к чему.

– Я просто рассуждаю. Ведь форевский дознаватель вполне мог и сам возжелать награды за картину, а эти могли мешаться.

– Это в том случае, если бы картину нашли, – раздраженно проговорил Стирсон. – Остается, кстати, вопрос, кто их самих порешил.

– Вот именно. – Улис вздохнул. – Про это шеф мне ничего не говорил. Наверное, нет на этот счет идей.

Даг покачал головой. Он быстро понял, что идеи у Эрни как раз были. Очевидно, он считал, что Доуский вел какую-то свою игру и вряд ли он работал один. Кто-то из его соратников после смерти форевца позаботился о его убийцах. Что ж, такое тоже было возможно. Нен Стирсон давно работал в этой должности и знал, как часто людей доводят до черты их слабости или, скорее, недостаточно продуманные решения. Эмоции тоже зачастую играют роль. Даже, пожалуй, в большинстве случаев.

Тут в дверь влетел его младший коллега.

– Вы были правы, нен, – с порога провозгласил он. – У Доуского была целая связка ключей. Я проверил их все на предмет совпадения с ключами, найденными на телах, что достали из реки. Но ни один не совпал. Тогда я переключился на вещи, которые мы обнаружили там, где они жили.

– Мы нашли это место, – пояснил Даг Улису, – они снимали комнату на двоих недалеко от восточных пристаней. – Потом повернулся к коллеге и спросил: – И в них нашел?

– Да! Полное совпадение, нен, два ключика один в один. Причем похоже, что новые совсем.

– Хорошая работа. А сейчас возьми эти ключи, на всякий случай оба, и метнись в дом манихинге Ханны Краус и проверь, не открывают ли они ее дверь.

– Будет сделано! – Парень светился энтузиазмом.

Улис для себя сделал отметку впредь следить за выражением собственного лица, чтобы не выглядеть так по-детски, когда его тоже захватывает дело.

– Подождите! – Помощник Эрни едва не упустил момент. – Я чуть не забыл!

– Что еще? – удивился Даг.

– Покажите манихинге Краус фотографии этих двоих, может, она кого-то опознает. Если сразу не вспомнит, то скажите ей про курьера. Там была какая-то история с подозрительным курьером из цветочного магазина.

– Хм. Точно. – Кивком Стирсон подтвердил, что это надо сделать. – И знаешь, вот еще что: как только это сделаешь, метнись с ключами по мастерам, что могут со слепками ключей работать, может, кто-то опознает свою работу. Прихвати с собой фотографию всех троих, Доуского в том числе. Знаешь, как с этими ребятами разговаривать?

Парень кивнул. Уж на это его опыта точно хватало.

– Отлично, тогда иди. И постарайся побыстрее, – напутствовал его Даг. Молодой дознаватель ушел, а его старший коллега вновь повернулся к помощнику Эрни. – Ну а мы займемся выбиванием из гужевцев сведений по их местным мастерам липовых жизней.

Стирсон повел Улиса в комнату с телеграфом, где совсем недавно был его начальник. Потребовалось где-то сорок минут, чтобы информация была предоставлена. Еще через десять дознаватель и помощник частного сыщика имели на руках имена всех в Гуже, кто подозревался в подделке документов.

– Держи свой список, малый, и передавай привет Фаргелону, – хмыкнул Даг.

– А вы нам сообщите о результатах проверки… ну ключей? – заискивающе произнес Улис.

– Что уж с вами сделаешь, пришлю кого-нибудь, как будет известно.

– Спасибо, нен Стирсон! Я вам так благодарен!!!

– Беги уж.

Сказать, что Вивьен была в ужасе, значит, ничего не сказать. Она никогда еще не чувствовала себя так кошмарно. Одна паническая мысль боролась с другой. Девушку кидало то в жар, то в холод. Слезы постоянно выступали на глазах. Приходилось снимать очки и вытирать их, от чего еще больше хотелось плакать. Но поддаться она не могла: слишком уж на виду была в этой снабженной большими окнами карете. Маленькая, изящная, словно Вивьен была принцессой или кем-то не менее ценным, только сейчас такое чудо почему-то выполняло функцию тюрьмы. Девушка не питала иллюзий о том, что ей предстоит. В лучшем случае не будет хотя бы физического насилия, пыток то есть. Но вот морально ее просто задавят.

Вивьен хорошо себя знала. Понимала: если будут кричать, давить – она не справится. Расплачется, наговорит глупостей, скажет что-то из того, о чем надо было молчать. Девушка попыталась успокоиться. Эрни предупреждал ее, что, если все же придется отвечать на неприятные вопросы, надо говорить только факты, только правду. Никаких домыслов и информации, которую она получила от сыщика или Ренса. Но сейчас мысли путались, и Вивьен уже с трудом отделяла сведения, известные ей, от этих двоих. Что ее ждет? Суд, тюрьма, казнь? Или просто убьют? На тех, кто уже не заговорит, легче повесить чужое преступление. Эрни сказал, что этому послу нужен виновный в краже картины из подданных Эльмигерна, а они, вся их семья, удивительно подходят на эту роль. Что же с ними всеми будет?

Вивьен попыталась молиться, но даже обращения к богам путались в голове. Только отчаянное «Помогите! Помогите! Спасите! Пожалуйста, пусть все обойдется!» билось в голове. Никогда еще девушка не была так искренна.

Загородная резиденция Лаужер-она Маядскальского находилась не так уж далеко от Аногиля, но дорога заняла куда меньше времени, чем предыдущий полет. Видя, что пегасы начинают снижаться, Вивьен сжалась, однако постаралась взять себя в руки. Может, еще не все потеряно. Совсем недавно Эрни отчитывал ее за неправильное поведение. Она должна учиться разговаривать и с этими людьми. Надо потянуть время. Может, даже запутать их. Если получится, конечно. А там, глядишь, ее и спасут. Ведь у нее есть Ренс, Эрни, они никогда не оставят ее в беде. К тому же они умные. Очень умные. Они должны придумать, как им всем выкрутиться из этой передряги. Просто обязательно. Вивьен же должна не опозорить их. Наоборот, как-то помочь им. Включить мозги и взять себя в руки. Самой думать, как спастись. Ведь многое зависит и от нее. Нельзя полагаться только на друзей или родных. Она же сообразительная девушка. Подумаешь, это официальные, облеченные властью люди. А она знаток своего дела, искусная мастерица. В их стране это много значит. У нее есть достоинство в конце концов. Она смогла открыть магазин и уже довольно долго управляет им, причем он стал процветающим и популярным. Это говорит о том, что она не глупая. Она сильная и умная. У нее есть сила воли. Да, сейчас трудно. Но совсем скоро она выпутается из этой ситуации, и все вновь будет хорошо. Просто замечательно. Даже лучше. Потому что она сможет побороть этого монстра. А справившись с ним один раз, будет знать, что способна даже на такой подвиг.

Сейчас же она будет вести себя очень достойно, не поддастся на провокации, не позволит себе пугаться и мямлить. Она гордая, красивая женщина, создавшая много прекрасных вещей и не совершившая ничего предосудительного. Нет такой ситуации, из которой не выбраться. Она сама сможет это сделать, она придумает. И ее родные не пострадают. Сейчас она будет защищать себя и их.

Девушка сжала кулачки и выпрямила спину. Достала из чемоданчика, который все еще был при ней (даже выйдя на станцию, она его не оставила, слишком опасаясь за свои драгоценные инструменты), зеркальце и постаралась придать своему лицу более уверенный вид. Следам слез на нем уж точно не место. Даже накрасила губы помадой, что часто забывала делать. Поправила очки, прическу. Она справится. Должна.

Пегасы тем временем все снижались. Скоро перед ними замаячили длинные, окаймленные подстриженным кустарником клумбы, какие сейчас было модно разбивать перед дворцами. Резиденция действительно выглядела как дворец. По мнению почти всех, кто тут бывал, посол мог бы жить и поскромнее. Немногие члены королевской семьи имели такое роскошество в собственности или хотя бы пользовании. Три разноэтажных крыла, высокие парадные двери. Длина здания, его вычурная архитектура поражали. Помпезность – вот нужное слово для описания этого сооружения и парка вокруг.

Тут все говорило о величии владельца. Если бы Вивьен не провела бы сеанс самовнушения, она, несомненно, пала бы духом уже на этой стадии. Сейчас же она лишь гордо вскинула голову и подала руку в перчатке открывшему дверь гвардейцу. Леру совсем не хотелось, чтобы ее волоком тащили к принцу. Она сама пойдет, а сии высокие красавцы пусть сопровождают, даже если всем понятно, что это конвой.

Подъездная дорожка была посыпана мелким острым гравием, каблучки в нем чуть увязали, но Вивьен не смутило даже это. Хорошо, что она не какая-нибудь изнеженная барышня, у такой наверняка шпильки и туфельки чуть ли не из шелка. Вот ей неудобно, а у Вивьен каблуки пошире, так что походка выйдет отличной – уверенной, даже красивой.

Глупые мысли, наверное, но в тот момент это был пик отваги для хозяйки «Полезных чудес»: не смущаться, не паниковать, не заниматься самоуничижением.

В момент, когда девушка и ее сопровождающие, поднявшись по ступеням парадного входа, вступили в огромный, расписанный узорами холл, небольшой челнок, которым управлял человек из команды капитана Леру, развернулся к городу, помчавшись к нему на максимальной скорости. Онзо, как звали этого мужчину, следил за каретой Вивьен от самого городского порта, стараясь сохранять достаточно большую дистанцию. В мощнейший бинокль он разглядел сцену на воздушной станции. Желая знать, куда увезут предмет его наблюдений, Онзо следовал за гвардейцами и серебряной каретой до самой загородной резиденции посла Форевии. Справедливо полагая, что территория, подконтрольная этому влиятельному человеку, просматривается вся, помощник капитана Леру старался максимально скрыть свое присутствие, внимательно следя, чтобы разглядеть его можно было только в оптический прибор, не хуже, чем тот, которым пользовался он. Прекрасно понимая, с кем имеет дело, Онзо чрезвычайно обрадовался, когда ему удалось добраться до Аногиля целым и невредимым. Теперь осталось только сообщить капитану о похищении его сестры. Ой, что начнется…

Из холла Вивьен и ее сопровождающих какое-то время вели по коридорам, полным зеркал, канделябров и золота. Их путь закончился в парадном зале, то ли главном, то ли они все здесь были такими. Но это было поистине роскошное зрелище. Начать с того, что размеров он был невообразимых. Тут можно было не один, а два, даже три бала устроить. Или провести пышную коронацию. Стены и потолок были покрыты росписями, посвященными основанию Форевии. Вивьен восприняла это как намек на статус того, с кем ей, похоже, скоро придется говорить. Сбоку от себя девушка увидела величественную широкую лестницу, ведущую на второй этаж: устланная красным ковром, она почему-то постоянно притягивала взгляд, хотя не была украшена ни цветами, ни статуями. Каменные столбики перил поразили Вивьен своей тонкой резьбой. Но это уже были детали, которые редко замечаешь, когда все вокруг так грандиозно.

Серебряные гвардейцы отступили от девушки, поклонились и, четко вышагивая, удалились из зала. Двери в три человеческих роста захлопнулись у них за спиной, оставив Вивьен в полном одиночестве в этом огромном, роскошном помещении. Она покрепче сжала ручку своего рабочего чемоданчика и переступила с ноги на ногу. Что же ей делать? Может, воспользоваться ситуацией, попытавшись уйти отсюда? Вряд ли подобное удастся. Да и не хотелось бы, чтобы принц застал ее за попыткой вскрыть его двери.

Так что же делать? Вивьен еще немного постояла, оглядываясь. А сесть-то негде! Столько ее заставят ждать? Или лучше, чтобы подольше не появлялись? Что говорить этому человеку? Как себя вести? Он же принц… и ее враг, судя по всему. Как так случилось, что она, никогда в жизни даже не говорившая с кем-то выше по статусу какого-нибудь мелкого чиновничьего начальника, обзавелась такими врагами? Девушка глубоко вздохнула. Будь что будет.

Спустя несколько минут двери, к которым вела лестница, распахнулись. Из них величественно появился худощавый лысоватый мужчина в ливрее цветов рода Маядскальских.

– Его высочество восьмой принц Форевии Лаужер-он Маядскальский! – громко провозгласил он, и звук его голоса разлетелся по всему залу.

«Началось», – с тоской подумала Вивьен.

Церемониймейстер отошел в сторону и встал навытяжку у дверей. Какое-то время ничего не происходило, потом наверху лестницы появилась охрана – два серебряных гвардейца. Еще по двое вошли в двери справа и слева от девушки. Они осмотрели зал, переглянулись и тоже отступили.

И только тогда вошел он.

Вивьен никогда не видела никого из рода Маядскальских. Почему-то ей казалось, что при тех достоинствах, даже спорных, которые приписывали послу Форевии, он должен быть хотя бы маленького роста. Иначе откуда такая жажда власти? Или должен быть какой-то внешний дефект. Однако тот, кто начал спускаться по величественной лестнице, таковых не имел. Вивьен была мастером, и искусным. Хотя мужчина сейчас находился много выше ее, ей не составило труда высчитать его рост. Он был даже выше, чем Ренс.

Лаужер-он был строен. Весь облик вплоть до деталей наряда производил на окружающих именно то впечатление, которое послу и требовалось. Роскошный и дорогой камзол смотрелся на нем строго, подчеркивая стать и хорошее телосложение. А щедрая отделка из серебра выгодно оттеняла очень светлые – пепельные – волосы. Они доходили до плеч, обрамляя холодное красивое лицо даже на первый взгляд властного человека. Вивьен не могла видеть ауру магии, так называемый «плащ бога», но обычный плащ на его плечах был. Причем он воспринимался как воплощение божественной силы, хотя никаких сомнений в материальности этого предмета гардероба не возникало. Эрни правильно сказал – что-то демоническое было в мужчине. Этот взгляд, жесткость, яростная целеустремленность даже портили внешнюю красоту. Кровь бога воинской удачи и силы полностью проявила себя в этом человеке.

Вивьен всегда боялась красивых мужчин, Ренс и Эрни не в счет. Ей казалось, что у подобной внешности только одно предназначение – ломать жизни. Сейчас она осознала, что до этого она даже не понимала, чего на самом деле стоит бояться.

Лаужер-он Маядскальский остановился, не доходя несколько ступеней до конца лестницы. Оглядел Вивьен, потом махнул своим людям, и они весьма быстро исчезли. Девушка во все глаза смотрела на посла.

– При встречах с особами королевской крови следует сделать реверанс и склонить голову, – прозвучали его первые слова.

«Ах да, точно!» – подумала ремесленница. Потом спохватилась: почему это она должна проявлять почтительность, если с ней поступили совсем иначе?

– Я бы так и сделала, – справляясь с собственной натурой, не умеющей говорить дерзости, заявила девушка, – если бы встретилась с вами добровольно.

Казалось, это позабавило мужчину.

– Вас что-то не устраивает, манихинге Леру? – Он приподнял светлую бровь. Кожа у принца была смуглая, как и у всех представителей его рода. Рука в перчатке лежала на перилах. Мужчина стоял очень прямо, расправив плечи, хотя вряд ли сам осознавал это.

Вивьен тоже постаралась выглядеть достойно. Хоть ее и заставляли поднимать глаза. А это значит, и подбородок тоже. Как ни крути, вызов получается.

– Многое. Хотя бы то, что ваши люди прервали мою рабочую поездку, не слушая возражений, доставили сюда насильно. Да, вы принц, но принц не нашей страны, вы не имеете права так поступать с подданными Эльмигерна!

– Меня всегда мало волновали чужие права, манихинге Леру. – Голос у мужчины был под стать ему. Красивый и наводящий ужас.

«Будь проклят Форев с его блудливостью! – мысленно прорычала Вивьен. – Потомки богов не должны жить среди людей! Это просто противоестественно. И несправедливо!»

– Поэтому прошу не утомлять меня разговорами о них. Вас доставили сюда по моему распоряжению и не выпустят, пока я того не пожелаю. Я достаточно ясно выразил свою мысль?

Что на такое ответить? Эти слова отобрали у Вивьен любую иллюзию того, что ее тут хоть сколько-нибудь уважают, что ее права – это не пустой звук, что все решает не только сила.

Сейчас она не нашлась с ответом, лишь ненавидящим взглядом сверлила собеседника.

– Отлично, – немного полюбовавшись на эту картину, кивнул Лаужер-он. – Полагаю, вы догадываетесь, что заставило меня заняться подобными вещами. Если вы вдруг сомневаетесь, то объясню. Вот уже скоро четыре года как мои люди ищут по всему миру пропавшую священную реликвию нашей страны. Я говорю, как вы, несомненно, понимаете, о портрете основательницы Форевии и моей прародительницы Идореллы Маядскальской. Все эти поиски были безрезультатными, пока один из моих лучших дознавателей не вышел на воздушного разбойника, скрывающегося под именем Барентона Крауса. Однако тот пропадает, а Ронета Доуского убивают. Но в этот раз ниточки не все оборваны. Их осталось предостаточно. И вот что я скажу вам, манихинге Леру: чем глубже я вникаю в это дело, тем больше понимаю, что все в нем вертится вокруг вас.

– Так только кажется, – покачала головой девушка. – Я не знаю, где этот портрет. Более того, я его в глаза не видела. Я всего лишь, сама того не зная, сделала основу под заклинание, которое укрыло этот портрет. И ничего более. Думаю, проживи Пол… в смысле Ронет Доуский дольше, он бы сам это выяснил и не появлялся больше в моем поле зрения.

Лаужер-он спустился на пару ступеней и оказался на одном уровне с Вивьен, хотя ей по-прежнему приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Хорошо хоть он стоял не слишком близко.

– Мне кажется, вы преуменьшаете свое участие в этом деле. Или, что менее вероятно, сами не осознаете чего-то. В любом случае, мне надоело ждать. Вы найдете для меня картину. Уверен, вы знаете как. Или можете узнать. И когда это произойдет, я хочу, чтобы вы были здесь и тут же передали эту информацию мне.

– Во-первых, я действительно не знаю, где этот ваш портрет, – разозлилась Вивьен. – А во-вторых… – Она на миг стиснула зубы и выпалила: – Во-вторых, зачем мне вам помогать? Я уверена, вы ведете какую-то игру! И кто знает, если я даже найду для вас картину, не окажусь ли участницей какого-нибудь заговора, который вы преподнесете как повод к войне?!

В тот же миг Вивьен поняла, что сказала лишнее. Лучше было бы, если бы он считал ее ничего не знающей глупышкой. Впрочем, если бы брат и Эрни не поделились информацией, она сама не сделала бы подобных выводов. Но останавливаться было уже поздно, тем более что после сказанного страх за свою судьбу захватил девушку, заставил хотя бы попытаться бороться. Другое дело, во что это вылилось.

– Зачем это вам? Вы же все имеете! Посмотрите на эту роскошь вокруг! Чего вам еще не хватает?! Или… неужели вы так ненавидите нашу страну?!

Он в один миг оказался слишком близко. Даже чуть наклонился, приподнял ее лицо за подбородок и голосом столь проникновенным, что Вивьен просто задрожала от ужаса, произнес:

– Отчего же ненавижу, моя дорогая? Не-е-эт, – он чуть потянул это слово, даже стал слышен легкий акцент, – я люблю эту страну. Люблю как женщину, как роскошную, желанную, восхитительную женщину… А таких не принуждают к близости… Почему вы решили, что я поступлю столь неумно? Я просто хочу вернуть реликвию моей родной страны и очистить свою репутацию, которая весьма пострадала после того, как именно я настоял сначала на выставлении портрета в Эльмигерне, а потом на перенесении его на другой корабль. И ради этого я пойду на многое.

«Это может быть правдой, – подумала Вивьен. – У меня нет никаких доказательств, что именно он заварил эту кашу. Вдруг его тоже подставляют? Но… можно ли ему верить? Вряд ли. И все же… он или не он?»

Что Вивьен хотела сказать, не знала даже она сама. В любом случае, ей удалось только открыть рот, дальше дело не пошло. А Лаужер-он уже выпрямился и продолжил как ни в чем не бывало:

– Впрочем, найти портрет в наших общих интересах. Я обещаю вам, как только мы его найдем, вы сможете беспрепятственно покинуть этот дом.

– Какие у меня могут быть гарантии? – Вивьен постаралась говорить четко.

– Я вам обещаю. У меня нет резонов задерживать вас дольше.

– А если я не соглашусь? – Девушке было очень страшно, отчаянно хотелось получить хоть малейший намек, хоть что-то, чему она сможет верить. – Вы говорите, у вас нет резонов держать меня здесь после того, как картина будет найдена. А у меня нет резонов искать ее, поскольку я опасаюсь, что именно меня обвинят потом в ее пропаже!

В глазах мужчины Леру прочитала все, что он мог с ней сделать. Даже не он сам, а его люди, палачи и боги знают еще кто. Девушке даже пришлось сжать руку в кулачок, чтобы сдержать невольные слезы бессилия, невозможности что-либо ему противопоставить.

– Я все же надеюсь на ваше сотрудничество, Вивьен, – спустя миг проговорил принц. – По крайней мере, оно снимает с вас подозрение в том, что вы участвовали в похищении картины. Поверьте, это куда страшнее, чем если даже вас будут подозревать все дознаватели Эльмигерна. Подумайте сами, Вивьен, разве жизнь – это не главное?

Вивьен подумала. Без сомнения, жизнь – это главное. В любом случае, надо тянуть время. Глядишь, она придумает, как выбраться. Или что-нибудь случится. Разумеется, такой человек, как Лаужер-он Маядскальский, предусмотрел подобные варианты, даже сейчас он понимает, какие мысли у нее в голове, но они оба будут делать вид, что сделка состоялась. А потом… а что потом? Сейчас главное, чтобы это «потом» вообще было. Вивьен сглотнула и нехотя произнесла:

– Не могу сказать, что меня устраивает подобный расклад. Но я не вижу другого выхода. Однако я надеюсь вернуться к этому разговору, когда что-нибудь узнаю про картину, если все же смогу это сделать.

– Отлично. Как пожелаете, можем и вернуться. – Принц улыбнулся, будто совсем недавно и не угрожал девушке. Стоило этому человеку немного смягчить маску властности на своем лице, тут же вся его красота начинала сиять на полную мощность. Это… сбивало.

– Тогда… я бы хотела узнать побольше о портрете вашей прародительницы. – Как же трудно дались эти слова!

– Это легко устроить. – Мужчина наклонил голову. – Вам принесут труды о картине и книгу, где подробно изложены необычные события, которые происходили с портретом. Да, их набралось на целую книгу. К тому же сочту за честь проводить вас к одной из лучших копий, которые были сделаны с портрета. Несмотря на это, она мало передает всю красоту подлинника, но вы хотя бы сможете представить его себе. Если, конечно, еще не видели оригинал.

– Не видела! – возмутилась Леру.

Мужчина усмехнулся и рукой в перчатке указал на дверь.

– Прошу вас.

Двери перед ними распахнулись. Немыслимо было, что стоявшие в коридоре лакеи подслушивали, очевидно, существовал какой-то условный сигнал или еще какой-то механизм. В любом случае, путь был открыт, и Лаужер-он повел Вивьен куда-то в глубь этого бесконечного дома.

– Что?!!

Онзо еще не видел своего капитана в такой ярости. Причем это был не просто гнев. Скорее, какое-то дикое бешенство. И сквозь него проглядывала готовность убивать тех, кто посмел пойти против него. В этот момент матрос понял, что никогда не поддержит тех, кто даже заикнется о возможности бунта. Ни за что и никогда он не сделает чего-то, что вызовет такую реакцию.

Пока Ренс бушевал, Эрни буквально упал на стул. О боги, он так надеялся, что хоть Вив в безопасности! А получается, он сам отправил ее в лапы зверя. Что там с ней будет? О боги, нет… нет… Надо вызволять. Как угодно, но надо вызволять его девочку. Куда ее отвезли? Загородная резиденция Лаужер-она Маядскальского Пуорме-эс. Где хоть это?

Эрни вскочил со стула и быстро пересек помещение, остановившись около карты Аногиля и окрестностей. Видя это, даже его друг прервал свои неконструктивные метания по комнате.

– Это здесь. – Фаргелон указал точку на карте.

– За пределами города, – вслух рассудил Ренс. – Полеты уже разрешены.

Сыщик вновь дошел до стола и отыскал в недавно принесенных бумагах план загородной резиденции посла. Как, однако, вовремя они заполучили эти материалы. Для другого дела, но пригодились для куда более важного.

– Как думаешь, где ее держат? – Леру внимательно изучал карту.

– Не знаю, Ренс, – покачал головой Эрни. – Не знаю.

– Ладно, друг, не переживай. Мы ее вытащим. – Охотник на воздушных разбойников был весьма деятельным человеком. – Так, Онзо, иди сюда. Расскажи-ка, что там еще видел…

Бесконечными коридорами Вивьен и Лаужер-он наконец добрались до крыла, целиком отданного под покои посла. Пока они шли, принц время от времени пояснял девушке особенности некоторых залов или архитектуры здания в целом.

– Размеры дворца обусловлены тем, что зачастую это не только моя резиденция, но и моих родственников, которые имеют дурную привычку наведываться ко мне на несколько месяцев. Каждый такой приезд, если он не тайный или частный, должен начинаться с бала в честь знатного гостя. Порой прибывшие на бал останавливаются здесь же. Кроме того, это здание должно при необходимости заменять посольство. Поскольку мы находимся за городом, то сотрудники должны иметь возможность переночевать здесь.

– Как все продумано, – вставила Вивьен, с ужасом осознавая то, что экскурсию ей проводит настоящий принц.

– Более чем. Однако вот это крыло полностью принадлежит мне, что, признаться, весьма удобно.

Вивьен огляделась. Помпезность не исчезла, о нет, но она приобрела чуточку другой характер. Так мог выглядеть фамильный особняк – с портретами членов семьи, удобной, надежной мебелью, старинной посудой в многоступенчатых горках, охотничьими трофеями на стенах. Эта часть резиденции выглядела обжитой. Хотя, на вкус Вивьен, все равно слишком претенциозной.

– Мой кабинет на втором этаже, – пояснил Лаужер-он, вежливо давая понять девушке, что следует направиться к лестнице. В отличие от той, парадной, эта была из дерева.

– Копия портрета находится у вас в кабинете? – уточнила Леру, ступая на первую ступеньку. Они были довольно крутые, и Лаужер-он поддержал гостью за локоть, словно обычный кавалер.

– Позвольте, я помогу вам. На этой лестнице погибла сестра жены моего кузена, герцогиня Орельская. Не могу сказать, что мир без нее стал хуже, но предупреждением к осторожности эта смерть, безусловно, послужила.

Вивьен невольно вздрогнула, еще более осторожно ступая по столь опасному сооружению.

– Так, может быть, стоит как-то видоизменить лестницу? Она действительно излишне крута.

Девушка подумала, что опасность, которая сопровождает ее с момента прилета на воздушную станцию, становится привычной. Она по-прежнему щекочет нервы, но уже не пугает до дрожи во всем теле, не притупляет остроту восприятия. «А зачем он сказал про эту лестницу? Просто так или с намеком? Никогда мне не понять этих игр».

– А разве вы не слышали поговорку, что опасность нужна всегда, иначе утрачивается вкус к жизни? – Казалось, что мужчина спрашивает это с какой-то особой целью. Но с какой?

– Слышала, – Вивьен пожала плечами, – но никогда не считала мудростью. Разве опасностей и так не хватает? Зачем увеличивать их количество?

– Может, затем, чтобы получить определенное число контролируемых опасностей?

– Признаться, я не понимаю.

Лаужер-он внезапно рассмеялся.

– На самом деле все очень просто, манихинге Леру, – произнес он через пару мгновений голосом, все еще подрагивающим от веселья. – К моему кабинету кроме этой ведет только лестница для слуг, которая не только слишком узкая, но и заканчивается в предназначенном только для них коридоре, а чтобы выйти оттуда, требуется слишком много времени. Так что строители ждут, когда я куда-нибудь уеду. А я все не уезжаю.

– Вы больше времени проводите здесь, чем в городе? Разве там не… удобней? – Вивьен не знала, как принято у аристократов, например, где они предпочитают жить – в столице или за городом.

– Смотря что считать удобством. Впрочем, мы уже пришли, прошу вас, манихинге, в святая святых.

На этот раз двери открыли гвардейцы. Того, кто стоял по правую руку от нее, Вивьен узнала. Кажется, это был один из тех, кто доставил ее сюда. Воспоминания об этом заставили девушку поджать губы. Однако когда они прошли в кабинет, ее мысли быстро сменили свое русло.

Вначале они оказались в приемной. Из-за широкого стола с ровными стопочками бумаг и папок поднялся тонкий строгий юноша в очках, сдержанно поклонился принцу и его спутнице.

– Познакомьтесь, манихинге. Лучший секретарь этого и близлежащих миров, а по совместительству мой родственник по матери – Ольве Данский. Ольве, перед тобой очаровательная манихинге Вивьен Леру, которой ты отправлял приглашение не так давно. Некоторое время она будет нашей гостьей.

Молодой человек поклонился снова – изысканно и безупречно. Это в сочетании с его манерой держаться, внешним видом и общим впечатлением лишь подтверждало слова Лаужер-она о благородном происхождении его секретаря. Вивьен ответила наклоном головы, отчаянно надеясь, что держится столь же достойно.

– Для меня честь познакомиться с манихинге. – Голос у Ольве был такой же невозмутимый, как и лицо. – Мой господин возлагает большие надежды на вашу помощь. Если вам что-либо понадобится, обращайтесь ко мне.

– И поверьте, манихинге, – усмехнулся Лаужер-он, – единственное, чего на моей памяти не смог достать Ольве, – это пресловутая картина. Кстати, ее копия ждет нас в моем кабинете.

Посол кивнул своему секретарю, Вивьен на всякий случай улыбнулась и прошла в открывшиеся перед ними двери. Кабинет принца был, к удивлению девушки, слишком светлым. Она думала, ее приведут в темное помещение с давящей мебелью, бюстами известных деятелей Форевии и огромным письменным столом, на котором царит безупречный порядок. Пожалуй, из ожидаемого в реальность воплотилось только последнее. Стол действительно присутствовал. Монументальный и содержащийся с идеальной аккуратностью. Однако в остальном этот кабинет мало походил на логово врага, как рисовало его воображение девушки. Слишком много солнца из больших окон. Огромное пространство. Не слишком светлая, но и не темная мебель. Несколько картин с морскими пейзажами, какая-то карта на стене. А из портретов только тот, к которому Лаужер-он и вел Вивьен.

– Перед вами копия знаменитого портрета моей прародительницы Идореллы Маядскальской, возлюбленной бога Форева и основательницы Форевии, – будто на экскурсии произнес посол.

Девушка вгляделась в картину. Портрет тоже ее удивил. Во-первых, несмотря на то что он был написан несколько веков назад, техника казалась весьма современной. Некоторая небрежность штрихов каким-то невероятным образом воссоздавала внешность женщины до малейших деталей. Кое-где условно прорисованные, они давали простор воображению, не позволяя тем не менее двоякости восприятия. Вивьен также удивило то, что изображенная дама не была в годах. Когда говорят о прародительнице и основательнице страны, невольно представляется женщина, разменявшая не два-три десятка лет. С другой стороны, если вспомнить о пленившей даже бога красоте Идореллы, то видится, наоборот, девушка. С портрета же смотрела прекрасная дама, молодая и зрелая одновременно, но не юная и не пожилая.

– Сколько ей здесь лет? – не удержалась Вивьен.

– Никто не знает. – Лаужер-он с каким-то странным выражением смотрел на портрет. – Как будто у нее вовсе нет возраста. Мой прадед, верховный жрец Форевии, был одержим этим портретом и в частности вопросом о времени его написания. Но все созданные им комиссии так и не смогли ничего выяснить. Ни кто его написал, ни когда, ни при каких обстоятельствах.

Вивьен с еще большим интересом всмотрелась в картину.

– А вы уверены, что это копия? – уточнила она.

– Конечно. – Лаужер-он даже позволил себе фыркнуть. – Хотя написана она пару веков назад и невероятно точна. Но оригинал я узнаю из тысячи подделок.

– Я не очень разбираюсь в живописи, – произнесла Леру. – Чем же так отличается подлинник? Кроме, разумеется, неких магических свойств.

– Нет у него никаких магических свойств, – поморщился Лаужер-он. – Это божественная сила. Магия даже не может ее ощутить, однако проявления ее бесспорны. Что же касается вашего вопроса… в копии нет сияния. Кожа не сияет.

– Простите? – Картинка, нарисованная воображением Вивьен, не укладывалась ни в какие рамки.

– У вас есть зеркало, манихинге?

– Простите? – еще более недоуменно спросила девушка.

– Зеркало. Обычно у женщин всегда есть с собой карманное зеркальце.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала хозяйка «Полезных чудес». Приоткрыла свой чемоданчик и достала из маленького кармашка требуемый предмет. – Вот… в смысле прошу вас.

Лаужер-он кивком поблагодарил, потом обошел девушку, встав позади нее. Леру запаниковала, когда ей не позволили повернуться, лишь властно приказали:

– Смотрите.

Посол держал зеркало прямо перед лицом Вивьен, слегка развернув ее к окну. Сейчас в зеркальце отражались перепуганные глаза хозяйки «Полезных чудес».

– Посмотрите на кожу, манихинге Леру, – произнес Лаужер-он. – Вот здесь особенно хорошо видно и тут. – Он провел пальцами около шеи девушки, чуть вниз к вырезу, но кожи не коснулся. Лишь один раз, вынудив ее чуть повернуть голову, чтобы был виден участок кожи у уха. – Вы еще очень молоды, манихинге, и у вас тоже есть это сияние, которое кожа более зрелых женщин утрачивает. Видите? Оно невероятно нежное и изысканное. Кожа Идореллы на портрете так же сияет. Я никогда не видел, чтобы кому-то удалось воспроизвести это сияние. Художники или не придают ему значения, или делают его более видимым, теряя в нежности и изысканности. Вряд ли вообще возможно его повторить. Это то, что называют очарованием жизни, противопоставляя его делу рук человеческих. – Мужчина наконец отстранился, делая шаг назад. Когда девушка, быстро развернувшись, оказалась к нему лицом, передал ей зеркальце. – Если вам все же посчастливится увидеть оригинал, а я возлагаю на это большие надежды, обратите внимание на эту особенность.

Вивьен молча кивнула. Ей хотелось поежиться или хотя бы передернуть плечами, и только правила приличия, а может, некоторые опасения останавливали девушку.

– Что вам потребуется для работы, манихинге? – каким-то иным, более отстраненным голосом спросил тем временем посол.

Леру помолчала. Больше всего она сейчас хотела сказать что-то вроде: «Свобода, родной дом и полное отсутствие вас в природе», однако приходилось мириться с обстоятельствами.

– Благодарю вас. Я начну с изучения материалов о портрете. Надеюсь, в книгах, которые вы мне обещали, есть подробное описание предмета? Я имею в виду описание холста, на котором портрет написан, красок и прочее.

– Мы представим вам все имеющиеся по этому вопросу труды. – Похоже, самого принца мало волновали детали. – Прошу вас.

Они вышли из кабинета, вновь оказавшись в приемной.

– Ольве отведет вас в предоставленную в ваше распоряжение комнату. По всем вопросам обращайтесь к нему.

Принц легким наклоном головы обозначил поклон и, передав Вивьен на руки своему секретарю, скрылся в кабинете.

Глава 13

Эрни сидел в своей конторе и сосредоточенно смотрел на план загородной резиденции Лаужер-она Маядскальского. Помощники сыщика и Ренс уже удалились, дел хватало. Фаргелон же сейчас мог только анализировать полученную информацию и обдумывать дальнейшие действия. Он понимал, что официально сейчас ничего не добиться. Вивьен надо было вытаскивать как можно быстрее, а для того, чтобы повлиять на такого человека, как посол Форевии, нужны очень большие связи и, как ни прискорбно, время. К тому же как это сделать, Эрни не представлял. Нужны хотя бы свидетели, которые видели, что Вивьен увозили в карете посла. Но, кроме Онзо, таковых не было. А матрос Ренса был достаточно далеко, любой правовед с легкостью докажет, что это не повод даже беспокоить такого человека, как принц союзной страны. Других… попробуй их теперь найти. Билеты не именные, а карету уже не перехватить. Даже на таком быстром корабле, как у капитана Леру. Служащие же станции наверняка подкуплены. В любом случае, как следовало из слов Онзо, возможно, никто ничего даже не понял, слишком все быстро и тихо произошло. Будь у Эрни время, он смог бы и найти свидетелей, и добиться правды от служащих воздушной станции. Но все опять упиралось в отсутствие времени. Фаргелон думал, что надо задействовать связи, но не представлял, кто сможет повлиять на восьмого принца Форевии. Даже Мишкольцу Дхону вряд ли это под силу. Скорее всего, он предложит действовать каким-либо иным путем. А таковым Эрни видел только тайное проникновение в резиденцию посла.

Молодой сыщик застонал и, упираясь локтями в стол, спрятал лицо в ладонях. Сбылся его самый страшный кошмар: он не смог уберечь свою девочку. Вивьен всегда, с раннего детства с восторгом смотрела на брата. Видела в нем образец мужества, храбрости, красоты. Она так восхищалась его удалью и отвагой. Даже авантюризм Ренса, из-за которого она выплакала немало слез, вызывал у его сестренки благоговение. Вивьен не раз говорила, что только с братом чувствует себя по-настоящему защищенной. Объективно это тоже являлось правдой. Взять хотя бы умение Ренса владеть оружием. Эрни неплохо стрелял, но ему было далеко до друга. Что же касается холодного оружия, то тут охотник за воздушными разбойниками дал бы ему сто очков вперед.

Несмотря на то что они были лучшими друзьями, подобное отношение Вивьен всегда угнетало Эрни. Больше всего в своей жизни он боялся, что в решающий момент не сможет ее защитить. На деле окажется хуже ее обожаемого брата. Даже скупой на искренность Ренс видел этот страх Фаргелона и не раз пытался, по его выражению, вправить ему мозги. Но труднее всего бороться с собой. С сомнениями в себе, с неуверенностью.

И вот сейчас это случилось. Вивьен оказалась в лапах одного из страшнейших людей на территории этой страны, а он, Эрни Фаргелон, ничем не мог ей помочь.

– Моя девочка, моя девочка, моя девочка… – шептал сыщик, не в силах держать в себе эту ярость и боль.

– Прошу вас, манихинге, сюда. – Молодой человек повел ее куда-то в боковой коридор.

Двое гвардейцев шагнули за ними. Это вновь напомнило Вивьен, что, несмотря на то, как посол Форевии вел себя, когда они вышли из парадного зала, она все-таки в плену, где вежливость тюремщиков лишь дань их воспитанию или расчет на то, что так будет проще ею манипулировать. Мысль угнетала.

Секретарь, в отличие от своего начальника, не собирался развлекать девушку познавательной беседой, а у Вивьен не было настроения задавать вопросы. Несколько раздраженно она подумала, что все-таки немного расслабилась, перестала искать выход из положения. Наверняка сейчас даже дорогу обратно не сможет воспроизвести в памяти, а уж это надо было в первую очередь запомнить.

Ольве Данский привел мастерицу в небольшую комнату, не слишком уж далеко от кабинета принца, и принялся объяснять правила:

– Располагайтесь, манихинге Леру. Спальня сразу за внутренней дверью. В ванную вход из спальни. Обед принесут через пару часов. Материалы по портрету лежат на столе.

Девушка оглянулась. Внушительная стопка книг и папок высилась на столешнице.

– Вам что-нибудь еще требуется? – Даже в стеклах очков секретаря отражалось больше, чем в его глазах.

– Пожалуй, бумага и письменные принадлежности, – минуту поразмышляв, произнесла Вивьен.

– Бумага в верхнем ящике стола, письменные принадлежности – в центральном, – был ответ. – На углу стола колокольчик. Если вы им воспользуетесь, придет мой помощник и передаст мне вашу просьбу. Надеюсь, ваша работа увенчается успехом, манихинге, а мне позвольте откланяться.

Что он и сделал, не дав Вивьен даже рта раскрыть.

Гвардейцы остались по ту сторону двери, предоставив девушке хотя бы иллюзию одиночества. Она вздохнула и, отодвинув от стола, тяжело опустилась на стул. Вот так денек.

Посидев немного, девушка стянула с себя очки, шляпку и перчатки. Чемоданчик давно уже стоял у стола. Кто-то предусмотрительно поставил в комнате графин с водой, и Леру заставила себя к нему подойти. Налила прозрачной жидкости в стакан и наконец-то выдохнула. Ничего, она справится. Обязательно придумает как и справится.

Пока чувства сыщика бурлили, разрывая на части обычное спокойствие Эрни, его глаза заметили одну интересную деталь на плане резиденции посла. Цепкий ум тут же ухватился за нее, и рассуждения о выгоде этой особенности расположения дома быстро отодвинули на задний план все эмоции. Так что появившийся спустя некоторое время Ренс застал друга с горящими от многочисленных идей глазами.

– Ты вроде как в порядке, – с удовлетворением заметил он, – а я думал, стоит оставить тебя одного, будешь убиваться.

Эрни не стал признаваться, что вообще-то Ренс в очередной раз оказался прав, вместо этого произнес:

– Посмотри, вот тут парк вокруг резиденции совсем небольшой. Его территория почти вплотную подходит к городу. Точнее, к Бестолковым районам.

Такое забавное название эти несколько кварталов получили из-за кривизны своих улиц и постоянной смены заведений, открытых на них. Говорят, когда какие-либо проверяющие приходят туда, они просто запутываются в этом лабиринте, отчего слово «Бестолковые», а также производные от него постоянно слетают с их уст.

– Думаешь, этим можно воспользоваться? – заинтересовался Ренс.

– Ну если бежать придется, то только в эту сторону.

– Ты же не думаешь, что в городе они не попытаются вас схватить? Вряд ли нахождение на территории столицы их остановит. В Бестолковых районах такое по десять раз на дню случается.

– Но в Бестолковых районах куда сподручнее убегать, чем, например, в открытом небе.

– Если на моем красавце, то мы точно убежим.

– Не сомневаюсь. Но как мы до него доберемся? Ты не сможешь подлететь слишком близко. Там территория на несколько полетов ядра принадлежит форевцам, попадает под закон о посольской территории. Значит, они могут палить по любому кораблю, который появится на ней без их разрешения. А вышки с орудиями у них стоят достаточно часто, чтобы суметь проскользнуть.

– Да, я заметил, – раздраженно буркнул Ренс, – будто к штурму приготовились.

– С таким послом во главе я бы не удивился, – нахмурился Эрни.

– Но у «Шалуньи» скорость, которую они вряд ли ожидают, – произнес Леру. – Если максимально ею воспользоваться, то можем проскочить.

– А обратно?

– А обратно не лететь, лететь прямо.

– Надеясь, что народ на вышках с противоположной стороны ворон считает?

– Они могут также не рассчитывать на такую скорость. Даже если успеют выстрелить и попасть, с одного удара корабль не уничтожить. Если не пострадает магический тягловый двигатель, мы пролетим, а там подлатаем мою крошку.

– Ты так рискнешь?

– У них же моя сестра.

– Но ведь это так опасно. А если Вивьен пострадает во время пальбы? Такое же возможно?

Ренс поморщился. Что тут скажешь? Он был готов рискнуть собой, командой и даже кораблем. Эрни бы тоже рискнул своей жизнью. Но он был прав: велика была вероятность, что фрегат погибнет, забрав с собой и ту, кого они должны спасти.

– Есть еще одно, – недовольно произнес Фаргелон. – После нападения, пусть даже без единого выстрела, на резиденцию посла Форевии нас всех объявят вне закона. С одной стороны, возможно, форевцы и не захотят поднимать шумиху, ведь тогда, несомненно, всплывет факт похищения Вивьен. Конечно, они могут и отбрехаться, но репутация будет подмочена. С другой стороны, это сам по себе уже неплохой повод к войне. Никакой картины не надо.

– Ладно, – с трудом выговорил Ренс, – оставим тогда это на самый крайний случай. Что ты предлагаешь?

Для начала Вивьен обошла всю отведенную ей территорию. Две комнаты и ванная. Окна большие, но их не разобьешь. Леру сразу это поняла: у подобных противоударных, в том числе и против магических атак, стекол особый оттенок. Девушка для надежности положила ладонь на каждое из окон. Дар подтвердил, что хоть чем в них бей, кроме самых серьезных орудий, не повредишь. По крайней мере, какое-то время они продержатся. Других дверей, кроме той, у которой стояли гвардейцы, в предоставленных ей помещениях не обнаружилось. Разве что какие-то слишком надежно скрытые.

«И поводов-то выйти отсюда не так уж много, – посетовала Вивьен, – разве что еще раз попросить посмотреть на портрет». Девушка еще немного покружила по комнатам, пока наконец не устроилась на письменном столе, болтая ногами в сапожках и хмуря брови.

Почти машинально Леру взяла первую в стопке переплетенную рукопись и открыла ее. Когда через пару часов в комнату вошла служанка, она застала гостью в той же позе сидящей на столе и с открытой уже где-то посредине книгой.

– Ваш обед, манихинге, – прощебетала удивленная, даже немного испуганная девушка, ставя поднос на специальный столик. – Его высочество приглашает вас составить ему компанию за ужином. Он назначен на восемь.

«А, точно! Мне же говорили, что принесут обед. А что, уже два часа прошло?» – отрываясь от захватившего ее текста, подумала Вивьен.

– А скажи, пожалуйста… – начала она, но продолжить ей не дал испуганный голос служанки:

– Извините, манихинге, мне не велено с вами разговаривать. Просто скажите, если вам требуется что-либо из еды или напитков, и я принесу.

Вивьен хотела все-таки попытаться спросить, но по глазам девушки поняла, что ответа ей не дождаться. Оставалось только печально осмотреть поднос и уточнить:

– А что за чай вы мне принесли?

Служанка назвала марку самого любимого Вивьен чая.

– Надо же, я его всем остальным предпочитаю! – не удержалась Леру от замечания.

– Распоряжение поступило от хингена Данского. – На этот раз глаза девушки выражали совсем другие чувства. – Он всегда все знает, и, что бы ни сделал, получается совершенство!

Служанка тут же смутилась, пробормотала еще какую-то ерунду по поводу пожеланий и почти убежала.

– А вот если бы я была тут главной, – почему-то вслух рассудила Вивьен, – я бы к пленнице прислала сухопарую строгую тетку с палкой вместо позвоночника и очках-половинках.

Образ так позабавил хозяйку «Полезных чудес», что она даже посмеялась немного. Потом перебралась к столику с любезно принесенной едой и, вкушая ее, вновь погрузилась в раздумья. Ее как профессионала весьма заинтересовали необычные свойства картины. Теперь уже самой Вивьен невероятно хотелось взглянуть на материалы, создавшие ее основу. Ну и на сам портрет, разумеется, тоже. Более того, у мастерицы возникло знакомое ощущение головоломки, когда клиент заказывал создать что-то, а ей требовалось придумать, как подобное вообще можно осуществить. Сейчас она невольно перебирала в уме все возможные варианты, при которых могли возникнуть описанные в книге свойства. Почему-то Вивьен и в голову не приходило, что их можно было объяснить только божественной силой. Нет, она допускала такую версию, но как-то не рассматривала ее всерьез.

Пообедав, девушка вновь вернулась за письменный стол, только на этот раз села за него как положено. Нашла бумагу, перо и чернильницу. Раскрыла книгу на интересующем ее фрагменте и отложила в сторону. Быстро просмотрела другие представленные материалы, какие-то из них тоже раскрыла на нужных отрывках. Через некоторое время весь стол был уложен книгами, а Вивьен что-то переписывала и перерисовывала из них на листы бумаги.

Процесс размышлений шел полным ходом. Мастерица по-прежнему вдохновенно черкала в своих записях, рыскала по книгам, ворчала, пару раз звонила в колокольчик и просила принести то ту, то другую книгу. Одной не оказалось, и за ней послали в город. Леру выразила по этому поводу свое возмущение: как такое вообще возможно, чтобы в резиденции принца не оказалось такого незаменимого трактата, как «Псевдомагические свойства растительных материалов Восточного Эльмигерна и Западной Форевии. Издание расширенное и дополненное»? И конечно же определенного года выпуска. В более ранних редакциях может и не быть того, что ей надо. Книгу пообещали доставить в ближайшее время. Стопка исписанных бумаг тем временем высилась и высилась.

– Эрни, ты думаешь, такое вообще возможно?

На операцию Эрни с Ренсом позвали Тича Моро, предварительно объяснив всю меру риска. Маг подумал-подумал, но согласился. И вот сейчас, слушая план друга, не мог не выразить своего ужаса.

– Меня поцеловала Вивьен, – хмыкнул Эрни, – что еще может быть в этом мире невозможно?

– Больше пафоса, – хмыкнул Ренс. – Ладно, если ты уверен, то действуй. Хотя я все-таки считаю, что должен идти не один человек. Куда больше шансов у группы.

– Попасться на горячем, – покачал головой Фаргелон. – Нет, Ренс, пойду я один. Будет и незаметнее, и быстрее.

– Капитан, капитан! – В каюту, где шло совещание, ворвался матрос. – Со стороны резиденции движется одноместный челнок!

Корабль Леру давно уже висел в воздухе на достаточном, чтобы его не заметили с наблюдательных точек резиденции, расстоянии, поджидая чего-то подобного.

– Готовьте сеть! – приказал Ренс, вскакивая и направляясь на палубу. – Как только приблизится, захватывайте.

Три мелких челнока, одним из которых по-прежнему управлял Онзо, поднялись в воздух и полетели в сторону от «Шалуньи». Там на разном расстоянии они бросили за борт нечто, обычным взглядом невидимое, и тут же, шумно работая словно бы перепончатыми крыльями, вернулись к фрегату.

– Он ничего не заподозрит? – спросил Эрни, не особо много понимающий в подобных захватах.

– Он нас пока не видит, – пояснил Ренс. – Мы его рассмотрели в мощное оптическое устройство. Ребята высчитали курс. Опыт у них есть, потому что подобное мы уже не раз проворачивали с воздушными разбойниками, а, поверь, эти ребята еще и пуганые. Человек в челноке увидит наш корабль, но в этом нет ничего необычного. Сеть же останется невидимой, пока он в нее не попадет.

Эрни кивнул, рассудив, что подобную работу следует доверить профессионалу.

Вскоре они могли наблюдать, как крохотное суденышко, старательно работая крыльями, мчится на некотором расстоянии мимо них. На его борту был нарисован герб рода Маядскальских, он же являлся символом Форевии. Вот уже челнок должен был достигнуть сети, но пока ничего не происходило. Эрни заволновался. Могли ведь не рассчитать с курсом, или, кто знает, может, на челноках официальных лиц стоит какая-нибудь защита.

А суденышко все удалялось.

– Ренс! – вырвалось у Фаргелона в тот момент, когда воздух вокруг челнока засиял, вздрагивая и уплотняясь.

Скорость его начала снижаться. Вот он забуксовал, будто что-то тянуло его назад. В тот же миг сеть наконец окрасилась в фиолетовый, полностью обхватила воздушное судно и погасила активность его двигателя. Теперь челнок держался в воздухе только на силе самой ловушки.

«Шалунья» начала движение навстречу. Через пару минут челнок втащили на палубу, сеть частично сняли, чтобы можно было добраться до человека внутри. Им оказался молоденький и очень возмущающийся юноша в ливрее рода Маядскальских. Он попытался оказать сопротивление, а драться его явно учили, но объективно против стольких противников это не могло принести реальных результатов.

Пленника привели в каюту капитана, куда следом прошли Ренс, Эрни и Тич. Двое матросов держали парня под руки, а еще один просто стоял рядом.

– Куда ты направлялся? – задал вопрос Леру.

В этот момент он выглядел так, что возражать ему не стал бы даже Фаргелон. Поэтому сыщик оценил гордо вздернутый подбородок юноши и его непримиримый ответ:

– Я вам ничего не скажу!

Ренс скептически посмотрел на храбреца и покачал головой.

– Парень, у нас нет времени. – И кивнул третьему матросу.

Тот сделал быстрый шаг, в руке у него оказался шприц, который спустя миг воткнулся пленнику в шею.

– Что это?! – в ужасе закричал тот.

Эрни его отлично понимал. Можно быть храбрым перед лицом врага, перед направленным на тебя оружием, даже при угрозе неминуемой смерти, но какая-то гадость, введенная под кожу, пугала до дрожи.

Леру промолчал. Однако когда взгляд парня «поплыл», выдавая действие вещества, Ренс пожал плечами и ответил, но уже не ему:

– Контрабанда.

Эрни вопросительно приподнял бровь.

– Теряется контроль над действиями, но отвечать он сможет. Спрашивай быстрее. Минут через двадцать он уснет.

Нельзя сказать, что у Фаргелона не было вопросов к самому Ренсу, но сейчас куда важнее было добыть интересующую сообщников информацию. Спустя указанное время они знали имя, должность пленника, цель его полета, имя начальника, некоторые данные о местонахождении Вивьен и многое другое. С удивлением, даже некоторым ощущением абсурдности друзья поняли, что парень должен был найти книгу именно для младшей Леру.

– Как считаете, это она для нас придумала? – спросил Тич.

– Вряд ли сестренка догадалась бы отослать челнок, чтобы мы его перехватили, – высказался Ренс. – Скорее всего, ей подкинули какую-то задачку, перед которой она не устояла.

Эрни покачал головой. Вивьен – это Вивьен. Что тут еще можно сказать? Хорошо хоть на этот раз ее увлеченность играет им на руку. Если только…

– А вы не думаете, что это может быть тоже своего рода ловушкой для нас? – спросил он.

Какое-то время присутствующие размышляли над его словами.

– Они не знают, что мы в курсе ее похищения, – поделился результатами этого процесса Леру. – Онзо был весьма осторожен.

Фаргелон промолчал. Наверняка Ренс знал, о чем говорил.

– Они ее держат в правом крыле, – через пару секунд произнес он, подходя к столу с разложенной на нем картой. – Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что ближе к нужному нам участку парка. Плохо, потому что там же находятся покои Лаужер-она, значит, охраны больше.

– Тич, ты сможешь на меня навести личину этого парня? – спросил Эрни у мага.

Тот кивнул:

– А также изменить твой голос. Но ты же помнишь, что личина – это только внешность. С походкой, манерами, знаниями я тебе помочь не смогу.

Сыщик пожал плечами. Когда он учился своему ремеслу, узнал множество способов как сымитировать повадки конкретного человека, так и объяснить, почему они вдруг изменились. Второе было нужно именно в тех случаях, когда нет данных об индивидуальных особенностях.

– А там не может быть защиты на подобные заклинания? – забеспокоился Ренс.

– Магия чиран – очень своеобразная магия, – перебирая свои бумажки с заклинаниями, поделился Тич. – С одной стороны, у нас много защит и защитных амулетов от всего на свете. В том числе и от обмана личиной. Однако истинный мастер своего дела знает, как обойти даже защиту своей школы магии. Кстати, магия другой школы для моего заклинания страшна не будет. Есть, есть у нас определенные пробелы в магии, которыми мы и воспользуемся.

– Кстати, а книги-то у нас нет, – заметил Ренс.

– Неужели Вив у тебя тут не забывала ничего подобного? И вообще, ты же из цорков, у тебя должны быть подобные книги, – подначил его Эрни.

– Ну извини. Это у меня сестра на материалах помешанная, а я по-другому работаю. Под моим воздействием материал меняет свою структуру, если это необходимо. Или форму.

– А резьбу ты зачем делаешь? – не удержался Фаргелон.

– Так красивей, – мигом среагировал Ренс. На скептический взгляд Эрни признался: – Почему-то именно при работе над резьбой большинство преобразований в деталях корабля и происходит.

– Ясно, – покачал головой Эрни. – Значит, книги по материалам у тебя все-таки нет.

– Нет, есть одна, но название не такое заковыристое.

Ренс снял с полки буро-коричневый томик с выбитым на нем «Корабельная древесина и другие материалы, используемые в оснастке».

– Не заковыристое, говоришь? – скептически приподнял брови Фаргелон.

Тич наконец оторвался от своих бумажек, как-то задумчиво посмотрел на предмет рассуждений друзей, потом повел над ним рукой, в результате чего буквы задвигались по обложке. Когда же остановились, получилось требуемое «Псевдомагические свойства растительных материалов Восточного Эльмигерна и Западной Форевии. Издание расширенное и дополненное».

Эрни и Ренс слаженно выразили свое восхищение. Тич, все еще пребывая в своих мыслях, кивнул. Потом потребовал, чтобы Фаргелон встал посредине комнаты. Тот подчинился. Маг долго ходил вокруг него, прикрепляя, а порой и просто подвешивая в воздухе свои тонкие полоски с заклинаниями. Сыщик заметно нервничал.

Потом Моро встал у дальней стены каюты, попросил Ренса отойти и начал колдовать. Слова на языке чиран срывались с его губ, а руки иногда поднимались и опускались, но, как правило, он держал их на уровне груди, изменяя только положение ладоней или складывая различными способами пальцы.

Результат начал проявляться через несколько минут. Лицо Эрни как-то неуловимо изменялось, притом что он никаких физических последствий не ощущал. Когда Тич закончил, перед ними стояла копия их пленника. Ренс даже восхищенно ругнулся, видя такое. Фаргелон попросил зеркало, и тут все заметили, что голос у него остался прежним.

– Да-да, еще не сделал, – пожал плечами Тич. – Стой где стоишь.

И вновь принялся развешивать свои заклинания. Ренс уселся на стул и, вытянув длинные ноги, продолжил наслаждаться развертывающимся перед ним представлением.

Глава 14

Через полчаса одиночный челнок с символикой Форевии подошел к контрольной вышке у границ загородной резиденции Лаужер-она Маядскальского. Эрни под видом томящегося сейчас на «Шалунье» некоего Вавна смело посмотрел на караульного. Тот глянул на суденышко, на лицо юноши и махнул рукой. Фаргелон еле удержался, чтобы не пустить челнок на максимальной скорости. Эта начальная ступенька их дерзкого плана оказалась легко пройдена, однако кровь бурлила, заставляя кусать губы и сжимать ладони на рычагах управления. Надо было успокоиться, но не получалось. Внутри все дрожало от напряжения.

Челнок плавно опустился позади дворца, где стояло еще несколько таких же воздушных лодочек. Эрни, вознеся короткую молитву Огюрону – а никто иной не мог поспособствовать в этой авантюре, – выбрался из суденышка и направился к зданию. Стоило ему только подойти двери, как та распахнулась, а в ее проеме появился усатый мужчина в похожей форме.

– Вавн, – посмеиваясь, рявкнул он, – ты чего это, летать научился? Никогда не видел, чтобы ты так осторожно садился!

Эрни скривился, подумав, что сочиненная на «Шалунье» байка, похоже, хорошо сыграет.

– А! – махнул рукой он. – Посмотри лучше. – И повернулся к начальнику Вавна скулой, на которой Тич магией щедро нарисовал весьма заметный внутренний кровоподтек, из которых потом получаются впечатляющие синяки.

– Ничего себе! Кто это тебя так? – последовала вполне ожидаемая реакция.

– Да гад какой-то! Я только пристыковаться собирался, а он на своей «пиранье»[5] подрезал! И прямо на мое место! Пришлось резко в сторону взять. Челнок занесло. Я головой ударился, еще и нога…

Руководство Вавна нецензурно выразило свое возмущение, потом резонно поинтересовалось:

– А с ногой-то что?

– Да тоже… – Эрни сделал пару шагов, слегка подтягивая правую ногу. – Болит, зараза.

Начальство выругалось еще заковыристей.

– Давай в лазарет.

Парень умоляюще посмотрел на мужчину.

– Там ничего серьезного. Уж точно подождет, пока я книгу отнесу.

Его собеседник усмехнулся.

– Ну-ну, только смотри, не сильно перед Ольве выслуживайся. Что у него на уме, нам с тобой никогда не понять. Так что лучше держался бы ты от него подальше. Но тут тебе решать. Иди, если хочешь, только потом к доку.

– Ага, спасибо. – Эрни невпопад кивнул, имитируя легкую дезориентацию, и поковылял вдоль коридора, опираясь на план здания в голове и информацию о расположении кабинетов, которую ему поведал пленник капитана Леру.

Вторая ступенька тоже осталась позади. Теперь важно не заблудиться в этих лабиринтах. Если где сидит секретарь и его помощники, Эрни знал точно, то куда поместили Вивьен – только примерно, а именно туда парень и направлялся. Настоящий Вавн должен был бы отнести книгу помощнику секретаря. Но Фаргелон хотел попробовать под предлогом «Псевдомагических свойств растительных материалов Восточного Эльмигерна и Западной Форевии» добраться до комнаты подруги. Наверняка там стоит охрана, но ее можно вырубить, есть способы. Только бы дойти туда.

Так, первый этаж, боковая лестница… одна, вторая, поворот… свернуть во второй коридор. Вот тут подняться.

– Эй, парень, ты куда? – раздался суровый оклик.

Эрни чуть не подскочил на месте, снова и снова прокручивая в голове, как можно побыстрее вытащить револьвер из хитро замаскированной кобуры.

Сыщик быстро повернулся, стремясь оценить опасность.

– А, Вавн. – Двое мужчин в ливреях кивнули ему. – Ты куда идешь?

– Да вот, книгу привез. Несу… – Он мотнул головой куда-то вверх, обозначая высокое начальство.

– А-а, ну давай поспеши, оно, – один из собеседников повторил жест Эрни, – ждать не любит. Говорят, там какие-то сверхважные дела, так что сам понимаешь…

– А что у тебя с лицом? – спросил второй.

– Да это я…

– Потом, потом расскажешь, – поторопил первый. – Давай уже иди. – На Фаргелона бросили выразительный взгляд, должный, по всей видимости, означать последствия медлительности.

Он немного неуверенно кивнул, буркнул что-то и наконец-то ступил на лестницу. На втором этаже начнется самое сложное.

Первые же гвардейцы, стоящие у дверей ближайшего зала, его остановили. Но предлог сработал отлично. Так же успешно ему удалось преодолеть еще два поста охранников. Несмотря на постоянное напряжение, Эрни стал привыкать к ситуации. Врал ради дела он всегда легко. Сейчас даже страхи отпустили немного. Остались резонные опасения, но они только помогали.

Направо по коридору располагались кабинеты секретарской службы, а еще дальше покои принца. Вряд ли Вивьен отвели комнаты в той же стороне. Значит, налево. До этого Фаргелон шел коридорами, предназначенными в основном для слуг. Иногда они пересекались с другими, пышными и парадными. Сейчас придется идти полностью на виду. Тут и сам посол может пройти. Эрни, поднявшись на последнюю ступень лестницы, осторожно огляделся. Коридор, в который он должен был выйти, тянулся в обе стороны. Ни единой живой души в нем пока не было. Фаргелон вздохнул и повернул налево. Но стоило ему отойти от лестницы на два десятка шагов, как одна из дверей распахнулась и из нее вышли два гвардейца самого хмурого вида.

– Стой! – мгновенно окликнули его. – Ты кто? Куда идешь?

– Я его знаю. Он из подчиненных Томана. – Второй мужчина назвал начальника Вавна.

Эрни, вытянувшись в струнку еще при первом окрике, старательно закивал.

– Но тут-то ты что делаешь? – продолжил второй.

– Привез книгу по указанию Ольве Данского.

– Кабинет Ольве Данского прямо в противоположной стороне.

На него внимательно и неотрывно смотрели два очень опытных воина. Эрни почувствовал, как вновь начинает накатывать страх. Он сейчас не имеет права на ошибку. Вивьен…

– Ой, простите, похоже, я… – Кажется, ему удалось передать растерянность и неловкость молоденького паренька. Лица стражей немного разгладились. – Я тогда пойду…

Он отвесил совсем неизящный поклон, повернулся и поспешил в другую сторону, мысленно ругаясь на чем свет стоит. Стоило только ему услышать, а оглянувшись через плечо, и увидеть, что гвардейцы убрались с пути, Эрни вновь развернулся в прежнюю сторону. Он старался ступать как можно тише, но стоило ему дойти до той двери, у которой его перехватили стражники, как она опять начала открываться. Фаргелон понял, что сейчас снова столкнется с ними. Действуя, скорее, на инстинктах, он нырнул в комнату напротив. К счастью, она была пуста. Однако стоило ему облегченно вздохнуть, как кто-то взялся за ручку двери. Сыщик едва успел метнуться к окну и юркнуть за штору. Та была плотной, но не до пола. Оставалось надеяться, что его ботинки не заметят за многочисленной мебелью, стоящей то тут, то там.

В комнату, судя по голосам, зашли давешние гвардейцы. Эрни мысленно взвыл от досады. Они тут могут просидеть вечность. Что же делать? Можно было попытаться прорваться с боем. Можно с помощью браслета передать сигнал Ренсу. Он сейчас на корабле и готов, если потребуется, прийти на помощь. Один из сигналов означал, что ему нужно на своем фрегате несколько раз продефилировать вдоль границы парка резиденции. Не слишком близко, но чтобы его заметили. Наверняка это вызовет переполох во дворце. Могут и этих двоих сдернуть с места. А вдруг нет? Только впустую разменяешь такой козырь. Что же делать? А гвардейцы все сидели и сидели. Эрни уже решил опробовать одно из бумажных заклинаний, которые дал ему Тич, пояснив, что оно должно вызвать полуминутный паралич у всего живого, что находится в радиусе восьми – десяти шагов, кроме, разумеется, заклинателя, но тут в дверь постучали. Пальцы Фаргелона сжались на крае шершавой бумаги, и он с надеждой прислушался.

Гвардейцы выясняли с кем-то третьим, кого можно поставить в замену на завтрашнюю караульную службу вместо какого-то заболевшего стража. Непохоже было, что они куда-то направятся, чтобы решить этот вопрос. Эрни нахмурился. Значит, придется использовать заклинание, едва дверь закроется. Все бы ничего, да только во дворце могут оказаться маги, чувствительные к колдовству, совершаемому на относительно небольшом от них расстоянии. И тут сыщик почувствовал то, что заставило его ощутить себя полным идиотом, – сквозняк. Он стоял за портьерой у высокого окна, одна из створок которого была не чем иным, как дверью на внешнюю галерею. Более того, она была открыта. Несильно заметно, но все же. Тут визит неведомого человека и сыграл на руку Эрни. Отвлеченные им, гвардейцы не заметили легкого скрипа и тени, со всей возможной скоростью мелькнувшей у окна. Эрни тут же прижался спиной к стене, вслушиваясь и пытаясь сообразить, увидели ли люди в комнате что-либо или нет. Разговор не прекращался, но сыщик прекрасно помнил ситуацию, в которой он с Улисом, не прерываясь ни на секунду, продолжали болтать после некоего подозрительного скрипа в соседней комнате конторы, сами бесшумно приближаясь к его источнику. Тогда они поймали свое «ой да ладно, показалось». Не стать бы тут такой же неосторожной добычей.

«Проклятье!» – Эрни увидел, как в дальней стороне галереи открывается дверь. Кто-то решил подышать свежим воздухом. Фаргелон шагнул к следующей двери. Действовать приходилось быстро. Кажется, все же тут никого нет. Правда, из-за тяжелых штор не разберешь. Но делать нечего. Дверь оказалась не заперта. Эрни очутился в небольшой комнате с довольно строгим интерьером. Больше всего она была похожа на рабочий кабинет какого-нибудь начальника. Не мешкая, сыщик направился к выходу в коридор, чтобы продолжить путь к Вивьен. Он попытался открыть дверь, но та оказалась заперта. Ручка не крутилась, а приглядевшись, можно было увидеть язычок замка. Фаргелон рыкнул, но вытащил отмычки. Однако стоило их поднести к скважине, как брелок с замысловатым символом начал вибрировать. «Проклятье! Магическая защита!» – Сыщик застонал и прижался лбом к двери. Какая же идиотская ситуация.

Но на отчаяние времени не было. Эрни вернулся к внешней галерее и осторожно выглянул. На ней прогуливалось уже несколько человек. Двое людей в обычной, хоть и дорогой одежде что-то обсуждали, облокотившись на перила. Еще трое в форме цветов рода Маядскальских шли куда-то. Можно было бы попробовать просто выйти с самым уверенным видом на галерею, будто бы он имеет на это полное право. Однако у сыщика были сомнения, что никто не задастся вопросом, что младший служащий делает на этаже, предназначенном для знати. Тем более даже не в коридоре, а на прогулочной галерее. Конечно, если ничего другого не останется, то придется рискнуть. Тут ему в голову пришла мысль, что ключи от двери могут лежать где-то в комнате, запасные или еще какие-нибудь, код которых подойдет для магической защиты. Он вернулся к столу и принялся его обшаривать. Два верхних ящика тоже оказались под колдовской печатью, а вот в третьем Эрни нашел связку ключей. Однако стоило их поднести к двери, как стало ясно, что их магия не того типа. Фаргелон тихо выругался. Делать нечего – придется с наглым видом идти через галерею.

Сыщик вновь, отодвинув портьеру, выглянул в окно. Почему же дверь сюда закрыта, да еще с помощью магии, а через галерею может кто угодно зайти? Странная комната. Если только… ее хозяин не вышел как раз через галерею и скоро собирается вернуться. Эрни сглотнул. Похоже, ситуация с соседней комнатой рискует повториться, только тут за портьеру не спрячешься. Стоило об этом подумать, как он увидел, что на галерею вышел какой-то вельможа и целеустремленно направился в эту сторону. Если он идет именно сюда, то выйти сейчас из двери – это самоубийство. Фаргелон немного отступил и положил руку на револьвер. Его рукояткой можно оглушить, как только мужчина зайдет со света в полутьму.

Однако в следующий момент раздался громкий оклик, и вельможа повернулся на него, кланяясь в ответ. Ждать дальше не имело никакого смысла. Эрни вышел на галерею и, сделав несколько шагов влево, оказался у следующей двери. Она тоже оказалась приоткрытой. Сыщик мгновенно этим воспользовался. На галерее, кажется, никто не обратил на него внимания. Комната была пуста, а дверь в коридор легко поддалась. Эрни выглянул, стараясь не шуметь. Никого. Не веря в такое счастье, Фаргелон заторопился в нужную ему сторону.

Коридор скоро пересекся с другим, и надо было решить, куда двигаться. Пока он раздумывал, из ближайшей двери вышли двое мужчин и женщина, одетая как прислуга высшего ранга, может быть, экономка или главная горничная.

– Что ты тут делаешь? – нахмурилась она, оглядев его камзол. – Кто тебя вообще сюда пустил?

– Я… – Эрни принялся бормотать про книгу.

– Не пори чушь! Ты отлично знаешь, что кабинет Ольве Данского в другой стороне! – оборвала она его запинающуюся речь. – За каким ты сюда пошел, Вавн? Я знаю, ты честолюбивый и во сне видишь, как с полным правом оказаться на этих этажах! Но это уже переходит все границы! Любопытство еще никого не довело до добра, Вавн. Запомни это. Сейчас ты немедленно отнесешь книгу Ольве Данскому, а потом спустишься ко мне за наказанием! Проводите этого юного нахала. – Она кивнула сопровождающим ее мужчинам, и Эрни подумал, что, наверное, она держит в страхе всю местную прислугу. – И немедленно займитесь… – Женщина бросила взгляд на Фаргелона и закончила иначе, чем намеревалась: – Чем договаривались.

Спутники грозной дамы закивали, поклонились и чуть ли не под ручки потащили Эрни по коридору. Женщина шла за ними до ближайшей лестницы вниз и продолжала нравоучения. Стоило ей отделиться от них и скрыться из виду, как выдохнули все трое.

– Ты что, совсем сдурел, Вавн?! – прорычал один из мужчин. – Вконец рехнулся? С утра же всех предупреждали, чтобы сюда ни ногой.

– Видел, что карга в ярости? – подхватил второй. – Сам, – он мотнул головой куда-то вверх, – вчера ее вызывал и отчитал, что шляется тут кто ни попадя.

– А теперь ты со своей книгой! Теперь всем еще больше достанется!

– Что ты вообще сюда поперся?

Эрни подумал, что это шанс.

– Да… – он изобразил все смущение, на которое был способен, – помните эту… девушку, что привезли сегодня? Проклятье, так захотелось взглянуть на нее!

Мужчины посмотрели на него как на полного идиота.

– Нет, ну я думал, что ты придурок, но чтобы такой… – протянул первый.

– Эту девицу по приказу самого привезли. Сечешь?

– И вообще, ну посмотрел бы ты на нее, и что?

– И вообще, за каким это тебе? Хвоста у нее нет, крыльев тоже. Глаза и те за очками прячет. И потом ты что, цорков не видел? К тому же кто тебя к ней пустил бы? Там двоих гвардейцев у дверей поставили. Они никого, кроме прихвостней Ольве, не пускают.

– В общем, забудь, дурак ты этакий. Давай пошли к Данскому, у нас своих дел невпроворот, чтобы еще твои бредни выслушивать.

– Радуйся, если Антелина не узнает. Она девка ревнивая.

– Ладно-ладно, я понял. – Эрни закрыл лицо руками. – Я и правда дурак. Простите… я… в общем… Ладно, сейчас к Данскому. Потом… будь что будет.

– Пошли уж, горе.

– Давайте я сам. У вас дела, а я и так чувствую себя виноватым. Нечего на меня больше время тратить. Не волнуйтесь, я сам дойду. И не подумайте, не вернусь сюда. Вот… ну правда.

– Ну уж нет, парень. Мы с каргой связываться не хотим. Не хватало еще потом за это проблем огрести. И тебя, дурака, все-таки доставим к месту, самим спокойнее будет.

– Ребята, ну правда, я…

– Пошли-пошли!

Эрни попытался уговорить мужчин, но безрезультатно. Его буквально потащили в противоположную от той, что ему надо, сторону. Сыщику необходимо было срочно решить, идти ли на крайние меры или нет. Мужчины выглядели крепкими, и оба были выше Эрни. Но справиться с ними можно. Эффект неожиданности будет на его стороне. Но куда их потом девать? Не бросишь же в коридоре. Комнаты же могут оказаться закрытыми. Или в них может кто-то находиться. Эрни все же решил рискнуть. Однако только он изготовился, чтобы ударом по шее вырубить первого из спутников, как по лестнице впереди поднялись двое гвардейцев. Они чему-то смеялись. Фаргелон мысленно застонал. Даже если он совсем бесшумно снимет мужчин рядом, удержать на весу оба тела не сможет. Одно точно упадет, а те, что впереди, непременно услышат. Воспользоваться обездвиживающим заклинанием? Но у него будет всего тридцать секунд. В лучшем случае. А если стоит какая-либо защита, то меньше. За это время многое не сделаешь. И потом точно придется прорываться с боем. Невозможно. Совершенно невозможно. Для себя Эрни решил, что на подобное можно пойти, лишь когда Вивьен будет найдена, когда он будет держать ее за руку. Лучше сейчас он последует воле событий, а позже попытается еще раз. Пока его не раскусили, шанс есть. Хотя, признаться, риск все же велик. Слишком велик.

«Но как хорош был план с книгой!»

Пришлось идти вместе с навязанными сопровождающими и в очередной раз рассказывать о происхождении синяка на его щеке и хромоты.

Вивьен сидела за столом, а пачка исчерканной бумаги перед ней все росла. Однако решения не находилось. Девушка уже голову сломала над подкинутой ей задачкой. Что-то ее очень смущало. Никогда раньше картина не исчезала. Правда, раньше ее и не пытались переправить в другой мир. По крайней мере, информации об этом нет. Но все равно поведение, слишком не характерное для нее. Она могла просто зависнуть в воздухе, отгородиться от любого посягательства щитом. Или все же исчезновение было необходимо? Вивьен застонала и несколько раз легонько ударила по лбу сжатыми кулачками.

– Думай, думай…

Идеи упорно не рождались. Девушка вскочила и сделала круг по комнате. Потом вновь застыла перед столом, даже протянула руку за колокольчиком, намереваясь отдать какой-нибудь дурацкий приказ просто для успокоения нервов, но так и застыла в этой позе.

«А что, если угроз было несколько? – вот какая мысль ее остановила. – Попытка утащить ее в другой мир, какое-нибудь оружие, которое могло стрелять огнем, к примеру, или еще что-нибудь… О, Барентон Краус мог угрожать сжечь ее! Протянуть над лампой и пригрозить тому, кто пришел за ним и портретом. Кажется, Ханна говорила, что лампу гасила именно она. Конечно, зачем дознавателям это делать? Им чем больше света, тем лучше. Или, может, это именно они ее и зажгли? Тогда почему не погасили? В любом случае, это можно уточнить. А зачем при обычных обстоятельствах в самый разгар дня лампа? Светло же и так. Ну ладно, допустим, только допустим, что угроз было несколько, серьезных и разных. Это могло повлиять на портрет так, чтобы он постарался убраться из этого места подальше? Бредово звучит. И все-таки? Ответ: возможно».

Вивьен не была уверена. Даже после изучения всех оказавшихся в ее распоряжении источников она чувствовала, что не понимает эту вещицу. Вот бы потрогать ее. Даром прощупать материалы. Холст, краски, даже раму, обшивку сзади… Это могло бы многое прояснить.

«Но куда попало картина бы точно не убралась. – Этот вывод вытекал из всех полученных Вивьен сведений о портрете и не нуждался в доказательствах. – Только туда, где безопасно и… комфортно, что ли. Но куда?»

Хозяйка «Полезных чудес» снова задумалась. «Что могло повлиять на выбор этого места? Скорее всего, расстояние. Наверняка есть какой-то предел, дальше которого она не может перемещаться. Тем более это не Форевия. К тому же вокруг города стоят всевозможные защитные барьеры, в том числе и магические. Может ли это быть опасно для перемещения? Может. Там очень сильное колдовство. Так, но и вокруг Горы такие стоят. Но послабее. Хотя в этом я не уверена. Тем не менее они есть. Где безопасней всего для портрета Идореллы? В Форевии. Посольство, резиденция, где я сейчас нахожусь, по сути Форевия и есть. Пока не началась война, никто из Эльмигерна без приглашения тут появиться не может. Ха-ха, кстати, приглашение-то у меня есть. Хотя я предпочла бы разрешение выйти отсюда. Но и резиденция, и посольство ограждены мощными волшебными щитами. Первая – за чертой города, второе – на Горе. Да и появись картина тут, ее бы сразу заметили, а принц опознал бы подлинник. Наверняка многие другие тоже могут это сделать. Но этого не случилось. Значит, она все же не здесь. Тогда где? Где для нее безопасно еще? Что могло повлиять на выбор места?»

Ответ все никак не приходил Вивьен в голову.

Эрни довели до кабинета Ольве Данского и разве что не впихнули в него. Тот, о ком все говорили с явной опаской, оказался совсем молодым, и, если бы не взгляд, в котором читался острый ум, Фаргелон решил бы, что сопровождающие все-таки ошиблись дверью. Было в юноше еще что-то. Аристократизм, жесткость и честолюбие, решил сыщик. «Интересно, а преданность есть?» – невольно возникла мысль, пока Эрни отвешивал поклон и четко рапортовал о доставленной книге.

Однако конец его речи подпортила открывшаяся боковая дверь, из которой выскользнула симпатичная служанка с подносом, на котором стояли чайник и одна чашка. Белоснежные и очень изящные.

Ольве нахмурился и вышел навстречу девушке.

– Ты опять слишком долго, – отчитал он ее таким тоном, что даже Эрни захотелось вытянуться в струнку. – Еще один раз – и я отправлю тебя обратно полы мыть.

Служанка начала что-то бормотать в свое оправдание, но Данский ее уже не слушал. Он забрал поднос из ее рук и понес к двери в другую комнату. Гвардейцы перед ним почтительно распахнули двери. Эрни краем глаза увидел светлый, просторный кабинет и мужчину в плаще. По темно-серебряным волосам, камзолу и чему-то еще неуловимому Фаргелон предположил, что видит самого восьмого принца Форевии. Тот, как только дверь открылась, повернул голову на звук, и у Эрни возникло ощущение, что посол смотрит прямо на него. Немедленно в памяти всплыли рассказы о силе «плаща бога», в том числе говорили, что он не дает дурачить хозяина личинами. Не лучше ли ему убраться отсюда подобру-поздорову? Однако уйти сейчас, пока его не отпустили, было бы весьма странно. Наверняка прислуга тут вышколенная. Хотя все – что эта «карга», что секретарь посла – говорят о ее распущенности, в это мало верится. Просто они не видели, что творится в других домах.

Эрни кинул взгляд на служанку. Она стояла на прежнем месте. Ее пока не отпускали, и девушка не смела даже шаг в сторону сделать. Разве что поглядывала на Эрни и гвардейцев, но, похоже, никто из них ей не нравился.

Очевидно, Данский доложил о доставленной книге, или посол сам спросил, потому что уже через несколько минут Лаужер-он вышел из своего кабинета в сопровождении секретаря. Тот быстро подошел к Эрни и бросил одно слово: «Книгу». Фаргелон с поклоном передал ее в руки Ольве. Тот же показал оную своему хозяину. Принц бросил на том один-единственный взгляд, но в тот же миг глаза его сверкнули, и он забрал книгу из рук секретаря.

– Навещу-ка я нашу гостью, – задумчиво произнес Лаужер-он, глядя на «Псевдомагические свойства растительных материалов Восточного Эльмигерна и Западной Форевии» в своих руках. – Вот что, Ольве, пусть, – он кинул взгляд на служанку, – молодой человек, – Эрни даже не сразу понял, что речь идет именно о нем, – отнесет чай мне и нашей гостье… какой она любит? Ты знаешь, вот его… чай нам на бирюзовый балкон. Ты же пока займись тем, о чем я тебя просил.

И восьмой принц Форевии в сопровождении двух гвардейцев вышел из кабинета секретаря. Вид у него был довольный.

«Вот так повезло, – в полушоковом состоянии подумал Эрни. – Или это все-таки ловушка, и он увидел мое истинное обличье? С другой стороны, форма на мне настоящая, магия лишь чуть подправила ее, чтобы лучше сидела. Ведь вряд ли тут есть кто-то в форме с чужого плеча. Неужели посол настолько вникает в дела, что даже мою фотографию видел? Или все-таки повезло?»

Тем временем Ольве закончил давать распоряжения служанке.

– Как только она вернется, – обратился секретарь к стоящему навытяжку Эрни, когда девушка убежала, – возьмешь поднос с чаем и пойдешь по коридору до конца, а потом направо до второй лестницы. Сразу после нее будет выход на бирюзовый балкон. Увидишь. Ты умеешь подавать чай?

Фаргелон немного неуверенно кивнул, по-прежнему изображая молоденького, не особо опытного слугу. Секретарь посмотрел на него, будто сетуя о несовершенстве мира.

– Поставишь поднос на столик. Снимешь оба чайника с него. Из белого с бирюзовой полоской у крышки чайника нальешь его высочеству, из чайника с бирюзовой полоской у основания – для дамы. Не перепутай. После этого возьмешь поднос и отойдешь на пару шагов. Если его высочество на тебя внимательно посмотрит, подольешь ему еще чаю. Или даме. Будешь стоять, пока тебя не отпустят. Как только отпустят, немедленно вниз и не попадайся мне на глаза. Если его высочеству понравится твое поведение, он мне скажет, тогда я… буду иметь тебя в виду. Ты понял, что главное нужно сделать?

Эрни быстро прикинул.

– Не мешать его высочеству.

Ольве одобрительно кивнул.

– Помогать его высочеству и не мешать ни единым жестом. Запомни это как собственное имя. Если это станет для тебя главным, ты далеко пойдешь.

Фаргелон поклонился. Данский чуть наклонил голову и вновь сел за свой стол, не обращая больше внимания на вытянувшегося перед ним юношу. Пока сыщик ждал служанку с чаем, его мысли метались между вопросами «Повезло ли?» и «Долго ли мне еще тут торчать?».

Изящной работы часы на каминной полке отмерили уже двадцать минут с тех пор, как девушка ушла. Как только это произошло, Ольве поднял голову и посмотрел на циферблат. Его губы неодобрительно дернулись, но он промолчал, вновь уткнувшись в бумаги. Через две минуты девушка с подносом появились из боковой двери.

«Неужели за эти две минуты он отправит ее, как сказал, опять мыть полы?» – невольно задался вопросом Эрни. Судя по взгляду секретаря, тот уже был готов это сделать.

– Пока заваривался чай, – не давая ему озвучить свое решение, быстро заговорила девушка, – я поговорила с Мартой, которая приставлена сегодня к гостье. Она поведала мне, что гостье очень нравится печенье с маком. Я позволила себе задержаться, пока его несли с другой кухни.

Данский посмотрел на поднос, потом перевел взгляд на лицо служанки, после минуты молчания кивнул на Эрни, сам же вновь погрузился в изучение документов. Фаргелон ободряюще посмотрел на девушку. Сейчас она была даже чуть бледнее, чем секунду назад, но глаза избавились хотя бы от части страха, таившегося в них до сих пор. Сыщик принял у нее из рук поднос. Она побежала вперед, чтобы открыть ему дверь, и Эрни наконец-то покинул эту страшную комнату.

Глава 15

«Что могло повлиять на выбор картины? Куда она могла деться?» – Вивьен снова и снова задавала себе этот вопрос. Просматривала книги, свои записи. Ей постоянно казалось, что ответ должен быть очень прост, очевиден. Когда дело касалось ее ремесла, Леру привыкла доверять своему чутью, своему дару.

«Надо отвлечься, – подумала девушка. – Поесть, что ли? Тех вкусных бутербродов, которые мне приносили, попросить, что ли, еще?» Бутерброды ей правда понравились. Паштет из неизвестного ей мяса был столь нежен, что даже слегка пропитал собой хлеб с особой, словно чуть недопеченной мякотью. Подобное сочетание показалось мастерице просто волшебным. «Не так плохо быть принцем, – с усмешкой подумала Вивьен. – Даже положение пленницы не так уж ужасно, если кормят подобной вкуснятиной. М-да, вот так, получается, продаюсь за еду». Она посмеялась немного. И вдруг ее словно обухом огрели. Проникновение! Взаимосвязь предметов, которые какое-то время находятся вместе. Магия не паштет, конечно, но при определенных обстоятельствах свойства одного предмета могут повлиять на качества другого. При экстремальной ситуации вообще может произойти что угодно.

Хозяйка «Полезных чудес» вскочила с кресла и сжала ладонь в кулачок, комкая в нем первую попавшуюся под руку бумажку, в голове же мастерицы детали произошедшего наконец-то выстраивались в систему. Ситуация была экстремальная. Волшебные свойства портрета должны перенести его в некое безопасное место. Но его выбор ограничен дальностью, магическими барьерами и некоторыми другими факторами. И тут в действие вступает тот факт, что картина много лет находилась под покрывалом, вышедшим из рук Вивьен и Олещерки. А какие свойства были у него? Скрывать у всех на виду! Где в безопасности может храниться, более того, скрываться картина, будучи у всех на виду?!!

Ответ для Вивьен был очевиден. Пораженная, она чуть не села мимо кресла, ударившись бедром о его подлокотник.

Девушка как раз потирала пострадавшую часть тела, когда в дверь постучали.

– Да-да, войдите. – Леру внутренне вся дрожала от огорошившей ее догадки. Только бы теперь не проговориться. Надо вести себя как ни в чем не бывало.

Увы, Вивьен отлично знала, что в притворстве ей далеко до совершенства. «Пусть это будет служанка, или секретарь… или еще кто-то, кто быстро уйдет».

На пороге комнаты появился его высочество богоподобный Лаужер-он Маядскальский, восьмой принц благословенной Форевии. Вивьен мысленно застонала. Вид у посла был самый что ни на есть светский. Можно было бы даже сказать, дружелюбный, если подобные слова уместно применить к столь жесткому лицу. Зато эти холодные темно-серебряные глаза мигом привели ее в чувство, вернув настороженность и желание бороться за себя.

– Манихинге Леру, – принц едва заметным кивком обозначил поклон, – я решил сделать перерыв и испить чаю. Не составите ли мне компанию? Мои учителя всегда говорили, что ненадолго отвлечься от волнующего вопроса зачастую полезно для его решения.

– Да, – пробормотала девушка, вновь подумавшая, что этот человек с такой же легкостью, с какой сейчас рассуждает о перерывах, может отправить ее и ее близких в тюрьму, а то и на смерть. Не говоря уже о тех бесчисленных жертвах, на которые он пойдет ради реализации своих честолюбивых замыслов. А сколько людей уже погибло? – Пожалуй, это верно, – добавила она, сообразив, что ответ не особенно умен.

«Сейчас главное, не дать ему ни единого повода заподозрить, что я догадалась, где искать его обожаемую картину». Вивьен мысленно ругнулась. Труднее всего не говорить о том, что занимает все мысли.

– Чай – это хорошая идея. Я слышала, у вас в стране есть ежевечерняя традиция пить чай… ну в смысле этому придают какое-то особое значение.

Принц слегка приподнял уголки губ, почти улыбнулся.

– Насколько я знаю, чай пьют вечером в любых странах, где он известен. Наверное, вы говорите о наших чаепитиях на открытом воздухе. Давайте продолжим нашу беседу как раз там. – Принц жестом указал на распахнутую за его спиной дверь. Видя, что девушка медлит, он добавил: – Идемте же.

Леру, наконец сообразив, что от нее требуется, вышла из-за стола и подошла к мужчине. Он галантно пропустил ее вперед, где девушка оказалась под пристальными взглядами сразу четырех гвардейцев. Мастерица даже остановилась, не зная, имеет ли она право идти вперед. Принцу пришлось жестом обозначить направление движения. Они немного прошли по коридору и вышли на большой полукруглый балкон, по сути являвшийся крышей первого этажа, выполненного в этом месте в виде полубашни. Перила, а также пол здесь были облицованы мелкими, слегка блестящими мозаичными плитками белого и бирюзового цветов. Эти же цвета повторялись в столике, укрывавшей его скатерти, даже вазе с цветами в ней.

– Какая прелесть! – восхитилась девушка, искренно любившая бирюзовый цвет. В сочетании с белым он смотрелся просто роскошно. И очень радостно.

– Я был уверен, что вам понравится. – Принц кивнул, словно в такт своим мыслям. – Здесь еще и вид просто отличный.

Вивьен подошла к перилам, достаточно высоким, чтобы заслонять часть открывающегося пейзажа. С этой стороны дома парк имел вид совсем естественный. От леса его отличали только извивающиеся ухоженные дорожки, почти полностью скрывающиеся за деревьями. Да кое-где проглядывали белые крыши беседок – круглых или ромбовидных. Было в этом пейзаже что-то умиротворяющее.

– И правда красиво.

– И спокойно, не правда ли? – Посол встал рядом с девушкой, слегка облокотившись на перила. – Именно в этом суть чаепития на открытом воздухе, так популярного в нашей стране. В середине дня или вечером в любое время года мы стараемся устроить себе такое. Чашки и чайник с горячим напитком выносятся в сад, на веранду или просто балкон. Стол обязательно должен быть накрыт скатертью. Печенье или тосты с джемом, конфеты – все что угодно может быть угощением. Но большинство все же предпочитает просто чай. Его вкус совершенно иной, если пить этот славный напиток не в помещении. Свежий воздух делает его словно более настоящим. Этот союз умиротворяет и дает минуту свободы от обычной дневной суеты, которая существенно портит нам всем жизнь, не так ли, манихинге?

Вивьен, признаться, заслушалась. Голос у принца был более привлекательным, чем внешность. В нем не было жесткости, он не пугал. По крайней мере сейчас.

– Вы правы, – задумчиво кивнула девушка. – Никогда не размышляла об этом, но мне кажется, все так и есть.

– Попробуйте. – Сейчас принц будто был совсем иным человеком. – Это хорошая традиция. Я хотел бы, чтобы ей следовали и в этой стране.

Простая фраза вряд ли имела подтекст, и, скорее всего, ее следовало понимать буквально. Но тем не менее она вдруг заставила Вивьен сжаться, будто чужеземные обычаи, включая и такие милые, уже насаждались на ее родине, причем с применением оружия.

– Я много лет провел в этой стране, но еще не знаю ее так хорошо, как мне бы хотелось, – продолжал тем временем посол. – В Форевии намного меньше цорков по сравнению с Эльмигерном. Может, поведаете, манихинге Леру, есть ли у вашей расы какие-нибудь забавные обычаи? Кто знает, может, даже связанные с чаем?

Вивьен, стараясь ничем не выдать своих мыслей, улыбнулась и задумалась, о чем можно поведать принцу.

– А знаете, есть кое-что. Это, конечно, не традиция в буквальном смысле этого слова, но нечто похожее. Если вы когда-нибудь будете наблюдать за тем, как чай пьют цорки, вы заметите, что они редко ставят чашки на стол, а все больше держат их в руках и иногда покачивают. От этого чай в них колеблется и даже движется по кругу. Разумеется, вместе с чаинками. Благодаря всему этому, плюс отражение на поверхности, плюс воображение, порой складывается ощущение, что видишь… мм… нечто особенное. Обычно мы выглядываем там букву. Первую букву имени. Считается, если чаинки сложились в нее, то человек, имя которого начинается на эту букву, сейчас думает о тебе.

– А если у тебя много знакомых с именем на эту букву? – с самым серьезным видом поинтересовался мужчина.

– Наверное, тот, кто первый пришел в голову, – пожала плечами Вивьен.

– Логично, – кивнул посол. – Милый обычай.

– Да. Причем так делают абсолютно все цорки, порой даже не отдавая себе в этом отчета. Но с этой привычкой покачивать чашку и заглядывать в нее совершенно невозможно совладать. – Девушка вновь улыбнулась.

– Может, это связано с особенностями вашего дара? У всех же цорков он есть. Может, это пристрастие к материалам как-то влияет?

Вивьен с сомнением глянула на посла.

– Гадать на чаинках или кофейной гуще свойственно многим расам, – заметила она.

– Это верно, – кивнул мужчина. – И все же, как вы обнаруживаете свой дар? Ведь они бывают такие разные. Порой совершенно уникальные. Случайно или есть какая-то методика?

– И так, и так. И этих методик довольно много. Более того, скажу я вам, у нас самые сильные специалисты по вопросам, мм, профессионального определения. Цорк, не нашедший своего призвания, несчастен. Но в моем окружении таких нет. Все как-то находят себя. Иногда случайно, иногда благодаря интуиции, иногда цорку даже снится, что он может, иногда благодаря методикам, иногда после кропотливого перебирания возможных вариантов, а их почти бесконечное количество, но рано или поздно…

– А как это случилось с вами, манихинге?

Леру улыбнулась, вспомнив свои первые опыты.

– У меня нет какой-нибудь особой истории, которую можно было бы рассказывать как анекдот, – пожала плечами она. – Мне просто всегда нравились материалы. В детстве я постоянно брала в руки различные предметы и будто застывала. Особенно если их материал подвергался совсем простой обработке. Мне казалось, что он говорит со мной. Родители то и дело заставали меня то прижимающейся щекой к глиняному кувшину, то гладящей доски из-под каких-нибудь упаковок. У меня в комнате жила целая коллекция собранных где попало камней. С моря, куда мама с папой возили меня с Ренсом и Эрни летом, я привозила рюкзаки гальки и ракушек. Родители однажды попытались убедить меня выложить хотя бы половину, я прорыдала весь вечер, но не рассталась ни с одним камушком, – усмехнулась девушка. – Первые поделки я начала создавать, как только более-менее ловко начала двигать пальцами. Ну а личностное качество первый раз пробудилось, если не ошибаюсь, в сплетенной мною из трав кукле.

– И что она могла делать? – Принц казался искренне заинтересованным.

Вивьен рассмеялась:

– Когда Ренс пытался утащить у меня конфеты, она кусала его за пальцы.

Мужчина сначала даже опешил, а потом громко расхохотался:

– Вы потрясающи, манихинге Леру.

Эрни не поверил своим ушам, когда услышал эту фразу от посла. Но потом стало еще хуже: через стекло сыщик увидел, как Вивьен, его Вивьен, стоит совсем рядом с небрежно облокотившимся на перила принцем и улыбается ему. Она говорила, а рослый мужчина в дорогой одежде отвечал ей. Кто бы мог подумать, что Лаужер-он Маядскальский будет так непринужденно болтать с девушкой совсем не аристократического происхождения. Но хуже всего – она с ним болтала.

«Куда только делась ее вечная робость перед вышестоящими, – с неожиданной ревностью подумал Эрни. – Более того, она сама говорила, мол, не выносит, даже боится красавчиков! И вот, посмотрите, нежная улыбка, смех, непринужденность!

А ведь этот мерзавец всего в шаге от того, чтобы сломать ей жизнь! Ей и ее близким! Его люди похитили ее. Держат тут пленницей. И она отлично знает, какие на самом деле цели у этого негодяя! Неужели близость настоящего принца затмила ей разум? А заодно и…»

Горечь собственных мыслей заставила Эрни все крепче сжимать пальцы на краях подноса. В какой-то момент он не уследил, и поднос накренился. К счастью, ничего катастрофичного не случилось. Только блюдце звякнуло о чайник. Этот звук привел сыщика в себя, но заодно и выдал его присутствие. Впрочем, ему все равно надо было пройти на балкон и разлить чай, как велел ему Ольве.

«Проклятье!» – думал Эрни, приближаясь к столику. Вивьен сейчас была так близко… Однако четверо гвардейцев и принц со своим «плащом бога» делали ее совершенно недоступной.

– А вот и наш чай, манихинге. – Посол тоже обернулся на звук. – Как раз вовремя. Прошу вас. – Лаужер-он подошел к столику, дождался, пока Вивьен усядется на отодвинутый для нее одним из гвардейцев стул, и сел сам. – Опробуем обе традиции, манихинге Леру?

Эрни сжал зубы. Вот сейчас бы вытащить револьвер и проверить, действительно ли этот «плащ бога» так хорошо защищает своего хозяина. Одновременно с этими мыслями парень со всей тщательностью расставлял посуду на столике. Темная с красноватым отливом жидкость из белого с бирюзовой полоской сверху чайника полилась в чашку, которую сыщик потом поставил перед принцем. У чая, который любила Вивьен, был совершенно классический цвет, коричневый, но какой-то ясный и теплый. Девушка с блаженством вдохнула его аромат, когда Эрни осторожно, почти любовно поставил перед ней чашку. Она подняла на него взгляд и улыбнулась. Сердце парня дернулось, сжалось, сладко застонало от нежности к ней. Все сомнения мгновенно выветрились из головы. Нет, только не его Вивьен.

Установив в центр столика вазочку с печеньем, Фаргелон заставил себя отступить на два шага, чтобы не вызывать подозрений. Слава богам, пока отпускать его вроде как не собирались. По дороге сюда Эрни прикинул, где можно спрятаться. Но все же лучше не выпускать девушку из виду. Тем более когда этот хмырь любезничает с ней.

Вивьен и правда улыбалась послу, однако, оказавшись рядом, Фаргелон узнал эту улыбку. Такую Леру дарила многим. Более того, Эрни заметил, что ее брови иногда едва заметно дергались, будто она хотела нахмуриться. Сыщик знал, что это означает напряжение, сковывающее девушку изнутри. Отлично понимая, что надеяться не стоит, Фаргелон отчего-то ждал какого-то знака от подруги. Неужели она его не узнает? Да, он под личиной, но, может, женское сердце, интуиция подскажут ей?

Однако Вивьен поддерживала беседу, пила чай, ела свое любимое печенье и знать не знала, что ее спаситель стоит совсем рядом. Ситуация чем дальше, тем больше казалась Эрни абсурдной. Стоит он тут, слугу изображает, даже любимая женщина его не узнает. Перед ним похититель и виновник всех бед последних дней, а он опять же сделать ничего не может. Парадокс какой-то.

– Кстати, я не просто так к вам зашел, – произнес Лаужер-он, сполна насладившись беседой. Новая знакомая его немало забавляла. Было в ней что-то… У восьмого принца Форевии имелся один печальный недостаток: он любил умных женщин. А Вивьен по-своему была умна. Хуже того, она была необычна. А посол с детства был очень любопытен. – Мои люди привезли книгу, которую вы просили.

Принц посмотрел на одного из гвардейцев, и тот, сделав пару шагов к столику, протянул Лаужер-ону книгу. Вивьен с некотором удивлением посмотрела на нее. Она отлично знала все издания этого бесценного трактата, однако такой обложки припомнить не могла. Возможно, самодельный переплет? Непохоже. Тем не менее девушка поблагодарила, выразив положенную радость.

Надо заметить, что последние полчаса дались ей не просто. Принц оказался приятным собеседником. Когда же улыбался, эффект, возникающий из-за сурового, почти яростного взгляда, пропадал. И это было губительно для девушки, не привыкшей каждый миг быть настороже. Она постоянно боялась проговориться, как-то дать ему понять, что знает ответ на интересующий его вопрос. Страх за собственную судьбу подстегивал ее, давал силы, но одновременно изматывал. Но все же Вивьен гордилась собой. Оказалось, ей вполне по плечу такие задачи. Принц не только ничего не заподозрил, если, конечно, он не играет с ней в игру посложнее, но и, кажется, находил общение с ней приятным. Кто бы мог подумать? Еще дней десять назад она считала, что ее хватит столбняк при самом коротком разговоре с людьми куда менее родовитыми. Вивьен слышала мнение, что истинные аристократы никогда не дадут собеседнику почувствовать себя в чем-то ущербным или низким и уж точно не ведут себя высокомерно с людьми других сословий. Но ведь в начале их знакомства Лаужер-он вел себя как раз так: от него так и веяло холодом и презрением. Что это было? Настоящее отношение к ней, сейчас измененное потому, что ему нужны ее умения, а так легче получить результат. Или это ее собственное предвзятое отношение? Мысли путались. Появился соблазн проверить правильность той или иной догадки, раскрыв принцу возможное местонахождение картины. Но Вивьен тут же, почти панически, задавила ее. Нет, на такой риск она не пойдет. Ну уж нет. Рано или поздно Эрни и Ренс вытащат ее отсюда. А может, она сама придумает, как сбежать.

Леру с самым серьезным видом взяла протянутую книгу. Название точное. Может, год издания или место какие-нибудь особые? Вивьен пролистнула первые несколько страниц. И только неимоверным усилием ей удалось удержать на лице невозмутимую мину. Будь она проклята, это не та книга. Более того, она о корабельной оснастке, материалах для нее. Догадка поразила девушку почти так же, как предыдущая: слишком сильно. Сейчас Эрни должен был ею гордиться: Вивьен внешне совершенно спокойно продолжила листать книгу, выискивая рожицы, которые частенько рисовал брат на страницах, заставивших его задуматься. На листе с описанием материалов, которые возможно использовать для княвдигедов, таких рожиц было целых три. Хозяйка «Полезных чудес» отлично помнила, как долго ее брат решал, какую фигуру расположить на верхней части этой штуки с непроизносимым для Вивьен названием.

– Да, это то, что надо, – кивнула девушка, подняв глаза на принца, мысленно благодаря традиции, предписывающие цоркам ходить в очках. Они хоть и не полностью прятали глаза, но их блеск гасили.

– Ну и отлично. Надеюсь, она поможет в наших поисках.

– Посмотрим, – озабоченно покачала головой Леру, – в таких вопросах никогда не знаешь, что пригодится. Но, по крайней мере, теперь у меня есть незаменимый справочник. У меня даже сейчас к нему есть пара вопросов.

– Они возникли благодаря книгам про портрет, которые вы изучали все это время? – поинтересовался посол. Вивьен была уверена, что ответ его весьма волновал, но внешне это никак не проявилось.

– Да, у меня появилось несколько идей, которые надо проверить. В том числе и с помощью этой книги. Да, пожалуй… – Мастерица изобразила задумчивость. Даже не сразу ответила на следующий вопрос посла, так что он быстро понял, что мысли девушки заняты другим.

Поскольку его это более чем устраивало, принц предложил Вивьен закончить чаепитие. У ремесленницы уже не осталось сил на что-то большее чем кивок, а пришлось еще улыбаться, пока Лаужер-он выражал свою благодарность за приятно проведенное время. Он казался таким искренним, что Леру даже хотела попросить его убрать охрану от ее дверей. Но потом решила не вызывать подозрений, а то появятся наблюдатели не столь явные, а это на пользу делу точно не пойдет.

Но все же… если Ренс и Эрни прислали ей книгу, значит, они уже знают, что она тут. Может, даже уже придумали, как ее вытащить. Вивьен спешила остаться одна, чтобы пролистать книгу более тщательно. Вдруг там какое-то послание для нее? План спасения, например… Хотя бы пара слов ободрения!

Желая не вызвать опасения, Эрни после ухода принца с Вивьен начал собирать посуду на поднос. Позиция у него была очень удобная, чтобы увидеть, где девушку держат. Он даже обошел вокруг стола, дабы не разбить ничего. Якобы. Правда, вроде бы за ним никто не наблюдал, но в любой момент кто-то из пятерых мужчин мог оглянуться. К тому же зеркала и прочие отражательные поверхности никто не отменял. Осторожность превыше всего. Зато, когда Фаргелон с подносом вышел в коридор, он успел увидеть, как Вивьен зашла в одну из комнат. У ее двери остались двое гвардейцев из тех, что находились рядом во время чаепития. Лаужер-он со своей охраной направились дальше по коридору.

Эрни, стараясь делать это незаметно, огляделся. Как слуге, ему необходимо было свернуть на одну из боковых узких лестниц. Так он и сделал, пройдя мимо гвардейцев. Несмотря на внешнюю расслабленность, те были настороже. Фаргелон заметил это по сотне мельчайших признаков. Внимательный взгляд на него, несмотря на то что он уже долго находился в пределах их видимости. Поза, из которой легко как нападать, так и защищаться. Когда он прошел совсем рядом с ними, чашка благодаря его незаметному движению звякнула о блюдце. Эрни же имел возможность наблюдать, как мгновенно разворачиваются в его сторону мужчины. Нет, оружие осталось на своем месте, но вот руки гвардейцы на него положили. Так сыщик убедился, что кроме холодного оружия у воинов наличествует еще и огнестрельное, замаскированное не хуже, чем у него самого.

Был еще один весьма неприятный момент: гвардейцы имели на себе магическую защиту. «Скорее всего, какой-нибудь амулет», – решил Эрни.

Свернув на лестницу, Фаргелон спустился на пару ступенек, поставил на одну из них поднос и сел рядом, решая, что делать. Тич уверял его, что при нынешнем количестве магических техник защититься от всего практически невозможно. Большинство амулетов сработаны против классических атакующих заклинаний самых распространенных, а значит, массовых школ. Волшебство его расы куда менее популярно, хотя бы потому, что использовать его могут только чиран. Вернее, заклинания могут создавать только они, а у них не принято раздавать их направо и налево. Однако Моро же предупредил, что сейчас многие додумались ставить на амулеты своего рода сигнализацию, которая при использовании атакующей магии может поднять тревогу.

Эрни прикрыл глаза, прикидывая риски. Ему самому этих двух охранников просто не вырубить. Слишком натренированные. Он знает много подлых приемов, но, увы, нет никакой гарантии, что он сумеет воспользоваться ими сразу против двоих. Фаргелон еще раз вспомнил гвардейцев. Нет, шансов меньше половины. Ренс, возможно, и рискнул бы. Но у Леру и навыки лучше. В случае же его, Эрни, провала у Вивьен останется слишком мало шансов. Нет, нет и еще раз нет. Значит, магия. Заклинание Тича обездвижит их на несколько секунд. Ему хватит, чтобы их вырубить. Допустим, сигналка сработает. Тогда у него будет не больше пары минут, чтобы вытащить подругу из комнаты и добежать до лестницы, ведущей вверх. Нужная в следующем коридоре, совсем недалеко. Если до нее добраться, возможно, это собьет с толку погоню.

Вивьен сидела в комнате, не в силах думать ни о чем, кроме возможного спасения. Никаких посланий она в книге не нашла. Но родные рожицы на полях, так злившие ее раньше, теперь грели душу. «Боги, – молила она, – помогите… и защитите их». Имелись в виду, разумеется, Ренс с Эрни, а не рожицы.

«Так, а что я могу сделать, чтобы им помочь?» Девушка потерянно оглянулась, однако против обыкновения конструктивные мысли не исчезли, наоборот, мозг сейчас усиленно работал, выдавая одну идею за другой. Правда, не всегда по нужной теме. Так, она неожиданно для себя придумала, как и картину «найти», и под подозрение не попасть. Вивьен даже тихонько рассмеялась от удовольствия. «Так, значит, нужно действовать!» – решила она и полезла рыскать по ящикам стола. Где-то же она видела…

Нужное, а именно бумага с гербом рода Маядскальских нашлась в одном из них. Конечно, можно было бы обойтись и без нее: при желании поставить этот оттиск на бумагу можно было в любой типографии, сунув работнику лишнюю монету, а про особые знаки вроде золотого тиснения и вдавленных или, наоборот, выпуклых деталей герба на бланках, которыми пользовались те же принцы, не все знали. На такой бумаге, какую сейчас нашла Вивьен, даже слуги порой писали, например, заказы на товары в магазины. Но Леру хотела, чтобы задуманное ею выглядело как можно более правдоподобно. Даже такая бумага пойдет на пользу. Она взяла несколько листиков, подумала, вытащила еще несколько и со всей осторожностью запихнула их в свой чемоданчик. Потом оглядела стол, быстро перебрала записи, несколько самых важных также отправила в рабочую сумку. Книги решила не брать, только ту, что ей принесли… от Ренса.

«Отлично, ну вот теперь я готова к спасению, – подумала Вивьен, натягивая перчатки и размышляя, что, зайди сейчас кто-нибудь, оные на ее руках будут выглядеть не совсем уместно. Все-таки это прогулочный вариант. – Что-нибудь придумаю, – решила мастерица, надевая шляпку и благодаря этикет, позволяющий дамам не снимать головной убор в помещении. – Итак, я готова, но где же спасители?»

Вивьен в ожидании уставилась на дверь.

Глава 16

«Ладно, рискнем», – подумал Эрни, вытаскивая длинную бумажку с символами. Короткая молитва, и он резко выскакивает в коридор. Взмах рукой – заклинание начинает светиться каждой прорисованной черточкой. Гвардейцы вытаскивают оружие. Дуло одного из револьверов уже почти направлено на него. Но тут бумажка ослепительно вспыхивает, и стражи застывают, не в силах пошевелить даже веками. Эрни бросается вперед. Выхватывает из руки упавшего гвардейца револьвер и его рукоятку опускает на затылок сначала одного, потом другого воина. Потом же дергает дверь в комнату. И видит самые родные на свете глаза за приспущенными очками.

Вивьен услышала какую-то возню со стороны коридора и поняла, что ее ожидания не оказались напрасными. «Высунуться или нет?» Хотелось броситься навстречу друзьям, но память коварно подсунула воспоминание о сцене из очередного детектива Ульрики, где вот так и убили ценного пленника, когда он, услышав, что пришла помощь, приоткрыл дверь и высунул голову, поймав в лоб пулю. Однако просто ждать… Девушка сжала кулачки на ручке чемоданчика и умоляюще уставилась на дверь, надеясь, что ее решение все же правильное.

Когда же в комнату ворвался совершенно незнакомый парень, за спиной которого валялись на полу ее давешние стражи, Вивьен, признаться, опешила. Кому еще она понадобилась?

Эрни смотрел на девушку, отчего-то ожидая, что она бросится в его объятия. Не так уж и большой подарок за его мучения, между прочим. Однако Вив глядела на него, будто оцепенев. «Неужели зацепило заклинанием? Тич же говорил, что сквозь стены оно не проходит».

– Вив! – позвал он. Или, скорее, имя подруги само сорвалось с языка.

Глаза девушки еще больше расширились, и она выпалила:

– Ты кто такой?

– Э-э-э… – Только тут сыщик сообразил, что до сих пор пребывает в облике незнакомого подруге человека. – Это я, Эрни!

– Чем докажешь? – подозрительно прищурилась Вивьен.

– Я тебя люблю. – Если бы Фаргелона попросили объяснить, с какого перепугу он это выпалил сейчас, более того, как это могло помочь в идентификации его личности, сыщик не нашелся бы, что ответить.

Однако эффект получился занимательный: девушка застыла, и, подскочив, Эрни без проблем смог выдернуть ее из кресла, и они вместе выбежали из комнаты.

– Это правда я, – уже в коридоре пояснил сыщик, таща подругу к лестнице и говоря очень-очень быстро. – Когда ты узнала, что Ренс ушел в свой первый полет, на тебе было зеленое платье и ты готовила оладьи. Первый подарок, что он тебе привез из того рейда, был локон из гривы золотого пегаса. Спустя два года ты сделала из него амулеты для себя, меня, Ренса и родителей, пробудив в них желание защищать хозяина от физических травм. Кима, Ренса и твой исчерпали свою мощь уже через полгода. Когда тебе было шестнадцать, я подарил тебе набор инструментов для чемоданчика, что ты сжимаешь в руке, ты мечтала о них несколько месяцев. – Эрни не сказал ей ни тогда, ни сейчас, что на это ушли все его сбережения за полтора года. – У тебя несколько одинаковых очков дома и в магазине, потому что ты постоянно забываешь, куда, сняв, кладешь их. При этом в большинстве случаев ты кладешь их на место. И я…

– Ты правда меня любишь?

Они как раз добежали до пересечения коридора с другим, и Фаргелон выглянул за угол. Вивьен до сих пор не могла прийти в себя. Минуту назад ей пришлось перепрыгивать через неподвижные тела у дверей комнаты, где ее держали. Неужели Эрни убил этих солдат ради нее? Вот и сейчас одной рукой он держал ее ладонь, в другой сжимал револьвер.

Фаргелон высунул голову в коридор и снова спрятался за выступом стены. Однако через долю секунды он повторил маневр, только в этот раз это движение сопровождал выстрел. Беззвучный, ведь в его револьвере были совершенно особые пули – от них шла ударная волна, которая сбивала людей с ног, почти отшвыривая их назад. Однако использовать их можно было, только если человек двигался не слишком близко к стенам. На их счастье, стражник, устремившийся сейчас к ним, как раз бежал посередине коридора. Ударная волна врезалась в него, отбрасывая на несколько шагов назад.

– Да, – ответил сыщик на вопрос подруги, таща ее за угол.

– Ну и признание, – не могла не поделиться ощущением она, глядя, как друг вырубает упавшего воина.

– Я много лет готовился, – в свою очередь открыл тайну Эрни.

Они уже бежали дальше.

– А куда мы? – Вивьен не любила бегать. Она искренне опасалась, что надолго ее не хватит.

– Вверх.

Еще один выстрел, и еще один преследователь падает.

– Что?!!

– Доверься мне.

Вивьен сглотнула, видя, как Эрни нанес удар по темечку неизвестного мужчины, и покрепче сжала руку спасителя.

Сзади послышался какой-то грохот, топот и крики. Кажется, ее побег обнаружили. Леру никогда не думала, что способна на такую скорость. Как тут ориентировался Эрни, она совершенно не понимала. Однако в какой-то момент сыщик дернул ее в сторону, и они свернули в боковой коридор. Потом была лестница. На ней Фаргелон просто врезал кому-то в челюсть, добавив в живот и по шее, когда незнакомец чуть наклонился вперед. Вивьен еле успела отскочить, когда мужчина упал чуть ли не на нее.

Однако стоило им оказаться в очередном коридоре, как стало ясно, что врагов слишком много. Какие-то слуги в ливреях, гвардейцы в форме, даже женщина, почему-то с подсвечником. Вивьен вскрикнула, а ее спутник рванул ее на себя, прижимая так, что стало больно ребрам. Другой же рукой он вытащил длинную изрисованную бумажку и поднял ее вверх. Когда она засветилась символами, перепуганная девушка сообразила, что это заклинание. Оно было такое громкое. От него заныли барабанные перепонки и почему-то зубы. Сердце на миг сжалось резкой болью. Леру с ужасом увидела, как бледнеет ее Эрни, но людям вокруг, похоже, стало еще хуже. Стоны и крики огласили коридор. Но Фаргелон уже тащил подругу дальше.

– Быстрее! Уже близко! – крикнул он.

Умом хозяйка «Полезных чудес» понимала, что звук громкий, но отчего-то он проходил словно через одеяло. Однако то, что их преследователи подбежали к лестнице, вверху которой они с Фаргелоном недавно стояли, Вивьен отлично поняла, поэтому, преодолевая неожиданную апатию, ускорила бег.

Они домчались до какой-то узкой, с высокими ступеньками лестницы наверх, и на них вылетел усатый молодчик с саблей наперевес. Эрни оттолкнул от себя девушку, сам уходя с линии удара. Сыщик попытался провести контратаку, однако мужчина оказался проворнее, перехватил руку Фаргелона и вывернул ее, заводя за спину, заставив парня вскрикнуть от боли.

– Эрни! – вырвалось у Вивьен.

Она сама не знала, что на нее нашло, но со всей яростью, пробудившейся мгновенно, и с потрясшей ее саму силой залепила твердым боком чемоданчика противнику по голове. Тот рефлекторно выпустил Фаргелона и схватился за лицо. Его правая сторона и ухо окрашивались кровью. Леру, кажется, испугалась сама, но Эрни уже тащил ее вверх.

Они оказались на крыше. Плоской и явно использующейся как взлетная площадка для пегасов и модернизированных дельтапланов. Еще на лестнице Фаргелон поменял револьвер на какой-то другой и теперь наставил его на двух работников.

– Пошли вон! – приказал он таким голосом, что у Вивьен зашевелились волосы. – В этом настоящие пули.

Сказано было так, что поверили все. Как-то сразу стало очевидно, что при малейшей глупости появятся трупы. Оба работника подняли руки.

– На лестницу! – Эрни с Вивьен как раз шагнули на крышу. – Быстро! – рявкнул парень в звенящем напряжении. И взвел курок.

Мужчины резко ускорили шаги. А на лестнице уже были видны преследователи. Фаргелон толкнул второго работника вниз, так что он налетел на своего товарища по несчастью, и оба столкнулись с поднимающейся погоней. Вивьен же захлопнула люк лестницы, задвинув довольно серьезный металлический засов. И они вновь побежали. Туда, где били копытами взбудораженные пегасы.

«О нет!» – Леру вспомнила свой недавний печальный опыт полета на этих монстрах, однако делать было нечего. Сейчас она была готова даже на это. Но Эрни тянул ее дальше.

– А пегасы? – недоуменно спросила она. Горло уже болело, и голос получился хриплым, однако Фаргелон вполне разобрал, раз так удивленно посмотрел на нее.

– Сдурела? Это же элитные твари. Они, может, и полетят, но вернутся по первому свисту хозяина.

Хозяева, похоже, именно сейчас долбились в люк лестницы.

– Так как же?

Вивьен имела в виду, что дельтапланы по сравнению с пегасами медленнее, да и лететь на них неудобно. Но Эрни подбежал как раз к ним.

– Сюда! – Он буквально запихнул подругу в замысловатую конструкцию.

Стоило девушке поставить ноги на специальную подставку, а руки положить, куда Эрни показал, как крепления сами начали защелкиваться на сапожках и запястьях.

От неожиданности Леру вскрикнула, однако тут же заметила, что происходит это из-за того, что Эрни передвигает какой-то рычажок. Сыщик же встал у девушки за спиной, тоже опираясь на раму. Крепления обхватили и его руки.

Люк лестницы поддался в тот момент, когда Фаргелон, разгоняя дельтаплан, помчался к краю крыши. Вивьен закричала, понимая, что для нормального взлета необходимо было отойти к противоположной стороне, расчерченной соответствующими символами. Но уже не спрыгнешь, не остановишься, крепления держат надежно. Вот только полет будет недолгий и вниз. Леру в красках представила, как конструкция из какой-то плотной кожи, деревянных и металлических трубок проносится над землей и падает, а незадачливые беглецы расплющиваются о землю.

Край крыши неумолимо приближался. Эрни запрыгнул на ступеньку рядом с Вивьен. Сзади раздались крики и топот.

– Не стрелять! – Голос принца перекрыл весь этот бедлам.

– А-а-а-а-а!!! – орала девушка, видя, что смерть все ближе.

Дельтаплан пронесся над краем крыши и помчался параллельно земле, слишком близкой и одновременно достаточно далекой, чтобы убить или навсегда оставить калекой. Вивьен не собиралась умирать молча. Однако спустя пару минут, когда дельтаплан не только не упал, но и стал подниматься, задирая острый нос, словно желая пронзить начинающее темнеть небо, кричать явно было уже ни к чему. Хозяйка «Полезных чудес» захлопнула рот и принялась вертеть головой. Чуть сбоку и позади нее Эрни сосредоточенно крутил и передвигал какие-то рычажки, которых не должно быть в обычной конструкции. Девушка принялась осматривать средство, которое сейчас несло их в воздухе хоть не слишком быстро и высоко, но вполне устойчиво. Множество каких-то трубок, нечто похожее на двигатель с магической основой, какие-то надутые кожаные пузыри и деловито крутящиеся шестеренки внушили ей надежду, что в ближайшее время умирать, возможно, не придется.

– А я думала, мы упадем, – поделилась она самой очевидной мыслью.

– Это же резиденция принца. Считай, приукрашенная крепость. Тут не могло быть обычных дельтапланов. Слишком низко. Только модернизированные и особо… – Эрни опять что-то подкрутил, и машина, а иначе это не назовешь, начала чуть заворачивать, – надежные.

Дельтаплан дернулся и накренился вперед.

– Эрни! – завопила девушка. – Ты же сказал, что он надежен!!!

– Ну… относительно.

– Эрни!!! – В голос Вивьен закрались истеричные нотки.

Верхушки деревьев неумолимо приближались. Одно дело смотреть на них с безопасного балкона, и совсем другое – когда они проносятся под тобой.

Фаргелон тем временем оглядывался и хмурился. Преследователи уже отвязали пегасов и вот-вот взлетят. Они отлично понимали, что только крылатые кони помогут им выиграть в скорости, но освободить их было куда труднее, чем запустить тот же дельтаплан. Сыщику потребовалось лишь одна пуля, чтобы разнести замок удерживающей его цепи. А людям принца еще седлать коней. Однако погоня справилась со своей задачей, и пегасы поднялись в воздух. Они куда быстрее этой конструкции. Поэтому Эрни и снижался. Близко к деревьям они коней не подведут. Придется спешиться. Беглецам же самое главное – проскочить открытый участок между резиденцией и городом. Сыщик наконец увидел обе охранные вышки и направил машину ровно между ними. Быстрее, быстрее, быстрее!!!

Одновременно Фаргелон принялся передвигать бусины на браслете. Сейчас среагирует браслет на запястье Ренса. Эрни подумал, что, наверное, план все-таки рискованный. Возможно, надо бы как-то иначе действовать. Дельтаплан нырнул в небольшой просвет между деревьями. Девушка снова вскрикнула. Однако времени на сантименты не было.

Как только конструкция весьма не мягко коснулась земли и остановилась, Эрни уже передвигал рычажок, должный освободить их от креплений. Тот упорно не поддавался, и парень запаниковал. Более удобную добычу, чем они сейчас, и представить сложно. Рядом всхлипнула Вив. Фаргелон аж зарычал от отчаяния и только тогда сообразил, что тянуть надо в другую сторону. Крепления с недовольным стуком разошлись в стороны, а запястья и лодыжки тут же заныли. Однако дожидаться восстановления нормального кровообращения времени не было. Сыщик схватил Леру за руку, позволив ей только переложить чемоданчик в другую ладонь. Пока они летели, у нее просто физически не было такой возможности. И пара уже бежала дальше.

Сверху их прикрывали довольно густые кроны деревьев. Приходилось следить, чтобы не выскочить на открытое пространство. До границы резиденции оставалось всего ничего. Эрни отлично представлял, что сейчас творится наверху. Преследователи, потеряв из виду дельтаплан, вынуждены будут спуститься. На пегасах по такому парку не проедешься. Лучше на своих двоих, но надо знать куда бежать. Скорее всего, несколько всадников останутся парить в воздухе, остальные преследователи пойдут по земле. Фаргелон с девушкой бегут не по дорожке. Но сейчас лето, на твердой, покрытой негустой травой почве быстро след не найдешь. Придется приглядываться, высматривать. Повезло, что Вивьен неярко одета. Будь иначе, он бы захватил какой-нибудь плащ, но было бы куда менее удобно.

Сверху раздались какие-то крики. Сзади им ответили. «Кажется, сработало», – подумал Эрни, прижав к себе подругу и приникнув к какому-то дереву. Сквозь небольшие просветы было видно, как всадники на пегасах поворачивают куда-то в сторону.

– Куда они? – почему-то шепотом спросила задыхающаяся Вивьен.

– Ренс подвел «Шалунью» совсем близко к восточной границе резиденции, – пояснил Фаргелон, стараясь не думать, как близко сейчас его возлюбленная. Более того, от быстрого бега ее… так, не думать!

Самой девушке точно было не до игривых мыслей. На ее лице сейчас отразился неподдельный испуг.

– Они не причинят ему вреда?

– Вряд ли. Он же стрелять не будет. – Эрни вновь сжал руку девушки, и они побежали в ту же сторону, что и прежде. – Просто полетает рядом туда-сюда, законом не запрещено. Однако логично, что нас будут ожидать именно там.

– Кстати, а почему мы не там? Нет, я понимаю, – говорить на бегу было трудно, но удержать любопытство и тревогу никак не удавалось, – отвлекающие маневры и все такое. Но ведь нам надо было только добраться до «Шалуньи».

– Потому что даже самая короткая дорога до места, где он сможет нас перехватить, все равно слишком длинна. Слишком велика вероятность, что нас схватят раньше. Тут же город близко, но из-за этого кораблю не подойти. Ты же помнишь про соответствующий запрет. Но нам ничего не стоит это пространство преодолеть. В город на пегасах они не полезут, на своих двоих придется. Но там же Бестолковые кварталы, уж там-то убежим.

– Да-а? – В голосе девушки слышались недоверие, ужас перед предстоящим забегом и резонные опасения. Однако она даже не попыталась спорить.

– Да, – с убежденностью, которой на самом деле не чувствовал, ответил Эрни. – Вот и граница, – пробормотал он.

Вышки тут стояли толково. Перед ними деревьев не было. А расстояние между ними было не слишком велико. Но все-таки оно не полностью простреливалось. К тому же вышки не были снабжены летательными средствами. Не было особой нужды, а вот денег на это ушло бы излишне много.

– Готова?

Друзья лишь на миг остановились на границе открытого пространства.

– Угу.

А что Вивьен еще могла ответить? Единственное, что она сейчас хотела, – чтобы все побыстрее закончилось. Дыхание, наверное, уже никогда не вернуть в привычный темп, ноги, да и все тело болит. Какая-то наглая ветка ухитрилась чиркнуть ей по лицу. Поранить не поранила, но неприятные ощущения и, судя по всему, легкий след оставила. Но с этим Вивьен справится, лишь бы все не оказалось напрасным. Лишь бы не зря. Поэтому сжать зубы, собраться и бежать. Обо всем остальном потом будет время подумать.

– Все будет хорошо, – улыбнулся Эрни, будто действительно знал это.

И Вивьен поверила ему, хотя умом понимала, что гарантий никаких.

Позже она всегда будет пытаться вспомнить подробности произошедшего тогда. Но в памяти будет вспыхивать какая-то ерунда вроде земли, травы, камней, и как она думала только о том, чтобы не споткнуться и не упасть, не подвернуть ногу или еще как-нибудь по-глупому не испортить все. Девушка не смотрела ни на небо, ни на вышки. Не знала, какая суматоха началась на вышках. Не видела, как пегасы преследователей начали поворачивать, а несколько шустрых оказались на расстоянии, на котором можно бросить сеть. Она помнила только, как в какой-то момент Эрни закричал и пальнул из револьвера. Что за пуля там была, Леру не поняла, но на некоторое время это отогнало животных. А где-то через минуту Фаргелон резко дернул ее в сторону, они чуть не свалились, но все же им удалось изменить направление, и какая-то магическая дрянь пролетела мимо.

Но это спасло лишь ненадолго. Пегасы снова оказались слишком близко.

– Ренс! Да где же ты?! – прошипел, не в силах держать это в себе, Эрни.

– Ты же говорил, что корабль сюда нельзя. – Вивьен от страха и напряжения тоже не могла молчать. Хоть немного отвлечься. Она не смотрела вверх, лишь на землю, чтобы не упасть, но по хлопанью крыльев поняла: дела плохи.

– Корабль – нет, а вот их…

В следующий момент прямо над ними появились три челнока, больше у Ренса просто не было. Однако у них были орудия, даже сеть.

– Боги, Эрни, они же погибнут! – закричала Вивьен, на миг поднявшая взгляд в небо и тут же чуть не свалившаяся.

– Они юркие. Их задача просто отвлечь.

Выстрелы, хоть и какие-то странные, заставили их обоих усомниться в верности утверждения. Как они потом узнали, два челнока все-таки разбились. Матросам удалось выжить, хотя без переломов и не обошлось. Но они выполнили свою задачу: выиграли для сестры капитана и его друга несколько минут, которые им нужны были, чтобы добежать до города.

Увы, преследователи не остановились. Да, им пришлось слезть с пегасов, но в численности они особо не потеряли. На стороне беглецов оказались лишь пара минут форы и запутанные улочки Бестолковых кварталов. Вечер уже вступил в свои права, и людей на них стало куда больше. Эта часть города славилась своими увеселительными заведениями, что было на руку Эрни и Вивьен. Фаргелон неплохо знал здешних обитателей. Лучшего места для огромной сети осведомителей было не найти. Тут же совершалось огромное количество незаконных сделок. Сюда вели следы многих преступлений. У частных сыщиков просто не было морального права не знать местных. Однако люди принца тоже имели тут связи и неплохо ориентировались в лабиринте улиц и переулков. Все-таки резиденция посла слишком близко находилась от этого места, а в охране у него служили не дураки.

Все же одно неоспоримое преимущество у Эрни и Вивьен имелось: в таких местах убегать всегда проще, чем ловить.

Ворвавшись на первую из улочек, Эрни разве что не задохнулся в атмосфере разнузданного веселья, лишь слегка прикрывавшего деловой азарт обитателей Бестолковых кварталов. Итак, вперед. Народу вокруг не протолкнуться. Бежать, держа Вивьен за руку, было не очень удобно. Но девушка на удивление умело лавировала, повторяя его маневры. Сама же Вивьен, как уже не раз в последнее время, почувствовала, что находится в чужой стихии, более того, в стихии Эрни. И она просто подчинилась ему. Полностью доверилась, на какое-то время став словно продолжением его руки. Девушка постаралась уловить, понять суть происходящего, что нужно делать, дабы выжить, не испортить все, да просто не сбавить шагу. Для нее оказалось неожиданным, что убегать в городе ей легче. Развить большую скорость тут просто не получалось. Приходилось постоянно тормозить, лавировать, сменять направление. В такой ситуации физическая форма не является определяющим фактором успеха, а это явно плюс. Леру редко бегала, хоть на фигуру и не жаловалась. У нее как у ремесленника были сильные руки, да и ноги тоже, ведь стоять приходилось порой по много часов, не говоря уже об усилиях, иногда нужных для выполнения той или иной вещи. Однако факт оставался фактом: бег – это не ее. Другое дело, когда нужно просто подстраиваться под людской поток. Шумный, беспорядочный и непредсказуемый.

В какой-то момент Вивьен поняла, что у нее получается. Шальной азарт загорелся в ее крови. Вот Эрни метнулся в сторону. Они оказались в переулке. Проскочили его. Но их преследователи вывались совсем рядом, пройдя прямо сквозь какое-то здание. Тогда Фаргелон потащил Вивьен в дверь напротив. Они попали в кабак, пробежали между столиками, чуть не сбив официантку с пивными кружками. Одна из них досталась самому шустрому гвардейцу, причем в лоб. А Эрни ринулся прямо на сцену, где пели и танцевали с десяток полуобнаженных красоток. Даже Вивьен невольно засмотрелась на их наряды, состоящие из корсета, чулок, высоких шляпок и какого-то подобия птичьего поднятого вверх хвоста.

– Эрни, привет! – крикнула одна из них.

Леру рыкнула, подумав, что ненавидит рыжих. Особенно если им улыбается ее друг. Однако девушки свое сделали. Их смех, веера, быстрые, сбивающие с толку движения, даже руки, попытавшиеся утянуть преследователей в танец, выиграли беглецам еще несколько минут. Эрни с Леру промчались какими-то темными коридорами, выскочили на кухню. Фаргелон крикнул какое-то слово, которое Вивьен не разобрала, но шум за их спиной звучал еще долго. Больше всего он был похож на звуки ударов.

Эрни же бежал дальше. Несколько улиц, домов, которые они пересекали от парадной двери к задней, сопровождаемые иногда приветственными, иногда злобными криками. Несколько раз им пришлось сменить направление, потому что гвардейцы в такой знакомой форме оказывались совсем близко. Порой даже впереди или сбоку на одной линии.

На какой-то из улочек Вивьен сорвала с себя шляпку, уже не державшуюся на растрепавшихся волосах. Однако чемоданчик по-прежнему сжимала затекшей ладонью.

Они снова влетели в какой-то дом. Даже почти добежали до задней двери, как в нее ворвался один из преследователей. Он и Эрни мгновенно выхватили револьверы, наставив их друг на друга. Вивьен чуть не впечаталась в стену, с такой силой Фаргелон толкнул ее себе за спину. Однако ситуация патовая. Оба стреляли метко и быстро. Да и трудно не попасть, когда стоишь так, что револьверы почти касаются друг друга. На лицах же того и другого полная решимость не отступить. В тот миг Вивьен в первый раз в жизни пожалела, что не владеет оружием. Почему ей ни разу не пришло в голову подобрать какой-нибудь револьвер, ведь в резиденции принца было множество возможностей? Пока хозяйка «Полезных чудес» костерила себя на чем свет стоит, обстановка накалялась. Шум улицы и заведения, в коридоре которого они находились, будто отступил, сузив мир до этого совсем небольшого пространства, а бесконечность времени до мгновений, когда дула обоих револьверов смотрели друг на друга. Сковородка, опустившаяся на затылок гвардейца, оказалась полной неожиданностью для всех. Вивьен подскочила и вскрикнула, будто это ее приложили по затылку. Воин же упал, не издав ни звука.

– Эрни, с тебя услуга. – Улыбающийся молодчик в зеленых штанах на подтяжках и раздвигающим их пузом под бордовой рубашкой помахал своим орудием.

– Сочтемся. – В голосе парня слышалось такое облегчение, что девушка испугалась, как бы друга совсем не оставили силы.

– Мама передала, чтобы ты лез в подвал, – подмигнул толстячок, внимательно осматривая девушку.

Эрни как раз встал так, что Вивьен смогла разглядеть невероятную радость на его лице. Это ее весьма удивило. Что такого необычного с этой мамой и подвалом?

– Я тебя расцелую! – выразил свои чувства сыщик. – Нет, передай это маме.

Слово «мама» оба собеседника явно употребляли с каким-то особым смыслом. Вивьен сделала для себя пометку расспросить приятеля, если они все-таки выберутся из передряги.

– Давай быстрее. – Толстяк махнул рукой куда-то вбок.

Эрни не заставил себя упрашивать. Они с Вивьен оказались в каком-то закутке. Толстяк откинул половик, открыл люк, и Фаргелон полез туда первым.

– Спасибо, – пробормотала Вивьен, ставя сапожок с удобным каблучком на первую ступеньку железной лестницы.

– Это ради твоего парня, – подмигнул ей толстяк и, стоило девушке полностью скрыться в дыре, захлопнул крышку над ее головой.

Щелкнул засов, и Вивьен запаниковала. Полная темнота обступила со всех сторон, а она даже не спустилась еще. А вдруг этот странный тип сдаст их? Наверняка Лаужер-он не поскупится. Ей еле удалось сдержать крик, когда сильные руки сжались на ее талии, стаскивая вниз.

– Тихо, – прошипел ей на ухо Эрни, прижимая ее спиной к своей груди.

Девушка почувствовала под ногами твердую землю и немного успокоилась. Ей ужасно хотелось спросить, где они, кто этот человек наверху. Но она боялась испортить какой-нибудь план.

– Тихо и очень осторожно двигаемся вдоль вот этой стены, – прошептал Фаргелон, прижимая ее руки к указанной поверхности. На ощупь та была шершавой, сухой и очень холодной. – И умоляю, молчи. Даже если соскочит нога, даже если услышишь крысу, даже если она, проклятье, тебя укусит. Ты поняла?

– Да, – кивнула, хоть он и не видел, Вивьен. Сейчас голос друга был таким угрожающим, что девушка согласилась бы на все.

– Отлично, пошли. Я впереди.

Сыщик не отпустил ее руку, хоть хватка стала куда слабее. Леру не понимала почему, но приходилось двигаться приставными шажочками, ощупывая пространство, куда собираешься поставить ногу. Ладони прижимались к стене, иногда Вивьен даже касалась ее щекой. Однако в основном старалась не допускать этого. Пару раз ей казалось, что она слышит крыс или мышей. В подземном коридоре царила странная тишина. Над головой раздавались какие-то звуки, искаженные и оттого неопознаваемые. Здесь же, внизу, любой шорох многократно усиливался. И казалось, что чуть более громкий звук мгновенно разнесется разве что не по всем Бестолковым кварталам.

Сейчас для Вивьен не осталось ничего, кроме осторожных шажочков и старательно успокаиваемого дыхания. Эрни двигался довольно быстро даже с учетом темноты, необходимости сохранять тишину и подобной манеры идти, но девушка старалась не отставать от него. В силу обстоятельств его рука держала ее не так крепко, как прежде, отчего у хозяйки «Полезных чудес» постоянно возникал страх, что, стоит их ладоням хоть на миг разъединиться, она потеряется в этом страшном, не понятном ей царстве.

«Я совсем не знаю его, – в который раз за последнее время подумала мастерица. – Он сейчас словно совсем из другого мира. Боги, да я даже не знала, что он любит меня. Вообще ничего про него не знаю… Ни про его чувства, ни про характер, ни про знакомых, ни про все это… Откуда они все его знают? А Ренс его знает? Неужели это я одна такая? Думала, что он как на ладони…» Никогда еще девушка не была так недовольна собой. Получается, она, считавшая друга открытой книгой, оказалась самодовольной идиоткой, не видящей дальше своего носа. Это даже не назовешь стыдом. Чувство, испытываемое Вивьен, просто переворачивало весь ее мир, не оставляло в нем камня на камне, начиная с самых основ. Ведь одной из них был как раз ее Эрни.

Девушке хотелось ругаться, даже расплакаться, обвинить его во всем. Сознание того, что винить в общем-то, кроме себя, некого, весьма неприятно. Однако в какой-то миг Вивьен обнаружила в своей душе иное, новое чувство. Она всегда считала, что ей нужна только спокойная жизнь. Но вот сейчас она совсем не ненавидит этот мир и тех, кто втянул ее во все это. Да, нужно как можно быстрее справиться с подобной неприятной ситуацией. Но, проклятье, а мир-то, оказывается, так хорош. Ярок и необычен. «Это приключение, – подумала Вивьен. – Это то, что люди называют приключением». Даже сейчас хозяйка «Полезных чудес» понимала, что такие встряски не для нее. Но именно в этой ситуации рядом с ней оказались ее самые близкие люди – Ренс и Эрни. Без них она никогда бы не справилась. Более того, без них все было бы совсем иначе. Они словно родители провели ее через происходящее, став экскурсоводами в этом странном, таком другом мире. Да, это не ее. Но непредвиденное приключение дало ей почувствовать, что она может справиться с очень многим, что, выйдя за границы привычного мирка, не погибнет, не пропадет. И ее не бросят самые родные.

Вивьен пробиралась в кромешной темноте по какому-то страшному подземелью, рискуя вновь оказаться в лапах одного из самых опасных людей в Эльмигерне, не говоря уже о возможности просто свернуть себе в этих катакомбах шею, и улыбалась. Даже от себя самой скрывая сей факт, она улыбалась от уха до уха, чувствуя, как эмоции переполняют ее, не вправе выбраться наружу.

– Так, тут, – Эрни вновь обнял девушку, кладя ее руки на железные ступеньки, слишком узкие для безопасного подъема, – сейчас поднимаемся и тут же прижимаемся к стене. Поняла?

– Угу, – кивнула Вивьен, чуть не ударив его затылком по носу. – Прости, – прошептала она.

– Угу, – послышалось в ответ, и Эрни полез вверх.

Девушка последовала за ним, проклиная скряг, установивших тут такие жуткие ступеньки. Если сапоги выживут после сегодняшнего дня, она до конца жизни будет клиенткой магазина, где их приобрела.

Фаргелон остановился, мучаясь с люком. Леру вдруг представила, что тот закрыт снаружи, и как-то сразу поняла, что приключений на сегодня с нее довольно. Крышка не поддавалась еще несколько секунд, традиционно растянувшихся по ощущениям на часы, однако потом дернулась вверх, поддавшись усилиям Эрни. Вивьен испугалась, что яркий свет ослепит после тьмы, и быстро прищурилась. Однако снаружи было немногим светлее. Фаргелон начал карабкаться вверх, девушка в очередном приступе паники – за ним. Когда она выбралась, парень прижимался к стене дома и осторожно выглядывал за угол. Ремесленница, как и говорилось, прильнула к стене, боясь даже дышать. А еще ей почему-то было очень страшно из-за открытого люка рядом. Ей в красках представлялось, как ее толкают в него и она падает в кошмарную тьму, из которой только что выбралась, и погибает там, из-за переломов не в силах добраться до другого выхода, ведь коварный враг обязательно захлопнет люк над ее головой. К слову, сон с подобной тематикой будет преследовать Вивьен еще много лет.

Однако закрыть распахнутый зев люка девушка не решалась – вдруг им придется снова туда спускаться. Эрни наконец повернулся к ней, глянул в испуганные глаза, быстро присел, закрывая крышку, потом поднялся и тихо прошептал:

– Сейчас мы пересекаем улицу, бежим влево, там всего несколько шагов, и оказываемся на площади. Ренс должен быть там.

– Неужели эти, – имелись в виду преследователи, – еще не отстали?

– Их много. И они хорошо тут ориентируются. Толковые, подлецы. – Прозвучало это невольной похвалой, каковой, собственно, и было. – Готова? – в который раз спросил сыщик, сжимая ее ладонь. Потом не удержался и поцеловал пальчики девушки, на миг прижавшись к ним щекой. – Последний рывок, моя дорогая.

Вивьен и сама сжала его ладонь. Ей хотелось сказать этому удивительному человеку, что с ним не боится ничего, справится со всем на свете. Но слова просто не шли с языка. Девушка лишь кивнула, взглядом стараясь выразить переполнявшие ее чувства.

– Хорошо, – пробормотал Эрни, выглянул еще раз, и они побежали.

Быстро пересекли улицу, потом сделали несколько шагов чуть влево, и оказались на площади. Вивьен начала оглядываться. Народу вокруг было полно. Где же Ренс? Тут ремесленница подумала: а зачем они его ищут? Чем он сможет в конкретной ситуации помочь?

– О нет! – в следующий момент вырвалось у нее. Пока она выглядывала брата, на площади появились двое гвардейцев. Еще трое выскочили из соседнего переулка. Один вышел из какой-то двери. – Эрни!!!

Ей показалось, что она закричала на всю площадь, хотя на самом деле не слышали даже люди, стоящие совсем близко. Но ее действия уже не имели значения: беглецов заметили. Раздались крики на форевском языке. И солдаты начали пробираться к ним с разных сторон. В толпе это сделать не так уж просто. Но бежать Эрни с Вивьен было некуда. Только прорываться с боем. Но противников слишком много. Слишком.

Подмога пришла с воздуха. Еще не понимая, что происходит, Леру услышала хлопанье крыльев и невольно задрала голову. Прямо на них спускались несколько пегасов. Все, на что хватило девушку, – это прижаться к Эрни.

– Воздушная кавалерия на подходе! – прокричал сверху знакомый с детства обоим беглецам голос. Правда, тогда он был куда мелодичнее. Но сейчас показался вымотанным Вивьен и Эрни самым прекрасным звуком на свете.

– Ренс! – закричала хозяйка «Полезных чудес», дергаясь вверх, будто пытаясь прыгнуть к брату.

Тот в компании еще нескольких людей – некоторые из них были из его экипажа – опускался на площадь верхом на пегасах с эмблемами круговых. Никогда еще Вивьен не была так рада этому мерзавцу.

Стоило коню Ренса поставить все четыре копыта на мостовую, как девушка и сыщик метнулись к нему. Мастерице казалось, что наконец-то ее мучения закончены. Однако увидев в руках брата и его сопровождающих оружие, она жутко испугалась. Те же недвусмысленно направили его на все еще приближающихся гвардейцев.

– Залезайте! – не отрывая взгляда от одного из противников, сейчас медленно продвигающихся вперед, приказал охотник за воздушными разбойниками.

Народ на площади быстро понял, что надо линять, и сделал это с поразительной оперативностью. Вивьен, снова перепугавшаяся до колик в животе, потерянно оглянулась на Эрни. Парень же за талию поднял ее и посадил на коня перед Ренсом, сам подскочил к другому пегасу, влез на него позади кого-то из людей друга.

Этот факт девушка отметила лишь краем сознания. Ее взгляд не мог оторваться от дул револьверов, направленных на Ренса и его команду. Она вдруг подумала, что несколько пуль легко их остановят. Перед мысленным взором мелькнули окровавленные тела брата и его соратников, заваливающиеся в сторону, перепуганные пегасы, бросающиеся к ней гвардейцы, стаскивающие ее с коня, распластанный на мостовой под копытами беснующихся животных Эрни… Картина показалась такой реальной, что девушка окаменела от ужаса.

«Пожалуйста, не надо», – молила она про себя.

– Опустить оружие! – раздался голос одного из всадников.

Затуманенным сознанием Вивьен не сразу поняла, что уже видела выехавшего вперед мужчину. Это его пегаса позаимствовал брат в ночь, когда взломали ее магазин.

«Вот откуда пегасы! – сообразила девушка. – Ренс обратился к ним за помощью. Тут несколько коней круговых, но вот и пара с дознавательской символикой. Что он им наплел?»

– Мы представители дознавательской службы. Опустите оружие, и скандала не будет. Что бы ни случилось, здесь слишком много свидетелей, видевших нападение форевских гвардейцев на представителей власти Эльмигерна.

Оружие воины Лаужер-она не опустили. Однако в какой-то миг пегас Ренса взмахнул крыльями и начал подъем. На ним последовали остальные. А выстрелы не прозвучали.

Крылатые кони мчались к Лебуро, а Вивьен, ухватившись за луку седла, пыталась прийти в себя. Сейчас ее не пугал ни город внизу, ни высота, ни хлопанье крыльев, ни что-то иное. Сознание, не в силах справиться со всеми сегодняшними потрясениями, словно отгородилось стеной от окружающего. Однако… с такими родственниками разве пробудешь в ступоре слишком долго?

Ренс наклонился к ушку Вивьен и, посмеиваясь, заметил:

– Ну и видок у тебя, сестренка.

Что еще может привести в себя женщину так же быстро, как упоминание о ее внешности? Девушка мгновенно встряхнулась и постаралась оглядеть себя. Темно-каштановые волосы рассыпались по плечам и спутались. Платье порвалось в нескольких местах – правая нога была почти полностью видна, – да и чистоты наряд, особенно в районе подола, был сомнительной. Ремесленница по-прежнему тяжело дышала, что предательски подчеркивало раньше вполне скромное декольте. Вопреки всем законам, ткань корсажа не подскочила под горло, а словно натянулась, приоткрывая больше, чем Вивьен была готова показать. Одной рукой она попыталась исправить положение, но фокус не удался. И тогда Леру отчего-то рассмеялась. Вот тебе и благопристойная ремесленница, представительница среднего класса, хозяйка магазина.

Эрни с тревогой посмотрел на подругу. Вивьен послала ему полную счастья улыбку.

– Мне нравится, – так же на ухо сообщил ей Ренс, и сестра в кои-то веки не осудила брата за дерзость.

Более того, сейчас ей тоже все нравилось. В первую очередь то, что все они живы и вместе.

Глава 17

В ту ночь Вивьен спала крепко-крепко. Ей не помешало даже то, что Ренс и Эрни всерьез ожидали нападения. Они долго вырабатывали способы защиты, но отлично понимали, что все эти меры не особо эффективны, надолго их не хватит. Ситуация должна была разрешиться так или иначе. Лучше всего было найти картину и вернуть ее, только не Лаужер-ону, а тому, кого в похищении не обвинишь и кто не воспользуется портретом для новой попытки развязать войну. Парни не верили, что посол всего лишь хочет обелить свою репутацию. Что еще его высочество восьмой принц Форевии мог сказать Вивьен, дабы она всерьез занялась поисками картины?

Сыщик возлагал определенные надежды на сведения из Гужа. Его помощник должен был обойти тех специалистов по подделке документов, имена которых они получили с помощью Стирсона. Но это дело не быстрое. Да и какова вероятность, что связь между этим мастером и Решкой Маркусом еще сохранилась? Очень маленькая. Так где же искать проклятую картину?!

Эрни понимал, что должен придумать какую-нибудь ловушку, но изобретательность после вчерашних приключений отказывалась от сотрудничества. А еще Фаргелон постоянно возвращался мыслями к своему признанию в любви. Видя неизменно дружеское, без примеси чего-то большего, отношение Вивьен, он долгие годы считал, что стоит ему проговориться о своих чувствах, как она начнет отдаляться, пока навсегда не вычеркнет его из своей жизни. Хуже этого сыщик и представить себе ничего не мог. Он согласен был на все, лишь бы оставаться рядом. Сам понимал, что во многом это путь в никуда, но не мог отказаться. Хотя бы так. И вот это дурацкое признание. Надо же было учудить такое! Ренс хохотал как сумасшедший, когда Эрни поведал ему о случившемся. Правда, потом сказал, что в случае с его сестрой именно такой способ и может сработать. Теперь главное – не упустить момент. А как тут разовьешь отношения, когда надо эту треклятую картину искать?!

Утром прибежал Улис, еще вечером оповещенный об успехе операции, и принес новости. Во-первых, помощник нена Стирсона выяснил, что ключи, найденные у Ронета Доуского и погибших матросов с корабля Решки Маркуса, действительно подходят к старому замку дома Ханны Краус. Она сменила его после произведенного кем-то обыска, но не выкинула. Более того, младшему дознавателю удалось отыскать слесаря, который делал дубликаты ключей для форевского сыщика, что выставляло всю их службу не в самом лучшем свете. Но самое главное – указывало на прямую связь между Доуским и погибшими матросами. Как ключ от дома Краусов оказался у последних? Только если дознаватель сам его дал им. К тому же на теле одного из матросов нашли покрывало из кабинета Крауса, а ведь Доуский разрабатывал этого человека в рамках своего расследования. А коли уж у них – Ронета и бывших членов команды «Крылатого» – были общие не слишком законные дела, то, может, и погиб он от их рук? Сейчас дознаватели искали какие-то следы этого преступления. И прежде всего они проверяли скупщиков краденого в целях найти те несколько безделушек, что убийцы сняли с тела. Возможно, пойманный на кровавых вещах торговец вспомнит, кто принес ему такой опасный товар.

Во-вторых, Ханна опознала одного выловленного в реке бывшего соратника мужа. Им оказался доставивший цветы посыльный, про которого она рассказывала Эрни и Вивьен в первую встречу.

Третья новость приберегалась Улисом напоследок, потому что в ней заключался именно его триумфальный успех. Он получил первые, самые простые данные на мастеров поддельных документов и принялся их изучать. У помощника Фаргелона была занятная привычка лично прочитывать все имеющиеся в деле бумаги. На память он тоже не жаловался. Читая сведения про создателей фальшивок, Улис в какой-то момент поймал себя на том, что один из них постоянно ассоциируется у него с Ёки. Поскольку заподозрить юного счетовода в связях с преступным миром не представлялось возможным, помощник всерьез задумался над этим феноменом. И сообразил. Мигом схватил документы по проданному предприятию Крауса и еще раз вчитался в них. Методично сравнивая, он наконец наткнулся на совпадение. У одного из мастеров фальшивок был двоюродный брат по материнской линии, звали его Эд Юска. Именно ему Решка Маркус якобы продал свое дело. Более того, жил этот человек до приобретения предприятия у лже-Крауса недалеко от тех мест, где разбился корабль Решки. Улис предположил, что именно тогда они и познакомились. У воздушного разбойника были деньги, а у его будущего партнера – желание перебраться в столицу. Юска организовал через кузена появление Барентона Крауса, а в награду получил деньги на предприятие по перевозкам. Они создали ему вполне правдоподобную биографию. Этого оказалось достаточно и для отца Ханны, и для вполне спокойной жизни в качестве ее мужа, пока Ронет Доуский не вышел на бывшего преступника.

Предприятие по перевозке грузов Эда Юски, ранее по документам принадлежавшее хингену Краусу, существовало до сих пор, и Улис предложил наведаться туда – понаблюдать, вдруг подельники еще сотрудничают. Ведь нынешнему владельцу этой компании тоже было невыгодно разоблачение и поимка Барентона.

Что сказать? Улис действительно заслуживал похвалы. Именно ее выражал Эрни на пару с Ренсом, когда их почтила-таки своим присутствием хозяйка дома. Вивьен улыбалась и выглядела просто чудесно. Фаргелон смотрел на девушку с некоторой тревогой, но ничто в ее поведении не говорило об отчуждении. Наоборот, ему достался ласковый, нежный взгляд, какие вообще-то для Вивьен не были характерны. Пытаясь справиться с собственными эмоциями, Эрни занялся кофе, в то время как Ренс расхваливал яичницу собственного приготовления. Улис же вновь пересказал свои новости, получив похвалу еще и от Вивьен.

– Только я не уверен, что Решка Маркус, он же Барентон Краус, знает, где портрет. – Помощник сыщика был на редкость честным парнем. Сейчас ему почему-то представлялось необходимым сообщить собеседникам об этом, в принципе и без того ясном, факте.

– А мне кажется, я знаю, где искать портрет Идореллы Маядскальской, – отправляя в рот кусочек расхваленной яичницы, поделилась с друзьями Вивьен.

Сказано это было столь будничным тоном, что мужчины даже не сразу поняли.

– Что?! – спустя пару секунд прогремело на кухне.

– Ну… – Под пристальными взглядами Леру постаралась дожевать побыстрее. – У меня вчера было много времени подумать над этим.

– Да уж, – проворчал Эрни.

Вивьен с улыбкой глянула на друга. Сыщик подумал, что она сегодня хочет его добить. А девушка тем временем начала излагать свои выводы по картине.

– Таким образом, – гордая собой почти так же, как Улис, рассуждала хозяйка «Полезных чудес», – что мы имеем? Портрет, скорее всего, переместился в безопасное для него место, не очень далеко от дома Краусов, но вряд ли на Гору или в резиденцию посла, при этом на него, вероятней всего, повлияло наше с Олещеркой покрывало, точнее, вложенная в него способность прятаться на самом виду! – Девушка победно оглядела присутствующих.

Те ответили ей преданными взорами.

– И-и? – приподнял брови Ренс.

– Ну это же очевидно! – возмутилась его сестра. – Эрни, скажи ему!

Фаргелон должен был догадаться. Однако его мысли сегодня вертелись где угодно, но не на территории аналитических выводов. При этом он буквально всем организмом чувствовал, что ответ очевиден.

– Безопасное, близкое, и где картина не вызовет недоумения, находясь на са-амом виду-у, – зачем-то потянула два последних слова Вивьен.

Несколько секунд молчания, и тишина взорвалась троегласным:

– Музей!!!

– Да!!! – Вивьен сама возрадовалась так, будто это она сейчас догадалась. Впрочем, то, что парни пришли к такому же выводу, несказанно ее порадовало. – По крайней мере, я надеюсь, что права.

– Сестренка, – усмехнулся Ренс, – уверен, ты права. А всего-то надо было на денек запереть тебя в комнате!

– Зараза! – В брата полетело кухонное полотенце.

Старший Леру привычно пригнулся, и оно попало в грудь Улиса. Тот его подхватил, чтобы не упало, и отложил подальше во избежание повторения «нападения».

Вивьен покаянно улыбнулась помощнику друга, но Ренсу все равно погрозила кулачком.

– У меня даже есть план. Во-первых, надо узнать, нет ли в каких наших музеях копии портрета Идореллы Маядскальской. Я думаю, оригинал просто подменил собой копию, как ни парадоксально это звучит. И выбрал он из всех музеев тот, что находится под кураторством посольства Форевии. Но мало ли, – пожала плечами девушка, – вдруг он какой-нибудь наш музей выбрал. Хотя я, если честно, не вижу причин для этого. Раз уж перемещаться в музей, так почему бы не выбрать музей, где своих куда больше, в том числе и произведений искусства Форевии. Не знаю, правда, имеет ли это значение, но, в общем, вы поняли. – Вивьен в какой-то момент осознала, что начинает говорить совсем уж странные вещи, и переключилась на более конструктивные вопросы. – Во-вторых, нужно как-то организовать, чтобы картину опознал эксперт. Думаю, лучше всего форевский и очень уважаемый. У меня даже возникла идея, как это лучше всего сделать. Я утащила из резиденции посла бумагу с гербом, а также у меня есть приглашение за личной подписью секретаря Лаужер-она Маядскальского. Надо выбрать какого-нибудь уважаемого эксперта, по возможности весьма эмоционального, и послать ему письмо от имени восьмого принца: мол, дорогой мой, у меня есть подозрение, что наш драгоценный портрет висит себе целый и невредимый в музее, и никто, кроме вас, не может его опознать. Приезжайте и дайте свое заключение. Если окажется, что это действительно наш обожаемый портрет, то, честное слово, я не я буду, а половину награды вам за это!

Вивьен так забавляли собственные слова, что под конец она не выдержала и рассмеялась. Мужчины тоже заразились ее солнечным настроением. Ренс только покачал головой:

– И это моя добропорядочная, законопослушная сестра. Кто бы мог подумать, сестренка, что в твоей милой головке такой криминальный ум!

– Не криминальный, не надо! – тут же открестилась девушка. – Я, наоборот, э-э-э…

– Содействуешь возвращению картины законному владельцу, – подсказал невероятно довольный Эрни.

– Точно! – подмигнула ему Вивьен. – Именно так!

– А по-моему, все-таки криминальный! – не унимался Ренс.

– А вот и нет! – не сдавалась его сестра.

– Неужели оригинал подменил собой копию, а никто и не заметил? – прервал их препирательства Улис.

Вивьен пожала плечами.

– Знаешь, Лаужер-он показывал мне копию и даже объяснял, в чем различие, – хозяйка «Полезных чудес» невольно передернула плечами при воспоминании о том, как это происходило, – но вот хоть убей, не верю я, что оно столь уж значительно и каждый может его увидеть. К тому же как часто люди вглядываются в вещь, которая много лет висит на одном и том же месте? Вот что изображено на крайней справа картине над прилавком в моем магазине?

Помощник сыщика задумался. Указанное произведение искусства действительно находилось там, где чаще всего стояла Ульрика, но вот что там изображено… вроде бы какой-то пейзаж. Улис с прискорбием обнаружил, что совершенно не может вызвать в памяти хотя бы примерный образ картины. Он помнил рамку, помнил, что ниже стояла высокая ваза из бежевого стекла, а картина слева была больше по размерам. Но это все, на что он был способен.

– То-то же, – победно заявила Вивьен. – Я вполне допускаю, что оригинал сияет для экспертов как костер во тьме, но для большинства работников музея картина на стене – что-то привычное.

– Но это же музей! Там экспертов море должно быть! – не сдавался помощник Эрни.

Однако его работодатель только покачал головой.

– Не думаю. Эксперты работают в своих мастерских да в библиотеках, появляясь в музеях лишь изредка. Обычные же экскурсоводы не так уж сведущи. Если Вив говорит, что отличие не бросается в глаза, они могли и не заметить. Но в любом случае стоит поторопиться. Удача может и отвернуться. Отличная работа, моя дорогая. – И он улыбнулся подруге.

Ренс не дал сестре слишком уж надолго утонуть в голубых глазах Фаргелона, а выдернул из этого состояния требованием предоставить ему бумагу и приглашение.

– Знаю я одного специалиста по подделке почерка. Он мигом нарисует то, что надо. Только текст нужен.

Эрни положил руку на локоть друга.

– Не торопись, Ренс, я не хочу в это втягивать еще больше посторонних. Письмо можно написать любым почерком. Как я понял, у секретаря принца много помощников. А подпись… для достоверности нужно скопировать точно, вдруг наш эксперт уже получал письма от посла. Я думаю, подпись можно, ну скажем, перерисовать, приложив к оконному стеклу. Пару раз потренироваться, и выйдет вполне уверенная, похожая подпись.

– Я могу попытаться сделать что-то вроде оттиска, – задумчиво проговорила Вивьен. – Ну знаете, горячим вареным яйцом пройтись по подписи, основательно так, но один раз, а потом быстро по другой бумаге. Только она нечеткая получится. Ну мне так кажется. Поэтому этот вариант потом можно дорисовать, вон тем же способом, что Эрни предложил. А я по нему могу уже оттиск сделать.

Мужчины потрясенно молчали. Нет, подобный способ всем им был известен, но вот что о нем ведала добропорядочная Вивьен, стало для них новостью.

– А ты это откуда узнала? – осторожно спросил Фаргелон. – Ну про яйцо.

Девушка посмотрела на него очень удивленно.

– А разве это не очевидно? Ну в смысле способ не очевиден разве?

– Нет.

– Правда? – еще больше удивилась хозяйка «Полезных чудес». – Эрни, право, я же с материалами всю жизнь работаю. Их свойства знаю. Поэтому, когда появилась задачка, ответ нашелся сам собой.

– Потрясающе… – как-то на редкость подавленно выдохнул сыщик.

Зато Ренс возликовал:

– Нет, я просто в восторге! И это моя сестра! Детка, я же говорил, у тебя криминальный ум!

– Что?! Да знаешь… да я… – Вивьен просто задохнулась от возмущения. – Это твое дурное влияние!

– Отличное влияние, мне нравится. – Ренс выглядел таким довольным, что его сестра невольно начала оглядываться в поисках чего бы еще в него кинуть.

– Так же можно свести с приглашения текст, кроме подписи, – заметил Улис, – и написать новый. Тогда и бумага будет со всеми положенными атрибутами. Наверняка серебряного тиснения на тех, что вы взяли, нет. А так будет. А что? Так делают. Кислотой там, к примеру, или уксусом с марганцовкой. Иногда и просто спиртом можно. Что не сведется, то обесцветится.

– Фи, – сморщила носик Вивьен, – следы непременно останутся. Не могут быть на письме от принца желтые пятна. Да и верхний слой можно повредить.

– Нет, Эрни, ты посмотри на этих гениев преступного мира, – не мог нарадоваться Ренс.

Сыщик только покачал головой. Вивьен периодически ему улыбалась, а план действий становился все четче. Что еще нужно в жизни?

Пока хозяйка «Полезных чудес» с Улисом выясняли плюсы-минусы различных способов подделки документов, будто всю жизнь только этим и занимались, Эрни, наклонившись к другу, шептал:

– Есть у меня одна знакомая дама, которой можно довериться. Она сможет не только опознать оригинал, но и подскажет, какому эксперту в Форевии можно написать.

– А на награду она не позарится? – уточнил Ренс.

– Я ей объясню, что шанс для «благодетеля» оказаться в суде куда более велик. Но вообще она очень толковая и порядочная женщина.

– Ну знаешь, деньги…

– Знаю, но она хорошо зарабатывает. И у нее дети еще маленькие. Лишиться этого из-за одной ошибки ей вряд ли захочется.

– Ну хорошо, я верю твоему чутью на людей.

– Спасибо. Слушай дальше. Надо придумать, как переправить очень, очень, очень быстро письмо в Форевию. Вряд ли нам повезет и нужный эксперт окажется в туристической поездке по Эльмигерну. Надо еще сделать так, чтобы курьер не привлек внимания и его с нами никак не связали. Придумаешь, что можно сделать?

– Угу. Надо поразмыслить, но как-нибудь выкрутимся, это точно.

– Ну и отлично. Оставляю это на тебя. А сам разошлю помощников искать нашего Решку, в смысле Барентона Крауса. Хочу ему несколько вопросов задать, да и надо деньги отрабатывать. Клиентка небось уже извелась.

– А ты сказал ей, что он вернулся в наш мир?

– Угу, я Улису поручил.

– Как она это восприняла?

– Неоднозначно.

– Ха, еще бы. Ты посмотри, а они все спорят!

Вивьен и Улис действительно до сих пор препирались насчет методов подделки подписи.

– Вив, только если будешь оттиск делать, – попросил Эрни, – уничтожь его сразу, как используешь. Не хватало еще получить обвинение в подделке документов.

– Как скажешь!

– Тогда за дело.

Дальше события разворачивались бурно, но для постороннего глаза не всегда заметно. Компания перебазировалась в «Полезные чудеса». Вивьен тут же убежала в свою мастерскую. Улиса на время выделили ей в помощь, что вызвало у Ульрики недоумение. Эрни отправился разузнать новые слухи и встретиться с женщиной-экспертом. Ему пришлось сделать немалый крюк, дабы запутать гипотетическое наблюдение, а по возможности и оторваться от него. Знакомая Фаргелона, дама средних лет, выглядевшая именно так, как должна выглядеть дама ее профессии, согласилась помочь. Более того, она даже придумала повод для своего появления в двух музеях, где хранились копии знаменитого портрета. Студенты несколько удивились неожиданной экскурсии, но обрадовались. В принципе в подобном походе не было ничего необычного, просто в большинстве случаев об этих мероприятиях оповещали заранее. Решив, что их преподавательница поссорилась с кем-то из коллег, или в первый раз в жизни не подготовилась к лекции, или, наиболее вероятное, нерасторопная секретарша факультета забыла сделать соответствующее объявление, они успокоились и с интересом выслушали лекцию по позднефоревской живописи. Портрет Идореллы относился к раннему ее периоду, но даме не хотелось акцентировать внимание слишком глазастых студентов на этой картине, тем более что Эрни оказался прав. Подлинник под видом копии выставлялся в музее под кураторством форевского посольства. Открытие переполнило женщину эмоциями и вопросами, но она умела себя держать. Прошло не более пары часов, как Фаргелон узнал о ее выводах. Также у него оказалась рекомендация, какой из экспертов наиболее подходит для осуществления его плана. Звали этого хингена Зирмунд Пжерский.

Эрни сообщил имя Вивьен, и они с Улисом радостно принялись за дело. Хотя до этого неожиданно спевшаяся парочка тоже не сидела без дела. К моменту, когда сыщик сообщил им имя, подпись Ольве Данского у них была уже готова. Вивьен все же провернула свой трюк с яйцом, а также сделала оттиск. Улис же натренировался подделывать подпись, несколько раз обведя ее, положив лист с приглашением на стекло, а сверху бумагу, на которой и рисовал свой вариант. Эрни не стал спрашивать, зачем столько усилий. Мало ли когда пригодится. Лишь проследил, чтобы все улики преступного сговора, кроме собственно письма, были уничтожены.

После этого Ренс отправился на «Шалунью», а заодно и проведать пострадавших матросов, что вчера отличились при защите его сестры. Поплутал немного по кабакам, забрел к коллегам, отправился к поставщикам продуктов: нужно было пополнить запасы. Побывал и в ремонтной мастерской. В общем, тоже измотал возможный хвост как только смог.

Помимо таких полезных вещей, как запас продуктов и заказ на починку некоторых деталей корабля, с которыми Ренс не мог справиться самостоятельно, результатом столь бурной деятельности стал состоявшийся через пару дней визит юноши в форме рода Маядскальских к известнейшему искусствоведу Зирмунду Пжерскому. Именно столько дней потребовалось одному из тех кораблей, которые посетил Леру, чтобы добраться до Форевии. В ее столицу лежал его курс и до визита знаменитого охотника за воздушными разбойниками, просто никто из команды до этого момента не собирался общаться с искусствоведами. Однако после дружеской беседы с Ренсом капитан по прибытии в Форевию направил одного из своих людей к эксперту.

Молодой человек в форме дома Маядскальских, любезно предоставленной Леру, с поклоном вручил Зирмунду Пжерскому адресованный ему конверт. (Улис все же опробовал способ сведения чернил с бумаги. Получилось весьма неплохо.) Сам текст письма привел эксперта в неописуемый восторг, и тот помчался собирать вещи. Уже через несколько часов он садился на корабль до Аногиля.

Эти дни в доме Леру и «Полезных чудесах» царило выжидающее затишье. Вивьен нервничала и втайне даже от себя предвкушала дальнейшее развитие событий. Ренс вовсю наслаждался незапланированным отдыхом. Ульрика же пребывала в восторженном состоянии, обслуживая покупателей вдвое быстрее и одаривая их такой ослепительной улыбкой, что они покидали магазин в некотором недоумении. Ненадолго омрачил ей настроение только Ёки, который при составлении налогового отчета превращался в монстра. Вся эта мощь обрушивалась именно на помощницу, потому требовать каких-то сведений по финансам от Вивьен было гиблым делом даже для чудовища с огромными наивными глазами.

В здании же напротив, наоборот, царило оживление. Несколько дней помощники Эрни следили за Эдом Юской, нынешним владельцем предприятия по перевозке, которое раньше якобы принадлежало Барентону Краусу. Эрни надеялся, что тот прячется именно у бывшего подельника. Больше обратиться ему особо не к кому. Похоже, с другими старыми связями он порвал, хотя полной уверенности в этом не было. Но на месте Решки Маркуса сыщик не стал бы рисковать. Эд Юска точно не имел никакой возможности сдать бывшего воздушного разбойника, ведь это полностью разрушило бы его собственную жизнь.

Фаргелон предположил, где именно может скрываться Решка Маркус, он же Барентон Краус. Однако никто из помощников Эрни ни разу не увидел его там или где-то еще рядом с Эдом. Тогда сыщик решил рискнуть. Вызвал Ёки, попросил его подчеркнуть и снабдить комментариями цифры в документах по предприятию Маркуса-Юски, доказывающие их махинации, а затем отправился в контору подельника Крауса.

Эд принял его весьма настороженно, хоть и попытался внешне это не проявить. Эрни представился.

– Меня наняла жена человека, продавшего вам это дело, Ханна Краус, – пояснил он. – В мои обязанности входит только поиск Барентона Крауса. Я прекрасно знаю, как нынче и вся столица, что ранее этот человек носил имя Решка Маркус. Даже сейчас за его голову назначена немалая награда. Однако меня это не касается. Я хочу лишь, чтобы он встретился со своей женой, моей клиенткой. Дальнейшее меня не волнует.

– Извините, но я не понимаю, чем я-то могу помочь, – начал вполне ожидаемую песню Юска. – Да, он продал когда-то мне это предприятие. Но на этом дело и закончилось. Мы с ним даже не встречались с тех пор.

Эрни усмехнулся.

– Хинген Юска, не думаю, что все было так невинно. Более того, не подумают так ни дознаватели, ни налоговая служба, а уж людям вроде охотников за воздушными разбойниками и доказательства не нужны. Позвольте, я расскажу вам, как, по моему мнению, было дело. – Фаргелон выглядел сейчас куда более жестким, чем его привыкли видеть близкие. – Больше чем три года назад корабль Решки Маркуса разбился совсем недалеко от того места, где у вас был небольшой домик на отшибе. Возможно, воздушный разбойник сам постучался в ваш дом, скажем так, покинув корабль раньше, чем тот попал в ураган, возможно, было как-то иначе. Но в любом случае вы познакомились и быстро нашли общий язык. Решке Маркусу нужно было новое имя и новая жизнь, вам – деньги и возможность перебраться из своей глуши в столицу. Вы свели воздушного разбойника со своим кузеном, который немало преуспел в организации фальшивого прошлого и чистого настоящего, а Маркус хорошо вам заплатил. И это предприятие тоже было на кону, ведь оно позволило вам зажить так, как вам хотелось, а новоиспеченному Барентону Краусу приобрести вес в глазах властей и отца его будущей жены. Все было хорошо, пока не вмешался один форевский дознаватель, натравивший на вашего партнера его бывших подчиненных. И тогда Маркус пришел к вам, как к единственному, кто был слишком прочно связан с ним, чтобы выдать властям. Что скажете?

– Что это красивая сказка. – Юска хорошо держался, но Эрни пока не выложил ни единого козыря. – Но подобное невозможно доказать. Да и нечего там доказывать. Чего не было, того не было.

– Считаете? Впрочем, я не собираюсь доказывать именно это. Я лучше докажу другое. Думаю, в налоговой службе заинтересуются некоторыми забавными цифрами, по неизвестной причине, – многозначительно произнес сыщик, – пропущенными ими в прошлый раз. Обратите, пожалуйста, внимание. – Эрни выложил на стол Эда бумаги и по комментариям Ёки попытался воспроизвести все его рассуждения. Судя по постепенно бледневшему лицу Юски, желаемого результата он достиг.

– Что вы хотите? – после довольно продолжительной паузы спросил предприниматель. – Если деньги, то мы можем договориться.

– Послушайте, я уже озвучил свои желания. Я, как и вы, честный человек. В конце концов, перед налоговой все мы в чем-нибудь да виноваты, но дела нужно же делать. А дело у меня сейчас одно – найти пропавшего мужа Ханны Краус. Она любит его. Любит и мучается от неизвестности. Убедите его просто поговорить с ней. На этом моя миссия будет окончена, а мне нет никакого другого резона портить вам жизнь. Подумайте об этом, я жду до завтрашнего утра. Если нет, отнесу документы куда следует. – Эрни демонстративно поднялся и надел шляпу.

– Постойте! – Юска явно был не готов к происходящему. – Но… допустим, я могу связаться с Краусом, только допустим…

– Да-да, конечно, – приподнял брови сыщик. – И?..

– Но какова гарантия, что, когда он придет… кстати, куда?.. в общем, что его не схватят? – Эд путался в словах, явно не привыкший к подобным беседам.

– Позвольте бумагу и перо, – попросил Эрни. – Это то место, где сегодня с девяти вечера до полуночи будет ждать своего мужа Ханна Краус. – Квартиру по указанному им адресу сыщик когда-то купил вскладчину с Ренсом. Один порой устраивал там встречи с дамами, для которых огласка их связи была бы нежелательна. Другой иногда использовал ее для конспиративных встреч. У друзей существовала целая система оповещения, дабы не мешать друг другу. Не хватало еще, чтобы дамочки Ренса заявились в любовное гнездышко, когда там заседал Эрни с какими-нибудь уголовниками. Или же с мужьями этих самых красоток, подозревающих жен в измене. – А гарантии… скажем так, что мешает мне уже сейчас навести заинтересованных лиц на вашу контору? Уверен, что достаточно тщательный поиск и некоторые, мм, силовые воздействия, и местонахождение Решки Маркуса станет мне известно. Но я предпочитаю вкладывать не в деньги, а в репутацию. Деньги рано или поздно закончатся, а репутация всегда позволит их заработать. Не хотел бы я иметь репутацию человека, сдавшего клиента властям. О, кстати, – Эрни написал еще кое-что на бумаге, сложил ее вдвое и передал Юске, – вот это отдайте Барентону. Сами не смотрите. Вам не нужны такие неприятности. На этом позвольте откланяться. – Фаргелон открыл дверь и вновь обернулся. На этот раз его лицо было предельно серьезным. – И я не шутил насчет времени до завтра. Всего хорошего. – Приподняв шляпу, сыщик покинул кабинет Юски.

По дороге в свою контору Эрни вновь и вновь прокручивал в голове разговор с Эдом. У него не было уверенности, что он правильно его построил. Оставалось надеяться, что не подведут помощники, если уж приведенные доводы окажутся бессильны. Фаргелон покачал головой. Рискованно. Слишком рискованно. Он фактически получил признание, что Юска связан с Маркусом. Теперь все будет зависеть от того, нужна ли на самом деле Барентону Краусу его жена. Он отчаянный человек. Ради любви может и рискнуть явиться на конспиративную квартиру. Или все же осторожность пересилит? Как сильно Ханна дорога своему мужу?

За этими размышлениями Эрни добрался до дома клиентки. Манихинге Краус открыла ему дверь и молча впустила. Глядя на женщину, будто уставшую, но явно что-то решившую для себя, Фаргелон гадал, что творится в ее сердце, к каким она пришла выводам, узнав про возвращение мужа в город. Ведь Барентон не дал ей ни единой весточки о себе. Что это – равнодушие или забота о ее безопасности? Похитив потрет Идореллы Маядскальской, Краус перешел дорожку слишком опасным людям, и тревога за жизнь жены была вполне обоснованна. Если Краус еще в столице, это косвенно говорит о его чувстве к Ханне, или, может, бывший воздушный разбойник все-таки надеется, что найдет картину? И все же любит ли он свою жену?

Эрни, убедившись, что их не подслушивают, изложил клиентке все, что до этого ей еще не было известно. Она должна понимать, что поставлено на кон, какая опасность ей грозит. В конце сыщик сообщил ей о своем визите к Эду Юске.

– Я ему сказал, что вы будете ждать в условленном месте. Но это вас ни к чему не обязывает. Вы можете пойти туда, а можете не пойти. Все зависит только от того, желаете ли вы увидеть своего мужа. Ежели нет, что вполне понятно в сложившейся ситуации, то лучше не рисковать и не ввязываться во все это. – Эрни говорил очень мягко. – Решать только вам.

– Я пойду, – только и сказала женщина.

Фаргелон кивнул, сам не зная, рад он подобному или предпочел бы другой исход.

В этом деле Эрни столкнулся с очень качественной слежкой. Он до сих пор не был уверен, что ее больше нет. Пару раз ему попадались доказательства обратного, но они не были однозначными. Однако сыщик предпочитал перестраховываться.

Около восьми часов вечера манихинге Краус вышла из своего дома и направилась к Старорыночной площади. Там она поплутала между выставленными на улицу лотками и группами людей вокруг то одного, то другого актера. В этом месте жизнь била ключом, что днем, что вечером, даже ночью не утихала. В светлое время суток тут активно шла торговля, а как спускались сумерки, появлялись и развлечения. Совсем недалеко отсюда стояли два театра, актеры которых частенько подрабатывали уличными выступлениями. Музыканты и певцы тоже не гнушались известной площади. Дети очень любили обмазанных золотой или серебряной краской мимов, которые неподвижно стояли то тут, то там и начинали двигаться, если бросить в коробку перед ними монетку. Разумеется, при таком изобилии развлечений народу здесь было множество. Однако Эрни не рассчитывал, что женщина сможет затеряться в толпе. Чтобы оторваться от слежки, он предложил Ханне провернуть другой трюк.

По его совету манихинге Краус заходила то в один магазинчик, то в другой. В четвертом человек Фаргелона ее и перехватил. Это была девушка, схожего с Ханной типажа. Она шепнула женщине пароль и быстро утащила ее в задние комнаты. Там они поменялись одеждой. Краус надела темный парик, шляпку другого фасона, и из задних дверей соседнего дома вышла наряженная пара, в которой вряд ли бы кто-то узнал Эрни и Ханну, тем более что женщина в ее одежде покинула магазинчик немного раньше через парадный вход.

Фаргелон с дамой еще немного поплутали по городу, но в девять оказались на конспиративной квартире. Эрни был почти уверен, что слежка, даже если была, отстала. Он заварил для женщины чай и ушел, пообещав прийти после двенадцати. Сам же с Ренсом засел в кабаке неподалеку. Леру несерьезно ворчал, что надо было сдать этого Маркуса властям и что Эрни отнимает его законный хлеб.

– Слушай, а что ты написал Решке?

– Что? – отвлекся от своих размышлений Фаргелон.

– Ну ты сказал, что отдал записку Юске для Решки. Так что было в той записке?

– А-а, это… – отмахнулся Эрни. – Я написал, что знаю, что картина не у него и что ему неизвестно, где она.

– Думаешь, сработает?

– Посмотрим.

Эрни вернулся в квартиру, где его должна была ждать Ханна, как и обещал, после полуночи. Признаться, шел он туда со смешанным чувством. Сыщик редко оставался равнодушным к делам, которые вел. Профессия постоянно сталкивала его с людскими чувствами, счастьем или горем, благородством или предательством. И Фаргелон всегда с замиранием сердца ждал, что же восторжествует на этот раз, искренне надеясь на хороший исход. Не только потому, что счастливые клиенты платили больше. Просто Эрни жизненно необходимо было верить в лучшее. Он и так много видел людской грязи, иногда это его жутко угнетало, поэтому так хотелось другого, того, что не дало бы скатиться до цинизма. Ренс с ним неплохо жил, но Эрни так не мог. Несмотря на все обвинения в наивности и самообмане, он продолжал верить в людей.

Что сейчас предложит ему судьба? Очередное разбитое сердце и аргумент в пользу позиции Ренса или пример любви, которая все преодолевает, все исправляет?

Почему-то это дело вообще сильно волновало Эрни. Не только оттого, что оно вовлекло в свой круговорот даже его Вивьен. Может, потому, что должно было ответить: дано ли преступнику исправиться? Обычно на этот вопрос Фаргелон уверенно отвечал «нет», но ведь бывают исключения. Или все же такое невозможно?

Остановившись у двери квартиры, Эрни поднял руку и замер ненадолго. Что ж, посмотрим. Коротко постучал. У Ханны был ключ, она должна была открыть. Однако в квартире стояла тишина. Фаргелон вдруг с ужасом подумал, что им вовсе не удалось уйти от наблюдения и люди Лаужер-она Маядскальского добрались-таки до Крауса. Более того, он сам привел их к нему. Что они сделали с Ханной? Похитили, как Вивьен недавно, или… что похуже? Эрни отчаянно не хотел иметь на своей совести еще два трупа. Неужели его профессионализма не хватило? Осознание собственной вины буквально сковало частного сыщика. Настолько, что он даже не сразу заметил, что дверь открывается.

Перед ним стояла Ханна Краус. Она быстро метнулась к стене, и Эрни увидел направленный на него револьвер. Его держал Решка Маркус.

– Входите, – приказал он. – К той стене.

Фаргелон поднял руки на уровень плеч, показывая, что ничего не держит в них, и встал где сказано. Маркус, быстро выглянув, убедился в отсутствии других людей за дверью и закрыл ее.

– Это он, – произнесла Ханна. – Это тот сыщик.

– Эрни Фаргелон, – представился Эрни.

Маркус помедлил и опустил револьвер. Оба мужчины долго смотрели друг на друга. Потом лже-Краус кивнул:

– Спасибо.

Эрни, уже опустивший руки, повторил его жест.

– Что вы теперь будете делать? – спросил он после очередной паузы.

Ханна подошла к мужу, и Барентон обнял ее за плечи. Только теперь Фаргелон понял, насколько она красива.

– Уедем, – произнесла женщина. Ее голос дрожал от счастья, пережитого волнения, тревоги за будущее, но в нем слышалась уверенность, которую вряд ли что-либо могло поколебать. – Тканями можно торговать везде. В этом мире или в любом другом полно мест, городов, домов. Да, они чужие. Я с трудом могу себе представить, как буду жить без всего этого, что вокруг. Тут все мне знакомо и все родное. Здесь друзья, родственники, мама с папой… – Она замолчала, справляясь со слезами. – Только счастья не будет. Без Барентона – нет.

Мужчина ничего не сказал, лишь крепче обнял жену за плечи.

Эрни с трудом улыбнулся. Его самого сейчас распирали эмоции.

– Вы правы, чужие города и чужие миры – это ужасно, – произнес он. – Неродное звучит как приговор. Но я убежден, что собственный дом, достаток и любимый человек рядом могут это изменить.

Этим вечером в доме брата и сестры Леру состоялся маленький праздник.

– Я рад, что все так закончилось. – Ренс поднял бокал и подмигнул Эрни.

– Еще не закончилось. – Сыщик чувствовал себя несколько смущенным. Сейчас его взгляд не отрывался от разгоряченных вином щечек подруги. – Не закончилось. – Он немного помолчал, потом будто спохватился и вытащил бумажный пакет, который до этого стоял около его кресла. – Это тебе, Вив.

– Мм? – Девушка приподняла изящную бровку.

Заглянув в пакет, она обнаружила там не так давно украденную из магазина книгу с записями.

– Краус передал? – хмурясь и не зная, как реагировать, спросила хозяйка «Полезных чудес».

Эрни кивнул.

– Там внутри чек за разбитую витрину.

Вивьен, придирчиво осмотрев обложку на предмет повреждений, заинтересованно зашуршала листами. Найдя расписку, удивленно покачала головой.

– Похоже, тут и за моральный ущерб, – хмыкнул Ренс, заглянув через плечо сестры.

– Кстати, ты расспросил у него, в смысле у Крауса, назовем так, – спросила подобревшая хозяйка «Полезных чудес», – как дело было? Ну зачем он портрет этот украл, если продать так и не собрался? Почему в другой мир слинял? И зачем в мой магазин полез?

Сыщик отпил вина и довольно улыбнулся. Приятно быть правым. Особенно когда предмет твоего восхищения в курсе.

– В принципе все так, как мы и думали, – начал он рассказывать, деликатно воздержавшись от «как я и думал». – Решка Маркус три-четыре года назад промышлял в основном на территории Форевии и на корабль, везший портрет Идореллы Маядскальской, напал, не зная, что за груз на его борту. Ему повезло первым оказаться в каюте, где хранили портрет, и он успел его спрятать от остальных членов команды. Они понимали, что с этим кораблем многое неладно: слишком уж большое количество серебряных гвардейцев. Решка сказал, что они охраняли какие-то документы. Такое добро воздушным разбойникам не нужно – не их профиль. Сам же Маркус был в ужасе. Он прекрасно понимал, что буквально подписал себе смертный приговор. За этой реликвией будут гоняться лучшие сыщики и рано или поздно найдут. А Маядскальские никогда излишней мягкостью не славились. Тогда Решка решил избавиться от портрета. Однако стоило ему покинуть корабль, отговорившись какими-то делами, как на тот налетел ураган, разнеся его в щепки. Маркус воспринял это как кару небес. Ведь ему тоже досталось. Он еле смог добраться до людей. Но картину не бросил. Это решение далось ему непросто. С одной стороны, это была бочка с порохом, сидеть на которой весьма неуютно. С другой – однажды ею можно было откупиться, отдать в обмен на жизнь и свободу. В скором времени Маркусу повезло. Жизнь свела его с Эдом Юской и его кузеном, мастером по изготовлению фальшивых документов. Решка к этому моменту имел внушительную сумму, спрятанную по разным местам, в том числе и банкам. Он щедро заплатил кузенам за поддельное, но чистое прошлое. С новым именем и биографией новоявленный Барентон Краус планировал податься куда-нибудь подальше от Эльмигерна, где его могли узнать, и от Форевии, по понятным причинам. Но дела с оформлением предприятия, продажей оного привели бывшего разбойника в столицу. Это уже была фаза, когда подделками не ограничишься, а Юска непременно хотел закрепиться в Аногиле. И вот тут-то Краус и встречает Ханну Хонгервал. Он действительно не хотел ничего, кроме куска хорошей ткани, но перед этой женщиной не устоял. Влюбился с первых же минут их разговора. И это не мои слова, – Эрни улыбнулся, – это Барентон мне сам сказал. С ней произошло то же. Но вы же видели ее. Эту женщину не увезешь неизвестно куда. Не на том этапе, как мне кажется. Возможно, Краусу стоило попытаться, но в тот момент он решил все же рискнуть, рассудив, что в новом облике его не узнают. Картину пришлось спрятать с помощью Олещерки и твоей, Вив, но он всегда держал ее под рукой, опасаясь надолго выпускать из виду. Прошло более трех лет. И однажды это все-таки случилось. Краус начал замечать странные вещи. Пару раз ему казалось, что за ним следят. Когда же он увидел курьера с цветами, своего бывшего юнгу, он занервничал. Как Решка мне признался, надо было бежать еще тогда, но он чего-то выжидал, надеялся на ошибку. В конце концов, если бы у него потребовали денег за молчание, за то, что не полезут в его новую жизнь, он мог бы и заплатить. Хотя я думаю, он вспомнил бы свое прежнее ремесло и убрал бы ненужных свидетелей. Но мне он этого, разумеется, не сказал. Барентон постарался меньше выходить, надеясь, что его все же не узнали. Однако стекло вашего отца все же держал поближе. И однажды они заявились к нему домой. Он не выходил из дома в тот день. Просто соседи приняли за него одного из налетчиков. Он открыл дверь ключом, который сделал Ронет Доуский, стоящий за всем этим, как мы теперь знаем. Вернее, предполагаем с огромной долей вероятности. Второй член его бывшей команды проскользнул следом. Они тоже, наверное, опасались чужих глаз. В кабинете бывшие матросы застали своего капитана. Доуский рассказал им про портрет. Сказал, сколько можно за него выручить. Именно его они и потребовали. Но Маркус прекрасно понимал, что этим дело не кончится. В общем, они пререкались-пререкались, Решка начал угрожать, что спалит портрет… Я не совсем понимаю, почему Доуский решил действовать через этих неудачников. Возможно, хотел все сделать чужими руками. Или потом их убить, а награду за картину получить в одиночку, не делясь с людьми Лаужер-она, которых можно было привлечь к этому делу. Может, просто не доверял им. Или не хотел опозориться, если его выводы окажутся неверны. В общем, какие-то веские мотивы у него были наверняка. Но произошло то, что нередко случается, когда связываешься с непрофессионалами. Они не только не добыли портрет, они еще и позволили Краусу сбежать. Капитан и бывшие матросы долго кричали друг на друга. В конце концов последние решили, что лучше забрать портрет силой. Завязалась борьба. Весьма яростная, хоть и короткая. Покрывало тогда как раз и порвали. Решка быстро понял, что двоих не одолеет. И воспользовался стеклом Кима. Однако портрет в последний момент буквально вывернулся из его рук, но сделать он уже ничего не мог, его перенесло в другой мир. Его бывшие подельники тоже остались ни с чем. Я не знаю, вымещали ли они злость на кабинете или нет, забрали стекло вашего отца или нет. Но его ни при них, ни на квартире не нашли. Возможно, они передали его Доускому, возможно, выкинули. Барентон же попал в другой мир. Там, сообразив, что возвращаться с помощью амулета слишком рискованно, отправился к стационарной станции. Документы у него были в жетоне, который он не снимал никогда, так что с проходом проблем не возникло. Вернувшись в наш мир, Краус понял, что не в силах бежать без жены. Да и боялся он за нее. Ему пришла в голову мысль, что он сможет откупиться от форевцев портретом. К Олещерке Барентон сунуться побоялся, а к тебе нет. За что приносит свои извинения, как ты понимаешь. Он надеялся найти какие-нибудь записи о покрывале, ведь картина не должна была пропасть. Ее исчезновение он приписал свойствам покрывала. Но все это уже было жестом отчаяния. Юска хоть неохотно, но помог бывшему подельнику. Правда, известие о смерти форевского дознавателя и матросов с «Крылатого», известие, что его настоящее имя теперь все знают, заметно поубавили активность лже-Крауса. На тот момент, когда я пришел к Эду, Решка просто уже не знал, что делать.

– М-да, история… – протянула Вивьен, пытаясь уложить все знания по порядку. – А Пола… в смысле Доуского убили эти самые… с корабля Решки Маркуса?

– Думаю, да. Наверняка они предъявили ему какие-нибудь претензии, потребовали награды хотя бы за то, что сунулись к Маркусу. Тот, разумеется, ничего им не дал, не заслужили. А возможно, сам попытался их убрать. Но не вышло.

– Один против двоих? – удивилась девушка.

– Думаю, он мог быть самоуверен, ведь у него была неплохая подготовка. Или рассчитывал на что-то еще вроде магии. Не знаю, моя дорогая, наверное, его просто опередили. Или застали врасплох. Или еще что-то.

– Не могли его застать врасплох где-нибудь в другом месте? – проворчала Вивьен.

Ренс хмыкнул.

– Нет, мне его жалко, конечно, – передернула плечами девушка. – Просто… жалость к нему существенно перекрыл ужас той ночи, когда этот противный Стирсон… ну вы поняли.

Ее брат нахмурился, но тем не менее увел разговор в другую сторону:

– А матросов с «Крылатого» убили те хлыщи, что заявились ко мне на «Шалунью»?

– Кто же знает, – пожал плечами Эрни. – Мне кажется, это вероятнее всего. Может, они и стекло забрали. В общем, это я не знаю. И не буду пытаться узнать. Я вообще хочу навсегда забыть о Лаужер-оне Маядскальском вместе с портретом его бабули.

Охотник за воздушными разбойниками в противовес своему другу искренне наслаждался ситуацией. Он сидел, развалившись в кресле и положив ноги на пуфик. Услышав последнее замечание сыщика, поднял бокал и произнес:

– Давайте за это выпьем. – И после глотка вина поинтересовался: – Так когда мы увидим следующее действие?

Эрни, вновь не отрывая взгляда от Вивьен, тоже отпил из бокала и ответил:

– Думаю, завтра.

Неизвестно, что именно имел в виду Ренс под следующим действием, однако уже через несколько часов на землю Аногиля ступил известный эксперт-искусствовед Зирмунд Пжерский. Личность это была незаурядная. Начинающий лысеть, с пивным животиком, в толстых очках, он обладал активнейшей мимикой, без жестов не мог произнести и слова, а к произведениям искусства относился как к любимым детям. Шумный и восторженный, хинген Пжерский не видел никаких барьеров, если речь шла о живописи, к которой питал особую слабость. Благодаря таким достоинствам у него появилось немало приверженцев и самозабвенно внимающих ему учеников. Даже сейчас его сопровождала небольшая стайка студентов.

Когда эта толпа с шумом ворвалась в музей, все посетители и сотрудники мгновенно поняли: скоро случится что-то невероятно интересное. К тому же фотографии Зирмунда Пжерского довольно часто появлялись в прессе, в лицо его знали многие. Эрни же заранее позаботился, чтобы несколько журналистов из массовых изданий отирались неподалеку.

Стоило известному искусствоведу ступить на лестницу музея, как директору тут же доложили об этом. Он поспешил навстречу, зная, насколько разрушительным для репутации может быть нашествие Зирмунда Пжерского.

– Какая честь! Какая честь! Хинген Пжерский, а… – Несчастный директор очень хотел, во-первых, не пускать эксперта в свое святилище, во-вторых, узнать, чему, собственно, обязан таким нежданным подарком.

– Где он?! Где он?! Где моя обожаемая прелесть?! Ведите! Ведите меня к ней! – Зирмунд, кажется, даже не замечал усилий руководителя этого заведения, пытающего самого Пжерского перенаправить к себе в кабинет. – Покажите мне ее скорее! О, я не могу ждать!

И он устремился вперед, за ним шлейфом бежали ученики и посетители. Сотрудники музея старались прорваться к искусствоведу с обеих сторон, но угнаться за хингеном Пжерским могли только уже обладающие подобным опытом. Таковых сразу не нашлось.

Тем временем, поплутав по залам и собрав еще большую толпу, Зирмунд наконец отыскал то, к чему так стремился.

– О моя дорогая! – бросился он к портрету Идореллы Маядскальской.

Разве что не упав перед ним на колени, искусствовед достал из рабочего чемоданчика лупу и почти уткнулся ею в холст. Рядом почтительно замерли ученики, подавая вдохновенному учителю то один, то другой инструмент, которые он периодически требовал. Даже возбужденная толпа, взволнованные сотрудники и отчаявшийся директор музея затихли, сраженные ощущением, что именно сейчас на их глазах рождается чудо. Наверное, мало кто представлял себе, о каком чуде речь, но результат никого не разочаровал.

Прошло не слишком много времени, как Зирмунд Пжерский оторвался от картины и на весь зал провозгласил:

– Это она!!! Свершилось!!! Свершилось, мои дорогие!!! – Тут же поцеловал кого-то и обнял всех, кто стоял в непосредственной близости. – Это она! Это она!

– Кто? – спросил кто-то, страстно желая узнать, свидетелем чего стал.

– Чудо! – не унимался Зирмунд Пжерский. – Перед вами подлинник, оригинал! Не копия, а тот самый портрет Идореллы Маядскальской! Самый прекрасный из всех портретов, что когда-либо существовали! Мои дорогие, мы нашли его! Мир снова обрел наше чудо!!! Кричите, орите, говорите, расскажите всем!!! Весь мир должен знать!!! Чудо свершилось!!!

Несмотря на то что лишь малую часть присутствующих волновал портрет Идореллы Маядскальской, невероятную радость ощутили абсолютно все. Журналисты тут же защелкали своими камерами, полезли за разъяснениями. Директор пытался понять, радоваться ему или ждать беды, поэтому отвечал невпопад, выдавая перл за перлом, чем приводил окружающих в ужас, а газетчиков в восторг. Зирмунд Пжерский продолжал что-то громко вещать, кажется, уже рассказывал всем и каждому про уникальность вновь обретенного портрета. Остановить его смогла только следующая мысль:

– Принц! Мой принц! Я должен ему рассказать!!!

К моменту, когда Зирмунд Пжерский добрался до Лаужер-она Маядскальского, вся столица уже знала о случившемся. Две из трех самых популярных газет города посвятили этому событию спецвыпуски. Заголовками вроде «Чудесное обретение прекраснейшей из картин!», «Сенсационное открытие – пропавший портрет Идореллы Форевской висел у всех на виду!», «Свершилось! Портрет Идореллы Маядскальской спустя три года все же добрался до Аногиля!» пестрели все газетные передовицы.

На следующее утро Вивьен получила роскошный, невероятно изысканный букет роз. К ним была приложена записка: «Благодарю за помощь в моих поисках». Без подписи. Однако ни у кого не возникло ни капли сомнения в авторстве послания.

– Ну что ж, – пошутила Ульрика, – теперь у тебя есть образец почерка не только секретаря, но и самого принца.

– А подпись он разумно не поставил, – хохотнул Ренс, заглянув в записку.

– Розы куда? – посмеиваясь, спросила помощница. – Домой заберешь? Или в мастерскую?

Вивьен оглядела идеальный букет.

– Зачем он мне дома или в мастерской? Поставь тут где-нибудь. Пусть посетители любуются.

Девушка поймала какой-то совершенно особый взгляд Эрни. Он очень мягко и довольно улыбался.

– Позволь пригласить тебя в «Шарм любви», – тихо произнес сыщик.

Фаргелон звал Вивьен в то самое кафе, которое по праву считалось самым романтичным местом в городе и куда ходили только влюбленные.

В ту ночь они танцевали там до утра.

Примечания

1

Манихинге – форма вежливого упоминания или обращения к горожанке, вне зависимости от ее социального и брачного статуса.

2

Нен – четвертое звание по значимости в реестре дознавательских и иных (например, круговых) чинов.

3

Хинген – форма вежливого упоминания или обращения к горожанину.

4

Вейтем – военное офицерское звание, четвертое в табели о рангах Форевии.

5

«Пиранья» – маленькая скоростная, снабженная орудиями лодочка, которые военные часто используют при массовом нападении на большие корабли. Однако такие есть и в гражданском пользовании.

Content

Елизавета Шумская
Чудеса в ассортименте

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания