Михаил Юрьевич Мухин

Советская авиапромышленность в годы Великой Отечественной войны

Введение

Великая Отечественная война стала одним из кульминационных моментов истории нашей Родины в XX в. Это были годы, когда решалось — существовать в мире нашей стране и народам ее населяющим или стать достоянием истории. Мы все, люда тех лет, и ныне читающие эти строки, могли уйти в категорию «исчезнувшие народы», и нас изучали бы, как изучают шумеров и ахейцев. Но наши деды и прадеды, поколение которых, увы, стремительно уходит из жизни, — отстояли своё и наше право на существование. Победу в той страшной войне добывали на фронте и ковали в тылу. Перед тружениками тыла стояла воистину титаническая задача — превозмочь, пересилить экономику практически всей Европы, сцементированную руководством гитлеровской Германии в единый комплекс военных производств. Им — рабочим и инженерам, конструкторам и наладчикам, сломавшим хребет ведомству Геринга, — посвящается эта работа. У них был свой фронт — и они одержали свою Победу.

Сейчас наша страна переживает непростые времена. Впрочем, «простых» времён у нашей Родины вроде бы и вовсе не было. Думается, что опыт тех, намного более «непростых» лет будет востребован и сейчас.

Историография военных лет в годы войны. Историография по истории авиапромышленности в годы Великой Отечественной войны имеет свою специфику. Фактически целенаправленный сбор материала по истории СССР в той войне начался уже в годы военного лихолетья. Академик Б. Д. Греков отмечал в 1942 г.: «Мы много сетуем на то, что наши предки мало заботились о собирании материалов, необходимых для историков. Мы многое дали бы, если бы у нас были лучше освещены события в истории нашей Родины, скажем, нашествие Батыя, тот же 1812 год, который не удастся нам полностью изучить за отсутствием необходимого материала. В наше время мы много заботимся о том, чтобы этого пробела не было, чтобы каждый шаг в этой великой драме был запечатлен документами и затем послужил источником для создания большого труда»[1]. Уже в декабре 1941 г. была создана комиссия по составлению истории обороны Москвы[2]. Позднее аналогичные комиссии были созданы и в других городах и областях страны. Логическим продолжением этой деятельности стало учреждение постановлением Президиума АН СССР 15 января 1942 г. в системе Академии наук специальной группы сотрудников по сбору, систематизации и изучению материалов по истории войны. В итоге комиссия по составлению истории обороны Москвы превратилась в общую комиссию по сбору материалов по истории Великой Отечественной войны[3]. В сборе материалов и организации работы на местах по написанию истории войны участвовали историки Н. С. Волков, Э. Б. Генкина, А. П. Логинов, И. М. Разгон, А. П. Серцева, М. Г. Седов, А. Л. Сидоров, О. Н. Чадаева, В. И. Шунков.

В составе Комиссии АН СССР действовал Сектор военной экономики, собиравший материалы о массовом героизме в тылу, эвакуации промышленных предприятий, перестройке экономики на военные рельсы и восстановлении промышленности в освобожденных районах. На основании собранных Комиссией АН СССР материалов Институт экономики в 1944 г. подготовил книгу «Экономическая победа Советского Союза»[4]. Тогда же впервые ставится вопрос о целенаправленном изучении военной промышленности СССР. Перспективный план институтов Отделения истории и философии АН СССР на 1943–1945 гг. в качестве первоочередных для исследования тем предусматривал историю «узловых моментов» Великой Отечественной войны; историю отдельных республик, краев и областей в военные годы; историю военной промышленности[5].

В январе 1946 г. было объявлено об окончании деятельности комиссии по истории Великой Отечественной войны — она передала свои материалы в Институт истории, где должен был быть создан специальный сектор по изучению истории Великой Отечественной войны[6]. Параллельно с академическими структурами, сбором информации о функционировании советской экономики в годы войны занималось и экономическое ведомство. В Госплане СССР приказом № 570 от 12 октября 1942 г. была создана экспертная комиссия для отбора и обеспечения сохранности в военное время документальных материалов, имеющих оперативное, практическое и научно-исторические значение[7].

В 1944 г. был опубликован «Сборник документов и материалов по вопросам труда в период Отечественной войны». Этот сборник, подготовленный сотрудниками Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б), состоял преимущественно из нормативно-распорядительных документов, хронологически укладывавшихся в период с 22 июня 1941 г. по 5 января 1944 г.: указы и постановления Президиума ВС СССР, СНК, ЦК ВКП(б), а также приказы и инструкции отдельных наркоматов[8].

Историография послевоенного десятилетия. Таким образом, сбор и даже публикация источников по советской экономике времён Великой Отечественной войны начались уже в годы той войны. Первые исследования этих сюжетов не заставили себя ждать. Уже в 1948 г. появилась монография Вознесенского[9]. К несомненным достоинствам этой монографии следует отнести впервые высказанное и обоснованное положение о принципиальной невозможности обеспечения всех потребностей действующей армии исключительно военной промышленностью, что обусловливает необходимость перестройки всей экономики страны на военные рельсы. Помимо этого, Н. А. Вознесенский первым разработал периодизацию истории экономики Советского Союза в годы войны. Так, в его работе в особые этапы выделяются вторая половина 1941 г. — первая половина 1942 г. (перестройка экономики СССР на военный лад); вторая половина 1942 г. — 1943 г. (расширение и интенсификация военного производства, переход к наращиванию выпуска военной продукции); 1944 г. — начало 1945 г. (постоянное возрастание военного производства). Среди причин экономической победы над Германией Вознесенский называл централизацию планирования и распределение материальных и энергетических ресурсов во всесоюзном масштабе; введение новой системы ценообразования на военную продукцию, перераспределение сил и средств внутри народнохозяйственного комплекса в пользу оборонных производств; концентрацию основных мощностей капитального строительства на объектах базовых отраслей индустрии, а также оборонных производствах; рациональное размещение эвакуированных предприятий в Поволжье и на Урале. Значительный статистический и фактический материал впервые вводился в научный оборот. Однако этот труд, во-первых, практически не затрагивает проблематику собственно авиапромышленности, а во-вторых, вскоре после «ленинградского дела» надолго выбыл из используемой отечественной историографии[10]. Впрочем, работа Вознесенского была далеко не единственным исследованием советской экономики военных лет, опубликованным в послевоенное десятилетие[11]. Для работ этого периода была характерна малая источниковая фундированность, зачастую подменяемая публицистичностью изложения и гипертрофированной эмоциональностью тона. Однако следует учитывать, что, во-первых, это были новаторские работы, впервые освещавшие совершенно новую тему, а во-вторых, эти исследования принадлежали перу непосредственных если не участников, то как минимум современников событий. Это обстоятельство не только извиняет излишнюю эмоциональность, но и делает её, по сути, неизбежной.

Историография советской оборонной промышленности в годы войны в 1960–1980-е годы. Работа Я. Э. Чадаева[12] в целом повторяет как по структуре, так и по методологии работу Вознесенского. Однако, в отличие от предшественника, Чадаев выделяет для рассмотрения истории авиапромышленности в военные годы специальный параграф[13]. С другой стороны, попытка уложить историю авиапромышленности[14] в 7 страничек явно не могла увенчаться успехом. В результате, даже если абстрагироваться от явно конъюнктурных славословий советской авиатехники, которая якобы превосходила германскую по всем статьям, раздел, посвящённый авиаиндустрии, получился крайне малоинформативным. Скажем, проблематике промышленности боеприпасов и танкостроению уделяется не в пример больше внимания. Причем даже тогда, когда самолётостроение упоминается вне упомянутого параграфа, изложение принимает нарочито анонимный характер. Скажем, в главе о капитальном строительстве в годы войны упоминается, что «всего за четыре с половиной месяца был построен один из крупнейших заводов авиапромышленности, производственная площадь которого составляла 125 тыс. м². Эвакуированный самолётостроительный завод площадью 80 тыс. м² был восстановлен за 66 дней»[15]. При том, что это за заводы, где они дислоцировались, на какой момент они имели указанную площадь, — остаётся только догадываться.

Следует учитывать, что Вознесенский и Чадаев занимали важные посты в советском руководстве в годы войны, поэтому работы этих авторов можно рассматривать, с одной стороны, как научные труды, а с другой — как мемуары особого рода.

Работа Г. С. Кравченко[16] построена по несколько иному принципу. Если Вознесенский и Чадаев придерживаются сугубо отраслевой композиции, выделяя в отдельные главы конкретные сегменты экономики («Транспорт», «Капитальное строительство», «Промышленность», «Сельское хозяйство» и т. д.), то Кравченко предпочитает хронологический принцип агрегирования материалов, выделяя три основных периода — Предвоенные годы, Первый год войны (лето 1941 — лето 1942 г.) и Победа СССР (с лета 1942-го по осень 1945 г.). Каждому периоду посвящается отдельная часть исследования. Причём главы внутри указанных частей также построены не по отраслевому, а по проблемному признаку. Тем не менее Кравченко посвятил проблемам авиапромышленности специальные параграфы[17]. Несмотря на многочисленные «неточности и ошибки», призванные выполнить политический заказ на прославление отечественной авиатехники и ВВС[18], Кравченко тем не менее в этих параграфах достаточно точно рассматривает основные тенденции развития советской авиапромышленности в годы войны. Разумеется, рассмотрение носит в основном «пунктирный» характер — проблемы не столько решаются, сколько фиксируется их наличие. Однако для 1970 г. сама постановка вопросов о динамике различных классов авиатехники в годовом авиавыпуске; о периодизации истории авиапромышленности и моменте начала послеэвакуационного наращивания авиавыпуска; об основных векторах развития номенклатуры авиавыпуска — являлись определённым новаторством, что не может не вызывать уважения. Кроме того, к достоинствам работы Кравченко относится попытка компаративного рассмотрения экономики вообще и военных производств, в частности, СССР и Германии. Такой подход позволяет анализировать основные тренды развития двух экономических комплексов и понять базисные причины поражения гитлеровского рейха.

Обращает на себя внимание определённый спад интереса к данной тематике в 1960–1970-е гг. Если в послевоенное десятилетие мы имели целый поток работ на эту тему, то в следующее двадцатилетие, помимо уже рассмотренных монографий Чадаева и Кравченко, мы можем отмстить разве что статью Авдеенко[19]. Несмотря на крайне общий и обзорный характер этой статьи, именно этой работе принадлежит пальма первенства конкретного рассмотрения истории отечественной авиапромышленности в советской историографии. В капитальной работе Шаврова, посвящённой истории советской авиаконструкторской мысли[20], проблемы авиапромышленности оказались вынесенными за скобки. При этом следующее десятилетие — 1980-е гг. — вообще не ознаменовалось ни одной специальной работой, посвящённой военной промышленности в годы войны, не говоря уж о целевых исследованиях авиапромышленности. Очень скупо, можно сказать, «на самом краю периферии», вопросы авиапромышленности в 1940–1941 гг. рассмотрены в работе Шумихина[21]. Формально в это десятилетие вышел целый цикл статей Костырченко[22]; однако эти работы, во-первых, относились к предвоенному периоду, а во-вторых, будучи опубликованными в ведомственном журнале, практически прошли мимо широких кругов научной общественности.

Историография «оборонки» военных лет в последние десятилетия. Уже начало 1990-х гг. ознаменовалось выходом коллективной монографии «Самолётостроение в СССР»[23], в которой достаточно большой раздел был посвящён вопросам функционирования авиапромышленности в годы войны. Однако подлинный прорыв в изучении вопроса наступил позднее. Монография Н. С. Симонова[24] в специальном представлении не нуждается. Это практически первое в отечественной историографии исследование, где советский ВПК был заявлен как самостоятельный предмет изучения. Вопросам оборонно-промышленного комплекса в годы Великой Отечественной войны в монографии посвящена специальная глава, подразделяющаяся на четыре проблемных раздела. В одном из этих разделов представлен и параграф, посвящённый проблематике именно авиапромышленности[25]. Разумеется, 2 страницы — решительно недостаточный объём даже для самого беглого рассмотрения основных проблем авиастроительной индустрии, однако широкий формат изучения советской «оборонки» в целом позволяет вписать историю авиапромышленности в общий контекст развития советского оборонно-технического комплекса.

Одной из хронологически последних работ, в которых рассматриваются в том числе и проблемы советского авиапрома в годы войны, стала монография И. В. Быстровой[26]. Проблематике военных лет в этой книге посвящена 3-я глава — Военная промышленность СССР в 1941–1945 годах: внутренние и международные аспекты развития. Структурно глава строится по проблемному принципу; отдельные её разделы освещают вопросы эвакуации, создания массового специализированного военного производства, мобилизации гражданских отраслей и роль внешнеэкономических связей СССР для военного производства. Разумеется, при таком подходе проблемы собственно авиапромышленности неизбежно оттесняются на второй план.

Строго говоря, такое, на наш взгляд, недостаточное внимание к проблемам авиапромышленности является неизбежным для формата исследования, предполагающим изучение ВСЕЙ индустрии страны в период войны или ВСЕГО комплекса оборонных производств на значительном протяжении лет. Такая постановка вопроса неизбежно требует от автора создания масштабного исторического полотна, на котором сюжеты, связанные с авиапромом военных лет, автоматически превращаются лишь в несколько штрихов на огромной картине. В связи с этим сетовать на малое внимание, уделённое проблемам советской авиаиндустрии в годы Великой Отечественной войны в работах Вознесенского, Кравченко, Чаадаева, Симонова и Быстровой, явно бессмысленно. Что, однако, не отменяет вывода о том, что данные сюжеты пока не стали предметом специального исследования в отечественной историографии.

Публикация и интерпретация источников. Публикация документов по истории отечественной экономики, начатая, как было показано выше, ещё в годы войны, продолжалась и далее, но постоянное стремление к засекречиванию и обезличиванию архивной информации существенно снижало их информативную ценность. Наиболее одиозным может считаться инцидент с статистическим сборником по истории народного хозяйства в 1941–1945 гг. Этот сборник был подготовлен в 1959 г., но сочтён слишком «вольным» для публикации. В результате свет он увидел только в 1990 г.[27] Начиная с 1980-х гг. издание источников по истории советской экономики военных лет резко интенсифицируется. Помимо массы региональных сборников, выходивших и ранее[28], в 1960–1970-е гг., выходит обобщающий сборник документов «РСФСР — фронту»[29]. Публикация региональных и отраслевых сборников принимает лавинообразный характер[30]. В 1990-е гг. интерес к истории тех лет резко возрастает, причём это происходит на фоне общего облегчения доступа к архивным материалам, что в общем существенно повышает информативность новых публикаций как общего[31], так и регионального характера[32].

Особую проблему представляет вопрос интерпретации и анализа источников по истории советского авиапрома. Вопросы источниковедения советского периода рассмотрены достаточно широко в соответствующих исследованиях[33], однако на специфике советской экономической статистики хотелось бы остановиться несколько подробнее, так как это имеет особое значение для работы с многочисленными статистическими сборниками, вышедшими в годы существования СССР. В большинстве случаев эти сборники оперируют не только, да и не столько, натуральным исчислением продукции, сколько её стоимостным эквивалентом[34]. А это, в свою очередь, ставит вопрос о достоверности и репрезентативности статистических данных. Следует учитывать, что советская статистика не оперировала дефиницией «валовый внутренний продукт» (ВВП), предпочитая использовать понятие «валовый общественный продукт» (ВОП). Основным отличием ВОП от ВВП было то, что советская политэкономия не рассматривала сферу услуг как производительную и, соответственно, в отличие от ВВП, не включала её в ВОП. С учётом того, что к сфере услуг с точки зрения экономики относятся культура, образование, здравоохранение, бытовое обслуживание, пассажирский транспорт и связь, рекреационные услуги и общественное питание, уже на методологическом уровне советские макроэкономические показатели теряют сопоставимость с западными.

Серьёзной проблемой является также вопрос надёжности и репрезентативности советских статистических материалов. Ещё в довоенные годы ряд западных и отечественных учёных выражали осторожные сомнения в достоверности победных реляций советской статистики о темпах индустриализации. Начиная с 1950-х гг. дискуссии по этому поводу шли в рамках ЦСУ[35], достаточно критически к определённым сторонам советской статистики относился и сам С. Г. Струмилин[36]. Однако руководство советских статистических органов встречало такую критику в штыки, поэтому официально она числилась по ведомству «антисоветских выпадов». Наконец, уже в 1980-е гг. появился ряд статей В. И. Селюнина и Г. И. Ханина, в которых ЦСУ открыто порицалось за искажения действительности в статистических отчётах[37]. Несколько позже появились работы отечественных и зарубежных авторов, в которых рассматривались вопросы достоверности советской статистики непосредственно военных лет[38]. В целом можно констатировать, что ряд отечественных специалистов по экономической истории предполагают искажения данных советской статистики относительно темпов как роста производства (в сторону завышения), так и роста цен (в сторону занижения), причём масштабы таких искажений для отдельных периодов были настолько велики, что меняли даже порядок цифр.

Спускаясь с уровня макроэкономического на уровень отдельных отраслей промышленности, так же следует учитывать специфику советской экономической науки. В СССР было принято вести учёт продукции по стоимости валового продукта, а не прибавочной стоимости. Надо отметить, что уже в 1920-е годы отечественные экономисты отмечали неустранимый недостаток такого подхода — многократный учёт стоимости одного и того же изделия. Так, уже в первом издании БСЭ писалось: «Исчисляя валовую продукцию какой-либо совокупности хозяйственных единиц, объединенных хозяйственной связью, как, например, какой-либо отрасли промышленности, и тем более всей промышленности в целом, путем простого суммирования валовой продукции отдельных хозяйств, составляющих данную систему, мы удаляемся от действительного стоимостного объема производства, именно преувеличиваем его. Это увеличение вызывается повторным счетом, происходящим вследствие того, что продукция одних хозяйств, будучи однажды учтена, может вновь и вновь попасть в учет продукции»[39]. Причём особенно эта многократность учёта возрастала при разукрупнении крупных предприятий и создании на их базе нескольких мелких заводов и фабрик, обладавших тем не менее, собственными бухгалтериями и планово-экономическими органами. На ту же тенденцию — раздувание стоимости валового продукта — работали и «двойные подсчёты» в ходе кооперативных поставок. Если изделие доводилось на заводе А до 40 % готовности, потом передавалось на предприятие Б и там доукомплектовывалось до 66 %, а затем для окончательной сборки возвращалось на завод А, то суммарная валовая стоимость изделия в ходе этих перемещений возрастала почти вдвое, ибо большинство его деталей учитывались дважды — сначала как произведённые, а затем как приобретённые у смежника. Более того, на ряде предприятий подсчёт стоимости валовой продукции проводился не в общезаводском масштабе, а путём арифметического суммирования цеховых расчётов, т. е. с «двойным учётом» уже внутри завода.

Помимо этого, следует учитывать, что в военные годы отечественное народное хозяйство продолжало использовать расчёты в «неизменных ценах 1926/27 г.», в которых, собственно, как правило, и оценивали тот самый «вал», о котором говорилось выше. В годы первой пятилетки этот подход действительно позволил сохранить сопоставимость со статистическими материалами периода НЭПа и тем самым, позволял советскому руководству иметь ясную картину экономической динамики. Однако к началу Великой Отечественной войны плюсы такой методики ушли в прошлое, а вот минусы встали во весь рост. Ассортимент производимой продукции претерпел существенные качественные изменения, поэтому прейскуранты 1927 г. приобрели несколько отвлечённо-теоретический характер. Новые виды продукции, не имевшие в 1927 г. даже относительных аналогов, оценивались в т. н. «ценах текущих лет», которые, как правило, были существенно выше «неизменных цен», что ещё более завышало суммарную стоимость валового продукта.

Наконец, на стоимость изделий существенно влияли географический и хронологический факторы. Как показывает практика, чем восточней производился самолёт, тем, при прочих равных, он был дороже. Аналогично — при постановке модели в серию каждый экземпляр авиатехники имел максимально высокую себестоимость, которая постепенно падала по мере освоения. Следует учитывать, что кроме производства комплектных самолётов и авиамоторов даже крупнейшие авиапредприятия[40] выпускали значительное число т. н. «ремкомплектов», т. е. наборов запчастей, предназначенных для ремонта. Ввиду этого валовая стоимость авиапродукции теоретически могла совершенно не коррелировать с выпуском самолётов и авиамоторов в натуральном исчислении. Эта ситуация сложилась ещё в довоенные годы[41], а в период Великой Отечественной войны она усугубилась ещё более.

Итак, подведём итоги. Актуальность изучения истории «оборонки» вообще и авиапромышленности в частности, в годы войны — не вызывает сомнений. Однако на текущий момент, с одной стороны — комплексно, а с другой — свободно от идеологических штампов, эти сюжеты всё ещё не рассмотрены. Значительная часть источников по истории авиапромышленности военных лет опубликованы, однако их анализ и интерпретация требует учёта ряда специфических особенностей данного вида источников. Основная масса неопубликованных источников, характеризующих деятельность Авиапрома сосредоточены в хранилищах ГА РФ и РГАЭ[42]. Данная работа является логическим продолжением монографии, посвященной истории авиапромышленности в предвоенное двадцатилетие[43], поэтому в ней используется тот же комплексный подход: авиаиндустрия рассматривается как единство экономических, социальных и административных процессов и феноменов. Этот подход, в свою очередь, диктует трехчленную структуру работы, в которой каждый раздел посвящён одному из базисных аспектов истории Авиапрома. С учётом всего вышесказанного — приступим к собственно исследованию!

Раздел 1

Организация авиастроительной отрасли

Глава 1

Авиапромышленность СССР накануне Великой Отечественной войны

Просуществовав около двух лет, указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1939 г. Наркомат оборонной промышленности был разделен на Наркомат авиационной промышленности, Наркомат судостроительной промышленности, Наркомат боеприпасов и Наркомат вооружений. При этом к Наркомату авиационной промышленности отошли следующие главные управления, предприятия и учебные заведения: самолетостроительное, слаботочное, приборное, моторостроительное главные управления; особое техническое управление (Остехуправление); заводы, подчиненные указанным выше главкам; проектные институты № 1, 5, 10; строительные тресты № 18, 20, 30, 31, трест «Оргоборонпром»; Московский, Казанский, Рыбинский, Харьковский авиационные институты, Новосибирский инженерно-строительный институт[44], московский филиал Ленпромакадемии, Воронежский, Горьковский, Запорожский, Иркутский, Казанский, Московский, Новосибирский, Пермский, Рыбинский и другие авиатехникумы, два рабфака (Московский авиационный и Пермский индустриальный), 33 ФЗУ и другие учебные заведения; две постоянно действующие выставки и некоторые другие предприятия[45].

По воспоминаниям современников, М. М. Каганович, став наркомом авиапромышленности, сумел удержать за Наркоматом почти все административные здания и ресурсы возглавлявшегося им ранее Наркомата оборонной промышленности. На прощальном заседании коллегии наркомата М. М. Каганович отметил, что «наркомат разделен на четыре, перечислил, кто назначен наркомами вновь образованных наркоматов, пожелал новым наркомам всяческих успехов, а в заключение сказал:

— Вот вам по карандашу на прощанье, и больше я вам ничего не дам. Я уже старик, а вы люди молодые, наживете себе добро сами.

Каганович сдержал слово — выпустил всех наркомов „голенькими“, и пришлось им обзаводиться всем заново»[46].

На момент создания НКАП этот наркомат включал в свой состав 86 предприятий, 9 НИИ и КБ, на которых трудилось 272 600 человек[47], кадры наркомата готовились в 7 ведомственных институтах и 15 техникумах[48]. Если не учитывать традиционно стоящий несколько на особицу Наркомат судостроительной промышленности и «спрятанный» в недрах Наркомата среднего машиностроения Спецмаштрест (отвечал за производство бронетанковой техники), на НКАП в 1939 г. приходилось 44 % валовой продукции трёх основных наркоматов оборонной промышленности[49].

В 1940 г. ассигнования на Авиапром составили 40 % всего военного бюджета СССР[50]. Поэтому решение Кагановича о превалирующем значении Наркомата авиационной промышленности, по сравнению с прочими наркоматами военной отрасли, выглядит хотя и эгоистичным, но обоснованным. Начиная с 1937 г. авиапромышленность удерживала пальму первенства среди других отраслей оборонной промышленности и по объемам валового производства.

Объем валового производства оборонной промышленности в 1937–1940 гг. (млн руб., в ценах текущих лет)[51]

1937

1938*

1939

1940

Авиация

23453

3237,7

4882,7

6310

Судостроение

1726,1

2010,7

2866,0

4448

Боеприпасы

1561,1

2423,6

3719,3

5500

Вооружения

2126,7

3001,4

4432,3

5710

* Если сравнить данные данной таблицы с данными таблицы «Соотношение важнейших показателей Главных управлений НКОП…», то будет заметен определенный разнобой в цифрах. Видимо, эта разница обусловлена изменениями в системе подсчета стоимости.

График показывает, что авиапромышленность практически на всем протяжении предвоенного периода занимала лидирующее положение в отечественной оборонке. Причем по темпам нарастания выпуска в стоимостном выражении чётко выделяются отрасли-лидеры (авиапром и промышленность боеприпасов) и отрасли-аутсайдеры (судостроение и промышленность вооружений), развивавшиеся пусть и быстро, но явно отстававшие от темпов лидеров. Первоначально считалось, что советская авиаиндустрия уже достигла требуемого уровня, поэтому задачи наибольшего роста ставились перед промышленностью боеприпасов. Ожидалось, что удельный вес авиастроения во всей оборонной промышленности упадёт с 45 до 42 %. Однако НКБ, в отличие от НКАПа, план 1939 г. провалил, поэтому превосходство авиапрома над прочими основными оборонными наркоматами осталось неизменным.

При разделе НКОП многие ожидали, что новым наркомом авиапромышленности станет М. В. Хруничев[52], однако этот пост занял М. М. Каганович. Базисным для НКАП было 1-е (самолетное) ГУ НКОП. Очевидно, этот главк был явно слишком велик для наркомата, поэтому 4 марта 1939 г. он был разделен на Главное самолетное управление (ГСУ) и Главное самолето-агрегатное управление (ГСАУ). Впрочем, уже в конце того же месяца из ведения ГСУ были выведены дальневосточные предприятия и новостройки, управление которыми было сосредоточено в специальном отраслевом главке. Помимо I ГУ НКОП в НКАП отошло и XVIII ГУ, занимавшееся моторостроением. В новом наркомате оно получило название Главного моторостроительного управления (ГМУ), которое было в апреле 1939 г. разукрупнено на собственно ГМУ, Главное моторно-агрегатное управление (ГМАУ) и Главное металлопрокатное управление (ГМПУ). В это же время слаботочное и приборное ГУ стали номерными ГУ НКАПа — соответственно, VII и VIII. 31 августа 1939 г. в структуре НКАП появилось X ГУ, отвечавшее за производство лыж и деревянных пропеллеров. В его состав вошли заводы № 41, 162–169[53]. В том же месяце было ликвидировано Остехбюро, чьи функции и производственные мощности были разделены между VII и VIII ГУ. Для внедрения в производство передовых технологий при наркоме ещё в мае в качестве совещательного органа был создан Технический совет. В ноябре в составе наркомата было создано XI ГУ, призванное руководить отраслевой наукой и НИОКР[54].

В сентябре 1939 г. в состав НКАП входили следующие предприятия[55]:

Производством самолётов были заняты заводы № 1, 18, 21, 22, 23, 30, 31, 39,47, 81, 84, 124, 125, 126, 135, 301, «Саркомбайн», 207, 153.

Ремонт самолётов и моторов осуществляли предприятия № 35, 43, 116, 83.

Валовая продукция в ценах 1926/27. в тыс. руб.[56]

Наркомат

1938 — факт*

1939 — план

Планируемый рост

1939 — факт

Реальный рост

НКАП

3 679 567

5 324 396

144,7%

5 312 129

144,4%

НКБ

1 601 615

2 800 169

174,8%

2 360 144

147,4%

НКВ

2 936 361

4 287 800

146%

4 365 788

148,7%

* В 1938 г. рассматриваемых наркоматов еще не существовало, поэтому в графе «1938 — факт» приводится стоимость продукции ГУ НКОП, на базе которых в январе 1939 г. были созданы соответствующие наркоматы. Перерасчет производился сотрудниками Госплана в 1940 г.

Авиационное вооружение изготовлялось на заводах № 32 и 145.

Завод № 119 специализировался на выпуске шасси, № 34 — радиаторов, 120 — самолётных колёс, 305 — нормалей и аппаратуры, 266 — генераторов и радиоумформеров, 28 — авиавинтов, а 219 — на литье для самолётных колёс и авиамоторов.

Радиооборудование выпускали заводы № 191, 193, 203, 197, 208, 210, 211, 326, 327, 396, «Электросигнал».

Приборостроение было сосредоточено на заводах № 213, 214 и 218.

Опытное строительство велось на заводе № 165 и в ГПИ-1.

Наконец, лыжи и деревянные авиавинты делались на заводах № 41, 162, 163, 164, 165, 166, 167, 168, 169.

Помимо этого существовала особая группа предприятий, занятых авиамоторостроением. Непосредственно авиадвигатели делали заводы № 16, 19, 24, 26, 29 и 27. Кроме этого, к этой группе относились завод № 82[57], выпускавший авиадизели; завод № 20, производивший моторные агрегаты; заводы № 33 и 33бис, выпускавшие карбюраторы, завод № 132, специализировавшийся на самопусках, завод № 307, делавший прокладки для моторов, и комбинат № 95, обеспечивающий остальные предприятия поковками из цветных металлов.

Всего авиастроительный комплекс включал 69 заводов.

Как уже говорилось выше, первым наркомом авиапромышленности был назначен М. М. Каганович, однако 10 января 1940 г. его сменил А. И. Шахурин, ушедший с этого поста только в 1946 г. Близкое родство с Л. М. Кагановичем не спасло Михаила Кагановича от опалы. Неудачи советской авиации в небе Испании привели к тому, что авторитет М. М. Кагановича стал стремительно падать. По свидетельству очевидцев[58], Сталин не стеснялся устраивать опальному наркому публичные разносы. После того как к М. М. Кагановичу стали проявлять недвусмысленный интерес «компетентные органы», он, видимо, предчувствуя близкий арест, застрелился[59].

А. И. Шахурин представлял собой характерного представителя администратора сталинской генерации. Получив образование в Московском инженерно-экономическом институте, работал электромонтёром, фрезеровщиком, старшим инженером, затем стал начальником научно-исследовательского отдела Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского. Зимой 1938 г. он был назначен парторгом на авиазавод № 1, а летом 1938 г. окончательно перешёл на партийную работу, занимая последовательно посты первых секретарей Ярославского и Горьковского обкомов[60]. Впрочем, следует учитывать, что и в Ярославской и в Горьковской областях дислоцировались крупные авиазаводы, поэтому так или иначе, общее представление о ситуации в авиапромышленности на конец 1939 г. Шахурин, очевидно, имел.

Заместителем Шахурина «по общим вопросам» был В. П. Дементьев. Помимо него, у Шахурина было ещё несколько заместителей — А. С. Яковлев (по опытному самолётостроению), В. П. Кузнецов (по опытному моторостроению)[61], В. П. Баландин (по моторам и опытным агрегатам), М. В. Хруничев (по вопросам строительства), В. И. Тарасов (по кадрам), Г. Ф. Шорин (по вопросам снабжения)[62].

После смены руководства НКАП в наркомате была принята новая организационная структура. С 27 мая 1940 г. НКАП состоял из ГСУ, ГСАУ, Главного приборного управления (бывшее VIII ГУ), ГМАУ, Главного управления по производству лыж, винтов и запчастей, Главного опытно-самолётного управления (бывшее XI ГУ), Главного опытно-моторного управления, Главного управления капитальных работ, Главного управления учебных заведений, Главного управления снабжения и Управления противовоздушной обороны и охраны. Кроме того, в НКАП входили Технический совет, Технический отдел и Металлургический отдел, созданный на базе расформированного ГМПУ, и ещё ряд вспомогательно-служебных отделов. Дальневосточный территориальный главк был преобразован в аппарат Уполномоченного НКАП на Дальнем Востоке[63]. VII ГУ было передано в Наркомат электропромышленности. Ввиду форсированного развития бомбардировочной и штурмовой авиации, и особого внимания, проявляемого к производству этих типов авиатехники, 21 марта 1941 г. ГСУ было подразделено на Главные управления истребительной и учебно-тренировочной авиации (ГУИУТА), с одной стороны, и бомбардировочной, штурмовой и транспортной авиации (ГУБШТА) — с другой.

В мае 1941 г. была утверждена новая структура НКАП, согласно которой наркомат состоял из номерных главков[64]:

I — самолетостроительный

II — самолётно-агрегатный

III — моторный

IV — мотороагрегатный

V — приборный

VI — ремонтный

VII — опытных работ по самолётам

VIII — опытных работ по моторам.

Тогда же было проведено распределение заводов и новостроек по новым главкам:

№ ГУ

заводы

новостройки

I

1, 22, 39, 305, 23, 47, 81, 84, 301, 18, 21, 135, 49, 30, 31, 125, 153, СКЗ, 124, 126, 207

118, 130, 121, 122, 123, 127, 128, 129, 131

II

32, 34, 119, 120, 145, 261

34бис, 315, 120бис

III

16, 19, 24, 26, 27, 29, 82, 28, 150

333, 334, 335, 336, 337, 338

IV

20, 25, 33, 132, 266, 339

20бис, 339бис, 132 бис, 266бис, 307

V

213, 214, 218, 224, 230, 278, «Точизмеритель», ОЗПО

149, 155, 279, 328, 117, 329, «К», Завод литья под давлением

VI

41,162, 163, 164, 165, 167, 168, 169, 35, 43, 45, 99, 83, 116

166, 377

Помимо этого, в НКАП входили:

Главное управление капитального строительства — тресты № 11, 12, 14, 18, 20, 30, 31, 41 и проектный институт № 1;

Главное управление учебных заведений;

Главснаб (на хозрасчёте);

Управление ПВО и охраны;

Технический совет и технические отделы (Бюро изобретательства, Бюро стандартизации и Бюро по качеству);

Центральный аппарат, включавший в свой состав отделы: диспетчерский, механизации и энергетики, кооперации, планово-экономический, финансовый, кадров, труда и зарплаты, транспортный, секретно-шифровальный; а также центральную бухгалтерию, иностранный сектор, управление делами, секретариат и главного юрисконсульта;

Инспекцию при наркоме;

Уполномоченного НКАП на Дальнем Востоке.

Непосредственно наркому подчинялись заводы № 95, 269, 219, 150 (прокатные) и строительство № 268. В административном ведении НКАП находились находившиеся на хозрасчёте Центральный институт труда (ЦИТ, 2 предприятия и строительство № 4), а также тресты Оборонгиз, Ширпотреб и Оргавиапром (3 предприятия).

Весной 1940 г. штат НКАП подвергся безжалостному сокращению. Если на 01.01.1940 г. он составлял 7443 человека, то в мае 1940 г. его урезали до 5363 человек, из которых 2507 работали в центральном аппарате, 2536 приходилось на органы снабжения, а 330 человек распределялись среди прочих учреждений (Оборонгиз и т. п.).

К лету 1941 г. состав и нумерация главков НКАП вновь изменились. К уже существующим добавился новый, IX главк, объединивший в своём составе заводы, занимавшиеся прокатом цветных металлов. Помимо этого, единый самолётостроительный главк был разделен на I, в котором осталось производство истребителей (соответственно, он получил название истребительного) и X, в который было передано производство бомбардировщиков[65]. Хотя «Бомбардировочный главк» (без указания номера) упоминается в Основных показателях самолётостроительных заводов НКАП на 21.03.1941 г. (см. прил. 2), однако сам X главк в планово-распорядительных документах впервые упоминается лишь в июне 1941 г. Видимо, «Основные показатели» составлялись уже летом, когда были собраны отчётные материалы с заводов. Эта схема построения НКАП осталась фактически неизменной на протяжении всей Великой Отечественной войны.

Глава 2

Планы дальнейшего развития авиапромышленности в последние предвоенные годы

Особый интерес представляют планы советского руководства по расширению и развитию авиастроительного комплекса СССР на ближайшую перспективу, подготовленные в последние предвоенные годы. Несмотря на то, что в большинстве случаев эти проекты не были осуществлены в полном объеме, они позволяют судить об основных векторах развития советской авиаиндустрии и о тех рубежах, на которые советское руководство планировало выйти в деле интенсификации авиавыпуска.

Обострение политической ситуации в Европе диктовало необходимость ускоренного развития авиаиндустрии, поэтому доминирующий тренд, собственно, вопросов не вызывал. Обсуждались лишь конкретные количественные показатели, на которые предполагалось выйти к тому или иному сроку.

В мае 1939 г. был утверждён план капитальных вложений в НКАП на 1939 г. в размере 1520,43 млн руб.[66]. Одновременно руководству нового наркомата вменялось в обязанность к 1 января 1940 г. развить мощности отечественного авиастроения настолько, чтобы обеспечить выпуск в год 20 925 боевых и 5000 учебных самолётов; моторов М-25 и М-62 — 20 000, М-87 — 6500, а М-100 (103) — 7000[67]. В план капитального строительства было включено завершение основных объектов на заводах № 1, 18 и 39; на заводе № 99 предполагалось к концу года пустить основное производство; различные объекты должны были быть завершены на предприятиях № 22, 21, 31, 135, «Саркомбайн». Из моторостроительных заводов основное внимание было уделено развитию предприятий № 19 и 29[68].

Развитие самолётостроительной отрасли естественным образом требовало адекватного развития и агрегатных производств. Уже в 1939 г. руководство НКАПа обоснованно предупреждало, что увеличите числа самолётостроительных и авиамоторных заводов бессмысленно без соответствующего наращивания числа (и мощности) заводов агрегатных. Так как даже существующие самолётостроительные предприятия страдали от недостаточного обеспечения комплектующими, после завершения осуществления плана 1939 г. лишь 45 % авиапредприятий могли бы нормально снабжаться соответствующими агрегатами. Кроме того, большую тревогу внушало то обстоятельство, что ряд важных агрегатов производился на предприятиях-уникумах, являвшихся монополистами в своей сфере. Например, аккумуляторы нового образца производились в СССР на единственном заводе — «Красный Треугольник» в Ленинграде[69]. В случае выхода этого предприятия из строя вся советская авиация осталась бы без аккумуляторов. Всё это диктовало необходимость построить ещё 9 самолётоагрегатных[70], 11 мотороагрегатных[71] заводов, 9 заводов радиооборудования[72] и 3 приборных завода[73]. Кроме того, требовалось 2 завода специально для производства запчастей для самолётов устарелых типов, снятых с производства, но во множестве оставшихся на вооружении. Таким образом, всего требовалось построить 34 новых предприятия. С их учётом суммарная стоимость всей программы развития авиапромышленности, разработанная в 1939 г., составляла 11 540 млн руб.[74]. Из этой суммы на 1940 г. было запрошено 4000 млн руб.

В случае выполнения программы развития авиапромышленности, предложенной НКАПом в 1939 г. в полном объёме, советская авиаиндустрия приобрела бы воистину циклопические масштабы. Размеры годового выпуска, ожидавшегося по исполнению программы, превышали предвоенный уровень почти в 7 раз, при этом 38 % всех самолётов и авиамоторов предполагалось производить на вновь построенных предприятиях (см. прил. 1).

Далеко не все из упомянутых в прил. 1 планируемых заводов были не то что построены, но даже начаты строительством. Тем не менее эта программа даёт общее представление о том, как руководство НКАП видело перспективы советского самолётостроения на среднесрочную перспективу. Кроме того, нельзя не признать, что определённые работы в русле данной программы действительно начались и оказались более чем востребованы в ходе эвакуации 1941 г.

Первыми практическими шагами по воплощению программы развития 1939 г. стали меры по развитию авиамоторостроения. Постановление КО от 11 июня 1939 г. за № 154сс предписало начать ускоренное строительство 6 авиамоторных заводов, присвоив им номера 333–338[75]. Во исполнение этого постановления не позднее 20 сентября 1939 г. нарком авиапромышленности Каганович утвердил площадку под строительство нового авиамоторного завода в Уфе[76]. Так как в том же городе планировалось строительство ещё и нового завода нитроглицериновых порохов, пришлось попутно предусмотреть и капитальное расширение городской ТЭЦ.

Наибольшее значение на тот момент руководство НКАПа придавало строительству новых заводов по производству истребителей в Миллерово, Комсомольске-на-Амуре и Улан-Удэ; бомбардировщиков — в Ульяновске и транспортных самолётов — в Кутаиси[77]. Капитальные вложения на группу самолётостроительных заводов должны были составить в 1939 г. 305 млн руб. Что касается моторостроительных заводов, то на них было ассигновало 580 млн руб., при этом заводы в Саратове и Уфе должны были вступить в строй в конце 1941 г., а в Новосибирске к этому моменту должно было быть завершено 50 % капитальных работ[78]. Получили практическое воплощение и планы НКАП по расширению агрегатной сферы авиапрома. 2 октября 1939 г. КО при СНК принял постановление, согласно которому Наркомат авиапромышленности обязывался в 1939–1940 гг. завершить строительство и реконструкцию агрегатных заводов № 20, 33, 132, 266, 307 и 309, а к 1 июля 1941 г. — № 306 и 132бис. Сверх того было запланировано к 1 января 1942 г. построить ещё 5 агрегатных заводов, к 1 сентября — ещё 2, и последнюю из 9 новостроек сдать в эксплуатацию к 1 июля 1942 г.[79] На 9 новых агрегатных заводов было запланировано выделить 187 млн руб.

Особое внимание уделялось проблеме сосредоточения основной массы авиапроизводств в регионах, максимально удаленных от западных (наиболее угрожаемых) границ страны.

В то время как долю московской группы заводов планировалось сократить в два раза, значение поволжских предприятий должно было вдвое возрасти. Еще большим, едва не в три раза, планировался рост удельного веса в авиавыпуске сибирских и дальневосточных заводов. Таким образом, на фоне понижения роли ленинградской и украинской групп предприятий, в Москве, Поволжье и Сибири после осуществления программы 1939 г. должно было быть сосредоточено свыше двух третей всего авиавыпуска.

В целом намечалось хотя и форсированное, но вполне планомерное развитие самолётостроительной индустрии. Особое внимание уделялось развитию моторостроения, бывшего «узким местом» авиапрома ещё в годы до начала Второй мировой войны. Так, если в плане капиталовложений на 1939 г. 39,9 % всех инвестиций было предназначено для самолётостроительных заводов, и лишь 17 % — для моторостроительных, то в плане 1940 г. доля моторостроительных предприятий возросла до 31,3 %, в то время как удельный вес самолётостроительных предприятий в распределении капиталовложений упал до 33,9 %[80]. Однако этот план вскоре претерпел существенные коррективы.

Распределение мощностей заводов НКАП[81]

Регион

Объём продукция НКАП в неизменных ценах 1926/27 г., тыс. руб.

Удельный вес производства региона в общем авиавыпуске, %

План на 1939 г.

План на 1941 г. в случае осуществления программы 1939 г.

План на 1939 г.

План на 1941 г. в случае осуществления программы 1939 г.

Приволжье

691 301

7 611 179

15

30,9

Московская область

2 537 607

6 655 300

55

27

Сибирь и Дальний Восток

183 928

2 577 850

3,95

10,43

Воронежская и Рязанская области

270 556

1 754 600

5,88

7,01

Урал

195 605

1 552 000

4,2

6,28

Татария

25 153

1 481 800

0,6

6,0

УССР и Крым

305 629

807 646

6,65

3,19

Сев. Кавказ

59 160

615 200

1,3

2,58

Башкирия

—

588 000

—

2,34

Ленинградская обл.

331 628

571 900

7,21

2,31

Грузия

—

264 000

—

1,1

Кировская обл.

1450

185 500

0,03

0,74

Смоленская обл.

8690

31 530

0,18

0,12

Итого

4 610 707

2 4693 505

100

100

Еще на этапе утверждения промышленно-финансового плана на 1940 г. выяснилось, что столь капитальное расширение самолетостроительной индустрии слишком дорого. Вместо 4 млрд руб. Госплан сумел выделить Наркомату авиапромышленности лишь 1550 млн руб., что ставило под вопрос осуществимость запланированного наращивания мощностей в намеченные сроки.

Данная ситуация была не только неприятна, но и непривычна для руководства наркомата. Повышенное внимание руководства страны вообще и Сталина лично к проблемам авиастроения несколько «разбаловало» авиастроителей, которые привыкли, что их запросы удовлетворяются незамедлительно. Например, по плану 1939 г. на капитальное строительство НКОП было запланировано 4900 млн руб. Из этой суммы львиная доля — 30 457 млн руб. была выделена на капитальное строительство в области авиастроения[82]. В декабре 1938 г. М. М. Каганович решил, что этого недостаточно, и запросил для капитального строительства НКОП ещё 1100 млн руб. Это требование было удовлетворено[83]. Соответственно, если в 1938 г. капиталовложения в авиапромышленность в 1938 г. составили 25,9 % от всех капиталовложений НКОПа[84], то в 1939 г. по скорректированному в духе пожеланий Кагановича плану на авиапромышленность пришлось 20 %. Это относительное снижение важности авиапрома компенсировалось возрастанием капиталовложений до 1200 млн руб. в натуральном исчислении.

Руководство наркомата оперативно разработало «аварийный вариант» плана капиталовложений на 1940 г., рассчитанный лишь на 2855 млн руб., то есть аппетиты авиапрома были сокращены почти на треть[85]. В этой связи важно отметить выбор объектов, подлежащих завершению даже и в этом, урезанном, варианте. По новому варианту завершению подлежали работы на заводах № 1, 18, 22, 31, 39, 81, 84, 125, 126, 135, «Саркомбайн», 19, 24, 26, 29 и 16. Кроме того, планировалось ввести в эксплуатацию новые заводы № 30, 27, 116 и 99. Из строек, которые предполагалось продолжать усиленными темпами, остались самолётостроительный завод № 153 (Новосибирск), линию по производству бомбардировщиков на котором предполагалось пустить в 1941 г. Моторостроительная часть программы существенных изменений не претерпела — по-прежнему планировалось вести строительство моторных заводов в Уфе и Саратове (пуск — в 1941 г.), Новосибирске (50 %-ная готовность к 1941 г.) и 9 агрегатных заводов.

Руководство НКАП придавало особое значение пуску в плановые сроки именно моторных заводов. При этом уже заранее было предусмотрено распределение: уфимский и саратовский заводы предназначались для выпуска моторов воздушного охлаждения, а новосибирский — для производства двигателей водяного охлаждения. Ввиду недостаточного финансирования на строительных площадках моторостроительных заводов в Куйбышеве, Иркутске и Комсомольске-на-Амуре, было решено ограничиться подготовительными работами[86]. Тем не менее Госплан заставил НКАП уложиться в предписанные 1550 млн руб., что потребовало составления третьей редакции плана капвложений. Из вышеуказанной суммы на новостройки было решено истратить 485 млн руб. (90 млн руб. — на самолётостроительные и 210 — на моторные заводы), остальные средства было решено пустить на завершение модернизации и реконструкцию уже существующих предприятий. Таким образом, на долю реконструируемых предприятий должно было прийтись свыше миллиарда руб. Это было очень много, если учесть, что в 1939 г. на капстроительство на существующих заводах было затрачено 435 млн руб., а по первоначальному плану на 1940 г. было запланировано ещё меньше — 350 млн руб.[87] Налицо явное изменение общей стратегии плана — руководство НКАПа осознало, что в стране нет средств для широкомасштабного строительства новых предприятий, и решило сосредоточить усилия на усиленной модернизации уже существующих заводов и строительстве нескольких предприятий в важнейшей области — моторостроении. Утверждение этой редакции плана наконец позволило присвоить новостройкам моторных заводов номера — № 338 (Уфа), 336 (Саратов), 335 (Новосибирск)[88]. К концу 1940 г. начались работы на строительных площадках 8 самолётостроительных заводов, на строительство 3 моторостроительных предприятий были отпущены средства[89].

Глава 3

Предвоенный спурт

Однако весной — летом 1940 г. в план развития авиапромышленности вновь были внесены коррективы. В 1940 г. советское руководство получило, как впоследствии выяснилось, ложные сведения о существенном превосходстве германского авиавыпуска над отечественным (см. главу 7). Попытка добиться если не превосходства, то хотя бы паритета с потенциальным противником в области авиапроизводства путем интенсификации работ на уже существующих авиапредприятиях, успехом не увенчалась. Единственным выходом, таким образом, становилось сверхфорсированное развитие авиаиндустрии с резким увеличением производственных мощностей. Для этого в составе Наркомата авиапромышленности был создан специальный главк, ведавший капитальным строительством, в подчинении которого находилось 25 строительно-монтажных трестов.

Однако результаты расширения авиапромышленности в первое полугодие 1940 г. отнюдь не радовали. План капитального строительства был выполнен лишь на 30 % от годового. Деятельность Наркомата строительства удостоилась буквально разгромной критики со стороны НКАПа. Так, констатировалось, что по новостройкам заводов, порученных НКС, годовой план выполнен[90]:

Номер завода

335

337

338

336

306

% выполнения годового плана

35

25

20

30

25

Справедливости ради, надо отметить, что на уже действующих авиазаводах выполнение годового плана капитального строительства за I квартал 1940 г. тоже было не блестящим[91]:

№ завода

19

24

29

18

30

124

153

95

150

% выполнения

53,6

36,3

28,7

30

1,1

20,8

11,7

25,2

43,0

Легко заметить, что за исключением «ударных» заводов № 19 и 150, НКАП так же провалил план капитального строительства, как и НКС.

При этом, сетовали в НКАП, Наркомат строительства постоянно включает в отчёт по выполнению плана и работы субподрядчиков, то есть реально процент выполнения плана капстроительства был ещё ниже. Однако особое возмущение авиастроителей вызвало то, что план III квартала в НКС сверстали, исходя из выделенных стройкам лимитов и фондов на стройматериалы. В результате при утверждённом правительством плане квартала в 40 млн руб. строители собирались освоить лишь 15 млн, а такие заводы как 127 и 123 вообще были из плана капитального строительства исключены[92].

Такое положение дел не могло не беспокоить руководство страны, поэтому было решено сделать развитие авиапромышленности сферой специальной заботы партийных органов. В июле 1940 г. ряду наркомов и первых секретарей обкомов ВКП(б) было вменено в обязанность взять под личное наблюдение выполнение заказов Наркомата авиапромышленности[93]. Специально для постоянного ускорения развертывания авиапроизводства в ряде горкомов и обкомов по решению XVIII конференции ВКП(б) были введены должности секретаря по авиапромышленности[94]. В ЦК ВКП(б) создали специальную комиссию, еженедельно рассматривавшую ход строительства авиазаводов[95]. Одновременно с этим предпринимались меры по усилению дисциплины в высших эшелонах администрации. Усилился контроль высшего руководства страны за состоянием дел в авиапромышленности. Так, 16 ноября 1940 г. вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О ежедневной информации о производстве моторов и самолётов», согласно которому директора моторных и самолётных заводов НКАП должны были ежедневно отчитываться как перед наркомом, так и перед ЦК о количестве принятых военпредами изделий (с разбивкой по типам)[96]. Впрочем, реально этот порядок начал действовать только с 1-го квартала 1941 г.[97]. Теперь руководство наркомата получало сведения от директоров заводов ежедневно. В случае минимального снижения авиавыпуска наркомат незамедлительно проводил расследование о причинах такого казуса.

Помимо строительства новых предприятий, НКАП расширялся и за счёт поглощения предприятий других ведомств. В авиационную индустрию передавали текстильные[98] заводы, фабрики школьного оборудования[99], авиамастерские расформированных армий прибалтийских государств[100], ремонтные авиапредприятия «Аэрофлота»[101] и Осоавиахима[102]. За 1940 г. только самолетостроительный и моторный главки приняли соответственно 11 и 7 производственных единиц из других ведомств[103], а всего во второй половине 1940 г. подобной процедуре подверглось 60 заводов[104]. Как правило, реконструкция свежепереданных предприятий для производства авиатехники проводилась в ускоренные сроки, без смет и техпроектов[105]. Широко практиковалась передача предприятий из вспомогательных ГУ НКАП в основные — занятые авиастроением. В результате 1 февраля 1941 г. начальник планового отдела НКАП Водяницкий поставил перед наркомом Шахуриным вопрос о срочном расширении мощностей немногих оставшихся ремонтных заводов[106]. Рост численности ВВС естественным образом повышал нагрузку на ремонтные предприятия, а перепрофилирование многих из их числа на самолётостроение делал положение на оставшихся авиаремонтных заводах попросту нетерпимым.

Однако магистральным путём увеличения авиавыпуска, по мнению руководства НКАП, оставалось всё же строительство новых авиапредприятий. В августе 1940 г. были приняты решения о срочном развёртывании строительства авиазаводов в двух регионах, которые, на тот момент, выглядели наиболее удобными для форсированного наращивания авиавыпуска — Поволжье и Поднепровье. Рассмотрим довоенные судьбы этих проектов подробней.

Куйбышевский комплекс авиапроизводств — нежданный фаворит. Несомненным плюсом развёртывания самолётостроения в Куйбышевской области была удалённость бассейна Волги от западных границ, что делало новую авиастроительную базу изначально гарантированной от нападений не только неприятельской сухопутной армии, но и вражеской авиации если не навсегда, то на начальный период войны — точно. Оборотной стороной медали было отсутствие в регионе значительного избытка свободной рабочей силы. Собственно, именно из этих соображений НКАП и отложил идею строительства авиазаводов в Куйбышеве в 1939 г. Однако в 1940 г. для этой проблемы неожиданно было найдено нетривиальное решение. Выход был найден в массированном применении труда заключённых. Приказом НКВД от 23 августа 1940 г. было образовано Управление особого строительства (УОС) под руководством заместителя начальника ГУЛАГа старшего майора госбезопасности А. П. Лепилова, целью которого было строительство в районе Куйбышева двух авиастроительных (№ 122 и 295) и одного моторостроительного (№ 377) завода[107]. При этом заводам предписывались следующие показатели[108]:

№ завода

Продукция

масштаб выпуска (в год)

срок окончания строительства

122

двухмоторные металлические бомбардировщики с трудоёмкостью 10 000 чел/ч. с запасными частями

1500 машин

31 декабря 1941 г.

295

одномоторные бомбардировщики с трудоемкостью 7500 чел/ч. с запасными частями

2000

1 февраля 1942 г.

337

моторы типа АМ-35а — М-105с с трудоёмкостью 1300 чел/ч.

н. д.

1 мая 1942 г.

Задания Управления особого строительства были конкретизированы в Титульном списке капитального строительства оборонных проектов НКВД на 1941 г., утверждённом совместным постановлением СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17.01.1941 г.[109] (стоимостные показатели — в тыс. руб.):

Номер завода

Сроки постройки

Сметная стоимость

Выполнено работ на 01.01.1941 г.

План на 1941 г.

122

1940–1941

223 000

3000

170 000

295

1940–1942

218 000

3000

146 000

337

1940–1942

310 000

3000

181 600

Для выполнения этих заданий ГУЛАГу было предписано выделить на строительство около 4500 человек[110]. Строго говоря, заключенные и ранее использовалась на строительстве авиазаводов. Так, в 1938 г. на территории завода № 124 для форсирования работ был организован трудовой лагерь в 1000–1500 человек[111], а на строительстве завода № 153 в 1940 г. трудилось почти 2 тыс. заключённых Сиблага[112]. Всего к 1940 г. на объектах авиастроительной индустрии работало 13 440 заключенных[113]. Однако никогда ранее заключенные не составляли основную массу рабочей силы на строительстве авиапредприятий. К лету 1941 г. производственные корпуса куйбышевских авиазаводов уже возвели. Из суммарной стоимости трёх авиазаводов (1408,6 млн руб.)[114] в 1940 г. было освоено 56,5 млн руб., а в 1941 г. план капвложений Куйбышевского авиастроительного комплекса составил 700,6 млн руб.[115] Объёмы строительства были столь велики, что УОС поставило вопрос о строительстве трамвайной линии, связывающей Куйбышев и строительные площадки[116]. Всё это позволило в годы войны оперативно перебросить туда оборудование эвакуированных авиастроительных и моторостроительных предприятий.

Новый авиастроительный комплекс на Украине — мечта, не ставшая явью. Как уже говорилось выше, вторым регионом, где планировалось создать новую базу авиастроения, стала Украина. Официально это решение было оформлено постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 17 августа 1939 г. «Об организации производства самолетов и моторов на юге». Этот документ предписывал организовать авиапроизводство в Киеве, Харькове, Днепропетровске и Запорожье, исходя из следующих объемов авиавыпуска:

Планируемый авиавыпуск заводов, подлежащих созданию на Украине согласно постановлению 17 августа 1940 г.[117]

Тип самолёта

Выпуск в 1940 г.

Выпуск в 1941 г.

Выпуск в 1942 г.

ПБ-100

15

100

500

ББ-22

5

25

250

ДБ-240

5

—

—

Двухмотор. истр.

—

400

1000

Тип мотора

АМ-35А

—

250

2000

М-105

—

—

3000

Судя по всему, постановление готовилось в спешке. Во всяком случае, сейчас трудно понять, с какой целью перед новыми заводами ставилась задача произвести пять бомбардировщиков ДБ-240, если в дальнейшем их производить не предполагалось. В отличие от Куйбышева, где новые заводы предполагалось построить, на Украине предприятия передавались в НКАП из других ведомств. По мере детализации постановления определялся конкретный перечень заводов, передаваемых наркомату: № 449, 452, 462[118] (все — Днепропетровск), 450 (Харьков), 454, 455 (оба — в Киеве), 458 (Ростов-на-Дону) и 457 (Запорожье)[119]. С другой стороны, различие между «поволжским» и «украинским» вариантами были не так уж велики — ведь практически все переданные предприятия были не заводами в подлинном значении этого слова, а лишь стройками, которые ещё предстояло достроить, оснастить оборудованием и станками, и запустить в серийное производство. Результаты аврального планирования и исполнения не заставили себя ждать. Хотя к производству на заводе № 452 (старая площадка завода «Днепромаш») предполагались моторы, аналогичные продукции завода № 24 (АМ-35 и его модификации), рабочих из Днепропетровска удалось на стажировку отправить только в Запорожье, на завод № 29[120]. Разумеется, это было ближе, но вот помог бы в производстве моторов серийной линии «АМ» жидкостного охлаждения опыт производства моторов М-87 охлаждения воздушного — вопрос сложный. Строительство заводов шло очень медленно и с постоянными перебоями. Так, ноябрьский план (1940 г.) строительства завода № 455 в Киеве был выполнен по стоимости лишь на 27,4 %, а монтажные работы — на 33 %. Форсированные темпы, продиктованные августовским постановлением, ставили исполнителей в невыносимые условия. Проектный институт Наркомата авиапромышленности был готов представить планы и сметы реконструкции только к 31 декабря 1941 г., то есть после того как (согласно постановлению) первые самолеты уже должны были быть приняты военприемкой. Поскольку переоборудование заводов не было предусмотрено в пятилетнем (да и вообще ни в каком) плане[121], на эти работы не были зарезервированы фонды строительных материалов. Было решительно непонятно, как вести монтажные работы при полном отсутствии строительного леса и металлоконструкций[122]. Киевские новостройки вообще не получали стройматериалов, да и на прочие новые авиазаводы они поступали в явно недостаточных количествах. Так, в Днепропетровске на заводы № 165 и 452 вместо необходимых 10 тыс. м³ леса поступило лишь 400 м³. На стройках не хватало не только материалов, но и рабочих. Вместо положенных по плану 1475 человек на строительстве завода № 455 реально работали лишь 975[123]. Республиканское руководство пыталось решить проблему проведением мобилизации комсомольцев, но существенно это ситуацию не изменило. Как видим, ставка на дислоцирование новых авиапредприятий пусть сравнительно близко от границы, но зато в густонаселённом районе, себя не оправдала. Рабочая сила так и осталась одним из основных камней преткновения новостроек.

Технологическое руководство киевским предприятием должен был осуществлять завод № 1, но легендарный «Авиахим» и без того был перегружен текущим плановым заданием, поэтому изготовление шаблонов и оснастки для киевского предприятия шло по остаточному принципу. В результате 20–30 % станочного парка завода № 455 было загружено изготовлением приспособлений и инструментов. В дальнейшем ситуация еще более ухудшилась. К 21 января 1941 г. все действующие цеха завода № 455 работали на изготовление оснастки. Несмотря на все усилия, совокупный объем изготовленной оснастки составлял лишь 10 % от потребного. На упомянутых заводах было установлено 49 % (от планового уровня) металлорежущих станков, 80 % ковочного оборудования и лишь 8 % прессового оборудования[124].

Ещё хуже обстояли дела с поставкой документации. На 4 декабря 1940 г. завод № 455 получил 5 % чертежей на приспособления, а заводы № 43 и 454 вообще не получили ни одного такого чертежа. Не в последнюю очередь именно малыми надеждами на получение документации и оснастки с завода № 1 объясняются метания с назначением модели для выпуска на заводе № 165. Хотя первоначально предполагалось, что там также будут выпускаться И-200, 29 декабря 1940 г. было решено переориентировать завод на выпуск И-301. Головным заводом, с которого в Днепропетровск должны были поступать чертежи и приспособления, был назначен ленинградский завод № 23[125].

Попытка авральными мерами ввести в строй сразу ряд новых заводов, строительство и оснащение которых не были предусмотрены в планах пятилетки, привела к срыву сроков строительства и предприятий, оснащавшихся согласно годовой программе. Так, годовой план строительства завода № 135 в Харькове был выполнен в 1940 г. лишь на 40 %[126]. Не выполнялись сроки постройки моторных заводов, строительство которых было изначально предусмотрено планом наркомата — № 335 и 339[127]. В результате 6 марта 1941 г. строительство завода № 335 было официально прекращено[128].

НКАП на весну 1941 г. — срез ситуации. На 1941 г. предполагался не менее бурный рост авиапромышленности. Особый интерес в этом смысле представляет «Ведомость потребности металлорежущего оборудования по заводам I ГУ НКАП на 1941 г.»[129]. Согласно этому документу, общая потребность самолётостроительных заводов в подобных станках на 1941 г. составляла 31 632 единицы, а на 1 октября 1940 г. в наличии состояло лишь 12 985. Таким образом, НКАП ожидал прибытия ещё 14 400 отечественных металлорежущих станков и 4247 — импортных. По сути, станочный парк I ГУ должен был более чем удвоиться!

В этом плане будет целесообразно рассмотреть распределение приоритетов НКАП в последние мирные месяцы. Обратимся к документам (см. прил. 2). Анализ этих таблиц позволяет сделать ряд выводов. Обеспеченность действующих бомбардировочных заводов станочным нарком в целом была более равномерна, чем на действующих истребительных заводах. Стандартным соотношением было 0,8–0,9 станка на 100 м² производственной площади. Лишь воронежский и казанский заводы могли считаться сравнительно недообеспеченными станочным оборудованием. В истребительном главке дела обстояли по иному. Выделялась группа «сильных заводов» — № 1, 21, 23, 47, 81, 135, 301, 387. Остальные 4 завода, несмотря на свой статус действующих, явно нуждались в доукомплектовании станочным парком. По степени завершённости строительства (её можно оценить по доле капвложений по отношению к сметной стоимости завода) в бомбардировочном главке явно выделялись заводы № 18, 22, 39. Эти предприятия освоили свыше трёх четвертей от запланированных капвложений и могли считаться практически завершёнными. Остальным действующим бомбардировочным заводам требовалось освоить от половины до трети сметной стоимости. В истребительном главке ситуация была сложнее. Лишь 4 завода — № 31, 135, 292, 600 освоили от 70 и более процентов сметной стоимости. Положение осложнялось тем, что остальные заводы также не могли быть отнесены к единой группе «отстающих». На фоне заводов № 1, 21, 81, 153, 301 (степень завершённости по капиталовложениям — около 50 %) совсем провально выглядела ситуация на заводах № 23, 47, 207, 387. На этих предприятиях объём капитальных вложений составил от 11 до 44 процентов от сметной стоимости. С учётом того, что заводы № 1, 21, 23, 47 относятся к числу старейших и расположены в европейской части СССР, видимо, в данном случае речь идёт о затянувшейся реконструкции.

Интересно сравнить число рабочих, приходящихся на 1 станок на различных заводах. Естественно предположить, что чем меньше будет этот параметр, тем выше технический уровень производства и результативнее труд каждого рабочего. В бомбардировочном главке сохранялась общая пропорция 8–9 человек на станок. Однако именно на крупнейших предприятиях — № 18 и 22 — на 1 станок приходилось 13 и 12 рабочих соответственно. Если же сравнить количество рабочих на 100 м² производственной площади, то мы увидим, что именно предприятия № 18, 22, 39, 125 составляли группу заводов, относительно хорошо укомплектованных рабочей силой. Из данного факта можно сделать два вывода. Возможно, заводы № 18 и 22 обладали наихудшей в бомбардировочном главке технической культурой, поэтому им требовался избыток персонала. Альтернативной гипотезой может служить предположение о хронической нехватке персонала на всех остальных предприятиях. Как будет показано ниже, в феврале 1941 г. завод № 22 действительно испытывал постоянные проблемы с обеспечением персонала станками и приспособлениями. Наиболее обоснованным нам представляется не выбор между этими двумя гипотезами, а признание их синхронного влияния на советский авиапром. В среднем уровень 8 человек на 1 станок можно принять за среднеудовлетворительный для советской авиапромышленности того времени. Таким образом, «образцовым» заводом бомбардировочного главка можно было в начале 1941 г. назвать завод № 39. Это предприятие было практически завершено строительством, оно было в достаточной мере обеспечено рабочей силой и станками, а его станочный парк соответствовал персоналу, то есть ни станки, ни рабочие, как правило, не простаивали.

В истребительном главке положение было сложнее. Заводы № 1, 21, 81, 292 имели слишком большой персонал для наличного станочного парка — на 1 станок приходилось по 10–11 рабочих. На трёх заводах (№ 231, 153, 301) выполнялось стандартное для бомбардировочного главка соотношение 8:1. Наконец, имелась в наличии большая группа заводов (№ 23, 47, 135, 207, 387, 600), на которых эта пропорция приняла вид 4,5–7:1. Рассмотрим эти группы внимательней.

Итак, первая группа предприятий, заводы № 1, 21, 81, 292. По числу станков на единицу площади они все ходят в «передовиках» — на 100 м² приходится по 0,8–0,9 станка. Единственное исключение — саратовский завод № 292. По количеству персонала на единицу площади — картина полностью аналогична. Снова все заводы, кроме саратовского, — в лидерах главка. А вот по степени завершённости строительства ситуация прямо противоположная. Завод № 292 освоил почти 70 % собственной сметной стоимости, а остальные заводы группы — по 50–60 %. Из этого можно сделать вывод — саратовский завод попал в эту группу случайно. Заводы № 1, 21, 81 не завершили реконструкцию, поэтому страдали не от избытка рабочих рук, а от недостатка площади. Хотя формально плотность станочного парка на единицу площади даже выше, чем на других заводах истребительного главка, фактически площадь должна быть много больше. В этом случае плотность станочного парка резко снизилась бы. Избыточность же персонала, видимо, объясняется не в последнюю очередь тем, что эти заводы были расположены в крупных индустриальных центрах — Москве и Горьком. Это позволило заполнить штаты даже с некоторым избытком. В случае дальнейшего расширения заводов с пропорциональным расширением станочного парка это позволили бы оперативно, без «авралов», осваивать новую технику. Саратовский завод, напротив, страдал именно из-за нехватки станков. В результате даже его невеликий штат был слишком обширен для мизерного станочного парка предприятия.

Во второй группе таганрогский завод № 31 был единственным, чьё строительство, в общем, можно было считать законченным. Однако для своей площади он имел мало и станков и рабочих. Таким образом, тут речь шла не о сбалансированном развитии, а о синхронной нехватке и персонала и оборудования. В Новосибирске ситуация была примерно аналогичной, а вот на московском заводе № 301 положение дел отличалось. Завод, несмотря на нехватку площадей, был сравнительно неплохо обеспечен персоналом и станками. По сути, по основным параметрам обеспеченности рабочей силой и загруженности станков только он и соответствовал нормативам бомбардировочного главка.

Наконец, третья группа заводов, для которых была характерна ненормально низкая пропорция персонала и станков. Тут можно сразу выделить несколько явно «недостроенных» заводов, на которых было освоено до 40 % сметной стоимости (№ 23, 47, 207, 387). В связи с этим заводы явно испытывали недостаток производственных площадей, станки были скучены, и относительный «недостаток» рабочей силы сигнализирует не о высоком качестве персонала, способного работать на 2–3 станках в стахановском порыве, а о невозможности нормально эксплуатировать имеющееся оборудование. Несколько наособицу стоит харьковский завод № 135. Он не испытывал нужды ни в площадях, ни в станках, однако, как свидетельствуют документы, ему действительно хронически не хватало рабочих рук. Подводя итоги, можно сказать, что полностью благополучных заводов в истребительном главке не было вообще. На каждом из предприятий было своё «узкое место».

Теперь, когда мы составили общее представление о состоянии дел в самолётостроительном главке, можно адекватно оценить планы НКАП по финансированию главков и заводов. Из 868 488 тыс. руб., предназначенных для капитального строительства двух самолётостроительных главков, на бомбардировочный главк было выделено 59,8 %, а на истребительный — 40,2 %. При этом важно учитывать, что в бомбардировочном главке числилось 7 действующих заводов, а в истребительном — 13, поэтому капиталовложения в истребительный главк неизбежно должны были стать менее концентрированными. При рассмотрении плана капитальных вложений в разрезе «по заводам» обращает на себя внимание, что в бомбардировочном главке «ударными стройками» (на них приходится свыше 5 % от всей стоимости капитального строительства обоих главков) являлись 2 завода — № 22 и 124, а в истребительном — только № 153. Очевидно, руководство НКАП пыталось экстренными мерами завершить реконструкцию и достройку двух крупнейших заводов, предназначенных для строительства многомоторных цельнометаллических бомбардировщиков. В истребительном главке все усилия были сосредоточены на достройке не имевшего решающего значения завода в Сибири. Обращает на себя внимание, что не завершившие реконструкцию ведущие истребительные заводы — № 1 и 21 получили не такое уж и большое финансирование.

Теперь обратимся к заводам, находившимся «в стадии пуска». Рассмотрение их параметров доказывает, что их вычленение в особую категорию заводов подчас имело произвольный характер. Например, трудно понять, почему в бомбардировочном главке завод № 124 считается действующим, а № 30 — находящимся в стадии пуска. Единственным обстоятельством, общим для всех этих заводов, является нехватка рабочей силы. Однако, скажем, плотность персонала на производственную площадь на действующем заводе № 124 мало отличается от аналогичного показателя «пускового» завода № 45. Думается, заводы в эту категорию подбирали именно из соображений выделения группы предприятий, на которые приходились наибольшие капитальные вложения. Во всяком случае, в бомбардировочном главке три завода (№ 43, 380, 381) получили свыше 6 % от общего финансирования, и ещё два — № 450 и 458 — по 4,5–5 %. Легко заметить, что форсированному накачиванию капвложениями подверглись заводы южной группы (Харьков — Ростов — Киев) и ленинградские заводы, предназначенные для производства штурмовика Ил-2. Практически готовый завод № 30 получил очень скромное финансирование и так и не перешёл из разряда «пусковых» в категорию «действующих». Очевидно, весной 1941 г. производство гидросамолётов мало интересовало советское руководство. «Пусковые» заводы истребительного главка явно находились в худшем положении — лишь один из них (№ 165, южная группа заводов) получил 4,6 % от суммарных капиталовложений. Примечательно, что в отношении «новостроек», то есть предприятий, которые находились ещё сравнительно далеко от начала серийного производства, проводилась прямо противоположная политика. Новостройки бомбардировочного главка финансировались очень скупо, но все. Из 5 новостроек главка истребительного 3 вообще не финансировались (видимо, работы были заморожены), зато 2 остальные получали по 6,3 % от общей суммы.

При работе с Прил. 2 надо учитывать, что сроки пуска заводов и их сметные стоимости нередко были весьма приблизительны. Например, в 1941 г. выяснилось, что строительный трест № 21 фактически саботировал строительство авиазавода № 127. «Предприимчивые» строители вдвое завысили расстояния перевозок в отчётных калькуляциях[130]. Так как в стоимость строительных работ, якобы осуществлённых трестом, входила и стоимость доставки стройматериалов, этот подлог позволил резко поднять (разумеется, только на бумаге) доходность работ треста. Поэтому по отчётам была освоена одна сумма, а реально — значительно меньшая.

Итак, подведём итог. В начале 1941 г. предметом основной заботы руководства НКАП были именно заводы бомбардировочного главка. Соответственно, «истребительные» заводы получали сравнительно меньше ресурсов. В географическом плане основная масса капиталовложений 1941 г. предназначалась для расширения крупнейших центров многомоторного самолётостроения в Москве и Казани, а также создания новой — Южной — группы авиазаводов в районе Ростов — Днепропетровск — Киев — Харьков.

Однако в течение весны — начала лета 1941 г. в силу ряда обстоятельств планы руководства НКАП изменились.

В марте наркомат разрешил заводам совершить своеобразный «обмен» станочным парком, для того чтобы укомплектовать новые заводы техникой[131]. Однако эта мера не дала кардинальных результатов, и уже в мае 1941 г. выяснилась невозможность оснастить необходимым количеством станков ряд «пусковых» заводов ни за счёт новых поставок, ни за счёт обмена с другими авиазаводами. Например, 20 мая 1941 г. Шахурин сообщил Сталину, что в соответствии с постановлением СНК от 11 апреля 1941 г. за № 898-380сс[132] поставка станков заводам № 35, 165 и 99 была резко сокращена[133]:

Завод №

Предполагалось выделить

Реально выделено

165

328

150

99

300

150

35

185

115

Это количество станков не позволяло развернуть на указанных заводах выпуск самолётов, в связи с чем нарком предлагал перепрофилировать их в агрегатные.

К лету ситуация с поставками станков ещё более осложнилась. Суммарный фонд НКАП на 1941 г. составлял 19 540 металлорежущих станков, из них 6499 должны были быть поставлены в I квартале и 4994 — во II[134]. Всего, таким образом, на первое полугодие должно было прийтись 11 493 станка, а на второе, соответственно, — 8047. Из этого числа, по плану, на III квартал 1941 г. было назначено 4545 станков. Однако, ввиду постоянных недопоставок, 12 июня 1941 г. НКАП сообщил, что его потребность на III квартал составляет 11 600 станков, то есть в 2,5 раза больше запланированного. Это позволяет сделать вывод о тяжелейшем дефиците металлорежущих станков в авиапромышленности в последние недели перед войной. Достаточно красноречиво о приоритетах НКАП в последние предвоенные дни говорит планируемое распределение этих станков. Из упомянутых 11 600 станков предполагалось 3705 передать уже действующим заводам (в том числе самолётным заводам № 1, 30, 43, 35, 47, 83, 84, 116, 135, 153, 207, 292, 301, 305, 600 — 1692 станков; моторостроительным заводам № 16, 26, 27, 29, 150 — 309; остальным — 1624). Ещё 3884 предназначались вновь переданным в систему НКАП из других ведомств заводам (в т. ч. самолётостроительным предприятиям № 117, 380, 381, 387, 450, 453, 458, 463, 465 — 1444; моторостроительным заводам № 154, 166, 467 — 496; прочим вновьпереданным заводам — 1944). Наконец, 1768 должны были быть поставлены на заводы-новостройки (в т. ч. самолётостроительным заводам № 121, 123, 129, 130 — 180; моторным заводам № 27, 82, 234, 338, 384, 448 — 946; остальным вновь вводимым предприятиям — 642). Сверх того, специальным распоряжением правительства предписывалось выделить 2243 станка, в т. ч.:

Самолётостроительным заводам № 18, 21, 23, 31, 39, 81, 124,125, 165, 464 — 1332 станка;

Моторостроительным заводам № 19, 24, 451, 459 — 581 станка;

Прочим предприятиям — 330 станков[135].

Таким образом, основным трендом в политике НКАП было стремление в кратчайшие сроки укомплектовать уже функционирующие заводы НКАП и предприятия, переданные в авиастроительный комплекс из других ведомств. Если же взглянуть на проблему обеспечения станочным паркам в главковом разрезе, то мы увидим следующую картину:

Потребности Главков в металлорежущих станках на III кв. 1941 г.[136]

Главк

Количество станков

Главк

Количество станков

I

3131

VI

157

X

1617

VII

378

II

700

VIII

110

III

2412

IX

287

IV

1715

Оргавиапром

52

V

997

ГУУЗ

88

ГУКС

336

Таким образом, как и следовало ожидать, основная масса металлорежущих станков предназначалась для I, III, IV и X главков, занятых непосредственно выпуском самолётов и моторов.

«Рокировка» наоборот. Форсированное увеличение числа авиапредприятий в последние предвоенные годы, имело и ещё одно важное следствие. Фактически, явочным порядком, оказался отменённым план «рокировки» военной авиапромышленности на восток. Так, как к началу 1930-х гт. основные авиазаводы располагались к западу от Урала, советское руководство интенсифицировало строительство заводов-дублёров в азиатской части страны[137]. Подобные меры предпринимались в отношении не только авиапромышленности, но и других отраслей индустрии. Вообще в III пятилетке планировалось создать на Урале и в Поволжье целую сеть предприятий-«дублёров», чтобы исключить «случайность в снабжении некоторыми промышленными продуктами с предприятий-уникумов»[138]. Работа по «сдвигу» авиапромышленности началась ещё в середине 1930-х гг., однако в конце десятилетия этот процесс был дополнительно подстёгнут. К этому времени уже вступили в эксплуатацию авиационные заводы в Иркутске, Новосибирске, Комсомольске-на-Амуре. В 1939 г. вступил в строй завод № 99 в Улан-Удэ, а в 1940-м — № 116 в посёлке Семёновка Уссурийского края[139]. В сентябре того же, 1938 г. Совнарком принял постановление о строительстве новых авиастроительных предприятий к востоку от Волги и в Сибири[140]. Однако осуществляемый в ходе спурта 1940 г. поиск заводов, пригодных к конверсии в авиапредприятия, привёл к «рокировке» наоборот. Так как в европейской части страны заводов, пригодных к конверсии, было значительно больше, чем в азиатской, соответственно, и большинство новосозданных авиапредприятий «образца 1940 г.» появились к западу от Урала. В результате на 22 июня 1941 г. авиапромышленность Поволжья, Урала и Азии составляла лишь 6,6 % от всей советской авиаиндустрии[141]. Эта картина ещё более усугублялась решением, принятым 17 октября 1940 г., о постройке новых самолётостроительных и моторостроительных заводов соответственно в Минске и Могилёве[142].

Авиапром за рубежом. К предвоенному периоду относится и один из самых экзотических сюжетов в истории советской довоенной авиапромышленности. Уже в середине 1920-х годов Советский Союз оказывал помощь Китаю, посылая туда военных специалистов[143] и авиатехнику[144]. Несмотря на, конфликт между китайской компартией и правящей в Китае политической партией — Гоминьдан, СССР, нуждаясь в союзниках против японской экспансии, заключил с гоминьдановским правительством 21 августа 1937 г. советско-китайский договор о ненападении и соглашение о военно-технической помощи. В том же году в Китай прибыли советские лётчики с опытом военных действий в Испании[145]. В марте следующего года Советский Союз предоставил гоминьдановскому правительству Чан Кайши первый кредит на сумму 50 млн американских долларов, однако ещё раньше, в октябре 1937 г. начались поставки советской военной техники (и авиационной в том числе) в Китай. Всего с октября 1937 г. по июнь 1941 г. Китай получил 1250 советских самолётов[146], большая часть которых перегонялась по трассе Алма-Ата — Кульджа — Гурген — Урумчи — Хами — Ланьчжоу — Сиань — Ханькоу — Наньчан. В Ланьчжоу, специально для урегулирования вопросов, связанных с функционированием этой авиатрассы, находился постоянный представитель СССР и работали советские пилоты-инструкторы, обучавшие китайских лётчиков[147].

Альтернативным решением стало строительство специального самолётосборочного завода в Синьцзяне, тем более что уже в 1935 г. американская фирма «Кертис-Райт» построила в Ханьчжоу и Гуандуне два самолётосборочных и авиаремонтных завода[148], так что прецедент уже существовал. Советский опыт такого рода ограничивался сборкой и ремонтом И-15 и И-16 в Испании в годы Гражданской войны в этой стране[149]. Всего там было произведено около 200 самолётов[150] из запланированных 300. Из СССР поставлялись моторы, вооружение и часть аппаратуры, всё остальное изготавливалось на месте[151]. Однако в Испании авиапроизводство было организовано на базе уже существовавшего индустриального предприятия, а в Синьцзяне всё приходилось организовывать на «ровном месте». Официально начало истории завода № 600 можно, по-видимому, отсчитывать с июля 1938 г., когда китайское правительство обратилось к СССР с просьбой построить самолётостроительный завод на своей территории[152]. Разумеется, подобная просьба не могла появиться на пустом месте, и ей, безусловно, предшествовали определённые дипломатические шаги. Однако никаких следов подобной переговорной деятельности по понятным причинам найти не удаётся. 8 июля 1939 г. нарком авиапромышленности Каганович обратился в Разведуправление НКО со следующей просьбой: «В соответствии с постановлением ЦК[153] о строительстве самолётосборочного завода в Урумчи, прошу Вас ознакомить главного инженера проекта т. Бренгауз со всеми имеющимися у Вас по этому району материалами»[154]. 11 августа 1939 г. НКАП и китайское правительство подписали протокол о взаимных обязательствах по строительству авиасборочного предприятия. Завод должен был собирать истребители И-16 из агрегатов и узлов, доставляемых из СССР, с тем, чтобы дальнейший путь самолёты преодолевали самостоятельно. Для оперативной двусторонней связи между заводом и Алма-Атой на заводе № 600 была установлена стационарная радиостанция РАТ[155]. Несмотря на то что завод ещё не был официально принят в эксплуатацию, на 1941 г. ему уже был назначен план по сборке и облёту 143 И-16 тип 24[156], которые предназначались для последующего перегона в глубь Китая. Разумеется, после 22 июня планы советского руководства на продукцию завода № 600 резко изменились. Теперь каждый истребитель (вне зависимости от типа и модели) требовался советско-германскому фронту. К 6 августа 1941 был сдан 71 самолёт. На 1 сентября в Алма-Ату было отправлено 111[157] (при плане — 107) самолётов с соответствующим количеством запчастей[158], 1 самолёт погиб в горах. Перелёт проводился без дополнительных подвесных баков. Окончательно завод должен был быть введён в строй к 1 ноября 1941 г., однако уже в сентябре этого года стала видна бессмысленность существования самолётосборочного предприятия в западном Китае. Везти грузовиками составные элементы в Синьцзян, собирать там истребители, а потом транспортировать их своим ходом на советско-германский фронт представлялось очевидным нонсенсом. Весной 1942 г. завод был ликвидирован, а его оборудование — демонтировано и вывезено в СССР.

Подведём итоги. Итак, с какими результатами подошла авиапромышленность к началу Великой Отечественной войны? Организационное строение НКАП было описано выше, что же касается роста основных производственных показателей в период «спурта» 1940–1941 гг., то он описывается нижеследующей таблицей.

Советская авиапромышленность в 1940–1941 гг.[159]

Год

Количество заводов

Площадь (тыс. кв. м.)

Металлорежущих станков (тыс. шт.)

Рабочих, ИТР, служащих (тыс. чел.)

1940

100

3457

41

370,2

1941

135

4581

58

450,4

Разумеется, авиапромышленность интенсивно развивалась и до спурта 1940 г., за период 1937–1940 гг. количество авиапредприятий увеличилось на 75 %, вышеупомянутое же «ускорение» 1940 г. привело к тому, что к лету 1941 г. советская авиапромышленность в полтора раза увеличила свои производственные мощности и на столько же превосходила германскую авиапромышленность по этому показателю.

В целом в 1939–1941 гг. советская авиапромышленность существенно расширилась. Всего в отрасли было занято 466 400 человек, из них 174 361 — на самолётостроительных и моторостроительных заводах. К началу войны НКАП включал в себя свыше 100 предприятий, из которых 24 были самолётостроительными, 7 — моторостроительными, 10 выпускали агрегаты, предназначенные для установки на самолёты, и 13 — агрегаты для моторов, ещё 17 предприятий производили авиаприборы, и 6 входили в ГУМ[160]. Остальные заводы выполняли вспомогательные и ремонтные функции.

Глава 4

Эвакуация авиапромышленности

Война началась. Что делать? Начало Великой Отечественной войны немедленно отразилось на функционировании советской авиапромышленности. Уже утром 22 июня 1939 г. состоялось экстренное заседание руководящего состава НКАП[161]. На этом заседании было решено разработать конкретные предложения, направленные на форсирование производства военной авиатехники, по каждому главку и предприятию. К концу дня была составлена приблизительная программа действий в новых, военных, условиях. Эта программа предусматривала, во-первых, всемерное ускорение строительства заводов-дублёров в восточных регионах страны, а также создание в этих регионах филиалов уже действующих предприятий. Такие филиалы предполагалось в дальнейшем использовать как базы на случай эвакуации. Во-вторых, программа предписывала срочно перебазировать в глубь страны авиазаводы и смежные с ними производства из приграничных областей. В-третьих, требовалось свернуть фундаментальные научно-исследовательские работы и те из опытно-конструкторских разработок, которые не сулили результатов в ближайшем будущем. Приоритет отдавался совершенствованию уже освоенных промышленностью моделей, а также наращиванию темпов выпуска. Наконец, в-четвёртых, программа нацеливала на поиск и разработку различных заменителей авиаматериалов, дефицит которых тормозил рост авиавыпуска. Как будет показано ниже, основные пункты этой программы весьма быстро получили практическое воплощение.

Однако, разработав программу, НКАП не начал её осуществление, так как для этого требовалась санкция руководства страны. Кроме того, было очевидно, что вопрос о переводе промышленности на военные рельсы должен решаться комплексно, в масштабах всего СССР. Между тем реакция на общегосударственном уровне запаздывала.

Только 30 июня 1941 г. (то есть на восьмой день войны) для координации всех государственных органов в чрезвычайных условиях был создан чрезвычайный орган управления, обладавший всей полнотой власти, — Государственный комитет обороны. А ещё через 2 дня (2 июля) этому органу было вменено в обязанность назначать своих уполномоченных на оборонные и жизненно важные предприятия. По сути, к ГКО перешло руководство всей экономикой, военным производством, обороной, а в ведении СНК оставались отрасли, не связанные непосредственно с «оборонкой»[162]. Аналогичная заторможенность в мобилизации административного аппарата на решение задач военного времени наблюдалась и на местах. Скажем, В. Парамонов отмечает, что до 29 июня в документах Куйбышевского обкома[163] вообще практически не упоминалось слово «война», а необходимость внести в текущую деятельность какие-то коррективы ввиду военного времени даже не обсуждалась[164]. Ситуация изменилась лишь после 29 июня, когда вышло совместное постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР, в котором, между прочим, говорилось: «…несмотря на создавшуюся серьезную угрозу для нашей страны, некоторые партийные, советские, профсоюзные и комсомольские организации и их руководители все еще не понимают смысла этой угрозы, еще не осознали значения этой угрозы, живут благодушно-мирными настроениями и не понимают, что война резко изменила положение, что наша Родина оказалась в величайшей опасности и что мы должны быстро и решительно перестроить всю свою работу на военный лад»[165]. Впрочем, на практике перестройка партийной работы, даже и после принятия этого постановления, произошла оперативно далеко не везде. Скажем, нарком авиапромышленности осенью 1941 г. столкнулся в уфимском обкоме со следующей ситуацией: «Приехал в обком и вдруг застал там необычную тишину и безлюдье. Времени только шесть вечера, а в обкоме почти никого. Зашел в приемную, спрашиваю:

— Можно ли переговорить с первым секретарем?

— Нет, хозяина не будет до восьми часов, он с пяти до восьми обедает.

Я был поражен. В бытность первым секретарем обкома в мирное время я никогда не уходил днем домой, хотя квартира была неподалеку, а обедал в обкомовской столовой и снова возвращался на работу. А тут во время войны — три часа на обед и на дневной сон?! Поверить в это не мог. Тем более после того, как только что видел напряженнейшую работу Куйбышевского обкома партии. Покоробило меня и выражение „хозяина не будет“. Ну, думаю, и нравы!

Не застав на месте первого секретаря, спрашиваю:

— А где секретарь по промышленности?

— Все будут в восемь вечера»[166].

Вообще первые недели войны характеризовались некоторым снижением уровня управляемости вообще, и в области авиастроения — в том числе. Так, например, 27 июня 1941 г. СНК СССР поручил Госплану и НКАПу в 5-дневный срок подготовить предложения о замене дефицитных и импортируемых материалов и организации производства таких материалов. Однако готов этот документ был только 23 июля 1941 г. Характерно, что из 39 поручений СНК СССР отделу военного машиностроения Госплана, отданных с 22 июня по 10 августа 1941 г., своевременно было выполнено лишь одно[167].

Эвакуация. Чудо экспромтом. Вопрос об эвакуации промышленности встал на повестку дня уже в первые дни войны. Как уже говорилось выше, согласно воспоминаниям Шахурина, вопрос о «дублировании» заводов, то есть создании дублёров уникальных заводов, был поставлен в НКАП уже 22 июня 1941 г., причём одновременно началось обсуждение эвакуации предприятий НКАП[168] из Белоруссии[169]. 24 июня 1941 г. постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «для руководства эвакуацией населения, учреждений, военных и иных грузов, оборудования предприятий и других ценностей» при СНК СССР был создан Совет по эвакуации в составе Л. М. Кагановича (председатель), А. Н. Косыгина (заместитель председателя), Н. М. Шверника (заместитель председателя), Б. М. Шапошникова, С. Н. Круглова, П. С. Попкова, Н. Ф. Дубровина и А. И. Кирпичникова. Несколько позднее в Совет по эвакуации были дополнительно введены А. И. Микоян (первым заместителем председателя), Л. П. Берия и М. Г. Первухин (заместитель председателя)[170]. В тот же день, 24 июня, политбюро приняло решение о «переброске оборудования авиазаводов в глубокий тыл»[171]. Вскоре после создания органа, ответственного за проведение эвакуации, процесс спасения населения и материальных ресурсов из угрожаемых территорий был хотя бы в общих чертах упорядочен. 27 июня политбюро приняло план размещения эвакуированных авиазаводов[172]. В тот же день СНК СССР принял решение о форсировании строительства новых авиазаводов и о передаче в ведение НКАП ряда машиностроительных и станкостроительных предприятий. Однако все эти многочисленные планы и постановления всё ещё оставались «вещью в себе», не претворяясь в конкретные мероприятия, во всяком случае, в части, касающейся эвакуации.

Наконец, 2 июля 1941 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) издали совместное постановление «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества». На следующий день ГКО приказал переместить 26 заводов НКВ[173], а ещё через 2 дня настал черёд НКАП. 5 июля 1941 г. наркому авиапромышленности А. И. Шахурину СНК СССР было поручено начать эвакуацию авиапроизводств из угрожаемых районов[174]. Таким образом, хотя вопрос о скорейшей эвакуации авиазаводов был рассмотрен НКАП ещё 22 июня, правительственное решение последовало лишь две недели спустя. Нельзя не признать, что это промедление имело самые негативные последствия.

Через несколько дней в структуре НКАПа были разработаны правила эвакуации грузов и их охраны в пути. Синхронно создавался институт уполномоченных НКАП по эвакуации и организации производства на новом месте. Эвакуация осуществлялась по мере продвижение фронта на восток. При этом в первую очередь эвакуации подлежали предприятия, находившиеся в наибольшей близости к фронту. Первыми начали эвакуацию ленинградские авиазаводы и самое западное авиамоторостроительное предприятие[175]:

№ завода

Когда начал эвакуацию

23

9 июля

234

10 июля

387

29 июля

47

3 августа

29

10 августа

Насколько это было возможно в конкретных обстоятельствах, руководство наркомата стремилось проводить эвакуацию каждого завода поэтапно. В первую очередь вывозились подсобное и незадействованное в производстве основной продукции оборудование; сырьё, материалы и документация; сотрудники, занятые на вспомогательных работах; члены семей персонала предприятия. Такой порядок позволял, с одной стороны, сохранять ритмичность производства и продолжать выпуск авиатехники по суточному графику[176], а с другой — создавал в тылу эвакуационную базу, на которую впоследствии перемещалось и основное производство. Такой порядок эвакуации, по замыслу составителей, позволял не снижать темпов авиавыпуска, а уже через полтора месяца запустить на новом месте полноценный авиазавод[177]. Первое решение о крупномасштабной эвакуации сразу нескольких авиапредприятий было принято 20 июля 1941 г. В этот день ГКО приняло решение о переброске в восточные регионы страны 11 авиазаводов, находившихся в опасной близости к фронту[178]. Именно эту дату можно считать началом крупномасштабной эвакуации авиапромышленности на восток. Наконец, 16 августа был принят мобилизационный план советской промышленности на IV квартал 1941 г. (см. главу 8). Важной частью этого плана был раздел об организации эвакуации промышленных предприятий на восток страны.

В осуществлении эвакуации (там, где логику эвакуационных процессов диктовала не военная необходимость) можно выделить 2 этапа. На первом, в июле-сентябре 1941 г. эвакуировались в основном малые предприятия, производившие комплектующие и агрегаты. Так как их станочный парк и персонал были сравнительно малочисленны, эти предприятия относительно быстро налаживали производство на новом месте и приступали к выпуску продукции. Например, в июле из Киева в Куйбышев были вывезены рабочие и оборудование завода № 454, производившего прицелы к авиационному вооружению, и уже в августе это предприятие на 1/3 перевыполнило программу[179].

Особое внимание уделялось эвакуации предприятий I ГУ, функционирование которых имело решающее значение на тот момент. Уже к 4 сентября 1941 г. практически все малые заводы главка завершили эвакуацию. Из Ленинграда были вывезены заводы № 23[180], 47, 387. Из Москвы — № 81, из Киева — № 43, из Днепропетровска — № 165. Из Таллина, Риги и Каунаса были вывезены соответственно заводы № 463, 464 и 465. Из перечисленных заводов к началу сентября не завершили эвакуационные мероприятия лишь № 47. С другой стороны, некоторые заводы в ходе эвакуации потеряли самостоятельность. Так, предприятие № 81 было эвакуировано в Омск, где влилось в завод № 166. Днепропетровский завод № 165, вывезший все свои 225 станков, влился в Саратове в завод № 292. Что касается завода № 47, то его 6 эшелонов (1900 человек и 175 единиц оборудования) были отправлены в Оренбург (Чкалов), 12 станков и 350 чел., оставшиеся в Ленинграде, образовали на базе завода № 47 ремонтную базу ВВС[181].

Второй этап эвакуации пришёлся на октябрь 1941 г. — январь 1942 г. В этот период осуществляется перебазирование крупнейших заводов, имевших определяющее значение для авиавыпуска. ГКО настаивало, чтобы в крупнейшие центры сосредоточения эвакуируемых оборонных предприятий делегировались заместители профильных наркомов с небольшим аппаратом, которые должны были руководить воссозданием оборонных производств. Известно, что таким представителем НКАП в Новосибирске был А. С. Яковлев[182].

Приближение войск вермахта к Москве поставило под угрозу крупнейшие предприятия страны. Поэтому 10 октября 1941 г. ГКО принял постановление об осуществлении крупномасштабной эвакуации. После этого перебазирование авиапромышленности и смежных предприятий приняло массовый характер. Требовалось переместить в восточные регионы страны комплекс производств, дававших 75 % довоенного авиавыпуска[183]. В сентябре — начале октября 1941 г. началось крупномасштабное перебазирование авиапроизводств Ленинграда, Харькова, Таганрога, Калуги, Москвы, Запорожья и других городов Украины и Центральной России. Важно отметить, что авиазаводы Москвы начали эвакуировать уже с 8 октября 1941 г., то есть намного раньше прочих столичных предприятий[184]. Подавляющее большинство оборудования московских авиазаводов было вывезено к началу ноября. В Поволжье, Сибири, Средней Азии, Закавказье и на Урале эвакуируемые заводы размещались на территориях других авиазаводов или родственных по профилю производства предприятий, на площадках новостроек, а иногда — и на совершенно новых, неприспособленных для авиапроизводства, площадях. Перебазирование аппарата собственно НКАП из Москвы в Саратов началось 14 октября 1941 г.

По данным Н. С. Симонова[185], на начало октября 1941 г. планы эвакуации оборонных предприятий предусматривали переброску в восточные регионы приблизительно двух третей всей «оборонки»:

Наркомат

Предприятий — всего

Предприятий — действующих

Предприятий — эвакуируемых

НКАП

139

21 (15)*

118 (85)

НКТП

27

11 (41)

16 (59)

НКВ

58

26 (45)

32 (55)

НКБ

65

16 (25)

49 (75)

НКМВ

147

75 (51)

72 (49)

НКС

69

28 (41)

41 (59)

Всего

501

177 (35)

328 (65)

* Для наглядности в скобках приводится удельный вес (в %) действовавших и эвакуируемых заводов данной отрасли.

В силу различных причин эти планы не удалось выполнить в полном объёме (скажем, не удалось вывести ленинградскую группу миномётных заводов), однако данная таблица позволяет сделать несколько важных выводов.

Во-первых, на 1941 г. авиапромышленность была наиболее «дробной» подотраслью «оборонки». Если прочие наркоматы располагали сравнительно небольшим (30–60) числом предприятий (хотя сами эти предприятия вполне могли относиться к индустриальным гигантам), то НКАП строился на базе кооперации почти 140 заводов. Таким образом, даже если абстрагироваться от проблем поставок от наркоматов-смежников, только внутриотраслевая кооперация ставила авиапредприятия в положение крайней чувствительности к надёжности производственных цепочек. Разрыв таких цепочек бил по авиазаводам существенно ощутимей, чем по предприятиям других отраслей «оборонки».

Во-вторых, если подавляющее большинство подотраслей оборонного комплекса должны были эвакуировать около 50–60 % производственных единиц, то наркоматы боеприпасов и авиапромышленности получили предписание о практически поголовном переезде на новые места дислокации. Причём для НКАП удельный вес эвакуируемых предприятий был вообще наивысшим среди всех подотраслей «оборонки». Разумеется, в этой ситуации на надёжную работу производственных цепочек и ритмичные поставки полуфабрикатов и комплектующих рассчитывать было бессмысленно. То есть именно авиапромышленность, наиболее уязвимая с точки зрения разрыва производственных связей, ставилась в ситуацию, при которой такой разрыв был наиболее вероятен. Разумеется, это сочетание было обусловлено объективными причинами — уже летом 1941 г. 94 % функционировавших авиапредприятий оказались или в зоне боевых действий, или в прилегающих к фронту регионах; однако объективность причин нисколько не снижала остроту положения. Всё это не могло не поставить перед руководством НКАП целый комплекс крайне сложных вопросов и задач, от разрешения которых напрямую зависело — сохранится ли авиаиндустрия СССР как дееспособный экономический организм, или нет.

К сожалению, далеко не всегда поэтапная эвакуация проходила в соответствии с планом. Так, например, демонтаж и погрузка в вагоны оборудования основных производств запорожских заводов № 29 и 457 были осуществлены только в сентябре 1941 г. К этому моменту немецкие войска уже прорвались на правобережье Днепра и заняли пригороды Запорожья. В результате погрузка и вывоз оборудования шли под артиллерийским и даже миномётным обстрелом противника. Рабочие предприятия были вынуждены вместе с красноармейцами сдерживать неприятельские авангарды в предместьях, пока на вокзале продолжалась погрузка оборудования в эшелоны[186]. Несмотря на это, демонтаж оборудования был завершён в 4 дня, а его вывоз — за 11 дней[187]. Дополнительную сложность этому процессу добавляло то обстоятельство, что промышленных центров, способных адекватно принять и обеспечить необходимой инфраструктурой эвакуируемые заводы, было не так уж много. В ряде случаев восточные города оказались в известной степени перегружены эвакуируемыми предприятиями, что вело к своеобразной конкуренции за условия размещения, энергию, условия размещения персонала и прочие ресурсы. Скажем, в Киров были переброшены четыре авиационных завода[188], завод «Красный инструментальщик», кабельный завод, Коломенский машиностроительный, Белохолунский завод тяжелого машиностроения, шинный, автокузовной и другие заводы[189]. Разумеется, при размещении на новых площадках предпочтение отдавалось именно головным предприятиям, а заводам, выпускавшим комплектующие и агрегаты, приходилось потесниться. Скажем, московские авиазаводы № 1 и 24 разместились на площадях недостроенных куйбышевских заводов № 122 и 337. В то же время завод № 230, выпускавший радиоаппаратуру, разместили в здании ветеринарного техникума, авиаагрегатный № 213 — в здании бывшего мясокомбината и т. п.[190] Ряд авиапредприятий были вынуждены разместиться на территориях клубов, ликёроводочных и стекольных заводов, мебельных фабрик и т. д.[191]

При анализе хода эвакуации следует учитывать, что, по сути, эвакуация промышленности в 1941 г. представляла собой грандиозную импровизацию, крайне слабо и, можно сказать, лишь «пунктирно» подготовленную заранее. Хотя последние эвакуационные планы относятся, видимо, к 1937 г.[192], А. А. Мелия, посвятивший изучению советских эвакуационных планов специальное исследование, останавливает детальное изложение генезиса эвакуационного планирования на 1932 г., мотивируя это тем, что в дальнейшем очередной ежегодный план, как правило, механически воспроизводил план прошлого года. Не учитывались ни возросший объём грузоперевозок, ни увеличите числа заводов, оборудования и персонала, ни изменившиеся производственные цепочки. Г. А. Куманёв отмечает, что накануне войны некоторая работа по подготовке эвакуационных мероприятий шла, но в то же время признаёт, что на 22.06.1941 г. никаких завершённых и утверждённых эвакуационных планов не существовало[193]. В январе 1939 г. Военно-промышленная комиссия при Комитете обороны приняла Положение об эвакуации промышленных предприятий из угрожаемых зон[194]. Однако данный документ лишь очерчивал общие правила проведения эвакуации, оставляя непосредственные директивы на долю эвакуационных планов, которые только предполагалось создать и взаимоувязать. Более того, даже в такой методологической постановке были допущены существенные просчёты. Так, Положение об эвакуации допускало начало эвакуации только в условиях непосредственной угрозы предприятию «в пределах административных единиц, на территории которых они расположены». То есть вопрос о заблаговременной эвакуации не ставился, а вывозить заводы изначально предполагалось в аварийном порядке, в ситуации, когда неприятель уже как минимум бомбит место первоначальной дислокации. Исчерпывающую характеристику уровню планирования эвакуационных мероприятий дал Н. Ф. Дубровин[195]: «Конкретными, заблаговременно разработанными эвакуационными планами на случай неблагоприятного хода военных действий мы не располагали. Положение осложнялось тем, что многие предприятия прифронтовых районов до последней возможности должны были давать продукцию для обеспечения нужд обороны. Наряду с этим нужно было своевременно подготовить оборудование промышленных объектов к демонтажу и эвакуации, которую приходилось часто осуществлять под артиллерийским обстрелом и вражескими бомбардировками. Между тем необходимого опыта планирования и проведения столь экстренного перемещения производительных сил из западных районов страны на восток у нас не было. Помню, как по заданию директивных органов мы специально разыскивали в архивах и библиотеках Москвы, в том числе в Государственной библиотеке им. В. И. Ленина, хотя бы отрывочные сведения об эвакуации во время Первой мировой войны, но найти почти ничего не удалось. Опыт приобретался в ходе военных действий»[196].

М. Н. Потёмкина отмечает, что уже в июле 1941 г. первый комплексный план эвакуации населения и материальных ценностей был в общих чертах составлен. Однако при его разработке авторы плана исходили из того, что неприятельское наступление будет в кратчайшие сроки остановлено[197]. Поэтому эвакуационные мероприятия распространялись лишь на прифронтовые (на тот момент) районы, а эвакуируемое имущество и население должны были вывозиться на восток на сравнительно небольшое расстояние. Основная масса эвакуационных потоков направлялась в Поволжье, менее четверти — на Урал, а Сибирь и Средняя Азия вообще практически не рассматривались[198]. Разумеется, ход боевых действий достаточно быстро развеял эти оптимистические ожидания, и, соответственно, план июля 1941 г. пришлось отложить в сторону.

В результате вышеописанных обстоятельств в 1941 г. план эвакуационных мероприятий пришлось как выполнять, так и разрабатывать в условиях спешки и аврала. Разумеется, при этом не могло обойтись без многочисленных накладок и ошибок. Главный технолог завода № 22 М. П. Семенов указывал впоследствии: «Если бы с первого дня дана была четкая команда, то эвакуация прошла бы организованно»[199]. Семёнову было о чём сетовать, так как, по его словам, до Казани дошло не более 20–25 % материалов цеха холодных штампов; остальная часть либо осталась в Москве, либо была потеряна по дороге. К сожалению, этот эпизод был не единичным. Так, в записке секретаря Саратовского обкома ВКП(б) отмечалось, что авиаприборный завод № 213 «растерял при эвакуации в г. Энгельс 50 % квалифицированной рабочей силы, а многие поставленные позднее на фундамент и подключенные к электричеству станки оказались без оснастки»[200]. Тем не менее к январю 1942 г. в восточные регионы страны было перевезено и вскоре введено в строй 1523 завода, в том числе 1360 — оборонных[201]. К концу 1941 г. на месте осталось лишь 29 % предприятий оборонных наркоматов[202]. С учётом аврального характера осуществляемой эвакуации, такой успешный результат можно считать грандиозной победой, которая в конечном счёте во многом предопределила победу в Великой Отечественной войне в целом.

С другой стороны, возобновление авиавыпуска отнюдь не означало восстановление прежних темпов сдачи продукции. Хотя ГКО требовало возобновления сдачи авиатехники в прежнем объёме уже через 1,5–2 месяца после эвакуации, на практике эта директива была практически нигде не выполнена. В ноябре на фронт было отправлено 627 машин, то есть в 3,5 раза меньше, чем в сентябре, а в декабре — 600, наименьшая партия за весь период войны. Фактически в ноябре-декабре 1941 г. львиная доля авиавыпуска приходилась на не подвергнувшиеся эвакуации горьковский завод № 21 и саратовский № 292.

Эвакуация — как это делалось. Судьбы людей и заводов. Эвакуация авиапредприятий представляла собой титаническое свершение, по масштабам не имевшее на тот момент аналогов. При описании этого циклопического процесса очень велик соблазн рассматривать картину исключительно «в целом», в масштабах всей отрасли. Однако, думается, что при таком уровне рассмотрения мы рискуем упустить очень важный аспект — организацию эвакуационных процессов на уровне отдельных предприятий. Между тем именно положение дел на таком «микроуровне» авиапромышленности определяло общее положение дел в Авиапроме в целом.

В этой связи будет полезно рассмотреть процесс эвакуации на примере конкретных заводов.

Завод № 8 Оргавиапрома на начало войны находился в Днепропетровске и был загружен производством станков и оснастки для других авиапредприятий. Расположение его в потенциально угрожаемом регионе (Центральная Украина) вызвало решение о его эвакуации в первую очередь. Уже 27 июня 1941 г. оборудование было демонтировано, но собственно эвакуация началась лишь 2 августа. Оборудование и материалы отправлялись в Куйбышев, где были переданы в распоряжение завода № 122[203].

Завод № 9 Оргавиапрома на начало войны дислоцировался в г. Осипенко[204]. Это сравнительно небольшое предприятие (1160 чел. персонала и 168 металлорежущих станков) было загружено выпуском гильотинных ножей, радиальнофрезерных станков и различных прессов. По утверждённому плану он должен был быть эвакуирован 24 августа — 5 октября в г. Бердск (30 км от Новосибирска) на территорию складов. С одной стороны, такая передислокация обеспечивала завод на новом месте каменным помещением (что было несомненным плюсом), но, с другой стороны, оно же гарантировало кардинальное сокращение производственных площадей. Если в Осипенко завод располагал 26 900 м², то склады в Бердске насчитывали лишь 10 тыс. м² производственной площади. Для эвакуации было заказано 250 вагонов, из них 150 — под оборудование и 100 — для персонала. Уже с 6 октября 1941 г. завод должен был возобновить работу на новом месте, таким образом, на весь цикл «демонтаж — эвакуация — монтаж» отводилось 40 дней.

Заводы № 380 и 381 (в эвакуации были слиты в единый завод № 381) приступили к эвакуации из Ленинграда 30 июня 1941 г., причём никаких корректив в план по выпуску Ил-2 в связи с эвакуационными процессами не вносилось. Всего в Нижний Тагил было вывезено 8171 сотрудник завода (члены семей персонала прибыли позже) и 1188 станков. Помимо этого, было вывезено различных материалов примерно на 100–120 машин и готовых изделий, достаточных для сборки на новом месте 60–75 машин; а также задел на 13–17 некомплектных незавершённых машин. Так как вывести из Ижоры цех стального литья не представлялось возможным, на его базе был создан новый завод № 496. Надо отметить очень высокий темп эвакуационных мероприятий. Оборудование и основные материалы были вывезены до 15 июня, а персонал (без членов семей) — до 1 августа. В Нижнем Тагиле объединённый завод № 381 был размещён в корпусах Уралвагонзавода, и в течение 15–25 августа большинство цехов возобновило работу. Уже 26 августа первая машина была окончена сборкой и принята военприёмкой[205]. К маю 1942 г. предполагалось выйти на уровень выпуска 7 самолётов в сутки. Однако такое развёртывание производства было решительно невозможно без строительства новых производственных корпусов. Между тем IV трест ГУ капитального строительства (ГУКС), работа которого в интересах заводов № 380 и 381 в Ленинграде оценивалась заводским руководством крайне низко, и в эвакуации успехами не блистал. ГУКС оправдывался постоянной нехваткой рабочей силы. Так, 16–20 августа на строительстве корпусов завода № 381 из 1538 рабочих по плану фактически работало лишь 566 человек. Завод № 381 выделил на стройку 1600 своих рабочих, однако IV трест ГУКС не смог обеспечить им фронт работ, что подтверждало мнение заводоуправления о том, что корень всех бед отнюдь не в нехватке рабочей силы[206]. Пытаясь разрубить гордиев узел, НКАП разразился постановлением, в котором от ГУКС требовалось перебросить в Нижний Тагил не менее 1500 квалифицированных рабочих не позднее 10 ноября 1941 г. и установить «лимит количества рабочих на строительстве завода № 381 не менее 3000 чел.»[207]. Продолжали оставаться очень тяжёлыми бытовые условия заводчан. Питание и медицинская помощь были поставлены из рук вон плохо[208]. Пытаясь хоть как-то исправить положение, руководство НКАП добилось передачи заводу для организации подсобного хозяйства совхоза «Нижнетагильский» из состава Наркомсовхоз РСФСР[209]. Очень тяжёлой оставалась ситуация с жильём. Для 8170 эвакуированных рабочих удалось организовать следующие варианты размещения:

В «Соцгородке» (в пределах Н. Тагила, близ завода) — 2900 чел.;

В Н. Тагиле (12 км от завода) — 2700 чел.;

В с. Лая (20 км от завода) — 750 чел.;

В пос. Сан-Донато (30 км от завода) — 800 чел.;

В пос. Шайтанка (35 км от завода) — 300 чел.;

В пос. Самса (20 км от завода) — 721 чел.[210]

Завод № 26 был эвакуирован из Рыбинска в Уфу осенью 1941 г., причём на 17 декабря объём проведения эвакуационных мероприятий характеризовался оценкой «крайне неудовлетворительно»[211]. Следует учитывать, что противник зафиксировал начало эвакуационных мероприятий и немедленно интенсифицировал авиаудары по Рыбинску, стремясь сорвать вывоз оборудования[212]. Хотя из Рыбинска было вывезено около 32 тыс. чел. (из них 24 500 сотрудников завода, остальные — члены семей), в Уфу прибыло липа 12–14 тыс. чел.[213] Это объяснялось тем, что часть рабочих разбежалась в пути, часть вернулась в Рыбинск, а некоторые, прибыв в Уфу, предпочли не задерживаться в городе, так как условия проживания и труда были явно неприемлемы. Сотрудники авиазаводов были вынуждены ютиться не только в землянках, но и в палаточных городках[214]. Однако основная масса потерь персонала пришлась всё же именно на этап эвакуации. Дело в том, что если оборудование эвакуировалось преимущественно железнодорожным транспортом, то персонал и члены семей добирались водным путём. Поздней осенью Волга замёрзла, и людям пришлось добираться до Горького (откуда их отправили уже по железной дороге) около 100 км пешком и на подводах[215]. Не лучше было положение дел и с эвакуацией оборудования. На декабрь 1941 г. 1000 вагонов с имуществом завода всё ещё не прибыло в Уфу[216]. С учётом того, что всего из Рыбинска с грузами завода № 26 было отправлено 3000 вагонов[217], речь идёт о том, что в пути «зависло» около трети имущества. Причём нельзя упускать из виду, что далеко не всё оборудование, задел и полуфабрикаты транспортировались по железной дороге. Значительная часть имущества так же, как и персонал, следовала по реке на баржах и, не успев до ледостава добраться до Уфы, попросту вмерзла в лёд. С другой стороны, ситуация до некоторой степени облегчалась тем, что в Уфе в состав завода № 26 были включены следующие предприятия[218]:

№ 384 — строился в Уфе, располагал 1423 единицами оборудования и 8891 рабочим;

№ 451 — эвакуирован в июне 1941 г. из Ленинграда в составе 364 единиц оборудования (смонтированы к 1 августа 1941 г.) и 1116 рабочих;

№ 234 — эвакуирован в августе 1941 г. из Ленинграда в составе 1752 единиц оборудования (смонтированы к 1 октября 1941 г.) и 6487 рабочих;

№ 219 — эвакуирован в ноябре-декабре 1941 г. из Москвы в составе 182 единиц оборудования (из них 20 — смонтированы к 17 декабря 1941 г.) и 322 рабочих.

Таким образом, свыше половины сотрудников завода № 26 к декабрю 1941 г. приходилось на «новеньких», не относящихся к числу эвакуированных из Рыбинска. Важно отметить, что заводы № 384, 451 и 234 ещё до включения в состав завода № 26 были задействованы (или, как недостроенный завод № 384, планировались к использованию) как авиамоторостроительные, что позволяло сравнительно эффективно использовать оборудование и персонал этих предприятий.

Завод № 166 до войны вообще не существовал. Он был образован в Омске в результате слияния эвакуированных из Москвы авиапредприятий № 81 и 156. Всего было эвакуировано 8108 чел. и 638 металлорежущих станков. Дополнительную сложность ситуации придавало то обстоятельство, что оба эвакуированных завода, по сути, налаженного производства не имели. Завод № 81 на 1941 г. имел производственную программу на выпуск истребителей Як-3[219]. Этому самолёту прочили весьма крупномасштабное производство, вплоть до полного вытеснения Як-1. Однако процесс доводки машины затянулся, и фактически на лето 1941 г. завод не освоил даже мелкосерийный выпуск нового истребителя. Что же касается завода № 156, то это и вовсе был завод опытного самолётостроения, на котором изготавливались экспериментальные машины № 103[220], 102[221] и 110[222]. Таким образом, ни один из заводов не имел ни опыта крупносерийного производства, ни эвакуированного задела[223]. Тем не менее новосозданный завод № 166 получил производственную программу на выпуск самолёта 103у[224]. При этом надо учитывать, что прежде начала производства заводоуправлению надо было добиться утверждённого плана размещения завода. Борьба за производственные территории продолжалась почти месяц — и всё это время оборудование кочевало по различным площадкам. Наконец, 19 августа 1941 г. размещение завода было утверждено, а 21 августа на переданных предприятию площадях начало устанавливаться оборудование[225]. Фактически заводу были переданы 3 разобщённые площадки: незаконченное строительство автосборочного завода (филиал ГАЗ); бывший завод автоприцепов № 6 им. Коминтерна; и бывшие авиаремонтные мастерские ГУГВФ. Производственный план предусматривал с марта 1942 г. выпуск не менее самолёта в сутки, а с конца 1942 г. — 4 самолётов в сутки[226]. Разумеется, такая напряжённая программа выпуска была невозможна без дальнейшей достройки и расширения производственных площадей.

Выше говорилось, что завод № 8 Оргавиапрома влился в предприятие № 122. Надо сказать, что этот завод (№ 122) даже без учёта завода № 8 вообще стал своеобразным сборным пунктом для оборудования и персонала нескольких эвакуированных предприятий — № 35[227], 453, 463, 464, 465. Тем не менее, так как практически все эти заводы были лишь недавно организованы на новых местах[228], существенно повысить уровень оснащения завода № 122 они не могли[229]. На 1 сентября 1941 г. на заводе числилось 1085 станков, из которых 474 было получено от эвакуированных заводов, 581 — получено по фондам, а 30 — передано с неэвакуированных предприятий НКАП. Однако далеко не все станки удалось ввести в строй к сентябрю — эксплуатировалось лишь 450 станков, 50 находились в капитальном ремонте, а остальные были переданы на монтаж[230]. Прибывший на завод в конце октября 1941 г. нарком Шахурин застал довольно неприглядную картину: «Группа новых, недостроенных корпусов заводов. Огромная масса людей снуёт на первый взгляд беспорядочно, грязь и неустроенность самой территории»[231]. Завод испытывал постоянный дефицит квалифицированной рабочей силы, необходимой для налаживания работы завода, поэтому в декабре 1941 г. Л. П. Берия[232] лично озаботился сбором по всему Поволжью квалифицированных слесарей, печников, трубопроводчиков и электросварщиков для строительства завода[233]. Ситуация изменилась после эвакуации на площадку завода № 122 авиазавода № 1 из Москвы. Примерно тогда же куйбышевские заводы поменяли свои номера, а вернее — приняли номера крупнейших авиазаводов, эвакуированных на их площадки. Так, завод № 122 стал № 1, № 295 — № 18, № 337 — № 24. Надо отмстить, что поручение строительства не ГУКС НКАП, а УОС НКВД дало свои положительные результаты. На конец 1941 г. на заводе № 1 (бывшем № 122) было построено 35 основных и вспомогательных корпусов суммарной площадью 178,7 тыс. м², в том числе — 151,1 тыс. м² производственных площадей. Корпуса были обеспечены паровым отоплением, электроэнергией, водоснабжением и прочими коммуникациями, позволявшими развернуть выпуск самолётов немедленно[234]. Вообще надо отметить, что руководство УОС стремилось решать проблемы комплексно, одновременно со строительством собственно заводов, создавая и необходимую инфраструктуру — трамвайные пути[235], шоссе, водопровод, электростанции и линии электропередач, и т. д. Это было тем более важно, что в результате эвакуации численность населения г. Куйбышев за 1941–42 годы возросла с 429 до 541 тыс. чел.[236], и городские транспортные сети и коммуникации явно не выдержали бы такого роста нагрузки. Деятельность УОС продолжалась до весны 1943 г., когда УОС было освобождено от строительных работ в интересах НКАП, а дальнейшее строительство авиазаводов Куйбышева было поручено специально для этого созданному 11 строительно-монтажному тресту НКАП[237]. Работы по комплексному развитию куйбышевского узла авиапредприятий шли непрерывно. Так, весной 1944 г. было решено для дальнейшей интенсификации авиавыпуска проложить электрифицированную железнодорожную ветку Куйбышев — станция Безымянна[238]. Железная дорога действительно была построена и сдана в эксплуатацию осенью того же года[239].

Завод № 153 принял на свои производственные площади оборудование и персонал ленинградских заводов № 23 и 388[240] и киевского — № 43. Завод № 23 получил приказ о начале эвакуации 9 июля, а уже 30 июля рапортовал о завершении эвакуационных мероприятий. Всего было вывезено 1950 человек и 750 станков. Завод № 388 осуществил эвакуацию оборудования (286 станков) 9–23 июня. Примерно в это же время завод № 43 вывез 460 единиц оборудования. Правда, если ленинградские заводы эвакуировались планомерно, то киевлянам пришлось столкнуться с изрядной неразберихой на железных дорогах, в результате чего в Валуйках пришлось выгрузить (читай — выбросить) часть вывозимых материалов и задела[241].

Таким образом, на завод № 153 в сравнительно ограниченные сроки прибыло 1496 станков. Разумеется, такую массу оборудования ввести в эксплуатацию моментально было невозможно. Для сравнения — в 1936 г., то есть накануне начала серийного производства самолётов на этом предприятии, завод № 153 располагал 138 единицами оборудования[242]. Разумеется, к 1941 г. станочный парк завода многократно возрос и составил уже 2463 станка (из них 948 — металлорежущих)[243], однако очевидно, что за считанные дни станочный парк предприятия увеличился на 60 %. На 1 сентября 1941 г. в эксплуатации находилось 331 «новых» станков, ещё 300 монтировались, а остальные пришлось временно сдать на склад[244]. Не в последнюю очередь это обстоятельство объяснялось тем, что окончательно в эксплуатацию на заводе были сданы лишь корпуса, предназначенные для выпуска истребителей[245]. В то же время кузница, ремонтно-инструментальный корпус, центральная котельная и компрессорная, несмотря на высокие степени готовности (75–90 %), в эксплуатацию не сдавались из-за недообеспеченности оборудованием. Корпус же, предназначенный для бомбардировочной авиации был готов лишь на 50 %[246]. Всего из запланированных 174 тыс. м² производственной площади на 1 июля 1941 г. в эксплуатацию было сдано 91[247] тыс. м². Несколько позднее (в конце 1941 — начале 1942 г.) на площадку завода № 153 прибыли московские авиазаводы № 115 и 301. Помимо этого, в Новосибирск прибыл авиазавод № 51, размещённый на базе областного автоуправления. Всего с 6 авиазаводами в Новосибирск прибыло 2043 единицы оборудования и 8774 сотрудника[248]. Впрочем, с учётом членов семей, с авиазаводами прибыло намного больше эвакуированных граждан, в среднем собственно сотрудники составляли около 35–45 % эвакуируемых с предприятиями контингентов, остальное приходилось на членов семей[249]:

Завод №

Откуда эвакуировано

Всего прибыло с заводом (чел.)

в т. ч. — рабочих и служащих (чел.)

23

Ленинград

7951

3576

388

Ленинград

1195

н. д.

43

Киев

3747

1345

19

Москва

516

н. д.

ЦАГИ

Москва

790

н. д.

301

Москва

1462

611

В город с довоенным населением в 450 тыс. человек было эвакуировано с различными предприятиями и в индивидуальном порядке около 150 тыс. человек, что не могло не обострить жилищный вопрос. В этом смысле завод № 153 был в несколько более выигрышном положении. Так как он ещё в довоенное время строился на некотором удалении от города, синхронно со строительством завода сооружался и «соцгородок» для сотрудников предприятия. Поэтому завод им. Чкалова уже обладал базисом собственной «социалки», которую нужно было не создавать с нуля, а лишь развивать. Разумеется, пришлось пойти на уплотнения, на размещения в бараках, но ни одна семья работников, эвакуированных на завод № 153, не жила в землянках[250]. Из 8100 семей, прибывших на завод, 1460 были размещены в домах барачного типа, 1700 — в домах организаций и учреждений города, остальные семьи удалось разместить в ведомственных и частных домах, зданиях школ, клубов и Ельцовского совхоза, расположенного в пригороде[251]. Завод вёл интенсивное жилищное строительство. Впрочем, в дальнейшем его интенсивность пошла на спад. Из 56,5 тыс. м² жилплощади, построенной заводом № 153 за годы войны 36,1 тыс. м² приходится именно на 1941 г.[252]

Весь Правобережный трест столовых горсовета Новосибирска был передан в ведение отдела рабочего снабжения (ОРС) завода № 153. Чтобы дать заводу возможность создать собственную продовольственную базу, исполком Новосибирского облсовета передал предприятию в качестве подсобного хозяйства совхоз, предприятие получило право рыбной ловли на закреплённом за ним водоёме и на отстрел дичи[253]. Уже в 1942 г. завод обеспечивал себя продовольствием на 75 % за счёт подсобного хозяйства[254]. На откорме находилось 500 голов свиней, строился птичник на 1000 голов, содержалось стадо в 230 дойных коров, была организована бригада в 50 чел. по отстрелу водоплавающей дичи и 2 бригады по 12 человек по отлову рыбы. На индивидуальные огороды заводчан в 1942 г. приходилось 450 гектаров земли. В 1945 г. практически все рабочие завода имели огороды[255]. При этом средняя площадь огорода, приходящегося на работника завода, резко возросла в 1942 г., и с тех пор оставалась неизменной.

Площади посева в индивидуальных огородах работников авиазавода № 153[256]

год

1941

1942

1943

1944

1945

число работников, чел.

1500

6000

16 500

17 000

20 000

площадь посева, га.

50

450

1145

1335

1440

На 1 работника приходилось посевной площади (га)

0,03

0,08

0,07

0,08

0,07

Дирекции завода № 153 пришлось приложить титанические усилия для освоения эвакуированной техники и налаживания работы завода. Если на 1 июля 1941 г. завод располагал 52,8 тыс. м² производственных площадей, на которых работало 7888 чел., то к 15 июня 1942 г. на 103,4 тыс. м² завода трудилось уже 24 тыс. чел. Количество металлообрабатывающих станков за тот же период повысилось с 948 до 2567[257].

Судя по отрывочным данным, слияние всех предприятий, эвакуированных на площадку завода № 153, в единый производственный организм произошло далеко не сразу. Лишь осенью 1943 г., благодаря вмешательству заместителя наркома A. C. Яковлева, удалось окончательно разрешить проблему взаимоподчинённости[258].

Следует учитывать, что в Новосибирской области (как и в Куйбышевской) сложился, своеобразный куст авиапредприятий. Помимо уже перечисленных заводов, эвакуированных непосредственно в Новосибирск, завод № 296 был вывезен в Бердск, а заводы № 6 и 9 — соответственно в Кемерово[259] и Бердск. Практически весь период Великой Отечественной войны не прекращались работы по расширению промышленных площадей завода № 153, в результате чего уже к концу 1943 г. это предприятие располагало 203,3 тыс. м² промплощадей, на которых было развёрнуто 2313 единиц оборудования[260]. Параллельно развивалась и заводская «социалка». Завод обладал 129,1 тыс. м² жилой площади, детскими садами и яслями на 1690 мест, собственными банями и хлебопекарнями[261]. Синхронно велись работы по обеспечению производственными площадями заводов № 296 IV ГУ и № 9 Оргавиапрома в Бердске, а также — обеспечения персонала этих заводов жильём[262]. Более того, 10 августа 1941 г. правительство СССР решило реанимировать замороженное ранее строительство моторостроительного завода № 335, который теперь предполагалось ввести в строй к 1 января 1943 г.[263] Однако это решение явно было уже трудноосуществимо. Хотя работы на площадке завода № 335 не прекращались вплоть до 1945 г., необходимость расширения завода № 153 постоянно оттягивала на себя как трудовые, так и материальные ресурсы, в результате чего завод № 335 так и не был введён в строй[264]. Позднее он был перепрофилирован в автомобильный, затем, под номером 250, вошёл в состав комплекса атомных производств, ныне — Новосибирский завод химконцентратов. Что касается завода № 296, то первоначально он специализировался на выпуске различного электрооборудования и электроинструмента, а также оптических приборов. Ввиду кризисного положения с оптическими прицелами, перископами, артиллерийскими панорамами и подобной техникой, в 1942 г. ГКО принял решение перепрофилировать завод на выпуск исключительно оптико-механических изделий. Однако в конце 1942 г. руководство страны осознало важность освоения технологии непосредственного впрыска топлива в авиадвигатели, поэтому завод был вновь перепрофилирован исключительно на производство топливных насосов принудительного впрыскивания. Завод Оргавиапрома № 9 работал в тесной кооперации с предприятием № 296, пока в начале 1944 г. не был реэвакуирован в Подольск. Завод № 51 представлял собой опытное предприятие, обслуживающее КБ Поликарпова, поэтому серийное производство там налажено не было. В 1944 г. он также был реэвакуирован в Московскую область[265].

В масштабах отрасли. Теперь, рассмотрев судьбы отдельных заводов, вернёмся к ситуации в авиапромышленности в целом. Как видно из более чем краткого обзора эвакуационных мероприятий по некоторым заводам, одним из наиболее «узких мест» развёртывания производства на новых производственных площадках стала неспособность ГУКС НКАП освоить новые грандиозные масштабы строительных задач. С учётом того, что работа ГУКС и в мирное время постоянно вызывала нарекания, нет ничего удивительного в том, что резкое увеличение объёмов работ оказалось для строительного главка непосильным. Так как вопрос о существенном увеличении количества строительной техники по понятным причинам даже не ставился, ситуацию пытались разрешить через наращивание рабочей силы. В частности, Наркомат обороны согласился выделить некоторое число мобилизованных, по тем или иным причинам непригодных к зачислению на строевую службу, в так называемые «рабочие колонны», используемые, как правило, на строительных работах. Эти новые формирования представляли собой военизированные подразделения, возглавляемые командным и политическим составом. За счёт своей мобильности они вскоре стали основным источником пополнения кадров некоторых трестов ГУКС НКАП в начале войны[266]. Только во второй половине 1941 г. в рабочие колонны было направлено более 700 тыс. чел., из которых 251 тыс. чел. были переданы на предприятия наркоматов оборонной промышленности[267]. Правда, в новом деле не обошлось без неразберихи. Так, в марте 1942 г. на стройках НКАП работало, по данным НКО 91, а по отчётности ГУКС НКАП — 77 рабочих колонн, а вопрос о сводимости к единой цифре численности персонала этих колонн даже не ставился. Однако уже через месяц отчётность была налажена, и на 9 апреля 1942 г. численность «рабочих в гимнастёрках» составила 67 213 чел. в составе 79 рабочих колонн[268]. Это было более чем весомой подмогой, если учесть, что в феврале 1942 г. ГУКС располагал лишь 85 300 рабочими[269]. Вероятно, налаживание статистики не в последнюю очередь объяснялось тем, что с марта 1942 г. передача гражданским наркоматам новых колонн прекратилась[270]. В дальнейшем рабочие колонны были переданы в ведение Наркомстроя, где получили статус «трудмобилизованных», и окончательно были переведены на общее положение в середине 1942 г.[271] При анализе деятельности ГУКС НКАП следует учитывать, что это управление нередко участвовало в строительных и монтажных работах и в интересах других наркоматов. Скажем, строительный трест НКАП № 7 участвовал в строительстве производственных площадей для электрозавода № 208, эвакуированного в Новосибирск из Ленинграда[272].

Однако помимо рабочей силы на строительстве требовались ещё и материальные ресурсы, ситуация с которыми также была далека от идеальной. Пытаясь разрешить эту проблему, руководство страны сделало ставку на снижение строительных нормативов и использование различных суррогатов стройматериалов. 11 и 13 сентября 1941 г. были приняты постановления СНК СССР «О строительстве промышленных предприятий в условиях военного времени» и «О строительстве жилых помещений для эвакуированного населения» соответственно. Эти постановления давали наркоматам право самостоятельно вести строительство зданий временного типа и оборудовать их под основные и вспомогательные цеха с расчётом на сокращённые сроки эксплуатации. При этом рекомендовалось основной упор делать на местные дешёвые строительные материалы и всемерную экономию дефицитных ресурсов.

Тем не менее следует признать, что основная масса авиамоторных и самолётостроительных предприятий, эвакуированных на восток, к декабрю 1941 г. сумела перебросить на новые площадки основной комплекс оборудования, а в январе-феврале 1942 г. — завершила монтажно-строительные работы и возобновила авиавыпуск[273]. На 25 декабря 1941 г. из отправленных в эвакуацию 39 814 единиц оборудования 28 114 уже были смонтированы на новом месте, а 15 773 — введены в строй и давали продукцию. Из 180 существовавших к началу войны предприятий авиастроения функционировали 125. Остальные были законсервированы, ликвидированы или слиты с другими заводами.

Всего было эвакуировано 85 % авиапредприятий, а также большое количество смежных производств. С июля по декабрь 1941 г. в эвакуацию было направлено свыше 100 авиапредприятий[274]. Некоторые из авиазаводов проводили в пути к новым местам дислокации до 4 месяцев. Размещение на новых площадях такого большого числа промышленных объектов столкнулось с многочисленными трудностями. При размещении на новых производственных площадках предпочтение отдавалось базовым предприятиям отрасли — самолетостроительным и моторостроительным заводам. Соответственно, агрегатные, приборные и вспомогательные предприятия были вынуждены размещаться по остаточному принципу — в зданиях бывших клубов, театров, учебных заведений, предприятий пищевой и лёгкой промышленности. В отдельных случаях таким заводам приходилось обживать подземные туннели, а то и вовсе развёртываться под открытым небом[275]. Ввиду этого для организации размещения и налаживания межзаводской кооперации между авиастроительными, авиамоторными и авиаагрегатными заводами в восточной части страны был создан специальный межотраслевой главк, в обязанности которого было вменено в контакте и взаимодействии с местными органами власти обеспечить снабжение комплекса авиапредприятий всем необходимым[276].

11 декабря 1941 г., ввиду поражения вермахта под Москвой, было решено прекратить вывоз оборудования из столицы. Первый этап эвакуации завершился. Теперь на первый план вышла проблема организации массового производства авиатехники в восточных регионах страны. Победа в Московском сражении позволила зимой 1941/42 г. начать реэвакуацию научно-исследовательской базы НКАП, завершившуюся к концу 1942 г[277].

Состав предприятий НКАП на начало 1942 г. отражён в таблице приложения 3. При анализе этих данных нельзя упускать из вида, что производством тех или иных комплектующих, агрегатов и деталей для авиастроения был занят ещё значительный ряд заводов, формально НКАП не подчинявшийся. Скажем, завод № 481 выпускал плоскости к самолётам Р-5 и И-153, а Куйбышевский механический завод — бронекорпуса для Ил-2, и т. д.[278]

Не в последнюю очередь быстрому восстановлению авиавыпуска на эвакуированных предприятиях способствовало рациональное размещение головных заводов и предприятий-смежников, основы которого были заложены руководством НКАП ещё в 1941 г. Например, своеобразный авиакомплекс сложился в Куйбышевской области. Расположенные в одном регионе, самолётостроительные заводы области (а в их число входили такие гиганты, как заводы № 1 и 18) снабжались авиамоторами с завода № 24, металлическими винтами с завода № 35, металлическими изделиями с предприятия № 305, комплектами вооружения с заводов № 454, 481, 145, 527 (относились к Наркомату вооружения), бронекорпусами с предприятия № 207 и т. д.[279] Однако положение с комплектующими и полуфабрикатами, поступавшими из других регионов, было весьма напряжённым. Типичным примером проблем с поставками из других регионов была ситуация на авиазаводе № 153. На 21 февраля 1942 г. лётные испытания прошли 48 машин, но ни одна из них не была отправлена на фронт из-за некомплектности — не хватало пропеллеров. В цехе окончательной сборки стояло 90 самолётов, для укомплектования которых заводу не хватало 32 мотора, 28 маслорадиаторов и 42 бронеспинки[280]. По свидетельству Я. Е. Чадаева, внутрирайонная кооперация оборонных заводов вообще стала одним из широко распространённых методов решения проблемы поставок от смежников в масштабе всей промышленности СССР[281].

В целом процесс восстановления производственных цепочек затянулся на весь 1942 г. и протекал весьма драматично. В ряде случаев руководство отрасли предпочитало не налаживать поставки из соседних регионов, а построить новый завод на месте. Скажем, для обеспечения авиапредприятий необходимым при сварочных работах карбидом, в 1942 г. в Куйбышевской области был построен карбидный завод № 57[282]. Окончательно проблема поставок была решена лишь к концу 1941 г. Начиная с этого момента авиапредприятия работают, имея некоторый запас необходимых материалов на складах.

Процесс эвакуации промышленности в годы войны до сих пор не является исследованным окончательно. Достаточно сказать, что даже по такой, казалось бы, легко устанавливаемой величине, как численность эвакуированных в тот или иной регион предприятий, до сих пор нет ясности. Так, например, количество эвакуированных на Урал предприятий варьируется в разных исследованиях от 455 до 788 промобъектов[283]. Аналогичные разночтения наблюдаются и при исчислении предприятий, эвакуированных в Поволжье и Сибирь.

Административные переустройства. Примерно в это же время происходит резкое сокращение заводской самостоятельности. Надо отметить, что как раз накануне войны в советском руководстве велась довольно оживленная дискуссия по поводу меры самостоятельности заводского звена управления по отношению к наркоматам. Причём начало этой дискуссии было положено коллективным письмом ряда директоров ленинградских заводов в газету «Правда»[284]. Разумеется, эта «директорская фронда» не могла появиться без той или иной поддержки в высших эшелонах руководства СССР. Авторы письма предлагали существенно ограничить вмешательство наркоматов в заводские дела, свести отчётность к 6 показателям, реанимировать идею заводского хозрасчёта, а главное — дать директору предприятия право самостоятельно распоряжаться в интересах технического обновления и повышения производительности труда разнообразными сверхплановыми накоплениями. Хотя в феврале 1941 г. XVIII партконференция ВКП(б) эти предложения не легитимизировала[285], бурное обсуждение этих проектов как в центральной прессе, так и на партийном форуме говорило о том, что в Кремле не было единого мнения на этот счёт. Однако с началом войны все сомнения были отброшены, и ставка была сделана на всемерное ужесточение административного контроля. 1 июля 1941 г. Совнарком принял постановление «О расширении прав народных комиссаров СССР в условиях военного времени», предоставлявшее наркомам право самостоятельно перераспределять материальные и финансовые ресурсы в пределах порученных им ведомств[286]. Директорам не только не дали возможности самостоятельно распоряжаться сверхплановыми накоплениями, но и ликвидировали так называемый «фонд директора», в который до войны отчислялось 2 % от плановой и 50 % сверхплановой прибыли[287]. Теперь все излишки прибыли, которые не использовались предприятием для выполнения плана, изымались в государственный бюджет[288]. Таким образом, категории «рентабельности», «прибыльности» и «самоокупаемости» окончательно стали фикцией, не имевшей для советской промышленности конкретного наполнения. Так как в условиях военного времени межзаводская кооперация имела особо важное значение, а административные согласования могли «съесть» бесценное по военной поре время, наркомам было предоставлено право «разрешать директорам предприятий и начальникам строек для выполнения производственных планов и заказов по договорам выдавать из своих ресурсов другим предприятиям необходимые материалы»[289]. Хотя Наркомат финансов практически на протяжении всего военного времени пытался восстановить финансовую дисциплину в «оборонке», на практике эффект от этих усилий был незначителен[290].

С другой стороны, как будет показано в главе 6, споры об отпускных ценах между руководством НКАП и НКО шли достаточно жёсткие. Видимо, своеобразный финансовый нигилизм был негласно разрешён во внутриведомственных расчётах. При переходе на следующий уровень — взаимодействие ведомств — финансовые инструменты вновь выходили на первый план.

Процесс централизации властных полномочий в области управления экономикой имел и ещё один аспект. Синхронно с усилением вмешательства наркоматов в дела заводов усиливалось и вмешательство центральных органов экономического управления в дела наркоматов. Так, в годы войны плановые задания выдавались Госпланом не наркоматам (как это делалось ранее), а непосредственно заводам[291]. Резко активизировался авиаотдел ЦК ВКП(б), который выступал в роли «организационного лоббиста» авиапромышленности. Modus operandi этого учреждения достаточно полно в своих мемуарах описал нарком авиапромышленности Шахурин: «Чем же занимались работники авиационных отделов ЦК? Прежде всего оказанием помощи в выпуске продукции авиационными заводами, в преодолении тех „узких“ мест, которые там возникали и которые не могли преодолеть сами работники авиапромышленности. Когда требовалась помощь со стороны партийных организаций, других отраслей промышленности, транспортных организаций, работники авиационных отделов, опираясь на авторитет ЦК, звонили на места или выезжали туда и принимали все меры, чтобы эти „узкие места“ ликвидировать. Мы одни не могли, конечно, охватить все. Многое делалось через аппарат ЦК партии, авиационные отделы, секретарей обкомов, парторгов ЦК партии на заводах… Работники авиационных отделов ЦК могли обращаться к кому угодно, минуя наркомов или руководителей соответствующих хозяйственных управлений, непосредственно к партийным организациям и хозяйственникам, прямо к тому или иному коммунисту.

Отделы ЦК не дублировали деятельность Наркомата авиационной промышленности, а непосредственно через обкомы и горкомы партии, через партийные организации на заводах-поставщиках обеспечивали своевременную поставку нам многого из того, что было необходимо для выполнения заказов фронта. В отделах инициативно действовали секторы, державшие связь с черной и цветной металлургией, химической и электротехнической промышленностью, деревообрабатывающей промышленностью и многими другими отраслями народного хозяйства. Авиационные отделы ЦК проделали поистине гигантскую, даже сейчас труднооценимую работу, без которой наркомату было бы много сложнее обеспечивать всё возрастающие поставки фронту боевой авиационной техники»[292]. Фактически, из этой цитаты следует, что система партийных органов (авиаотделы в ЦК и обкомах) стала в годы войны важнейшим элементом аппарата управления советской экономикой. Думается, что без этой системы экономика Советского Союза была бы попросту недееспособна. В какой-то мере «промышленные»[293] отделы обкомов и райкомов ВКП(б) выступали в качестве противовеса ведомственному подходу наркоматов, налаживая внутри- и межрегиональную кооперацию предприятий различных ведомств. Оборотной стороной вмешательства партийных органов в оперативное, повседневное управление экономикой стало складывание ряда отраслевых и региональных лобби, которые замыкались уже не на наркома или первого секретаря обкома, а на своего куратора в высших эшелонах власти. Так, например, В. М. Молотов курировал вопросы производства танков, Г. М. Маленков — самолетов и авиационных моторов, Н. А. Вознесенский — вооружения и боеприпасов, а также черных и цветных металлов, А. И. Микоян — продовольствия, горючего и вещевого имущества, Л. П. Берия — вооружения и минометов, А. А. Андреев и Л. М. Каганович — транспортных перевозок, М. Г. Первухин — химическую и топливную промышленность[294]. В региональном плане наиболее сильны были позиции Москвы, а после переезда СНК и ряда других центральных учреждений на Волгу — Куйбышева.

Как уже говорилось выше, первые месяцы войны прошли под знаком резкого сокращения самостоятельности заводского звена управления. Однако практика показала, что в условиях военного времени решительно невозможно мириться с порядком дел, при котором важнейшие вопросы регулируются директивами из центра. Решения постоянно запаздывали или не учитывали реальное положение дел, так как исходили из устарелых или неполных сведений. Таким образом, советское руководство было вынуждено не только предоставить директорам оборонных предприятий широкую самостоятельность, но и едва ли не понуждать «красных директоров» к проявлению самодеятельной инициативы и поиску нестандартных решений. В этой обстановке на первый план выходит новая генерация советских управленцев. Это были люди, нацеленные на практическое достижение поставленных результатов, не боявшиеся принимать самостоятельные решения и открыто нарушать устоявшиеся догмы. Среди руководителей авиастроения к этой когорте можно отнести В. П. Баландина (моторостроительный завод № 26, Уфа), А. А. Белянского (завод № 18, Куйбышев), М. С. Жезлова (завод № 24 им. Фрунзе, Куйбышев), И. С. Левина (авиазавод № 292, Саратов), А. Т. Третьякова (авиазавод № 1, Куйбышев), М. Б. Шенкмана (авиазавод № 18, Куйбышев) и многих других. С другой стороны, следует отметить, что и отбор в этой генерации был жесточайший. Скажем, на авиазаводе № 153 (Новосибирск) за 4 года войны сменилось 3 директора[295].

Ввиду того, что экономика в годы войны носила практически исключительно распределительный характер, а вся прибыль, кроме той части, которую можно было использовать на предприятии для выполнения плана, немедленно изымалась с завода в бюджет, характерной чертой «директора военного времени» стало не только умение заставить предприятие выполнять (и перевыполнять) план любой ценой и в любых условиях, но и «выбить» из центральных инстанций необходимые ресурсы. При этом использовались любые способы административной борьбы за сырьё и материалы. Например, упоминавшийся выше М. С. Жезлов нередко прибегал к протекции Ворошилова, с которым он был знаком ещё со времён Гражданской войны.

Резкий спад авиапроизводства в IV квартале 1941 г. (см. главу 8) привёл к установлению над НКАП своеобразного курирования со стороны ГКО. Так, в декабре 1941 г. ГКО принял специальное постановление «Вопросы НКАП», в котором, помимо прочего, говорилось: «Ввиду того, что НКАП стал работать в последнее время из рук вон плохо, провалил все планы производства и выдачи самолётов и моторов и подвёл тем самым страну и Красную Армию, Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Поставить НКАП под контроль членов ГКО тт. Берия и Маленкова, обязав этих товарищей принять все необходимые срочные меры для развёртывания производства самолётов…

2. Обязать наркома авиапромышленности и его замов беспрекословно выполнять все указания тт. Берия и Маленкова по производству моторов, самолётов и всякого рода агрегатов…»[296]

Глава 5

Организация авиапромышленности в 1942–1945 годах

Новые заводы на старых фундаментах. Анализ динамики создания новых авиазаводов позволяет выделить две волны новых предприятий, вступивших в строй в годы войны. Первая волна не вызывает удивления — это, несомненно, заводы, образовавшиеся в восточных регионах в результате слияния эвакуированных предприятий и заводов восточных регионов в конце 1941 — начале 1942 г. Однако несомненно наличие и второй волны, пришедшейся на II–III кварталы 1942 г., и ознаменовавшейся вводом в эксплуатацию заводы № 23, 41, 45, 500, 315, 122, 118, 133, 280, 282, 328, 339, 150, 95 филиал. Анализ состава НКАП на конец 1942 г. (см. прил. 4) показывает, что практически вся эта вторая волна состояла из заводов, дислоцированных в Москве или центральном промышленном районе. Очевидно, советское руководство перестало опасаться взятия столицы противником и стремилось реанимировать Авиапром центральных регионов страны.

Победа советских войск под Москвой положила конец надеждам гитлеровцев на осуществление блицкрига и в известной степени успокоила высшие эшелоны советского истеблишмента. Стало ясно, что времена, когда вермахт неостановимой лавой катился на восток, прошли. Соответственно, процесс эвакуации приостановился, а затем сменился на противоположный — реэвакуационный. Дело в том, что многие заводы либо вовсе не смогли наладить полноценный выпуск на новом место, либо издержки такого налаживания выглядели слишком тяжёлыми. В этом свете предложения о реэвакуации, скажем, обратно в Москву, выглядели вполне обоснованными. Раз противник отброшен[297] и непосредственная угроза столице пропала — так зачем омертвлять средства в необязательном капитальном строительстве? Не лучше ль вернуться в старые корпуса? Так, например, в феврале 1942 г. началась реэвакуация из Каменск-Уральского обратно, на станцию Ступино, завода № 150[298], объяснявшееся именно этой логикой.

Кроме того, руководство НКАПа и само было не прочь задействовать производственные площади и часть оборудования, оставшиеся не эвакуированными. Пусть не для выпуска новой техники, но хотя бы для ремонта эти, ставшие прифронтовыми, заводы — годились.

Как правило, предприятия «второй волны» представляли собой попытку задействовать в авиапроизводстве производственные помещения и оставшееся оборудование[299] эвакуированных заводов. Эти производственные площадки обычно обладали развитой инфраструктурой, подъездными путями и энергооборудованием, поэтому наладить производство там было сравнительно просто. Характерно, что в упоминавшемся выше постановлении ГКО «Вопросы НКАП» от 14 декабря 1941 г. специально подчёркивалась важность и срочность сооружения в районе Москвы новых авиастроительных заводов[300]. Вскоре процесс пошёл вширь, не ограничиваясь вышеперечисленными заводами, введёнными в строй в середине 1942 г. На площадке эвакуированного из Москвы завода № 39[301] было организовано производство истребителей Ла-5[302]. Соответственно, на площадках эвакуированных моторостроительного завода № 16 и агрегатного № 20 возникли заводы № 265 и 41. В Рыбинске на базе эвакуированного завода № 26 в марте 1942 г. был создан завод № 36, занимавшийся ремонтом авиамоторов[303], а с 1944 г. — выпуском авиадвигателей АШ-62ИР[304]. Развёртывание выпуска авиамоторов в Рыбинске до 1944 г. сдерживалось постоянными бомбёжками неприятельской авиации, прекратившимися лишь со второй половины 1943 г. Всего от авиаударов неприятеля пострадало около 87 % производственных площадей завода № 36[305]. Уже к весне 1943 г. по количеству авиапредприятий центральный регион составлял чуть менее половины общей численности промышленных объектов НКАП (см. прил. 5). В результате восстановления эвакуированных предприятий центрального региона удельный вес в суммарном авиавыпуске Центральной России и Поволжья к 1944 г. практически сравнился (см. табл. «Роль различных регионов в суммарном авиавыпуске»).

Такие «новые» заводы, возникшие на площадках старых предприятий, уехавших в эвакуацию, представляли собой очень интересный феномен создания завода уже с учётом новейших тенденций в организации производства. Рассмотрим, как типичное предприятие этой генерации, завод № 45.

Этот завод был организован, согласно постановлению ГКО № 1283сс от 15.02.1942 г., на площадке эвакуированного авиамоторного завода № 24 для производства авиамотора АМ-38[306]. При этом принципы построения производственного процесса на новом заводе существенно отличались от принятых на заводе № 24. Ранее монтаж узлов и агрегатов производился в цехе первой сборки, что вело к значительному удлинению производственных циклов, обусловленному затратой времени на постоянную подгонку «по месту» сопрягающихся деталей. Разумеется, о взаимозаменяемости деталей при такой организации технического процесса говорить не приходилось. На заводе № 45 пошли иным путём. Теперь ставка делалась на «агрегатный принцип», согласно которому монтаж агрегатов должен был производиться в специально организованных в обрабатывающих цехах слесарных группах. Это позволяло сосредоточить первичную сборку, а также переборку после сдаточных испытаний, в пределах одного цеха. На окончательную сборку подавались уже крупные блоки, включавшие в себя несколько агрегатов. Такая организация технического процесса была ориентирована на выпуск 10–15 моторов в день, и надо отметить, что с производственным заданием завод начал справляться сравнительно быстро.

По мере продвижения фронта на Запад в авиапромышленности появилась и стала крепнуть новая тенденция — на воссоздание заводов, находившихся на ранее оккупированных территориях. В Воронеже, на территории бывшего завода № 18 был организован завод № 64, который немедленно приступил к выпуску штурмовиков Ил-2. В 1944 г., после окончательного снятия блокады с Ленинграда, началось возрождение северной группы авиапредприятий.

Люди и станки. Основные тенденции развития авиапромышленности. Последние изменения в административной системе НКАП относятся к 1943 г., и затрагивали они не столько структуру управления, сколько порядок отчётности. Тот год стал переломным во многих смыслах. Историческая победа советских войск под Сталинградом ознаменовала поворотный момент во всей Великой Отечественной войне. В то же время изменились и условия, в которых функционировала авиапромышленность. Первоначальный этап налаживания авиавыпуска на новом месте завершился, и авиаиндустрия сосредоточилась на повышении производительности труда, внедрении прогрессивной технологии, совершенствовании управления отраслью и тому подобных моментах. По сравнению с июнем 1941 г. число станков на предприятиях НКАП в конце 1942 г. возросло на 89,4 %, а количество единиц кузнечно-прессового оборудования — на 88,8 %[307].

Начиная с 1943 г. ежеквартальные планы поставок авиазаводам по межотраслевой кооперации стали утверждаться специальными постановлениями ГКО «О материально-техническом обеспечении заводов НКАП»[308]. Также — постановлениями ГКО — утверждались и квартальные планы выпуска самолётов и моторов. Впрочем, это не отменяло обязанности НКАП рапортовать в ГКО ежемесячно о сдаче облётанных и готовых к отправке самолётов и выполнении других производственных программ. Переход от ежедневной к месячной и квартальной отчётности можно рассматривать как признак некоторой стабилизации ситуации с авиавыпуском и возрастания доверия со стороны руководства страны к управленческой системе НКАПа. Одновременно развивался и аппарат ГКО, в том числе — и с целью усовершенствования контроля за авиапромышленностью. Так, в декабре 1942 г. в структуре ГКО было создано Оперативное бюро, занимавшееся непосредственно вопросами развития авиастроения.

За годы войны отечественная самолётостроительная отрасль сделала грандиозный шаг вперёд. Рост производственных мощностей советского авиастроения в условиях войны, на фоне эвакуации и разрыва производственных цепочек, при нехватке сырья, кадров и снабжения товарами первой необходимости — не может не вызвать восхищения.

Рост производственных мощностей советского авиастроения в годы Великой Отечественной войны[309]

Производственные показатели

Самолётостроительные заводы

Моторостроительные заводы

1941 г.

1945 г.

1941 г.

1945 г.

Число металлорежущих станков

12 095

26 572

14 616

37 845

Производственная площадь, тыс. м²

1410,2

3070,8

791,7

1897,6

Число рабочих, тыс. чел.

105,4

179,5

69,0

93,6

Таким образом, число станков и производственная площадь росли опережающими, сравнительно с численностью рабочих, темпами. К сожалению, надо признать, что в области авиамоторостроения прорыва так и не наступило — масштабы авиавыпуска лимитировались именно поставками авиамоторов. Скажем, в марте 1945 г. (!) завод № 153 вынужден был снизить сдачу самолётов с 20[310] до 16 самолётов в сутки только по причине недопоставки двигателей. В результате на 13 марта на заводе скопилось уже 235 некомплектных машин, которыми были заставлены все проезды, включая противопожарные[311].

На начало 1945 г. НКАП имел следующий состав:[312]

I ГУ — заводы № 21, 31, 381, 301, 82, 99, 153, 166, 292, 167, 305,447.

II ГУ — заводы № 32, 43, 481, 145, 454, 119, 34, 469, 286, 261, 472, 124, 219, 455, 483, 485, 120.

III ГУ — заводы № 16, 19, 24, 26, 29, 36, 41, 45, 154, 500, 466, 265, 478.

IV ГУ — заводы № 140, 315, 451, 476, 20, 161, 85, 266, 296, 306, 307, 132, 284, 33, 480, 488, 489.

V ГУ — заводы № 213, 448, 230, 280, 214, 474, 279, 470, 118,122, 133, 282, 295, 149, 218, 224, 157.

VI ГУ — заводы № 135, 163, 225, 473, 475.

VII ГУ — заводы № 240, 81,155, 41, 134, 482, 156, 115.

VIII ГУ — ОКБ-19, ОКБ-315, завод № 300.

IX ГУ — заводы № 65, 150, 95, 268, 269, 496.

X ГУ — заводы № 1, 18, 207, 22, 294, 23, 30,125, 456, 39, 83, 126, 84, 477, 86, 64.

XI ГУ — заводы № 47, 116, 387, 164, 464, 468, 471, 494, 499, 463, 168, 273.

XIV ГУ — заводы № 27, 28, 35, 162, 383, 467.

XV ГУ — заводы № 52, 53, 57.

XVII ГУ — заводы № 339, 382, 452, 278.

Управление оборудования — заводы № 165,492, 491, 495, 493.

XVIII ГУ — заводы № 289, 225.

Как видим, количество главков по сравнению с 1941 г. существенно возросло. К сожалению, на сегодняшний день документов, детально описывающих порядок и хронологию административного переустройства наркомата в годы войны, не обнаружено, остаётся лишь надеяться, что архивные изыскания позволят в будущем осветить эту тему более подробно.

Глава 6

Деньги и самолёты

Деньги любят счёт. Как уже говорилось выше, военные годы ознаменовались явным умалением важности финансовых инструментов для управления экономическими процессами на внутриотраслевом уровне. Однако во взаимоотношениях НКАПа и военного ведомства финансовые вопросы продолжали играть немаловажную роль. К сожалению, эти сюжеты практически не затронуты современной историографией. Единственным исследованием, в котором данная тема хотя бы затрагивается, стала статья А. М. Маркевича[313], однако и в ней данный сюжет рассматривается, во-первых, только для предвоенного периода, а во-вторых — преимущественно с институциональной точки зрения. Уделяя большое внимание вопросам организации договорной компании, А. М. Маркевич в дальнейшем рассматривает ситуацию преимущественно с точки зрения Военведа, лишь временами анализируя положение дел со стороны «оборонки». Собственно, это нельзя назвать упущением — такой ракурс исследования ничем не хуже иного, но объективно вопрос о финансовой стороне взаимодействия армии и военной промышленности до сих пор в историографии не освещён. Вопросы рентабельности авиапромышленности освещаются в монографии Симонова, но там этот сюжет затрагивается лишь краем и рассматривается как откровенно периферийный.

Между тем вопрос о динамике и порядке утверждения отпускных цен на продукцию авиапромышленности, исходя из которой и определялась суммарная стоимость авиавыпуска, представляет особый интерес. Например, в сентябре 1940 г. Совнарком был вынужден специально разъяснять, что «отпускные цены на самолёты, моторы, авиавинты и специальные приборы утверждаются правительством…Основой для определения отпускных цен является сметная себестоимость, построенная на базе плановых расходов основных материалов и рабочего времени на единицу продукции и планового процента накладных расходов»[314]. Видимо, этот тезис не находил понимания в Наркомате авиапромышленности и требовал специальных пояснений со стороны правительства. С другой стороны, мы видим, что отпускные цены являлись, по сути, производным от таких понятий, как «плановые расходы» и «плановый процент», то есть тоже имели в известном роде артефактную природу.

Если сопоставить авиавыпуск в годы войны в натуральном и стоимостном выражениях, мы получим следующую картину[315]:

Как видно из графика, динамика авиавыпуска в натуральных величинах в общих чертах идентична динамике суммарной стоимости авиапродукции. Рост в натуральном выражении вёл к возрастанию стоимости, да и темпы роста в обоих исчислениях были приблизительно равны. Хотя такое положение вещей, на первый взгляд, кажется единственно возможным, на самом деле это не обязательно. Скажем, если обратиться к сопоставлению стоимости и натурального исчисления авиавыпуска в 1930–1939 гг.[316], мы увидим, что в 1932 и 1937 гг. наблюдался явный «провал» авиапрома в стоимостном выражении на фоне динамичного роста в выражении натуральном; в 1935 г. ситуация противоположная — натуральный выпуск падает, а стоимость его растёт. Этот казус может иметь целый ряд объяснений: запуск в серию новых моделей самолётов с другой себестоимостью, начало производства на новых заводах, имевших другие (количественно) производственные издержки, изменения технологии, ведущие к изменению себестоимости единицы изделия без смены ассортимента продукции и ввода в эксплуатацию новых предприятий, и т. п.

Между тем исчисление отпускных цен через сметную себестоимость привело к довольно странной ситуации в авиапромышленности в начале войны (см. прил. 6). Обращает на себя внимание производство ряда моделей фактически в убыток — их отпускные цены были ниже себестоимости. Вероятно, это объясняется сложностями постановки новой модели на поток. В любом случае суммарная рентабельность авиапромышленности в 1941 г. была наивысшей за весь период войны (см. ниже), поэтому такие «убыточные» модели, очевидно, составляли малозначительное меньшинство номенклатуры выпуска.

«Договор» дороже денег? Судя по всему, на протяжении всей войны договорные цены утверждались примерно по тем же принципам, что были описаны в исследовании Маркевича применительно к 1930-м гг. Так, 27 марта 1942 г. были согласованы договорные цены[317]:

№ завода

Изделие

Договорная цена, тыс. руб.

153

Як-3

160

1

Ил-2

300

30

Ил-2

480

При этом в цену Ил-2 была включена стоимость авиапушек ВЯ-23 (15 тыс. руб.). Вообще договорные цены на авиавооружение в 1942 г. были существенно снижены: на пулемёты УБК и УБТс 12 500 до 6500 руб., на мотор-пушку ШВАК — с 12 500 до 8000 руб., на крыльевую пушку ШВАК — с 9000 до 6000 руб.[318] Это было вызвано тем, что, по мнению советского руководства, «оборонка» вообще, и авиапромышленность в том числе, пытались переложить финансовые проблемы на плечи армии, не желая работать над снижением себестоимости. Да и сам порядок установления договорных цен раз в год не вызывал удовольствия пи у Военведа, ни у финансовых органов. Наркомфин А. Г. Зверев в марте 1942 г. писал заместителю председателя СНК А. И. Микояну по поводу договорных цен: «…Поставщик, как правило, не заинтересован в действительном снижении оптовых цен, которое давило бы на него и заставляло бы снижать себестоимость. Требуется каждый раз специальное постановление СНК СССР, обязывающее наркоматы пересматривать цены на военную продукцию. В свою очередь, установление цены раз в год приводит на практике к тому, что по отдельным изделиям к концу года оптовые цены отрываются от себестоимости»[319], в связи с чем Зверев предлагал разрешить Госплану и Наркомфину пересматривать сложившиеся цены по мере необходимости.

Борьба за снижение себестоимости и отпускных цен в 1941 г. может быть наглядно проиллюстрирована таблицей (см. прил. 7). Как видим, Госплан с самого начала взял курс на резкое снижение себестоимости. НКАП, понимая, что тенденция уже задана (и, видимо, утверждена высшими инстанциями), пытался отыграть мелочи. Однако в большинстве случаев реальная себестоимость 1942 г. оказалась хотя и меньше себестоимости 1941 г., но выше как предложений Госплана, так и версии НКАПа. Та же картина (ниже прошлого года, но выше планов Госплана и НКАП) сложилась и в отношении отпускных цен 1942 г., которые, как уже говорилось выше, были напрямую завязаны на себестоимость производства.

На составных элементах себестоимости следует остановиться подробнее. Как следует из таблицы «Калькуляция себестоимости самолётов» (см. прил. 8), главными слагаемыми себестоимости при производстве самолётов были «покупные изделия» — то есть комплектующие, поступающие со стороны. Эта статья составляла в лучшем случае около 20 % себестоимости самолёта, но могла подниматься и до 50–60 %. На втором месте, как правило, шли затраты на приобретение материалов и полуфабрикатов (порядка 20–30 % себестоимости). Но на некоторых заводах (см., например, калькуляцию ЛаГГ-3 на заводе № 31 или Як-7 на заводе № 153) на второе место выходили цеховые расходы, включавшие в себя расходы на охрану труда и компенсацию износа быстроизнашивающегося инвентаря, а также содержание зданий и инвентаря цехового назначения. Таким образом, следует признать, что собственно зарплата сотрудников в 1941–1942 гг. не играла существенной роли для формирования себестоимости самолётов, на её долю приходилось в среднем от 9 до 13 %. В отношении производства моторов картина была ещё более шаблонна: примерно по трети суммы себестоимости приходилось на материалы и цеховые расходы и около 10 % — на зарплату. Интересно, что в 1941–1942 гг. потери от брака в производстве самолётов составляли в среднем, за вычетом явно аномального уровня брака на производстве Ил-2 на заводе № 18, около 0,7 %. Для производства авиамоторов этот показатель соответствовал 6,5 %.

Однако вернёмся к динамике отпускных цен. В следующем, 1942 г., тенденция на их снижение получила дальнейшее развитие (см. прил. 9). Цена на Ил-2 завода № 1 снизилась с 230 до 162 тыс. руб., Як-7 завода № 153 — со 146 до 110, и т. д. При этом следует учесть, что данное снижение отпускных цен происходило на фоне подорожания используемых в авиастроении лесоматериалов — авиасосны, фанеры и т. п.[320] Если в 1942 г. производитель пытался вынудить Военвед брать авиапродукцию по сравнительно высоким ценам, то в 1943 г. ситуация изменилась зеркально. Теперь уже армейское руководство пыталось словчить в финансовой сфере и объегорить авиапромышленность. Так, в ноябре 1943 г. НКАП выражал недовольство тем, что руководство ВВС систематически уклонялось от согласования отпускных цен и явочным порядком рассчитывалось с авиапредприятиями по заниженным отпускным ценам прошлого периода, чем ставило авиазаводы в весьма затруднительное финансовое положение[321]. В 1944–1945 гг. снижение отпускных цен продолжилось (см. прил. 10). Помимо очевидного снижения размеров цен от 1944-го к 1945 г. следует отметить ещё два немаловажных момента. Во-первых, наконец официально восторжествовала точка зрения Зверева, и отпускные цены стали утверждать на квартал. Во-вторых, Военвед и Авиапром прекратили взаимные попытки словчить и перенесли борьбу за свои финансовые интересы в цивилизованную форму. Теперь основной накал споров приходился непосредственно на переговоры об установлении отпускной цены. Причем нередко стороны так и не находили компромисса. Скажем, в декабре 1944 г. ВВС и НКАП не сумели договориться по цене ВК-105ПФ с завода № 466 — ВВС хотели ограничиться 62 тыс. руб., а НКАП настаивал на 75.

Интересно, что в конце 1943 г., планируя выпуск 1944 г., руководство НКАП всерьёз озаботилось снижением себестоимости авиатехники за счёт коррекции цен на поставляемые полуфабрикаты и агрегаты. Как уже говорилось выше, на такие изделия могло приходиться до половины заводской себестоимости. Так, 21 августа 1943 г. Шахурин писал в Госплан: «Действующие отпускные цены на изделия, поставляемые НКАПу в порядке кооперации, по ряду предприятий, не пересматривались в течение нескольких лет. В результате во многих случаях цепы резко отличаются от фактически достигнутой себестоимости, чем неоправданно удорожается себестоимость продукции НКАПа. Считая такое положение ненормальным, прошу, в порядке подготовки к заключению договоров на 1944 г., представить в ПЭО НКАП не позднее 01.10.1943 действующие отпускные цены, фактические данные по себестоимости за последние 2–3 месяца и расчётные материалы по намеченным отпускным ценам на 1944 г. по следующим изделиям: манометры воздушные, перепускные краны, часы АВР, АЧО, АЧХО, высотная аппаратура, кислородные приборы, редуктора воздушные, авиаштамповки и поковки, зеркала обзора, слюда всех марок, резиновые изделия, бронекозырьки, бронеизделия, детали из пластмассы…»[322]. Видимо, в снижении отпускных цен на 1944 г. сказался и фактор удешевления поставляемых авиапромышленности агрегатов и материалов.

Наконец, 13–17 марта 1945 г. НКАП и ВВС согласовали отпускные цены на 2-й квартал 1945 г. — последний квартал Великой Отечественной войны.

Отпускные цепы на авиатехнику, согласованные в марте 1945 г. между НКАП и ВВС (тыс. руб.)[323]

№ завода

Тип в модель авиатехники

Отпускная цена на II квартал 1945 г.

Самолёты (без моторов)

31

Як-3 (ВК-105ПФ)

200

31

Як-3 (ВК-107А)

250

99

Ла-7 (АШ-82ФН)

310

153

Як-9 (ВК-107А)

135

47

Ще-2 (2М-11Д)

180

39

Ер-2 (2АЧ-30Б)

875

464

По-2 (М-11Д)

44,5

494

По-2с (М-11Д)

42

Авиамоторы

19

АШ-83

125

26

ВК-107А

86

36

АШ-62ИР

68

Однако по ряду моделей стороны не пришли к соглашению. Поэтому итоговые отпускные цены на эти типы и модели были установлены 17 апреля 1945 г. Совнаркомом.

Отпускные цены на типы и модели, вызвавшие разногласия между НКАП и ВВС и урегулированные постановлением СНК (тыс. руб.)[324]

№ заводя

Модель

Предложения ВВС

Предложения НКАП

Постановление СНК

21

Ла-7 (АШ-82ФН)

118

125

120

82

Як-9 (ВК-107А)

171

200

185

166

Як-9 (ВК-107А)

138

142

138

292

Як-3 (ВК-105ПФ)

122

130

127

381

Ла-7 (АШ-82ФН)

180

195

180

23

Ту-2 (2АШ-82ФН)

570

590

570

471

По-2 (М-11Д)

42

44

Нд,

118

Ил-10 (АМ-38Ф)

250

275

271

Как видим, Совнарком принял равноудалённую позицию, в ряде случаев прислушиваясь к аргументам военных, а иногда — принимая сторону авиастроителей.

В целом, динамика рентабельности авиапромышленности в годы Великой Отечественной войны имела следующий вид (%)[325]:

1940

1941

1942

1943

1944

1945

+7,32

+13,53

-0,98

+7,7

+5,52

+5,2

То есть, за исключением 1942 г., авиаиндустрия СССР оставалась рентабельной и в финансовом плане приносила стране прибыль. Разумеется, это обстоятельство не идёт ни в какое сравнение с ролью авиапромышленности для победы в военных действиях, однако и этот аспект деятельности Авиапрома в годы войны не следует упускать из вида.

Раздел 2

Авиапроизводство в годы войны

Глава 7

Авиавыпуск в последние предвоенные годы

Уже в 1939 г. только что созданному НКАП была поставлена задача по увеличению авиавыпуска. 17 апреля этого года КО при СНК приняло постановление о развитии самолётных заводов, дополнявшее его же постановление от 11 апреля «О развитии моторных заводов»[326]. Этими постановлениями НКАПу предписывалось закончить строительство новых и реконструкцию уже существующих самолётостроительных заводов, а также шести новых и реконструируемых авиамоторных заводов к 1 июля 1941 г.; в течение 1940–1941 гг. следовало построить ещё 9 новых самолётостроительных и 6 новых моторостроительных заводов. Согласно этим постановлениям, к концу 1941 г. число авиазаводов по сравнению с 1939 г. должно было удвоиться[327], а их мощность составить 166 % от уровня 1939 г.[328] Количество авиамоторных заводов также должно было удвоиться за этот срок.

17 июля 1939 г. нарком обороны К. Е. Ворошилов одобрил проект постановления «О развитии самолётных заводов НКАП», которое предусматривало увеличение мощности существующих заводов и строительство ещё 4 авиапредприятий с тем, чтобы в 1941 г. довести производство бомбардировщиков до 10 400, истребителей — до 13 000, а штурмовиков и разведчиков — до 5800 самолётов в год[329].

В октябре 1939 г. было принято аналогичное постановление и по авиаагрегатным заводам. Таким образом, ещё на стадии составления годового заказа, в конце 1938-го — начале 1939 г. руководство СССР уже планировало существенное возрастание авиавыпуска. Начало Второй мировой войны ещё более интенсифицировало этот процесс. Так, в сентябре 1939 г. Комитет обороны при СНК обязал наркома авиапромышленности М. М. Кагановича перевести с 1 декабря 1939 г. предприятия НКАП на выполнение мобилизационного плана[330]. Резко в сторону увеличения был скорректирован план авиавыпуска на 4-й квартал. Всем наркоматам было предписано уделять первостепенное внимание поставкам сырья и комплектующих на авиазаводы. НКПС получил распоряжение рассматривать грузоперевозки в интересах НКАП как «воинские грузы», то есть им был присвоен наивысший приоритет[331].

Наконец, 29 ноября 1939 г. М. М. Каганович, видимо, уже с учётом дальнейшего форсирования авиастроения в условиях идущей Второй мировой войны, рапортовал И. В. Сталину о планах развития авиапромышленности.

Потенциал советской авиапромышленности в случае успешного завершения плана 1939 г. по расширению авиапрома[332]

Класс самолётов

На действующих строящихся заводах

На новых заводах

Всего

Всего заводов

Годовой выпуск — Общая мощность

Всего заводов

Годовой выпуск — Общая мощность

Бомбардировщики

11

12 450

4

10 000

22 460

Истребители

4

12 500

4

8400

20 900

Штурмовики-разведчики

2

1500

—

—

1500

Итого боевых

17

26 450

8

18 400

44 850

Транспортных

1

500

1

600

1100

Учебных

3

4600

—

—

4600

Всего

19*

31 550

9

19 000

50 550

Моторов боевых

5

52 000

6

27 000

79 000

Моторов учебных

1

16 000

6

—

16 000

Всего

6

68 000

6

27 000

95 000

* Так в документе. Очевидно, планировалось некоторые типы самолётов использовать двояким образом.

Эти задания были заведомо непосильны для советской авиапромышленности, так как даже в условиях грандиозного спурта 1940–1941 гг., советский Авиапром в 1941 г. смог произвести только 15 379 самолётов. Неудивительно, что план 1939 г. был выполнен по самолётам на 84 %, а по моторам — на 84,1 %[333]. Резко возрос брак. Так, например, на заводе № 22 рост брака составил 88 % от уровня 1938 г.[334] Свою роль сыграла и неразбериха с типами производимых моделей. На том же заводе № 22 предполагалось свёртывание производства СБ и начало производства новых бомбардировщиков — первоначально поликарповского СПБ, а затем петляковского Пе-2. Однако реалии советско-финской войны потребовали в первую очередь покрыть фронту боевую убыль освоенного в частях СБ, а уж во вторую очередь заниматься внедрением в серию новых моделей[335]. Вообще надо отмстить, что уже в 1939 г. начались работы по массовому обновлению ассортимента выпускаемой авиапродукции. Из 17 самолётостроительных заводов 12 получили задания на производство новых типов самолётов; из 5 моторостроительных новые модели должны были быть внедрены на 4-х. Из 8705 боевых самолётов утверждённой программы 3135 (36 %) относились к новым типам; из 18 831 мотора — 7188 (38 %)[336]. Особенно наглядной победная поступь новых типов авиатехники в производственном плане 1939 г. становится ясной при детальном рассмотрении плана ведущих самолётных и моторостроительных предприятий.

Место новых образцов авиатехники в производственной программе ведущих авиазаводов СССР на 1939 г.[337]

Завод

Годовой план в натуральном исчислении, единиц продукции

Годовой план в млн человеко-часов

Всего

В том числе — новых типов

% продукции новых типов

Всего

В том числе — новых типов

% продукции новых типов

Самолётные

1

2550

1275

50

11 790

7455

63

22

2030

1050

52

15 960

9100

57

18

550

50

9

12 900

1900

15

21

1810

630

35

6943

2776

40

39

320

60

19

6850

2040

30

Моторные

19

4618

1838

40

5826

2865

49

26

7620

2300

30

10 650

3950

37

29

3000

500

17

7800

1550

20

24

3843

2940

77

6492

5104

79

Легко заметить, что практически всегда доля человеко-часов, выделяемых по плану на производство новых типов техники, превышала удельный вес этих типов в суммарном авиавыпуске предприятия. Необходимость освоения новых образцов продукции тяжёлым бременем ложилась на плечи авиаиндустрии. Разумеется, смена ассортимента продукции не является чем-то экстраординарным, однако в 1939 г. этот процесс был осложнен, во-первых, своей глобальностью — сразу большинство заводов меняли значительную долю ассортимента; а во-вторых — необходимостью синхронно с внедрением новой техники резко увеличивать суммарный авиавыпуск. Характерно, что в течение года, по мере замещения в производстве старых моделей новыми, снижалась и степень выполнения плана.

Выполнение плановых заданий соответствующих периодов предприятиями НКАП в 1939 г:(%)[338]

I квартал

II квартал

Июль

Август

Всего самолётов

90

83

76

72

В т. ч. — боевых

91

74

69

68

Всего моторов

90

90

74

68

В т. ч. — боевых

88

91

71

69

Большим достижением в данном случае было то, что в этих сложнейших условиях, по крайней мере, на ряде заводов, удалось добиться чёткой тенденции к постоянному снижению затрат на производство 1 самолёта.

Затраты на выпуск единицы продукции по авиазаводу № 1 (человеко-часов)[339]

Тип изделия

01.07.1938

01.01.1939

01.03.1939

01.05.1939

01.07.1939

И-15

5260

3600

3360

3035

2945

И-153 «Чайка»

—

—

28 400

10 530

7720

Таким образом, за год затраты на выпуск И-15 удалось сократить на 44 %. С другой стороны, это нельзя считать таким уж выдающимся достижением, связанным исключительно с новым стилем работы, установившимся в НКАП с 1939 г. Скажем, в 1938 г. на заводе № 18 затраты на производство ДБ-3 снизились с 131 187 (уровень 1937 г.) человеко-часов до 42 238[340], то есть более чем на 65 %.

Вышеперечисленные меры по интенсификации авиавыпуска, принятые в 1939 г., вроде бы заложили более чем надёжный фундамент для выполнения намеченных планов. Однако советское руководство постоянно увеличивало задания авиапромышленности. Казалось, момент принятия очередного повышения плана становился одновременно днём начала разработки повышения следующего. Уже 11 января 1940 г. утверждённый в декабре 1939 г. план авиавыпуска был пересмотрен в сторону увеличения. 19 февраля 1940 г. была принята расширенная программа авиавыпуска на 1-е полугодие, дополненная 26 июля планом на пять месяцев (август-декабрь). Помимо этого, в течение года было принято множество решений, так или иначе (практически всегда — в строну увеличения) корректирующие производственные планы отдельных авиазаводов.

Нельзя сказать, чтобы руководство наркомата не понимало пагубность такого образа действий. Так, например, в марте 1940 г. Шахурин был вынужден форменным образом обороняться от постоянных требований Комитета обороны увеличить план по выпуску авиамоторов. Нарком авиапромышленности подчёркивал, что план производства авиамоторов, установленный 19 февраля 1940 г. постановлением СНК № 77 сс, и так «чрезвычайно напряжён» и ещё больше его повышать нельзя. При этом он указывал, что по сравнению с IV кварталом 1939 г. среднемесячный выпуск моторов по действующему плану 1940 составит по заводам: № 19 — 347 %, № 24 — 181 %, № 29 — 202 %, № 26 — 213 %[341].

От наркома требовалось определённое упорство в отстаивании своей позиции. Дело в том, что в это время в КО при СНК обсуждался проект дополнительного выпуска в течение первой половины 1940 г. 1963 моторов М-103, 1090 — М-87 и 464 — М-25. Одновременно предполагалось на 25 % увеличить выпуск запчастей к моторам россыпью[342]. Собственно, вопрос состоял не только в проблематичности перевыполнения и без того «предельного» плана авиавыпуска. Авиаиндустрия представляла собой вершину огромной технологической цепочки, и повышение плановых заданий НКАПа неминуемо требовало адекватных изменений во всесоюзном планировании. Например, февральское (1940 г.) повышение плана выпуска авиамоторов повлекло за собой появление нового «узкого места» — нехватку подшипников[343]. Естественно, что дальнейшее увеличение плана авиавыпуска ещё больше обострило бы эту проблему. В результате постоянных повышений плановых заданий план I квартала 1940 г. был выполнен по самолётам на 78,6 % и по моторам на 87,4 %; а II — на 80,4 % и 86,5 % соответственно[344].

Итак, мир стремительно приближался к началу Второй мировой войны, а советский Авиапром продолжал мучительно искать пути интенсификации. Ни авиавыпуск, ни производительность труда (см. главу 14) радикально не увеличивались, внедрение в серийное производство новых моделей задерживалось. Тому было множество объективных причин, но все они, вместе взятые, не могли изменить очевидного факта — советская авиапромышленность не успевала завершить запланированное развёртывание. Казалось, ситуация не внушала беспокойства — ещё 2–3-х лет хватило бы, чтобы окончательно «расшить» все «узкие места». Однако этих лет не было.

Вскоре после своего назначения А. И. Шахурин доложил И. В. Сталину, что по положению дел на 1940 г., с учетом присоединения к авиапромышленности гитлеровской Германии авиастроительных заводов покоренных стран и государств-сателлитов, суммарная мощность авиапромышленности Германии превосходит вдвое аналогичный показатель авиаиндустрии советской[345]. Надо отметить, что данный эпизод является своеобразной кульминацией довоенного соперничества советской и германской авиапромышленности. В октябре 1939 г. в Германию выехала советская хозяйственная комиссия во главе с членом ЦК КПСС И. Ф. Тевосяном[346], авиационную часть которой возглавлял генерал А. Н. Гусев[347]. По возвращении Гусев выразил мнение, что немцы показали устаревшую технику, однако значительная часть авиационных специалистов с ним не согласилась. В результате в марте 1940 г. в Германию была направлена новая комиссия, авиационную делегацию которой возглавлял на этот раз A. C. Яковлев[348]. Заместителем Яковлева в этой поездке был ставший впоследствии начальником ЦАГИ генерал-майор И. Ф. Петров. Вернувшись из командировки, Петров сообщил[349], что германская авиапромышленность способна выпускать 70–80 самолётов в день. Аналогичные цифры приводились на декабрьском 1940 г. совещании высшего руководящего состава РККА командующим Северо-Кавказским военным округом генерал-лейтенантом Ф. И. Кузнецовым, который, со ссылками на американскую печать, утверждал, что германская авиапромышленность выпускает до 2000 самолётов ежемесячно[350]. Это казалось весьма правдоподобным, особенно на фоне постоянных донесений разведки об интенсивном освоении «ведомством Геринга» авиапредприятий оккупированных Польши[351], Чехии[352] и Франции[353]. Первые такие сообщения стали поступать от РУ ГШ РККА ещё в январе 1941 г.[354], а в марте 1941 г. Разведуправление Генштаба РККА дополнительно подтвердило алармистский рапорт Петрова, доложив, что Германия, с учётом заводов на территории Чехословакии и Польши, располагает 112 самолётостроительными и 58 моторостроительными заводами, на которых в общей сложности заняты 500 000 человек. Годовой выпуск немецкой авиапромышленности оценивался в 25 000–30 000 самолётов в год[355], что фактически подтверждало данные Петрова.

Советский Авиапром на тот момент выпускал только 26 самолётов в день[356], что было совсем неплохим достижением, если учесть, что в 1930–31 гг. авиавыпуск составлял 2,5, а в 1935–1937 гг. — 10 самолётов в день. Этот уровень считался достаточным с учётом того, что, например, Франция в 1939 г. производила около 7[357], а Великобритания — 20[358] самолётов в сутки. Как выяснилось позднее, данные Петрова были существенно завышены — среднемесячный выпуск самолётов в Германии на тот момент, по оценкам западных историков, составлял от 700[359] до 1000[360] самолётов, т. е. ежедневный выпуск был 25–35 самолётов. Ошибочность предвоенных оценок мощности германской авиапромышленности была позднее молчаливо признана и советской историографией, выяснившей, что в 1940 г. ведомство Геринга производило в среднем в месяц 850 самолётов, а в 1941-м — 1030[361]. Сейчас трудно однозначно утверждать, что послужило причиной этой ошибки — добросовестное заблуждение Петрова[362], его желание «выдвинуться» на волне разоблачений «врагов народа» в НКАП, тонкая провокация германских спецслужб, пытавшихся сбить с толку потенциального противника, или что-то иное, однако в результате информации Петрова советское руководство пришло к выводу о катастрофическом отставании от гитлеровской Германии не только по качеству, но и по количеству производимой авиатехники.

По свидетельству Шахурина, это известие привело Сталина в ярость. Было выдвинуто требование немедленно ускорить рост отечественной авиапромышленности и довести выпуск самолётов до «немецкой нормы» — 70–80 машин в сутки.

Судя по постоянному наращиванию плановых заданий авиапромышленности осенью 1939 г. — весной 1940 гг., советское руководство предполагало существенное отставание от Германии в темпах авиавыпуска, и реляция Петрова пришлась очень к месту — Сталин услышал именно то, что ожидал услышать.

В 1940 г. деятельность НКАП рассматривается в Политбюро ЦК ВКП(б). По итогам рассмотрения достижение в обозримом будущем уровня выпуска в 70 машин ежесуточно было признано маловероятным, а перед руководством наркомата была поставлена задача довести суточный выпуск самолётов до 50 к концу года[363]. Впоследствии условия выполнения задачи были скорректированы, и достижение 50-самолётного рубежа было перенесено на июнь 1941 г[364]. Надо отметить, что эта задача, хотя и с некоторым опозданием, действительно была решена, и накануне войны советский авиавыпуск достиг — или, по крайней мере, вплотную приблизился к отметке 50 самолётов в день[365].

КО взял под свой непосредственный контроль поставку сырья, топлива и комплектующих на авиазаводы. Наркомат путей сообщения был обязан осуществлять перевозку грузов для НКАП и его смежников не более чем в суточный срок[366]. Тем не менее попытка увеличить авиавыпуск путём интенсификации работы уже существующих авиапредприятий не увенчалась успехом. При планомерном наращивании мощности авиапредприятий, имеющихся в наличии, выход на ежедневный выпуск 70 машин ожидался приблизительно к 1943 г[367].

Нарком авиационной промышленности А. И. Шахурин вспоминал: «Мы брали все или почти все. Например, забирали почти весь алюминий, магний, кобальт, легированные стали, абсолютное большинство легированных труб и т. д. Здесь мы были монополистами: нам давали то, что никому не давали. Многого в стране еще не хватало. Какие-то отрасли только начинали развиваться. Но для авиации не скупились»[368]. Накануне войны СССР по выплавке алюминия опережал Великобританию, Францию, Японию и Италию[369]. В 1940 г. ассигнования на развитие авиационной промышленности составили 40 % военного бюджета страны[370]. С середины этого года советская авиапромышленность была переведена на военное положение[371]. В том же году были выделены фонды в валюте для срочной закупки импортного оборудования и дано соответствующее указание Наркомату внешней торговли разместить заказы за границей по авиационной спецификации с минимальными сроками доставки[372]. Фактически со второй половины 1940 г. советская авиапромышленность работала в условиях, приближенных к боевым[373]. Налицо был явный рост, однако плановые задания всё же были не выполнены.

Выполнение плана 1940 г. важнейшими ГУ НКАП по основным показателям (%)[374]

Главк НКАПа

I ГУ НКАП (самолётостроение)

III ГУ НКАП (моторостроение)

Выполнение плана

По отношению к годовому плану

По отношению к выпуску 1939 г.

По отношению к годовому плану

По отношению к выпуску 1939 г.

Валовая продукция

103,3

131,8

95,4

120,5

Товарная продукция

97,1

127,6

86,3

115,5

Оборонная продукция

93,7

129,7

82,7

114,0

Численность рабочих

100,6

119

101,4

115,6

Выработка на 1 рабочего

102,6

110,9

94,0

104,2

Особенно обращало на себя внимание постоянное отставание в области авиамоторостроения. Не в последнюю очередь это может быть объяснено тем, что промышленность СССР не смогла полностью удовлетворить заказ авиаиндустрии. Так, заказ НКАП по качественным сталям был в 1940 г. удовлетворён на 93 %, по алюминию — на 31–92 % (в зависимости от сорта), по стальным поковкам — на 85 %, по приборам зажигания — на 55 %, а по вооружению — на 81 %[375]. Тем не менее в целом авиапромышленность выполнила план по валовой — на 102 %, по товарной — на 98 %, а по оборонной продукции — на 94 %. По сравнению с 1939 г. объем оборонной продукции возрос на 30 %. Как видим, даже не достигая плановых значений, советский авиапром, тем не менее, существенно интенсифицировал свою деятельность. Определились и две основные группы авиазаводов. В течение 1940 г. авиапредприятия № 1, 18, 22 и 23 план перевыполнили. Заводы же № 19, 29, 30, 31, 39, 81, 99, 116, 124, 126, 135, 207 и 292 с плановыми заданиями не справились[376]. В авиавыпуске явно увеличился удельный вес боевых самолетов вообще и бомбардировщиков в частности.

Удельный вес в авиавыпускс 1940 г. боевых самолётов и бомбардировщиков (%)[377].

1939 г

1940 г.

Удельный вес боевых самолетов

67,5

78,9*

Удельный вес бомбардировщиков

39,2

42,9

Удельный вес моторов для боевых самолётов

50,0

75,0

* По другим данным, удельный вес боевых самолётов был ещё выше — 79,4 % (ГА РФ, Ф. 8418. Оп. 25. Д. 199. Л. 1).

Примечательно распределение авиапродукции 1940 г. выпуска пр основным заказчикам[378]

Тип

Всего отгружено

В том числе:

УВВС

НКВМФ

НКВД

Прочие

Истребители

4657

3966

542

—

149*

Бомбардировщики

3575

3289

259

2

25

Разведчики

99

17

77

1

4**

Учебные и пассажирские

2234

1345

203

—

686

Всего самолётов

10 565***

8617

1081

3

867

Моторов всего

21345

3686

645

277

16733

Моторов для боевых самолётов

15 903

2628

403

—

12 872****

Пропеллеров металлических

18 278

2059

644

—

15 578

* Примечание в тексте от руки — «объект 600».

** Примечание в тексте от руки — ГСТ.

*** Из таблицы, между прочим, следует, что удельный вес боевых самолётов составлял 78,85 %, что несколько ниже заявленных выше 79. Видимо, в данном случае мы имеем дело с некоторыми расхождениями в отчётности — ряд моделей, производившихся малыми сериями, могли быть не учтены, либо мы имеем дело с учётом самолётов, произведённых в прошлом году, но принятых военприёмкой в 1940 г.

**** В данном случае, видимо, под «прочими» понимались авиастроительные предприятия, Моторы же, направляемые УВВС, НКВМФ и др., предназначались для замены выработавших ресурс двигателей на ранее поставленной авиатехнике.

Таким образом, очевидно, что подавляющая доля авиавыпуска в последний предвоенный год шла именно военным, при этом некоторое (не слишком, правда, значительное) предпочтение отдавалось истребителям.

Тенденция 1939–1940 гг. на снижение затрат времени на производство единицы авиапродукции получила в 1941 г. дальнейшее развитие.

Сокращение затрат времени на производство авиапродукции в первой половине 1941 г.[379]

Завод

Изделие

Затраты человеко-часов на изготовление в I квартале 1941 г.

Затраты человеко-часов на изготовление во II квартале 1941 г.

1

МиГ-3

7200

5800

18

Ил-2

22 500

13 000

22

Пе-2

21 500

18 000

23

ЛАГГ-3

14 000

12 000

24

АМ-35А

2800

2400

26

М-105

1650

1550

Помимо чисто количественного роста авиавыпуска эти годы были отмечены так же постепенным увеличением удельного веса во всём авиапроизводстве так называемых «новых моделей» — т. е. аэропланов нового поколения, соответствовавших по своим тактико-техническим данным реалиям сороковых годов. Интенсивное внедрение в производство именно новых моделей стал главным приоритетом плана авиавыпуска на 1941 г. Уже в I квартале этого года новые модели по плану должны были составить 44 % выпуска, а во 2-м — 65 %[380].

Необходимость налаживать новое производство на предприятиях, в спешке передаваемых в Наркомат авиапромышленности, обусловило даже некоторую стагнацию. Впрочем, это падение темпов производства пришлось на старые типы машин.

Авиавыпуск в 1939–1941 гг.[381]

Год

1939

1940

1941

Число произведенных самолетов

10 198

10 571

15 379

В том числе «новых» типов

6

500

11 633

Число произведённых моторов

22 686

21 380

28 707

Уже в 1939 г. наметился качественный рост авиапроизводства, связанный с ускорением темпов производства основных классов боевых самолётов. Одновременно, с 95,7 % до 98,6 % возросла выполняемость плана в рублёвом исчислении[382] — в 1939 г. план авиавыпуска удалось выполнить практически полностью. По утверждённому в декабре 1938 г. плану предполагалось произвести 10 400 самолётов[383]. Этот успех объяснялся, с одной стороны, количественным увеличением авиапредприятий и их суммарной производственной мощности (увеличение производственных площадей, наращивание станочного парка и т. п.), а с другой — качественным подъёмом производительности труда и эффективности использования оборудования. Массовое внедрение передовых методов производства (конвейерная сборка агрегатов, плазово-шаблонный метод производства самолётов), настойчиво культивируемое в 1937–1939 годах, наконец начало приносить зримые плоды[384]. Однако сравнение плана авиавыпуска с планом заказов НКО вносит в эту радужную картину существенные коррективы.

Выполнение плана производства боевых самолётов в 1939 г. в натуральном исчислении[385]

Тип самолёта

План заказа НКО на 1939 г. (вариант ноября 1938 г.)*

% от годового плана

Реально произведено в 1939 г.**

% от годового выпуска

ТБ-7

10

0,1

6***

0,1

ДБ-3

1500

12,5

939

12,9

СБ

3000

25

1778

24,5

«Иванов»

400

3,3

0

0

Р-10

1600

13,3

341

4,7

И-16

2400

20

1835

25,3

И-153

3000

25

2362

32,5

ВИТ

100

0,8

0

0

Всего боевых самолётов

12 010

100

7261**** (60,5 % от плана)

100

* РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 122. Л. 4–5.

** Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 1. М., 1992. С. 433. Не учтены малосерийные самолёты.

*** Точнее, эти 6 самолётов были произведены за 1938–1939 гг. и приняты (на начало 1940 г.) военприемкой. Ещё 6 самолётов находилось на заводе без моторов. Подробнее см.: Ригмант В. Бомбардировщик ТБ-7 // Авиация и космонавтика 5–6. 2002. С. 25.

**** В данную цифру не входят самолёты ряда моделей, не предусмотренных в плане заказов. Всего в этот год было изготовлено 7428 боевых самолётов.

Как следует из таблицы, военные хотели много большего, чем то, что могла для них сделать даже модернизированная авиапромышленность. Если же учесть, что из произведённых самолётов вовсе не все предназначались для НКО (часть была передана НКВМФ и другим ведомствам), степень удовлетворённости запросов военных будет ещё ниже. Поэтому вышеприведённый план заказов, составленный в ноябре 1938 г., был скорректирован в январе 1939 г. В частности, заказ на боевые самолёты для НКО был сокращён до 7486 самолётов[386], что было значительно ближе к реальному потенциалу авиапрома. Вероятно, Военвед не прекращал требовать увеличения авиавыпуска, поэтому уже в январе НКАП был вынужден скорректировать план в сторону увеличения — до 11 891 самолёта[387], причём даже по этому завышенному плану на долю НКО приходилось лишь 9089 самолётов. Однако, как мы видели, реально удалось выполнить лишь плановые задания исходного, декабрьского плана авиавыпуска.

Свою роль сыграли и производственные проблемы с освоением ряда новых моделей. Скажем, так и не пошёл в серийное производство первый пикирующий бомбардировщик ВИТ. Только со следующего года началось производство лёгкого бомбардировщика Су-2, которого можно считать концептуальным наследником самолёта «Иванов». Отсутствие этих моделей в производстве повлекло за собой определённое перераспределение удельного веса различных типов авиатехники внутри годового авиавыпуска. В частности, резко увеличилась доля истребителей. В дальнейшем советские ВВС также несколько раз не получали ожидаемые типы авиатехники. Например, со 2-го квартала 1941 г. планировалось начать производство Як-3 — усовершенствованной версии истребителя Як-1. Более того, именно эта модель должна была стать наиболее массовой из яковлевских машин. Однако в реальности этот самолёт так и не пошёл в серию, а Як-3, производство которого началось лишь в 1944 г., имел существенно иное назначение и параметры, чем довоенная модель.

Наконец, при оценке результатов деятельности Авиапрома накануне войны, нельзя не учитывать, что авиапромышленность систематически недополучала формально занаряженные ей материалы и сырьё. Типичной для предвоенных лет является картина августа 1940 г.:

Отгрузка НКАП материалов и изделий на август 1940 г. (т.)[388]

Ведомство, изделие

Наряд на август

Фактическая поставка в августе

Выполнение плана(%)

Наркомцветмет

Алюминий и цветной прокат

Удовлетворительно*

магний

200

3

1,5

Сплав МА-6

200

16

8

Наркомчермет

Сталь быстрорежущая

30,5

4,9

16

Заменители быстрорежущей стали

73

46,5

63

Сортамент нержавеющий

125

56,8

45

Лист нержавеющий

64

29,4

Калибровка электролегированная

389

137,9

35

марганец

50

0

0

Наркомхимпром

Сплав МА-6

193

0

0

Сплав МА-3

50

0

0

Медно-асбестовые прокладки (шт.)

510 000

31 550

0,006

Эбонит листовой

8,5

1,1

12,5

Наркомэлектропром

Гетинакс

9

0,97

10,7

Текстолит

1,1

0,141

12,8

* Так в тексте.

Как видим, по ряду важнейших для авиавыпуска позиций заявка авиапрома выполнялась на 5–10 %.

Каковы же были результаты формирования авиавыпуска в предвоенные годы? Обратимся к приложению 11. Обращает на себя внимание медленная, но тем не менее несомненная, деконцентрация авиавыпуска. Если в 1930–1939 гг. 80 % авиавыпуска приходилось на 4 завода, то в предвоенное трёхлетие 5 авиапредприятий (№ 1, 18, 23, 21, 22) выпускали 70 % самолётов. Следует выделить особо 2 обстоятельства: во-первых, в пятёрку «тяжеловесов», определяющих положение дел в отрасли в целом, вошёл воронежский авиазавод № 18, во-вторых, хотя удельный вес авиазавода № 22 в производстве тяжёлых многомоторных цельнометаллических самолётов несколько снизился, на долю этого завода всё ещё приходилось свыше половины (50,9 %) таких аэропланов.

Анализ авиавыпуска с географической точки зрения показывает, что на авиапредприятия московского региона приходится 41,5 % произведённых за 3 года самолётов, на ленинградские авиазаводы — 15,8 %, доля сибирских и дальневосточных авиафабрик составляет 8 %, ещё 20,9 % были произведены в Поволжье и 4,8 % — на Украине. Несколько наособицу стоял Воронежский завод № 18 (9 % авиавыпуска), который затруднительно отнести к одной из сложившихся групп авиазаводов. Таким образом, предвоенное трёхлетие характеризовалось существенным снижением роли украинской и ленинградской групп авиазаводов и ростом удельного веса сибирских и поволжских авиапредприятий. Значение московской авиагруппы существенно не изменилось.

Определённые изменения произошли и в ассортименте производимой авиатехники. Доля учебных самолётов упала с 24 % до 16 % авиавыпуска, удельный вес транспортных самолётов составил лишь 2 %. Основу авиавыпуска предвоенного трёхлетия составили бомбардировщики СБ (12 %) и ДБ-3 (8 %); истребители-монопланы И-16 (14 %) и истребители-бипланы (И-15бис и И-153) (13,5 %); а так же учебные самолёты (У-2, УТ-1, УТ-2) (16 %). Из так называемых «новых конструкций» существенный вес в авиавыпуске приобрёл только истребитель МиГ-3 (9,2 % авиавыпуска). Таким образом, мы вынуждены констатировать что, хотя обновление номенклатуры выпускаемой авиатехники началась ещё до начала Великой Отечественной войны, преобладающее место в структуре авиавыпуска новые конструкции заняли уже в военные годы. Авиастроение, как и всякая индустриальная отрасль, имела определённую «технологическую инерцию» и была не в состоянии в течение нескольких месяцев радикально изменить структуру и состав авиавыпуска.

Отметим, что перевод завода на производство самолёта новой модели не означал моментального сворачивания выпуска старой модели. В целях сохранения ритмичности производства предприятие меняло номенклатуру авиавыпуска поэтапно, стараясь максимально использовать уже имеющиеся заделы, поэтому «старые» модели могли выпускаться параллельно с «новыми» ещё довольно долго. Так, например, на авиазаводе № 1, несмотря на широкомасштабное строительство МиГ-3, производство И-153 продолжалось до 1941 г. включительно.

«Неслучившиеся» заводы. Несколько подробнее хотелось бы остановиться на печальной судьбе «неслучившихся» заводов. В советском авиапроме было 2 предприятия, которые должны были стать крупными центрами авиастроения — но не стали. Одним из таких предприятий стал завод № 30. Этот завод был построен у посёлка Иваньково. В 1935 г., когда строительство только начиналось, такое расположение завода казалось очень выгодным. «Московское море» (ныне — Иваньковское водохранилище) предоставляло обширную водную поверхность, необходимую для развёртывания строительства крупных гидросамолётов. Иваньковская ГЭС сулила стабильное обеспечение завода электроэнергией. НКВД предлагал использовать соответствующие контингенты со строительства канала Москва — Волга для возведения капитальных зданий — казалось, всё обещало быстрый ввод завода в строй. Однако сначала затянулись проектно-изыскательские работы, потом закончилось строительство канала и «контингент» уехал на другие объекты… в итоге сотрудничество с НКВД не сложилось[389]. К 1938 г. ситуация складывалась безрадостно — собственно, завод уже существовал, однако из-за чехарды со сменой проектов железнодорожная станция оказалась на другом берегу Волги. В роли заготовительного цеха предприятия было решено использовать Савеловский завод (впоследствии — завод № 31), но расстояние до него составляло 17 км, что ставило на повестку дня организацию «внутризаводского» транспорта. Наибольшее беспокойство вызывал тот факт, что главный корпус завода № 30 оказался выстроен ниже уровня «Московского моря», поэтому прорыв дамбы грозил затоплением предприятия. Тем не менее, деньги были уже потрачены, капитальные строения вчерне завершены, поэтому строительство завода было решено продолжать. 25 сентября 1938 г. КО обязал НКОП форсировать строительство завода № 30 таким образом, чтобы 13 900 м² производственной площади были сданы в эксплуатацию в IV квартале 1938 г., 10 900 м² — в I квартале 1939 г. и 3000 м² — в III квартале 1939 г.[390]

Согласно проекту завода, практически все основные и вспомогательные производства (за исключением кузницы) должны были быть сосредоточены в едином Главном корпусе производственной площадью 17 000 м². К сожалению, строительство этого здания превратилось в типичный долгострой — даже к 1941 г. стройка не была завершена. Соответственно, все цеха завода были вынуждены работать в условиях перманентной достройки. Вторым «узким местом» завода стала постоянная нехватка станков. Даже к 1941 г. на заводе находилось лишь 202 металлорежущих станка (из них 45 — импортные), чего явно не хватало для крупносерийного производства[391]. Тем не менее, в 1941 г. завод наконец получил задание на серийное производство гидросамолётов МДР-6. На предприятие было доставлено 7 комплектов оснастки, но из-за нехватки места удалось смонтировать только 4[392]. Крайне тяжёлым было положение с персоналом. Значительная часть работников, в том числе и главный инженер завода, изъявляли желание покинуть предприятие и были вынуждены остаться только под административным давлением. Характерной являлась картина агрегатно-сборочного цеха. В этом цехе работало 204 человека, из них 95 были учениками, 3 имели I разряд по тарифной сетке, 71 — II, 22 — III, 12 — IV и 1 — V разряд. Рабочих высших, VI–VIII разрядов, в цехе не было вовсе[393]. Большинство рабочих цеха были новичками на заводе — 14 человек работали с 1939 г., 58 — с 1940-го, а остальные 132 пришли на завод только в 1941 г. Если учесть, что приведённые данные датированы 3 марта 1941 г., получается, что подавляющее большинство персонала предприятия работало на заводе 1–2 месяца.

Ещё более извилиста была история завода № 124. Завод строился с 1932 г. как специализированное предприятие по постройке многомоторных цельнометаллических самолётов и должен был стать дублёром завода № 22. Хотя строительство и поставки станков (а станочный парк завода, закупленный в США, был на конец 30-х гг. одним из лучших в СССР) продолжались до конца десятилетия, в число действующих завод вступил уже в 1934 г. Однако далее судьба завода не сложилась — предполагаемые к внедрению бомбардировщики ТБ-4 и ТБ-5 в серию не пошли. Некоторое время завод был занят ремонтом ТБ-3. Наконец, в 1938 г. заводу была утверждена первая производственная программа — 25 тяжёлых бомбардировщиков ТБ-А и 2 пассажирских самолёта МГ (ПС-124)[394]. Фактически ещё до завершения строительства стапелей программа 1938 г. начала меняться, корректироваться и «уточняться». Уже 28 ноября 1938 г. М. М. Каганович приказал отменить производство ТБ-А и МГ и все силы бросить на обеспечение производства СПБ[395]. 17 декабря того же года было принято новое решение — совместить на заводе № 124 выпуск СПБ и ТБ-7[396]. Так как подготовка к серийному производству СПБ должна была занять около 4–5 месяцев, ожидалось, что к этому сроку заводские мощности будут подготовлены к одновременному выпуску сразу двух типов самолётов. В результате (в основном с целью утилизации произведённого задела) всё же в 1939 г. было выпущено 5 ТБ-А и единственный ПС-124, после чего, ввиду неготовности СПБ к серийному производству, завод был переориентирован исключительно на выпуск бомбардировщика ТБ-7. К сожалению, эта машина тоже была на тот момент весьма «сырой», в результате доводка конструкции и подготовка к производству шли параллельно. Когда производство было налажено, в руководстве авиации возникли сомнения в необходимости для советских ВВС тяжёлого четырёхмоторного бомбардировщика, поэтому в декабре 1939 г. производство ТБ-7 было отменено, заводу была назначена программа по выпуску транспортных самолётов ПС-84[397]. В мае 1940 г. было решено возобновить параллельно выпуску Ли-2 (ПС-84) и производство ТБ-7 то же. В сентябре 1940 г. задание по выпуску Ли-2 было снято, заводу приказывалось сосредоточиться на производстве ТБ-7. В конце концов, завод был параллельно с выпуском 4-моторных бомбардировщиков загружен производством ещё и фронтового пикирующего бомбардировщика Пе-2, который в итоге и стал основной продукцией предприятия. В результате отлично оснащённое предприятие так и не сыграло заметной роли в довоенном авиавыпуске. Эта история была тем более огорчительна, что завод был сравнительно неплохо обеспечен станочным парком. Всего по проекту завод должен был быть оснащён 1457 тяжёлыми станками[398], из них в 1940 г. в наличии было 1151 (79 %)[399]. Наличие станков при отсутствии вразумительной производственной программы вело к громадным простоям. Например, в 1939 г. простои составили 19,5 % рабочего времени. В течение первых 5 месяцев 1940 г. из 6000 рабочих завода 600 человек ежедневно простаивали.

Под влиянием этих обстоятельств трудовая дисциплина упала ниже всех допустимых пределов. По отзывам сотрудников наркомата, инспектировавших завод, «в результате этого… в коллективе завода и, главным образом, руководящего состава, существует растерянность… В цехах рабочие в рабочее время играют в шашки, организуют „борьбу“ и прыжки, около производственного цеха занимаются „фотографированием“[400] и т. д. На лужайке около цеха ежедневно можно было видеть от 40 до 75 спящих рабочих. 16 мая 78 человек занимались просеиванием сгруженного во дворе жмыха, выбирая семечки для личного потребления. Питание рабочих не организовано… Текучесть в 1938 г. составила 3895 человек (то есть около 60 %). Охарактеризовав такое положение завода, нет необходимости освещать вопросы соцсоревнования, стахановского и многостаночного движения»[401].

Это положение было тем более нетерпимым с учетом того, что завод № 124 входил в сравнительно небольшую группу самолетостроительных заводов, имеющих развитый станочный парк для металлического авиастроения.

Заводы для «металлического» авиастроения. Из приведенной ниже таблицы следует, что по состоянию дел на октябрь 1940 г. Наркомат авиапромышленности располагал лишь девятью (из 25 действующих) авиазаводами, подготовленными к крупносерийному производству металлических самолетов — № 1, 18, 21, 22, 31, 39, 124, 153, 292. На этих предприятиях было сосредоточено свыше двух третей всего парка металлообрабатывающего оборудования I Главного управления. Обращает на себя внимание нерациональность сосредоточения значительной части такой техники на заводах № 1 и 124. Первый из них предполагался к серийному производству «Валти», но в связи с отказом от внедрения самолета в серию огромный станочный парк оказался невостребованным. О печальной судьбе второго предприятия сказано выше.

Обеспеченность авиастроительных заводов металлообрабатывающими станками на 1940 г. и планируемый уровень наличия металлообрабатывающего оборудования на 1941 г.[402]

№ завода

Потребность в металлорежущей оборудовании на 1941 г.

Наличие металлорежущего оборудования на 01.10.1940

№ завода

Потребность в металлорежущем оборудовании на 1941 г.

Действующие заводы

Передаваемые заводы

1

1687

1487

380

736

18

1722

1247

381

1205

21

1100

919

387

250

22

1795

1495

388

440

23

665

358

446

1200

30

350

123

447

1200

31

1040

745

Харьковский

600

35

290

105

Ростовский

850

39

909

829

Минский

660

43

422

105

Прибалтийский

1000

47

174

144

Итого

8041

81

650

476

Новостройки

83

245

100

118

—

84

678

477

12

—

99

312

222

122

1740

116

195

100

123

300

124

880

725

127

300

125

605

529

128

—

126

700

500

129

—

135

655

502

130

250

153

1095

587

131

550

165

882

90

295

1740

207

430

198

Итого

4880

292

705

601

301

425

321

Итого

18 611

12 985

Следует отметить, что в 1941 г. руководство наркомата собиралось резко расширить группу металлического авиастроения. Ожидалось значительное увеличение количества металлообрабатывающих станков на заводах № 23, 30–31[403], 43, 153 и 165. Из передаваемых в Наркомат авиапромышленности из других отраслей индустрии следует выделить заводы № 380, 381, 446, 447, а также несколько предприятий в Харькове, Ростове, Минске и Прибалтике, которые также должны бы стать крупными центрами металлического авиастроения. И, наконец, ввод в эксплуатацию заводов-новостроек (№ 121 и 295) должен был окончательно завершить радикальное расширение группы заводов, производящих металлические самолеты.

Пополнение станочным парком, помимо внутреннего производства, продолжалось за счёт закупок оборудования в Германии. Это объяснялось тем, что после начала «Зимней» войны США наложили т. н. «моральное эмбарго» на поставки в СССР авиатехники и авиаоборудования[404]. Разумеется, германское руководство отнюдь не рвалось развивать советскую экономику накануне решающего столкновения, однако только на таких условиях Сталин согласился на встречные поставки в Германию 2 500 000 т зерна, 970 000 т сырой нефти и 200 000 т. марганцевой руды[405], что было немаловажно для экономического развития рейха. С другой стороны, вне зависимости от экономических расчетов, Гитлеру требовался мирный тыл во время вторжения во Францию, так что на некоторое время от Советской России имело смысл «откупиться», тем более что, по мнению гитлеровского руководства, славянские «унтерменши» всё равно были не в состоянии освоить передовые технологии[406].

Тем не менее основной упор в деле обновления станочного парка предполагалось всё же делать на внутреннее производство. Так, при наличии на 1 октября 1940 г. на авиастроительных заводах всего 12 985 металлообрабатывающих станков, на 1941 г. требовалось 31 632 таких станка — то есть станочный парк должен был вырасти в 2,4 раза. Следовательно, требовалось 18 647 новых станков. При этом по импорту предполагалось получить лишь 4247 станков (23 % от всех новых станков), остальные предполагалось либо передать с других предприятий (1600 станков), либо изготовить на отечественных станкостроительных заводах.

Алюминиевая проблема и перспективы развития производства алюминия и лёгких сплавов. Положение с ключевым для авиастроения сырьём и полуфабрикатами накануне войны было далеко от идеального. Так, из положенных в 1-м квартале НКАПу 10000 т. дюралюминиевого проката, реально было поставлено лишь 7307[407], причём основным лимитирующим выпуск дюралюминия фактором была именно нехватка алюминия. Например, ведущее предприятие по дюралюминиевому литью — завод № 95 — в январе 1940 г. получил лишь 69 % от потребного количества алюминия, а в феврале ещё меньше — 54,5 %[408]. К этому же периоду относятся многочисленные жалобы на Днепропетровский магниевый завод, который «систематически срывает поставки»[409]. В августе 1940 г. ситуация, на первый взгляд, начала улучшаться[410]:

Отгрузка алюминия НКАПу в августе 1940 г. (т.)

Завод

Наряд на август

Фактическая поставка в августе

Выполнение плана (%)

Днепровский алюминиевый

3240

3093,14

95,5

Волховский алюминиевый

738

689

93,3

Уральский алюминиевый

1242

1246,5

100,3

Всего

5220

5028,64

96,3

Вроде бы положение вещей внушало оптимизм. Однако с поставками прочих необходимых для производства дюралюминия материалов дело обстояло далек не столь радужно.

Поставки магния и сопутствующих материалов в августе 1940 г.

Завод

Продукция

Наряд на август

Фактическая поставка в августе

Днепровский алюминиевый

магний

60

3

сплав МА6

200

73,16

Соликамский калиевый

магний

240

57,7

сплав МА6

193

0

сплав МА3

50

0

Зестафонский ферро-сплавов

марганец

50

0

К концу года ситуацию удалось несколько улучшить, но плановые показатели всё равно не были достигнуты.

Отгрузка алюминия и магния в IV квартале 1940 г.[411]

Завод

Продукция

План 4-го квартала

% выполнения

Днепровский алюминиевый

алюминий

9307

82,2

Волховский алюминиевый

алюминий

1015

71,4

Уральский алюминиевый

алюминий

3035

80,5

Всего

алюминий

13 557

81

Днепровский магниевый

магний

26

91,5

сплав МА6

206

74,5

Соликамский калиевый

магний

216

47,2

сплав МА6

289

—

Уже в 1940 г. было очевидно, что и в будущем году «алюминиевый голод» останется важнейшим фактором экономической жизни СССР. Так, осенью 1940 г. Госплан, рапортуя Совнаркому о ходе выполнения 3-го пятилетнего плана, характеризовал ситуацию с развитием алюминиевой промышленности весьма пессимистично. Хотя план пятилетки предполагал трёхкратный рост выпуска алюминия, реально за 2 истекших года производство «крылатого металла» возросло лишь на 33 %[412]. При обсуждении заказа НКАП на 1941 г. НКЦМ отвечал, что его, Наркомцветмета, план на 1941 г. предусматривает выпуск 90 тыс. т алюминия, в связи с чем не представляется возможным одновременно выполнить заказ НКАП на 87 тыс. т алюминия и заказ прочих оборонных ведомств ещё на 15–16 тыс. т.[413] Так или иначе, руководство НКАП хорошо понимало важность и напряжённость положения дел с производством алюминия. Анализ выпуска алюминия в СССР, особенно в сопоставлении с динамикой алюминиевого выпуска в Германии, заставлял задуматься:

Выпуск алюминия (тыс. т)[414]

1937

1938

1939

1940

запланировано

ожидается

СССР

37,7

43,9

48,9

67

61

В % к прошлому году

118,6

116,4

111,4

137

124

В % к годовому плану

75,4

87,9

87,3

—

91

Германия*

120

165

192

н. д

н. д

* По данным начальника Металлического отдела НКАП.

Как видим, несмотря на постоянный и достаточно уверенный рост, советская авиапромышленность никак не могла не только догнать Германию, но даже предотвратить дальнейшее увеличения отставание от наиболее вероятного противника.

В этой связи вопрос о дальнейшем наращивании мощности отечественного выпуска алюминия и сплавов на его основе стоял особенно остро. Летом 1940 г. Шахурин представил в Совет оборонной промышленности докладную записку, посвящённую перспективам развития производства проката, поковок и штамповок из алюминия и лёгких сплавов для авиапромышленности на период 1940–1943 гт.[415] По расчетам НКАП потребность на 1 января 1943 г. в указанных полуфабрикатах должна была составить 120 100 т. в год, в том числе прокат из алюминиевых сплавов — 12 500 т.[416] При условии наращивания мощности заводов № 95 и 150 и постройки в срок трёх заводов типа № 268 по прокату магниевых сплавов, потребность НКАП была бы покрыта в размере 76 700 т (63,8 % от потребного), а по магниевым сплавам на 12 500 т (100 %). Для покрытия ожидаемого дефицита Шахурин предложил построить в системе Наркомцветмета 2 прокатных завода типа № 95 мощностью по 20 тыс. т в год. Для повышения мощности по выпуску проката из лёгких сплавов в течение 1941–1943 гт. требовалось осуществить капитальные вложения в размере 563,5 млн руб. Эти средства, по замыслу Шахурина, должны были бы быть распределены следующим образом:

A) на строительство и оборудование двух заводов-дублёров № 95 — 500 млн руб.

Б) на сооружение трубо-прессового цеха мощностью 6300 т в год на заводе № 150 — 40 млн руб.

B) на реконструкцию прессовочного цеха на заводе № 95 с доведением мощности до 7200 т в год — 20 млн руб.

Кроме того, по этой программе следовало предусмотреть выделение «импортного контингента» на 3 млн руб. для приобретения в Германии специальной установки по непрерывному литью типа «Junghaus».

Однако эти крупномасштабные планы вызвали недовольство Госплана, стремившегося по мере возможностей сократить расходы. Поэтому, принимая программу Шахурина в целом, Госплан рекомендовал построить только 1 завод типа № 95 мощностью 20 тыс. т в год; ограничить мощность трубо-прессового цеха на заводе № 150 4200 т в год (Шахурин предлагал 6300 т), а штамповочного — 5000 т (Шахурин планировал 6000); строительство заводов дюралюминиевого проката поручить непосредственно НКАПу и предусмотреть на строящемся Уральском заводе алюминиевого проката производство прутков, проволок и заклёпок для НКАП на 3000 т в год. В результате дальнейший выпуск алюминия должен был развиваться следующими темпами:

Перспектива выпуска алюминия в 1940–1943 гг. по скорректированной программе Шахурина (тыс. т.)

Завод

1940

1941

1942

1943

Примечания

Волховский

12,5

13

13

13

Функционирует

Днепропетровский, I–VI серии

38,5

39

40,5

40,5

Функционирует

Днепропетровский, VII серия

—

5

14,5

14,5

Строится

Уральский, I–II серии

16

28

37

37

Функционирует

Уральский, III серия

—

—

9

18

Строительство не начато

Кандалакшинский

—

—

3

15

Строится. Возможен срыв пуска — не окончено строительство электростанции

Сталинский

—

—

14

30

Строительные площадки ещё не утверждены

Карагандинский

—

—

10

15

Богословский

—

—

—

2

Строительные площадки ещё не намечены

Кемеровский

—

—

—

5

Кольский (аглумин)

—

—

—

—

Несветаевский

—

—

10

15

Госплан предлагает перенести строительную площадку

Итого

67

85

151

221

Впрочем, надо признать, что возможность осуществления столь амбициозной программы уже тогда стала вызывать скепсис у многих руководителей-хозяйственников. Так как судьба многих заводов-новостроек ещё витала в облаках и ожидала разметки и утверждения хотя бы строительных площадок, начальник Главалюминия и заместитель наркома цветной металлургии составили программу-минимум, согласно которой при планомерном развитии отрасли выпуск алюминия в 1942 г. может составить 108 тыс. т, а именно[417]:

Волховский алюминиевый завод

13 тыс. т

Днепропетровский алюминиевый завод

55 тыс. т

Уральский алюминиевый завод

37 тыс. т

Кандалакшинский алюминиевый завод

3 тыс. т

Выпуск магния в этом случае ожидался на уровне 7,9 тыс. т:

Днепропетровский магниевый завод

1,6 тыс. т

Каменский магниевый завод

2,5 тыс. т

Соликамский магниевый завод

3,8 тыс. т

Развитие авиационной отрасли в первой половине 1941 г. Последние предвоенные месяцы стали временем интенсивного, можно сказать, лихорадочного, наращивания темпов авиавыпуска. Принятый весной 1941 г. план производства самолётов примерно вдвое превышал реальный уровень авиавыпуска 1940 г. (см. прил. 12). Суммарно по плану, утвержденному в начале 1941 г., предполагалось в течение года выпустить 6305 бомбардировщиков и 13 618 истребителей, учебных самолетов и одномоторных бомбардировщиков. Всего — 19 923 самолетов. Конечно, это было почти вдвое меньше показателей развития, приведенных в Программе наркомата в 1939 г. (см. прил. 1), однако следует учитывать, что Программа составлялась на некий абстрактный период времени, в ходе которого мощности предприятий наркомата предполагалось увеличить до указанных показателей. План же 1941 г. отражает решимость руководства авиапромышленности резко увеличить авиавыпуск в течение одного года. Впрочем, как будет показано ниже, даже этот вариант плана не стал окончательным. Когда летом 1941 г. руководство наркомата отчитывалось о выполнении плана за пять месяцев, в отчете фигурировали уже иные, повышенные по сравнению с весенним проектом, величины годового задания (см. прил. 13). Очевидно, годовой план постоянно, возможно даже ежеквартально, корректировали в сторону повышения. Анализ этих материалов позволяет сделать следующие выводы. За два «мирных» квартала 1941 г. авиавыпуск, по сравнению с аналогичным периодом 1940 г., несколько вырос. Однако этот рост был обеспечен исключительно резким (почти в два раза) ростом производства учебных и тренировочных самолётов. Выпуск же боевых аэропланов даже несколько сократился. С учётом того, что учебно-тренировочные машины входили в сферу ответственности «истребительного главка», по сути речь идёт об опережающем росте авиавыпуска именно этого, ещё в марте считавшегося не приоритетным, Главного управления. Особенно заметным это превосходство становится с учётом того, что ряд самолётов, учтённых в вышеприведённой таблице как «бомбардировщики», были изготовлены на заводах «истребительного главка» — например, Су-2 и Як-4. Даже если отвлечься от небоевых самолётов, то план двух кварталов по выпуску истребителей был выполнен более чем на 90 %, а бомбардировщиков — только на 75. Впрочем, тут надо отметить некоторую неравномерность работы в отношении различных типов авиатехники на протяжении первого полугодия.

Из сопоставления выпуска за 5 месяцев и I полугодия видно, что во II квартале налицо определённый спад в производстве истребителей, а выпуск штурмовиков, собственно, только со II квартала 1941 г. и начинается. Именно за счёт сдачи штурмовиков, несмотря на спад выпуска истребителей, по боевым самолётам в целом II квартал демонстрирует нарастание темпов авиапроизводства над первым. Учебные самолёты производились даже обгоняя плановые цифры, что, совокупно с форсированным производством штурмовиков, обусловило и общее превосходство авиавыпуска II квартала. При этом в отношении авиамоторов эта динамика не прослеживается — выпуск в течение I и II кварталов был приблизительно равным.

Отчёт о выполнении плана текущих заказов НКАП за I полугодие 1941 г.[418]

Тип авиатехники

План II кв.

Выпуск за I–II кв.

Выпуск II кв.

Выполнение плана II кв. (%)

истребители

2107

2254

1405

66,7

бомбардировщики

984

1618

876

89

штурмовики

357

251

249

69,7

морские разведчики

20

10

6

30

Всего боевых самолётов

3468

4133

2536

73,1

учебные

776

1723

950

122,4

Всего самолётов

4304

5958

3548

82,4

авиамоторов

8444

14 537

7410

87,8

В т. ч. — для боевых самолётов

7086

12 083

6202

87,5

Если обратиться к отдельным типам, становится видно, что подавляющее превосходство выпуска МиГ-3 над другими истребителями сложилось, в известной мере, стихийно. Старейший завод «истребительного» главка — № 1 — оказался почти единственным, который смог выполнить план 5 месяцев более, чем на 70 %. Практически все 6 заводов, задействованных на производстве ЛАГГ-3, полугодовой план сорвали. Производство Як-1 шло не слишком активно. Вероятно, в некоторой степени это объяснялось тем, что сам по себе этот самолёт рассматривался как переходной к Як-3, однако эта новая модель никак не могла выйти из стадии приёмных испытаний, поэтому вопрос о её производстве также повис в воздухе. В результате на долю Миг-3 пришлась львиная доля всего истребительного авиавыпуска — свыше 50 %.

В отношении бомбардировщиков следует отметить стабильную работу двух флагманов авиаиндустрии — заводов № 22 и 18. Первый, хотя и сорвал план по выпуску Пе-2[419], полностью — параллельно началу выпуска новой модели — выполнил план производства Ар-2. Второй находился в аналогичной ситуации — синхронно продолжал налаженное производство ДБ-3 и осваивал выпуск Ер-2 и Ил-2. Соответственно, и результаты были схожими. Обращает на себя внимание планомерная работа заводов № 135 и 81. Эти предприятия сумели выполнить свои задания в полном объёме, а № 135 — даже перевыполнить. Вообще хотелось бы отметить возрастание роли завода № 135, который к началу войны стал головным предприятием по производству Су-2, отличался сравнительно большим плановым заданием и — что особенно важно — исправно с ним справлялся.

Растущими темпами шло производство учебно-тренировочных машин старых, апробированных моделей. Как правило, их старались передать на заводы «второй линии», недавно переданные в НКАП. Однако трудности с выпуском ЛАГГ-3 привели к парадоксальной картине. За рассматриваемый период завод № 21 — один из крупнейших «истребительных» авиазаводов — произвёл едва не вдвое больше учебных истребителей УТИ-4, чем истребителей боевых. Разумеется, превращать крупнейшее предприятие в центр по производству учебных машин не стоило. Да это и не планировалось, но — не все планы выполняются в срок. К положительным результатам предвоенных кварталов можно отнести освоение на заводе № 84 транспортного самолёта ПС-84.

Анализ авиавыпуска в последние предвоенные месяцы целесообразно провести и в хронологическом разрезе[420]:

Тип продукция

Вид отчётности

Месяц 1941 г.

январь

февраль

март

истребители

план

258

364

302

факт

262

276

312

бомбардировщики

план

294

199

245

факт

290

190

234

морские

план

0

0

0

факт

4

0

0

транспортные

план

10

15

15

факт

10

13

17

штурмовики

план

0

12

12

факт

0

0

2

учебные

план

210

255

280

факт

204

255

315

моторы

план

1728

1908

2441

факт

1946

1822

2608

авиавинты

план

1625

1700

1420

факт

1656

1425

1585

Из этой таблицы видно, что переломным был февраль 1941 г., после чего начался общий рост авиавыпуска, а главное — плановое задание стало в целом выполняться и перевыполняться.

Рост авиапроизводства продолжался вплоть до сентября 1941 г. Выпустив в июле 2125 самолётов, в августе НКАП сдал 2144 машины, а в сентябре — 2350[421]. Однако после этого начался спад, обусловленный эвакуацией большинства авиазаводов, в октябре было выпущено лишь 1619 самолётов[422].

Авиамоторостроение в предвоенные годы. В последние предвоенные годы авиамоторостроение по-прежнему продолжало оставаться «узким местом».

К 1940 г. выпуск моторов в основном был сосредоточен на пяти заводах: № 16, 19, 24, 26 и 29. В 1941 г. к авиамоторостроению были привлечены заводы № 27, 82, 154, 234, 384, 466. Кроме того, производство авиадизелей было организовано на Кировском заводе[423], однако совокупный выпуск «новых» авиамоторных заводов составил чуть более процента от общего числа произведенных в 1940–1941 гг. моторов.

Удельный вес основных советских авиамоторных заводов в производстве авиамоторов в 1940–1941 гг.[424]

Завод

Доля в выпуске

Основная продукция

№ 16 (Воронеж)

9,4%

Сворачивал производство маломощных моторов М-11, МВ-4 и МВ-6 и осваивал выпуск моторов М-105Р

№ 19 (Пермь)

18%

Моторы М-62, М-63 и М-25. Относительно перспектив завода шли дискуссии — руководство НКАП предлагало освоить выпуск АМ-35 (или других микулинских моторов), а руководство завода — перспективные моторы воздушного охлаждения М-82 и М-71. В итоге было освоено производство М-82.

№ 24 (Москва)

21%

Сворачивалось производство М-62 и АМ-34, нарастал выпуск АМ-35, готовилось широкомасштабное производство АМ-38 и АМ-37

№ 26 (Рыбинск)

32,5%

Доделывался старый задел по моторам М-103 и М-104, производство которых было прекращено, расширялся выпуск М-105 в различных модификациях

№ 27 (Казань)

0,4%

Осваивал производство М-105.

№ 29 (Запорожье)

12,5%

Сокращалось производство М-87, расширялось производство М-88, готовилось производство М-89.

№ 154 (Воронеж)

4,7%

Вошёл в состав НКАП 1940 г. специально для производства моторов М-11.

Еще 1,5 % производства авиамоторов в эти годы пришлось на заводы № 82 и «Кировский», а № 234, 384 и 466 — в 1941 г. приступили к выпуску М-105[425].

При оценке данных этой таблицы следует учитывать относительную важность, с точки зрения Наркомата авиапромышленности, разных типов (и семейств) моторов. Моторы М-105 устанавливались на новые модели. Это истребители Як-1 и ЛаГГ-1, фронтовой пикирующий бомбардировщик Пе-2 и дальний бомбардировщик Ер-2. Поэтому производство именно этих моторов имело явный приоритет — не случайно, что на заводах № 27, 234, 384 и 466 предполагалось производить именно их, а также что именно на моторы «климовского» семейства (М-105) был переориентирован завод № 16. На последнем сюжете хотелось бы остановиться подробнее.

В перспективе М-106 и М-107 должны были стать основными советскими «истребительными» моторами. Ввиду этого в октябре 1939 г. был поднят вопрос о переключении завода № 16 с производства маломощных моторов М-11, шедших на учебные самолёты, на выпуск двигателей М-103[426]. В варианте совмещённого производства, по мнению М. Кагановича, было возможно выпускать в год 2000 М-103[427] и 6000 учебных моторов. В случае полного освобождения завода № 16 от производства маломощных моторов выпуск М-103 мог быть повышен до 4500. Разумеется, потребность в моторах для учебной авиации также должна была удовлетворяться, поэтому одновременно НКАП предлагал передать ему из Наркомата машиностроения завод им. Сталина, занятый производством дизелей. Однако против этого проекта категорически возражали Наркомсудопром и НКВМФ — дизели с завода им. Сталина предназначались для военного судостроения, и флот постоянно испытывал недостаток в них, а «свободного» завода, на который можно было бы перевести производство дизелей, не было[428]. Дискуссия продолжалась до конца года, пока в январе 1940 г[429], завод № 16 не был окончательно переведён на выпуск М-105[430]. В 1941 г. завод № 16 должен был выпустить 2000 М-105 и 300 МВ-6. В следующем, 1942 г., ожидался выпуск 4000 М-105. Проблема маломощных моторов некоторое время продолжала обсуждаться, но в сентябре 1940 г. их производство действительно было передано на завод им. Сталина[431]. К 1 января 1942 г. предполагалось вывести этот завод на годовую мощность в 6000 М-11 и 1000 МВ-6.

Кроме того, производство двигателей М-105 предполагалось развернуть сразу на нескольких предприятиях, ранее не занимавшихся авиамоторостроением. При распределении типов моторов по заводам-новостройкам 29 июня 1940 г. было решено, что на авиамоторном заводе в Уфе (в тот же день завод был передан из НКСредмаш в ведение НКАПа[432]) будет производиться М-88, однако 22 августа того же года это решение было изменено в пользу М-105. План выпуска предусматривал в 1940 г. сделать 20 моторов, в 1941–1000, а с 1942 постоянно производить по 2500 в год[433]. Решение мотивировалось тем, что мощностей заводов № 26,27 и 16, выпускающих М-105, явно не хватает для выполнения плана, в то время как нужда в М-88 полностью покрывается заводом № 29[434]. Постановлением ЦК и СНК от 26 июля 1940 г. № 13–69-534сс предписывалось наладить выпуск М-105 на заводе № 234 (Ленинград, прежнее название «Красный октябрь»)[435]. 2 сентября 1940 г. НКАП принял решение о дополнительном дооборудовании этого завода специальным оборудованием[436]. Постановлением СНК и ЦК ВКП(б) от 18 октября 1940 г. было решено организовать производство моторов М-105 на Горьковском авиазаводе. Это предприятие получило название «завод № 466»[437]. Однако, как следует из вышеприведённой таблицы, наладить крупномасштабное производство на этих заводах до 1942 г. так и не удалось.

Вторыми по значению были микулинские моторы. АМ-35 шёл на «новый» истребитель МиГ-3, а АМ-38 — на уникальный штурмовик Ил-2. Ожидалось массовое производство АМ-37, который должен был обеспечить производство перспективного фронтового пикирующего бомбардировщика Ту-2, а также улучшенных версий МиГ-3 и Ер-2. На этом фоне заводы № 19 и 29 выглядели менее приоритетными. Моторы, производимые ими, не предназначались для установки на новые модели самолётов в ближайший год, а на более дальнюю перспективу в условиях предвоенного спурта внимание уделяли по остаточному принципу.

Важную информацию о приоритетах авиамоторостроения даёт анализ плана производства моторов на 1941 г.

Баланс моторов на 1941 г. (план)[438]

Тип мотора

Предприятие-изготовитель

План выпуска

Потребность авиазаводов

Планируемый остаток

Произведено реально

на выпуск

на задел

АМ-35А

24,452

7050^1

4170

540

2340

6357^2

М-105

19, 26, 27, 16, 234, 384, ГАЗ

21 000

13 270

1490

6240

11 466

М-62

16

1100

400

не планировалось

700

1889^3

М-88 (89)

29

5000^4

1850

150

3000

3028^5

М-62ИР

19

800

600

50

150

981

М-30 (40)

82, ХТЗ, Кировский завод

2600^6

3150

350

-900^7

44

Итого моторов к боевым самолётам

—

37 550

23 440

2580

11 530

23 754

М-25

19

1600

950

не планировалось

650

2068

М-11

филиал 19

нет свед.

нет свед.

нет свед.

нет свед.

2269

1. Кроме того — в программе завода № 24 350 моторов ГАМ-34БС.

2. В том числе 2106 АМ-38 и 217 ГАМ-34.

3. В том числе 412 М-82.

4. В том числе 1000 М-89.

5. В том числе 107 моторов М-89.

6. В том числе 350 М-30, предписапные к производству на заводе № 82.

7. По авиадизелям М-30 и М-40 был предусмотрен дефицит.

При рассмотрении этой таблицы становится видно, что в 1941 г. предполагалось форсированное производство М-105, который должен был составить свыше половины всех произведенных моторов. Обращает на себя внимание, что кроме М-105 и М-30, плановые задания по всем остальным двигателям были перевыполнены. Очевидно, рост выпуска М-105 предполагалось осуществить за счет сокращения отпуска ресурсов для производства остальных моторов и переключения мощностей моторных заводов на новую продукцию.

Ведущим в производстве авиадизеля М-30 являлся завод № 82. Этот небольшой завод, расположенный в Тушино[439], первоначально принадлежал Аэрофлоту и выпускал запчасти для маломощного мотора М-11, но в 1938 г. его передали НКВД для организации выпуска авиадизилей. 26 января 1940 г. его передали уже в НКАП, но подрядчиком в строительстве предприятия выступал ГУЛАГ НКВД[440]. 12 мая 1940 г. заводу была определена предварительная программа выпуска: 1940 г. — 50 моторов, 1941 г. — 600, а в перспективе — 1000 авиадизелей в год. Однако уже 23 июня 1940 г. было решено, что столь мощный (а значит, большой) завод в Москве уместить будет затруднительно, поэтому перспективную мощность предприятия было решено ограничить цифрой 200 моторов в год[441]. Впрочем, на 19 сентября 1940 г. ещё ни один новый цех этого предприятия не был введён в эксплуатацию[442], поэтому запланированный дефицит авиадизелей не должен вызывать удивления. Выпуск авиамотров в последнее предвоенное полугодие описывается в прил. 14.

Из этой таблицы очевидно, что, если абстрагироваться от малосерийных моторов, реальный выпуск авиадвигателей в первые 6 месяцев 1941 г. состоял из ок. 5000 М-105 и М-105П, ок. 1500 М-62, по 2000 М-88 и АМ-35 и примерно по 1000 М-25 и М-11, которые, как предназначенные очевидно для небоевых самолётов, не пользовались вниманием руководства. Таким образом, превалирование в выпуске авиамоторов М-105 было несомненно, причём львиная доля этого выпуска приходилась на базовый для данного двигателя завод № 26, и лишь со 2-го квартала начал стремительно нарастать вклад завода № 16.

Глава 8

Авиавыпуск во второй половине 1941 г

3-й квартал. Мобилизация авиапромышленности. Начало Великой Отечественной войны поставило на повестку дня немедленный перевод промышленности на военные рельсы и форсированное увеличение оборонной продукции вообще и авиатехники — в частности. Согласно предвоенным планам, мобилизация промышленности должна была осуществляться в течение т. н. «особого квартала», после чего ожидался резкий рост авиавыпуска. Действительно, активный рост выпуска самолётов и авиамоторов был налицо. По сравнению с первым полугодием 1941 г. среднемесячный выпуск боевых самолётов возрос в два раза.

4 июля 1941 г. ГКО утвердило мобилизационный план на III квартал 1941 г., предусматривавший рост производства военной техники (по сравнению с довоенным планом III квартала 1941 г.) на 26 %[443], в том числе предписывался и значительный рост авиавыпуска по сравнению с довоенным планом[444]. Согласно плану, из 22 тыс. металлорежущих станков, которые планировалось произвести в квартале, 14 тыс. должны были быть направлены в наркоматы оборонного комплекса[445]. В целом, по словам Вознесенского, «мобилизационный план III квартала 1941 г. повернул народное хозяйство на службу Великой Отечественной войне. Однако опыт показал, что этот поворот оказался недостаточным»[446]. В тот же день, 4 июля 1941 г., ГКО создал специальную комиссию во главе с Вознесенским[447] для разработки плана на IV квартал 1941 г. и на 1942 г. Данный план был подготовлен и одобрен руководством страны 16 августа 1941 г.[448]

IV квартал. Авиапроизводство «на колёсах». В конце сентября, по воспоминаниям[449] А. И. Шахурииа, НКАП вышел на рекордную отметку — 100 самолётов в сутки[450]. Это дало основания ГКО ещё более увеличить плановое задание на IV квартал 1941 г., так, в ноябре 1941 г. следовало (по плану) произвести 1466 самолётов и 2155 моторов[451]. Однако эти планы были нарушены ходом боевых действий. В результате стремительного наступления немецко-фашистских войск всё большее число авиазаводов и смежных предприятий попадали в прифронтовую зону, а значит — нуждались в срочной эвакуации.

Сыграл свою роль и ещё целый ряд факторов. Во-первых, с началом боевых действий резко возросла нагрузка на железные дороги. Это осложнило поставки на авиапредприятия комплектующих и полуфабрикатов. Во-вторых, начавшаяся эвакуация предприятий-смежников ещё более обострила ситуацию с поставками на авиазаводы необходимых деталей и агрегатов. С июня по ноябрь 1941 г. выпуск валовой продукции по всей промышленности СССР уменьшился в 2,1 раза[452].

Впрочем, даже если эвакуация завода-смежника была возможна, это не избавляло НКАП от разрывов производственных цепочек. И авиазаводы, и предприятия-смежники, и поставщики сырья были перемещены на новые места дислокации. Прежние производственные связи рвались, а новые выстраивались недопустимо медленно. Рвущиеся технологические цепочки оставляли без дела даже готовые к выпуску авиапредприятия. Основными подрядчиками НКАП являлись предприятия Наркомчермета и Наркомата вооружений[453], но и эти заводы отправлялись в эвакуацию… Первые месяцы войны авиаотрасль выживала за счёт внутренних запасов, накопленных на заводах и базах Главснаба НКАП. Затем пришёл черёд сырья из государственных мобрезервов. Но к началу 1941 г. был исчерпан и этот источник.

21 ноября 1941 г. ГКО приняло постановление «О восстановлении эвакуированных заводов-поставщиков авиационной промышленности», согласно которому местные партийные и советские органы власти были обязаны оказывать авиазаводам (равно как и другим оборонным предприятиям) всестороннюю помощь в деле подбора производственных площадок, обеспечении их электроэнергией, рабочей силой и удовлетворении хозяйственно-бытовых нужд их персонала. Секретари обкомов и крайкомов были обязаны ежедекадно рапортовать в ГКО о ходе развёртывания авиапроизводства в своих регионах[454]. В ряде областей, где до войны обкомы имели отделы и секретарей по оборонной промышленности, в 1941–1942 гг. были созданы подразделения, специально курировавшие отдельные подотрасли «оборонки», в том числе — авиастроение[455].

Заказы НКАПа приравнивались к поставкам танкостроителям и промышленности боеприпасов, что говорит об отнесении авиапромышленности к особо приоритетным подотраслям «оборонки». К сожалению, эта деятельность не дала ожидаемого эффекта, и в декабре 1941 г. ГКО было вынуждено констатировать, что наркоматы черной, цветной металлургии, электропромышленности и химической промышленности не выполнили постановления от 21 ноября, поставки сырья и деталей заводам НКАП были сорваны[456]. В январе 1942 г. руководство эвакуированного из Воронежа в Куйбышев авиазавода № 18 констатировало, что «пока» ему неизвестны поставщики полуфабрикатов и комплектующих…[457] К сожалению, этот пример был типичным для того периода.

Разумеется, в период эвакуации спад авиавыпуска был неизбежен. Требования советского руководства продолжать выпуск авиатехники прежними темпами синхронно с широкомасштабным перебазированием промышленности на восток остались благими пожеланиями в силу своей очевидной невыполнимости. Уже в ноябре фактический авиавыпуск упал до отметки 627 самолётов (то есть в 3,6 раза меньше, чем в сентябре). В декабре авиапромышленность произвела лишь 600 машин — это стало самым низким показателем за все годы войны[458]. Декабрьский план по сдаче самолётов был выполнен на 38,8 %, а по сдаче авиамоторов — на 23,1 %[459]. Надо учитывать, что к концу 1941 г. большая часть советской авиаиндустрии находилась «на колёсах». Фактически выпуск истребителей продолжался только на заводах № 21 и 292, а авиамоторостроение было представлено лишь заводом № 19. Положение с авиавыпуском складывалось столь остро, что в конце ноября — начале декабря 1941 г. Сталин лично направил несколько телеграмм директорам куйбышевских самолетостроительных предприятий А. Т. Третьякову и М. Б. Шенкману, а также секретарю Саратовского обкома партии И. А. Власову и директору самолетостроительного завода И. С. Левину, в которых содержалось требование немедленно форсировать сдачу авиапродукции, с предупреждением, что в противном случае директора будут преданы суду военного трибунала за подрыв обороны страны. В декабре 1941 г. было принято постановление ГКО, которое давало деятельности НКАП крайне жёсткую оценку — «из рук вон плохо». Последняя волна ужесточения контроля руководства страны над ситуацией в авиапромышленности, начавшись в декабре 1941 г., хронологически затронула и 1942 г. С 21 января 1942 г[460], товарной продукцией было решено считать лишь самолёты, прошедшие облёт на аэродроме. То есть самолёты, в целом готовые, но не прошедшие облёт в силу тех или иных дефектов, отныне относились в графу незавершённое производство, и в плановый зачёт не шли[461]. В этой ситуации наркомат был вынужден разрешить заводу № 292 осуществлять облёт самолётов в ночное время, а заводу № 1 — перевозить разобранные штурмовики по железной дороге в Москву, где уже осуществлялась их окончательная сборка, облёт и сдача военприёмке.

В дальнейшем волна мероприятий, ужесточающих контроль над авиапроизводством, пошла на спад. В первую очередь это объяснялось очевидным улучшением дел в отрасли, однако об этом речь пойдёт ниже.

В то же время, анализируя ситуацию в авиапромышленности в IV квартале 1941 г., следует учитывать, что ноябрь-декабрь 1941 г. — это вообще период наименьшего выпуска всей военной продукции за период войны[462]. Последние месяцы 1941 г. стали особенно тяжелым моментом для советской экономики. Вознесенский характеризует этот период как «самый тяжёлый и критический в истории военной экономики и прежде всего промышленности СССР»[463]. Валовая продукция СССР с июля по ноябрь 1941 г. уменьшилась в 2,1 раза, прокат чёрных металлов упал в 3,1 раза, выплавка стали сократилась в 2,8 раза, производство шарикоподшипников — в 21 раз[464].

Особенно сложная картина складывалась с производствами, которые были «привязаны» к соответствующим месторождениям полезных ископаемых и вследствие этого не могли быть перенесены на новое место. Например, к ноябрю 1941 г. на территории, временно оккупированной вермахтом, остались Волховский и Днепровский алюминиевые заводы, обеспечивающие 60 % довоенного производства алюминия[465]. Судьбу этих комбинатов разделили Никопольский трубный и Днепропетровский металлургический заводы, поставлявшие до войны 65 % тонкостенных труб на предприятия НКАП[466].

На долю уральского промышленного района накануне войны приходилось только 5 % высококачественного металла, поставляемого авиапромышленности[467]. В результате к декабрю 1941 г. производство цветных металлов сократилось в 430 раз по сравнению с июнем того же года[468]. Нехватка алюминия, без которого было невозможно производство используемых в авиации сплавов, побуждала советских авиаконструкторов предпринимать шаги по сокращению использования дефицитного материала в конструкциях самолётов. В частности, это обстоятельство привело к частичному отказу в годы войны от металлических пропеллеров в пользу деревянных[469].

В IV квартале 1941 г. Урал стал единственным поставщиком алюминия, магния, никеля и кобальта[470]. Впрочем, авиастроению алюминий сам по себе был не нужен — требовались различные детали, изготовленные из дюралюминия и других сплавов цветных металлов. Между тем после того, как заводы № 95 и 150 начали эвакуацию на Урал, а завод им. Ворошилова оказался отсечённым в блокадном Ленинграде, с середины октября 1941 г. в СССР выпуск дюралюминиевого проката практически прекратился[471]. Эвакуация завода № 150 автоматически прекратила и производство заклёпочной проволоки[472], что ставило авиапромышленность в практически безвыходное положение. Весь авиавыпуск с ноября 1941 г. по апрель-май 1942 г., фактически, базировался на мобзапасы.

Синхронно нарастали трудности и с подшипниками. В январе 1942 г. нарком среднего машиностроения предупредил директоров шарикоподшипниковых заводов о персональной ответственности в случае срыва графика отгрузки подшипников авиазаводам[473] — очевидно, проблема перешла в разряд непосредственно угрожающих авиавыпуску. Январский план 1942 г. поставки подшипников авиапромышленности был выполнен на треть[474] — то есть фактически сорван. Что бы завершить «подшипниковую» тему, следует отметить, что исключительно для нужд авиапромышленности летом 1942 г. было решено на Куйбышевском ГПЗ организовать специальный цех, что позволило бы довести выпуск шарикоподшипников на этом предприятии до 2,5 млн в квартал[475].

В поисках нестандартных решений. С другой стороны, руководство НКАП и само активно искало альтернативные источники снабжения. В начале декабря 1941 г. в Свердловск была направлена комиссия, состоящая из 35 специалистов Всесоюзного института авиаматериаловедения и Наркомата авиапромышленности. Основной целью комиссии стало размещение заказов НКАП среди уральских металлургических и металлообрабатывающих заводов[476]. Этот почин вскоре был распространён практически на весь Урал и Западную Сибирь, всего к поставкам аваистроителям было вновь привлечено 18 заводов этих регионов. Руководство страны всячески стимулировало этот процесс — заводы-поставщики НКАП ежеквартально премировались, причём сумма премии составляла 2 % от стоимости отгруженных в адрес НКАП сырья и полуфабрикатов. В свою очередь, партийное руководство соответствующих краёв и областей было обязано, в случае срывов заказов НКАП, командировать на неблагополучные заводы-поставщики своих представителей и оказывать таким заводам необходимую помощь оборудованием и рабочей силой. Синхронно с поиском новых поставщиков шёл поиск новых технологий, позволявших обойти «узкие места» производства. Цельнокатанные трубы заменялись на электросварные, вместо прессовки при производстве алюминиевых прутков стали применять прокатку и т. д. На авиапредприятиях вводился жёсткий режим экономии, на некоторых заводах перешли на самоснабжение, обеспечивая себя необходимыми полуфабрикатами. Ряд авиазаводов пошли по пути «самообеспечения», налаживая на своих мощностях выпуск комплектующих, которые ранее поступали от смежников. Так, например, на заводе им. Сталина[477] был построен 500-тонный пресс для выпуска профилей и труб, ранее поставлявшихся заводом № 95; на казанском предприятии № 387 организовали изготовление необходимого при производстве самолета У-2 аэролака I и II покрытия; в связи с временным прекращением поставок с завода № 305, саратовский самолетостроительный завод наладил выпуск нормалей и т. д.[478]

Динамика выпуска боевых самолётов в годы войны представлена на графике (см. также прил. 15).

Очевидно, что IV квартал 1941 г. был моментом наиболее глубокого спада авиавыпуска. Уже в I квартале 1942 г. начался некоторый рост, а в III квартале 1942 г. советская авиапромышленность превысила отметку III квартала 1941 г.

В этой связи небезынтересно сравнение реальных объёмов авиавыпуска и планов подачи самолётов в т. н. «расчетный год»[479] (27 260 самолётов) и «расчетный квартал»[480] (6815 самолётов), утверждённые в октябре 1938 г.[481] Даже если абстрагироваться от того, что планы 1938 г. претерпели ещё до войны значительные коррективы в сторону увеличения, очевидно, что в реальный первый год войны (III квартал 1941 г. — II квартал 1942 г.) суммарный авиавыпуск составил лишь 16 468 самолётов, да и уровень «условного квартала» был достигнут лишь в конце 1942 г. Очевидно, что в силу как объективных, так и субъективных причин советская авиапромышленность не сумела оправдать довоенных надежд советского руководства. Впрочем, не в последнюю очередь это объяснялось, в том числе, и явной завышенностью этих запросов — выпуская в 1940 г. лишь около 10 тыс. самолётов в год, рассчитывать на возрастание авиавыпуска в 2,7 раза было довольно-таки оптимистично.

Помимо прямого роста производства авиатехники, НКАП стремился восполнить потери ВВС путём интенсификации авиаремонтных работ. С 27 июня 1941 г. начали формироваться технические бригады по ремонту самолётов как в полевых, так и в стационарных условиях, а при авиазаводах создавались специальные ремонтные и разделочно-заготовительные базы. Месяц спустя, с 25 июля, авиапредприятия начали направлять в авиачасти оперативно-технические группы в составе монтажников, мотористов, вооруженцев и других специалистов. При этом каждой такой группе была придана своя ремонтная база. Отраслевой трест «Оргавиапром» особое внимание уделял вопросам совершенствования технологий полевого ремонта самолётов. Производство запчастей было приравнено к собственно авиавыпуску и тоже переведено на ежедневную отчётность[482]. К концу 1941 г. к различным авиаподразделениям были прикомандированы 143 заводские ремонтные бригады, насчитывавшие в своём составе 870 человек. На производственных площадях эвакуированных заводов возникали фронтовые авиаремонтные мастерские. Только в Москве к 20 октября 1941 г. функционировало уже 15 таких мастерских с 4867 рабочими. В течение месяца (до 19 ноября 1941 г.) они восстановили 70 самолётов, 62 мотора и значительное число других авиаагрегатов[483].

Стремясь высвободить кадровые и материально-технические ресурсы для серийного производства, НКАП решительно сокращал экспериментальные работы. 3 июля 1941 г. опытные КБ заводов № 23 и 31 вошли в состав серийных, а ОКБ А. А. Боровкова и И. Ф. Флорова — в состав серийного КБ завода № 207. Через некоторое время были свёрнуты работы в ОКБ Г. М. Можаровского, И. В. Веневидова, В. Н. Беляева, В. К. Таирова и др. С. В. Ильюшин был командирован на ленинградские заводы № 380 и 381 для ускорения освоения на этих предприятиях выпуска штурмовика Ил-2[484].

В целом, несмотря на эвакуацию, в 1941 г. советская авиапромышленность произвела 15 735 самолётов (из них 12 377 боевых) и 28 707 моторов, превысив показатели второго полугодия 1940 г. на 48 и 34 % соответственно.

Как М-82 едва не стал главным мотором ВВС. Определённый интерес представляет вопрос о планах производства авиатехники на 1942 г., обсуждавшийся в конце лета — начале осени 1941 г. Так, уже 16 августа был приият военно-хозяйственный план, составной частью которого была и программа авиавыпуска. Однако 24 сентября 1941 г. моботдел НКАП предложил свой проект плана авиавыпуска. Суть новых предложений сводилась к следующему. Предполагалось широчайшее внедрение нового мотора М-82, который, должен был стать, фактически, одним из основных моторов советских ВВС. На этот авиадвигатель предполагалось перевести ближние бомбардировщики Су-2, фронтовые бомбардировщики Ту-2[485] и штурмовики Ил-2. Так как моботдел НКАП сомневался в возможности производства М-82 в потребных количествах, временно, в виде исключительной меры, он соглашался часть Ил-2 продолжать выпускать со «старым» мотором АМ-38. Из этих же соображений — экономия дефицитного М-82 для приоритетных машин — было решено оставить ЛАГГ-3 на М-105П, а ТБ-7 и Ер-2 перевести на оснащение авиадизелями[486]. Таким образом, М-82 в первую очередь должны были идти на Су-2, затем — на Ил-2, ну а остальное — по остаточному принципу. Судя по реальному положению дел, из этого плана была воплощена в жизнь лишь очень малая часть. Су-2 был вообще снят с производства, модификация Ил-2 под М-82 в серию так же не пошла. В итоге, львиная доля М-82 устанавливалась именно на истребители Лавочкина Ла-5 и Ла-7, ставшие логическим продолжением ЛАГГ-З.

В заводском разрезе авиавыпуск в 1941 г. имел следующий вид (см. прил. 16).

Завод № 1 (21,20 % всего авиавыпуска). Один из крупнейших советских авиазаводов завершал выпуск морально устаревшего истребителя-биплана И-153. Однако дальнейшая судьба завода вызвала яростные дебаты. На начало Второй мировой войны завод выпускал истребители И-15 и его логическое развитие — И-153. В 1940 г. уже кардинально устаревшие И-15 были сняты с производства, но И-153 всё ещё рассматривался как вполне боеспособный самолёт. В конце 1930-х завод прошёл капитальную модернизацию, подготовившись к выпуску лицензионного штурмовика Валти, однако эта модель в серию не пошла. В 1940 г. Яковлев пытался загрузить простаивающие мощности выпуском И-26 (Як-1), однако заводское руководство настояло на выпуске И-200 (МиГ-1/3). В роли своеобразной уступки замнаркома на предприятии было организовано производство лёгкого бомбардировщика Як-4, однако эта модель выпускалась явно по остаточному принципу и уже в 1940 г. с конвейера была снята вместе с И-153. Вместо неё было решено выпускать штурмовик Ил-2. Таким образом, на 1941 г. завод сдал последние И-153, изготовленные в основном ради утилизации задела, и сосредоточился на выпуске МиГ-3. Ил-2 выпускался в следовых количествах, что вызвало крайнее неудовольствие руководства страны. После эвакуации завод получил категорический приказ прекратить выпуск МиГ-3 и все ресурсы бросить на производство штурмовиков. Однако выполнить эту директиву удалось лишь в следующем году.

Завод № 18 (12,77 % всего авиавыпуска). Будучи основным производителем бомбардировщика Ил-4, в 1941 г. был загружен выпуском штурмовика Ил-2 и бомбардировщика нового поколения Ер-2. Помимо этого, именно на этом предприятии предполагалось развернуть производство Ту-2[487]. Эвакуирован, как и завод № 1, в октябре 1941 г. в Куйбышев.

Завод № 21 (13,35 % всего авиавыпуска). Головной завод по выпуску И-16 в 1941 г. завершил производство этого истребителя и освоил серийный выпуск истребителя ЛаГГ-3.

Завод № 22 (7,96 % всего авиавыпуска). Головной завод по выпуску СБ в 1941 г. завершил производство этого бомбардировщика и освоил серийный выпуск бомбардировщика Пе-2.

Завод № 23 (0,47 % всего авиавыпуска). Ведущий советский авиазавод предвоенных лет, обеспечивавший львиную долю выпуска учебных самолётов УТ-2 и У-2, а так же транспортных модификаций У-2. В 1941 г. получил план по выпуску ЛаГГ-3 и даже успел сдать некоторое число этих истребителей. Будучи дислоцирован в Ленинграде, отправился в эвакуацию уже в июне 1941 г., то есть практически весь годовой выпуск этого завода пришёлся на первое полугодие. В эвакуации был влит в состав завода № 153 и потерял самостоятельность.

Завод № 31 (3,20 % всего авиавыпуска). Ведущий завод по производству гидросамолётов в 1940 г. получил приказ освоить выпуск истребителей ЛаГГ-3. В октябре 1941 г. был эвакуирован в Тбилиси.

Завод № 39 (3,63 % всего авиавыпуска). На начало Второй мировой войны выпускал бомбардировщик Ил-4. В 1940 г. начал освоение Пе-2, а в 1941 г. выпускал одновременно Ил-4, Пе-2 и истребительную версию Пе-2 — Пе-3.

Завод № 47 (3,68 % всего авиавыпуска). Выпускал учебно-тренировочные самолёты УТ-2.

Завод № 81 (0,42 % всего авиавыпуска). После того как Як-4 был снят с производства на авиазаводе № 1, выпуск этой модели пытались освоить на бывшем авиаремонтном заводе № 81. Впрочем, пытались — без особого успеха. В октябре 1941 г. эвакуирован в Омск. Слит с заводом № 166.

Завод № 84 (1,59 % всего авиавыпуска). Единственный завод в СССР, выпускавший транспортные самолёты Ли-2.

Завод № 116 (0,66 % вссго авиавыпуска). Бывший авиаремонтный завод, в 1941 г. освоил выпуск УТ-2.

Завод № 124 (0,85 % всего авиавыпуска). Один из крупнейших советских авиазаводов наконец в 1941 г. вышел из статуса «вечно-завтрашних» и освоил выпуск Пе-2 и Пе-8. В сентябре 1941 г., в связи с эвакуацией в Казань завода № 22, потерял свой номер и влился в состав эвакуированного завода.

Завод № 125 (2,09 % всего авиавыпуска). Один из вспомогательных центров металлического авиастроения в 1939–1940 гг. выпускал СБ. В 1941 г. освоил выпуск и Пе-2, но в связи с эвакуацией в Иркутск завода № 39 в октябре 1941 г. утратил самостоятельность и влился в состав эвакуированного завода.

Завод № 126 (2,58 % всего авиавыпуска). На расположенный на Дальнем Востоке завод процесс перевода авиавыпуска на новые модели решили распространить не сразу. Поэтому в 1941 г. предприятие, как и прежде, производило Ил-4.

Завод № 135 (4,25 % всего авиавыпуска). Рассматривалось как головное предприятие в производстве Су-2. В октябре 1941 г. было эвакуировано в Пермь, что привело к фактическому прекращению работ.

Завод № 153 (2,04 % всего авиавыпуска). До войны рассматривался как вспомогательный дальневосточный центр производства И-16. В 1940 г. получил распоряжение освоить выпуск ЛаГГ-3. Однако в 1941 г. было решено переориентировать завод на производство Як-7. В результате в 1941 г. предприятие сдало последние И-16, наладило выпуск ЛаГГ-3 и одновременно освоило Як-7. Разумеется, масштабности производства выпуск одновременно 3 моделей не способствовал. Следует учитывать, что синхронно с этими событиями завод принял в свой состав ещё 6 эвакуированных предприятий.

Завод № 207 (0,60 % всего авиавыпуска). Должен был стать дублёром завода № 135 по выпуску Су-2. Был эвакуирован в Пермь, где слился с заводом № 135 и далее разделил его судьбу.

Завод № 292 (8,11 % всего авиавыпуска). Первоначально рассматривался как дублёр завода № 135 по выпуску одномоторных лёгких фронтовых бомбардировщиков. Т. к. на 1939 г. Су-2 ещё не выпускался, на это амплуа претендовал Р-10. Однако в 1940 г. Яковлев добился переключения данного предприятия на производство Як-1. В перспективе это решение оказалось удачным, ив 1941 г. саратовский завод стал, по сути, основным поставщиком этих истребителей.

Завод № 301 (2,05 % всего авиавыпуска). В 1939 г. выпускал УТ-2. В 1940 г. был включён в программу по производству Як-1, став дублёром завода № 292. В сентябре убыл в эвакуацию в Новосибирск, где влился в состав завода № 153.

Завод № 381 (0,18 % всего авиавыпуска). Освоил выпуск Ил-2. В июле эвакуирован в Нижний Тагил.

Завод № 387 (8,33 % всего авиавыпуска). Дублёр завода № 23 по выпуску У-2 к 1940 г., в связи с переориентированием головного предприятия на производство ЛаГГ-3, сам стал головным. В июле эвакуирован в Казань.

Таким образом, очевидно, что для 1941 г. была характерна очень высокая степень концентрации авиавыпуска. На 6 авиазаводов (№ 1, 18, 21, 22, 292 и 387) приходилось свыше 70 % весго годового авиавыпуска. Разумеется, это не могло не беспокоить руководство отрасли. Малейший сбой в работе этих «становых» предприятий грозил обернуться капитальным снижением выпуска авиатехники в масштабах страны — надежды на то, что недопоставки головного завода смогут покрыть многочисленные второстепенные предприятия, было мало. С другой стороны, концентрация самолётостроения снижалась. В 1939 г. 72 % авиавыпуска приходилось всего на 4 завода (1, 21, 22 и 23). В 1940 г. на эти же четыре предприятия пришлось уже 75 % годового авиавыпуска. В этом свете ситуация 1941 г. выглядела явным прогрессом в деле децентрализации авиапроизводства. Следует обратить внимание и на состав «топовой группы». В неё внезапно врываются новые заводы — № 18 и 292. С последним, собственно, всё очевидно — упреждающее развитие перспективного истребителя на фоне эвакуации ведущих авиазаводов Москвы и Ленинграда позволили в общем-то заштатному предприятию одним прыжком запрыгнуть в группу головных заводов Авиапрома. А вот завод № 18 относился к старым предприятиям, но сыграть ведущую роль в суммарном авиавыпуске не мог, так как был загружен выпуском сложного в производстве бомбардировщика Ил-4. Прорваться в топовую группу этому заводу позволило освоение штурмовика Ил-2. Таким образом, основу авиавыпуска составили в 1941 г. заводы, загруженные истребителями и штурмовиками — самолётами одномоторными, с фюзеляжами композитной схемы. В этом свете имеет смысл рассмотреть специально распределение удельного веса заводов, занятых цельнометаллическим самолётостроением.

Удельный вес заводов, занятых металлическим самолётостроением (% от всех металлических самолётов, построенных в этот год)

№ завода

1939

1940

1941

18

18,91

23,74

12,48

22

48,89

53,47

37,20

31

6,54

1,50

0,13

39

9,51

5.85

16,99

84

0,20

1,50

7,42

124

0,00

0,00

3,97

125

11,69

11,02

9,76

126

4,26

2,94

12,05

Как видно из таблицы, период 1939–1941 гг. также характеризовался постепенным снижением роли завода № 22, который в 1940 г. практически производил половину всех металлических самолётов, но в 1941 г. снизил свою долю всего до чуть более трети. Разумеется, в этом свою роль сыграли и обстоятельства военного времени; однако нельзя упускать из вида, что на фоне снижения выпуска на многих заводах, ряд авиазаводов (и, в том числе, строящих металлические самолёты) выпуск увеличили. Возрос выпуск цельнометаллических машин на заводах № 39, 84 и 126, начал сдачу самолётов завод № 124. Таким образом, снижение удельного веса завода № 22 в производстве цельнометаллических самолётов наряду с эвакуацией объяснялось в том числе ростом производства на других предприятиях

Глава 9

Авиавыпуск в 1942 г

Первое полугодие — коренной перелом. С начала 1942 г. начинается неуклонный рост авиавыпуска (см. прил. 15, а также график «Выпуск боевых самолётов»). Уже в мае 1942 г. было произведено в 3,6 раз больше самолётов, чем в декабре 1941 г. Если в I квартале 1942 г. среднемесячный авиавыпуск составлял 1,1 тыс. самолётов, то во II — уже 1,7 тыс. машин[488]. Уже к маю 1942 г. на доэвакуационный уровень авиавыпуска вышли заводы № 22, 31, 39 и 84. В августе к ним подтянулся и завод № 18[489]. Выходили на доэвакуационные показатели и моторостроительные заводы: № 29 — в феврале, № 24 — в мае, № 16 и 154 — в июле, а № 26 — в августе 1942 г.

Выпуск самолётов и авиамоторов в первый период войны[490]

Авиапродукция

1941 г.

1942 г.

II кв.

III кв.

IV кв.

I кв.

II кв.

III кв.

Моторы

7604

10 168

3319

5039

8320

11 872

Самолёты

3546

6608

3171

3633

5964

7433

Из данной таблицы очевидно, что III квартал 1942 г. стал моментом полного восстановления объёмов как самолётостроения, так и авиамоторостроения.

В настоящий момент в отечественной историографии общепринятым считается двухчленное деление истории советской промышленности в ходе Великой Отечественной войны.

На первом этапе народное хозяйство прошло перестройку на военные рельсы, а на втором — наращивало темпы выпуска военной продукции уже в условиях существования слаженного оборонного производства. Однако по поводу точной хронологической границы между этими периодами единой точки зрения нет. Скажем, если Г. А. Куманёв относит этот рубеж к середине 1942 г.[491], то ряд других историков датируют завершение перестройки советской экономики концом 1942 г.[492] Не вдаваясь в обсуждение этого вопроса в масштабах всей промышленности СССР, тем не менее отметим, что для авиапромышленности данный рубеж будет правомерно отнести именно к середине 1942 г.

Есть алюминий — будут и самолёты! Особо важно для авиавыпуска было решение алюминиевой проблемы. Неслучайно, среди прочего, в списке поставок в СССР по «ленд-лизу», согласованном советскими, британскими и американскими представителями на Московской конференции 1941 г., фигурировали и 2000 т алюминия, которые союзники обязались ежемесячно направлять в СССР[493]. Ввиду того что Днепровский и Волховский алюминиевые заводы были потеряны для СССР, на первый план выходила задача интенсификации работы последнего — Уральского алюминиевого завода. В ноябре 1942 г. удалось пустить вторую очередь этого предприятия. Одновременно форсированными методами велось строительство аналогичного завода в Новокузнецке[494].

Важно отметить, что в мае 1942 г. наконец-то возобновился выпуск дюралюминиевого проката, прекращённый осенью 1941 г.[495] Практически одновременно прокат алюминиевых сплавов был налажен на заводах № 95 в Верхней Салде и № 150 на ст. Кунцево. В апреле 1942 г. удалось восстановить выпуск заклёпочной проволоки[496].

Рост производства алюминия и сплавов на его основе немедленно вызвал возрастание выпуска цельнометаллических самолётов.

Производство цельнометаллических самолётов[497]

Год

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

самолётов

2935

3404

3196

3802

4402

4448

2818

динамика к прошлому году (%)

—

+16

-6

+19

+16

+1

-37

Очевидно, что наибольший прирост выпуска цельнометаллических самолётов был достигнут именно в 1942 г.

Итоги года. В целом НКАП уже в июле 1942 г. произвёл продукции в 1,3 раза больше (в стоимостном выражении), чем в июле 1941 г.[498] Всего за первое полугодие 1942 г. было изготовлено 9744 самолёта, из них 8268 — боевых. Важно отметить, что к этому моменту удельный вес азиатской части СССР в суммарном авиавыпуске поднялся до 77,3 % (июнь 1942 г.) против 6,6 % к началу войны. Авиапромышленность постоянно была на особом счету у советского руководства.

В 1942 г. железнодорожный транспорт столкнулся с тем, что существенная часть вагонного парка была «омертвлена» невыгруженными грузами. Чтобы переломить эту тенденцию, с мая по ноябрь было проведено 9 всесоюзных акций, в ходе которых на 2–3 дня на железнодорожных станциях разрешалась только выгрузка грузов из вагонов. Исключения делались лишь для военно-оперативных, топливных грузов, а также грузов для танковой и авиационной промышленности[499].

В целом, можно сказать, что кризис авиавыпуска был преодолён советским Авиапромом уже в 1942 г. Рост авиавыпуска 1943 г. в общих чертах укладывался в рамки тенденции, заложенной в переломном 1942 г.

Выпуск самолётов в штуках[500]

1940

1941

1942

1943

Всего самолётов*

10 565

15 735

25 436

34 884

В том числе

Истребителей

4756

7081

9918

14 657

Штурмовиков

—

1542

8229

11 193

Бомбардировщиков

3575

3754

3534

4057

Итого боевых самолётов

8331

12 377

21 681

29 877

Транспортных

551

257

469

1241

Учебных

1683

3101

3286

3766

Авиамоторов

21 452

28 218

38 621

49 114

Средняя мощность 1 мотора (л.с., номинальная)

7333

949,9

1071,8

11583

Тоже — взлётная

854,0

1065,0

1185,5

1260,0

* Данные цифры взяты из «Отчёта о деятельности заводов МАП за года Великой Отечественной войны» и несколько различаются с приведёнными в коллективной монографии «Самолётостроение в СССР» (1917–1945) Кн. 2. М., 1994 С. 235–237. Видимо, это объясняется сложностями учёта (ряд самолётов, сданных уже в 1943 г., могли проходить по отчетам, как сданные в 1942 г. и т. п.). В любом случае расхождения малозначительны, относятся преимущественно к транспортным и учебным машинам, и не влияют на общую динамику авиавыпуска.

Обращает на себя внимание тот факт, что, во-первых, рост выпуска авиатехники приходился практически полностью на нарастание выпуска боевых моделей (что в условиях войны неудивительно), а во-вторых, на фоне практически стагнации выпуска бомбардировщиков, наблюдается устойчивый рост производства истребителей и особенно штурмовиков. Очевидно, что именно эти самолёты, не требующие для своего производства дефицитных материалов, стали фаворитами советской авиапромышленности на первом этапе войны. Выпуск учебных самолётов несколько подрос, а график производства транспортных авиамашин имеет явно выраженную седловину в 1941–1942 гг., выправившуюся лишь в 1943-м. Однако на фоне всего многотысячного авиавыпуска эти колебания, укладывающиеся в сотни машин, были практически незаметны[501].

Что же касается технических характеристик самолётов, которые в известной степени определяются мощностью авиамотора, то, судя по данным таблицы, ТТХ советских аэропланов в рассматриваемый период росли хотя и устойчиво, но не слишком быстро.

В результате постоянного нарастания темпов авиавыпуска производство самолётов в декабре 1942 г. превышало уровень декабря 1941 г. в 4,7 раза, а авиамоторов — в 5,4 раза[502].

Всего в 1942 г. было выпущено 38 002 авиамотора, что на 33 % превышало суммарное производство авиамоторных предприятий НКАП за весь 1941 г. План 1942 г. по основным показателям был выполнен полностью. Несмотря на эвакуацию, советская авиапромышленность смогла превзойти «ведомство Геринга» по масштабам авиапроизводства. Если в Германии в 1942 г. было произведено лишь 12 950 боевых самолётов, то в СССР — 25 436 самолётов всего, из них 21 681 — боевых.

Основные параметры роста. Особенно важен тот факт, что рост авиавыпуска был обусловлен в первую очередь именно интенсификацией производства, причём именно в 1942 г. влияние этого фактора было особенно велико.

Среднемесячная выработка продукции с 1000 станков[503]

1940

1941

1942

1943

Самолётов (шт.)

19,6

19,8

28,7

35,2

Валовая продукция (млн руб., неизм. цены 1926/27 г.)

11,674

9,392

13,767

15,315

Как видим, «отдача» от 1000 станков как в натуральном, так и в денежном исчислении резко возросла именно в 1942 г. Некоторое отставание роста в денежном исчислении, вероятно, объясняется курсом НКАП на всемерное снижение себестоимости авиатехники, которое в итоге вело к снижению стоимости всего авиавыпуска в целом.

Среднемесячная выработка продукции с 1000 м² площади цехов[504]

Январь-сентябрь 1940

Сентябрь-декабрь 1941

Январь 1942 — март 1943

Апрель-декабрь 1943

Самолётов (шт.)

0,38

0,44

0,55

0,58

Валовая продукция (тыс. руб., неизм. цены 1926/27 г.)

228,4

213,2

266,4

255,9

При анализе «отдачи» с единицы производственной площади также хорошо просматривается экстремум, приходящийся на 1942 г. Некоторое снижение темпов роста этого параметра в 1943 г., видимо, объясняется стремительным расширением площадей НКАП в том году.

Рост производственных мощностей НКАП[505]

01.01.1941

01.09.1941

01.01.1942

01.01.1943

01.01.1944

Всего — производственные площади (тыс. кв. м.)

4927,4

5018,2

3682,2

7339,9

7720,5

В т. ч. — под цехами

3211,8

3441,0

2667,9

5253,3

4045,8

Металлореж. станков (шт.)

59 638

70 529

68 124

85 152

86 954

Молотов и прессов (шт.)

3084

3404

3000

4014

4393

Очевидно, что площадь цехов авиапредприятий, резко сократившаяся к началу 1942 г., затем стала расти и к январю 1943 г. превысила довоенную отметку. Обращает на себя внимание общая стагнация НКАП в течение 1943 г. — станочный парк рос очень умеренно (особенно на фоне ураганного роста в 1942 г.), общая производственная площадь также росла неспешно, а площадь под цехами даже сократилась. Видимо, именно этой разницей в тенденциях между всей производственной площадью и площадью цехов и объясняется снижение валовой продукции с единицы производственной площади в 1943 г. Хотя площадь заводов увеличилась, прирост шел на различные непроизводственные нужды, в результате чего удельный вес площадей под цехами снижался. Косвенно этот вывод подтверждается и тем, что выпуск самолётов на 1000 рабочих также в 1943 г. рос, хотя и не столь быстро, как в 1942 г.

Выпуск самолетов на 1000 рабочих (шт.)[506]

1940

1941

1942

1943

35,6

43,7 (122,5)*

64,5 (181,0)

78,8 (221,0)

* Для наглядности в скобках приводится процентное отношение к уровню производства в 1940 г.

Таким образом, снижение отдачи с единицы площади не может быть объяснено падением интенсивности труда.

В заводском разрезе ситуация выглядела следующим образом (см. прил. 16).

Завод № 1 (11,89 % всего авиавыпуска). Получил крайне жёсткое указание сворачивать выпуск МиГ-3 в пользу наращивания темпов производства Ил-2. В результате завод уже в 1942 г. быстро стал вторым по значению производителем штурмовиков.

Завод № 18 (15,55 % всего авиавыпуска). Полностью свернув производство всех бомбардировщиков, сосредоточился на выпуске штурмовиков Ил-2. Фактически стал головным предприятием в сегменте штурмовиков.

Завод № 21 (11,98 % всего авиавыпуска). В течение года судьба завода менялась дважды. ЛаГГ-З по ряду параметров не устраивал руководство ВВС в роли основного фронтового истребителя, поэтому было принято решение о переключении завода на выпуск Як-7. Однако Лавочкин в авральном порядке разработал вариант своего истребителя под новый мотор М-82. Именно эта модель, под обозначением Ла-5, и была окончательно утверждена в производственной программе завода.

Завод № 22 (7,73 % всего авиавыпуска). Эвакуировался в Казань, где включил в свой состав завод № 124. Был головным предприятием по выпуску Пе-2 и единственным — по выпуску Пе-8.

Завод № 23 (0,43 % всего авиавыпуска). Этот завод не имеет практически никакого отношения к существовавшему до войны в Ленинграде заводу № 23. Ленинградский завод был эвакуирован в Новосибирск, где влился в состав завода № 153 и перестал существовать. Новый завод № 23 был создан в июле 1942 г. на производственных площадях эвакуированного завода № 22. В создании нового предприятия было использовано оборудование завода № 135, реэвакуировавшегося из Перми, а также заводов № 30 и 458. Этот новосозданный завод получил программу по производству Ил-4 и стал одним из вспомогательных предприятий по выпуску этого бомбардировщика.

Завод № 30 (4,15 % всего авиавыпуска). Этот завод также не имел отношения к довоенному заводу № 30, расположенному в Кимрах. Как уже говорилось выше, довоенный завод № 30 передал своё оборудование вновь созданному заводу № 23. Что же касается новосозданного завода № 30, то он был образован на производственных площадях эвакуированного завода № 1 и получил программу по выпуску штурмовиков Ил-2.

Завод № 31 (3,17 % всего авиавыпуска). Производил ЛаГГ-3 и Ла-5.

Завод № 39 (2,52 % всего авиавыпуска). Производил Ил-4 и Пе-2.

Завод № 47 (1,79 % всего авиавыпуска). Выпускал учебно-тренировочные самолёты УТ-2. Параллельно Яковлев пытался наладить производство на заводе и других своих моделей — истребителя Як-1 и транспортного самолёта Як-6.

Завод № 84 (1,67 % всего авиавыпуска). Единственный завод в СССР, выпускавший транспортные самолёты Ли-2.

Завод № 116 (2,13 % всего авиавыпуска). Выпускал УТ-2.

Завод № 126 (2,74 % всего авиавыпуска). Продолжал производство Ил-4.

Завод № 135 (0,16 % всего авиавыпуска). В Перми предприятие работу, по сути, так и не восстановило. Из привезённого с собой задела было собрано ещё некоторое количество Су-2, после чего завод был ликвидирован, а его оборудование отправлено в распоряжение завода № 23.

Завод № 153 (9,21 % всего авиавыпуска). Свернув производство ЛаГГ-3 (некоторое количество этих самолётов было сдано в счёт программы 1942 г.), сосредоточил усилия на выпуске Як-7. В том же году на заводе началось освоение Як-9.

Завод № 155 (0,12 % всего авиавыпуска). Это своеобразный завод-фантом. Предприятие было создано как завод опытных конструкций при КБ Микояна. В 1942 г., ввиду свёртывания выпуска МиГ-3 на головном предприятии № 1, завод № 155 изготовил (в том числе — с использованием задела с завода № 1) последние 30 машин этой модели. Более в годы войны завод № 155 не сдал ни одной серийной машины. Тем не менее вплоть до 1945 г. на этом заводе строились экспериментальные высотные перехватчики.

Завод № 166 (0,31 % всего авиавыпуска). Новосозданный, за счёт слияния нескольких эвакуированных предприятий, завод сумел наладить выпуск бомбардировщика Ту-2. Однако в том же году производство этого самолёта было свёрнуто, завод начал готовить выпуск истребителей Яковлева.

Завод № 168 (0,05 % всего авиавыпуска). Крохотная серия УТ-2.

Завод № 228 (0,02 % всего авиавыпуска). Выпускал крайне малой серией гидросамолёт-разведчик Бе-4.

Завод № 292 (13,71 % всего авиавыпуска). Головной завод по производству Як-1.

Завод № 381 (0,96 % всего авиавыпуска). Второстепенный завод по выпуску Ил-2.

Завод № 387 (8,78 % всего авиавыпуска). Головной завод по выпуску У-2.

Заводы № 464 и 471 (суммарно — 0,01 % всего авиавыпуска). Безуспешно пытались наладить выпуск Як-6.

Завод № 494 (0,07 % всего авиавыпуска). Микросерия У-2.

Надо отметить, что по сравнению с 1941 г. состав топовой группы практически не изменился. Это всё те же заводы № 1, 18, 21, 22, 292, 387. Единственное пополнение — завод № 153. Совокупно эти 7 заводов обеспечивали 79 % годового авиавыпуска. Таким образом, важнейшим результатом 1942 г., с точки зрения дислокации авиапромышленности, стало формирование нового — новосибирского — центра самолётостроения.

Глава 10

Авиавыпуск в 1943 г

Проблема качества. Следует учитывать, что в первом полугодии 1943 г. происходит некоторый спад авиавыпуска, связанный с резким снижением качества авиапродукции. Если в 1942 г. потери от брака составляли 2,6 % от себестоимости товарной продукции, то в 1943 г. они возросли до 2,9 %[507]. Собственно, в данном случае мы видим оборотную сторону политики 1942 г. на использование различных суррогатов, заменителей и вообще курса на «самообеспечение». Все эти ухищрения действительно позволяли увеличить сдачу авиатехники, но неизбежно вели к снижению качества. Логическим завершением этого тренда стал выпуск одной модели на разных заводах с разной нормой отпуска материалов — то есть, по сути, по разным технологиям. Так, в производстве штурмовика Ил-2 в 1943 г. использовались следующие объёмы лесоматериалов (кубометров)[508]:

№ завода

Фанера бакелитовая

Фанера альбуминовая

Авиасосна

1

0,735

—

3,096

18

0,549

—

0,67

30

0,306

0,46

3,91

Однако куда хуже было то, что ряд неисправностей удалось выявить не на заводах, а уже только в авиачастях. В частности, весной 1943 г. были выявлены массовые дефекты на истребителях Як, изготовленных на заводах № 292 и 153. Как выяснилось впоследствии, применение недостаточно испытанных заменителей лаков и красок «дополнило» заводской брак и отдельные конструктивные особенности машины и стало своеобразной «последней соломиной на спине верблюда». Непосредственным следствием этого инцидента стало создание в июле 1943 г. Главной инспекции НКАП по качеству[509].

Обеспокоенное данным фактом, руководство НКАП осуществило целый ряд мер по ужесточению технической дисциплины и повышению контроля качества исполняемых работ, причём создание Главной инспекции по качеству стало лишь одним из мероприятий этого ряда. В то же время выявилось несомненное снижение и качества сырья (а также полуфабрикатов), поставляемых авиапромышленности смежниками. Так, Уральский алюминиевый завод в течение 5 месяцев 1943 г. в отпускаемом НКАП алюминии допускал содержание до 20 % продукции III и IV сорта[510]. Аналогичные данные приводились и по многим другим смежникам. Думается, тут не место выяснять, какое ведомство было более виновато, но следует отметить, что рост авиавыпуска в 1943 г. проходил синхронно с ужесточением борьбы за качество авиапродукции.

Тенденции роста, тенденции спада… График «Выпуск боевых самолётов» (см. главу 8) и прил. 15 позволяют говорить о некоторой стагнации авиапромышленности в течение 1943 г. В известном смысле она может быть объяснена резким снижением капиталовложений в НКАП в тот год.

Динамика капиталовложений в авиапромышленность (млрд руб., неизменные цепы 1926/27 г.)[511]

1940

1941

1942

1943

1944

Капиталовложений всего

1,67

3,64

1,98

1,03

1,21

Капиталовложения в объект промышленного значения

1,35

3,2

1,73

0,87

1,02

Ввод в эксплуатацию

1,32

2,25

2,6

1,34

1,22

Как будет показано ниже (см. главу 13) 1942 г. имел решающее значение для перевода авиапромышленности на военные рельсы как в плане количественного наращивания авиавыпуска, так и с точки зрения оптимизации модельного ряда авиатехники. Если же обратиться к динамике капиталовложений в авиаиндустрию, то становится очевидным, что основной фундамент, можно сказать, базис, этого скачка был заложен именно во время предвоенного «спурта».

Пик капиталовложений в Авиапром пришёлся на 1941 г. (очевидно, это влияние предвоенного спурта, предполагавшего радикальное расширение авиапроизводства). В 1942 г. объёмы финансирования капитального строительства пошли на спад, но инерция, характерная для всяких капвложений, привела к тому, что именно 1942 г. стал лидером по стоимости введённых в эксплуатацию мощностей. В 1943 г. объёмы капвложений упали до минимальных значений, существенно уступая даже уровню 1940 г., соответственно и ввод в эксплуатацию, реагируя на негативные тенденции 1942–1943 гг., также пошёл на убыль. В 1944 г. капиталовложения были несколько увеличены (впрочем, по-прежнему уступая довоенным цифрам), но именно в силу отмеченной выше инерционности экономических процессов ввод мощностей в эксплуатацию продолжал снижаться.

С другой стороны, нельзя всё сводить к единственной тенденции. Наряду с увеличением жёсткости контроля качества и снижением капиталовложений были и факторы, объективно способствовавшие увеличению авиавыпуска. В этот год удалось ввести в строй Богословский алюминиевый завод в Свердловской области и Новокузнецкий алюминиевый завод в Кемеровской области[512]. Первая очередь Новокузнецкого завода была пущена в январе 1943 г.[513] Уже в том же году выплавка алюминия в СССР превысила довоенный уровень на 4 %[514]. Уральский алюминиевый завод в 1943 г. производил в 5,5 раза алюминия больше, чем до войны[515]. Другим путём решения алюминиевой проблемы стало производство многих деталей самолёта, ранее изготавливаемых из алюминия, — из авиафанеры. Только за 2,5 года таким образом удалось высвободить 30 тыс. т алюминиевого листа[516].

Важно отметить, что довоенный уровень был превышен как по собственно алюминию, так и по алюминиевым полуфабрикатам, используемым в авиапромышленности:

Производство алюминиевых полуфабрикатов (в % от выпуска 1939 г.)[517]

Изделия

1943

1944

Листы

258

368

трубы

184

225

прутки

420

510

профили

1097

1160

штамповки

206

317

В 1943 г. технология холодной прокатки труб, освоение которой началось ещё в 1942 г., получила широкое распространение, в результате чего произошёл резкий скачок выпуска труб из дюралюминия:[518]

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

1154 т.

1182 т:

1749 т.

1899 т.

1713 т.

Следует отметить, что холодная прокатка имела ряд несомненных преимуществ перед применявшейся ранее методикой волочения труб. Если при волочении за один проход диаметр трубы можно было изменить на 1,5–3 мм, а толщину стенки — в пределах 0,1–0,3 мм, то при холодной прокатке диаметр мог быть скорректирован на 20 мм, а толщина стенки — на 1,5–3 мм.

В том же 1943 г. была освоена технология качественного литья алюминия в газовых печах, что позволило снизить зависимость металлургии лёгких сплавов от поставок электроэнергии[519]. Начиная с 1943 г. всё более широкое распространение получает технология непрерывного литья алюминиевых сплавов[520]. Все эти меры в комплексе, позволили существенно снизить остроту алюминиевой проблемы для советского авиастроения.

Рост числа поточных линий на важнейших самолётостроительных заводах[521]

Номер завода

Тип производимого самолёта

Число поточных линий

1943 г.

1945 г.

1

Ил-2

18

38

18

Ил-2, Ил-10

9

65

21

Ла-5, Ла-7

21

28

22

Пе-2

—

28

153

Як-9

—

27

292

Як-3

—

30

Поточно-конвейерные методы организации труда, начиная с 1943 г. становятся массовыми для авиапредприятий. Если с начала года поточные методы стали повсеместно внедряться на сборочных работах, то с осени они охватили решительно все сферы производства. В начале октября 1943 г. нарком авиапромышленности издал приказ «Об организации поточных методов производства», согласно которому авиазаводы должны были разработать планы реорганизации производства на поточной основе, а трест «Оргавиапром» и Гипронииавиапром — сформировать специальные бригады для обучения производственников поточным методам[522].

1 ноября 1943 г. состоялась общеотраслевая конференция руководящих сотрудников НКАП, посвящённая проблемам организации и внедрения поточного метода. По её следам прошла целая серия подобных конференций, проведённых в масштабах отдельных ГУ НКАП. Эти конференции в применении к специфике конкретного производства наметили основные пути развития поточного производства. В дальнейшем число поточных линий на заводах постоянно возрастало.

Поточный метод достаточно широко применялся и на моторостроительных заводах. Так, к 1945 г. на заводе № 16 функционировало уже 35 поточных линий[523], на заводах № 19 и 24 — по 28[524].

Суть поточного метода была достаточно чётко сформулирована в обзоре Госплана «О перестройке и развитии народного хозяйства СССР в период Великой Отечественной войны»: «…Что касается организации массового поточного производства, то его основным условием является дробление технологического процесса на множество мелких последовательно совершаемых операций, которые, не требуя от работника высокой квалификации, в целом сокращают расход материалов и время производства готового изделия»[525].

Итоги года. В результате интенсивной работы по внедрению новых технологий и заменителей дефицитных материалов удалось существенно снизить себестоимость авиапродукции.

Снижение себестоимости некоторых типов авиатехники в денежном выражении (тыс. руб.)[526]

Тип самолёта или авиадвигателя

Завод-изготовитель, №

1941

1942

1943

1944

Як-7Б

153

161,4

133,7

111,1

н. д.

Як-9Д

153

—

133,7

111,7

99,0

Ил-2

18

236,1

174,8

165,6

н. д.

Пе-2

22

442,0

310,0

279,4

н. д.

Ли-2

84

558,9

439,7

388,3

н. д.

ВК-105

16

84,5

70,0

52,4

н. д.

АШ-82

19

95,5

62,8

56,3

н. д.

АМ-38

24

56,5

55,6

53,8

н. д.

ВК-105

26

50,3

49,9

43,9

н. д.

Однако анализ общей динамики снижения себестоимости продукции в авиапромышленности заставляет прийти к выводу о том, что решающие шаги в этом направлении были сделаны ещё в 1941 г.

Снижение себестоимости сравнимой товарной продукции авиапромышленности, %[527]

1941

1942

1943

Снижение себестоимости сравнимой товарной продукции по сравнению с предыдущим годом

29,3

20,3

8,0

Снижение себестоимости сравнимой товарной продукции по сравнению с 1940 г.

29,3

43,7

48,3

Так или иначе, но экономия от снижения себестоимости сравнимой продукции выражалась в весьма значительных цифрах, которые были отнюдь не лишними в бюджете СССР.

Экономия от снижения себестоимости сравнимой продукции авиапромышленности в год (млн руб.)[528]

1940

1941

1942

1943

1941–1943

535,0

1381,0

1900,0

897,0

4178,0

Если провести сравнительное исследование темпов роста авиавыпуска в натуральных и стоимостных показателях, эффект от снижения себестоимости станет ещё более очевидным:

Авиавыпуск в годы войны в натуральных и стоимостных показателях[529]

Год

Самолётов всего

Самолётов боевых

Моторов

Валовая продукция (млрд. руб)

Товарная продукция (млрд. руб)

1939

10 362*

6997

22 686

5,6

5,2

1940

10 565

8331

21 452

6,9

6,4

1941

15 735

12 377

28 218

8,7

8,3

1942

25 436

21 681

38 821

123

11,4

1943

34 884

29 877

49 114

15,4

15,1

1944

40 241

33 205

52 522

16,4

16,1

* Эти цифры несколько отличаются от приводимых в работе «Самолетостроение в СССР 1917–1945 гг.» Кн. 1. М., 1992. С. 432–435; Кн. 2. М., 1994 С. 235–237. Однако т. к. разница исчисляется долями процента, в данном случае ею можно пренебречь.

Мы видим, что в 1939–1940 гг. темпы роста авиавыпуска в обоих формах отчётности росли примерно с равной скоростью, но с 1941 г. ситуация изменяется, и рост стоимости суммарного авиавыпуска начинает постоянно отставать от темпов прироста авиавыпуска в натуральном исчислении. Очевидно, что такую динамику могли обеспечить лишь меры по удешевлению производства и снижению себестоимости. Внедрение поточных линий вело к росту производительности труда (см. главу 16), что также работало на снижение себестоимости. Помимо этого, следует учитывать, что в последние два года войны себестоимость военной продукции снижалась ещё и благодаря удешевлению сырья, материалов, топлива и электроэнергии, поставляемых предприятиям «оборонки»[530]. Некоторое дополнительное снижение темпов прироста валовой продукции в стоимостном выражении в 1943 г. может объясняться сугубо бухгалтерскими причинами. Так, 29 июня 1942 г. планово-экономический отдел НКАП ввёл новый порядок отчётности о стоимости ремонтных работ, проводимых сотрудниками авиапромышленности в полевых условиях, непосредственно в частях действующей армии. Если ранее стоимость таких работ автоматически добавлялась к общей сумме валовой продукции, то теперь стоимость полевых работ указывалась отдельно и суммировалась с валовой продукцией уже в более общей рубрике «объём производства»[531].

В Главе седьмой мы говорили о привлечении к выпуску авиамоторов накануне войны новых предприятий. Разумеется, это дало определённый эффект, но надо учитывать, что, как правило, производство моторов на «новых» заводах даже к 1943 г. было менее крупномасштабным (по сравнению со «старыми» заводами), а себестоимость продукции — наоборот, выше.

Средневзвешенная себестоимость моторов М-105АФ и АМ-38Ф за 1943 г.[532]

№ завода

Тип мотора

Среднегодовая себестоимость (руб.)

Годовой выпуск моторов (шт.)

16

М-105ПФ

52 530

4438

26

41 920

11 942

453

68 342

2779

Итого

48 203

19 159

24

АМ-38Ф

52 565

10 431

45

76 991

2985

Итого

58 000

13 416

Не только авиатехника. Выше мы говорили о динамике авиавыпуска в натуральном и стоимостном выражениях. Однако при таком сопоставлении следует не упускать из вида, что НКАП, помимо своей основной продукции — авиатехники, достаточно широко привлекался к выпуску и другой военной техники, снаряжения, боеприпасов и т. п. Так, в январе 1943 г. НКАП отчитывался за сдачу запальных, ударных и гальванических трубок[533], камор для реактивных снарядов М-8 и корпусов 76-мм артиллерийских снарядов и 50-мм миномётных мин[534]. Параллельно с продукцией военной, НКАП был загружен и выпуском продукции гражданской. В феврале 1943 г. в отчёте авиапромышленности по основной деятельности значатся станки металлорежущие, гильотинные ножницы, высадочные автоматы и пр.[535] Достаточно широко было поставлено производство на предприятиях НКАП различного оборудования в интересах НКСудопром — электротахометры, тахометры центробежные и ручные, гибкие валики, манометры, маятниковые дифференциалы и пр.[536] В постановлении ГКО № 6245 от 23 мая 1944 г., приложение № 32, п. 32, роль авиапромышленности в приборостроении описывалась достаточно чётко: «НКАП является основным поставщиком промышленных электроизмерительных приборов для всех отраслей народного хозяйства»[537].

Более того, периодически НКАП был вынужден «сожалеть» о своей уступчивости и просить о снижении плана сторонних поставок. Так, в 1943 г., ввиду явной неспособности Наркомата электропромышленности осилить план по выпуску радиоумформеров, необходимых в том числе и для оснащения авиарадиостанций, авиазавод № 266 освоил выпуск этих устройств. Обрадованный таким поворотом дел, Госплан назначил на 1944 г. заводу № 266 плановое задание в 170 тыс. радиоумформеров. Возмущённый нарком авиапромышленности писал в СНК о том, что указанное предприятие и без того перегружено выпуском жизненно важных для авиапроизводства магнетоэлектрогенераторов, устройств дистанционного управления и прочим электрооборудованием, и не может отвлекаться на выполнение функций НКЭП. Впрочем, понимая, что «коготок увяз», НКАП не отказывался от выпуска радиоумформеров вовсе, а предлагал лишь сократить плановое задание до 130 тыс., из которых 115 тыс. должны были быть переданы НКЭП. Заводские электростанции авиазаводов получали плановые задания на поставку электроэнергии в общесоюзную сеть, причём НКАП также периодически ходатайствовал о снижении подобных поставок[538].

Впрочем, «гражданское» производство для НКАП военной поры явно не было превалирующим.

Валовая «гражданская» и «военная» продукция НКАП (в млн руб. в ценах 1926/27 г.)[539]

1940 г.

1942 г.

1944 г.

1945 г.

НКАП — всего

6583

11 985

16 436

13 000

«гражданская» продукция

1240 (19)*

966 (8)

1180 (7)

1500 (11,5)

«военная» продукция

5343

11 019

15 256

11 500

* Для наглядности в скобках приводится удельный вес (в %) «гражданского» производства в конкретный год.

Как видно из таблицы, даже в 1945 г. удельный вес невоенного производства авиапромышленности был практически вдвое меньше довоенной отметки.

В заводском разрезе авиавыпуск 1943 г. имел следующий вид.

Завод № 1 (12,29 % всего авиавыпуска). Второй по масштабам выпуска производитель Ил-2.

Завод № 18 (13,57 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Ил-2.

Завод № 21 (13,33 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Ла-5.

Завод № 22 (7,08 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Пе-2; попутно выпускал небольшую серию Пе-8.

Завод № 23 (0,79 % всего авиавыпуска). В 1942 г. производство Ту-2 на заводе № 166 было прекращено в пользу Як-9. Однако уже в 1943 г. Туполев добился возобновления производства своего бомбардировщика. Однако на этот раз по Ту-2 было решено выделить завод № 23. Впрочем, освоение Ту-2 на заводе задерживалось, и большинство машин, которыми предприятие отчиталось за 1943 г., были Ил-4.

Завод № 30 (6,45 % всего авиавыпуска). Третий по значению центр производства Ил-2.

Завод № 31 (3,09 % всего авиавыпуска). Фактически свернул выпуск Ла-5, сосредоточив все ресурсы на производстве обладающих относительно большой дальностью ЛаГГ-3. Это был единственный завод, всё ещё выпускавший эти самолёты.

Завод № 39 (2,07 % всего авиавыпуска). Производство Пе-2 (и его модификации — Пе-3) сворачивалось. Синхронно осваивалась новая модель бомбардировщика — Ер-2. При этом завод не прекращал выпуска Ил-4.

Завод № 47 (0,65 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Як-6.

Завод № 82 (1,85 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску Як-7.

Завод № 84 (1,78 % всего авиавыпуска). Единственный завод в СССР, выпускавший транспортные самолёты Ли-2.

Завод № 99 (0,53 % всего авиавыпуска). Освоил выпуск Ла-5.

Завод № 116 (2,03 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску УТ-2.

Завод № 126 (1,77 % всего авиавыпуска). Продолжал производство Ил-4.

Завод № 153 (12,75 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Як-7 и Як-9. По суммарному количеству сданных за год машин — вообще головной завод яковлевских истребителей.

Завод № 166 (2,12 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску Як-9.

Завод № 168 (0,60 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску УТ-2.

Завод № 292 (7,85 % всего авиавыпуска). Головной завод по производству Як-1.

Завод № 387 (7,89 % всего авиавыпуска). Головной завод по выпуску У-2.

Заводы № 464 и 471 (0,34 % и 0,39 % всего авиавыпуска соответственно). Мелкие серии Як-6 и У-2 на каждом.

Завод № 494 (0,78 % всего авиавыпуска). Микросерия У-2.

Из рассмотрения выпал завод № 381. Этот завод, который на начало 1941 г. трактовался как второй центр производства Ил-2, к началу 1942 г. явно утратил особую приоритетность для выпуска штурмовиков. Поток Ил-2 с заводов № 1, 18 и 30 позволили не форсировать производство той же модели ещё и на нижнетагильском заводе. Было принято решение о переключении завода на выпуск Ла-5 — туда даже было переведено КБ Лавочкина. Однако в дальнейшем начались организационные пертурбации. Часть оборудования была передана заводу № 183[540], а основные ресурсы завода были реэвакуированы в Москву, на производственную площадку завода № 39. Там уже существовал завод № 81, ориентированный на ремонт авиатехники. Завод № 381 включил ремонтное предприятие в свой состав, однако все эти переезды и переподчинения существенно замедлили начало серийного производства. Во всяком случае, за 1943 г. завод не отчитался ни единым самолётом.

На 7 ведущих предприятий НКАП в 1943 г. пришлось почти 75 % всего авиавыпуска. Как видим, состав топовой группы не изменился, но её вес несколько (надо признать, совсем чуть-чуть) снизился. Доли заводов № 1, 21 и 153 — возросли. Напротив, удельный вес заводов № 18, 22, 292 и 387 — снизился. Процесс очень медленной децентрализации, таким образом, продолжался.

Глава 11

Авиавыпуск в 1944-м — начале 1945 г

«Демилитаризация». В конце войны началась ограниченная реконверсия промышленности. В том числе авиапредприятия стали получать плановые задания и на выпуск изделий гражданского потребления, а также — ширпотреба. Уже в 1943 г. ряд авиазаводов получили заказы на запчасти к тракторам, комбайнами и другой сельскохозяйственной технике. Производственные мощности НКАПа стали привлекать для ремонта автомобилей, паровозов, тракторов и пр.[541] Прокатные заводы НКАП получили заказ на изготовление алюминиевой посуды[542]. Хотя относительно стоимости всей валовой продукции авиапромышленности удельный вес продукции «гражданской» даже несколько упал, в абсолютных цифрах уже заметен очевидный рост. Одновременно с нарастанием производства «ширпотреба» и продукции, не имеющей прямого отношения к авиастроению, наблюдается увеличение выпуска небоевых самолётов. По сути, происходил возврат к довоенному тренду.

Динамика выпуска самолётов в годы войны и предвоенное пятилетие[543]

Год

Самолётов — всего

Самолётов боевых

Удельный вес боевых самолётов (%)

Моторов

1935

2529

1766

70

7553*

1936

4270

2460

58

11 326

1937

6039

3683

61

15 410

1938

7727

4370

56,5

17 034

1939

10 362

6997

67,5

22 686

1940

10 565

8331

79

21 452

1941

15 735

12 377

79

28 218

1942

25 436

21 681

85

38 821

1943

34 884

29 877

86

49 114

1944

40 241

33 205

82,5

52 522

* Данные по выпуску моторов за 1935–38 гг. приводятся по РГАЭ. Ф. 8328. Оп. 1. Д. 633. Л. 79, Д. 829. Л. 2.; Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2808. Л. 1–50.

Из таблицы следует, что в 1935–1938 гг. шла постепенная демилитаризация авиавыпуска, и лишь начиная с 1939 г. тенденция меняет направление. С 67–68 % в 1939 г. доля боевых машин взлетает до 79 % в 1940 г. и держится на этом уровне два года. В 1942–1943 гг. доля военного авиавыпуска продолжает расти, но с 1944 г. удельный вес боевых самолётов начинает вновь падать.

Победа — вопреки всему. При анализе авиавыпуска нельзя не учитывать, что его рост происходил на фоне резкого снижения производства в базисных отраслях промышленности. Экономика в целом оказалась отброшена едва ли не к уровню начала 30-х гг. Скажем, добыча железной руды в 1942–1944 гг. по отношению к довоенному уровню составляла всего 32–38 %, выплавка чугуна — 32–49 %, выпуск металлорежущих станков — 39–58 %, производство строительных материалов — 26–35 % и т. д.[544] Разумеется, это не могло не влиять на экономику вообще и на авиапроизводство — в частности. Тем не менее, советские самолётостроители сделали практически невозможное, не снизив, а наоборот — увеличив сдачу авиатехники армии и флоту.

Соотношение основных классов боевой техники в авиавыпуске в годы войны также не претерпело кардинальных изменений.

Доля в авиавыпуске классов авиатехники (%)[545]

1940 г.

1944 г.

Истребители

45,0

44,5

Штурмовики

—

27,6

Бомбардировщики

33,8

10,4

Учебные

16,0

13,7

Транспортные

5,2

3,8

Как видим, доля истребителей осталась практически неизменной. Действительно, резко сократился удельный вес бомбардировщиков на фоне появления и стремительного роста класса штурмовиков. Однако если рассматривать штурмовики и бомбардировщики как подразделы единого класса «ударные самолёты», предназначенные для нанесения авиаударов по наземным войскам противника, мы увидим, что доля этого класса составляла на 1944 г. 38 % против 33,8 в 1940-м, т. е. рост был крайне невелик. Видимо, основные приоритеты номенклатуры советского авиавыпуска сформировались ещё в довоенный период и не подвергались корректировкам в годы войны.

Распределение авиавыпуска по отдельным регионам. Восьмую, девятую и десятую главы завершают параграфы, посвящённые авиавыпуску в заводском разрезе. Велик соблазн ориентироваться при оценке важности того или иного региона для Авиапрома в целом именно этими материалами.

Однако такой подход будет не совсем корректен, так как он базируется исключительно на подсчёте сданных самолётов, игнорируя производство комплектующих и полуфабрикатов. Поэтому в данном параграфе мы попытаемся дать анализ ситуации именно в региональном разрезе, ориентируясь в первую очередь на стоимостные показатели. Удельный вес различных регионов в суммарном авиавыпуске за годы войны серьёзно изменился (см. прил. 17). Из анализа приведённых материалов становится ясно, что в предвоенный период доминирующим, для суммарного авиавыпуска СССР, значением обладал центральный регион, к которому относились ведущие авиапредприятия Москвы, Горького, Воронежа и Рыбинска, не считая многочисленных агрегатных ремонтных и вспомогательных производств. Почти 80 % валовой продукции Авиапрома и свыше половины персонала авиаиндустрии делали центральный регион ключевым для авиавыпуска страны в целом. Однако в течение войны ситуация существенно изменилась. Хотя в абсолютных цифрах стоимость валовой продукции авиазаводов центрального региона возросла, в относительном исчислении она снизилась всего до трети суммарного авиавыпуска. Аналогично упало и значение как авиастроительного центра Москвы. Если до войны она давала примерно половину стоимости авиавыпуска, то на 1944 г. — менее одной шестой. Такие довоенные центры авиастроения, как Воронеж и Ленинград, практически перестали существовать. Зато сформировался фактически новый регион авиастроения — Поволжье, чья значимость опиралась на авиазаводы Саратова, Куйбышева и Казани (опять-таки, не следует забывать многочисленные агрегатные и вспомогательные производства региона). Весомое место в авиавыпуске заняли Урал, Западная Сибирь и Дальневосточный край, до того не игравшие существенной роли в производстве авиатехники. Хотя Восточная Сибирь фактически удвоила стоимость производимой ею авиапродукции, в относительных цифрах её удельный вес не только не возрос, но даже сократился — соответственно и её роль в формировании авиавыпуска оставалась пренебрежительно малой. Что касается прочих регионов, то авиастроительный центр Украины по понятным причинам перестал существовать, а в Закавказье и Средней Азии сложились комплексы предприятий, которые имели некоторое, впрочем, очень незначительное, влияние на суммарный авиавыпуск. Наиболее динамичными по темпам наращивания авиавыпуска были, безусловно, Поволжье и Западная Сибирь. Обращает на себя внимание, что, существенно уступая регионам-лидерам по темпам увеличения валовой продукции, Восточная Сибирь вышла на второе место по приросту рабочей силы, пропустив вперёд лишь Поволжье. Это даёт основания полагать, что использование персонала на предприятиях Восточной Сибири было поставлено не лучшим образом. Это тем более огорчительно на фоне безусловного прогресса Дальневосточного края, что делает невозможным объяснить проблемы Восточной Сибири удалённостью от центральных регионов страны.

Следующая таблица позволяет рассмотреть данный процесс в динамике по годам.

Роль различных регионов в суммарном авиавыпуске (удельный вес в годовом авиавыпуске в % — валовая продукция в млн руб. в ценах 1926/27 г.)[546]

1940

1941

1942

1943

1944*

Север и северо-запад

4,0/246,1

3,9/324,5

—/—

0,06/9,3

0,2/39,4

Центр (Московская, Ярославская, Воронежская, Горьковская обл.)

78,7/4848,5

70,3/6125,7

23,8/2898,7

28,6/4386,3

33,4/5520,4

Поволжье (Куйбышевская, Саратовская, Казанская, Ульяновская обл.)

1,7/102,6

6,1/513,6

42,2/5122,3

39,1/5974,9

35,7/5885,8

Урал (Молотовская, Свердловская обл., Башкирская АССР)

3,8/236,1

4,9/410,4

18,0/2202,5

16,1/2480,6

15,3/2528,5

Западная Сибирь (Новосибирская, Омская обл.)

0,7/44,2

2,4/200,1

6,8/838,4

6,6/1015,2

8,0/1310,4

Восточная Сибирь (Иркутская обл.)

1,8/106,8

1,1/92,2

2,6/317,5

3,2/370,9

1,5/255,5

Дальневосточный край

1,4/85,0

3,0/246,2

2,9/356,1

2,7/414,1

2,2/376,3

Средняя Азия

—/—

—/—

2,1/256,8

2,3/354,6

2,3/376,3

Северный Кавказ

1,0/64,1

1,8/150,1

—/—

0,03/5,6

0,21/27,8

Закавказье

—/—

0,03/2,5

1,4/165,4

1,2/175,1

0,7/122,9

Юг (Запорожская, Харьковская обл.)

7,0/430,1

7,4/492,8

—/—

—/3,3

0,5/80,4

* В документе данный столбец дописан карандашом.

Как видно из таблицы, Поволжье вышло на первый план уже в 1942 г., ввиду резкого снижения удельного веса в авиавыпуске центральных регионов. Но, в отличие от довоенного времени, в 1942–1943 гг. параллельно существовали и ещё 2 пусть меньших, но несомненно важных центров авиапроизводства — центральный промышленный район и Урал. Причём к 1944 г. за счёт реэвакуации и восстановления авиапроизводства на промышленных площадях эвакуированных заводов удельный вес центрального региона и Поволжья практически сравнялся. Значение Урала для суммарного авиавыпуска несколько снизилось, но зато синхронно возрос удельный вес авиапрома Западной Сибири.

Таким образом, к концу войны ведущее положение в смысле авиапроизводства имели 4 региона страны — Центр, Поволжье, Урал и Западная Сибирь. Тем не менее имеет смысл взглянуть на ситуацию и в заводском разрезе.

Итак, на 1944 г. производство авиатехники по заводам приобрело следующий вид.

Завод № 1 (9,24 % всего авиавыпуска). Второй (надо отметить, очень мало уступавший первому) по масштабам выпуска производитель Ил-2.

Завод № 18 (9,97 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Ил-2.

Завод № 21 (12,57 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Ла-5. В 1944 г. начал освоение Ла-7.

Завод № 22 (7,37 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Пе-2; попутно выпускал небольшую серию Пе-8. Столь же малой серией выпускал истребительную версию Пе-2 — Пе-3.

Завод № 23 (0,94 % всего авиавыпуска). Головной завод по производству Ту-2.

Завод № 30 (8,39 % всего авиавыпуска). Третий по значению центр производства Ил-2. Надо отметить, что даже этот, третий центр по выпуску штурмовиков, превосходил по количеству сданных самолётов такого, скажем, гранда истребительного производства, как завод № 292.

Завод № 31 (0,57 % всего авиавыпуска). С середины 1944 г. выпуск ЛаГГ-3 прекратился даже в Тбилиси. Хотя в частях ВВС эти самолёты ещё использовались (преимущественно на второстепенных участках фронта), их дни были уже сочтены. К маю 1945 г. ЛаГГи уже были сняты с вооружения строевых частей; даже дальневосточные истребительные полки были перевооружены на более современные истребители.

Завод № 39 (0,66 % всего авиавыпуска). Продолжал выпуск Ил-4 и Ер-2. Являлся единственным заводом, выпускавшим Ер-2.

Завод № 47 (0,55 % всего авиавыпуска). Единственное предприятие, выпускавшее Ще-2. Запуск в серию Ще-2 стал уникальным для советской авиапромышленности военных лет явлением — как правило, НКАП стремился не связываться с неизбежными для новых моделей «детскими болезнями» и их лечением в условиях идущей войны.

Завод № 82 (2,08 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску Як-7 и Як-9.

Завод № 84 (1,55 % всего авиавыпуска). Единственный завод в СССР, выпускавший транспортные самолёты Ли-2.

Завод № 99 (0,35 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску Ла-5 и Ла-7.

Завод № 116 (1,85 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску УТ-2.

Завод № 126 (1,46 % всего авиавыпуска). После запуска на заводе № 39 Ер-2 стал головным предприятием по выпуску Ил-4.

Завод № 153 (14,55 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Як-9. По суммарному количеству сданных за год машин — безусловный лидер как среди заводов, производящих истребители Яковлева, так и вообще по отрасли.

Завод № 166 (3,97 % всего авиавыпуска). Второй центр по выпуску Як-9.

Завод № 168 (0,77 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завода по выпуску УТ-2.

Завод № 292 (6,98 % всего авиавыпуска). Предприятие сворачивало выпуск Як-1 и переключалось на Як-3.

Завод № 301 (1,24 % всего авиавыпуска). В 1944 г. завод, восстановленный на своей старой производственной площадке в Химках, возобновил выпуск, и стал вспомогательным предприятием по выпуску Як-3.

Завод № 381 (2,13 % всего авиавыпуска). Наконец преодолев трудности восстановления производства, завод стал вспомогательным центром производства Ла-5 и Ла-7.

Завод № 387 (7,56 % всего авиавыпуска). Головной завод по выпуску У-2.

Завод № 447 (0,05 % всего авиавыпуска). Возобновил выпуск Бе-4.

Заводы № 464, 471 и 494 (1,83 %, 1,63 % и 1,73 % всего авиавыпуска соответственно). Мелкие серии У-2 на каждом.

Как видим, топовая группа пополнилась заводом № 30. Теперь 76 % годового авиавыпуска приходилось не на 7, а на 8 крупнейших самолётостроительных предприятий НКАП. Продолжилось снижение удельного веса заводов № 18, 292 и 387. Начали снижать свой вес в суммарном авиавыпуске заводы № 1 и 21. Наоборот, предприятия № 23, 30 и 153 наращивали свою долю в авиавыпуске.

В 1945 г. ситуация кардинально не изменилась.

Завод № 1 (7,85 % всего авиавыпуска). Третий по масштабам выпуска производитель штурмовиков Ильюшина. Синхронно с продолжающимся выпуском Ил-2 освоил производство его глубокой модернизации — Ил-10.

Завод № 18 (8,94 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску штурмовиков Ильюшина. Так же освоил наряду с Ил-2 и Ил-10.

Завод № 21 (10,57 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Ла-7. Производство Ла-5 было свёрнуто.

Завод № 22 (6,17 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Пе-2.

Завод № 23 (2,80 % всего авиавыпуска). Головной завод по производству Ту-2.

Завод № 30 (8,31 % всего авиавыпуска). Второй по значению центр производства Ил-2. Наращивая объёмы выпуска, постепенно оттеснил завод № 1 на третью позицию.

Завод № 39 (0,91 % всего авиавыпуска). Головной (и единственный) завод по выпуску Ер-2.

Завод № 47 (1,08 % всего авиавыпуска). Единственное предприятие, выпускавшее Ще-2.

Завод № 82 (1,68 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску Як-9.

Завод № 84 (1,73 % всего авиавыпуска). Единственный завод в СССР, выпускавший транспортные самолёты Ли-2.

Завод № 99 (0,79 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску Ла-7.

Завод № 116 (3,19 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску УТ-2.

Завод № 126 (1,83 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Ил-4.

Завод № 153 (13,44 % всего авиавыпуска). Головное предприятие по выпуску Як-9.

Завод № 166 (4,09 % всего авиавыпуска). Второй центр по выпуску Як-9.

Завод № 168 (1,54 % вссго авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску УТ-2.

Завод № 292 (7,24 % всего авиавыпуска). Головной завод по выпуску Як-3.

Завод № 301 (1,74 % всего авиавыпуска). Вспомогательный завод по выпуску Як-3.

Завод № 381 (2,49 % всего авиавыпуска). Вспомогательный центр производства Ла-7.

Завод № 387 (8,14 % всего авиавыпуска). Головной завод по выпуску У-2.

Завод № 447 (0,17 % всего авиавыпуска). Продолжал выпуск Бе-4. Одновременно было налажено производство УТ-2.

Заводы № 464, 471 и 494 (2,10 %, 1,57 % и 1,61 % всего авиавыпуска соответственно). Мелкие серии У-2 на каждом.

Как видим, сколько-нибудь заметных изменений модельного ряда в заводском разрезе не произошло — по сути, речь шла лишь о вытеснении относительно устаревших модификаций (Ил-2, Ла-5, Як-1) новыми модификациями тех же моделей (соответственно — Ил-10, Ла-7, Як-3).

Топовая группа самолётостроительных предприятий, определявших масштабы авиавыпуска, не изменилась. Однако в 1945 г. на 8 ведущих предприятий пришлось лишь 70 % всех самолётов, выпущенных в СССР, то есть процесс децентрализации авиавыпуска продолжался.

Глава 12

Большая девятка советского Авиапрома

Итак, каковы же были результаты авиавыпуска за период войны? Анализ Приложения 16 позволяет сделать вывод, что основная масса самолётов, выпущенных в период 1939–1941 гг., приходится на заводы № 21 (13,13 % от суммарного авиавыпуска), 1 (13,02 %), 18 (11,28 %), 153 (10,63 %) и 22 (8,22 %). То есть, 5 заводов сдали военприёмке 56,28 % всех самолётов, изготовленных в годы Второй мировой войны. Если абстрагироваться от 1939–1940 гг. и рассматривать исключительно период Великой Отечественной войны, картина изменится, но не кардинально. В этом хронологическом интервале, как и прежде, лидерство удерживали заводы № 21 (12,36 %), 18 (11,96 %), 153 (11,63 %) и 1 (11,46 %). Как видим, распределение в четвёрке лидеров изменилось, но сам состав группы остался практически без изменений. Правда, завод № 22 уступил место замыкающего эту группу предприятиям № 292 (8,56 %) и 387 (8,05 %), но и только. В целом же структура авиавыпуска осталась без изменений: 6 заводов дали стране 64 % самолётов, а остальные 27–36 %. С другой стороны, следует учитывал., что, как уже говорилось выше, накануне войны, в 1939–1941 гг. 5 авиапредприятий (№ 1, 18, 23, 21, 22) выпускали 70 % самолётов, т. е. перед нами — наглядная иллюстрация пусть медленного, но постоянного процесса децентрализации авиавыпуска. Всего, на протяжении Второй мировой войны, определяющим для авиапромышленности значением обладали 9 ведущих заводов: № 1, 18, 21, 22, 23, 30, 153, 292, 387. Однако в разные периоды на первый план выходили различные заводы.

При анализе таблицы следует учитывать, что из числа предприятий, определявших положение дел в авиапромышленности, в 1941 г. выбыл ленинградский завод № 23, который был эвакуирован в Новосибирск и влился в состав авиазавода № 153[547]. Таким образом, «взлёт» новосибирского завода на третье место в авиавыпуске военных лет в значительной мере был унаследован от ленинградского завода № 23. Новый же завод № 23, созданный в 1942 г., практически не имел отношения к довоенному заводу с тем же номером.

Как видим, на 1939 г. доминировали заводы № 1 и 23. За ними «вторым этажом» шли предприятия № 21 и 22, а уж ниже — весь остальной авиапром. Предвоенный спурт привёл к тому, что в 1940 г. заводы № 21 и 22 подтянулись к заводу № 1 и составили своеобразный «верхний ярус» авиапромышленности, к которому подтягивались из общего пелетона НКАПа заводы № 18 и 153, образуя «второй ярус». Завод же № 23, наоборот, начал проваливаться из топовой тройки вниз — во «второй ярус». Более никогда ни ленинградский, ни восстановленный в Москве завод с номером 23 существенной роли для авиавыпуска страны не играл. Но в целом конструкция «два яруса + пелетон» сохранялась. В 1941 г. эта схема сохранилась, но её составляющие элементы оказались перетасованы. Весь «верхний этаж» свёлся к единственному заводу № 1. «Второй ярус» составили заводы № 21 и 22 (снижающие свой удельный вес), а также 18, 292 и 387 («всплывающие» из пелетона). Что же касается заводов № 23 и 153, то обстоятельства первого года войны выбросили их из топовой группы вовсе. В 1942 г. ситуация приобретает следующий вид. По прежнему внутри топовой группы есть два яруса. Первый — заводы № 1, 18, 21 и 292 — группировался вокруг отметки 12–15 % суммарного авиавыпуска. Второй — заводы № 22, 153 и 387 — тяготел к величинам 7–9 %. Внутри пелетона основной массы Авиапрома началось медленное возвышение завода № 30. В 1943–1944 гг. ситуация так же не менялась. Заводы переходили из одного яруса топовой группы в другой, но сама конструкция сохранялась неизменной. В 1943 г. завод № 153 перешёл из второго яруса в первый, а завод № 292 — наоборот. В 1944–1945 гг. весь первый ярус топовой группы (12–14 %) свёлся к заводам № 21 и 153.

Снижение роли завода № 22, очевидно, было обусловлено проблемами со снабжением авиапромышленности алюминием и сплавами на его основе. Практически рост авиапроизводства военных лет обеспечивался в основном за счёт наращивания сдачи одномоторных композитных[548] самолётов — выпуск тяжёлых многомоторных цельнометаллических самолётов за годы войны возрос очень незначительно.

С другой стороны, следует отметить, что выпуск цельнометаллических самолётов и не упал сколько-нибудь значительно в 1941 г., а уже в 1942 г. он пусть очень медленно, буквально черепашьими (по сравнению с суммарным авиавыпуском) темпами — но начал расти! Очевидно, мобзапасы и поставки алюминия из-за рубежа позволили НКАП избежать обвального падения производства металлоёмких конструкций.

В целом, несмотря на чудовищные трудности военного времени, советская авиапромышленность с честью вышла из этого испытания. В 1944 г. суммарный авиавыпуск составил свыше 40 тыс. самолётов, что приблизительно в 4 раза превышало уровень 1940 г.

Глава 13

Модельная политика НКАП в годы войны

Модельная политика НКАП в годы войны представляет особый интерес. Авиапромышленность выпускала не «самолёты вообще», а конкретные модели, относящиеся к тем или иным типам авиатехники. При этом складывание номенклатуры выпускаемых моделей происходило под воздействием целого ряда достаточно разнородных факторов. С одной стороны, промышленность была заинтересована в снижении числа производимых моделей. С другой — Военвед настаивал на производстве специализированных самолётов, которые, как правило, справлялись с поставленной задачей лучше универсальных. В то же время военные и сами были не слишком заинтересованы в бесконечном раздувании номенклатуры авиавыпуска, так как это затрудняло снабжение и полевой ремонт авиатехники, а также — обучение личного состава. В свою очередь, руководство авиапромышленности было вынуждено ограничивать своё стремление к универсализации производимых моделей из-за соображений наличия готовой оснастки, задела и необходимого сырья. Армия периодически требовала запуска в серию новой, более перспективной модели, но при этом категорически возражала против даже минимального снижения авиавыпуска на период освоения. На все эти факторы и противоречия своеобразным «вторым этажом» ложились проблемы снабжения «дефицитными» моделями моторов и хроническая нехватка алюминия.

Основные модели советского авиавыпуска. Прежде чем приступить к анализу динамики модельного ряда в целом, видимо, будет целесообразно решить аналогичную задачу для отдельных типов авиатехники, то есть рассмотреть — из каких, собственно, моделей складывались типы[549] советского авиавыпуска.

Истребители. На 1939 г. основу советского истребительного авиавыпуска составляли истребители И-16 и И-153. Это были явно устаревшие модели, окончательно исчерпавшие резервы модернизации. Достаточно будет отметить, что И-16 был начат серийным производством ещё в 1935 г., а И-153, хотя и был запущен в серию лишь в 1939 г., по сути, являлся глубокой модернизацией И-15, выпускавшегося с 1934 г. Начиная с 1938 г. велись интенсивные работы по обновлению модельного ряда истребителей, причём, стремясь не «складывать все яйца в одну корзину», советское руководство решилось на запуск в серию сразу трёх новых моделей фронтового истребителя — Як-1, ЛАГГ-3 и МиГ-1[550]. Следует учитывать, что серийный выпуск новых моделей начался лишь в конце 1940-го — начале 1941 г., поэтому сдача истребителей нового поколения в 1940 г. носила незначительный характер.

Обращает на себя внимание, что, хотя в 1939–1941 гг. велись весьма интенсивные НИОКР в области разработки высотных истребителей-перехватчиков и дальних двухмоторных истребителей, ни один из разработанных прототипов в серийное производство не пошёл[551]. НКАП ориентировался на первоочередную задачу — насыщение фронтовой авиации истребителями нового поколения. С другой стороны, нельзя отрицать и технических трудностей при создании дальних и высотных истребителей. Некоторые из этих проблем советским авиаконструкторам в те годы в полной мере разрешить так и не удалось.

Согласно приложению 13, в 1941 г. изначально планировалось произвести 4295 МиГ-3, 4615 ЛаГГ-3, 1169 Як-1 и 400 Як-3. Однако реальность внесла свои коррективы в производственные планы. Як-3 так и не был освоен в производстве[552]. МиГ-3, производство которого разворачивалось на ведущем предприятии «истребительного» главка[553], внезапно стал лидером истребительного авиавыпуска, явно обгоняя ЛаГГ, выпускавшийся на нескольких менее мощных заводах, медленно осваивавших непривычную конструкцию[554]. Формально в выпуске ЛаГГов был задействован и второй «кит» ГУИУТА — завод № 21, однако там ситуация осложнялась как непривычностью конструкции, так и затянувшимся выбором между ЛаГГом и И-180. Кроме того, освоение выпуска дельта-древесины также шло не без трудностей, что также замедляло крупномасштабный выпуск истребителей ЛаГГ.

Однако с началом войны на первый план вышли иные факторы. Завод № 1, не просто базовый, а — единственный, выпускавший МиГи, оказался географически самым западным из крупных «истребительных» авиапредприятий. Соответственно, он был единственным таким авиазаводом, отправленным в эвакуацию. Разумеется, эвакуационные мероприятия не могли не привести к определённому снижению выпуска истребителей МиГ. Однако и после восстановления работ на новом месте дислокации эта модель истребителей крупномасштабно не выпускалась, а вскоре и вовсе была снята с конвейера. Тому было несколько причин. Во-первых, МиГ-3 оснащался мотором АМ-35. Эти авиадвигатели также производились единственным авиамоторным предприятием в СССР[555], но даже это не было бы бедой, если бы… Это же предприятие выпускало мотор АМ-38, который шёл на оснащение штурмовиков Ил-2. Между тем штурмовики на зиму 1941/42 г. считались едва ли не главным приоритетом советской авиапромышленности. С учётом того, что суммарное количество моторов, выпускаемых заводом № 24, было ограничено, наращивать выпуск АМ-38 было возможно лишь сокращая производство АМ-35. Во-вторых, практика боевых действий показала, что, как правило, воздушные бои разворачиваются на высотах, недостаточных для наиболее эффективного использования истребителей МиГ. Предназначенные для схваток на высоте 5–6 км, на 3–5 км. МиГи теряли преимущество в скорости, а преимущества в маневренности они и не имели. Наконец, сыграло свою роль и то обстоятельство, что конструкция этой модели предусматривала цельнометаллический центроплан, то есть из всех истребителей «новой волны» именно МиГи требовали больше всего металла на один самолёт. Между тем, ситуация с «лёгкими сплавами» в ту зиму была критической. Все эти факторы, в сумме своей, привели к снятию истребителя МиГ-3 с производства. Практически всю войну КБ Микояна и Гуревича продолжало конструировать и испытывать высотные истребители-перехватчики[556], но в серию ни одна модель этого ряда так и не пошла.

Некоторое время казалось, что судьбу МиГ-3 разделит и ЛаГГ-3. Эта цельнодеревянная машина, оснащённая тем же мотором М-105, что и Як-1, была тяжелее Яка на 200 кг только за счёт фюзеляжа. Пытаясь превзойти «лёгкого» конкурента, выигрывавшего по скорости и манёвренности, хотя бы в дальности полёта и мощности вооружения, конструкторы ЛаГГа ещё более загрузили свою машину. В результате общий перевес, по сравнению с Яком, достиг уже 300–400 кг. Резкое падение скорости, а также вертикальной и горизонтальной маневренности делало эффективное применение цельнодеревянного истребителя проблематичным. На этом фоне предложения о свёртывании производства ЛаГГа в пользу яковлевских истребителей выглядели обоснованными и рациональными. Лавочкин рассчитывал радикально улучшить характеристики своей машины установкой нового перспективного мотора М-106. Однако, во-первых, было очевидно, что М-106 может быть установлен и на Як-1, в результате чего Як всё равно сохранит явное превосходство над ЛаГГом, а во-вторых, М-106 всё ещё не был доведён и оставался «журавлём в небе». В этой ситуации КБ Лавочкина сделало неожиданный ход, переоборудовав свой истребитель под двигатель М-82. Этот мотор был своеобразной «инициативной» разработкой предприятия, поэтому он был не задействован в перспективных авиаконструкциях. Характерно, что в Балансе моторов на 1941 г. (см. главу 7) он вообще не учитывается. Таким образом, ставка на М-82 с одной стороны, позволяла резко увеличить энерговооружённость самолёта, а с другой — не вела к конкуренции из-за моторов с другими моделями. Серийное производство новой модели, получившей название Ла-5, началось с 1942 г. Однако выпуск ЛаГГ-3 также продолжался вплоть до 1944 г. За счёт тщательной работы над аэродинамикой модели удалось существенно улучшить её лётно-технические характеристики, сохранив при этом относительно большую дальность, за счёт чего ЛаГГи поздних серий были востребованы в морской авиации. Ла-5, в свою очередь, прошёл ряд модификаций, пока в 1944 г. не был сменён на конвейере своим логическим продолжением — Ла-7.

Что касается яковлевских машин, то с началом боевых действий было решено на базе учебно-тренировочной модификации Як-1 — УТИ-26 разработать полноценный истребитель Як-7, который был оперативно запущен в серию уже в 1941 г. В 1942 г. с конвейера начали сходить истребители Як-9, являвшиеся логическим продолжением Як-7. За счёт улучшения аэродинамики и широкого применения дюралюминия новая модель получилась существенно легче Як-7. Это, вкупе с установкой форсированной версии мотора М-105, позволило либо кардинально увеличить дальность полёта[557], либо радикально усилить вооружение[558]. Вообще серийных модификаций Як-9 существовало 15, среди них присутствовали истребители-бомбардировщики, фоторазведчик, учебный «вывозной» истребитель и ещё несколько специализированных машин. В 1944 г., модернизировав Як-1 в сторону максимального улучшения аэродинамики, форсирования мотора и — главное — максимального облегчения конструкции, Яковлев получил Як-3, ставший отличной машиной «завоевания господства в воздухе». Если Ла-7 стал вершиной истребителей Лавочкина в годы войны, то Як-3 был, безусловно, лучшим истребителем Яковлева.

Масштабы выпуска истребителей различных моделей в годы Второй мировой войны приводятся в следующей таблице:

Выпуск истребителей в годы Второй мировой войны[559]

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Всего

И-15

1304

—

—

—

—

—

—

1304*

И-153

1011

2362

64

—

—

—

—

3437

И-16

1835

2710

356

—

—

—

—

4901

Як-1

—

64

1332

3476

2720

1128

—

8720

Як-3

—

—

—

—

—

2180

2380

4560

Як-7

—

—

207

2431

3296

465

—

6399

Як-9

—

—

—

59

2493

7831

5087

15 470

ЛаГГ-3

—

—

2463

2771

1065

229

—

6528

Ла-5

—

—

—

1129

4808

3826

—

9763

Ла-7

—

—

—

—

—

2236

3669

5905

МиГ-3

—

120

3100

52

—

—

—

3272

Пе-3

—

—

196

—

13

19

—

228

Всего

4150

5256

7718

9918

14 395

17 914

11 136

70 487

* Учитываются лишь истребители, выпущенные в 1939–1945 гг., суммарное производство И-15, И-153 и И-16 было много больше.

Какие же выводы следуют из приведённых материалов? Разумеется, безусловными лидерами производства в годы Второй мировой войны были Як-9 и, в меньшей мере, Ла-5. Можно сказать, что именно эти два самолёта вынесли на своих плечах основную тяжесть воздушной войны на советско-германском фронте. Однако, с учётом всех машин, ведущих своё происхождение от Як-1, следует признать, что именно яковлевские модели составляли костяк истребительной авиации СССР в годы войны.

В этой связи будет небезынтересно оценить вклад в суммарный авиавыпуск отдельных КБ.

Производство самолетов и моторов в 1940–1944 гг. по КБ (штук)[560]

Самолётов

Микоян

3178

Лавочкин

18 788

Яковлев

27 516

Сухой

893

Архангельский

2217

Туполев

4896

Петляков

9562

Ильюшин

31664

Моторов

Швецов

29 562

Микулин

41 548

Климов

71 131

Как видим, подавляющее большинство советских самолётов тех лет были сконструированы в КБ Ильюшина, Лавочкина и Яковлева. Среди конструкторов авиадвигателей признанным лидером был Климов.

Впрочем, вернёмся к истребителям. Хотя выше мы отмечали постепенный сход на нет моделей прошлого поколения, однако фактически истребители Поликарпова (И-15, И-153 и И-16) составляли 14 % от суммарного выпуска истребителей в годы Второй мировой войны. Хотя их производство и сошло на нет уже в 1941 г., но в строю они оставались много дольше. Причём объёмы годового выпуска И-16 и И-153 в 1940 г. росли и в абсолютных цифрах были сопоставимы с выпуском в 1941 г. МиГ-3 и Як-1. Практически весь выпуск И-16 был сосредоточен на заводе № 21, производство этой модели на заводе № 153 носило незначительный характер. И-153 выпускался на единственном заводе № 1.

Если проанализировать сдачу истребителей по годам, становится очевидным, что в 1939–1940 гт. основу истребительного выпуска составляли самолёты И-16, на которые приходилось соответственно 44 и 52 % всех истребителей, изготовленных в тот год. В 1941 г. поставки истребителей приняли форму «МиГ-3 (40 %), ЛаГГ-З (32 %) и все остальные». На 1942 г. пальму первенства удерживал Як-1 (35 %), которому в затылок дышали ЛаГГ-3 (28 %) и Як-7 (23 %); однако в следующем, 1943 г., вперёд резко вырвался Ла-5, на который приходилось 33 % истребительного выпуска того года. Хотя на яковлевские машины совокупно приходилось почти 60 %, раздробленность их выпуска на три официальные модели делал каждую из них лишь сравнительно малозначительной частью истребительного авиавыпуска. Наконец, 1944–1945 гг. стали временем безраздельного доминирования в истребительном авиавыпуске Як-9. На него приходилась почти половина всех истребителей, изготовленных в эти годы. Вторая половина распределялась между Як-3 и истребителями Лавочкина.

Головным предприятием, обеспечивавшим львиную долю сдачи Як-1 на протяжении всего выпуска данной модели, был завод № 292, известный также как «Саркомбайн». Попытки развернуть выпуск этого истребителя на заводах № 47 и 301 носили эпизодический характер. Як-7, наоборот, был начат освоением сразу на нескольких авиапредприятиях, но основная масса (76 %) самолётов этой модели была выпущена на заводе № 153. Як-9 в известной степени повторил судьбу Як-1. Головным предприятием, начавшим его освоение, стал завод № 153, на котором Як-9 постепенно сменял на конвейере Як-7. И именно это предприятие дало львиную долю истребителей данной модели. С другой стороны, масштабы выпуска этого истребителя были столь велики, что даже второстепенный, по меркам производства Як-9, завод № 166 произвёл почти 3,5 тыс. истребителей; что, в свою очередь, сопоставимо с суммарным выпуском МиГ-3 или И-153. Если Як-9 сменил Як-7 на заводе № 153, то Як-3 осуществил ту же смену в отношении Як-1 на заводе № 292; и именно это предприятие стало основным производителем (79 % суммарного выпуска) этой модели.

Свыше половины истребителей ЛаГГ-3 было произведено на заводе № 21. Нет сомнения, что доля этого предприятия в суммарном выпуске данной модели была бы ещё больше, однако с 1942 г. завод № 21 переключился на выпуск Ла-5, а производство ЛаГГ-3 было оставлено лишь на второстепенном заводе № 31, который и сдавал ЛаГГи до 1944 г. Что касается Ла-5, то хотя в его производстве были задействованы 4 самолётостроительных завода, свыше 90 % самолётов этой модели было сдано всё тем же заводом № 21. В 1944 г. это предприятие перешло на выпуск Ла-7 и снова стало главным поставщиком этой модели. Если учесть, что МиГ-3 выпускался на единственном заводе № 1, можно сделать вывод, что, по сути, все советские истребители выпускались по принципу «одна модель — один завод». Хотя большинство моделей истребителей производились сразу на нескольких предприятиях, фактически львиная доля производства каждой модели приходилась на единственный головной завод, который и обеспечивал от 75 до 90 % выпуска.

Пе-3 ни в один из годов войны не имел существенного значения для суммарного выпуска истребителей. В отличие от Германии, США и Великобритании, где двухмоторный истребитель, как правило, рассматривался в первую очередь как истребитель сопровождения дальних бомбардировщиков, Пе-3 в СССР выполнял обычно функцию барражирующего перехватчика ПВО. При этом большой запас топлива требовался не для полётов на большое расстояние, а для длительного барражирования над охраняемым объектом; а сравнительно мощное вооружение двухмоторной машины обеспечивало быстрое уничтожение неприятельского бомбардировщика. С течением времени стало очевидно, что подобные задачи могут с успехом решать и намного более дешёвые истребители Яковлева — Як-9Т и Як-9Д, поэтому производство Пе-3 было свёрнуто.

Штурмовики. Обсуждать динамику модельного ряда штурмовиков смысла нет. Практически всю войну у нас выпускалась единственная модель этого типа — Ил-2, дополненная в 1945 г. дальнейшим развитием той же модели — Ил-10. Впрочем, даже в 1945 г. на старый добрый Ил-2 приходилось приблизительно две трети выпуска штурмовиков. Основными производителями этих машин являлись заводы № 1 и 18. В отличие от истребителей в производстве штурмовиков достаточно трудно однозначно выделить головной завод. Разница в производстве между заводами № 1 и 18 несущественна.

Хотя в СССР разрабатывались многочисленные проекты двухмоторных штурмовиков, а также штурмовиков с двигателями воздушного охлаждения, в серию ни один из них так и не пошёл.

Бомбардировщики. Что же касается бомбардировщиков, то этот тип самолётов характеризовался следующей динамикой модельного ряда:

Выпуск бомбардировщиков в годы Второй мировой войны

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Всего

Р-10

331

18

—

—

—

—

—

349*

МДР-2

192

38

—

—

—

—

—

220

ДБ-3/ДБ-3Ф (Ил-4)

959

1106

757

858

1568

706

485

6439

СБ

1778

2195

237

—

—

—

—

4210

Су-2

—

113

724

40

—

—

—

877

Як-4

—

138

63

—

—

—

—

201

Че-2

—

13

4

—

—

—

—

17

Пе-2

—

1

1671

2524

2428

2944

1634

11 202

Пе-8

—

—

23

22

29

5

—

79

Ер-2

—

—

71

—

2

148

241

462

Ту-2

—

—

—

79

17

378

742

1216

Всего

3260

3622

3550

3523

4044

4181

3102

25 282

* Учитываются лишь бомбардировщики, выпущенные в 1939–1945 гг.

Следует отметить, что в отличие от истребителей, у которых к 1941 г. полностью прекратилось производство моделей 1930-х годов, а к 1945 г. на конвейере не осталось ни одной модели 1941 г., в бомбардировочном авиавыпуске наблюдается своеобразный долгожитель — ДБ-3/Ил-4, который, пройдя ряд модификаций, находился в производстве всю войну, несмотря на то что его выпуск начался ещё в 1937 г.

Вообще ситуация с номенклатурой бомбардировщиков складывалась следующим образом. В середине 1930-х гг. в советской бомбардировочной авиации были заполнены практически все «ниши». Р-5[561], являясь неким «мастером на все руки», выполнял функции разведчика, штурмовика и лёгкого бомбардировщика, СБ действовал как фронтовой бомбардировщик, а ТБ-3 — как бомбардировщик дальний тяжёлый. Однако к концу десятилетия стало очевидно, что бомбардировочному авиапарку требуется обновление модельного ряда. Первой (и, пожалуй, одной из самых удачных) ласточкой «нового поколения» стал ДБ-3, который, удачно сочетая сравнительно высокую скорость с большой дальностью полёта, занял амплуа дальнего бомбардировщика. Однако по максимальной бомбовой нагрузке на статус бомбардировщика «тяжёлого» ДБ-3 не претендовал. Между тем Военвед требовал именно такой машины, которая могла бы стать идейным продолжением концепции ТБ-3. Наиболее перспективным в этом плане выглядел ТБ-7, позднее получивший индекс Пе-8. Однако машина доводилась очень долго и с большими трудностями. Сыграло свою роль и то, что конструкции, начатые проектированием в середине 1930-х, не учитывали требований плазово-шаблонной технологии и, соответственно, были к производству по такой технологии не приспособлены. Ильюшин учёл это обстоятельство и провёл кардинальную модернизацию ДБ-3 не с целью существенно поднять лётно-технические характеристики самолёта, а для того чтобы обеспечить сборку планера самолёта по новой, более перспективной технологии. На Пе-8 такой модернизации проведено не было, поэтому масштабы выпуска этого самолёта изначально не могли быть высоки.

Собственно, к началу 1940-х гг. уже и ДБ-3 не считался вполне современной машиной, и в роли его сменщика рассматривался Ер-2. Однако этой новой машине не повезло с двигателями — АМ-37 никак не могла освоить промышленность, а с М-105 лётно-технические характеристики нового дальнего бомбардировщика не так уж отличались от данных уже освоенного в производстве Ил-4. Соответственно, начатое в 1941 г. производство Ер-2 после эвакуации фактически не возобновилось. Напротив, Ил-4 попал в «райские условия» — его мотор (М-88 и М-89) не использовался ни на какой другой модели, поэтому ветеран бомбардировочного авиавыпуска продолжал оставаться в серийном производстве. Во второй половине войны Ер-2, казалось, обрёл второе дыхание — на него было решено устанавливать авиадизели. Теоретически это сулило существенное увеличение дальности полёта. Однако на практике капризные моторы делали боевую эффективность дизельных бомбардировщиков сомнительной. Хотя выпуск Ер-2 и возобновился, но даже в дальнебомбардировочной авиации они так и не стали задавать тон.

На роль сменщика Р-5 планировались новые лёгкие бомбардировщики — Су-2 и Як-4. С 1934 г. выпускался Р-10, однако по ряду причин эта машина не устраивала ВВС, поэтому производилась временно, в ожидании более перспективной модели, и крайне малой серией. Однако практика боёв показала, что задачи лёгкого бомбардировщика успешно решаются штурмовиком Ил-2. С учётом того, что перспективная модификация Су-2, оснащённая новым двигателем (М-82), вступала в конкуренцию с перспективным истребителем Ла-5 и столь же перспективным бомбардировщиком Ту-2, было принято решение выпуск Су-2 свернуть. Что касается Як-4, то эта машина, во-первых, так и не избавилась от многочисленных «детских болезней», а во-вторых, явно и безусловно проигрывала в сравнении с Пе-2, поэтому выпуск яковлевского бомбардировщика был прекращён ещё до начала Великой Отечественной войны.

Появление Пе-2 связано с успешным применением в ходе Гражданской войны в Испании пикирующих бомбардировщиков Юнкерс-87. Идея высокоточных бомбовых ударов с пикирования оказалась столь соблазнительной, что в СССР немедленно начались работы по разработке соответствующего самолёта. Разработанный на базе высотного истребителя, Пе-2 сохранил многие черты, присущие своему «прародителю», но стал пикирующим бомбардировщиком, заняв новую нишу в бомбардировочном выпуске. Однако по бомбовой нагрузке Пе-2 не мог считаться полноценным фронтовым бомбардировщиком; как уже говорилось, руководство советских ВВС было склонно сравнивать Пе-2 с Як-4, а не с СБ. Практика боёв показала, что, с одной стороны, удары с пикирования требуют специальной подготовки пилотов, а с другой — далеко не всегда целесообразны с точки зрения боевой эффективности. Пикирование давало ощутимый выигрыш при ударах по точным целям: мостам, кораблям, вокзалам и т. п. Логика боёв на сухопутном фронте требовала ударов преимущественно по целям площадным: транспортные колонны, передвигающиеся по дороге; артиллерийские батареи, пехотные позиции и т. д. Поэтому, как правило, Пе-2 бомбили с горизонтального полёта, фактически став «лёгким фронтовым бомбардировщиком». Как видно из таблицы, именно на эту модель пришлась почти половина построенных в годы Второй мировой войны советских бомбардировщиков.

Ту-2 также при проектировании являлся бомбардировщиком пикирующим. Однако сначала чехарда с моторами, которые предполагались к установке на этот самолёт, а затем — эвакуация, отсрочили начало выпуска до 1942 г. К этому времени от иллюзий по поводу универсальности ударов с пикирования удалось избавиться, поэтому серийные Ту-2 вообще штатно не комплектовались оборудованием для пикирования[562]. Таким образом, Ту-2 стал выполнять функции фронтового бомбардировщика, а ввиду наличия Пе-2 (лёгкого фронтового) стал фактически «тяжёлым фронтовым» бомбардировщиком. В конце 1942 г. было принято решение свернуть производство Ту-2, а на освободившихся производственных мощностях наладить выпуск истребителя Як-9. Думается, что корни решения лежали не только в необходимости срочно увеличить производство истребителей, но и в вопросах материально-технического обеспечения авиапромышленности. С одной стороны, хотя кризис с поставками алюминия и его сплавов и был решён, положение с этими ресурсами было достаточно напряжённым, поэтому производство двухмоторного цельнометаллического бомбардировщика было достаточно «накладным» для страны. С другой стороны, Ту-2 в плане мотора конкурировал с Ла-5, значение которого для истребительного авиавыпуска следующего, 1943 г. трудно переоценить. Видимо, в комплексе эти соображения и повлияли на судьбу Ту-2. Впрочем, уже летом 1943 г. выпуск этого бомбардировщика возобновился, хотя и на другом заводе.

Как уже говорилось выше, безусловным лидером бомбардировочного авиавыпуска был Пе-2. Однако эта ситуация сложилась не моментально. На 1939–1940 гт. примерно две трети выпускавшихся бомбардировщиков приходилось на СБ, и треть — на ДБ-3. Кардинально ситуация изменилась в 1941 г. Удельный вес СБ «съёжился» до околонулевых значений, примерно по 20 % выпуска стало приходиться на Ил-4 и Су-2, а почти 50 % — на Пе-2. Собственно говоря, этот тренд сохранился на весь период войны — удельный вес Пе-2 колебался в области 60–70 % годового бомбардировочного выпуска, лишь в 1945 г. опустившись до всего (!) 53 %. В 1943 г. удельный вес Ил-4 подпрыгнул до 39 % — это объясняется тем, что в связи с прекращением выпуска Су-2 и колебаниями руководства страны относительно Ту-2, собственно, весь бомбардировочный выпуск и свёлся к Пе-2 и Ил-4, разбавляемым незначительным количеством Пе-8 и Ту-2. В 1944 г. начинается, наконец, запоздавшее на 5 лет обновление бомбардировочного выпуска, и доля Ил-4 начинает снижаться синхронно с возрастанием удельного веса Ту-2 и Ер-2. Впрочем, как уже говорилось выше, Ер-2 так и не стал полноценным дальним бомбардировщиком, поэтому советские ВВС были вынуждены по-прежнему делать основную ставку на модель, впервые взлетевшую в 1935 г. и прошедшую капитальную модернизацию в 1940 г. А вот у Ту-2 дальнейшая судьба заладилась, и в 1945 г. он составлял уже почти четверть бомбардировочного авиавыпуска.

МДР-2 и Че-2 стоят в вышерассмотренном сюжете несколько наособицу. Это были летающие лодки[563], основным предназначением которых была разведка на морских театрах военных действий (ТВД), а при необходимости — и нанесение бомбовых ударов. По сути, в данном случае мы наблюдаем тот же процесс, что и в отношении прочих бомбардировщиков — модель начала 1930-х гг. (МДР-2) сменялась в серийном производстве относительно новой моделью второй половины 1930-х (Че-2). Однако к началу войны Че-2 не завершила решение проблемы «детских болезней», а затем ситуация резко изменилась. Приоритетность боевых действий на море резко снизилась по сравнению с сухопутными ТВД, соответственно, и интерес к специализированным морским бомбардировщикам упал. Помимо этого, функции Че-2 могли с успехом выполнять «сухопутные» модели — Пе-2 и Ил-2. Поэтому выпуск Че-2 вскоре был прекращён.

Выше мы выяснили, что производство каждой модели истребителя тяготело к одному базовому заводу, который и давал основную массу самолётов данной модели. Другие заводы если и привлекались к производству этой модели, имели второстепенное значение. Организация выпуска бомбардировщиков также подтверждает эту тенденцию. 49 % всех Ил-4 было выпущено на заводе № 126, 90 % всех Пе-2 — на заводе № 22. Для Су-2 роль головного предприятия носил завод № 135. Прочие бомбардировщики имели столь малую серию, что обсуждать их в этом ключе нет смысла.

Транспортные самолёты. Транспортная авиация, как тип авиатехники, не относилась к числу фаворитов НКАП. Долгое время СССР вообще не имел удовлетворительного транспортного самолёта. В результате авиаперевозки нередко выполнялись устаревшими бомбардировщиками ТБ-1 и ТБ-3. Осознавая ненормальность такой ситуации, руководство Советского Союза инициировало покупку в США лицензии на производство транспортного самолёта ДС-3, который после адаптации под условия производства на советских предприятиях в СССР производился под обозначением Ли-2. По сути, Ли-2 стал единственным крупным военно-транспортным самолётом СССР на весь период Второй мировой войны. Однако в ходе боевых действий выявилась потребность в малом транспортном самолёте, способном осуществлять взлёт-посадку на неподготовленные полевые аэродромы (а то и вовсе — на лесную лужайку). Первым эту нишу пытался занять Яковлев с Як-6. Однако, как и с Як-4, машина военных не устраивала по своим лётным качествам, и, выпустив её малой серией в 1942–1943 гг., ВВС от Як-6 отказались. Впрочем, уже в том же, 1943 г. советская авиация получила самолёт аналогичного класса — Ще-2, с успехом выпускавшийся в 1943–1945 гг.

Выпуск транспортных самолётов в годы Второй мировой войны

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Всего

СП/АП*

251

125

—

—

—

—

—

376

Ли-2

6

51

237

423

618

626

458

2419

Ще-2

—

—

—

—

—

222

285

507

Як-6

—

—

—

28

353

—

—

381

Всего

257

176

237

451

971

848

743

3683

*По сути, эти самолёты представляли собой модификации У-2, приспособлены для выполнения функций санитарного или пассажирского самолёта.

Как видим, даже если исходить из сугубо арифметического сопоставления по числу выпущенных самолётов, очевидно, что основу авиатранспортного выпуска СССР на протяжении всей Второй мировой войны составлял Ли-2. Если же учесть, что Ли-2 представлял собой цельнометаллическую машину под пару мощных авиадвигателей, а Як-6 и Ще-2 являлись деревянными моделями, оснащёнными теми же моторами, что и ветеран У-2, — становится очевидным, что превалирование Ли-2 носило абсолютный характер.

Что касается распределения по заводам, то Ли-2 и Ще-2 выпускались каждый лишь на одном предприятии. Як-6 был начат освоением на нескольких заводах, но лишь завод № 47 выпустил сколько-нибудь крупную серию.

Учебно-тренировочные самолёты. Особо тяжёлой ситуация в годы Великой Отечественной войны была в области учебно-тренировочной авиатехники.

Выпуск учебно-тренировочных самолётов в годы Второй мировой войны

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Всего

УТ-1

551

1

—

—

—

—

552

УТ-2

540

548

654

978

909

1055

1279

5963

УТ-3

—

12

—

—

—

—

—

12

У-2

1584

522

1245

2243

3127

5133

3556

17 680

Всего

2675

1083

1899

3221

4036

6188

4835

24 207

Как видим, практически все самолёты этого типа относились к безусловно устаревшим моделям. У-2 впервые взлетел в 1928 г., УТ-2 — в 1935-м. Эти самолёты ещё годились для обучения азам пилотирования, но совершенно не подходили для освоения пилотами навыков, необходимых военным лётчикам. На самом деле всё обстояло не столь плохо, как живописует вышеприведённая таблица. Для обучения истребителей существовали учебно-тренировочные модификации И-16 (УТИ-4) и Як-1 (УТИ-26). Последняя из них впоследствии была преобразована в полноценный истребитель Як-7. Однако учебные истребители учтены выше, в таблице «Выпуск истребителей в годы Второй мировой войны». С учётом же того, что с 1941 г. выпуск и И-16, и УТИ-4 прекратился, а УТИ-26 стал выпускаться в варианте Як-7, ситуация с учебно-тренировочными самолётами действительно стала безрадостной. Фактически учить пилотов специфике военной авиации приходилось на действительно боевых самолётах, вырабатывая отнюдь не бесконечный ресурс двигателей, тратя дефицитное горючее и рискуя в случае аварии потерей боевой машины. Единственная попытка внедрить в серию специальный «учебный бомбардировщик» УТ-3 завершилась фиаско. И сама модель не вызвала восторгов у представителей ВВС, и мотор, на неё установленный так и не стал массовым, а после начала войны стало не до лечения «детских болезней» машины не самого актуального типа авиатехники.

Две трети всех У-2 было выпущено на заводе № 367, что ещё раз подтверждает тенденцию к концентрации основного выпуска модели на головном предприятии. Строго говоря, это верно и для УТ-2, выпуск которого базировался на заводе № 116, однако в данном случае «завязанность» выпуска на головное предприятие была менее выражена, так как на завод № 116 приходилось менее половины всех выпущенных самолётов этой модели. Однако в целом гипотезу о решающем значении для авиавыпуска конкретных моделей считанных головных заводов можно считать доказанной.

Динамика типов авиатехники. Если же абстрагироваться от конкретных моделей авиатехники и провести группировку выпускаемых моделей по основным типам, то мы получим следующую картину:

Динамика типов самолётов в авиавыпуске[564]

Тип самолёта

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Всего

истребители

4150

5256

7718

9719

14 635

17 914

11 136

70 487

бомбардировщики

3260

3609

3546

3523

4044

4181

3102

25 282

штурмовики

—

—

1542

8229

11 193

11 110

6645

38 719

транспортные

257

176

237

451

971

848

743

3683

учебно-тренировочные

2675

1083

1899

3221

3127

6188

5105

23 937

Всего

10 342

10 137

14 946

25 348*

34 639

40 261

26 479

162 152

* В таблице типов не учтены, но добавлены к итоговой сумме 6 Бе-4 выпущенные в 1942 г., 20 — в 1944, и 18 — в 1945 годах. Этот самолет был практически единственным представителем типа разведывательных самолётов. Ввиду микроскопичности выпуска, этот тип выше не рассматривался.

Графически эта информация представлена в нижеследующем графике.

Таким образом, очевидно, что в 1939–1940 гг. выпуск бомбардировщиков и транспортных машин практически не менялся на фоне синхронного спада производства учебно-тренировочных самолётов и роста производства истребителей. До некоторой степени эта динамика может быть скорректирована в свете того, что часть учебно-тренировочных истребителей, будучи по сути самолётами тренировочными, тем не менее зачислялась в разряд истребителей. 1941 г. ознаменовался началом массового выпуска штурмовиков, однако по понятным причинам на тот момент удельный вес данного типа был относительно мал. Однако в 1942 г. приоритеты советского самолётостроения окончательно определились, и масштабы производства истребителей и штурмовиков стремительно возросли на фоне практически стагнирующего выпуска бомбардировщиков. В дальнейшем эта тенденция практически не претерпела сколько-нибудь существенных корректив — именно истребители и штурмовики составляли львиную долю авиавыпуска. В то же время следует учесть немаловажные нюансы. Если рост выпуска истребителей продолжался вплоть до 1944 г., то для штурмовиков период после 1943 г. следует признать временем стабилизации производства. С учётом потери 2 из 3 алюминиевых заводов, стабильный выпуск бомбардировщиков (преимущественно цельнометаллических) следует признать крупной победой авиастроителей. Особенно — на фоне пусть не слишком внушительного, но несомненного роста в 1941–1943 гг. производства транспортных самолётов, значительное число которых также относилось к цельнометаллическим Ли-2. 1945 г., ввиду окончания военных действий, ознаменовался снижением напряжённости работ НКАП и уменьшением авиавыпуска. В наибольшей степени это снижение коснулось истребителей и штурмовиков, сокративших выпуск на 38 и 40 процентов соответственно. Обращает на себя внимание тот факт, что, радикально «просев» в 1940 г., в дальнейшем выпуск учебно-тренировочных самолётов идёт на подъём, к 1944 г. практически вдвое превысив масштабы выпуска 1941 г.

Анализ вышеприведенных материалов с точки зрения удельного веса того или иного типа в суммарном авиавыпуске приведен ниже в табличной и графических формах.

Удельный вес типов самолётов в суммарном авиавыпуске (%)

Тип самолёта

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Всего

истребители

40,13

51,85

51,64

38,34

42,25

44,49

42,06

43,47

бомбардировщики

31,52

35,60

23,73

13,90

11,67

10,38

11,71

15,59

штурмовики

0,00

0,00

10,32

32,46

32,31

27,59

25,10

23,88

транспортные

2,49

1,74

1,59

1,78

2,80

2,11

2,81

2,27

Учебно-тренировочные

25,87

10,68

12,71

12,71

9,03

1537

19,28

14,76

Всего

100

100

100

100

100

100

100

100

Как видим, удельный вес истребителей в 1942 г. действительно несколько «просел», что объясняется, видимо, синхронным нарастанием удельного веса штурмовиков. При этом снижение удельного веса бомбардировщиков продолжается вплоть до 1944 г., и лишь в 1945 г., на фоне обвального снижения выпуска истребителей и штурмовиков, удельный вес бомбардировщиков несколько повышается.

При анализе рассмотренных таблиц следует учитывать, что отнесение модели самолёта к тому или иному типу носит достаточно условный характер. Известно, что У-2 трудились не только в роли учебно-тренировочных машин, но выступали как связные, транспортные и санитарные самолёты. Значительное число этих машин использовались как ночные ближние бомбардировщики. Так же — в роли бомбардировщиков — нередко использовались Ли-2. Практически все модели истребителей при оперативной необходимости применялись для штурмовки и бомбовых ударов по наземным войскам неприятеля. Таким образом, рассмотренные соотношения типов самолётов дают не столько точные цифровые значения, сколько основные тренды приоритетов советского авиавыпуска.

Две волны модернизации. Итак, какова же была динамика модельного ряда в годы войны?

Динамика модельного ряда самолётов, выпускавшихся в СССР в 1940–1945 гг.[565]

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Производилось моделей

Всего самолётов

15

19

16

16

18

13

В том числе:

Истребителей

4

7

6

6

8

3

Штурмовиков

—

1

1

1

1

2

Бомбардировщиков

7

8

5

5

5

4

Транспортных

1

1

2

2

2

2

Учебных

3

2

2

2

2

2

В том числе — типов, снятых с производства в течение года

Всего самолётов

1

6

2

1

6

—

В том числе:

Истребителей

0

3^1

1^2

0

5^3

—

Штурмовиков

0

0

0

0

0

—

Бомбардировщиков

0

3^4

1^5

0

1^6

—

Транспортных

0

0

0

1^7

0

—

Учебных

1^8

0

0

0

0

—

Поставлено на производство новых типов, не выпускавшихся в 1940 г. / не выпускавшихся в предыдущем году

Всего самолётов

—

5/5

9/4

9/2

12/3

13/1

В том числе:

Истребителей

—

3/3^9

5/2^10

5/1^11

7/2^12

7/0

Штурмовиков

—

1/1

1/0

1/0

1/0

2/1^13

Бомбардировщиков

—

1/1^14

2/1^15

2/1^16

2/0

2/0

Транспортных

—

0/0

1/1^17

1/0

2/1^18

2/0

Учебных

—

0/0

0/0

0/0

0/0

0/0

1. И-153, И-16, Пе-3бис.

2. МиГ-3. Строго говоря, решение о прекращении выпуска этого самолёта было принято ещё в 1941 г., а машины, выпущенные в 1942 г., являлись формой утилизации заводского задела.

3. Як-1, Як-7, ЛаГГ-3, Ла-5, Пе-3бис.

4. СБ, Як-4, Ер-2.

5. Су-2.

6. Пе-8.

7. Як-6.

8. УТ-3

9. Як-7, ЛАГГ-3, Пе-3бис.

10. Як-9, Ла-5.

11. Пе-3.

12. Як-3 и Ла-7.

13. Ил-10.

14. Ер-2.

15. Ty-2.

16. Возобновлено прекращённое в 1942 г. производство Ер-2. Т. е., суммарное количество новых, по сравнению с 1940 г., типов бомбардировщиков осталось неизменным.

17. Як-6.

18. Ще-2.

Анализ таблицы позволяет сделать вывод о двух волнах смены модельного ряда отечественного авиапрома в годы Великой Отечественной войны. 1941–1942 гт. стали периодом смены своеобразных технологических поколений. Причём, вопреки устоявшемуся мнению, глубокие изменения в номенклатуре производимой авиатехники отнюдь не завершились в 1941 г. Если в 1941 г. соотношение моделей, снятых с выпуска и запущенных в серию, выглядит как 6:5, то для 1942 г. эта пропорция приобретает вид 2:4, то есть количество моделей авиатехники, производство которой начато, отличается очень мало. Что же касается моделей самолётов, прекращённых производством, то тут следует выделить две синхронные, но явно сущностно различные тенденции. С одной стороны, с конвейера переставали сходить морально устаревшие модели (И-153, И-16, СБ), с другой — НКАП сосредотачивал усилия на приоритетных моделях, стремясь избавиться от разнотипности авиавыпуска. Свою роль сыграл и описанный выше кризис с алюминием и дюралюминиевыми полуфабрикатами. Неслучайно почти все «новые» модели, снятые с производства в 1941 г., относились к цельнометаллическим аэропланам — Пе-3, Ер-2. Як-4, будучи менее требователен по части цветных металлов, тем не менее также был снят с серийного производства из-за конструктивных недостатков, затруднявших как производство, так и эффективное использование. Таким образом, в 1941 г. мы наблюдаем не только обозначившуюся политику НКАП в отношении модельного ряда, но и финал процесса освобождения авиавыпуска от моделей 1930-х гг., т. е. для 1941 г. будет более верна формула (3+3):5.

Интересно, что первые решения по сокращению тематики разработок по авиамоторостроению относятся уже к началу сентября 1941 г. — было решено в 4-м квартале 1941 г. сосредоточить силы на доведении моторов М-90, М-89, М-89НВ, М-30 и М-20, а также авиавинтов и отдельных авиагрегатов. Тогда же, в сентябре 1941 г., было проведено упорядочивание деятельности учреждений VII ГУ — заводских ОКБ. Практически все «крупные» темы, связанные с масштабным финансированием и длительными сроками исполнения, были свёрнуты, приоритет отдавался темам с малыми сроками осуществления — разработка новых радиаторов, опытных генераторов, парашютно-десантного оборудования, систем обогрева самолёта и т. п. В плане разработок VII ГУ лишь ОКБ двух заводов сохранили масштабные проекты. ОКБ завода № 292 (бывшая часть завода № 115) работало над установкой на планер самолёта Як-1 мотора М-82 и оборудования для пуска реактивных снарядов, а ОКБ завода № 1, эвакуированное на завод № 122, но сохранившее автономное положение, исследовало возможность установки мотора М-82 на планер МиГ-3[566].

К 1942 г. работа по выводу из серийного производства устаревших моделей завершилась, и динамика модельного ряда стала определяться, очевидно, стремлением НКАП сократить количество типов авиатехники в производстве. В этом плане существенных отличий между 1941 и 1942 гг. не просматривается, то есть объёмы изменений в модельном ряду были приблизительно равны.

Очевидно, в 1942 г. НКАП сформировал модельный ряд в таком виде, который, хотя бы в общих чертах, устраивал наркомат, и в 1943 г. никаких существенных подвижек в этом отношении не произошло. Хотя формально 1 модель самолёта была-таки снята с вооружения, но отказ от легкомоторного транспортника Як-6, выпущенного серией менее чем в 400 машин и компенсированного в 1944 г. машиной того же класса (Ще-2), не мог серьёзно повлиять на суммарный авиавыпуск страны.

Однако в 1944 г. начинается новая волна коррекций модельного ряда. «В отставку» беспощадно отправляются все модели истребителей рубежа 1930/40-х гг. Характерно, что к концу 1944 г. на конвейере не остаётся ни одной модели истребителя, которая производилась бы уже в 1941 г. Попутно советские ВВС отказываются от окончательно устаревшего ТБ-7 (Пе-8). Одновременно на поток ставятся лучшие советские истребители военных лет — Ла-7 и Як-3, а также новый штурмовик Ил-10.

Помимо сокращения номенклатуры производимых моделей для Авиапрома времён Великой отечественной войны был характерен рост как числа выпускаемых моторов, так и средней мощности авиамоторов.

Выпуск авиамоторов накануне и на завершающем этапе Великой Отечественной войны[567]

1940 г.

1944 г.

Моторов (тыс. шт.)

21,5

52,5

Общая мощность (млн л.с.)

15,7

61,0

Средняя мощность 1 мотора номин/макс. (л.с.)

733/854

—

В завершение данного сюжета хотелось сделать методологическое отступление. Вопрос с проведением границы между новой моделью и модификацией уже производимой модели весьма сложен и трудно формализуем. Следует учитывать, что в разных странах к этой проблеме подходили с разных позиций. Скажем, разница между Bf-109C и Me-109G10 никак не меньше, чем между Як-1 и Як-9. Но немецкие авиастроители говорили о последовательной модификации базовой модели, а советские — о новой конструкции. Аналогично, в довоенном СССР производился истребитель И-16, чьи модификации также существенно отличались друг от друга, но считались при этом именно модификациями. В связи с этим следует признать, что при составлении рассматриваемой таблицы полностью абстрагироваться от волюнтаристских решений заведомо невозможно. Так, например, автор этих строк счёл Ла-5 и Ла-5ФН различными модификациями одной базовой модели, в результате чего на 1943 г. не приходится ни одной «новой» (т. е. не производимой в прошлом, 1942 г.) модели истребителей. Между тем в 1944 г. количество разнообразных модификаций советских самолётов достигло пика. Как уже говорилось, КБ Яковлева предпочитало трактовать модели, появившиеся в развитие Як-1 не как модификации, а как новые модели. Однако, по мере производства, уже внутри этих моделей-модификаций вновь возникали новые модификации. В результате сформировалось целое «иерархическое древо» моделей и модификаций, восходящих к тому самому, исходному Як-1, причём на 1944 г. это древо обзавелось особо раскидистой кроной. Скажем, Як-9 имел 22 модификации, из которых 15 — выпускались серийно. В результате завод № 153, выпускавший синхронно в 1944 г. Як-9Д, Як-9Т, Як-9У, Як-9К и готовивший выпуск Як-9Ю[568], был вынужден освоить производство трёх типов фюзеляжей, четырёх типов крыльев, пять — пушечных установок, три — пулемётных, три — бензобаков, три — радиоустановок и три типа — приборных досок[569]. Разумеется, ритмичности и планомерности производства это не способствовало. Таким образом, следует иметь в виду, что хотя НКАП безусловно стремился проводить политику сокращения модельного ряда, удавалось это далеко не всегда — в ряде случаев, пряча серьёзные конструктивные отличия под маской модификации старой модели, авиапромышленность вынуждали идти на, напротив, — расширение модельного ряда.

Наконец, небезынтересным является сравнение с синхронной динамикой модельного ряда авиапромышленности германской. Согласно Грину[570], номенклатура германского авиавыпуска имела следующий вид:

Динамика модельного ряда самолётов, выпускавшихся в Германии в 1940–1945 гг.

1940

1941

1942

1943

1944

1945

Производилось моделей

Всего самолётов

18

19

21

21

25

13

В том числе:

Истребителей

3

4

6

б

10

8

Штурмовиков

0

0

1

2

2

1

Разведчиков

4

3

3

1

0

Бомбардировщиков

5

6

6

б

7

1

Транспортных

2

2

2

2

2

0

Учебных

4

4

3

4

4

3

В том числе — типов, снятых с производства в течение года

Всего самолётов

4

1

0

2

16

—

В том числе:

Истребителей

0

0

0

0

3

—

Штурмовиков

0

0

0

0

1

—

Разведчиков

1

0

0

1

2

—

Бомбардировщиков

2

0

0

1

7

—

Транспортных

1

0

0

0

3

—

Учебных

0

1

0

0

0

—

Поставлено на производство новых типов, не выпускавшихся в 1940 г. / не выпускавшихся в предыдущем году

Всего самолётов

—

2/2

5/3

9/4

16/7

16/0

В том числе:

Истребителей

—

1

2

1

5

0

Штурмовиков

—

0

1

1

0

0

Разведчиков

—

0

0

0

0

0

Бомбардировщиков

—

1

0

1

2

0

Транспортных

—

0

0

0

0

0

Учебных

—

0

0

1

0

0

Какие выводы следуют из вышеприведённой таблицы? Во-первых, очевидно, что, в отличие от руководства НКАП, в «ведомстве Геринга» к проблеме сокращения номенклатуры производимой авиатехники относились значительно более спокойно. Поэтому в советской авиапромышленности с 1941 г. шёл процесс сокращения количества моделей в производстве, а в Германии это количество, наоборот, — возрастало. В плане модернизационных волн следует отметить, что, очевидно, в Германии новое поколение авиамоделей было поставлено «на поток» ранее, чем в СССР — это произошло приблизительно в 1937–1939 гг., поэтому на 1940–1941 гг. число новых моделей, вновь поставленных в серийное производство, было весьма невелико. Если в СССР в этот период на конвейер приходило по 4–5 новых моделей, то в Германии — по 1–2. Аналогично и распределение снятых с производства типов — в СССР в 1940 г. был снят 1 тип, а в 1941 уже 6. В Германии в 1940 г. простились с 4 типами авиатехники, а в 1941 г. только с 1. Таким образом, процессы обновления модельного ряда, уже завершившиеся в Германии в 1938–1940 гг., в СССР в 1940 г. только начинались и протекали в условиях уже идущих военных действий, эвакуации, разрыва производственных цепочек и т. д. Однако дальнейший анализ показывает, что в развитии модельного ряда авиапромышленности Германии так же ясно выделяется вторая волна, пришедшаяся, как и в СССР, на 1944 г. Графически соотношение принятых на производство и снятых с него типов выглядит следующим образом (см. график):

Причём в Германии масштабы подвижек в модельном ряду были намного более масштабными — если в СССР 3 новые модели были поставлены в серийное производство и 6 снято, то в Германии на 7 новых моделей пришлось 16 (!) снятых с конвейера. Очевидно, что, понадеявшись на результаты модернизации 1938–1939 гг., руководство «ведомства Геринга» упустило время для обновления модельного ряда и в 1944 г. было вынуждено навёрстывать упущенное в авральном порядке. К счастью, руководство советской авиапромышленности такой ошибки не сделало.

Раздел 3

Персонал авиапромышленности в годы Великой Отечественной войны

В данном разделе мы рассмотрим вопросы количества и качества рабочей силы авиапрома, условий, в которых работали сотрудники авиапромышленности, и методы интенсификации их труда.

Глава 14

Предвоенный спурт и его влияние на персонал Авиапрома

Зарево на горизонте. Подготовка к назревающей войне инициировала введение в промышленности военных форм управления. Ещё в феврале 1939 г. Комитет обороны принял «Положение о военизированном предприятии», допускающее перевод персонала оборонного завода на положение призванных в армию[571]. По сути, это было актом легитимизации и официального оформления уже идущего с сентября 1938 г. на авиазаводе № 22 эксперимента по мобилизации рабочих завода для работы на том же предприятии в статусе военнослужащих[572]. Однако к лету 1940 г. эксперимент на заводе № 22 был завершен, а советское руководство сделало ставку на иное решение проблемы текучести кадров. В июне 1940 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о переходе на 8-часовой рабочий день, семидневную рабочую неделю и запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений[573]. Следует отметить, что в Германии аналогичные меры были приняты ещё в апреле 1939 г. С другой стороны, надо отметить, что столь жёсткие меры, разумеется, ограничили текучесть кадров, но отнюдь не аннулировали её. Текучесть упала с 45,2 % от среднесписочного числа рабочих (уровень 1939 г.) до 33,6 % в 1940 г., но и только[574].

Одновременно в течение 1940 г. темп работ на авиазаводах стал более напряжённым — директора заводов получили право своим решением вводить сверхурочные работы и переводить цеха или целые заводы на 2–3-сменную работу. В плане работ на 4-й квартал 1940 г. и 1-й квартал 1941 г. заранее предусматривалось систематическое применение сверхурочных работ по 2–3 часа в сутки на 1 рабочего[575]. К сожалению, приходится констатировать, что нередко необходимость в сверхурочных работах вызывалась не только ростом производственных заданий, но и плохой координацией работ со стороны заводских администраций. Например, в 1-м квартале 1941 г. на заводе № 18 простои составили 5 % всего отработанного времени, а сверхурочные работы — 7,8 %[576]. То есть правильная организация работ, при которой рабочая сила не простаивает, позволила бы практически сократить на этом заводе сверхурочные в 2–3 раза.

Кадровая проблема. Последние предвоенные годы стали временем энергичного экстенсивного роста авиапрома. Разумеется, это увеличивало производственный потенциал авиаиндустрии, однако столь бурное развитие имело и свои негативные стороны.

Первым негативным результатом политики роста числа заводов стало повторение ситуации второй половины 30-х гг., когда одновременный ввод в эксплуатацию многих новых заводов «размыл» тонкий слой квалифицированного персонала, в результате чего резко упала производительность труда. Этот фактор инициировал целую лавину сопряжённых с ним процессов.

Выше отмечалось снижение в 1940 г. текучести кадров. К сожалению, синхронно этому процессу произошёл рост простоев на производстве. Если в 1939 г. на 1 рабочего в год приходилось 37 часов простоя, то в 1940 г. этот показатель подпрыгнул до отметки 61,4 часа[577]. Таким образом, свыше 3 % рабочего времени тратилось впустую[578]. Имеющегося административного аппарата не хватало, чтобы эффективно распорядиться наличной рабочей силой.

Иногда нехватка подготовленных управленческих кадров принимала анекдотичные формы. Например, Комитет обороны 4 декабря 1937 г. приказал: «директора завода № 24 Марьямова как не справившегося с делом снять с поста директора. Назначить директором И. Т. Борисова»[579]. Приказом по XVIII ГУ НКОП от 1 января 1939 г. предписывалось «…за неоднократное и грубое нарушение сметно-финансовой дисциплины на заводе замдиректора (завода № 24. — М.М.) тов. Борисова П. А. освободить от занимаемой должности и использовать на менее ответственной работе. Указать директору завода № 24 Борисову[580] на допущенное нарушение финансово-сметной дисциплины»[581]. Уже 13 января приказом НКОП № 16/к принимается решение «…1. Тов. Борисова И. Т. с работы директора завода № 24 снять; 2. Тов. Соколова Д. М. назначить директором завода № 24, освободив его от работы директором завода № 20»[582]. И, как конец этой череды приказов, 20 января И. Т. Борисов был назначен директором… завода № 20! Таким образом, все грозные разносы и приказы свелись к одному — директора, не справившегося с работой в течение года на одном авиазаводе, назначили директором другого авиазавода. Судя по всему, кандидатур, хотя бы теоретически пригодных на эту должность, было меньше, чем вакантных должностей. Хотя этот сюжет относится к авиапрому времён Кагановича, при Шахурине дефицит кадров также не был преодолен. Кадровый кризис охватил не только уровень организаторов производства, но и непосредственно уровень рабочих. С 1939 г. на авиапредприятия начинается массовый приток необученных[583] рабочих, учёбу которых предлагалось — без отрыва от производства — организовать непосредственно в цехах. Важно отметить, что новые рабочие переводились на авиазаводы с сохранением стажа, т. е. это было принудительное административное решение. Старые «кадровые» заводы буквально захлестнула волна новых рабочих. Всего на заводы НКАП в 1940 г. было переведено 30 000 «необученных» квалифицированных рабочих[584]. Были случаи, когда производственные группы удваивались за счёт «новеньких», т. е. на одного опытного рабочего приходился один стажёр. Начальникам цехов, отказывавшихся брать новичков и требовавших прислать подготовленную рабочую силу, директор завода № 22 обреченно отвечал — «готовых сборщиков, клепальщиков, слесарей нам никто не даст»[585]. Их просто не было. В результате в некоторых цехах до половины продукции составлял брак. Ситуация дополнительно осложнялась тем, что параллельно обучению новопереведённых рабочих заводам предстояло существенно увеличить авиавыпуск. В частности, на авиазаводе № 22 программа 1939 г. вдвое превышала план предыдущего года[586]! Всего, по сравнению с 1938 годом[587], уровень брака на заводе к 1939 г. возрос на 88 %[588]. Пытаясь решить проблему неквалифицированных кадров, осенью 1940 г. НКАП запросил у Главного управления Трудовых Резервов 28 750 рабочих наиболее «ходовых» специальностей из числа досрочно выпущенных из ФЗУ и ремесленных училищ. Однако ГУТР смог удовлетворить заявку НКАП очень ограниченно — Авиапрому было выделено 7000 человек, в том числе 3070 слесарей и 3006 токарей[589]. Причём следующий выпуск системы «Трудовые резервы» ожидался лишь в июне 1941 г. Ситуацию удалось несколько смягчить лишь с течением времени. В январе 1941 г. из 439 000 выпускников системы «Трудовые резервы» Совнарком 50 000 направил в НКАП, НКВ, НКБ и на оборонные стройки[590].

Неопытность персонала усугублялась материальной неготовностью заводов снабдить такое количество нового персонала инструментом и приспособлениями. Руководители производственных групп в изумлении разводили руками: «…за 2 дня я получил 48 человек, чуть меньше, чем я имею старых рабочих… Пошёл в (инструментальный отдел. — М.М.), спрашиваю, чем меня обеспечат — дам молотков 10 шт.; дрелей, пневмолотков нет, электромолотков есть 5 шт.[591]». Итого — цех получил 48 рабочих, на оснащение которых выдано 15 молотков, т. е. приблизительно 3 рабочих на один молоток! Неизбежная в подобных условиях организационная неразбериха вела к снижению эффективности работы отдельного рабочего. Рабочих становилось больше, но индивидуальная выработка падала. Типичным случаем являются «фотографии рабочего дня»[592], сделанные в феврале 1941 г. на заводе № 22 им. Горбунова[593]. Из 6 человек, рабочий день которых хронометрировался, никто не проработал более 494 минут, а простои достигали 200–300 минут. Отмечалось общее падение дисциплины на производстве. За 20–30 минут до начала обеденного перерыва у столовых уже выстраивались очереди[594]; дошло до того, что мастера старались не докладывать табельщикам даже о 30-минутных опозданиях рабочих[595], так как увольнение сколько-нибудь подготовленного сотрудника больнее било по бригаде, чем по уволенному. Кадровые сотрудники авиапромышленности отмечали, что с приходом «переведённых» рабочих резко упала культура труда. Новички, загнанные неволей на авиапредприятия, относились к новому месту работы как к чужому, нелюбимому, временному пристанищу. Сотрудники парткома завода № 22 отмечали: «…Мы обошли три четверти рабочих мест… у любого станка открываешь стол — там булка, грязные тряпки и т. д. Говоришь ему (рабочему. — М.М.) — ведь противно булку есть, а он — „ничего, обойдётся“. На станках валяются проволока, обрывки и т. п., как у свиньи… Ряд станков поломаны из-за того, что к ним относятся безобразно… Вы поглядите, что у нас творится на рабочих местах, в шкафчиках… Ведь все верстаки пообломали, замки сломаны, у каждого стула вот такая цепь, что бы не украли, тиски поломаны, пыль, грязь — не пройдёшь…»[596].

Золотой дождь над Авиапромом. На этом фоне обращает на себя внимание стремление руководства авиапромышленности задействовать уже не столько административные, сколько экономические рычаги. Судя по всему, убедившись в неэффективности дальнейшего усиления репрессивных форм стимулирования трудовой активности, советские управленцы пытались простимулировать ударный труд рублём.

В 1940 г. в авиаотрасли наблюдался существенный рост среднемесячных зарплат, причём наиболее быстрым он был у ИТР и служащих:

Среднемесячные зарплаты по НКАП[597]

Категория работников

I полугодие 1939 г., руб.

I полугодие 1940 г., руб.

Рост, %

рабочие

437

474

8,4

ИТР

815

920

13

служащие

372

445

19,6

При этом заводская администрация, как правило, не упускала случая слегка словчить, чтобы дать возможность сотрудникам своего предприятия несколько улучшить своё материальное положение. Неоднократно отмечались случаи, когда работу специально откладывали до вечера, когда её можно было провести в бухгалтерской отчётности как «сверхурочные», причём эта практика стала распространяться и на ИТР. Выполнение основных обязанностей стало дополнительно оплачиваться как аккордные работы, например, технологи с зарплатой 800 руб. получали премии в 1000–2400 руб. за составление технологии[598]. Определённую роль в складывании системы дополнительных вознаграждений сыграла и заинтересованность высшего руководства страны в скорейшем внедрении в серийное производство новых моделей авиатехники. Так, например, в 1939 г. Комитет обороны при СНК постановил назначить за успешное внедрение в производство новых моделей следующие премии ведущим ИТР авиапредприятий[599]:

директору завода

25 тыс. руб.

главному конструктору завода

25 тыс. руб.

главному инженеру завода

25 тыс. руб.

начальнику производства, начальнику серийно-производственного бюро, начальнику подготовки производства

по 15 тыс. руб.

главному диспетчеру, начальнику ОТК, начальнику отдела снабжения

по 10 тыс. руб.

С течением времени этот порядок был распространён и на низовое звено заводской администрации. Так, например, в январе 1941 г. замнаркома НКАП Баландин разрешил дирекции авиазавода № 22 на 1-й квартал 1941 г., с учётом необходимости освоения новой техники[600], премировать мастеров при условии 100-процентного выполнения месячного плана[601]. При этом размер премий мог составить до 50 % оклада[602]. Таким образом, мастера получали премии только за то, что полностью выполняли плановые задания.

В дальнейшем руководство наркомата продолжало обращать особое внимание на материальное стимулирование высших слоёв заводской администрации. Так, в феврале 1941 г. Шахурин писал Сталину, что директора и главные инженеры авиазаводов получают от 2 (на самолётных и агрегатных предприятиях) до 3 (на моторных заводах) тысяч рублей в месяц. В то же время зарплаты цехового руководства этих предприятий, с учётом премий, достигают 2–2,5 тысяч. В связи с этим нарком просил разрешения установить оклады для директоров и главных инженеров заводов № 1, 18, 21, 22, 39, 95, 124, 126, 150, 219 — по 3000 руб.; а для заводов № 20, 31, 32, 33, 135, 213, 292 — по 2500[603].

Тарифы, расценки и текучесть. Проза жизни отрасли. Еще в 1939 г. руководство наркомата поставило вопрос о широкомасштабном пересмотре норм выработки. В 1940 г. удалось перейти в этой области от слов к делу. В течение января — начала февраля было пересмотрено 86 % норм, действовавших на авиазаводах. В среднем нормы были повышены на 38,7 %, расценки, соответственно, были понижены в среднем на 25,8 %. Благодаря этому удалось снизить удельный вес перевыполнявших нормы рабочих с 91,8 % до 43,9 %. Массовое внедрение новых типов моделей привело к тому, что удельный вес сдельных работ несколько сократился — с 61,9 % до 61,1 %[604].

Что касается организации оплаты рабочих авиапромышленности, в 1941 г. действовала 8-разрядная тарифная сетка, в которой ставка I и VIII разрядов соотносились как 1:3,6[605], то есть существенно не изменилась с 1938 г. Однако абсолютные значения ставки I разряда, от которой определялись ставки и всех последующих разрядов, могла колебаться в довольно существенных пределах.

Такой разнобой не мог не продуцировать роста текучести кадров. Крайним случаем такой борьбы за кадры стал эпизод с заводом № 464. Это предприятие было создано на базе уже существовавшего в Риге производства, но практически не имело кадра персонала. Антонов, назначенный руководить заводом, учёл менталитет местного населения и начал полномасштабную рекламную акцию, заманивая рабочих к себе на завод обещаниями высоких окладов. Чтобы довести заводскую рекламу «до каждого», практиковалась рассылка по почте специальных рекламных открыток и личные беседы. Успех пропагандистской акции был столь велик, что рижский Арсенал начал жаловаться в вышестоящие органы на авиастроителей, которые сманивают к себе лучшие кадры[606].

Почасовые ставки рабочего I разряда в 1941 г. на некоторых заводах НКАП[607] (коп.)

Завод

Ставка сдельщика

Ставка повременщика

№ 383 (Москва)

78,75

70,0

№ 449 (Саратов)

70,0

61,25

№ 155 (Харьков)

78,8

65,6

Особенно тяжёлая ситуация с персоналом сложилась на авиапредприятиях в восточных регионах страны. Пытаясь закрепить рабочую силу на заводах и хоть как-то обуздать нараставшую текучесть, ещё 23 ноября 1940 г. Экономсовет при СНК разрешил НКАП официально ввести на ряде заводов, находящихся в отделённых регионах, поправочные коэффициенты к окладам ИТР и служащих.

Легко заметить, что чем восточней дислоцировался завод, тем больше на нём был поправочный коэффициент. Интересно, что руководство завода № 153, расположенного в Новосибирске, очень сетовало, что хотя снабжение товарами питания и широкого потребления Новосибирска, Иркутска и Улан-Удэ примерно одинаковое, уровень зарплат на «восточных» заводах выше, поэтому инженерные кадры предпочитали либо зацепиться за центральные регионы, где уровень снабжения был повыше, либо уж ехать за совсем «длинным рублём» на Дальний Восток. В результате новосибирский завод, оказавшийся в положении «ни два, пи полтора», постоянно испытывал жёсткий дефицит ИТР[608].

Поправочные коэффициенты к окладам ИТР и служащих, введённые 23 ноября 1940 г. для сотрудников авиазаводов отдалённых регионов[609]

№ завода

Поправочный коэффициент

116

1,8

126

1,7

83

1,6

99

1,5

125

1,35

153

1,2

Параллельно с повышением расценок на заводах, расположенных в удалённых регионах страны, руководство НКАП пыталось сократить расходы на рабочую силу предприятий, дислоцированных ближе к центру. Так, например, в марте 1940 г. на ряде заводов — № 1, 16, 22, 32, 33, 34, 39, 84, 305 — был проведён очередной пересмотр норм выработки, который вылился в массовое снижение расценок[610]. Разумеется, это вызвало определённую напряжённость в коллективе указанных заводов. Далеко не все рабочие, особенно вновь принятые на авиапредприятия, были в состоянии выполнять новые, повышенные нормы. Так, на заводе № 16 в I квартале 1941 г. с этой задачей не справились 18,6 % рабочих-сдельщиков[611].

Неутешительна была ситуация и с травматизмом на рабочем месте. В качестве иллюстрации можно привести динамику техники безопасности по I ГУ НКАП за II кварталы 1940 и 1941 гг.

Травматизм на заводах I ГУ НКАП за II квартал 1940-го и 1941 гг.[612]

1940

1941

Среднесписочное число работающих

84 761

88 647 (104,6)*

В т. ч. — рабочих

55 049

63 936 (116,1)

Несчастных случаев, вызвавших утрату трудоспособности на срок свыше 3 рабочих дней

826

988 (119,6)

Вт. ч. — с рабочими

801

952 (118,9)

Тяжёлых несчастных случаев, приведших к нетрудоспособности на 4–6 дней

336

358 (106,5)

Тяжёлых несчастных случаев, приведших к нетрудоспособности на 7–12 дней

294

363 (123,5)

Тяжёлых несчастных случаев, приведших к нетрудоспособности на 13 и более дней

185

207 (111,9)

Всего тяжёлых несчастных случаев, приведших к нетрудоспособности более чем на 4 дня

815

927 (113,7)

Число рабочих дней, потерянных вследствие тяжёлых несчастных случаев, приведших к нетрудоспособности более чем на 4 дня

7657,5

9533 (124,5)

* Для наглядности в графе «1941 г.» приводится нарастание по сравнению с 1940 г. (в %)

Как видим, темпы роста травматизма (особенно тяжёлого, ведущего к потере трудоспособности на 1–1,5 недели) существенно обгоняли темпы прироста персонала авиапредприятий главка.

Надо отметить, что ситуация с трудовой дисциплиной кардинально не улучшилась не только в результате подобных новаций, но даже и в первые месяцы войны, когда, по идее, должны были вступить в действие законы военного времени. 29 сентября 1941 г. партком авиазавода им. Горбунова рапортовал о неудовлетворительном положении дел с рабочей силой. За июль было зафиксировано 29 опозданий и 13 прогулов, а в августе — 42 и 66 соответственно[613]. Помимо прогулов и опозданий отмечались «бесцельное хождение в рабочее время, несвоевременное начало и окончание работы, сон в рабочее время, невыполнение распоряжений руководства»[614]. Прогулы и опоздания на работу отмечались и на заводе № 153 им. Чкалова, производительность труда там составила лишь 65 % от плановой[615], упав к ноябрю 1941 г. и вовсе — до 55 % от плана[616].

Глава 15

Персонал авиапромышленности во второй половине 1941 — первой половине 1943 г

Кадровая проблема в первые месяцы войны. Уже в первые дни войны режим работы на авиапредприятиях подвергся значительному уплотнению. В соответствии с указом Президиума ВС СССР от 26 июня 1941 г. «О режиме рабочих и служащих в военное время» были внесены изменения в функционирование действующих авиазаводов. Рабочий день увеличивался, очередные и дополнительные отпуска отменялись[617]. На предприятиях НКАП вводились обязательные сверхурочные работы в 1–3 часа в день, что фактически означало перевод авиапромышленности на круглосуточную работу. В результате коэффициент использования оборудования в авиапромышленности возрос на 22–25 %[618], а бюджет рабочего времени возрос примерно на треть[619]. 23 июня 1941 г., ввиду обозначившейся кадровой проблемы, Совнарком СССР издал постановление, разрешавшее республиканским Совнаркомам и областным исполкомам при необходимости переводить в обязательном порядке рабочих и служащих на другие предприятия вне зависимости от ведомственной принадлежности и территориального распределения[620].

Кадровая проблема неслучайно привлекла внимание руководства страны уже на второй день войны. Мобилизация военнообязанных рабочих в армию стремительно ухудшала кадровую ситуацию на производстве. Советская промышленность, и в мирное время не располагавшая избытком квалифицированной рабочей силы, попала в крайне затруднительное положение. Осознавая важность мобилизации не только армии, но и трудовых ресурсов промышленности, советское руководство уже 30 июня 1941 г.[621] создало при СНК СССР Комитет по учету и распределению рабочей силы. Возглавил этот орган, состоявший из представителей СНК, Госплана и НКВД, П. Г. Москатов, а с ноября 1942 г. — Н. М. Шверник[622]. Мобилизация призывников в действующую армию не только изъяла часть рабочей силы непосредственно из цехов, но и резко сузила размеры трудовых ресурсов, которые потенциально могли быть использованы в народном хозяйстве. Если в конце 1940 г. советская промышленность располагала 31,2 млн рабочих и служащих[623], то уже к октябрю их численность снизилась до 26,2 млн чел., а к началу 1942 г. упала и вовсе до 18,4[624] млн чел.[625] Только с 1943 г. начался рост численности рабочих, которая к концу войны достигла 87,5 % от довоенного уровня[626]. Первоначально советское руководство ещё питало надежды, что кадровый кризис может быть разрешён в рамках традиционной методики материального стимулирования. Так, 28 июня 1941 г. Совнарком СССР принял постановление «О сохранении пенсий за пенсионерами, вернувшимися на производство». Пенсия сохранялась на весь период войны независимо от заработка пенсионеров на предприятиях[627].

Однако, очевидно, эта мера дала весьма ограниченный результат. Во всяком случае, в последующий период на первый план выходит административно-распределительный принцип решения кадрового вопроса. Так как эта проблема была актуальна для всей оборонной промышленности, руководство СССР стремилось и решать её в масштабах всей «оборонки». 26 декабря 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ «Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий», который объявлял работников оборонных производств мобилизованными и приравнивал самовольное оставление предприятия к дезертирству[628].

Персонал авиапромышленности и эвакуация. На конец 1941 г. в отрасли работало 110 тыс. чел., при этом НКАП испытывал нехватку ещё 219 тыс. чел., в том числе — 137 тыс. квалифицированных рабочих[629]. Собственно, магистральные пути решения этой проблемы были определены на местах ещё осенью 1941 г. 10 сентября 1941 г. новосибирский обком ВКП(б) принял постановление «О мерах по обеспечению и подготовке рабочей силы на заводе № 153 им. В. П. Чкалова», согласно которому на завод до 1 октября 1941 г. должны были быть направлены 1 тыс. учащихся 8–10 классов средних школ[630], а в ноябре 1941 г. — 1 тыс. учащихся ремесленных училищ (РУ) и школ фабрично-заводского обучения (ФЗО). Помимо этого дирекция завода получила предписание подготовить 400 рабочих из состава служащих и младшего обслуживающего персонала, выделить соответствующее число мастеров для подготовки молодёжи и подготовить общежития и столовые на 2 тыс. чел.[631] Как мы увидим ниже, практически все последующие директивы по изысканию дополнительных трудовых резервов, за редким исключением, укладывались в концепцию, разработанную новосибирским обкомом ещё в сентябре 1941 г. Тем не менее рассмотрим, как эта проблема решалась на протяжении военных лет.

На конец 1941-го — начало 1942 г. ситуация с кадрами авиастроения оставалась удручающей. В нашем распоряжении есть сведения о результатах эвакуации персонала с ряда авиапредприятий (см. прил. 18). Как видим, большинство предприятий смогли вывезти около трети персонала, и хотя к марту 1942 г. в большинстве случаев довоенная численность была не только восстановлена, но и перекрыта, это было достигнуто за счёт массового использования новой, а значит, в подавляющем большинстве малоквалифицированной рабочей силы. В сравнении с предприятиями других отраслей оборонки, эвакуация авиазаводов не демонстрирует значимых отличий. По данным Совета по эвакуации при СНК СССР, в среднем с оборонными предприятиями эвакуировалось 30–40 % персонала, т. е. столько же, сколько и на авиазаводах[632].

Формально Совет по эвакуации, действовавший под руководством ГКО, разработал порядок эвакуации, согласно которому каждый работник предприятия имел право взять 100 кг груза на себя и по 40 кг на каждого члена семьи, причём этот груз перевозился бесплатно. Помимо этого, на время эвакуации работникам выплачивались своеобразные подъёмные в размере средней, за последние 3 месяца, зарплаты, плюс четверть оклада за жену и по одной восьмой оклада на каждого из остальных неработающих членов семьи[633]. Однако на практике этот порядок соблюдался далеко не всегда.

Не всякий ИТР — инженер. Особое внимание следует обратить на последнюю графу в Приложении 18 — «инженерно-технические работники». Так как особо важным для налаживания ритмичного производства на эвакуированных предприятиях было обеспечение заводов соответствующим числом инженерно-технических работников, как правило, инженеры входили в группу сотрудников, которая эвакуировалась с каждого предприятия в первую очередь[634]. Поэтому нередкой была ситуация, при которой завод, принимавший на свою территорию эвакуированные предприятия и их персонал, испытывал первоначально[635] даже некий переизбыток ИТР. Однако надо отметить, что сам термин «ИТР» был на тот момент довольно полисемантичен. Так, на 1 марта 1942 г. на заводе № 19 в число инженерно-технических работников вошли: 658 лиц с высшим техническим образованием; 1031 со средним техническим образованием и 926 так называемых «практиков». Из общего числа ИТР 32 занимали должности начальников цехов, причём дипломированных инженеров среди них было лишь 15, а 7 цехов возглавляли «практики». Из 1108 мастеров на заводе инженерами было 100, а 733 также относились к «практикам».

Обследование ряда авиазаводов, осуществлённое в апреле 1942 г., показало, что ситуация завода № 19 являлась скорее правилом, чем исключением, а сам термин «ИТР» требовал определённого уточнения.

Численность ИТР на обследованных Оргавиапромом в апреле 1942 г. самолетостроительных заводах в % к общему числу работников[636]

№ завода

инженеров

техников

практиков

Всего ИТР

1

7,1

7,7

19,6

34,4

18

3,2

6,0

12,8

22,0

21

2,9

5,2

13,2

21,3

22

7,1

9,1

17,0

33,2

153

8,8

10,9

13,0

32,7

По всем обследованным заводам

5,6

7,7

15,1

28,4

Как видим, подавляющее большинство инженерно-технического персонала собственно инженерами не являлось. То есть инженерные должности занимали люди без высшего образования, овладевшие соответствующей специализацией без отрыва от производства.

Авиапредприятия постоянно испытывали нехватку инженерно-технических сотрудников, поэтому нередки были случаи переманивания инженеров с одного завода на другой. Хотя формально это шло вразрез с официальной линией на закрепление рабочих кадров, борьбу с текучестью и «дезертирством с трудового фронта», как правило, директорам «заводов-похитителей» удавалось отстоять «беглецов»[637]. Наконец, следует учитывать, что в условиях крайнего дефицита ИТР руководство авиапредприятий нередко было вынуждено ставить во главе цехов и участков сотрудников, пусть с инженерным дипломом, но имеющих совершенно иную, нежели авиастроение, специализацию. Скажем, на авиазаводе № 153 начальником цеха сборки самолётов[638] являлся инженер по специальности «холодная обработка металла», никогда «по-настоящему не видевший самолётов»[639].

К весне-лету 1942 г. относится и ещё один важный аспект кадровой политики в отношении ИТР. Для этого периода характерны две синхронные, но фактически противоположные по тренду тенденции. С одной стороны, реалии военного времени вели к ужесточению режима. Соответственно, с военных предприятий вообще и с авиазаводов в особенности «вычищали» всех подозрительных и потенциально нелояльных специалистов. Так, в связи с «компрометирующими обстоятельствами в биографии»[640] с авиапредеприятий были уволены 42 инженера, в том числе известный авиаконструктор И. Ф. Флоров[641]. Достаточно распространённой практикой было недопущение до работы с секретной перепиской лиц, имевших родственников «непролетарского происхождения»[642]. С другой стороны, — ряд уже «сидевших» авиаспециалистов освобождались и возвращались на прежние места работы. Например, 31 декабря 1941 г. из IV Спецотдела НКВД были досрочно освобождены и направлены в НКАП 19 конструкторов, работавших на заводе № 166 над внедрением в серию самолёта 103у (Туполев, Саукке, Надашкевич, Френкель и др.)[643]. Несколько позднее, в июне 1942 г. той же процедуре подверглись ещё 9 инженеров, и среди них «отец советского авиадизеля» А. Д. Чаромский[644].

Два ключевых момепта — люди и жильё. 30 января 1942 г. отдел труда и зарплаты НКАП констатировал, что на декабрь 1941 г. в наличии на предприятиях НКАП имелось 185 630 чел., а уже в I квартале 1942 г., с учётом пуска новых заводов, потребуется 290 020 чел.[645] С учётом того, что дополнительная потребность в рабочей силе для пуска всех эвакуированных предприятий на декабрь 1941 г. оценивалась в 500 тыс. чел.[646], можно констатировать, что авиапром требовал примерно одну пятую от общей массы дополнительных рабочих. По данным Кравченко[647], именно НКАП, по сравнению с другими наркоматами экономического блока, испытывал наибольшую нехватку рабочей силы[648]. Предполагаемую недостачу 104 390 рабочих рук (из них — 69 230 квалифицированных рабочих) предполагалось покрыть за счёт: поступления молодых рабочих их школ ФЗО и ремесленных училищ (40 200 чел.), кратковременной подготовки рабочих непосредственно на заводах (21 540 чел.) и… ещё 42 650 рабочих должны были появиться из графы «другое», что, видимо, означало «надо взять хоть где-нибудь». Госплан рекомендовал изыскивать дополнительные трудовые резервы среди «эвакуированного населения, потерявшего связи со своей прежней работой», а также неработающего женского населения[649]. Столь же плачевна была и ситуация с жильём. В наличии было 197 260 м² жилой площади, пригодной для размещения рабочей силы. Особую проблему составляло размещение членов семей персонала. Скажем, членов семей рабочих авиазавода № 18, эвакуированного из Воронежа на ст. Безымянскую (18 км от Куйбышева), вывезли на 100 км к востоку от Куйбышева и расселяли методом подселения[650]. Жилищный вопрос был весьма напряжён для авиапредприятий и в мирные годы. Однако в эвакуации он обострился многократно. Жилплощадь[651], выделенная на одного работника ведущих авиазаводов, эвакуированных в Поволжье, сократилась вдвое[652]. С учётом того, что положение с жилищным фондом в Сибири было традиционно хуже, очевидно, что с размещением эвакуированных сотрудников НКАП там дела обстояли ещё напряжённей.

Всего требовалось изыскать дополнительно 539 750 м², в то время как по плану I квартала 1942 г. ожидалось лишь 149 860 м². При разбивке по главкам ситуация с потребностью в кадрах выглядела следующим образом:

План дополнительной потребности в кадрах и жилой площади эвакуированных заводов на I квартал 1942 г.[653]

№ ГУ

Персонал на 1 декабря 1941 г. (чел.)

Требуется человек к моменту пуска эвакуированных заводов

На 1-й квартал 1942 г. требуется иметь рабочих всего

В т. ч. — квалифицированных рабочих

На 1 декабря 1941 г. в наличии есть жилплощади на… человек*

На 1-й квартал 1942 г. требуется иметь жилплощади (м. кв.)

I

23 650

43 450

19 800

13 700

н. д

н. д

II

19 201

31 427

12 226

н. д.

143 918 м. кв.

91 693

III

48 645

68 738

20 093

12 669

48 645

150 700

IV

16 268

34 450

18 182

14 075

16 268

78 700

V

5820

12 090

6270

н. д.

5495

38 000

VII

4105

5605

1500

1500

27 030 м. кв.

15000

IX

4074

15 892

11 742

9450

12 200**

н. д.

X

60 000

76 550

16 550

8400

н. д.

74 850

XI

4920

9950

5030

1770

н. д.

6900

* Исходя из санитарной нормы в 3 кв. м на человека.

** С членами семей.

Как видно из таблицы, львиная доля наличного на декабрь 1941 г. персонала НКАП приходилась на III (моторостроение) и X (производство штурмовиков и бомбардировщиков) главки. И эти же главные управления предъявляли самые большие заявки на рабочую силу, потребную к моменту пуска всех эвакуированных заводов. Однако если вести речь не о персонале вообще, а сосредоточиться на заявках на рабочих (и особенно — на квалифицированных рабочих), картина изменится. Основная масса квалифицированных рабочих должна была быть направлена на заводы I, III и IV главков; а наибольшая часть жилплощади, которую требовалось иметь в I квартале 1942 г., приходилась на II и III главки. Таким образом, именно I и III главки можно считать фаворитами НКАП на тот момент — именно этим главным управлениям планировалось выделить наибольшее количество квалифицированных рабочих и жилплощади.

Основные источники пополнения. 13 февраля 1942 г. указ «Об ответственности рабочих…» от 26 декабря 1941 г., о котором говорилось выше, был дополнен указом «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве»[654]. Этот второй указ дал возможность руководству НКАП развернуть широкомасштабный набор рабочей силы на авиазаводы в районах размещения эвакуированных предприятий, что в известной мере снимало остроту жилищной проблемы. Уже в феврале 1942 г. только на авиазаводы Куйбышева были направлены 5 тыс. старшеклассников, 500 студентов, 6 тыс. рабочих с гражданских производств, 5 тыс. служащих и 1500 выпускников ремесленных училищ. Видимо, это не привело к кардинальному улучшению дел, во всяком случае, ещё 20 февраля 1942 г. НКАП докладывал, что «куйбышевская группа заводов испытывает острый недостаток в рабочей силе, даже при наличии рабочих колон НКО…»[655]. Весной 1942 г. к ним прибавились 14 тыс. чел., мобилизованных в Чкаловской, Пензенской и Куйбышевской областях и 40 тыс. рабочих и учащихся ремесленных училищ, эвакуированных из Ленинграда. Всего из блокадного Ленинграда весной 1942 г. было вывезено 25 тыс. рабочих, которым, ввиду их измождённости, обеспечивали усиленное питание в пути и ещё в течение месяца на новом месте. Наибольшая компактная группа ленинградских рабочих (4500 чел.) была распределена в Куйбышев, на завод № 24[656]. Между тем практика пополнения персонала авиазаводов путём проведения трудовых мобилизаций продолжалась. На 13 апреля 1942 г. было мобилизовано 11,8 тыс. человек этой категории[657]. Всего в авиационную промышленность поступило по мобилизации в 1942 г. 58,7 тыс. человек[658]. Более половины этого числа составили работники, мобилизованные на предприятия Поволжского авиакомплекса[659]. В результате доля вновь принятых работников на авиазаводах в 1942 г. составила в среднем около 50 %. Следует учитывать, что, как правило, новые рабочие не имели необходимой квалификации и нуждались в серьёзном обучении.

В апреле 1942 г. учащихся ремесленных училищ, достигших 16 лет, досрочно выпустили из РУ и распределили по авиапредприятиям[660]. Вообще, подготовка кадров для НКАП системой ФЗО-РУ имела для авиаиндустрии очень большое значение, гарантируя постоянный приток относительно подготовленной рабсилы.

Поступление выпускников школ ФЗО и ремесленных училищ на авиазаводы в 1941–1944 гг.[661]

1941

1942

1943

1944

Всего

4781

22 546

22 250

20 948

70 525

Однако за такое, подготовленное, пополнение, Авиапрому нередко приходилось вести форменные сражения. Так, летом того же, 1942 г., НКАП забил в набат — с авиазаводов стали снимать учеников школ ФЗО, проходивших на этих предприятиях практику. Теперь этих учеников, которых на авиазаводах уже давно считали «своими» и перевод которых в авиапромышленность считался делом решённым, стали передавать другим наркоматам. Причём речь шла не только о том, что авиаиндустрия в ближайшем будущем могла недополучить определённое количество квалифицированного персонала, а о срыве выполнения производственного плана уже текущего года. Как будет показано ниже (см. главу 16), хотя ученики официально рабочими не считались, фактически их трудовой вклад в деятельность авиазаводов был вполне весом. Так, с завода № 39 было изъято 54 формовщика, что поставило на грань невыполнения плана литейный цех, с завода № 30 были изъяты все 223 ученика, с завода № 153 из 1000 учеников было изъято 335, в том числе — ведущих профессий[662]. Пытаясь решить проблему квалифицированной рабочей силы кардинально, весной 1944 г. НКАП решил организовать специализированные ремесленные училища, предназначенные специально для авиапрома, на заводах № 1, 18 и 24, образовывавших компактный авиакомплекс, дислоцированный в ближайших окрестностях Куйбышева. Для этого предполагалось на базе детской трудколонии и лагерного пункта УИТЛК организовать особый Юнгородок, включающий в себя 6 РУ — 5 для заводов № 1 и 24 и 1 — для завода № 18[663].

Сравнительно редким, но иногда используемым способом решения кадровой проблемы стало привлечение к труду на авиазаводах заключённых. Так, директор завода НКАП № 286 договорился с руководством расположенной неподалёку ИТК о выделении в распоряжение заводоуправления квалифицированных рабочих из числа заключённых. Уже с 6 июня 1942 г. на предприятии приступила к работе особая подконвойная смена в составе 37 литейщиков, а с 8 июня того же года к ним присоединились ещё 28 токарей и слесарей[664].

В 4-й главе мы уже упоминали массовое использование труда заключённых на строительстве авиазаводов силами УОС НКВД вплоть до весны 1943 г., когда объекты НКАП были переданы из ведения УОС в 11 строительно-монтажный трест НКАП. Однако следует учитывать, что и после этого заключённые продолжали использоваться на строительстве объектов авиапромышленности. Так, за упомянутым 11 трестом ещё в сентябре 1943 г. числилось свыше 2000 заключённых[665].

Надо сказать, что в смысле источников комплектования рабочей силой авиапромышленность мало отличалась от других отраслей советской индустрии той поры. Скажем, электрозаводы, эвакуированные в Новосибирскую область, пополнялись школьниками 14–17 лет, домохозяйками и заключёнными исправительно-трудовых лагерей НКВД[666]. Уже в 1943 г. признавалось, что нехватка трудовых ресурсов на предприятиях, как правило, покрывалась за счёт закрепления рабочих и служащих на заводах, мобилизации городского и сельского населения, и подготовки квалифицированных кадров в системе ФЗУ и ремесленных училищ. При этом мобилизация на промпредприятия рассматривалась как необходимый и едва ли не решающий метод решения кадрового голода[667]. Позднее эту точку зрения разделял и Вознесенский[668].

А может, вернёмся? Зимой — весной 1942 г. руководство авиапромышленности столкнулось с ещё одной неожиданной проблемой. Как уже говорилось в IV главе, зимой — весной 1942 г. советская авиапромышленность осуществила частичную реэвакуацию на старые места дислокации. А это, в свою очередь, ставило вопрос о частичной реэвакуации персонала «на старые места». Скажем, в апреле 1942 г. из Уфы в Рыбинск, на старую площадку завода № 26, ставшего теперь авиамотороремонтным заводом № 36, было отправлено 130 человек, причём желающих реэвакуироваться было много больше[669]. Обстановка на фронте сравнительно быстро поставила на планах массовой реэвакуации крест, но НКАПу пришлось иметь дело со своеобразным «шлейфом» таких настроений. Дело в том, что бытовые условия в местах эвакуации были практически везде существенно хуже, чем в довоенных регионах дислокации. Поэтому определённая часть персонала рвалась в реэвакуацию любыми средствами. Уже в декабре 1941 г. рабочие авиазаводов № 168, 471 и 494 начали массово выражать желание вернуться как можно скорее в Москву. Руководство НКАП было вынуждено дать специальное указание отделам кадров указанных заводов о недопустимости индивидуальной реэвакуации[670]. Характерна жалоба 35 сотрудников завода № 30, направленная Л. П. Берии[671] 19 марта 1942 г. В ней рабочие пишут, что были реэвакуированы с завода № 135 из Молотова в Москву в феврале 1942 г., причём руководство I ГУ НКАП твёрдо обещало, что семьи рабочих прибудут через 1,5–2 месяца. Однако время шло, семьи продолжали страдать от тяжёлого материального положения на Урале, в то время как семьи руководящих работников (которые проживали в Молотове в тех же домах) уже давно были в Москве[672]. Летом 1942 г. дирекция завода № 22 просила НКАП прекратить практику персональных откомандировок ИТР в Москву. Оно мотивировало это тем, что завод и без того испытывает постоянный некомплект инженерно-технических сотрудников, и в этой ситуации потворствовать желанию отдельных индивидов перебраться в столицу — недопустимо[673].

Погоня за персоналом. Что в итоге? Примером удачной для 1942 г. ситуации с кадрами можно считать положение на авиазаводе № 45. Это предприятие, созданное на площадке эвакуированного завода № 24, за лето того года увеличило численность персонала более чем вдвое[674]:

Работников на 01.08.1942

9126 (100 %)

Работников на 01.03.1942

4085 (44,4 %)

Прирост

5041 (55,6 %)

Источники пополнения

В порядке свободного набора согласно указанию Президиума ВС

1796 (35,4 %)

По мобилизации райсовета

600 (11,8 %)

Переведено с заводов № 82 и 291

2245 (45 %)

За счёт ремесленных училищ и школ ФЗУ

400 (7,8 %)

Как видим, новому заводу посчастливилось почти половину новых рабочих получить со старых авиапредприятий. Большинство заводов НКАП могли об этом только мечтать. Однако даже на заводе № 45 вторая половина «новеньких» явно не имела соответствующей квалификации («свободный набор» и «мобилизация райсовета») и нуждалась в переобучении. Видимо, эта ситуация не вызывала у руководства страны уверенности в выполнении плана, поэтому 30 мая 1942 г. специальным постановлением ГКО было предписано передать на завод № 45 350 инженерно-технических работников с других предприятий НКАП[675].

«Не знаешь — научим!» При этом сохранялся старый, довоенный порядок практики обучения новых рабочих в два этапа. Сначала вновь принятый на завод сотрудник проходил первоначальное обучение. На этом этапе новичок закреплялся за высококвалифицированным инструктором-рабочим. Как правило, такой инструктор получал вознаграждение, размер которого зависел от сроков и качества обучения[676]. Инструктор знакомил ученика с основными правилами техники безопасности, учил управлять станком, объяснял, как производить измерения деталей, готовить инструмент и т. п. Затем, на втором этапе, ученик повышал свою квалификацию без отрыва от производства. Для этого новые рабочие объединялись в бригады по 2–4 человека или в группы по 5–10 человек, где осваивали определенный набор операций, после чего квалификационная комиссия, состоявшая, как правило, из начальника цеха, мастера, представителя партийной организации, экзаменовала работника, присваивая ему тот или иной разряд. В принципе этот порядок был отработан ещё в мирные годы. Однако в годы войны первый этап был существенно ускорен. Так, если в мирное время обучение токаря, фрезеровщика, инструментальщика длилось от 6 месяцев до 2 лет, то в период войны этот период был сокращён до 1,5–2 месяцев. Для достижения такого ускорения применялось всемерное упрощение производственного процесса и расчленения операций, что позволяло, соответственно, упростить программу обучения. Помимо этого, ряд исследователей утверждают, что скорость подготовки кадров возросла за счёт существенного повышения образовательного уровня по стране в целом. По московским авиазаводам на первое полугодие 1943 г. приводятся следующие цифры для вновь принятых рабочих: 60 % окончили 5–7 классов, 21 % — 8 классов и более, и лишь 19 % имели образование ниже 5 классов[677]. Впрочем, надо отметить, что в данном случае речь может идти о влиянии расположения заводов в крупном индустриальном и культурном центре, облегчавшем набор образованных кадров. Следует учитывать, что по переписи 1939 г. среди металлистов[678] удельный вес лиц с образованием «7 классов и выше» составил лишь 15,2 %, а в остальных отраслевых группах рабочих он был существенно ниже[679].

Преобладание индивидуально-бригадной формы обучения сохранялось до 1943 г., после чего на первый план вышло обучение на различных курсах повышения квалификации[680].

На ряде авиазаводов вышеописанная система дала весьма значимые результаты. Скажем, на уже упоминавшемся заводе № 45 из 8902 рабочих обучено и переквалифицировано было около 3000 (т. е. почти треть), а 1509 методом индивидуально-бригадного ученичества перешли из категории учеников в статус рабочих II–IV разрядов[681]. Тем не менее ситуация на авиапредприятиях в течение всего 1942 г. была весьма напряжённой. Например, в письме секретарю Куйбышевского обкома В. Д. Никитину 14 сентября 1942 г. директор завода № 18 им. Ворошилова А. А. Белянский просил оставить 305 студентов Куйбышевского педагогического института и речного техникума, временно мобилизованных в начале года, поскольку их отзыв на учебу «оголил бы целые производственные участки и мог привести к срыву программы»[682]. Эта ситуация объяснялась тем, что при многих положительных моментах система ускоренного обучения новых рабочих не избежала своих, органически ей присущих, узких мест и издержек. Во-первых, лимитирующим фактором было малое число квалифицированных рабочих, которые могли бы выступать в роли менторов-наставников при учениках. В результате уже на самом первом этапе масса вновь принятых рабочих, нуждавшихся в срочном обучении, была вынуждена буквально просачиваться сквозь бутылочное горлышко считанного количества инструкторов. Скажем, в I квартале 1942 г. из 9278 новичков на заводе № 1 обучили всего 314 человек[683]. Во-вторых, прошедшие через такое форсированно-ускоренное обучение рабочие имели весьма своеобразный уровень квалификации. Они, как правило, неплохо овладевали некоторым числом производственных операций, жёстко «привязанных» к определенному оборудованию. Перевод такого рабочего даже не на новый тип станка[684], а хотя бы на новую модель станка, или поручение ему новой операции — всё это вызывало затруднения. Чтобы переломить негативные тенденции, руководство НКАП пошло по пути создания так называемых «стахановских школ», в которых происходило дообучение рабочих, уже формально вышедших из статуса ученика. Эти, по сути, курсы повышения квалификации стали своеобразным третьим этапом обучения вновь принятого рабочего и позволили в определённой мере разрешить проблему квалифицированных кадров.

Основные пути повышения квалификации рабочих на авиазаводах могут быть проиллюстрированы на примере авиазавода № 153:

Подготовка и повышение квалификации рабочих кадров на авиазаводе № 153[685]

Форма подготовки

07–12.1941

1942

1943

1944

01–06.1945

Всего

Производственное обучение (все формы)

1588

2767

1588

590

364

6897

Перевод учеников в рабочие

1588

2767

1588

590

364

6897

Повышение профессиональной квалификации рабочих

—

3325

8559

10 553

7003

29 440

Таким образом, основные работы по повышению уровня квалификации на новосибирском заводе пришлись на 1943–1944 гг., но опирались эти работы на широкий слой рабочих некоего базового уровня, подготовленных различными формами ученичества и производственного обучения в 1941–1942 гг. В первом приближении этот вывод можно распространить на всю авиапромышленность СССР тех лет.

Они строили самолёты. Даже когда было нечего есть. Надо признать, что 1942 г. стал очень трудным для авиапредприятий в плане обеспечения персонала продовольствием. На авиационном заводе № 1 им. Сталина (г. Куйбышев) работникам в январе 1942 г. было недодано по карточкам 50,4 % хлебобулочных изделий, 11,5 % макарон и крупы, 16 % мяса и рыбы, 6,2 % жиров, 3,2 % сахара. На авиазаводе № 24 (г. Куйбышев) в январе-феврале 1942 г. карточки на питание вообще не отоваривались. Из-за нехватки мест в столовой обеды доставлялись прямо в цеха. Обед здесь состоял из рассольника, в котором почти не было жиров, а вторых блюд не хватало, из-за чего при дележе пищи в цехах возникала понятная напряженность. На заводе НКАП № 39 (г. Иркутск) за сентябрь 1942 г. было недодано мяса и рыбы в рабочих столовых — 15 %, жиров — 15 %, крупы — 18 %[686]. Нарком авиапромышленности Шахурин писал по этому поводу: «Вспоминаю, как директор завода М. С. Жезлов, осмотрев бараки и общежития, зашел в столовую и оказался свидетелем такого разговора. Один рабочий сказал другому:

— Сегодня на первое опять „жезловка“.

Речь шла о первом блюде, какой-то баланде. В столовой часто бывали блюда, которым рабочие в шутку давали различные названия, например „голубая ночь“ (суп из ботвы), „осень“ (вода с горохом), „карие глазки“ (суп с воблой) и т. д.»[687].

Формально работники оборонных предприятий должны были снабжаться как «рабочие и ИТР I категории» и получать по карточкам[688] определённый набор продуктов. Однако на практике этот порядок соблюдался далеко не всегда.

Ввиду нехватки нормальных продуктов заводоуправления пытались прибегнуть к использованию продовольственных суррогатов и субпродуктов, но это мало помогало. Хотя в течение 1942 г. делались попытки улучшить ситуацию с материальным положением рабочих, существенных изменений тут не произошло. Характерным является доклад начальника цеха № 18 завода № 24 им. Фрунзе (г. Куйбышев) Мороза, поданный в феврале 1943[689] г. на имя помощника директора завода П. К. Шохина, в котором, между прочим, говорится: «Самовольное оставление работы и невыходы на работу рабочими цеха № 18 вызываются следующими обстоятельствами:

1. Питание рабочих, в особенности одиночек, поставлено очень плохо. Рабочие-одиночки, как правило, приходят на работу без завтрака и, находясь в общежитии, не всегда имеют возможность получить хотя бы кипяток. Калорийность обедов, отпускаемых в центральной раздаточной, низкая, меню однообразное, норма продуктов, отпускаемых на обед, не удовлетворяет потребность рабочих. По причине систематическою недоедания в цехе имеется ряд случаев, когда лучшие кадровые рабочие периодически болеют авитаминозом (Скачков, Афиногенов, Спасов, Чернецов и др.). Отоваривание продуктовых карточек в магазинах ОРСа производится несвоевременно, и зачастую часть продуктов по карточкам остается неотоваренной.

2. Промтовары, как правило, выдаются в магазинах только по ордерам. Промтоварные карточки у большинства рабочих совершенно не отоварены, и рабочие не имеют возможности купить себе одежду, и поэтому многие рабочие ходят на работу совершенно оборванные и разутые, что вызывает невыходы на работу. На протяжении 3–5 месяцев в магазинах ОРСа совершенно отсутствует хозяйственное мыло, и рабочие не ходят в баню, и как результат — вшивость и кожные заболевания.

3. Вновь прибиваемых рабочих размещают в исключительно стесненных условиях вдали от завода (5–7 километров). Зачастую целыми месяцами спят на голых нарах без матрацев, бараки плохо отапливаются и не всегда освещаются. Кроме указанных причин, учитывая недостаток рабочей силы в цехе, рабочие цеха совершенно не имеют выходных дней, и это вызывает переутомление рабочих»[690].

Аналогичной была ситуация и на заводе № 18 (Безымянка). С начала 1942 г. на предприятие поступило 1900 выпускников школ ФЗО и 300 досрочных выпускников ремесленных училищ. Молодые ребята, которым едва успело исполниться по 16 лет, внезапно оказались не только оторванными от дома в другом городе, но и — в запредельно тяжёлых бытовых условиях. Для жилья им были предоставлены грязные, неотапливаемые бараки без постельных принадлежностей. При выпуске молодым рабочим было выдано по 1 паре белья, одежды и обуви. Так как в ОРСе товарные карточки не отоваривались по причине отсутствия одежды, по мере изнашивания этих единственных пар, молодые рабочие стали стремительно приобретать вид оборванцев. Питание на заводе было организовано ниже всякой критики. Вопрос состоял даже не в общем антисанитарном состоянии столовой, а в физическом отсутствии ложек и тарелок. Горячее питание предоставлялось раз в сутки в посуду посетителя — то есть молодые рабочие были вынуждены приносить с собой в роли ёмкостей для супа разнообразные жестяные банки, черепки, а те, кто не смог раздобыть чего-либо в этом роде — обходились собственными фуражками. В результате завод столкнулся с массовыми побегами молодых рабочих к родителям, причём родители, уверенные в своей правоте, начали бомбардировать обком партии жалобами на нечеловеческие условия работы на заводе[691]. С учётом того, что жалобщики сами были людьми рабочими и тем не менее считали ситуацию на заводе № 18 из ряда вон выходящей, видимо, это действительно был нехарактерно низкий уровень бытовых условий даже для военного времени.

Впрочем, персонал заводов с относительно высоким уровнем «социалки» также страдал от тяжёлых условий труда в военные годы. Скажем, учащиеся школы ФЗО № 47 при авиазаводе № 153 в письмах родным жаловались на крайне плохие жилищные условия — бараки не отапливаются, постельное бельё не меняется, да и в наличии оно далеко не у всех, в общежитии — антисанитария. С питанием и снабжением дела так же обстояли не блестяще: «…работаем по 12 часов в сутки, работа очень тяжела, а кормят плохо, мёрзлая капуста, чай и 800 гр. хлеба»… «…работаем на заводе, дали ботинки и больше ничего. Спим на голых кроватях, очень холодно, барак большой и нет ни одной печи»… «на работу не хожу уже более месяца, нечего обувать, дали ботинки на деревянной подошве, заплатила за них 30 рублей. Эти ботинки у нас называют „колодки“, сходила один день, они оторвались. В столовую и то не в чем сходить…»[692]. В столовых завода постоянно выстраивались огромные очереди, вызванные нехваткой как посадочных мест, так и столовых приборов. Приходилось ждать ложку 30 мин, первое блюдо — 20, второе блюдо[693] — 40 минут[694].

В результате только за июнь-сентябрь 1942 г. с завода № 153[695] дезертировало 519 человек[696], а за март-май 1943 г. дезертировало 957 чел., и ещё 700 уволились по различным причинам[697]. Судя по всему, руководство завода было в курсе сложившейся ситуации, но, ввиду постоянного дефицита ресурсов, предпочитало решать проблему путём выделения приоритетных групп работников, которые снабжались и обеспечивались в первую очередь. В декабре 1941 г. новосибирский обком ВКП(б) обследовал жилищный фонд, приписанный к заводу № 153. Всего на тот момент предприятие располагало 28 общежитиями, в которых проживало 5,4 тыс. чел. При этом 11 общежитий были уплотнены до предела, на одного жильца там приходилось около 2,5 кв. м. жилплощади. В общежитиях № 20 и 32 было чисто и уютно, в комнатах проживало по 3–4 человека. Постельное бельё менялось 3 раза в месяц. С точки зрения подавляющего большинства эвакуированных, условия были сказочными[698]. Но общежития № 12 и 18 представляли собой уже совсем иную картину. Это были помещения казарменного типа с двухъярусными нарами. Эти общежития совершенно не отапливались и отличались грязью и плохим освещением. У многих жильцов постельное бельё отсутствовало вообще, а у остальных оно менялось очень редко. Общежития № 13 и 16 относились к тому же типу казарменных помещений, и именно там жили учащиеся школы ФЗО. Как видим, выводы партийной комиссии практически полностью подтверждали жалобы учеников. В 1943 г. дирекция завода продолжала ту же политику. Разумеется, делались определённые (и немалые) шаги по улучшению бытовых условий и основной массы работников: в 9 общежитиях ликвидировали двухъярусные нары и установили индивидуальные кровати, организовали 5 новых общежитий… Но — одно из новых вновь было предназначено только для высококвалифицированных рабочих[699].

Формально у директоров авиапредприятий с осени 1942 г. было право снижать норму отпуска хлеба прогульщикам, но, как отмечало руководство НКАП, этой возможностью пользовались «далеко не все директора авиазаводов»[700]. Очевидно, что в сложившихся условиях такая мера была бы попросту контрпродуктивна.

Солдаты Авиапрома. Выстоять любой ценой! Число работающих в отрасли составило на конец 1942 г. 610,3 тыс. чел., т. е. на 31 % больше, чем в июне 1941 г. Обобщая в масштабах всего НКАП, можно сказать, что ситуация с квалификацией персонала характеризовалась следующими цифрами:

Распределение персонала НКАП по тарифной сетке на 1 октября 1942 г.[701]

Разряды

По основному производству

Всего по НКАП

I

466

1243

II

20 198

30 274

III

89 620

140 788

IV

60 943

98 333

V

39 589

72 125

VI

20 478

42 818

VII

6753

16 142

VIII

1163

3256

Без разряда

2770

50 619

Всего

241 920

455 598

Очевидно, что превалирующим для авиапромышленности был уровень квалификации, соответствующий III–V разрядам тарифной сетки. Именно эта «золотая середина» и вынесла на своих плечах наиболее тяжёлый период становления авиапроизводства на новом месте. Между тем, считалось, что со сложными заданиями могут справляться лишь рабочие VI–VIII разрядов, которые, собственно, и относились к категории «высококвалифицированных». Как видно из таблицы, эта категория составляла около 14 % от всех рабочих авиапромышленности. С учётом того, что на 1941 г. по всей машиностроительной отрасли доля рабочих VI–VIII разрядов составляла 22,5 %[702], можно предположить, что в первые военные годы произошло определённое снижение удельного веса высококвалифицированных рабочих в общем числе работников авиапрома.

Расширялось применение в авиапромышленности и женского труда. Так, в марте 1942 г. НКАП ходатайствовал о привлечении на авиапредприятия 4000 женщин, которые должны были заменить на рабочих местах «разбронированных» рабочих, призванных в армию[703]. В 1942 г. удельный вес женщин среди всего персонала отрасли составил уже 38,3 %, а среди промышленно-производственного персонала — 40,9 %[704].

Статистические сведения о национальном составе вновь принятых на авиазаводы рабочих очень скудны и зачастую носят косвенный характер. Однако нам известно, что 24 марта 1942 г. НКАП сообщил, что он нуждается в 244 тыс. бланках трудовых книжек (из них — 100 тыс. взамен утраченных). Так как быстро заполнить столь обширный массив документов было технически невозможно, предлагалось в первую очередь представить 130 тыс. бланков, из них 4000 — на узбекском языке, 5000 — на грузинском, 5000 — на азербайджанском и 116 тыс. — на русском[705]. Сложности особого рода вставали перед заводоуправлениями авиапредприятий при привлечении рабочей силы из среднеазиатских республик. Так, для рабочих-киргизов, работавших на Куйбышевском моторостроительном заводе, был создан специальный красный уголок. На заводе было выписано 80 экземпляров газет, издававшихся в Киргизии, выпускались стенные газеты и демонстрировались кинофильмы на киргизском языке, работал кружок ликбеза, на котором рабочих-киргизов учили, как говорить, так и читать по-русски[706]. Современники описывали процесс адаптации рабочих из Средней Азии на авиазаводе № 18 так: «Конец декабря. Пополнение из союзных республик. Ко мне в группу пришли грузин, два азербайджанца, четыре узбека. Товарищи не знали русского языка. Случайно в числе новых рабочих оказался переводчик, товарищ Жданов. При его помощи я начал обучать новичков. Стремление овладеть квалификацией, стать полезным Родине в годину испытаний, настойчивость, с какой они принялись за дело, быстро сказались. К 15 января все уже работали уверенно, а к концу месяца начали выполнять норму и успешно сдали пробу… Новые рабочие слились с кадровиками в один тесно спаянный, сознательный коллектив»[707].

Если же отвлечься от деления на гендерные и национальные группы, то в целом численность промышленного персонала авиапромышленности постепенно росла. Так, к осени 1941 г. она уже превысила отметку в 600 тыс. чел. И фактически стабилизировалась на этой отметке.

Численность персонала авиапромышленности осенью 1942 — летом 1943 г.[708]

Категория персонала

Ноябрь 1942 г.

Март 1943 г.

Июль 1943 г.

Всего промышленно-производственного персонала

605 687

606 227

589 140

В том числе:

рабочих

426 531

433 490

423 124

ИТР

83 309

83 970

85 142

служащих

34 010

32 093

30 284

МОП

7953

8276

8128

учеников

33 637

27 210

21 376

Вневедомственная вооруженная и пожарная охрана

20 247

21 188

21 086

Непромышленный персонал

33 637

36 173

41 824

Весь персонал авиапромышленности

639 324

642 400

630 964

Как видно из таблицы, в течение осени 1942 — лета 1943 г. количество учеников и служащих снижалось, а ИТР напротив — росло. В целом же и численность промперсонала, и персонала Авиапрома оставалась практически неизменной.

Достаточно высок был и уровень напряжённости труда работников Авиапрома.

Выполнение норм выработки рабочими-сдельщиками НКАП за ноябрь 1942 г.[709]

Процент выполнения нормы выработки

Человек

% от всего числа работников в ноябре 1942 г.

% от всего числа работников в январе 1943 г.*

до 99

21 728

11,0

11,5**

100–119

41 724

21,1

22,7

120–149

46 535

23,6

23,7

150–199

47 292

24,0

23,0

2 нормы и более

39 925

20,3

19,1

Всего

197 205

100

100

Средний % выполнения по отработанному времени

149,2

147,2

* РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2879. Л. 34.

** Данные за январь 1943 г. приводятся для сравнения и несопоставимы с данными в абсолютных цифрах численности персонала.

Таким образом, не справлялись с нормой выработки около 11 % рабочих, и в то же время 20 % перевыполняли её вдвое. Однако обращает на себя внимание негативная тенденция — к зиме 1942/43 г. количество несправлявшихся с нормой выработки несколько возросло, а удельный вес «двухсотников» снизился.

Надо отметить несомненный трудовой энтузиазм тружеников Авиапрома, ставший одним из важнейших факторов увеличения авиавыпуска. Несмотря на вышеописанные тяжелейшие условия как жизни, так и труда, персонал авиапредприятий массово участвовал в разнообразных формах самодеятельной интенсификации труда — соцсоревновании, стахановском и ударническом движениях, движении «двухсотников» и др. Сущность и особенности стахановского и ударнического движений, а также социалистического соревнования уже в достаточной степени разобраны в современной отечественной историографии[710]. Однако следует отметить, что в военные годы, ввиду падения привлекательности собственно денежных выплат ввиду распространения карточных систем, достаточно широко было распространено награждение победителей соцсоревнования различными формами натуральных поощрений: пайками на дополнительное питание, продуктовыми пайками, промтоварами, и т. п.[711]

Особенно значимым было движение двухсотников. На фоне сравнительно большого числа рабочих, выполнявших по 200–250 % нормы, выделялись подлинные уникумы, совершавшие трудовые подвиги, вызывающие ассоциации с деяниями былинных богатырей. На заводе № 153 в январе 1942 г. насчитывалось 1134 двухсотника. К апрелю их число возросло до 1568. Это уже само по себе вызывает восхищение тружениками тыла. Но 144 человека на том же заводе в апреле 1942 г. стали тысячниками, выполняя по 10 (и более) норм за смену! Более того, рабочий завода Б. Н. Зенков и мастер Н. Ф. Яковлев 1 мая 1942 г. выполнили нормы на 5714 %, 9 мая 1942 г. Б. Н. Зенков достиг отметки 10 002 % за смену, а 1 июня побил собственный рекорд, выйдя на уровень 57 143 % нормы за смену! Всего в мае 1942 г. на заводе насчитывалось 277 тысячников и свыше 4 тыс. двухсотников[712]. С другой стороны, следует учитывать, что движение двухсотников и тысячников являлось логическим продолжением и развитием стахановского движения довоенных лет. Поэтому, как и стахановское движение, движение двухсотников нередко страдало от ошибок заводского и цехового менеджмента. Так, на уже упоминавшемся заводе № 153 в цехе № 3 токарь-тысячник Тюстин в апреле-июне 1942 г. находился в простое 25 дней, слесарь Кнопцев — 35, фрезеровщик Горбатенко — 16[713]. И эти случаи, к сожалению, не были исключением из правил.

Что касается заработной платы, то в указанный период можно наблюдать некоторое снижение заработков ИТР и учеников, при одновременном росте (очень, правда, незначительном) заработков служащих.

Среднемесячная зарплата (руб.) сотрудников авиапромышленности осенью 1942 — летом 1943 г.[714]

Категория персонала

Ноябрь 1942 г.

Март 1943 г.

Июль 1943 г.

рабочих

613

620

614

ИТР

1199

1144

1141

служащих

534

542

535

МОП

249

257

257

учеников

216

215

211

Вневедомственная вооружённая и пожарная охрана

н. д.

359

350

Основная масса выплат из фонда заработной платы рабочим осенью 1942 г.[715] приходилась на сдельную оплату по тарифу (47 % всех выплат) и повременную оплату по тарифу (20,8 %), основным стимулирующим вариантом доплат были сдельные приработки, которые без доплат по прогрессивной шкале сдельщины давали 13,6 % фонда заработной платы, а с доплатами — 15,2 %. В этом плане премии повременщикам (2,4 %) выглядели маловажными, уступая даже доплатам за сверхурочные работы (6,2 %)[716]. Для ИТР и служащих основная масса выплат приходилась именно на основные оклады (соответственно — 73,9 и 82,2 % фонда зарплаты), причём если ИТР ещё 16,2 % фонда зарплаты получали в форме премий, то служащие на это рассчитывать практически не могли, для них премиальные составляли лишь 5,2 % выплат. Эти пропорции в общих чертах сохранялись весь период осень 1942 — лето 1943 г.[717]

Рост выработки и средней зарплаты (руб.)[718]

1940

1941

1942

1943

Выработка на 1 рабочего

23 377

24 105 (3)*

31 331 (30)

36 323 (16)

Среднемесячная зарплата рабочего

473

508 (7,4)

593 (16,7)

618 (4)

Среднемесячная зарплата ИТР

892

977 (9,5)

1123 (15)

1185 (5,5)

* Для наглядности в скобках приводится рост (в %) по отношению к предыдущему году.

Таким образом, основной рост и выработки, и зарплат пришёлся на 1942 г. Причём если в 1941 г. темпы прироста выработки существенно отставали от аналогичного показателя зарплат, то с 1942 г. тенденция кардинально меняется.

Движение персонала (среднесписочные данные, чел.)[719]

1940

1941

1942

1943

Промперсонал

466 432

554 073

610 259

644 528 (138,2)*

В том числе:

рабочие

294 684

360 225

394 393

424 733 (144,1)

ИТР

56 587

70 907

78 915

82 343 (145,5)

служащие

32 582

34 910

33 858

30 026 (92,1)

ученики

26 427

25 036

41 185

23 957 (90,7)

Непромышленный персонал

28 953

32 918

36 958

54 080 (186,8)

* Для наглядности в скобках приводится процентное отношение к 1940 г.

Таким образом, из таблицы видно, что наибольший темп прироста численности персонала был развит в 1942 г., а в 1943 г. хотя персонал продолжал увеличиваться, но скорость прироста снизилась. Причём в 1943 г. появляется новая, нехарактерная для предыдущих лет, тенденция. Общая скорость роста промышленного персонала снижается за счёт снижения (в абсолютных цифрах!) его отдельных групп — служащих и учеников.

Глава 16

Персонал авиапромышленности во второй половине 1943–1944 гг

«Сталинград» Авиапрома. В известном смысле 1943 г. стал переломным периодом, в течение которого руководству НКАП удалось добиться кардинального снижения потерь рабочего времени.

Движение, численность и использование рабочей силы на заводах НКАП в 1943 г.[720]

Февраль 1943 г.

Май 1943 г.

Август 1943 г.

Октябрь 1943 г.

Среднесписочное число рабочих

428 096

424 197

414 688

417 258

Принято со стороны

10 053

12 182

6843

8549

Выбыло на сторону

9434

9589

9615

7988

% текучести

2,2

2,3

2,3

1,9

Число рабочих, совершивших прогул

5556

5804

н. д.

5391

Всего отработано человеко-дней

9 533 408

9 947 221

9 994 104

10 264 831

Человеко-дней целодневных простоев

144 733

23 394

17 917

18 710

Прогулы (человеко-дней)

84 136

79 025

77 335

н. д.

Отработано человеко-часов

90 843 000

94 681 000

94 884 000

97 533 100

В том числе:

сверхурочно

18 790 000

18 591 000

19 829 000

20 810 000

сдельно

53 413 000

55 822 000

56 697 000

59 787 000

Человеко-дней текущего простоя

282 5182

1 136 019

962 070

851 513

Таблица наглядно демонстрирует постоянное снижение потерь времени от прогулов и простоев и синхронный рост числа отработанных человеко-дней на фоне практически неизменной численности рабочих авиапромышленности. Очевидно, что текучесть кадров перестала существовать как фактор, имеющий существенное значение для организации авиапуска. Наконец, следует отметить, что к середине 1943 г. численность персонала авиапромышленности стабилизируется, что позволяет провести через лето 1943 г. своеобразный водораздел. Авиапромышленность, очевидно, завершила[721] процесс количественного наращивания численности работников и перешла к фазе поиска путей качественного роста.

И снова — «проза жизни». Постепенно начали возвращаться и довоенные методы интенсификации производства. Ещё весной 1942 г. на авиазаводе № 153 расценки были снижены на 22,3 %, а нормы времени на изготовление изделий урезаны в среднем на 21 %[722]. Однако то, что весной 1942 г. было единичным фактом, в 1943 г. стало тенденцией, влиявшей на всю авиапромышленность в целом. Так, например, в апреле 1943 г. в НКАП одновременно были снижены на 13 % расценки и подняты на 15 % нормы выработки[723]. Не в последнюю очередь это объяснялось тем, что по сравнению с маем 1942 г. к маю 1943-го число рабочих, перевыполнявших норму выработки выросло на 22 %, а производительность труда в отрасли в общем возросла на 30 %. Не останавливаясь на достигнутом, в мае 1944 г. нормы выработки были вновь в среднем подняты, на этот раз — на 10 %, а расценки — снижены на 9,1 %[724]. Официальная точка зрения состояла в том, что повышение норм и снижение расценок неизбежно, так как выработка на одного рабочего в 1944 г. возросла по сравнению с довоенным уровнем на 68 %, а число рабочих, не выполнявших нормы, составило лишь 11,5 %[725]. В то же время следует учитывать, что руководство авиазаводов, стремясь поддержать материально собственный персонал, нередко шло на сознательное завышение тарифа работников[726]. Ряд исследователей считают, что для заводской администрации было в порядке вещей идти на фальсификацию отчётных данных ради интересов персонала[727]. Видимо, это не являлось тайной для руководства НКАП, поэтому наркомат стремился урегулировать этот вопрос если не повальной переаттестацией рабочих[728], то хотя бы через повышение норм выработки.

Вообще, вопрос определения норм выработки и производительности труда постоянно был «узким местом» в менеджменте авиапромышленности. Ещё в 1943 г. Госплан отмечал порочность исчисления производительности труда через неизменные цены 1926/27 г. Отмечалось, что, «в силу изменений за время войны структуры промышленных наркоматов и промышленности в целом и ввиду увеличения доли новой продукции, так называемые неизменные цены, которые близки к отпускным ценам и, следовательно, несопоставимы с неизменными ценами на старую продукцию, требуется внести поправки в существующий метод исчисления производительности труда». Чтобы исправить ситуацию, было решено: «а) считать производительность труда в натуре или в рублях по каждой крупной отрасли промышленности отдельно и определять таким образом процент роста производительности труда по отраслям; б) задание по производительности труда по наркомату или по промышленности в целом определять в процентах к предыдущему периоду»[729].

Впрочем, эти меры относились к общегосударственному уровню и не могли влиять на искажения в исчислении производительности труда на заводском уровне. Так, например, в 1944 г. на авиазаводе № 33 профсоюзные работники отмечали: «У нас на заводе имеется большая категория учеников. Эти ученики при подсчете производительности труда, по указанию ЦУНХУ, нигде не учитываются, и когда определяют выработку на 1 рабочего, то берут валовый выпуск и делят на среднесписочное количество рабочих. Учеников совершенно игнорируют. Поэтому, если у вас сегодня много учеников, то они вам дают отдачу, а производительность от них идет на рабочих. Тогда это выгодно заводу. Но как только ученики начинают переходить в категорию рабочих, тогда начинается падение выработки»[730]. Помимо этого, были и другие, характерные именно для авиапромышленности, способы искажения отчётности. Так, на авиапредприятиях практиковалось включение в категорию «готовая продукция» неукомплектованных изделий, не прошедших контрольных испытаний или не принятых военными представителями[731].

В том же русле возврата к довоенным формам стимулирования трудовой активности лежали и изменения в форме поощрения победителям соцсоревнования. Если в первые два года войны в основном применялись моральные формы награждения победителей[732], то с 1943 г. достаточно широко стали применяться и материальные формы награды — денежные премии, ордера на приобретение промышленных товаров широкого спроса и т. п.[733]

Вышеописанный возврат к довоенным методам стимулирования трудовой активности в то же время отнюдь не исключал использования инструментария «военного времени». Например, летом 1943 г. на куйбышевском авиазаводе № 454 было зафиксировано существенное отставание от планового графика. В результате завод был переведён на круглосуточную работу, а личный состав перешёл на казарменное положение[734].

Производительность, производительность и ещё раз производительность! Как уже говорилось в главе 10, 1943 г. дал начало стремительному распространению на авиапредприятиях поточных методов производства. Переход к поточному производству немедленно сказался и на производительности труда, которая за 1943 г. возросла на 20–25 %[735]. Характерно, что если по стране в целом с апреля 1942 г. по октябрь 1943 г. производительность труда возросла на 39,2 %, то в авиапромышленности — на 40,9 %[736]. В дальнейшем тенденция опережающего роста производительности труда в авиапромышленности ещё более усилилась. В апреле 1944 г. производительность труда по СССР в целом по сравнению с апрелем 1942 г. возросла на 40 %, а по авиапромышленности — на 47 %. Однако на фоне других отраслей «оборонки» рост производительности труда в авиапромышленности не выглядит особо выдающимся: за май 1942 — май 1944 гг. этот показатель возрос в авиапромышленности на 47 %, в танковой промышленности на 43 % и лишь в промышленности боеприпасов на 54 %, а по промышленности в целом — на 40 %[737]. Всего за 1943–1945 гг. производительность труда на предприятиях НКАП возросла на 70,2 %[738].

Авиапром входил в группу отраслей промышленности, в которых было особенно широко представлено движение «двухсотников»[739]. В 1944 г. число рабочих-двухсотников по отношению к общему числу работающих составляло: в станкостроении — 25 %, в электропромышленности — 23,3 %, в авиационной промышленности — 23 %, на предприятиях минометного вооружения — 21,5 %, в тяжелом машиностроении — 17 %, в промышленности боеприпасов — 11 %, в химической промышленности — 12 %[740].

Относительно новой формой трудовой самоорганизации, появившейся только в военные годы, стали «фронтовые бригады» — молодёжные коллективы[741], которые работали «по-фронтовому», постоянно перевыполняя норму выработки на 150–200 %. Скажем, на авиазаводе № 18 в ноябре 1943 г. ситуация выглядела следующим образом[742]:

Показатель

Всего охвачено (чел.)

Удельный вес от всего персонала завода (%)

Соцсоревнование

13 818

85,1

Стахановское движение

9001

45,9

Ударников

4734

24,1

Двухсотников

3171

32,1

Трех-, четырех- и пятисотников

848

8,6

Участие во фронтовых коллективах (всех типов)

4662

40,5

Солдаты Авиапрома. Поступь Победы. На 1 января 1944 г. непосредственно в авиастроении работало 640 213 чел., в том числе — 435 385 рабочих. Таким образом, за 1941–1943 гг. численность персонала отрасли возросла на 17 %. За этот же период средняя продолжительность рабочей смены возросла с 7,66 ч. до 9,54 ч., то есть на 24,5 %[743]. Если в 1940 г. на 1 тыс. сотрудников НКАП приходилось 35,6 самолёта годового авиавыпуска, то в 1943-м — уже 78,8 самолёта. Несмотря на существенный рост численности персонала авиастроительного комплекса, удельный вес персонала промышленных предприятий даже несколько вырос.

Распределение по областям занятости[744]

Сфера занятости

Июнь 1941 г.

Январь 1944 г.

Человек

Удельный вес, %

Человек

Удельный вес, %

Отношение к июню 1941 г., %

Весь персонал

590 310

100

685 851

100

116,2

В то числе:

Промышленные предприятия

547 418

92,7

640 213

93,3

117,0

Научно-исследовательские организации

28 473

4,9

31 059

4,5

109,1

Учебные заведения

5833

1,1

4239

0,6

72,7

Снабжение, складское и транспортное хозяйство

4860

0,8

5646

0,8

116,2

Центральный аппарат

1433

од

1308

0,2

91,3

Детские учреждения

2014

0,3

3386

0,6

168,1

Использование трудовых ресурсов[745]

1940

1941

1942

1943

Отработано на 1 рабочего в месяц рабочих дней

22,0

23,4

24,2

24,0

Отработано часов в месяц

170,0

204,2

228,1

228,0

Продолжительность рабочего дня, часов

7,66

8,75

9,49

9,54

Часовая выработка на 1 рабочего, валовая продукция (руб.)

11,46

9,82

11,39

13,22

Средняя часовая зарплата (руб.)

2,72

2,49

2,59

2,70

Среднегодовая зарплата рабочих на авиазаводе № 153[746]

1941

1942

1943

1944

1945

6923

7985 (15,3)*

8230 (3,1)

9460 (14,9)

8251 (-12,8)

* Для наглядности в скобках приводится рост (в %) по отношению к предыдущему году.

Сравнение динамики среднегодовой зарплаты на авиазаводе № 153 с динамикой среднемесячной зарплаты по НКАП в целом за 1941–1944 гг., позволяет предположить, что уровень среднемесячной зарплаты рабочих (и, вероятно, всего персонала в целом) резко снизился в 1945 г.

На фоне постоянного роста как численности авиавыпуска, так и численности персонала авиаиндустрии характерной тенденцией было постоянное снижение средней зарплаты, приходящейся на 1 самолёт.

Динамика средней зарплаты на изготовление 1 самолёта, производительности труда и среднемесячной зарплаты, (руб.)[747]

1939

1940

1941

1942

1943

1944

Зарплата всего персонала / самолёт

217

247

212

168

135

127

Зарплата рабочих / самолёт

133

155

140

110

90

85

Среднемесячная выработка на 1 рабочего

1899

1948

2009

2611

3027

3315

Среднемесячная зарплата ИТР

866

892

977

1123

1185

1286

Среднемесячная зарплата рабочего

464

473

508

593

618

686

Очевидно, что, пройдя период освоения новой техники в 1940 г. — что отразилось в росте средних зарплат на 1 самолёт, в дальнейшем этот параметр постоянно снижался. На фоне постоянного роста среднемесячных зарплат и выработки это могло объясняться только постоянным снижением себестоимости продукции.

Для сравнения можно указать, что на 1944 г. среднемесячная зарплата рабочего в промышленности союзного подчинения составила в среднем 573 рубля (в угольной промышленности — 729 руб., а в чёрной металлургии — 697 руб.), а ИТР — 1209 руб. (соответственно в угольной промышленности и чёрной металлургии — 1502 и 1725 руб.)[748]. Таким образом, оклады инженеров и рабочих авиапромышленности хотя и были выше, чем в среднем по СССР, однако не составляли ничего исключительного.

Лицом к быту. Авиапромышленность по-прежнему страдала от высокой текучести кадров, которая была обусловлена очень тяжёлым положением с жильём. План НКАП по жилищному строительству в 1943 г. был выполнен лишь на 68 %[749]. В результате в тот год с авиапредприятий уволилось 107,2 тыс. чел., что составляло около четверти рабочих отрасли. В 1944 г. численность персонала авиаиндустрии впервые с начала войны начала снижаться[750]. В нашем распоряжении есть цифры по численности рабочих одного из крупнейших авиазаводов СССР военных лет — № 153. За 1944 г. на завод поступило 1772 рабочих «промышленной группы», а выбыло — 4972. Разумеется, далеко не все выбывшие с завода № 153 вообще покинули авиапромышленность[751], однако анализ причин ухода с завода показывает, что на «перевод на другое авиапредприятие» приходится менее четверти уволившихся[752].

Причины увольнений промышленных рабочих с авиазавода № 153 в 1944 г. (%)

Призвано в армию

1,9

Передано решением СНК на другие предприятия (неавиационные. — М.М.)

5

Откомандировано по решению НКАП (на другие авиазаводы. — М.М.)

21,5

Ушло на учёбу

8,7

Уволено по семейным обстоятельствам

20,9

Уволено по болезни

13,2

Дезертировало

16,5

Осуждено народным судом и военным трибуналом

3,9

Уволено по другим причинам

8,4

Поэтому в августе 1944 г. руководство наркомата поставило на первый план проблему закрепления рабочей силы, повышения трудовой дисциплины и улучшения социально-бытового положения на авиазаводах. 29 августа 1944 г. эти вопросы получили конкретное разрешение в приказе наркома, который предписывал директорам и заместителям авиапредприятий: систематически посещать столовые, общежития и прочие объекты социально-бытового обеспечения; обеспечить выполнение плана жилищного строительства и, синхронно — расширить индивидуальное строительство и в течение года перевести в общежитие всех рабочих, всё ещё подселённых к местному населению; улучшить работу столовых и ввести для рабочих моложе 18 лет трёхразовое питание, используя для этого продукты, полученные от подсобных хозяйств[753]. Видимо, эти меры не дали кардинального результата, поэтому на некоторых предприятиях пришлось в начале 1945 г. изыскивать нетривиальные пути увеличения численности персонала. Скажем, на завод № 153 в апреле 1945 г. было направлено 1500 человек из числа лиц, привлечённых к ответственности за уход с работы и бытовые преступления и досрочно освобожденных из мест заключения. Дирекция завода была обязана подготовить для этих рабочих общежитие и обеспечить каждому из них аванс в 500 руб.[754] для приобретения верхней одежды, белья и обуви[755].

Глава 17

Персонал Авиапрома на исходе Великой Отечественной войны

Солдаты Авиапрома. Победители. В целом, к 1945 г. советское авиастроение превратилось в мощное, хорошо оснащённое техникой и обеспеченное персоналом, подразделение отечественной промышленности. Символом окончательной победы над трудностями военного времени стало принятое в мае 1945 г. решение руководства НКАП о начале производства на подсобных предприятиях наркомата стандартных деталей сборных жилых домов для индивидуального строительства[756]. По сравнению с 1940 г. численность персонала НКАП к концу войны возросла на 23,8 %.

Концентрация рабочей силы на предприятиях НКАП[757]

Кол-во человек

Количество заводов, на которых работало… чел.

Количество рабочих, работавших на заводах, относящихся к соответствующей группе

Удельный вес данной группы (в %) по отношению ко всем

заводам

рабочим

1941

1945

1941

1945

1941

1945

1941

1945

До 1000

55

51

26 491

24 814

41,7

37,5

6,7

6,1

1000–3000

41

50

71 714

85 313

31,1

36,7

18,1

20,8

3001–5000

12

13

49 092

48 428

9,1

9,6

12,4

11,8

Св. 5000

23

22

236 756

251 016

18,1

16,2

62,8

61,3

Как видим, тенденции, заложенные в предвоенный период, продолжали определять уровень концентрации рабочей силы и в годы войны. По-прежнему свыше половины рабочих авиапромышленности были заняты на крупных предприятиях с численностью персонала более 5 тыс. человек.

В сравнении с другими отраслями промышленности в плане качества работ авиаиндустрия выглядит достаточно благополучно — потери от брака были ниже, чем в других отраслях машиностроения, как оборонных, так и гражданского назначения:

Соотношение убытков от брака и себестоимости валовой продукции по отдельным отраслям промышленности Новосибирска в годы войны (%)[758]

Отрасль промышленности

1941

1942

1943

1944

I полугодие 1945

Итого за годы войны

Боеприпасов

4,5

2,8

3,1

2,8

2,7

2,9

Вооружения

5,7

2,5

3,0

3,6

3,4

3,5

Авиационная

0,4

0,7

2,3

0,9

0,5

1,1

Электропромышленность

—

5,0

6,8

3,6

4,5

4,6

Машиностроение

2,8

3,4

3,2

3,4

2,5

3,2

Цветная металлургия

0,5

0,5

0,4

0,4

0,1

0,4

Чёрная металлургия

—

1,7

2,4

0,9

1,8

1,5

Действительно, в чёрной и цветной металлургии уровень потерь от брака был примерно такой же, однако специфика производства там была совершенно иной, сравнение же с исключительно машиностроительными отраслями демонстрирует безусловное превосходство авиастроителей в качестве работ. Хотя данный пример основан на материалах лишь одной области, думается, в первом приближении он может быть распространён на весь Советский Союз и его экономику в целом.

В основной массе среди работников авиапромышленности превалировали сотрудники с относительно малым стажем работы. Если обратиться к ситуации на заводе № 153, то на 1 января 1945 г. распределение рабочих и инженеров по стажу работы выглядело следующим образом.

Стаж работы кадров авиазавода № 153 на 1 января 1945 г.[759]

Стаж работы

Рабочие

ИТР

человек

удельный вес (%)

человек

удельный вес (%)

Всего

10 988

100

2653

100

до 1 года

830

7,6

74

2,8

до 3 лет

2661

24,2

225

8,5

до 5 лет

4677

42,6

1424

53,7

до 10 лет

3323

30,2

888

33,5

свыше 10 лет

97

0,9

42

1,6

Так как новосибирский завод был одним из крупнейших авиапредприятий, думается, что ситуация на нём достаточно точно отражает положение во всей авиапромышленности в целом, поэтому в первом приближении эти пропорции можно распространить и на всю авиаиндустрию. Таким образом, приблизительно две трети работников авиапромышленности на 1945 г. имели стаж работы «до 5 лет», т. е. пришли в авиапромышленность или накануне войны, или уже в военные годы. Обращает на себя внимание и то, что эта пропорция в целом верна и для инженерно-технических кадров.

К сожалению, следует признать, что даже на январь 1945 г. в авиапромышленности СССР превалировала сравнительно малоквалифицированная рабочая сила.

Распределение рабочих по разрядам на 01.01.1945 (%)[760]

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

0,1

4,2

31,0

26,5

20,0

12,5

4,8

0,9

Таким образом, рабочие высших разрядов (VI–VIII) составляли менее одной пятой всех рабочих Авиапрома. Интересно, что в связи с этой ситуацией руководство НКАП пошло на создание особой группы заводов, на которых концентрировались высококвалифицированные кадры.

Распределение заводов НКАП по преобладающим на них разрядам рабочих на 01.01.1945 г.[761]

Всего заводов

II

III

IV

V

VI

132

3

91

30

7

1

В годы войны квалификация сотрудников НКАП кардинально не изменилась. Мы позволим привести себе данные лишь о пиковых значениях изменения среднего уровня квалификации по заводам, на остальных разница между средним уровнем разрядности по квалификационной сетке была ещё меньше.

Изменения среднего разряда квалификации по заводам (приводится в извлечении)[762]

№ завода

Средний разряд по заводу на 15.05.1941

Средний разряд по заводу на 01.01.1945

Разница

153

3,4

4,09

+0,69

22

4,0

4,6

-10,6

26

3,6

4,22

+0,62

305

4,3

4,08

-0,22

18

3,5

4,22

+0,72

29

43

4,03

-0,27

Не в последнюю очередь успехи НКАП объясняются широким внедрением перспективных форм стимулирования трудовой активности.

Распространение сдельной и сдельно-прогрессивной оплаты труда в НКАП на 01.01.1945 г.[763]

Всего по НКАП, в т. ч.:

В основных цехах

Во вспомогательных цехах

Сдельщики (% ко всем рабочим)

68,2

75,3

54,6

Сдельщики на прогрессивке (% ко всем сдельщикам)

28,3

35,7

8,7

Таким образом, распространение сдельщины к 1945 г. существенно превысило 62 %, характерные для НКАП в 1938–1939 гг.[764]

Труженицы Авиапрома. При этом основным источником роста численности работников были женщины и подростки. Если на весну 1941 г. удельный вес женщин среди рабочих авиастроения составлял 29,5 %, то на 1 января 1945 г. — уже 39,5 %[765]. В металлургическом секторе авиастроения эта доля была ещё выше — 51 %. На женщин к 1945 г. приходилось 40 % станочников и 42,3 % кузнецов и штамповщиков. Особенно наглядным рост профессионального мастерства женщин-авиастроителей и овладение ими новых, ранее сугубо «мужских» профессий становится в сопоставлении с довоенным уровнем.

Освоение женщинами ведущих производственных профессий (%)[766]

Удельный вес в данной категории на 01.01.1945

Прирост цельного веса в данной категории по сравнению с 01.05.1941

Станочники

40,0

170,9

В т. ч.:

Токари

25,1

237,7

Фрезеровщики

43,4

178,8

Шлифовщики

62,8

153,5

Револьверщики

66,2

110,1

Штамповщики и кузнецы

42,0

161,1

Слесари всех специальностей

12,0

226,9

Наладчики станков

19,5

269,1

Электромонтёры

15,3

238,8

Как видим, хотя удельный вес женщин среди, скажем, наладчиков станков остался незначительным, рост по сравнению с довоенным уровнем превысил отметку в 3,5 раза. Более чем в 3 раза возрос удельный вес женщин среди слесарей и токарей; более чем в 2,5 раза — среди фрезеровщиков, шлифовщиков, штамповщиков и кузнецов. Судя по незначительному (всего-то вдвое) росту удельного веса среди револьверщиков, среди которых тем не менее женщины к январю 1945 г. составляли две трети, работа на револьверных станках и до войны часто доверялась работницам. При анализе этих данных следует иметь в виду, что на 1944 г. предположительно приходится значительный отток женщин с авиапредприятий. Во всяком случае, такой феномен фиксируется на одном из крупнейших авиазаводов — № 153[767].

С другой стороны, женщины были довольно широко представлены как на заводах, так и в опытно-конструкторских организациях, не говоря уж о различных вспомогательных службах, где они вообще составляли большинство.

Количество и сфера занятости женщин в НКАП на 01.01.1945 г.[768]

Количество (тыс. чел.)

Удельный вес в данной категории (%)

Промышленный персонал

250,0

41,0

В том числе — рабочие

162,6

39,5

Строительство

17,7

29,6

Опытные и научно-исследовательские организации

13,3

37,0

Учебные заведения

3,3

52,2

Транспортные и складские организации

1,8

50,0

ОРС-ы

62,3

71,6

Анализ строки «Промышленный персонал» в вышеприведённой таблице показывает, что наибольший удельный вес женщины имели среди служащих и младшего обслуживающего персонала.

Удельный вес женщин среди различных категорий персонала НКАП на 01.01.1945 г. (%)[769]

Рабочие

39,5

ИТР

21,2

Ученики

37,4

Служащие

83,2

МОП

88,0

Впрочем, среди рабочих и учеников женщины также составляли более трети.

Использование женского труда на предприятиях авиапромышленности было неодинаково в различных регионах, и в течение войны удельный вес работниц на авиазаводах также менялся.

Рост числа женщин-работниц, занятых в различных регионах[770]

15.05.1941

01.01.1945

Всего*

86 203 (29,5)**

119 673 (38,0)

В том числе:

Москва

19 419 (31,1)

23 607 (46,4)

Московская обл.

5738 (27,4)

8409 (43,4)

Куйбышевская обл.

347 (21,5)

142 02 (34,9)

Горьковская обл.

4831 (32,5)

9293 (37,0)

Саратовская обл.

1918 (26,0)

3980 (36,3)

Молотовская обл.

4651 (38,1)

6246 (43,5)

Татарская АССР

3679 (25,4)

8413 (33,7)

Башкирская АССР

1453 (28,9)

12 666 (40,8)

* В таблице приведены данные лишь по предприятиям ведущих главков НКАП (I, II, III и X ГУ); по неизвестной причине не даны данные по азиатской части СССР.

** В скобках указан удельный вес работниц среди всего персонала авиапромышленности в данном регионе (%).

Таким образом, хотя в начале Великой Отечественной войны в абсолютных цифрах больше всего работниц-авиастроительниц работало в Москве, удельный вес женского труда в Авиапроме был наибольшим в Молотовской области, где тон, по-видимому, задавал пермский моторостроительный завод № 19. К концу войны преобладание Москвы по привлечению к труду в авиапромышленности женщин как в абсолютных, так и в относительных цифрах стало несомненным. Причём наибольший темп роста удельного веса работниц продемонстрировало Подмосковье, где удельный вес авиастроительниц почти удвоился.

Подростки за станками. Рабочие-подростки (до 18 лет) к концу войны составляли 13 % всех рабочих отрасли. Причём тут нельзя упускать из виду эффект «взросления за станком». Многие подростки, пришедшие на авиапредприятия в 1941 г., к 1945 г. успели повзрослеть, а так как лавинообразный рост численности персонала авиапрома в 1943 г. прекратился, соответственно и удельный вес подростков плавно пошёл на убыль. Скажем, на заводе № 153 доля работников в возрасте «до 18 лет» в 1941–1942 гг. составляла около 20 %, а к 1945 г. сократилась до 10 %[771]. Вероятно, в известной мере эту динамику можно распространить и на всю авиаиндустрию в целом. Таким образом, видно, что женщины и подростки совокупно составляли около 53 % всех рабочих авиастроения. Это можно трактовать двояко. С одной стороны, несомненно привлечение к авиапроизводству огромной массы новых, а значит — малоквалифицированных — кадров. С другой стороны, около половины рабочих по-прежнему составляли мужчины. Трудно сказать, сколько из них приходилось на трудовые мобилизации военного времени, но, видимо, НКАПу удалось сохранить некий слой кадровых рабочих с ещё довоенной подготовкой.

Удельный вес возрастных и гендерных групп работников НКАП на 01.01.1945 г.[772]

До 18

18–25

26–35

36–49

50 и старше

Всего персонала

м

12,1

27,4

30,4

24,1

6,0

ж

10,9

42,9

26,8

16,3

3,1

Рабочих

м

13,0

32,6

27,6

21,0

5,8

ж

11,2

43,9

25,4

16,5

3,0

Как видим, возрастной пик в масштабах всего персонала НКАП у мужчин наступает в 26–35 лет, а у женщин (причём в намного более выраженной форме) — в 18–25. Вероятно, это объясняется притоком на предприятия молодой, малоквалифицированной рабочей силы. Однако юноши этого возраста в своём большинстве призывались в армию, поэтому среди молодёжи преобладали девушки. Анализ ситуации только среди рабочих подтверждает эту гипотезу — там пик мужской гендерной группы также наступает в 18–25 лет, но, как и для всего персонала в целом, имеет менее ярко выраженный характер, чем аналогичный пик женской гендерной группы. Очевидно, сдвиг «мужского» пика в масштабах всего Авиапрома объясняется ситуацией среди ИТР, служащих и непромышленном персонале. Надо учитывать, что категория «до 18 лет» включала в себя достаточно разнородные по возрасту[773] группы, занятые в самых разных отраслях хозяйственной деятельности.

Наличие в НКАП работников моложе 17 лет на 01.01.1945 г.[774]

До 14

14–15

16–17

м

606

5709

26 044

ж

159

2455

15 643

Распределение молодых (до 18 лет) работников НКАП по отраслям хозяйственной деятельности[775]

Промышленные предприятия

68 348

В том числе — рабочие

50 622

Строительство

4833

Опытные и научно-исследовательские организации

4517

Учебные заведения

445

ОРС-ы

7590

В сухом остатке. Обращает на себя внимание, что авиапромышленность относилась к наиболее существенно увеличившимся отраслям отечественной «оборонки». Так, в авиационной промышленности численность занятых в сравнении с довоенным периодом увеличилась на 26,7 %, в танковой — на 20,8 %, в промышленности вооружений — на 19,1 %, боеприпасов — на 28,3 %[776]. В 1944 г. в советской авиапромышленности работало 620 тыс. чел., а в «ведомстве Геринга» — 786 тыс. чел. Несмотря на это, авиаиндустрии гитлеровской Германии так и не удалось превзойти НКАП по масштабам авиапроизводства. За годы той великой войны СССР произвёл 116 296 самолётов (из них — 97 140 боевых), в то время как Германия смогла выпустить только 88 900 самолётов (в том числе 78 890 боевых)[777]. В конечном счёте именно это соотношение и определило исход борьбы за господство в воздухе на советско-германском фронте. У авиастроителей в том титаническом противостоянии был свой участок фронта, и они на нём — победили.

Заключение

Итак, подведём итоги. Авиапромышленность СССР подошла к 1939 г. в виде мощного комплекса взаимосвязанных производств, объединённых в рамках единого Наркомата авиапромышленности. Объёмы выпуска авиапродукции позволяли с уверенностью глядеть в будущее, модельный ряд проходил стадию очередного этапного обновления… казалось — причин для беспокойства нет.

Однако последние предвоенные годы стали временем, когда многие расчеты прежних лет рассыпались, как карточные домики на ветру. Поступавшие по различным каналам сведения о существенном отставании Советского Союза от гитлеровской Германии по масштабам авиавыпуска вынудили НКАП перейти к широкомасштабному расширению как за счёт строительства новых заводов, так и путём передачи в авиапромышленность предприятий других ведомств. Как показала практика, тревожные сведения о размерах авиапроизводства в «ведомстве Геринга» оказались серьёзно преувеличены. Это имело последствия как ближне- так и дальнесрочные. Непосредственно в предвоенные годы спурт с наращиванием авиавыпуска любой ценой привёл фактически к слому многих предвоенных планов. Средства и фонды «размазывались» по множеству объектов, в результате нередко тормозилось строительство и ввод в строй не только сверхплановых, но и запланированных заранее предприятий. С другой стороны, многочисленные «недострои» предвоенных лет стали базисом, на который перебрасывались авиазаводы в ходе эвакуации, поэтому хоть и невольно, хоть и не так, как планировалось, однако на деле «сверхплановые» стройки 1940–1941 гг. скорее сыграли «в плюс». Синхронно авиапромышленность была поставлена перед задачей, с одной стороны — резко повысить авиавыпуск уже сейчас (то есть ещё до ввода в строй многочисленных новостроек), а с другой — одновременно с качественным ростом обеспечить качественное изменение авиавыпуска за счёт кардинальной смены модельного ряда.

Начало войны поставило авиапромышленность в крайне тяжёлые условия. Собственно, подготовленного плана эвакуации промышленности в случае войны в предвоенные годы не существовало, поэтому вся эвакуация 1941 г. осуществлялась в режиме некоего грандиозного экспромта. Это не могло не увеличить неизбежную при столь масштабных перемещениях материальных ценностей неразбериху. Тем не менее эвакуация авиапромышленности была проведена в целом, без особых потерь. Удалось вывезти не только большую часть оборудования, но и 30–35 % персонала, причём в первую очередь эвакуировались инженерно-технические работники. Не менее важной проблемой для авиапромышленности стал разрыв многочисленных производственных цепочек. Авиапредприятия, как правило, представляли собой вершину многочисленных «технологических пирамид», получая поковки, полуфабрикаты, агрегаты и комплектующие детали с заводов-поставщиков. Так как большинство из этих заводов также отправились в эвакуацию, многие авиапредприятия остались без необходимых поставок, что поставило под вопрос продолжение авиавыпуска как такового. Особенно критичным было прекращение производства алюминия и сплавов на его основе. По сути, некоторое время авиапромышленность была вынуждена выживать за счёт мобзапасов и поставок алюминия по «ленд-лизу»[778].

Все эти обстоятельства не могли не привести к снижению производства авиатехники. Действительно, IV квартал 1941 г. и I квартал 1942 г. стали периодом резкого падения авиавыпуска. Однако уже во II квартале 1942 г. начался рост выпуска самолётов. Этот рост был столь стремителен, что в начале 1943 г. он даже обернулся некоторым спадом — сделав основную ставку на количественное нарастание, руководство НКАП допустило определённое снижение внимания к вопросам качества продукции. Однако это упущение было сравнительно быстро исправлено. Уже в III квартале 1943 г. авиавыпуск СССР стабилизировался на уровне 8–8,5 тыс. самолётов в квартал. На этом уровне он и оставался до конца войны.

В отношении модельного ряда советская авиапромышленность прошла две волны обновления номенклатуры выпуска. Первая волна пришлась на 1941–1942 гг., в ходе которых авиавыпуск практически полностью избавился от устаревших моделей второй половины 1930-х гг. Однако уже в 1944 г. процесс обновления модельного ряда возобновился — на этот раз «в отставку» уходили уже многие модели начала 1940-х, уступая место на конвейере моделям, разработанным с учётом реалий Великой Отечественной войны.

Хотя алюминиевая проблема и была решена (по крайней мере, с 1942 г.), основу авиавыпуска СССР в годы войны составили одномоторные самолёты композитной (металлодеревянной) или деревянной конструкции. Цельнометаллические самолёты находились в явном меньшинстве.

В период эвакуации авиапромышленность лишилась около двух третей персонала. Хотя численность работников удалось восстановить сравнительно быстро, новые рабочие в подавляющем большинстве не имели соответствующего опыта и требовали специального обучения. Налаживание механизма такого обучения и постоянная борьба за повышение уровня квалификации стали основным содержанием кадровой политики НКАП в годы войны. Реалии военного времени привели к тому, что удельный вес подростков и женщин среди работников авиапрома резко возрос. Тем не менее к концу войны уровень квалификации советских авиастроителей значимо не изменился, что говорит о том, что новые рабочие (и женщины и подростки — в том числе) в общем, в достаточной мере овладели своими профессиями.

В целом авиапромышленность СССР столкнулась с набором проблем, каждая из которых была очень серьёзна само по себе. Будучи представлены в комплексе, эти затруднения, казалось, гарантированно делали невозможным не то что рост авиапроизводства, но и вообще какой бы то ни было авиавыпуск. Тем не менее советские авиастроители сумели найти ответ на каждый вызов тех лет. Разумеется, нельзя сказать, что Победа в той войне была результатом усилий именно авиастроителей. Но их доля в той победе — весома и несомненна. Нам остаётся только помнить тот трудовой подвиг и гордиться нашими предками, совершившими невозможное.

Приложения

Приложение 1

Предполагаемая мощность советской авиапромышленности в случае выполнения программы развития, предложенной в 1939 г.[779]

№ завода

Будет производить

Проектная мощность

Новый завод будет построен в городе…

Будет производить

Проектная мощность

Моторы боевые

19

М-63

12 000

Саратов

М-88/90

6000

24

АМ-35

8000

Уфа

М-88/90

6000

26

М-105

12000

Комсомольск-на-Амуре

М-88/90

3000

27

М-105

6000

Куйбышев

М-105/120

6000

29

М-88

6000

Иркутск

М-105/120

3000

Новосибирск

М-105/120

3000

Всего моторов боевых

71000

16

МВ-4/6/12

11 000

М-11

5000

Всего учебных моторов

16 000

Всего моторов

87 000

Самолёты

1

И-153

5000

Куйбышев

ДБ-3

2000

18

ДБ-3

2500

Ульяновск

СБ

2500

21

И-180

5000

Кутаиси

Дуглас*

600

22

СБ

2500

Камышин

ББ-22

2500

23

У-2

3000

Миллерово

И-180

3000

30

Морской, 2×М-88

250

Улан-Удэ

И-180

1200

31

Одномотор. разведчик

500

Комсомольск-на-Амуре

И-180

1200

Морс. ближ. бомбардир.

400

Балашово

Одномотор. бомбардир.

3000

39

ДБ-3

600

Архангельск

Морской, двухмотор.

250

47

УТ-2

800

Бердянск

Морской, двухмотор.

250

81

ББ-22

800

Ртищево или Аткарск

Одномотор. истребитель

3000

84

ДС-3

500

124

№ 42

600

СБ

1000

125

СБ

700

126

ДБ-3

600

135

Одномотор. бомбардир.

1000

153

СБ

1500

И-180

1500

207

Двухмотор. истреб.

1000

301

Я-17

800

«Саркомбайн»

Одномотор. штурмовик с мотором М-88

1000

Всего самолётов

51 050

В том числе боевых

45 350

* Так в тексте. Неясно — это случайная описка составителя документа или для производства в Кутаиси предполагался какой-то иной (не ДС-3) лицензионный самолёт фирмы «Дуглас».

Приложение 2

Основные показатели самолётостроительных заводов НКАП на 21.03.1941[780]

Бомбардировочный главк

Действующие заводы

№

Местоположение

Площадь на 01.01.41 м²

Металлореж. станков на 01.01.41

Рабсилы на 01.01.41 (чел.)

Общая стоимость завода по проекту. Тыс. руб.

Реальные капвложения в завод на 01.01.41. Тыс. руб.

Выделено на 1941 г. Тыс. руб.

18

Воронеж

192 312

1233

16 039

210 000

156 314

30 000

22

Москва

194 920

1548

18 141

14 000

109 541

50 000

39

Москва

93 659

874

7587

106 000

81 272

20 000

84

Москва

62 307

472

3825

137 000

93 301

18 000

124

Казань

146 566

909

8005

549 000

289 386

70 000

125

Иркутск

51 712

524

4315

143 000

96 361

20 000

126

Комсомольск-на-Амуре

66157

555

5082

226 000

120 814

18 000

В стадии пуска

№

Местоположение

Площадь на 01.01.41. м²

Металлорежущих станков на 01.01.41

Рабсилы на 01.01.41. Чел.

Общая стоимость завода по проекту. Тыс. руб.

Реальные капвложения в завод на 01.01.41. Тыс. руб.

Выделено на 1941 г. Тыс. руб.

Срок окончания строительства и ввода в эксплуатацию

30

Кимры

25 115

183

848

127 000

98 436

17 000

35

Смоленск

24 700

108

1288

32 000

15 959

8000

43

Киев

36146

179

1292

200 000

17 286

55 000

III кв. 1942

99

Улан-Удэ

36 533

202

1013

103 000

99 269

15 000

380

Ленинград

49 988

324

575

176 000

7214

55 000

01.01.1942

381

Ленинград

48 800

343

2506

240 000

13715

60 000

01.01.1942

450

Харьков

26 800

138

1171

190 000

2474

40 000

III кв. 1942

458

Ростов

27 661

46

633

ок. 175 000

3787

43 000

II кв. 1942

Новостройки

№

Местоположение

Общая стоимость завода по проекту. Тыс. руб.

Реальные капвложения в завод на 01.01.41. Тыс. руб.

Выделено на 1941 г. Тыс. руб.

Срок окончания строительства и ввода в эксплуатацию

118

Сталинград

ок. 200 000

439

—

122

Куйбышев

256 000 (НКВД)

—

—

01.01.1942

127

Ульяновск

ок. 225 000

7640

43

1942

131

Кутаиси

294 400

20194

60

01.01.1942

295

Куйбышев

251 526

—

—

01.02.1942

446

Баку

216 000

6100

90

II кв. 1942*

447

Ереван

223 000

11242

90

II кв. 1942

453

Минск

ок. 223 000

7596

100

01.04.1942

* 9 мая 1941 г. были утверждены новые даты ввода в строй авиазаводов. Так, для заводов № 446 и 447 сроком окончания строительства был назначен февраль 1942-го, для завода № 453 — март 1942 г. Сроки пуска прочих заводов бомбардировочного главка остались без изменения. Подробнее см. РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 674. Л. 1–4.

Истребительный главк

Действующие заводы

№

Местоположение

Площадь на 01.01.41, м²

Металлорежущих станков на 01.01.41

Рабсилы на 01.01.41. Чел.

Общая стоимость завода по проекту. Тыс. руб.

Реальные капвложения в завод на 01.01.41. Тыс. руб.

Выделено на 1941 г. Тыс. руб.

1

Москва

151 911

1363

13 059

143 000

91 655

17 000

21

Горький

112 412

888

11 752

126 000

80 113

30 000

23

Ленинград

50 409

472

3206

70 000

15 211

35 000

31

Таганрог

104 838

648

5658

89 000

63 380

14 000

47

Ленинград

21 345

184

1026

25 000

8660

5000

81

Москва

52 946

482

4658

84 000

44 457

18 000

135

Харьков

58 482

506

2295

60 000

43 681

13 000

153

Новосибирск

80 387

580

4522

306 000

165 310

50 000

207

Москва

35 645

220

1515

94 000

41 024

10 000

292

Саратов

82 693

501

5383

68 000

47 214

20 000

301

Москва

37 909

348

2864

79 000

38 941

12 000

387

Ленинград

22 829

276

1360

35 000

4120

12 000

600

—*

4556

30

167

29474

25757

3105

* Так в тексте. Реально завод дислоцировался в Синцзяне, близ Урумчи.

В стадии пуска

№

Местоположение

Площадь на 01.01.41. м²

Металлорежущих станков на 01.01.41

Рабсилы на 01.01.41. Чел.

Общая стоимость завода по проекту. Тыс. руб.

Реальные капвложения в завод на 01.01.41. Тыс. руб.

Выделено на 1941 г. Тыс. руб.

Срок окончания строительства и ввода в эксплуатацию

83

Хабаровск

19 500

100

921

69 000

24 689

15 000

116

Яковлевка, Уссурийск

22 563

100

802

136 000

83 000

20 000

165

Днепропетровск

28 619

162

1180

ок. 130 000

7857

40 000

I кв. 1942

463

Таллин

88 000

60

2263

ок. 130 000

—

18 000

01.12.1941

464

Рига

12 000

—

—

120 000

—

30 000

01.03.1942

465

Каунас

4750

—

—

ок. 40 000

—

3000

01.12.1941

Новостройки

№

Местоположение

Общая стоимость завода по проекту. Тыс. руб.

Реальные капвложения в завод на 01.01.41. Тыс. руб.

Выделено на 1941 г. Тыс. руб.

Срок окончания строительства и ввода в эксплуатацию

121

Балашов

ок. 200 000

1200

—

123

Каменск

195 500

6440

55 000

1942

128

Аткарск

158 000

1200

—

1942

129

Улан-Удэ

215 000

670

—

130

Комсомольск-на-Амуре

230 000

10 150

55 000

Приложение 3

Действующие предприятия НКАП на 17.02.1942 г.[781]

№ завода

Местонахождение

Примечание

X ГУ

1

Куйбышев

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 122

18

Куйбышев

Эвакуирован из Воронежа на площадку бывш. завода № 295

30

Москва

Организован на площадке эвакуированного из Москвы зав. № 1

84

Ташкент

Эвакуирован из Москвы на площадку мастерских ГУ ГВФ

126

Комсомольск-на-Амуре

—

83

Хабаровск

Филиал завода № 126

39

Иркутск

Эвакуирован из Москвы на площадку зав. № 125

99

Улан-Удэ

Филиал завода № 39

166

Омск

—

125

Подольск (Московская обл.)

Организован на базе бывш. завода им. Орджоникидзе НКнефти

207

Куйбышев

Организован на базе бывш. механического завода НКтанкопром

381

Н. Тагил (Москва)*

Эвакуирован из Ленинграда на площадку Нижнетагильского вагоностроительного завода (на площадку завода № 39)

81

Москва (ликвидирован)

Организован на площадке эвакуированного завода № 39

496

Ленинград

Организован на площадке эвакуированного из Ленинграда завода № 381

22

Казань

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 124

I ГУ

21

Горький

—

31

Тбилиси

Эвакуирован из Таганрога на площадку бывш. строительства зав. № 448

47

Чкалов (ныне — Оренбург)

Эвакуирован из Ленинграда на площадку бывш. Чкаловских военных мастерских

23

Москва

Организован на площадке эвакуированного завода № 22

116

п. Семёновка Уссурийской обл.

—

* Тут и далее — в скобках курсивом — от руки, карандашом.

№ завода

Местонахождение

Примечание

292

Саратов

—

387

Казань

Эвакуирован из Ленинграда на площадку бывш. зав. № 165

458

Баку (передан в…)

Эвакуирован из Ростова на площадку бывш. строит. зав. № 446

305

Куйбышев

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. зав. № 122

153

Новосибирск

—

32

Киров

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. строительства зав. № 315

43

Москва

Организован на площадке эвакуированного из Москвы завода № 32

34

Троицк Челябинской обл.

Эвакуирован из Москвы

119

Горький

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. зав. «Гудок Октября»

120

Н. Тагил

Эвакуирован из Москвы на площадку своего филиала

II ГУ

145

ст. Безымянка, Куйбышевская обл.

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 455

219

Балашиха, Московская обл.

—

261

Берёзовск, Свердловская обл.

Эвакуирован из Москвы

286

Каменск, Челябинская обл.

—

454

ст. Безымянка, Куйбышевская обл.

Эвакуирован из Киева на площадку мастерских «Ход»

469

Горький

Эвакуирован из Солнечногорска (Московская обл.) на площадку бывш. строит. завода. № 285

472

Кузнецк, Пензенская обл.

Эвакуирован со ст. Болшево, Московская обл.

481

Сызрань, Куйбышевская обл.

Эвакуирован из Днепропетровска на площадку бывш. завода. № 164

487

Москва

—

487 (филиал № 48)

Москва

—

Ремонт, мастерские

Москва

Организованы на площадке эвакуированного завода № 34

III ГУ

16

Казань

Эвакуирован из Воронежа на площадку бывш. завода № 27

19

Молотов (ныне — Пермь)

—

24

Куйбышев

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 337

26

Уфа

Эвакуирован из Рыбинска на площадку бывш. завода № 384

29

Омск

Эвакуирован из Запорожья

154

Андижан

Эвакуирован из Воронежа

337 (зачёркнут, указано, что входит в завод № 45)

Москва

Организован на площадке эвакуированного завода № 24

45

Москва

Организован на площадке эвакуированного завода № 24

41

Москва

Организован на базе бывш. ЦИАМ (зачёркнуто, указано — на базе эвакуированного завода № 20)

36

Рыбинск

Организован на площадке эвакуированного завода № 26

466

Горький

Цех авиамоторов ГАЗа

28

Свердловск

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. строительства завода № 493

35

Куйбышев

Часть бывшего зав. № 150, эвакуированного со ст. Ступино

467

Павлов-на-Оке, Горьковская обл.

—

27

Москва

Организован на площадке эвакуированного завода № 28

82

Москва

Исключён из списка действующих, оборудование передано заводам № 30 и 45

IV ГУ

20

Омск

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 495

25

Ульяновск

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 283

33

Молотов (ныне — Пермь)

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 339

132

Сим, Челябинская обл.

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 444

161

Уфа

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода «Аремз»

266

Киров

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. завода № 461

296

Бердск, Новосибирская обл.

Эвакуирован из Харькова на площадку бывш. складов УГМФ

284

Сарапул

—

305

Саратов

—

307

Саратов

Эвакуирован из Ржева на площадку мастерских авиатехникума

ремонтные мастерские

Москва

на базе заводов № 20 (451), 25, 33 (315), 132 фил., 266, 476

V ГУ

213

Энгельс

Эвакуирован из Москвы на площадку мясокомбината

214

Свердловск

Эвакуирован из Москвы на площадку клуба им. Профинтерна

218

Ленинград

—

фил. 218

Казань

Филиал, эвакуирован из Ленинграда на площадь фабрики «Киноплёнка»

224

Молотов

Эвакуирован из Ленинграда на площадь авиатехникума

379

Казань

Эвакуирован из Ленинграда на площадь ликероводочного завода, (передан в НКСП)

230

Казань

Эвакуирован из Москвы на площадь ветеринарного института

278

Ленинград

—

279

Ижевск

Эвакуирован со ст. Раменское (Моск. обл.) на площадь клуба им. десятилетия Октябрьской революции

474

Свердловск

ОЗПО

Владимир

—

«Точизмерит»

пос. Монгак, Свердлов, обл.

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. стекольного завода

фил. «Точизмерит»

Москва

Организован на площадке «Точизмерит»

НИИ № 12

Ульяновск

Эвакуирован из Москвы на часть площадки строящегося зав. № 280

Ремонт. мастерские

Москва

Организован на площадке эвакуированного НИИ № 12

Ремонт. мастерские

Москва

Организован на площадке эвакуированного завода № 230

VI ГУ

45

Москва

Организован на площадке учебных мастерских авиатехникума

156

Москва

—

164

ст. Кунцево, Московская обл.

Организован на площадке зав. № 167

165 (497)

Москва

Организован на площадке бывшей мебельной фабрики № 2 НКЛес

169

Москва

Организован на площадке бывшей мебельной фабрики № 3 НКЛес

383

Москва

— (передан во II Главк)

388

Москва

Организован на площадке бывшей мебельной фабрики № 4 НКЛес

457

Москва

Организован на площадке бывшей мебельной фабрики № 6 НКЛес (передан Оргавиапраму за № 8)

478

Москва

Организован на площадке бывшей фабрики № 1 Оргавиапром НКАП

480

Москва

Организован на площадке эвакуированного завода № 294

162

Ленинград

—

163

Пенза

—

167

Саратов

Эвакуирован со ст. Кунцево на площадку фил. завода № 292

449

Саратов

—

477

Красноярск

Эвакуирован со ст. Лаптево (Тульская обл.) на площадку бывш. зав. им. Побежимова ГУСМП

479

Бийск, Алтайский край

Эвакуирован их Серпухова

VII ГУ

51

Новосибирск

Эвакуирован из Москвы

293

пос. Билимбай (Свердловская обл.)

Эвакуирован из Химок

290

пос. Билимбай (Свердловская обл.)

Эвакуирован со ст Ухтомская

468 (II ГУ)

пос. Билимбай (Свердловская обл.)

Эвакуирован со ст. Бескудниково

289

Молотов

Эвакуирован со ст. Подлипки

288

Омск

—

240

Москва

—

ОКБ-3

Алма-Ата

Эвакуирован из Москвы

294

Казань

Эвакуирован из Москвы (входит в зав. № 45)

291

Уфа

Эвакуирован из Москвы

ЦИАМ

Уфа

Эвакуирован из Москвы

ОКБ-250

Уфа

Эвакуирован из Москвы

IX ГУ

95

Верх. Салда, (Свердловская обл.)

Эвакуирован со ст. Кунцево на площадку бывш. строит. зав. № 491

150

(Московская обл.)

—

150 (зачёркнуто, 268)

Каменск (Челябинская обл.)

Эвакуирован со ст Ступино на площадку строит. бывш. зав. № 268

49

Уфа

Эвакуирован из Москвы на площадку бывш. зав. № 384

269

Кирса (Кировская обл.)

—

филиал 95

ст. Кунцево

Организован на базе эвакуированного завода № 95

XI ГУ

168

пос. Лопатино

Эвакуирован из Рязани на площадку бывш. деревообделочного комбината

241

Тюмень (Свердловская обл.)

Организован на базе педтехникума

445

Алапаевск (Свердловская обл.)

Эвакуирован со ст. Тушино на площадку бывш. деревообделочного комбината

471

Шумерля (Чуваш. АССР)

—

490

Сталинград

—

494

Козловка (Чуваш. АССР)

—

499

ст. Заводоуковская (Омская обл.)

—

Оргавиапром

1

Куйбышев

Эвакуирован из Москвы

2

пос. Опытный (Челябинская обл.)

Эвакуирован из Москвы

4

Москва

Организован на площадке завода № 2 Оргавиапрома

5

Тавда (Свердловская обл.)

Эвакуирован из Москвы

6

Кемерово (Новосибирская обл.)

Эвакуирован из Москвы

9

Бердск (Новосибирская обл.)

Эвакуирован из Осипенко (ныне — Бердянск)

8

Москва

Организован на базе зав. № 478

Ремонтный отдел

Ремонтные мастерские

Москва

Организован на площадке бывш. зав. № 89 ГВФ

115

Москва

Организован на площадке бывш. зав. № 115

301

Москва

Организован на площадке бывш. зав. № 301

Ремонтные мастерские

Москва

Организован на площадке бывш. зав. № 482

ЦИАМ

Москва

Организован на площадке бывш. ЦИАМ (отошел к III Главку за № 41)

Список бывших и бездействующих предприятий НКАП[782]

№

Прежнее местоположение

Дата выбытии (прекращения производства)

Причина выбытия (прекращения производства)

I ГУ

81

Москва

октябрь 1941

Эвакуирован в Омск, слит с зав. № 166

207

Москва

октябрь 1941

Расформирован в связи с эвакуацией оборудования на различные заводы

301

Москва

Эвакуирован в Новосибирск, слит с зав. № 153

23

Ленинград

июль 1941

Эвакуирован в Новосибирск, слит с зав. № 153

135

Харьков

октябрь 1941

Расформирован в связи с эвакуацией

43

Киев

июль 1941

Эвакуирован в Новосибирск, слит с зав. № 153

464

Рига

июль 1941

Расформирован в связи с эвакуацией

453

Минск

июль 1941

Расформирован в связи с эвакуацией

465

Каунас

июль 1941

Расформирован в связи с эвакуацией

463

Таллин

июль 1941

Расформирован в связи с эвакуацией

165

Днепропетровск

сентябрь 1941

Расформирован в связи с эвакуацией

122

Куйбышев

октябрь

Объединен с эвакуированным из Москвы зав. № 1

II ГУ

388

Ленинград

июль

Расформирован в связи с эвакуацией

457

Запорожье

июль

Эвакуирован и объединён с зав. № 458

45

ст. Безымянка (Куйбышевская обл.)

ноябрь

Объединён с зав. № 145, эвакуированном из Москвы

III ГУ

82

Москва

ноябрь

В связи с эвакуацией в Казань и реэвакуацией в Москву

27

Казань

ноябрь

Объединен с эвакуированным из Воронежа зав. № 16

234

Ленинград

сентябрь

Расформирован в связи с эвакуацией

451

Ленинград

сентябрь

Расформирован в связи с эвакуацией. Оборудование передано другим заводам

459

Могилёв

июль

Расформирован в связи с эвакуацией. Оборудование передано другим заводам

337

Куйбышев

октябрь

Объединён с эвакуированным из Москвы зав. № 24

452

Днепропетровск

сентябрь

Расформирован в связи с эвакуацией.

166

Омск

август

Объединён с эвакуированным из Запорожья зав. № 29

384

Уфа

ноябрь

Объединён с эвакуированным из Рыбинска зав. № 26

IV ГУ

456

Полтава

август

Эвакуирован в Саратов, объединён с зав. № 306

133

Ленинград

июль

Эвакуирован в Саратов, объединён с зав. № 306

283

Уфа

ноябрь

Объединён с зав. № 26

462

Днепропетровск

июль

Эвакуирован в Молотов и объединён с зав. № 19

444

Москва

ноябрь

Эвакуирован в Киров, объединён с зав. № 266

339

Молотов

ноябрь

Объединён с эвакуированным из Москвы зав. № 33

461

Киров

ноябрь

Объединён с эвакуированным из Москвы зав. № 266

476

Москва

ноябрь

Эвакуирован в Киров, объединён с зав. № 266

495

Омск

ноябрь

Объединён с эвакуированным из Москвы зав. № 20

V ГУ

382

Тарту

август

Эвакуирован в Свердловск, объединён с зав. № 214

470

Вильно

июнь

Расформирован

473

Львов

июль

Эвакуирован в Казань, объединён с зав. № 218 фил.

475

Ленинград

июль

Расформирован

480

Харьков

октябрь

Расформирован в связи с эвакуацией

VI ГУ

478

Калуга

октябрь

Эвакуирован в Чкалов, объединён с зав. № 47

164

Сызрань

ноябрь

Объединён с эвакуированным из Днепропетровска зав. № 481

45

Севастополь

август

Расформирован в связи с эвакуацией

VII ГУ

115

Москва

декабрь

В связи с эвакуацией в Новосибирск преобразован в ОКБ зав. № 153

156

Москва

июль

Эвакуирован в Омск, объединён с зав. № 166

X ГУ

30

Кимры

декабрь

Расформирован в связи с эвакуацией

35

Смоленск

июль

Расформирован в связи с эвакуацией

124

Казань

декабрь

Объединён с эвакуированным из Москвы зав. № 22

125

Иркутск

ноябрь

Объединён с эвакуированным из Москвы зав. № 39

380

Ленинград

июль

Эвакуирован в Н. Тагил, объединён с эвакуированным туда же зав. № 381

450

Харьков

сентябрь

Расформирован в связи с эвакуацией

453

Минск

июль

Расформирован в связи с эвакуацией (вся строчка завода зачёркнута от руки карандашам)

XI ГУ

169

Казань

—

Объединён с эвакуированным из Ленинграда зав. № 387

493

Свердловск

ноябрь

Расформирован в связи с эвакуацией

482

Москва

октябрь

Эвакуирован в Козонку (Чувашская АССР), объединён с зав. № 494

Оргавиапром

3

Москва

октябрь

Эвакуирован в Тавду (Свердловская обл.), объединён с зав. № 5 Оргавиапрома

8

Днепропетровск

июль

Расформирован в связи с эвакуацией

Список строек предприятий НКАП[783]

Номер

Местоположение

Примечание

I ГУ

130

Комсомольск н/Амуре

Строительство продолжается

131

Кутаиси

Строительство продолжается

446

Баку

Ликвидировано, в связи с размещением на его площадке эвакуированного из Ростова завода № 458

II ГУ

315

Киров

Ликвидировано, в связи с размещением на его площадке эвакуированного из Москвы завода № 32

285

Горький

Ликвидировано, в связи с размещением на его площадке эвакуированного из Солнечногорска завода № 469

III ГУ

448

Тбилиси

Ликвидировано, в связи с размещением на его площадке эвакуированного из Таганрога завода № 31

IV ГУ

284

Сарапул, Удмуртская АССР

Строительство продолжается

283

Ульяновск

Ликвидировано, в связи с размещением на его площадке эвакуированного из Москвы завода № 25

V ГУ

280

Ульяновск

Строительство продолжается

328

Владимир, Ивановская обл.

Строительство продолжается

287

Владимир, Ивановская обл.

Законсервировано

149

Вязьма

Прекращено в связи с эвакуацией

155

Харьков

Прекращено в связи с эвакуацией

VI ГУ

377

Ново-Киевка, Амурская обл.

Законсервировано

IX ГУ

268

Каменск, Челябинская обл.

Ликвидировано, в связи с размещением на его площадке эвакуированного из Ступино завода № 150

491

Верхняя Салда, Свердловская обл.

Ликвидировано, в связи с размещением на его площадке эвакуированного из Кунцево завода № 95

X ГУ

447

Ереван

Законсервирован

Приложение 4

Состав НКАП в IV квартале 1942 г.[784]

Номер завода

Местоположение

XV ГУ

52

Куйбышев

53

Куйбышев

57

Куйбышев

XIV ГУ

27

Москва

383

Москва

28

Свердловск

167

Саратов

467

Павлов-на-Оке

35

Куйбышев

IV ГУ

20

Омск

25

Ульяновск

25ф

Москва

33

Молотов

132

Сим (Челябинская обл.)

161

Ува

266

Киров

266ф

Москва

284

Сарапул

296

Бердск (Новосибирская обл.)

306

Саратов

307

Саратов

315

Москва

451

Москва

476

Москва

307ф

Уфа

Оргавиапром

Инструментальный завод № 165

Куйбышев

Инструментальный завод № 2

Ст. Опытная, Челябинская обл.

Инструментальный завод № 3

Москва

Инструментальный завод № 8

Москва

Инструментальный завод № 4

Москва

Инструментальный завод № 5

Тавда, Свердловская обл.

Инструментальный завод № 6

Кемерово

Инструментальный завод № 7

Баку

Инструментальный завод № 9

Бердск

III ГУ

16

Казань

19

Молотов

24

Куйбышев

26

Уфа

29

Омск

36

Рыбинск

41

Москва

45

Москва

154

Андижан

466

Горький

500

Москва

VI ГУ

163

Пенза

477

Красноярск

456

ст. Химки

462

ст Долгопрудный

89

Москва

156

Москва

164

Кунцево

301

ст. Химки

380

Калининград (Московская обл.)

447

Ереван

453

Тушино

482

Москва

477бис

ст. Лаптево Тульская обл.

177

Чита

V ГУ

118

Москва

122

Москва

133

Москва

144

Раменская, Московская обл.

213

Энгельс

214

Свердловск

230

Казань

279

Ижевск

280

Ульяновск

282

Москва

339

Москва

382

Москва

384

Миньганс

448

Казань

452

Владимир

470

Молотов

474

Свердловск

328

Владимир

IX ГУ

49

Уфа

95

Верхняя Салда

95 филиал

Сетунь, Московская обл.

150

Ступино, Московская обл.

268

Каменск

269

Кирс, Кировская обл.

X ГУ

1, 18, 22, 23, 30, 39, 81, 84, 125, 126, 166, 207, 381

II ГУ

32

Киров

34

Троицк, Челябинская обл.

119

Горький

120

Н. Тагил

145

Куйбышев

286

Каменск, Челябинская обл.

454

Куйбышев

469

Горький

472

Кузнецк, Пензенская обл.

481

Сызрань

43

Москва

219

Москва

124

Москва

455

Болшево, Московская обл.

459

Солнечногорск, Московская обл.

VII ГУ

ОКБ № 3 МАИ

Алма-Ата

51

Новосибирск

51 фил.

Москва

115

Москва

115 фил.

Новосибирск

134

Москва

155

Москва

240

Москва

288

Омск

289

Молотов

290

Билимбай, Свердловская обл.

293 фил.

Билимбай, Свердловская обл.

293

Химки

458

Кимры

Фронтовые мастерские

Кимры

ЦАГИ

Москва, Стаханово, Московская обл., Казань, Новосибирск, Корсуль, куйбышевская обл.

ЛИИ

Стаханово, Казань, Новосибирск

ВИАМ

Москва, Куйбышев

55

Москва

ОКБ з-да 28

Красногорск, Московская обл.

ОКБ з-да 21

Горький

ОКБ з-да 22

Казань

ОКБ з-да 32

Киров

ОКБ з-да 34

Москва

ОКБ з-да 43

Москва

ОКБ з-да 84

Ташкент

ОКБ з-да 145

Куйбышев

ОКБ з-да 166

Омск

ОКБ з-да 266

Киров

ОКБ з-да 301

Москва

ОКБ з-да 454

Куйбышев

ОКБ з-да 219

Москва

ОКБ з-да 164

Москва

ОКБ з-да 47

Чкалов

Приложение 5

Распределение заводов НКАП по областям и крупным промышленным центрам (на 01.04.1943)[785]

Всего заводов

Номера заводов по главкам

I

II

III

IV

V

VI

IX

X

XI

XIV

САП

Центр. р-н, в т. ч.

63

Москва

25

—

43, 124, 487

41, 45

315, 451, 476

118, 122, 133, 339, 382, 282

89, 156, 453, 482, 225^1

—

23, 30, 81

—

27, 383

3, 4, 453^2

Моск. обл.

17

82, 301

219, 455, 459

500

140

149

164, 380, 462, 456

65, 150

125

464, 468ф

—

—

Ярослав. обл.

1

—

—

36

—

—

—

—

—

—

—

—

Иванов. обл.

2

—

—

—

—

328, 452

—

—

—

—

—

—

Горьков. обл.

5

21

119, 469

466

—

—

—

—

—

—

467

—

Киров. обл.

3

—

32

—

266

—

—

269

—

—

—

—

Чуваш. АССР

2

—

—

—

—

—

—

—

—

471, 494

—

—

Пензен. обл.

2

—

472

—

—

—

163

—

—

—

—

—

Воронеж. обл.

1

—

—

—

—

—

64

—

—

—

—

—

Рязан. обл.

1

—

—

—

—

—

—

—

—

463

—

—

Марийс. АССР

1

—

—

—

—

—

—

—

—

168

—

—

Ленинград

3

—

—

—

—

224

162

—

496

—

—

—

Поволжье, в т. ч.

23

Тат. АССР

5

—

—

16

—

448

—

—

22

387

—

—

Куйб. обл.

12

305

145, 454, 481

24

25

280

—

—

1, 18, 207

—

35

165

Сарат. обл.

5

292

—

—

306, 307

213

—

—

—

—

167

—

Сталингр. обл.

1

—

—

—

—

—

86

—

—

—

—

—

Урал, в т. ч.

25

Свердлов. обл.

12^3

—

120, 261, 286^4

—

—

214, 474, 384

—

484, 95, 268

—

468

28

5

Молотов. обл.

3

—

—

19

33

470

—

—

—

—

—

—

Удмурт. АССР

2

—

—

—

284

279

—

—

—

—

—

—

Башкир. АССР

4

—

—

26

85

—

—

49

—

—

—

—

Челябин. обл.

3^5

—

34^6

—

132

—

—

—

—

—

—

—

Чкалов. обл.

1

—

—

—

—

—

—

—

—

47

—

—

Зап. Сибирь, в т. ч.

8

Омск. обл.

4

166

—

29

20

—

—

—

—

499

—

—

Новосиб. обл.

4

153

—

—

296

—

—

—

—

—

—

6,9

Вост. Сибирь, в т. ч.

4

Краснояр. край

1

—

—

—

—

—

477

—

—

—

—

—

Иркут. обл.

1

—

—

—

—

—

—

—

39

—

—

—

Читинская обл.

1

—

—

—

—

—

147

—

—

—

—

—

Бурят-Монг. АССР

1

99

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

Средн. Азия, в т. ч.

2

Узбек. ССР

2

—

—

154

—

—

—

—

84

—

—

—

Сев. Кавказ, в т. ч.

1

Ростов. обл.

1

—

—

—

—

—

87

—

—

—

—

—

Закавказье, в т. ч.

2

Груз. ССР

1

31

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

Армян. ССР

1

—

—

—

—

—

447

—

—

—

—

—

Дальневосточный край, в т. ч.

3

Хабаров. край

2

—

—

—

—

—

—

—

83, 126

—

—

—

Уссур. край

1

—

—

—

—

—

—

—

—

116

—

—

Монголия

1

—

—

—

—

—

—

—

—

600

—

—

Всего по главкам

132

9

17

11

15

19

16

7

13

12

6

7

1. 225 — вписан карандашом.

2. 453 — вписан карандашом.

3. Исправлено карандашом. Первоначально было 11.

4. 286 — добавлено карандашом.

5. Исправлено карандашом. Первоначально было 4.

6. 286 — вычеркнут карандашом.

Приложение 6

Отпускные цены и себестоимость некоторых моделей авиатехники в 1941–1942 гг. (тыс. руб.)[786]

Завод-изготовитель

Модель

Отпускная цена-1941

Себестоимость-1941

Отпускная цена-1942

Себестоимость-1942

Самолёты без моторов

21

ЛаГГ-3 (М-105П)

196,5

198,3

138

132,7

31

216,5

310

160

153,8

153

318,5

289

210

201,9

292

Як-1 (М-105П)

208

159,2

107

102,9

153

Як-7 (М-105П)

—

—

146

102,9

47

УТ-2 (М-11)

45

38,9

34

32,7

116

УТ-2 (М-11)

100

123,2

63

60,6

387

У-2 (М-11)

30

30,37

27

26

1

Ил-2 (АМ-38)

—

—

230

221,2

18

Ил-2 (АМ-38)

330

261

210

201,9

22

Пе-2 (2М-105Р)

420

4373

365

351

39

Пе-2 (2М-105Р)

485

551

460

443,3

84

ПС-84 (2М-62ИР)

650*

600

525

504,8**

126

ДБ-3ф (2М-88)

800

692

580

557,7

Моторы

16

М-105Р

70

84,5

50

48,1

19

М-82

83

95,5

58

55,8

19

М-63ИР

48

50,1

34

32,7

24

АМ-38

61

56,6

50

48,1

26

М-105П

46

49

40

38,5

29

М-88Б

54

57,6

48

46,2

154

М-11

10

10,9

9

8,7

* Без вооружения (так в тексте).

** С вооружением (так в тексте).

Приложение 7

Борьба за снижение отпускных[787] цен на 1942 г. (тыс. руб.)[788]

Завод-изготовитель

Модель

Себестоимость-1941

Себестоимость-1942 (предложения Госплана)

Себестоимость-1942 (предложения НКАП)

Себестоимость-1942 (факт)

Отпускная цена-1941

Отпускная цена-1942 (предложения Госплана)

Отпускная цена-1942 (предложения НКАП)

Отпускная цена-1942 (факт)

21

ЛаГГ-3 (М-105П)

198,3

130,6

132,7

132,7

196,5

136

138

138

31

310

141,96

142,06

153,8

2163

148

148

160

153

289

191,6

201,9

201,9

3183

200

210

210

292

Як-1 (М-105П)

159,2

97,53

97,4

102,9

208

101

101

107

153

Як-7 (М-105П)

—

118,42

119,4

102,9

—

123

124

146

47

УТ-2 (М-11)

38,9

30,72

31,0

32,7

45

32

32

34

116

УТ-2 (М-11)

123,2

45,2

45,3

60,6

100

47

47

63

387

У-2 (М-11)

30,37

25,1

24,4

26

30

26

25

27

1

Ил-2 (АМ-38)

—

206,57

205,4

221,2

—

215

214

230

18

Ил-2 (АМ-38)

261

195,65

194,3

201,9

330

203

202

210

22

Пе-2 (2М-105Р)

437,3

339,1

344,1

351

420

353

359

365

39

551

421,2

425,2

443,3

485

438

442

460

84

ПС-84 (2М-62ИР)

600

463,4

478,6

504,8*

650**

482

498

525

126

ДБ-3ф (2М-88)

692

450

475,5

557,7

800

468

495

580

16

М-105Р

84,5

43,83

43,8

48,1

70

45,5

46

50

19

М-82

95,5

52,98

95,77

55,8

83

55

58

58

19

М-63ИР

50,1

31,35

32,69

32,7

48

32,7

34

34

24

АМ-38

56,6

44,9

4433

48,1

61

46,7

40

50

26

М-105П

49

34,96

34,8

38,5

46

363

36

40

29

М-88Б

57,6

42,78

43,1

46,2

54

44,5

45

48

154

М-11

10,9

8,64

8,65

8,7

10

9

9

9

24

ГАМ-34БС

46,29

38,37

38,46

н. д.

51

40

46

н. д.

* С вооружением (так в тексте).

** Без вооружения (так в тексте).

Приложение 8

Калькуляция себестоимости самолётов (тыс. руб.)[789]

Материалы и полуфабрикаты

Зарплата

Цеховые расходы

Специальные расходы

Испытания и прочие расходы^1

Расходы по упаковке

Общезаводские расходы

Потери от брака^2

Покупные изделия

Заводская себестоимость

Як-7 по заводу № 82 за октябрь 1942

108,93

9,78

23,07

9,75

—

0,04

93

0,29

49,24

203,12

Як-7 по заводу № 82 среднегодовая за 1942

10,41

12,97

40,23

10,0

0,25

0,39

17,41

0,82

146,51

238,99

ЛАГГ-3 по заводу № 21 среднегодовая за 1941 г.

38,26

26,49

33,41

4,38

0,2

0,23

11,94

0,75

80,6

196,29

Ла-5 по заводу № 21 среднегодовая за 1941 г.

26,41

14,91

24,39

4,0

0,74

—

9,04

0,84

42,21

122,54

ЛаГГ-3 по заводу № 31 среднегодовая за 1941 г.

52,52

32,37

91,61

8,98

0,95

0,47

59,19

5,92

80,53

372,54

ЛаГГ-3 по заводу № 153 среднегодовая за 1941 г.

40,32

35,94

57,52

10,12

—

—

29,36

1,39

114,09

288,7

Як-7 по заводу № 153 среднегодовая за 1942 г.

23,26

19,4

30,5

6,43

0,72

0,24

12,43

0,76

39,51

133,25

Як-1 по заводу № 292 среднегодовая за 1941 г.

28,25

23,56

31,06

4,38

—

1,14

16,81

1,37

51,49

158,25

Як-1 по заводу № 292 среднегодовая за 1942 г.

20,99

13,53

17,65

3,08

0,18

—

6,75

0,49

30,56

93,96

Ил-2 по заводу № 18 среднегодовая за 1941 г.

33,8

23,25

26,84

6,75

0,91

8,25

0,39

130,97

231,16

Ил-2 (2-местн.) по заводу № 18 среднегодовая за 1942 г.

26,85

21,29

30,09

4,18

—

—

6,67

1,1

81,88

172,05

Ил-2 (2-местн.) по заводу № 30 среднегодовая за 1942 г.

40,78

32,36

57,54

10,6

1,8

2,31

17,12

4,08

79,15

246,03

Ил-2 (2-местн.) по заводу № 1 среднегодовая за 1942 г.

31,01

18,15

26,28

9,56

—

—

6,89

0,4

74,67

166,89

Пе-2 по заводу № 22 за второе полугодие 1941 г.

81,53

86,04

80,44

17,91

1,2

—

42,66

2,92

179,38

475,05

Пе-2 по заводу № 22 среднегодовая за 1942 г.

76,94

34,92

48,89

15

032

—

17,56

1,44

111,46

306,5

ПС-84 по заводу № 84 среднегодовая за 1941 г.

180

60

89

38

—

—

72

1

118

558

ПС-84 по заводу № 84 среднегодовая за 1942 г.

125,84

53,48

84,84

18,18

—

—

58,48

1

97,11

438,93

Ил-4 по заводу № 126 среднегодовая за 1941 г.

75,9

75,8

152,1

40,1

—

—

86,7

9,3

129,4

684,4^3

Ил-4 по заводу № 126 среднегодовая за 1942 г.

94,52

49,89

110,62

10,56

4,6

—

38,62

5,01

90,64

404,46

М-105Р по заводу № 16 среднегодовая за 1941 г.

25,5

7,67

27,19

1,55

—

—

6,9

4,48

—

79,22^4

М-105ПФ по заводу № 16 среднегодовая за 1942 г.

22,94

5,59

27,08

1,38

—

—

7,54

5,42

—

69,95

М-105ПФ по заводу № 26 среднегодовая за 1942 г.

18,45

4,9

18,46

0,54

—

—

4,03

3,49

—

49,87

М-105ПФ по заводу № 466 среднегодовая за 1942 г.

29,33

8,47

24,44

6,81

0,1

—

5,52

12,23

—

86,91

М-105П по заводу № 19 за сентябрь 1941 г.

19,43

3,79

10,08

0,18

0,4

0,36

2,03

1,43

—

37,81^5

М-82 по заводу № 19 среднегодовая за 1941 г.

38,37

9,03

26,83

4,13

—

—

10,6

4,57

—

94,43

М-82 по заводу № 19 среднегодовая за 1942 г.

28,17

6,09

18,41

1.23

—

—

5,09

3,37

—

62,36

М-62ИР по заводу № 19 среднегодовая за 1941 г.

21,05

4,15

13,84

1.4

1,57

—

4,72

2,34

—

49,33

АМ-38 по заводу № 24 за август 1941 г.

26,89

4,99

12,7

3,44

—

0,52

2,56

2,03

—

53,13

АМ-38Ф по заводу № 24 среднегодовая за 1942 г.

20,9

5,11

15,19

7,15

—

0,17

3,69

3,35

—

55,36

АМ-38 по заводу № 45 среднегодовая за 1942 г.

23,55

10,1

49,11

1,86

—

—

12,21

11,63

—

108,47

М-88Б по заводу № 29 среднегодовая за 1941 г.

22,28

5,31

15,82

1,13

—

0,84

5,2

3,11

—

56,61

М-88Ф по заводу № 29 среднегодовая за 1942 г.

20,02

4,11

15,17

1,09

—

—

3,67

2,4

—

46,46

1. В отчётных калькуляциях самолетов за 1941 г. есть статья «испытания», но нет статьи «прочее» (в калькуляциях моторов статья «прочее» встречается дважды); в калькуляциях 1942 г. — наоборот; есть статья «прочее», но нет статьи «испытания». В целях придания таблице удобочитаемой формы мы позволили себе объединить эти графы.

2. В этой графе также учитывались средства, расходуемые на ремонт самолетов (см. РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2906. Л. 61.).

3. В таблице не упомянуты расходы в 5,2 тыс. руб. «по постановке производства».

4. В таблице не упомянуты расходы в 1,93 тыс. руб. «по постановке производства».

5. В таблице не упомянуты расходы в 0,1 тыс. руб. «по постановке производства».

Приложение 9

Прейскурант отпускных цеп, утверждённых 1 сентября[790] 1943 г. (тыс. руб.)[791]

Тип техники

№ заводя

Цена (для самолётов — без мотора)

Примечания

Ла-5 (М-82Ф)

21

110

С пушками ВЯ-23

Ил-2 (АМ-38Ф)

1

162

18

162

30

175

С пушками ШВАК

Ил-4 (2М-88Б)

126

380

—

Пе-2 (2М-105ПФ)

22

265

—

Ли-2 (2М-62ИР)

84

424

—

УТ-2 (М-11Д)

116

55

С вооружением и элетрофикацией

У-2 (М-11Д)

387

26

Як-7 (М-105ПФ)

153

110

—

Як-9 (М-105ПФ)

153

115

—

Як-9 (М-105ПФ)

153

123

С 37-мм пушкой СКБ-16

М-105ПФ

26

45

—

М-105ПФ

16

60

—

АМ-38Ф

45

80

—

АМ-38Ф

24

55

—

М-82Ф

19

58

—

М-82ФН

19

70

—

М-11Д

41

20

—

Приложение 10

Прейскурант отпускных цен на I кв. 1945 г., согласованный НКАП и ВВС 21 декабря 1944 г. (тыс. руб.) (самолёты без моторов)[792]

Тип техники

№ завода

Отпускная цена на IV кв. 1944 г.

Отпускная цена на I кв. 1945 г.

Ла-7 (АШ-82ФН)

21

135

125

Ла-7 (АШ-82ФН)

381

245

195

Ла-7 (АШ-82ФН)

99

310

310

Як-3 (ВК-105ПФ)

31

260

230

Як-3 (ВК-107А)

82

200

200

Як-3 (ВК-107А)

153

140

135

Як-3 (ВК-107А)

166

165

142

ТУ-2 (2АШ-82ФН)

23

660

590

Ил-10 (АМ-42)

1

—

275

Ил-10 (АМ-42)

18

—

275

По-2 (М-11Д)

494

50

41

По-2 (М-11Д)

471

50

41

Ще-2(2М-11Д)

47

200

185

АШ-82ФН

29

90

90

АМ-42

24

100

100

Приложение 11

Удельный вес основных советских авиазаводов в авиавыпуске в 1939–1941 гг.[793]

Завод

Доля в авиавыпуске

Основная продукция

№ 1 (Москва)

23 %

Первоначально специализировался на производстве истребителей-биплаиов И-15бис и И-153, однако, по мере угасания интереса советского руководства к истребителям-бипланам, был переориентирован на истребитель МиГ-3. Некоторое время на этом заводе выпускался ближний бомбардировщик Як-4

№ 292 «Саркомбайн» (Саратов)

3,9 %

Свернул производство Р-10. Долгое время судьба завода была неопределённой. В связи с тем, что завод № 1 сконцентрировал усилия на производстве истребителей, «Саркомбайн» рассматривался как головной в массовом производстве лёгких деревянных и композитных самолётов поля боя. Однако с типом такого самолёта руководство ВВС долгое время определиться не могло. На смену Р-10 прочили сперва ХАИ-51, затем ББ-21 конструкции Кочергина^1. В конце концов завод стал головным в производстве истребителя Як-1

№ 301 (Химки)

1,9 %

Свернул производство учебных самолетов УТ-2, освоил производство истребителей Як-1 и Як-7

№ 18 (Воронеж)

9 %

Первоначально был перепрофилирован с производства бомбардировщика ДБ-3 на новый бомбардировщик того же класса Ер-2, но после принятия на вооружение штурмовика Ил-2, стал головным предприятием в производстве штурмовиков

№ 381 (Ленинград)

0,1 %

Этот завод был передан НКАПу только в 1940 г. и начал освоение производства штурмовика Ил-2

№ 39 (Москва)

2,4 %

Перешёл от производства бомбардировщиков ДБ-3 к производству бомбардировщиков Пе-2

№ 124 (Казань)

0,4 %

В 1937–1940 гг., пытаясь освоить последовательно 6 типов самолётов, завод реально не освоил ни одного — довоенный выпуск предприятия ограничился лишь небольшой серией ТБ-7 и штучным производством ДБ-А и ПС-124. В результате отлично оснащённое предприятие так и не сыграло заметной роли в довоенном авиавыпуске

№ 125 (Иркутск)

2,9 %

Свернул производство бомбардировщиков СБ и освоил выпуск пикирующих бомбардировщиков Пе-2

№ 84^2 (Химки)

0,8 %

Освоил производство американского (производился по лицензии) транспортного самолёта DC-3 (Ли-2)

№ 81 (Москва)

0,3 %

Пытался освоить производство лёгкого бомбардировщика Як-4, выпускал его малой серией, в связи со снятием Як-4 с производства прекратил авиавыпуск

№ 387 (Ленинград)

3,7 %

Был передан в ведение НКАПа в 1940 г., вскоре освоил серийный выпуск учебного самолёта У-2

№ 116 (с. Семёновское Уссурийского края)

0,3 %

Бывший авиаремонтный завод, с 1940 г, освоил выпуск учебно-тренировочного самолета УТ-2

№ 47 (Ленинград)

3,4 %

Бывший авиаремонтный. Авиавыпуск начал в 1934 г.3 Учебные самолёты УТ-1 и УТ-2

№ 23 (Ленинград)

8,6 %

Свернул производство учебных самолётов (У-2 и УТ-2), и переключился на производство истребителей ЛАГГ-З. В рамках спурта 1940 г. рассматривался как весьма перспективный объект в плане форсированного производства боевых самолётов. Руководство НКАП рассчитывало, что на этом заводе можно будет выпускать по 1200–1500 деревянных и композитных одномоторных машин в год^4. Рассматривался также вариант организации там производства 400–500, а в случае проведения крупномасштабной модернизация — до 1200–1500 лёгких пикирующих бомбардировщиков

№ 153 (Новосибирск)

3 %

Первоначально планировалось свёртывание выпуска истребителя И-16 и освоение ЛАГГ-3, однако уже после начала выпуска нового истребителя было решено переключить завод на производство истребителя Як-7

№ 21 (Горький)

16,5 %

Производил истребители, до 1940 г. — И-16. Далее предполагался переход на И-180. После отказа от производства нового поликарповского истребителя некоторое время обсуждалась возможность производства на этом предприятии И-200^5, однако в итоге завод перешёл на выпуск ЛАГГ-3

№ 31 (Таганрог)

2 %

Постепенно производство гидросамолётов МБР-2 и МДР-6 было свёрнуто, завод переключился на производство истребителей ЛАГГ-3

№ 126 (Комсомольск-на-Амуре)

1,7 %

Начиная с 1938 г. осваивал выпуск ДБ-3. В результате к 1941 г., когда заводы европейской части страны начали сокращать производство этого бомбардировщика, завод № 126 стал крупнейшим производителем ДБ-3

№ 135 (Харьков)

2,8 %

Выпускал лёгкие бомбардировщики Р-10 и Су-1 Предполагалось, что вместе с «Саркомбайном» завод № 135 станет основой для широкомасштабного производства самолётов поля боя. Это позволило бы полностью освободить завод № 1 для выпуска истребителей-бипланов семейства И-15

№ 207 (Москва)

0,3 %

Лёгкие бомбардировщики Су-2. Первоначально был основным в СССР центром дирижаблестроения, зятем планировался к переоборудованию в опытный завод (как аналог № 156), в ходе предвоенного спурта был переведён на серийное производство

№ 22 (Фили)

13%

Фронтовые бомбардировщики СБ, зятем Пе-2

1. ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 133. Л. 39.

2. Строительство завода началось в 1932 г., а первая очередь была пущена в 1936 г. Однако освоение лицензионной машины затянулось, поэтому сколько-нибудь значимый авиавыпуск завода пришёлся уже на последние предвоенные годы.

3. ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 133. Л. 184.

4. Там же. Л. 180.

5. Таланова Л. Е. Советская военная авиапромышленность в 1929–1945 гг. на примере завода № 21. Дис. на соискание уч. ст. к.и.н. Нижний Новгород, 1999. Л. 115.

Приложение 12

План авиавыпуска самолётостроительных заводов НКАП, принятый 21.03.1941 г.[794]

№

Местоположение

Производимый тип

План выпуска на 1941 г.

Бомбардировочный главк*

Действующие заводы

18

Воронеж

Ил-2

1200

ДБ-3ф

400

Ер-2

100

22

Москва

Пе-2

1625

Ар-2

125

39

Москва

Пе-2

600

84

Москва

ПС-84

300

124

Казань

ТБ-7

40

Пе-2

240

125

Иркутск

Пе-2

250

126

Комсомольск-на-Амуре

ДБ-3ф

350

В стадии пуска

30

Кимры

МДР-2

100

35

Смоленск

Ил-2

150

43

Киев

—

—

99

Улан-Удэ

?

?

380

Ленинград

Ил-2

165

381

Ленинград

Ил-2

300

450

Харьков

Пе-2

100

458

Ростов

УТИ-4

260

Велось строительство заводов № 118, 122, 127, 131, 295, 446, 447, 453

Истребительный главк**

Действующие заводы

1

Москва

МиГ-3

3500

21

Горький

ЛАГГ-3

2000

УТИ-4

250

23

Ленинград

ЛАГГ-3

510

31

Таганрог

ЛАГГ-3

1200

47

Ленинград

УТ-2

600

81

Москва

Як-3

250

Як-4

63

135

Харьков

Су-2

600

153

Новосибирск

ЛАГГ-3

200

УТИ-4

400

207

Москва

Су-2

235

292

Саратов

Як-3

1100

301

Москва

Як-7

534

Як-1

66

387

Ленинград

У-2

1300

С-2

200

600

—

—

—

В стадии пуска

83

Хабаровск

Як-3

50

116

Яковлевка, Уссурийск

УТ-2

200

165

Днепропетровск

ЛАГГ-3

200

463

Таллин

ЛАГГ-3

50

464

Рига

Як-7

100

465

Каунас

Як-7

10

Велось строительство заводов № 121, 123, 128, 129, 130.

* Очевидно, в виду имеется ГУБШТА.

** Очевидно, в виду имеется ГУИУТА.

Приложение 13

Отчёт о выполнении плана текущих военных заказов предприятиями НКАП за 5 месяцев 1941 г. (январь — май)[795]

Наименование

№ завода

Годовой план 1941 г.

План на I и II кварталы 1941 г.

Реальный выпуск за 5 месяцев

Вес плана за 5 месяцев, по отношение к годовому заданию, %

Степень выполнения плана 1-го и 2-го кварталов 1941 г., %

Истребители

МиГ-3

1

4295

1445

1065

24,8

73,4

ЛАГГ-3

21

2455

400

141

5,7

35,2

23

510

160

20

4

12,5

31

1200

315

50

4,2

15,9

153

200

10

—

—

—

165

200

40

—

—

—

463

50

—

—

—

—

Як-1

292

1100

490

217

19,7

443

301

69

69

69

100

100

Як-3

81

250

10

—

—

—

83

50

—

—

—

—

99

100

5

—

—

—

И-16

21

—

—

80

—

—

153

—

—

18

—

—

И-153

1

—

—

42

—

—

Итого истребителей

10 479

2944

1702

16,2

91,2*

В сравнении с I и II кварталами 1940 г. — 91,5 %

Бомбардировщики

Пе-2

22

2386

418

195

8,2

46,6

39

600

215

112

18,7

52,1

124

240

21

1

0,4

4,8

125

250

21

1

0,4

4,8

Су-2

135

600

250

253

42,2

101,2

207

235

55

35

14,9

63,6

ДБ-3ф

18

300

300

300

100

100

39

—

—

41

—

—

126

350

155

29

83

18,7

ДБ-3

126

—

—

18

—

—

ТБ-7

124

40

15

2

5

13,3

Ер-2

18

170

70

17

10

24,3

Ар-2

22

125

125

122

97,6

97,6

Як-4

81

63

63

63

100

100

СБ

22

—

—

63

—

—

125

—

—

24

—

—

Итого бомбардировщиков

5359

1697

1275

23,8

75

В сравнении с I и II кварталами 1940 г. — 99,5 %

Штурмовики

Ил-2

18

1200

320

92

7,7

28,7

35

150

50

—

—

—

380

165

7

—

—

—

381

300

60

—

—

—

Итого штурмовиков

1815

437

92

5,1

21

В сравнении с I и II кварталами 1940 г. — 16 %

Морские

МДР-6

30

100

25

5

5

20

31

—

—

4

—

—

Кор-2

288

20

—

—

—

—

Итого морских самолётов

120

25

9

7,5

36

Всего боевых самолётов

17 773

5103

3078

173

603

Учебные и тренировочные

УТ-2

47

600

235

227

37,8

89

116

200

15

—

—

—

23

—

—

5

—

—

УТИ-4

21

250

250

256

102,4

102,4

153

400

250

289

72,2

115,6

458

260

60

72

27,7

120

У-2

387

1300

600

525

40,4

87,5

УТИ-26

301

531

71

18

3,4

25,4

464

100

—

—

—

—

С-2

387

200

—

—

—

—

23

—

—

4

—

—

ПС-84

84

300

100

77

25,7

77

«Аист»

465

40

—

—

—

—

Итого учебных и тренировочных самолётов

4181

1601

1473

35,2

92,1

В сравнении с 1-м и 2-м кварталами 1940 г. — 191,8 %

Всего самолётов

21 954

6704

4551

20,8

68

В сравнении с 1-м и 2-м кварталами 1940 г. — 114,7 %

* Разумеется, 91 % от 2944 запланированных самолётов явно больше, чем 1702 реально произведённых аэропланов. Однако следует иметь в виду, что при оценке степени выполнения плана учитывалось так же производство запчастей, отдельных агрегатов, поставляемых «на сторону», и т. п.

Приложение 14

Выпуск авиамоторов в первое полугодие 1941 г.[796]

Мотор

Завод

План 2-го квартала

Выпуск за первое полугодие

выпуск за 2-й квартал

% выполнения плана 2-го квартала

М-105

16

400

519

400

100

М-105

26

1125

2534

1181

105

М-105

27

200

53

32

16

М-105

234

—

2

2

—

М-105

384

200

5

5

2,5

М-105

466

100

30

30

30

М-105П

26

1350

2364

1363

101

М-105П

234

350

50

45

12,9

М-105Д

234

—

1

1

—

М-62

19

275

1122

309

112,4

М-62ИР

19

200

439

224

112

М-103

26

—

43

12

—

М-107

26

100

—

—

—

М-87

29

—

33

2

—

М-88

29

896

2082

878

98,0

М-89

29

100

69

64

64,0

М-30

82

30

40

20

66,7

М-82

19

10

10

10

100

АМ-35А

24

1275

2327

1342

105,6

АМ-37

24

11

5

АМ-38

24

475

249

219

46,1

ГАМ-34БС

24

100

107

75

75

М-25В

19

500

1292

491

98,2

М-11

154

750

1047

634

84,5

МВ-6

16

8

8

8

100

М-40

Кировский

—

58

58

—

Всего моторов

8444

14 537

7410

87,8

В т. ч. для боевых самолётов

7086

12 083

6202

87,5

Приложение 15

Выпуск боевых самолётов в годы Великой Отечественной войны[797]

Год

Квартал

Выпуск самолётов

1941

I

2086

II

2089

III

5535

IV

2665

1942

I

3301

II

4967

III

6219

IV

7194

1943

I

6372

II

7369

III

8050

IV

8050

1944

I

8150

II

8150

III

8455

IV

8455

1945

I

8209

II

8209

III

2241

IV

2241

Приложение 16

Производство моделей самолётов по заводам

№ завода

1939

1940

1941

1942

1943

1944

1945

по типам

всего

по типам

всего

по план

всего

по типам

всего

по типам

всего

по типам

всего

по типам

всего

1

1304 И-15, 1011 И-153

2315

2362 И-153, 120 МиГ-3, 81 Як-4

2563

64 И-153, 3100 МиГ-3, 5 Ил-2

3169

22 МиГ-3, 2991 Ил-2

3013

4257 Ил-2

4257

3719 Ил-2

3719

957 Ил-2, 1121 Ил-10

2078

18

555 Ил-4

555

808 Ил-4

808

1510 Ил-2, 328 Ил-4, 71 Ер-2

1909

3942 Ил-2

3942

4702 Ил-2

4702

4014 Ил-2

4014

931 Ил-2, 1435 Ил-10

2366

21

1571 И-16

1571

2207 И-16

2207

337 И-16, 1659 ЛаГГ-3

1996

5 Як-7, 1924 ЛаГГ-3, 1107 Ла-5

3036

4619 Ла-5

4619

3503 Ла-5, 1558 Ла-7

5061

2799 Ла-7

2799

22

1435 СБ

1435

1820 CБ

1820

69 СБ, 1120 Пе-2

1189

1937 Пе-2, 22 Пе-8

1959

2423 Пе-2, 29 Пе-8

2452

2944 Пе-2 19, Пе-3, 5 Пе-8

2968

1634 Пе-2

1634

23

254 УТ-2, 1584 У-2, 251 АП-СП

2089

383 УТ-2, 472 У-2, 125 АП

980

65 ЛаГГ-3, 5 УТ-2

70

110 Ил-4

110

257 Ил-4, 16 ТУ-2

273

378 Ту-2

378

742 Ту-2

742

30

—

—

—

—

—

—

1053 Ил-2

1053

2234 Ил-2

2234

3377 Ил-2

3377

2201 Ил-2

2201

31

192 МБР-2

192

38 МБР-2, 13 Че-2

51

474 ЛаГГ-3, 4 Че-2

478

782 ЛаГГ-3, 22 Ла-5

804

1065 ЛаГТ-3, 5 Ла-5

1070

229 ЛаГГ-3

229

—

—

39

279 Ил-4

279

198 Ил-4, 1 Пе-2

199

44 Ил-4, 303 Пе-2, 196 Пе-3

543

53 Ил-4, 587 Пе-2

640

698 Ил-4, 5 Пе-2, 13 Пе-3, 2 Ер-2

718

118 Ил-4, 148 Ер-2

266

241 Ер-2

241

47

10 УТ-2, 445 УТ-1

455

165 УТ-2, 1 УТ-1

166

550 УТ-2

550

2 Як-1, 427 УТ-2, 25 Як-6

454

224 Як-6

224

222 Ще-2

222

285 Ще-2

285

81

—

—

57 Як-4, 1 УТ-3

58

63 Як-4

63

—

—

—

—

—

—

—

—

82

—

—

—

—

—

—

215 Як-7

215

640 Як-7

640

465 Як-7, 373 Як-9

838

444 Як-9

444

84

6 Ли-2

6

51 Ли-2

51

237 Ли-2

237

423 Ли-2

423

618 Ли-2

618

626 Ли-2

626

458 Ли-2

458

99

—

—

—

—

—

—

—

—

184 Ла-5

184

102 Ла-5, 40 Ла-7

142

210 Ла-7

210

116

—

—

—

—

99 УТ-2

99

539 УТ-2

539

702 УТ-2

702

746 УТ-2

746

845 УТ-2

845

124

—

—

—

—

104 Пе-2, 23 Пе-8

127

—

—

—

—

—

—

—

—

12S

343 СБ

343

375 СБ

375

168 СБ, 144 Пе-2

312

—

—

—

—

—

—

—

—

126

125 Ил-4

125

100 Ил-4

100

385 Ил-4

385

695 Ил-4

695

613 Ил-4

613

588 Ил-4

588

485 Ил-4

485

135

229 Р-10

229

НО Су-2

110

635 Су-2

635

40 Cу-2

40

—

—

—

—

—

—

150

106 УТ-1

106

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

153

264 И-16

264

503 И-16

503

19 И-16, 21 Як-7, 265 ЛаГГ-З

305

2211 Як-7, 59 Як-9, 65 ЛаГГ-З

2335

2656 Як-7, 1761 Як-9

4417

5858 Як-9

5858

3559 Як-9

3559

155

—

—

—

—

—

—

30 МиГ-3

30

—

—

—

—

—

—

166

—

—

—

—

—

—

79 ТУ-2

79

1 Ту-2, 732 Як-9

733

1600 Як-9

1600

1084 Як-9

1084

168

—

—

—

—

—

—

12 УТ-2

12

207 УТ-2

207

309 УТ-2

309

407 УТ-2

407

207

—

—

3 Су-2

3

89 Су-2

89

—

—

—

—

—

—

—

—

228

—

—

—

—

—

—

6 Бе-4

6

—

—

—

—

—

—

292

102 Р-10

102

16 Як-1, 18 Р-10

34

1212 Як-1

1212

3474 Як-1

3474

2720 Як-1

2720

1128 Як-1, 1682 Як-3

2810

1918 Як-3

1918

301

276 УТ-2

276

48 Як-1, 11 УТ-3

59

120 Як-1, 186 Як-7

306

—

—

—

—

498 Як-3

498

462 Як-3

462

381

—

—

—

—

27 Ил-2

27

243 Ил-2

243

—

—

221 Ла-5, 638 Ла-7

859

660 Ла-7

660

387

—

—

50 У-2

50

1245 У-2

1245

2225 У-2

2225

2733 У-2

2733

3045 У-2

3045

2155 У-2

2155

447

—

—

—

—

—

—

—

—

—

—

20 Бе-4

20

18 Бе-4, 27 УТ-2

45

464

—

—

—

—

—

—

2 Як-6

2

48 Як-6, 71 У-2

119

736 У-2

736

557 У-2

557

471

—

—

—

—

—

—

1 Як-6

1

81 Як-6, 53 У-2

134

657 У-2

657

417 У-2

417

494

—

—

—

—

—

—

18 У-2

18

270 У-2

270

695 У-2

695

427 У-2

427

Всего

—

10 342

—

10 137

—

14 946

—

25 348

—

34 639

—

40 261

—

26 479

Приложение 17

Изменения в территориальном размещении производительных сил НКАП[798]

Регион

Заводов на

Валовая продукция (млн руб.)

Численность рабочих (тыс. чел.)

Отношение уровня 1945 к 1941 г. (%)

1940 г.

1944 г.

1940 г.

1944 г.

01.05.1941 г.

01.01.1945 г.

Валовая прод.*

Численность раб.

Ленинград

14

7

246,1 (4,0)**

39,4 (0,2)

25,0 (6,5)

2,5 (0,6)

16,0

9,9

Центр

70

56

4848,5 (78,7)

5520,4 (33,4)

238,7 (62,4)

149,8 (36,6)

113,9

62,8

В т. ч.:

Москва

35

23

3015,5 (48,4)

2570,7 (15,6)

138,4 (36,1)

70,7 (17,3)

85,2

51,1

Моск. Обл.

16

13

686,7 (12,6)

1014,5 (6,1)

20,8 (5,4)

28,7 (7,0)

147,7

138,1

Воронеж

3

2

476,9 (7,7)

11.8 (0.1)

26,2 (6,8)

1,2 (0,3)

2,5

4,4

Горький

1

4

205,2 (3,3)

1066,7 (6,5)

14,7 (3,8)

25,1 (6,2)

520,0

170,5

Поволжье

6

21

102,1 (1,6)

5885,8 (35,6)

24,2 (6,3)

103,6 (25,4)

5764,0

428,0

Вт. ч.:

Куйбышев

0

7

— (-)

3179,0 (19,2)

— (-)

49,3 (12,1)

—

—

Саратов

2

4

21,3 (0,3)

493,4 (3,0)

7,9 (2,1)

13,8 (3,4)

2316,0

173,3

Тат. АССР

3

4

74,3 (1,2)

1675,3 (10,1)

15,4 (4,0)

31,9 (7,8)

2257,0

207,0

Урал

7

21

236,1 (3,8)

2528,5 (15,3)

26,1 (6,8)

63,3 (14,8)

1071,0

243,0

В т. ч.:

Молотов

2

3

236,1 (3,8)

745,3 (4,5)

12,7 (3,3)

19,0 (4,6)

315,6

150,0

Уфа

1

4

— (-)

740,7 (4,5)

7,6 (2,0)

25,6 (6,3)

—

335,6

Зап. Сиб.

2

7

44,2 (0,7)

1310,4 (7,9)

5,5 (1,4)

38,7 (9,5)

2964,0

221,4

В т. ч.:

Новосибирск

1

2

44,2 (0,7)

653,0 (4,0)

5,5 (1,4)

14,2 (3,5)

1484,0

258,5

Омск

1

3

— (-)

556,1 (3,4)

— (-)

20,4 (5,0)

—

—

Вост. Сиб.

2

2

106,8(1,8)

255.5 (1Д

5,0 (1,3)

12,6(3,1)

239,9

254,3

В т. ч.:

Иркутск

1

1

102,2 (1,7)

206,3 (1,2)

4,0 (1,0)

10,2 (2,5)

201,9

254,5

ДВК

3

3

85,6 (1,0)

370,4 (8,2)

7,1 (1,8)

10,5 (2,6)

432,7

148,0

Укр. ССР

15

9

430,1 (7,0)

77,7 (0,5)

32,4 (8,5)

5,8 (1,3)

18,0

17,8

Сев. Кавказ и Крым

3

2

64,1 (1,0)

27,8 (0,8)

12,1 (3,8)

2,7 (0,7)

43,4

22,6

Закавказье

2

2

— (-)

122,9 (2,3)

4,4 (1,1)

8,2 (2,0)

—

187,0

Сред. Азия

0

2

— (-)

376,4 (2,3)

— (-)

12,6 (3,1)

—

—

Бел. ССР

2

1

— (-)

2,7

1,0 (0,3)

0,6 (0,1)

—

62,4

Прибалт. респ.

5

1

— (-)

— (-)

1,8 (0,4)

0,1 (0,1)

—

6,8

* В этой графе — 1944 к 1940 г.

** В скобках приводится удельный вес региона к итогу в столбце (%).

Приложение 18

Кадровая ситуация на ряде авиапредприятий на март 1942 г.[799]

№ завода

Число работающих на заводе до эвакуации

Число эвакуированных сотрудников^1

Численность рабочих на заводе на 1 марта 1942 г.

Рабочих и учеников на 1 марта 1942 г.

ИТР на 1 марта 1942 г.

18

19931

6695 (33,5)

11 564

19 023^2

2542

1

18 433

5592 (30,3)

15 287

17 739

2743

454

857

352 (41,1)

1090

1544

286

145

1712+720^3

615+459+98^4

1691

2222

461

305

1560

533 (34,2)

599

843

219

35

4363

1654 (37,9)

1653

2062

471

24

21 257

8435 (39,7)

12612

16367

3626

289^5

470

345 (71)

334

344

245^6

218

3600

354 (9,85)

726

996

231

20

2320

1966 (84,9)

3324

3720

686

22

22 700^7

Н. д. (60)

21 954

24 990

4814

266

3815^8

1456 (38,2)9

6139

7177

1209

29

13 135^10

5266^11 (40,1)

7175

10 251

1773

19

Не эвакуировался

13 131

15 121

2615

32

7400

2450 (33,2)

3350

5126

929

16

7730

2664 (34,5)

9000

12 850

Н. д.

33

5350

1970 (36,8)

4553

4957

919

1 (Оргавиапром)

2468

1457 (59)

1744

Н.д.

326

224

989

412 (41,7)

650

906

186

387

2342

1031 (44)

3305

3698

574

1. Для наглядности в скобках приводится удельный вес (в %) эвакуированных по отношению к довоенной численности персонала.

2. В данной таблице под понятием «ученики» собрано несколько достаточно разношерстных категорий работников, не подпадающих под определение «рабочий». Т. к. давать подробную разбивку по каждому заводу нецелесообразно из соображений читабельности таблицы, мы ограничимся примером завода № 18. Кроме 11 564 рабочих, на нем трудилось 980 учеников школ ФЗО и РУ; 5009 рабочих из числа рабочих батальонов (так в документе, хотя официальным термином было — рабочие колонны) НКО; 1060 учеников на производстве; и 410 рабочих из ВТУЗов и техникумов.

3. Завод № 145 образовался в результате слияния в эвакуации заводов № 145 и 455.

4. Соответственно с заводов № 145, 455 и 261 в среднем было эвакуировано ок. 44 % персонала предприятий.

5. VII ГУ.

6. На заводе действовала 8-разрядная тарифная сетка с соотношением ставок I: VIII разрядов как 1:3,6 с часовой ставкой I разряда 0,7/0,805 руб. для повременщика/сдельщика. При этом завод № 289 территориально располагался на одной площадке с заводом НКАП № 19, на котором ставка первого разряда была соответственно 0,875/0,9625. Помимо этого серийный завод № 19 явно выигрывал перед «опытным» 286 по материально-бытовым условиям. В результате завод № 289 постоянно испытывал кадровый кризис в результате оттока персонала к «соседям».

7. Не считая 1250 учеников.

8. Это суммарная численность персонала заводов № 266 и 476.

9. Помимо этого, на завод № 266 было эвакуировано оборудование и персонал завода № 461 (довоенная численность работающих — 3603), однако данные о числе эвакуированных сотрудников завода № 461 не сохранились.

10. Не считая учеников.

11. Только рабочие.

Иллюстрации

Народный комиссар авиационной промышленности А. И. Шахурин

Командующий ВВС Главный маршал авиации А. А. Новиков

Авиаконструктор А. С. Яковлев

Авиаконструктор Н. Н. Поликарпов

Авиаконструктор В. М. Петляков

Авиаконструктор Г. М. Бериев

Авиаконструктор С. В. Ильюшин

Авиаконструктор А. Н. Туполев

Авиаконструктор С. И. Лавочкин

Авиаконструкторы А. И. Микоян и М. И. Гуревич

Сборка истребителя МиГ-3

Сборка бомбардировщика Ил-4

Сборка бомбардировщика Ту-2

Ремонт истребителя И-16

Сборка истребителя Ла-5

В сборочном цеху завода, изготавливающего самолеты Лавочкина

На конвейере — штурмовик Ил-2

Истребители Яковлева

Доводка Ил-2

Ил-2 в небе над Берлином

Загрузка бомб ФАБ-500 в пикирующий бомбардировщик Пе-2

Неизвестный советский летчик-истребитель позирует на своем Ла-5

Бомбардировщик Ту-2 направляется на боевое задание

Американские и советские летчики рассматривают бомбардировщик Пе-8, доставивший в Вашингтон делегацию во главе с Молотовым

Экипаж бомбардировщика Пе-8 идет по аэродрому

Истребители МиГ-3 120-го истребительного авиаполка ПВО на аэродроме Внуково. Фотография сделана во время церемонии переименования полка в 12-й гвардейский истребительный авиаполк

Истребитель МиГ-3 2-го гвардейского Краснознаменного истребительного авиационного полка имени Б. Ф. Сафонова (6-я истребительная авиационная бригада, ВВС Северного флота)

Истребитель Як-3 полка «Нормандия-Неман» в полете

Французский летчик полка «Нормандия-Неман» и советские техники готовят истребитель Як-3 к вылету. Летчик на фото — лейтенант Роже Марки. По окончании войны на его счету было 13 сбитых немецких самолетов

Примечания

1

Вестник Академии наук СССР. 1942. № 8.

2

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 204. Л. 1.

3

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 204. Л. 3.; Историография советского тыла периода Великой Отечественной войны. М.,1976. С. 17.

4

Левшин Б. В. Деятельность Комиссии по истории Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. // История и историки. Историографический ежегодник. М., 1976. С.317.

5

Бурдей Г. Д. Социальные функции советской исторической науки в годы Великой Отечественной войны: Диссертация д-ра ист. наук. Саратов, 1990. С. 98, 118.

6

Вестник АН СССР. 1946. № 1. С. 86.

7

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 15.

8

Парамонов В. Указ. соч. С. 17.

9

Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948.

10

Парамонов В. Указ. соч. С. 17.

11

См., например: Белов П. Экономическая победа СССР в Великой Отечественной войне // Пропагандист и агитатор (Москва). 1950. № 8; он же. Вопросы экономики в современной войне. М., 1951; Володарский Л. Возрождение районов, пострадавших от немецкой оккупации. М., 1946; Гатовский Л. М. Экономическая победа Советского Союза в Великой Отечественной войне. М., 1946; Грановский Е.А. Советская промышленность в Великой Отечественной войне. М., 1947; он же. Советская промышленность в Великой Отечественной войне. М., 1949; Дегтярь Г. Возрождение районов РСФСР, подвергавшихся немецкой оккупации. М.—Л., 1947; Малышев В. А. Советские танкостроители в годы Великой Отечественной войны // Трудовой подвиг советских танкостроителей. М., 1946; Митрофанова A. B. Трудовой подвиг рабочего класса в год коренного перелома в Великой Отечественной войне // Исторические записки. Т. 50. М., 1955; Соколов Б. Промышленное строительство в годы Отечественной войны. М., 1946; Шигалин Г. И. Основы экономического обеспечения в Первой мировой войне, Гражданской и Великой Отечественной войне. Калинин, 1954; и др.

12

Чадаев Я. Е. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). М., 1965. Второе издание вышло в Москве в 1985 г.

13

Чадаев Я. Е. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). М., 1985. С. 222–229.

14

А заодно и вопрос насыщенности ВВС теми или иными моделями, и историю авианауки, и ещё несколько сюжетов, имеющих к истории авиапроизводства весьма опосредованное отношение.

15

Чадаев Я. Е. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). М., 1985. С. 200.

16

Кравченко Г. С. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). М., 1970.

17

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 176–182; 292–302.

18

Сравниваются максимальные скорости Ла-5 обр. 1942 г. и Me-109 обр. 1939 г., цитата из Типпельскирха, относящаяся, судя по контексту, к эффективности англо-американской авиации, рассматривается как свидетельство эффективности авиации советской; отсутствие на немецких истребителях пушек калибром свыше 20 мм; и т. п.

19

Авдеенко П. Советское самолётостроение в годы предвоенных пятилеток (1929–1940) // ВИЖ. № 7. 1974.

20

Шавров В. Б. История конструкций самолетов в СССР. 1938–1950 гг. М., 1978.

21

Шумихин B. C. Советская военная авиация. 1917–1941 гг. М., 1986.

22

Костырченко Г. В. От Главкоавиа ВСНХ до Наркомата авиационной промышленности // Авиационная промышленность. 1985. № 5; он же. Из истории становления советской авиационной промышленности // Авиационная промышленность. 1988. № 8.

23

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. М., 1992.

24

Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920–1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М., 1996.

25

Симонов Н. С. Указ. соч. С. 156–158.

26

Быстрова И. В. Советский военно-промышленный комплекс: проблемы становления и развития (1930–1980-е гг.). М., 2006.

27

Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: Сб. стат. М., 1990. С. 3.

28

Алтай в годы Великой Отечественной войны: Сб. док. и мат. Барнаул, 1965.; Амурская область в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Сб. док. и мат. Благовещенск, 1976; Битва за Тулу: Сб. док. и мат. Тула, 1969.; 900 героических дней: Сб. док. и мат. О героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.—Л., 1966.; Бурятия в годы Великой Отечественной войны, 1941–1945: Сб. док. Улан-Удэ, 1975; Доблестный труд рабочих, крестьян, интеллигенции Новосибирской области в годы Великой Отечественной войны (1941–1945): Сб. док. и мат. Новосибирск, 1964.; Куйбышевская область в годы Великой Отечественной войны (1941–1945): Док. и мат. Куйбышев, 1966.; Татария в период Великой Отечественной войны (1941–1945): Сб. док. и мат. Казань, 1963. и мн. др.

29

РСФСР — фронту. 1941–1945. Док. и мат. М., 1987.

30

Один из наиболее широких библиографических обзоров — см.: Парамонов В. Указ. соч. С. 18–19. Мы позволим себе специально выделить лишь некоторые, относящиеся к регионам, в которых в годы войны дислоцировались предприятия авиапромышленности: Документы мужества и героизма: Башкирская АССР в период Великой Отечественной войны: Док. и мат., 1941–1945. Уфа, 1980; Западный Урал — фронту. Трудящиеся Пермской облает в борьбе за победу в Великой Отечественной войне (1941–1945): Док. и мат. Пермь, 1985; Наш край: Док. и мат. (1941–1945). Ульяновск, 1978; Ульяновская область в годы Великой Отечественной войны (1941–1945): Док. и мат. Саратов, 1974; и мн. др.

31

Тут нельзя не отметить сборник «1941 год». 1941 год: В 2 кн. Кн. 1. / Сост, Л. Е. Решин и др.; Науч. ред. В. П. Наумов. М., 1998.

32

Блокада рассекреченная. СПб., 1995; Ленинград в осаде: Сб. док. о героической обороне Ленинграда 1941–1944 гг. Спб., 1995; Башкирия в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945: Док. и мат. Уфа, 1995; Москва военная. М., 1995; Следует также отметить выпуск книг Памяти (Всероссийская книга памяти. 1941–1945. Обзорный том. М, 1995; Книга памяти 1941–1945 гг. Москва. М., 1995) и мн. др.

33

См., например, коллективную монографию Источниковедение новейшей истории России: теория, методология и практика. М., 2004.

34

Это не является следствием какой-то злой воли. Хотя для советской статистики действительно характерно стремление (особенно если речь едет об оборонной продукции) уйти от натурального исчисления, следует признать, что те же принципы использует и статистика западная. Более того, такой подход в ряде случаев представляется едва ли не единственно осмысленным. При сопоставлении типа «в этом году было произведено X самолётов, а в следующем — Y» немаловажно знать, сколько в каждом году производилось 4-моторных цельнометаллических бомбардировщиков, а сколько — фанерных учебных бипланов. Разумеется эти вопросы также можно уточнить через натуральное исчисление, однако всё это усложняет статистику и загромождает отчетность горами цифр. Поэтому в ряде случаев стоимостное выражение является оптимальной формой подачи материала.

35

См.: Вестник статистики. 1991. № 4. С. 21.

36

См., напр.: Струмилин С. Г. Очерки социалистической экономики СССР. 1959. С. 151.

37

См.: Ханин Г. И. Альтернативные оценки результатов хозяйственной деятельности производственных ячеек промышленности // Известия АН СССР. Сер. Экономическая. 1981. № 6; он же. Пути совершенствования информационного обеспечения сводных плановых народнохозяйственных расчетов // Известия АН СССР. Сер. Экономическая. 1984. № 3; он же. Экономический рост и альтернативная оценка // Коммунист. 1988. № 17; он же. Динамика экономического развития СССР. Новосибирск, 1991; он же. Советский экономический рост: анализ западных оценок. Новосибирск, 1993; Селюнин В. И, Ханин Г. И. Лукавая цифра // Новый мир. 1987. № 2.

38

См.: Кудров В. Надежны ли расчеты темпов роста экономики СССР и России? // Вопросы экономики. 1993. № 10; он же. Советский экономический рост: официальные данные и альтернативные оценки // Вопросы экономики. 1995. № 10; он же. Советская экономика в ретроспективе: опыт переосмысления. М., 1997; Харрисон М. Советское производство 1941–1945 гг.: к переоценке // Россия в XX веке. М., 1994 и др.

39

Большая советская энциклопедия. Т. 8. М., 1927. С. 665.

40

Не говоря уж об агрегатных заводах, которые технически были ориентированы именно на производство отдельных агрегатов.

41

Подробнее см.: Мухин М. Ю. Авиапромышленность СССР в 1921–1941 гг. М., 2006. С.13.

42

Комплекс архивных источников по истории авиапромышленности подробно рассмотрен в Мухин М. Ю. Авиапромышленность СССР в 1921–1941 гг. М., 2006. С.11–14.

43

Мухин М. Ю. Авиапромышленность СССР в 1921–1941 гг. М., 2006.

44

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 8418. Оп. 23. Д. 2. Л. 3.

45

Костырченко Г. В. Наркомат авиационной промышленности в предвоенные годы // Авиационная промышленность. 1986 № 5.

46

Емельянов B. C. На пороге войны. М., 1971. С. 92.

47

Симонов Н. Указ. соч. С. 123.

48

Там же. С. 40.

49

Подсчитано по: РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 211. Л. 33.

50

Шумихин B. C. Указ. соч. С. 210.

51

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 92. Д. 265. Л. 1.

52

Емельянов B. C. Указ. соч. С.123.

53

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 406. Л. 1.

54

Костырченко Г.В, Наркомат авиационной промышленности в предвоенные годы // Авиационная промышленность. 1986 № 5.

55

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 106. Л. 37, 39.

56

РГАЭ. Ф. 1562. Оп. 329. Д. 211. Л. 33.

57

Формально подчинялся НКВД, но фактически было бы правильней говорить о курировании этого наркомата над предприятием.

58

Яковлев A. C. Цель жизни. М., 1972, С. 172, 198.

59

Куманёв Г. А. Рядом со Сталиным. М., 1990. С.80.

60

Куманёв Г. А. Говорят сталинское наркомы. Смоленск, 2005. С. 184.

61

Шумихин B. C. Советская военная авиация. 1917–1941. М., 1986. С. 208.

62

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 193.

63

Костырченко Г. В. Наркомат авиационной промышленности в предвоенные годы // Авиационная промышленность. 1986. № 5.

64

ГА РФ. Ф. 8007. Оп. 1. Д. 31. Л. 61.

65

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 41. Д. 1744. Л. 110–122.

66

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 21. Д. 1102. Л. 1.

67

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 21. Д. 1102. Л. 2.

68

Там же. Л. 3.

69

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 135. Л. 144.

70

Проектная стоимость — 693 млн руб.

71

Проектная стоимость — 875 млн руб.

72

Проектная стоимость — 593,8 млн руб.

73

Проектная стоимость — 108 млн руб.

74

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 80.

75

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 1103. Л. 36.

76

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 1103. Л. 33.

77

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 81.

78

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 82.

79

Там же. Л.136.

80

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 87.

81

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 85.

82

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2474. Л. 28.

83

Там же. Д. 138. Л. 140, 145, 151.

84

959 млн руб. в натуральном исчислении.

85

РГАЭ. Ф.8044. Оп.1. Д. 134. Л. 83.

86

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 88.

87

Там же. Л. 94.

88

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 97.

89

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. II. М., 1994. С. 203.

90

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 3.

91

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л.4.

92

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 3.

93

1941 г. М., 1998. Кн. 1. С. 132–133.

94

Шумихин B. C. Указ. соч. С. 208.

95

Арлазоров М. Фронт идёт через КБ. М., 1987. С. 90.

96

1941 год. М., 1998. Кн. 1. С. 395.

97

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 698. Л. 41.

98

Там же. Ф. 8328. Оп. 1. Д. 1403.

99

Там же. Д. 1407.

100

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. II. М., 1994. С. 200.

101

Таликов Н. Полвека — первый. М., 1999. С. 16.

102

РГАЭ. Ф. 8328. Оп. 1. Д. 1402.

103

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. II. М., 1994. С. 200.

104

Советский тыл в Великой Отечественной войне. М., 1974. С. 73.

105

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 198.

106

РГАЭ. Ф. 8044. Оп.1. Д. 673. Л. 214.

107

ГА РФ. Ф. 9401. Оп. 1а. Д. 58. л. 44.

108

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). Сб. док. Самара, 2005. С. 14.

109

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 25. Д. 44. Л. 74–75.

110

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 16.

111

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 22 Д. 267. Л. 22.

112

Савицкий И. М. Важнейший арсенал Сибири. Новосибирск, 2005. С. 32.

113

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Книга 1. М., 1992. С. 427.

114

Выше, в выдержке из «Титульного плана» приводятся меньшие цифры. Очевидно, в указанные 1,4 млрд руб. входили также расходы на создание необходимой инфраструктуры, коммуникаций и объектов соцкультбыта.

115

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 18.

116

Там же. С. 20.

117

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 203. Л. 20.

118

Вскоре, однако, либо 449-й, либо 462-й завод изменили наименование. Во всяком случае, уже к концу 1940 г. по документам НКАП в Днепропетровске строились 2 завода — самолётостроительный (№ 165) и моторостроительный (№ 452).

119

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 203. Л. 132.

120

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 203. Л. 228.

121

Этот момент вызывает некоторое удивление. Так как новостройки передавались в НКАП из других ведомств, формально на строительство этих объектов должны были быть зарезервированы (в планах соответствующих ведомств) определённые фонды. Видимо, либо указанные ведомства, передав объекты, оставили причитающиеся фонды себе в рамках ведомственных споров, либо НКАПу спихнули заведомый «долгострой», вообще никакими фондами не обеспеченный.

122

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 203. Л. 267.

123

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 203. Л. 234–235.

124

Там же. Л. 349.

125

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 203. Л. 278.

126

Там же. Л. 240.

127

Там же. Д. 401. Л. 302, 304, 305.

128

Там же. Д. 684. Л. 270.

129

Там же. Д. 413. Л. 156.

130

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 684. Л. 113–114.

131

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 41. Д. 1751. Л. 81.

132

Важно отметить, что данное положение дел сложилось не из-за отказа промышленности выполнять директивы руководства, а в связи с сознательным решением Совнаркома. Видимо, эти станки потребовались на какие-то иные, более важные, с точки зрения советского руководства, цели.

133

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 674. Л. 129.

134

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 41. Д. 1744. Л. 107

135

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 41. Д. 1744. Л. 108–109.

136

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 41. Д. 1744. Л. 110–122.

137

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М.,1994. С. 204.

138

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам (1929–1940 гг.). М., 1967. Ч. II. С. 694.

139

Костырченко Г. В. Из истории становления советской авиационной промышленности // Авиационная промышленность. 1988. № 12.

140

Самуэльсон Л. Красный колосс. М., 2001. С. 223.

141

Костырченко Г. В. Наркомат авиационной промышленности накануне и в годы Великой Отечественной войны. 1939–1945. Автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. М., 1988. С. 6

142

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 206.

143

Подробнее см.: Черепанов А. И. Записки военного советника в Китае. М., 1976; а также Ван Си. Крылья Китая. М., 1940.

144

Шумихин В. C. Указ. соч. С. 137.

145

Котельников В. G6M1 — японский «эскортный истребитель» // Авиация и космонавтика. 1999. № 1.

146

Ильин В. Авиация Великого соседа // Авиация и Космонавтика. 1999. № 1.

147

Захаров Г. Н. Я — истребитель. М., 1985. С. 79.

148

Воздушный флот Китая // Вестник воздушного флота. 1936. № 2.

149

Тростянский А. Г. Указ. соч. С. 51–52.

150

Рыбалкин Ю. Операция «X». Советская военная помощь республиканской Испании (1936–1939). М., 2000. С. 44.

151

Stapfer Hans-Heiri. Polikarpov Fighters in Action Part I. Carrolton, Texas. 1995. P.21–22.

152

Шумихин B. C. Указ. соч. C. 211.

153

Видимо, упомянутое решение ЦК было принято ещё раньше.

154

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 135. Л. 71.

155

Там же. Д. 651. Л. 293.

156

Там же. Д. 685. Л. 38–45.

157

РГАЭ. Ф. 8328. Оп. 1. Д. 1484, Л. 1.

158

На общую сумму 36 миллионов руб.

159

Симонов Н. Указ. соч. С. 157.

160

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 205.

161

Там же. С. 207.

162

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 156.

163

Строго говоря, В. Парамонов распространяет тезис о неупоминании войны на все партийные документы, но так как примеры он приводит исключительно из материалов Куйбышевского обкома, мы предпочитаем более узкую трактовку.

164

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 176.

165

Цит. по: Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 177.

166

Шахурин А. И. Крылья победы. М., 1985. С. 133.

167

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 184.

168

Речь шла о заводах по выпуску авиафанеры и дельтадревесины.

169

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 200.

170

Куманёв Г. А. Война и эвакуация в СССР. 1941–1945 гг. // Новая и Новейшая история. № 6. 2006.

171

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 201.

172

Чадаев Я. Е. Указ. соч. С. 223.

173

История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. 2. М., 1963. С. 141, 143.

174

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 212.

175

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2807. Л. 16.

176

Характерно, что задание по суточной сдаче авиапродукции на период эвакуации, как правило, не снижалось.

177

Захарченко А. В. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 13.

178

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн.2. М., 1994. С. 212.

179

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 10.

180

Этот завод затруднительно отнести к «малым», скорее тут речь шла о приоритетной эвакуации ленинградских заводов, как находящихся в приграничьи.

181

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 38–39.

182

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 304.

183

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 211.

184

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн.2. М., 1994. С. 213.

185

Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920–1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М., 1996. С. 140.

186

Запорожская область в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) Сб. док. Запорожье, 1959. С. 56, 57,170.

187

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 212.

188

№ 32, 266, 444, 476. В результате слияний предприятий свои номера сохранили лишь авиазаводы № 32 и 266, поэтому формально в городе насчитывалось лишь 2 авиапредприятия.

189

Очерки истории Кировской области. Киров, 1972. С. 361.

190

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 12.

191

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2826. Л. 11–20.

192

Мелия A. A. Мобилизационная подготовка народного хозяйства СССР. М., 2004. С. 21.

193

Куманёв Г. А. Война и эвакуация в СССР. 1941–1945 гг. // Новая и Новейшая история. № 6.2006.

194

Быстрова И. В. Советский военно-промышленный комплекс: проблемы становления и развития (1930–1980-е годы). М., 2006. С. 161.

195

На 1941 г. — заместитель наркома путей сообщения и начальник Грузового управления НКПС.

196

Эшелоны идут на восток: Из истории перебазирования производительных сил СССР в 1941–1942 гг. М., 1966. С. 208–209.

197

Это само по себе довольно странно, так как уже 27 июня было принято решение об эвакуации из Москвы Алмазного фонда и государственных запасов драгоценных металлов и камней (см.: Эшелоны идут на восток… С. 72)

198

Потемкина М. Н. Эвакуация в годы Великой Отечественной войны на Урале: люди и судьбы. Магнитогорск, 2002, С. 51–52.

199

Цит. по: Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 13.

200

Цит. по: Захарченко A. B. Указ соч.

201

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 193.

202

Там же. С. 194.

203

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 2–3.

204

Ныне — Бердянск.

205

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 26.

206

Там же. Л. 28.

207

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 18.

208

Там же. Л. 29.

209

Там же. Л. 19.

210

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 28

211

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 196.

212

Авиадвигатели «Сатурна». М., 2003. С. 66.

213

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 196.

214

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 209.

215

Авиадвигатели «Сатурна». М., 2003. С. 66.

216

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 196.

217

Авиадвигатели «Сатурпа». М., 2003. С. 66.

218

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 195–196.

219

Не путать с Як-3 обр. 1943 г. (Як-1М). В данном случае речь идёт о истребителе, который первоначально имел индекс И-30, а затем был переименован в Як-3.

220

В будущем — Ту-2.

221

В будущем — ДВБ-102.

222

В будущем — И-110.

223

Строго говоря, задел был — 1 экземпляр 103В, вывезенный в виде набора агрегатов из Москвы. Однако, во-первых, единственная машина могла быть названа заделом только в шутку; а во-вторых, продолжались дебаты, в каком виде производить самолёт 103 (будущий Ту-2) — 103у или 103В. Разница была принципиальна, так как основное различие модификаций было в типе устанавливаемых моторов. 103у использовал моторы ЛМ-37, а 103В — М-82. История выбора между этими моделями до сих пор довольно неясна и запутанна, а документы тех лет и позднейшие мемуары нередко противоречат друг другу.

224

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 30.

225

Там же. Л. 31.

226

Там же. Л. 33.

227

Завод с тем же номером был эвакуирован и на площадку завода № 18 (бывш. 295) (См. Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 24.). Однако это были разные заводы. Предприятие, эвакуированное на площадку завода № 1, было вывезено из Смоленска и занималось ремонтов авиатехники. На площадку № 18 было перемещено предприятие из Ступино, выпускавшее авиавинты.

228

Заводы № 463, 464, 465 располагались в Таллине, Риге и Каунасе, представляя собой бывшие авиаремонтные предприятия буржуазных республик. 453-й завод начал строиться в Минске незадолго до войны.

229

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… Л. 59.

230

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 41.

231

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 208.

232

На тот момент — нарком внутренних дел.

233

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской облает… С. 22.

234

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 23.

235

Там же. С. 20.

236

Там же. С. 258.

237

Там же. С. 37.

238

Собственно, на этой станции, удалённой от города Куйбышев на несколько километров, авиапроизводства в основном и базировались.

239

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). Сб. док. Самара, 2005. С. 256.

240

Агрегатный, выпускал шасси.

241

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 46.

242

Савицкий И. М. Важнейший арсенал Сибири. Новосибирск, 2005. С. 29.

243

Там же. С. 49.

244

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 44, 45.

245

Да и там не хватало электроприводов, термических печей и разнообразных технических приспособлений.

246

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 30.

247

Там же. С. 94.

248

Там же. С. 47.

249

Там же. С. 59, 241.

250

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 61.

251

Там же. С. 331.

252

Там же. С. 408.

253

Там же. С. 361.

254

Там же. С. 372.

255

Там же. С. 344, 372.

256

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 423.

257

Там же. С. 49.

258

Там же. С. 306.

259

На тот момент — Новосибирская обл.

260

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 99.

261

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 95

262

Там же. С. 93.

263

Там же. С. 95.

264

Там же. С. 95–101.

265

Савицкий И. М. С. 135–137.

266

Там же. С. 65.

267

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 110.

268

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4466. Л. 70, 71, 91.

269

Там же. Л. 162.

270

Там же. Л. 276.

271

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 65.

272

Там же. С. 107.

273

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 15.

274

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 214.

275

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 216.

276

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 93. Д. 313. Л. 155.

277

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 219.

278

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… Л. 54–55.

279

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 17.

280

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 123.

281

Чадаев Я. Е. Указ. соч. С. 112.

282

Захарченко A. B. Указ. соч. С. 18

283

См.: Васильев А. Ф. Промышленность Урала в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. Т. 1. М., 1982 С. 40; Вознесенский Н. A. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948. С. 50; Лихоманов М. И., Финогенов Е. И. Влияние эвакуированных промышленных предприятий и населения на военно-экономическое укрепление советского тыла // Деятельность партии по социально-экономическому укреплению советского тыла (1941–1945 гг.). Петрозаводск, 1983. С. 4; Наумова А. Г. Братский союз народов СССР в годы Великой Отечественной войны // Коммунисты во главе трудового подвига Урала в годы Великой Отечественной войны. Пермь, 1985. С. 22; Урал — фронту. М., 1955, С. 45.

284

Восканян В., Соловьев А., Уваров И., Устинов Д. О единоначалии и правах директора // Правда. 1940. 10 сентября.

285

Они не были приняты, но, с другой стороны, не были и официально осуждены, что само по себе имело определённое значение.

286

Чадаев Я. Е. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1985. С. 80.

287

Маневич В. Е. Ликвидация НЭПа и дальнейшая эволюция кредитно-финансовой системы // ЭКО. 1988. № 10. С. 142.

288

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 158.

289

Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. М., 1968. С. 40–41.

290

Симонов Н. С. Указ. соч. С. 179.

291

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 159.

292

Шахурин А. И. Крылья победы. М., 1984. С. 148–149.

293

В разных регионах набор таких отделов обкомов был различен.

294

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 186.

295

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 320.

296

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 215.

297

А весной 1942 г. в Кремле всерьёз рассчитывали, что теперь отступление гитлеровцев станет перманентным.

298

История металлургии лёгких сплавов в СССР. 1917–1945. М., 1983. С. 293.

299

Как правило, полностью эвакуировать оборудование не удавалось, и часть оборудования оставалось на старом месте.

300

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 215.

301

Новый завод получил № 81.

302

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 227.

303

Авиадвигатели «Сатурна». М., 2003. С. 69.

304

Там же. С. 84.

305

Там же. С. 82.

306

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2826. Л. 61.

307

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 222.

308

Там же. С. 223.

309

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 233.

310

Уровень июня 1944 — апреля 1945 гг.

311

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 131.

312

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2885. Л. 34–37.

313

Маркевич А. М. Нужды обороны и планирование военной промышленности в конце 1920-х — 1930-е годы // Экономическая история. Ежегодник. 2007. М., 2008. С. 441–486.

314

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2777. Л. 63–64.

315

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 5,24.

316

РГАЭ. Ф. 8328. Оп. 1. Д. 1029. Л. 64,191,203об. Д. 1030. Л. 283. Д. 1170. Л. 22; там же, Д. 695. Л. 13, Д. 316. Л. 2; РГАЭ. Ф. 2097. Оп. 1. Д. 316а. Л. 1, Д. 458. Л. 86 об., Д. 569. Л. 286; РГАЭ. Ф. 8328. Оп. 1. Д. 633. Л. 79, Д. 829. Л. 2.; РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2808. Л. 1–50.

317

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2830. Л. 28

318

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Л. 31–32.

319

Цит. по: Симонов Н. С. Указ. соч. С. 177.

320

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2907. Л. 2.

321

Там же. Л. 124.

322

РГАЭ. Ф. 4372. Оп. 43 Д. 240. Л. 2.

323

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2973. Л. 22.

324

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2973. Л. 22, 29–30.

325

Симонов Н. С. Указ. соч. С. 177.

326

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 78.

327

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. М., 1963. Т. 1. С. 413.

328

Никитин А. Состояние важнейших отраслей промышленности СССР накануне Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 1960 № 3.

329

Таликов Н. Полвека — первый. М., 1999. С. 10.

330

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 133. Л. 75.

331

Там же. Л. 78.

332

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 78.

333

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 199.

334

Там же. Л. 18.

335

Там же. Л. 34.

336

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2750. Л. 82.

337

Там же.

338

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2750. Л. 83.

339

Там же. Л. 86.

340

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2750. Л. 96.

341

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 416. Л. 272.

342

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 416. Л. 269.

343

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 416. Л. 272.

344

Там же. Д. 393. Л. 17.

345

Шахурин А. И. Указ. соч. С. 105.

346

И. Ф. Тевосян по праву пользовался репутацией знатока технических и экономических проблем советской тяжелой промышленности. В 1930–1937 годах он возглавлял всесоюзное объединение «Спецсталь», а затем стал руководителем главного управления судостроения в составе НКОП.

347

Петров И. Ф. Указ. соч. С. 47.

348

Яковлев A. C. Указ. соч. С. 211.

349

Петров И. Ф. Указ. соч. С. 47.

350

Русский архив: Великая Отечественная. Т.12 (1). М.,1993. С. 199.

351

1941 г. М., 1998. Кн. 1. С. 463.

352

Там же. С. 519.

353

1941 г. М., 1998. Кн. 1. С. 520, 568, 605.

354

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 651. Л. 102–125.

355

1941 г. М.,1998. Кн. 1. С. 751.

356

Соболев Д. А. Немецкий след в советской авиации. М., 1996. С. 49.

357

Степанов А. Пиррова победа люфтваффе на Западе // История авиации. № 3. 2000.

358

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 135. Л. 160.

359

Грин А. Крылья люфтваффе. М., 1994. Ч.П, С. 180.

360

Керль Г. Военная экономика и военная промышленность // Итоги Второй мировой войны. М., 1957. С. 364.

361

История Второй мировой войны. 1939–1945. Т. 3. М., 1974. С. 288.

362

Ввиду множественных подтверждений информации Петрова из независимых источников, автор склонен придерживаться именно этой версии, хотя не может решительно отрицать и остальные.

363

История металлургии лёгких сплавов в СССР. 1917–1945. М., 1983. С. 264.

364

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 204.

365

1941 г. М.,1998. Кн. 2. С. 379.

366

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 200.

367

Черток Б. Е. Ракеты и люди. М., 1994. С. 24.

368

Шахурин А. И. Указ. соч. С. 84.

369

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. М., 1963. T. I. С. 411.

370

История металлургии лёгких сплавов в СССР. 1917–1945. М., 1983. С. 264.

371

Шумихин B. C. Указ. соч. С. 221.

372

Шахурин А. И. Указ. соч. С. 84.

373

Шумихин В. С. Указ. соч. С. 221.

374

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 673. Л. 2.

375

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2775. Л. 15.

376

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2775. Л. 13.

377

Там же.

378

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 25. Д. 199. Л. 9–14.

379

ГАРФ. Ф. 8418. Оп. 25. Д. 673. Л. 96.

380

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 25. Д. 673. Л. 95.

381

Подсчитано по: РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2808. Л. 1–50; Самолетостроение в СССР 1917–1945 гг. Кн. 1. М., 1992 С. 432–435; Кн. II. М., 1994. С. 235–237.

382

РГАЭ. Ф. 8328. Оп. 1. Д. 1030. Л. 283. Д. 1170. Л. 22.

383

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 345. Л. 15–19.

384

Авдеенко П. Советское самолётостроение в годы предвоенных пятилеток (1929–1940 гг.) // ВИЖ. № 7. 1974.

385

В таблице учтены боевые самолёты (истребители, бомбардировщики и разведчики), заказанные НКО и НКВМФ за исключением летающих лодок МБР-2. Впрочем, эти самолёты не играли решающей роли в авиавыпуске.

386

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 123. Л. 4.

387

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 345. Л. 151.

388

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 27. Л. 12 (приводится в сокращении).

389

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 625. Л. 10.

390

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 625. Л. 2.

391

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 684. Л. 165.

392

Там же. Л. 166.

393

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 684. Л. 168.

394

Там же. Д. 401. Л. 247.

395

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 22. Д. 270. Л. 55.

396

Там же. Л. 56.

397

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 401. Л. 149.

398

Проектная мощность — 1800 тяжёлых самолётов в год.

399

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 401. Л. 249.

400

Видимо, какая-то игра. Крайне маловероятно, чтобы у казанских рабочих в 1940 г. были в изобилии на руках частные фотоаппараты, да и само слово «фотографирование» было в документе взято в кавычки.

401

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 401. Л. 253.

402

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 413. Л. 272.

403

Фактически эти два завода взаимодополняли друг друга, поэтому имеет смысл рассматривать их как составные части единого авиастроительного комбината.

404

Соболев Д. А. Немецкий след в советской авиации. М., 1996. С. 54.

405

Мюллер Р. Д. Экономические приготовления Германии к операции «Барбаросса» // Война и политика. 1939–1941. М., 1999. С. 347.

406

Фон Штрадман Х. П, Обостряющиеся парадоксы: Гитлер, Сталин и германо-советские экономические связи. 1939–1941 // Война и политика. 1939–1941. М., 1999. С. 374.

407

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 401. Л. 77.

408

Там же. Л. 36.

409

Там же. Д. 408. Л. 10.

410

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 408. Л. 56.

411

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 408. Л. 59.

412

Индустриализация СССР. 1938–1941 годы. М., 1972. С. 136.

413

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 33. Л. 96.

414

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 29. Л. 3.

415

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 29. Л. 2.

416

Госплан был не согласен с такой оценкой и определял потребности НКАП на 1943 г. (в размере 106 000 т).

417

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 29. Л. 4.

418

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2807. Л. 2–4 (приводится в сокращении).

419

Судя по малому весу полугодового задания в годовой программе, освоение Пе-2 на заводе началось только в 1941 г., что в определённой мере объясняет трудности наладочного периода.

420

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 25. Д. 199. Л. 16–19, 26–30, 32–36.

421

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 712. Л. 36, 38, 40.

422

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 713. Л. 123.

423

РГАЭ, Ф. 8044, Оп. 1. Д. 2808. Л. 40.

424

Там же. Д. 900. Л. 76–82.

425

РГАЭ, Ф. 8044, Оп. 1. Д. 2808. Л. 30–50.

426

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 24. Д. 616. Л. 2–3.

427

На тот момент М-103 был наиболее мощным из доведённых моторов линии М-100.

428

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 24. Д. 616. Л. 8–9.

429

По другим данным — 26 июня 1940 г. (ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 31.)

430

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 1.

431

Там же. Д. 731. Л. 1.

432

Там же. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 5.

433

Там же. Ф. 8418. Оп. 24. Д. 649. Л. 1.

434

Там же. Ф. 8007. Оп. 1. Д. 25. Л. 5.

435

Там же. Ф. 8418. Оп. 24. Д. 730. Л. 1.

436

Там же. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 31.

437

РГАЭ, Ф. 8044, Оп. 1, Д. 698. Л. 52.

438

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 408. Л. 25.

439

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 25. Л. 158.

440

Там же. Л. 92, 103.

441

Там же. Л. 167.

442

Там же. Л. 104.

443

Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948. С. 38.

444

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 39.

445

Кравченко Г. С. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) М., 1970. С. 107.

446

Вознесенский Н. А. Указ. соч. С. 38.

447

На тот момент — председатель Госплана.

448

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 107.

449

Ввиду специфики мемуаров как исторического источника к этой цифре надо относиться осторожно. Как говорится, «человеку свойственно ошибаться», а спустя столько лет что-то забыть, а что-то — перепутать более чем извинительно. Однако резкий рост авиавыпуска, апогей которого пришёлся на сентябрь — бесспорен.

450

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 201.

451

Там же. С. 214.

452

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 124.

453

Симонов Н. С. Указ. соч. С. 157.

454

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 215.

455

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 309.

456

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 17.

457

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 16.

458

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 214.

459

История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 2. М., 1961, С. 160.

460

В X ГУ на этот порядок перешли ещё раньше — с 1 января 1942 г. (см. РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2824. Л. 38.)

461

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 28.

462

Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920–1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М.,1996. С. 145.

463

Вознесенский Н. A. Указ. соч. С. 41.

464

Савицкий И. М. Важнейший арсенал Сибири. Новосибирск, 2005. С. 43.

465

Гареев М. А. Неоднозначные страницы войны. М., 1995. С. 111.

466

История металлургии лёгких сплавов в СССР. 1917–1945. М., 1983. С. 279.

467

Туманов А. Т., Шанин P. E., Старков Д. П. Авиационное материаловедение // Развитие авиационной науки и техники в СССР. М., 1980. С. 326.

468

Шаров В. М. Жизнь и деятельность С. М. Воронова // Воронов С. М. Избранные труды по лёгким сплавам. М., 1957. С. 160.

469

Галлай М. Л. Избранное. T. I. М., 1990. С. 28.

470

История металлургии лёгких сплавов в СССР. 1917–1945 г. М., 1983. С. 283.

471

Там же. С. 317.

472

Там же. С. 329.

473

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). Сб. док. Самара, 2005. С. 166.

474

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 169.

475

Там же. С. 173.

476

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 217.

477

К сожалению, однозначно идентифицировать этот завод не представляется возможным — такое наименование носили авиапредприятия № 19, 125 и 154.

478

Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 19.

479

Т. е. условный первый год войны.

480

Т.е. условный квартал в начале войны, в ходе которого следовало осуществить перевод промышленности на военные рельсы.

481

Симонов Н. С. Указ. соч. С. 170.

482

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 208.

483

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 215.

484

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 209.

485

В документе всё ещё индексируется как 103у. Вообще, хотя официально модификация Ту-2 под М-82 называлась 103В, её сплошь и рядом именовали 103у (2М-82).

486

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 91–97.

487

Саукке М. Ту-2. Часть I. М., 2001. С. 40.

488

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 221.

489

Там же. С. 218.

490

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 9.

491

Куманев Г. А. Трудный путь к победе. 1941–1945 гг. М., 1995. С. 17; Эта же точка зрения высказывается и в других исследованиях: Вторая мировая война: Итоги и уроки. М.: Воениздат, 1985. С. 221; Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945: Краткая история. М.: Воениздат. 1984. С. 176; Вещиков П. И. Подвиг тыла // СОЦИС. 1995. № 5. С. 31; Основные проблемы истории упрочения и развития социализма в СССР. В 2 т. Т. 1. М., 1984. С. 127 и мн. др.

492

Источники победы советского народа в Великой Отечественной войне. 1941–1945: Вопросы и ответы. М., 1984. С. 180.

493

Вернидуб И. И. Боеприпасы победы. М.,1998. С. 32.

494

На тот момент — Сталинск.

495

История металлургии лёгких сплавов в СССР. 1917–1945. М., 1983. С. 317.

496

Там же. С. 331.

497

Подсчитано по: Самолетостроение в СССР 1917–1945 гг. Кн. 1. М., 1992 С. 432–435; Кн. 2. М., 1994. С. 235–237.

498

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. Т. 2. М., 1961. С. 498.

499

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 5. М., 1975. С. 44.

500

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 9.

501

В отношении транспортных машин следует учитывать следующее обстоятельство. С одной стороны, полноценный «транспортник» Ли-2 выпускался в СССР ограниченной серией. На 1943 г., например, из 1200 официально заявленных транспортных самолетов Ли-2 составляли едва половину. Остальное — переделанные для нужд транспортной авиации клоны У-2 и т. п. С другой стороны, Ли-2 достаточно часто использовали как бомбардировщики, что ещё более снижало их количество в транспортной авиации.

502

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 222.

503

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 22.

504

Там же. Л. 20.

505

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 49.

506

Там же. Л. 52.

507

Симонов Н. С. Указ. соч. С. 175.

508

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2907. Л. 2.

509

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 227.

510

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 214.

511

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 49.; Там же. Д. 2878. Л. 47.

512

История металлургии легких сплавов в СССР. 1917–1945. М., 1983. С. 287.

513

История Второй мировой войны 1939–1945. Т. 5. М., 1975. С. 42.

514

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 239.

515

Там же. С. 240.

516

Вознесенский Н. А. Указ. соч. С. 71.

517

Там же. С. 284.

518

Там же. С. 325.

519

Вознесенский Н. А. Указ. соч. С. 297.

520

Там же. С. 308.

521

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 225.

522

Там же. С. 224.

523

На 1944 г. — 25 поточных линий, на которые приходилось 65 % всей трудоёмкости производства моторов.

524

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 225.

525

Цит. по: Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920–1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление. М., 1996. С. 149.

526

Источник — Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 226.; РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 73, 75.; Савицкий И. М. Указ. соч. С. 134.

527

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 77, 78.

528

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 79.

529

Там же. Д. 2976. Л. 5, 24.

530

Симонов Н. С. Указ. соч. С. 178.

531

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2873. Л. 74.

532

Там же. Д. 2876. Л. 91.

533

Взрыватель для артиллерийских снарядов.

534

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2877. Л. 78.

535

Там же. Д. 2873. Л. 23.

536

Там же. Д. 2848. Л. 108.

537

Там же. Ф. 4372. Оп. 44. Д. 691. Л. 107.

538

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2829. Л. 63.

539

Там же. Ф. 4372, Оп. 94. Д. 1461. Л. 114.

540

Он же Уральский вагоностроительный завод (УВЗ). Один из крупнейших танкостроительных заводов СССР военных лет.

541

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 232.

542

История металлургии лёгких сплавов в СССР. 1917–1945. М., 1983. С. 295.

543

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 5.

544

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 227.

545

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 7.

546

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 28–41.

547

Часть оборудования попала в Казань, на завод № 124.

548

То есть не цельнометаллических, а построенных из авиафанеры, хромансилевых труб, полотняной обтяжки и т. п.

549

Тут и далее мы будем исходить из понятий «модель» как конкретная конструкция самолёта, тиражируемая в рамках серийного производства; и «тип самолёта» как группа моделей, соответствующая общему для них кругу решаемых задач. В этом смысле тип «истребители» включает в себя модели Як-1, Ла-5, МиГ-3 и др.

550

Впоследствии — МиГ-3.

551

Хотя МиГ-1/3 нередко называют «высотным истребителем», ориентируясь на то, что максимальную скорость этот самолёт развивал на сравнительно большой высоте, фактически советские ВВС трактовали эту модель как обычный фронтовой истребитель. Эти самолёты не выделялись в какие-то специализированные подразделения, не получали специального оборудования, необходимого для перехватчиков, и использовались на практике, как правило, именно в амплуа фронтовых истребителей.

552

Речь идёт о модели И-30, получившей второе обозначение Як-3. Як-3, реально запущенный в серию в 1944 г., не имеет прямого отношения к И-30 и стал результатом модернизации исходного Як-1.

553

Завод № 1.

554

Истребители ЛАГГ изготавливались из «дельта-древесины».

555

Завод № 24.

556

И-220 (1942), И-221, И-230, И-231 (1943), И-222, И-224, И-225 (1944).

557

Модификация Як-9Д имела максимальную дальность 1360 км, а Як-7 — лишь 645.

558

Модификация Як-9Т несла 37-мм пушку, а Як-7 — 20-мм.

559

Самолетостроение в СССР 1917–1945 гг. Кн. 1. М., 1992 С. 432–435; Ки. 2. М., 1994 С. 235–237.

560

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 13–14.

561

Так как данный раздел носит обзорный характер, изложение судеб конкретных моделей даётся без детализации. Скажем, у Р-5 были модификации, имевшие собственные обозначения (Р-5ССС и Р-Z), достаточно существенно отличавшиеся от базовой модели.

562

Так называемые «тормозные решётки».

563

То есть самолёты, предназначенные для взлёта и посадки на воду.

564

Подсчитано по: Самолетостроение в СССР 1917–1945 гг. Кн. 1. М., 1992 С. 432–435; Кн. 2. М., 1994 С. 235–237. Там же (Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 234.) приводится т. н. «Таблица 8», в которой та же типологическая группировка даёт иные цифровые значения. При этом авторы коллективной монографии «Самолётостроение в СССР» не сочли нужным объяснить, в связи с чем данные «Таблицы 9», в которой данные авиавыпуска даны в разрезе по моделям, не коррелируют с данными «таблицы 8». Можно было бы предположить, что в «таблице 8» произведена частичная переклассификация моделей. Скажем, У-2, используемые как ночные бомбардировщики, учтены в строке «бомбардировщики» и, соответственно, изъяты из строки «учебно-тренировочные самолёты». Однако мы имеем дело с несовпадением суммарного авиавыпуска за год, причём разница исчисляется тысячами самолётов. Столь значительные расхождения не могут объясняться экспериментальными и предсерийными образцами. В целом, в связи с тем, что, во-первых, «Таблица 8» приводится без ссылки на источник, во-вторых, «Таблица 9» даёт более детальную информацию, а в-третьих, «Таблица 8» содержит чисто арифметические ошибки, автор этих строк счёл возможным опираться на данные именно «таблицы 9», приведённой на с. 235–237 (Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994).

565

Подсчитано по: Самолетостроение в СССР 1917–1945 гг. Кн. 1. М., 1992 С. 432–435; Кн. 2. М., 1994 С. 235–237.

566

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4191. Л. 7–8,20–21.

567

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 11–12.

568

Так в тексте, цитируемом И. М. Савицким (ГАНО, Ф. П-22. Оп. 3. Д. 1772. Л. 3). В монографии Степанца (Степанец А. Т. Истребители Як периода Великой Отечественной войны. М., 1992), считающейся наиболее фундаментальным исследованием конструкций истребителей «Як» в годы Великой Отечественной войны, такая модификация не указана. Вероятно, речь идёт о заводском обозначении модификации Як-9ДД.

569

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 132.

570

Грин А. Крылья люфтваффе. М., 1994. Ч. I–V.

571

Быстрова И. В. Советский военно-промышленный комплекс: проблемы становления и развития (1930–1980-е гг.). М., 2006. С. 159.

572

ГА РФ. Ф. 8418. Оп. 23. Д. 386. Л. 1.; Д. 952. Л. 1.

573

История Второй мировой войны 1939–1945. М., 1974, Т. 3. С. 374.

574

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2775. Л. 20.

575

Там же. Д. 674. Л. 44.

576

Там же. Л. 65.

577

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2775. Л. 20.

578

Там же. Л. 21.

579

ГА РФ Ф. 8418. Оп. 12. Д. 142. Л. 54.

580

Не удалось найти свидетельств родственной близости двух Борисовых, работавших на одном заводе; однако трудно представить себе ситуацию, при которой замдиректора допускает «неоднократные и крупные нарушения», а директор ни при чём.

581

ЦМАМ. Ф. 690. Оп. 1. Д. 135. Л. 5.

582

Там же. Л. 2, 8, 24.

583

Необученных — нужным на авиазаводе профессиям. Особую остроту социальному конфликту в данном случае придавало то, что большинство из «молодых» рабочих представляли собой высококвалифицированных пожилых рабочих, с производственным стажем в 7–11 лет. Принудительное перепрофилирование было для них не только унизительно, но и стеснительно в финансовом плане. Для человека, обремененного семьей, в одночасье быть пониженным в разряде (и, соответственно, в оплате), быть переброшенным в другой коллектив и в приказном порядке обязанном осваивать новую профессию, составляло значительный стресс, явно понижавший производительность труда.

584

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. II. М.,1994. С. 200.

585

ЦАОДМ. Ф. 217. Оп. 1. Д. 49. Л. 14–15.

586

Там же. Л. 3–4.

587

Уровень 1938 г. рассматривается эталонным, т. к. это последний довоенный год. С началом Второй мировой войны ситуация резко изменилась.

588

ЦАОДМ. Ф. 217. Оп. 1. Д. 96, Л. 196.

589

ГА РФ. Ф. 8007. Оп 1. Д. 27. Л. 124, 125.

590

Народное хозяйство СССР. 1922–1972. М., 1972. С. 355.

591

ЦМАМ. Ф. 690. Оп. 1. Д. 135. Л. 25.

592

Специальная форма хронометрирования использования рабочего времени персонала, употреблявшаяся в те годы на советских предприятиях для научной организации труда.

593

ЦМАМ. Ф. 690. Оп. 1. Д. 98. Л. 6.

594

ЦМАМ. Ф. 690. Оп. 1. Д. 98. Л. 9.

595

Там же. Л. 23.

596

ЦМАМ. Ф. 690. Оп. 1. Д. 98. Л. 25–99.

597

ГА РФ. Ф. 8007. Оп. 1. Д. 25. Л. 2.

598

ЦАОПИМ. Ф. 217. Оп. 1. Д. 96. Л. 164.

599

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 133. Л. 175.

600

В декабре 1940 г. завод прекратил производство бомбардировщиков СБ и начал выпуск самолётов Ар-2 и Пе-2.

601

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 684. Л. 16.

602

Там же. Л. 17.

603

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 698. Л. 122.

604

Там же. Д. 2775. Л. 21.

605

Там же. Д. 647. Л. 19.

606

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 651. Л. 130.

607

Там же. Л. 20–23.

608

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 31.

609

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 408. Л. 38.

610

Там же. Д. 674. Л. 44.

611

Там же. Л. 71.

612

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4463. Л. 250.

613

ЦАОПИМ. Ф. 217. Оп. 1. Д. 196. Л. 52.

614

ЦАОПИМ. Ф. 217. Оп. 1. Д. 196. Л. 52.

615

Савицкий. И. М. Указ. соч. С. 120.

616

Там же. С. 122.

617

Чадаев Я. Е. Указ. соч. С. 404.

618

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 208.

619

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 43.

620

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 110.

621

То есть на седьмой день войны.

622

Парамонов В. Указ. соч. С. 258.

623

Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М.,1990. С. 5.

624

То есть — 59 % довоенного уровня.

625

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 238.

626

Митрофанова A. B. Рабочий класс Советского Союза в годы Великой Отечественной войны. М., 1971. С. 344.

627

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 110.

628

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 110.

629

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 216.

630

В основном — из г. Новосибирск.

631

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 244.

632

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 197.; Савицкий И. М. Важнейший арсенал Сибири. Новосибирск, 2005. С. 43.

633

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 113.

634

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2843. Л. 10.

635

То есть пока количество рабочей силы не приводилось в соответствие с потребностями завода.

636

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2843. Л. 31.

637

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 6432. Л. 14–15.

638

Фактически одного из важнейших подразделений завода!

639

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 122.

640

Как правило, в данном случае имелось в виду «не то» происхождение.

641

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 6432. Л. 12–13.

642

Там же. Д. 6431. Л. 38.

643

Там же. Д. 6431. Л. 11.

644

Там же. Д. 6432. Л. 126.

645

Там же. Д. 4469. Л. 30.

646

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 197.

647

Кравченко оценивает потребность НКАП в рабочих в 215 тыс. чел., однако хронологическую привязку данной цифры он формулирует очень обтекаемо: «в первые месяцы 1942 г.», поэтому, строго говоря, хотя данные Кравченко и вышецитированные материалы и неидентичны, они, тем не менее, не противоречат друг другу. Для нас в данном случае важнее понять, как соотносились заявки на дополнительную рабочую силу НКАП и прочих наркоматов.

648

Кравченко Г. С. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.). М., 1970. С. 109.

649

Быстрова И. В. Указ. соч. С. 197.

650

Захарченко А. В. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 14.

651

Это выводя за скобки качество жилья.

652

Захарченко А. В. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 25.

653

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4468. Л. 1–11.

654

Кравченко Г. С. Указ. соч. С. 110.

655

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4466. Л. 1.

656

Там же. Л. 147–148.

657

РГАЭ. Ф. 8044. Он. 1. Д. 4469. Л. 157.

658

Больше в тот год было мобилизовано лишь в угольную промышленность и чёрную металлургию.

659

Цит. по: Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 21.

660

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4469. Л. 12.

661

Там же. Д. 4481. Л. 61.

662

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4468. Л. 39.

663

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 42–43.

664

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4468. Л. 47.

665

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 42.

666

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 211.

667

Кузьминов И. Социалистическая экономика в условиях войны // Большевик. 1943/№ 3–4. С. 47; Курский А. Война и плановый характер народного хозяйства // Пропагандист. 1943. № 9. С. 29–30.

668

Вознесенский Н. А. Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М., 1948. С. 110.

669

Авиадвигатели «Сатурна». М., 2003. С. 69.

670

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 6431. Л. 16.

671

На тот момент — народный комиссар внутренних дел.

672

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 6432. Л. 129–130.

673

Там же. Л. 167–168.

674

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2866. Л. 80.

675

Куманёв Г. А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск, 2005. С. 216.

676

Чадаев Я. Е. Указ. соч. С. 408.

677

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 54.

678

То есть рабочих, связанных с обработкой металла.

679

Фельдман А. П. Указ. соч., С. 84.

680

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 397.

681

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2866. Л. 81.

682

Цит. по: Захарченко A. B. Формирование авиапромышленного комплекса в Поволжье накануне и в годы Великой Отечественной войны (1940–1942 гг.). Самара, 2004. С. 20.

683

Там же. С. 24.

684

Скажем, с фрезерного — на токарный.

685

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 247.

686

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 326.

687

Шахурин А. Крылья победы. М., 1984. С. 138.

688

Начали вводиться с сентября 1941 г. (см.: Савицкий И. М. Указ. соч. С. 362.)

689

То есть описывающий положение дел на 1942 г.

690

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 331.

691

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4468. Л. 41.

692

Цит. по: Савицкий И. М. Указ. соч. С. 321–322.

693

Речь идёт о 1942 г., когда ситуация в столовой несколько улучшилась. Первым блюдом, как правило, был картофельный суп, а вторым — рыба с картофельным пюре.

694

Там же. С. 373.

695

Как было показано в главе 4, это предприятие находилось в сравнительно хороших условиях.

696

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 321.

697

Там же. С. 129.

698

Справедливости ради надо сказать, что и в этих «фешенебельных» общежитиях рабочие жаловались на холод и невозможность из-за отсутствия топлива приготовить пищу или хотя бы нагреть кипяток. На фоне вышецитированных жалоб эти претензии смотрятся как иллюстрация поговорки «у кого-то щи жидкие, а у кого-то — алмазы мелкие…».

699

Там же. С. 343.

700

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 6431. Л. 87.

701

Там же. Д. 4465. Л. 1.

702

Фельдман A. M. Рабочие промышленности СССР и Германии к июню 1941 г.: сравнительное сравнение // История России. 2009. № 6. С. 86.

703

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4466. Л. 20.

704

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 217.

705

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4466. Л. 4.

706

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 318.

707

Цит. по: Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 319.

708

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2827. Л. 110., Д. 2879. Л. 42, 95.

709

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2827. Л. 130.

710

См. напр.: Журавлёв С. В., Мухин М. Ю. Крепость социализма. М., 2004. С. 115–120.

711

Чадаев Я. Е. Указ. соч. С. 419.

712

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 280.

713

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 281.

714

Там же.

715

Приводятся данные за октябрь 1942 г.

716

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2827. Л. 74–77.

717

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2879. Л. 123–124.

718

Там же. Д. 2878. Л. 53.

719

Там же. Л. 54–55.

720

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2879. Л. 38, 61, 104, 127.

721

Завершила — вольно или невольно? Думается, что всё же вернее будет признать, что Авиапром исчерпал возможности экстенсивного роста. Страна просто не могла и далее наращивать численность рабочей силы в отрасли.

722

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 280.

723

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 223.

724

Там же. С. 232.

725

К сожалению, не ясно — это показатель до или после пересмотра норм. В любом случае, в 1945 г. количество не справлявшихся с нормой рабочих ещё более упало — до 6 %.

726

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 39.

727

Там же. С. 40.

728

Что было бы весьма трудным и затратным делом.

729

Цит. по: Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 40.

730

Цит. по: Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 39.

731

Цит. по: Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 40.

732

Занесение на Доску почёта, запись в Книге почёта, поздравительная телеграмма от обкома партии и т. п.

733

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 284.

734

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 76–77.

735

Чадаев Я. Е. Указ. соч. С. 413.

736

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 225.

737

Чадаев Я. Е. Указ. соч. С. 412.

738

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 226.

739

То есть рабочих, вдвое перевыполнявших норму.

740

Парамонов В. Россия в 1941–1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999. С. 321.

741

Помимо собственно бригад существовали «фронтовые» смены, группы, мастерские и участки.

742

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… С. 81.

743

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 226.

744

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2878. Л. 56.

745

Там же. Л. 60, 62, 64, 66, 68.

746

Савицкий И. М. Указ. соч. C. 358.

747

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2976. Л. 33, 36.

748

Вознесенский Н. A. Указ. соч. С. 117–118.

749

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 231.

750

Там же. С. 232.

751

Особенно если учесть, что в 1944 г. начался процесс реэвакуации промышленности вообще и авиапромышленности в частности.

752

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 245.

753

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 232.

754

С последующим удержанием из зарплаты.

755

Савицкий И. М. Указ. Соч. С. 246.

756

Военно-промышленный комплекс Куйбышевской области… Л. 44.

757

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2885. Л. 93.

758

Савицкий И. М. Указ. соч. с. 300.

759

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 246.

760

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1 Д. 2873. Л. 11.

761

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1 Д. 2873. Л. 11.

762

Там же. Д. 2985. Л. 39.

763

Там же. Д. 2873. Л. 12.

764

Мухин М. Ю. Авиапромышленность СССР в 1921–1941 гг. М., 2006. С. 223.

765

Самолётостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 233.

766

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1 Д. 2873. Л. 9.

767

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 245.

768

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1 Д. 2873. Л. 8.

769

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1 Д. 2873. Л. 8.

770

Там же. Д. 2985. Л. 27.

771

Савицкий И. М. Указ. соч. С. 246.

772

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1 Д. 2873. Л. 6.

773

А значит, и по трудовым возможностям.

774

Там же. Л. 7.

775

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1 Д. 2873. Л. 7.

776

Тельпуховский В. Б. Изменения в составе промышленных рабочих СССР в период Великой Отечественной войны // Вопросы истории. 1960. № 6. С. 33–34.

777

Самолетостроение в СССР. 1917–1945. Кн. 2. М., 1994. С. 233.

778

См., напр.: Супрун М. Н. Ленд-лиз и северные конвои. 1941–1945. М.,1997. С. 122.

779

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 134. Л. 140–141.

780

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 673. Л. 111–114.

781

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2826. Л. 11–20.

782

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2826. Л. 21–25.

783

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2826. Л. 26–27.

784

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2814. Л. 190–207.

785

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2873. Л. 55–57.

786

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2830. Л. 78, 90.

787

С весны 1942 г. понятие «договорная цена» постепенно уходит из документооборота. Вместо него начинают использовать термин «отпускная цена». Но так как размер этой отпускной цены согласовывался (или, как будет показано ниже, не согласовывался) в ходе переговоров Военведа и НКАП, сущностных различий между «договорной» и «отпускной» ценами практически не было.

788

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2830. Л. 78,90.; Д. 2831. Л. 44, 46.

789

Данные за 1941 г. — РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2831. Л. 1–21.; за 1942 г. — там же, Д. 2830. Л. 250.; Д. 2906. Л. 30–36.

790

Видимо, на IV квартал 1943 г.

791

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2906. Л. 79–80.

792

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2941. Л. 83–84.

793

Самолетостроение в СССР… Кн. 1. С. 432–435; Кн. 2. С. 235–237.

794

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 673. Л. 111–114.

795

ГА РФ. Ф. 8007. оп 1. Д. 29. Л. 131–134.

796

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2807. Л. 2–4.

797

Симонов Н. С. Указ. соч. с. 172.

798

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 2807. Л. 86–89.

799

РГАЭ. Ф. 8044. Оп. 1. Д. 4466. Л. 165–288; Д. 4467. Л. 6.

Content

Михаил Юрьевич Мухин
Советская авиапромышленность в годы Великой Отечественной войны

Введение

Раздел 1 Организация авиастроительной отрасли

Глава 1 Авиапромышленность СССР накануне Великой Отечественной войны

Глава 2 Планы дальнейшего развития авиапромышленности в последние предвоенные годы

Глава 3 Предвоенный спурт

Глава 4 Эвакуация авиапромышленности

Глава 5 Организация авиапромышленности в 1942–1945 годах

Глава 6 Деньги и самолёты

Раздел 2 Авиапроизводство в годы войны

Глава 7 Авиавыпуск в последние предвоенные годы

Глава 8 Авиавыпуск во второй половине 1941 г

Глава 9 Авиавыпуск в 1942 г

Глава 10 Авиавыпуск в 1943 г

Глава 11 Авиавыпуск в 1944-м — начале 1945 г

Глава 12 Большая девятка советского Авиапрома

Глава 13 Модельная политика НКАП в годы войны

Раздел 3 Персонал авиапромышленности в годы Великой Отечественной войны

Глава 14 Предвоенный спурт и его влияние на персонал Авиапрома

Глава 15 Персонал авиапромышленности во второй половине 1941 — первой половине 1943 г

Глава 16 Персонал авиапромышленности во второй половине 1943–1944 гг

Глава 17 Персонал Авиапрома на исходе Великой Отечественной войны

Заключение

Приложения

Иллюстрации

Примечания