Франк Илья

Английский язык с Э. Хемингуэем. Снега Килиманджар

Английский язык с Э. Хемингуэем

Снега Килиманджаро

Ernest Hemingway

The Snows of Kilimanjaro

Адаптировал Алексей Шипулин

Метод чтения Ильи Франка

Kilimanjaro is a snow covered mountain 19,710 feet high (Килиманджаро — покрытая снегами гора высотой в 19 710 футов; foot /мн. ч. feet/ — нога, ступня; фут / = 1/3 ярда; ≈ 30,48 см/), and is said to be the highest mountain in Africa (и, как говорят, самая высокая гора в Африке). Its western summit is called the Masai "Ngàje Ngài," the House of God (ее западный пик по-масайски называется: «называется масайским /словом/» "Нгайэ-Нгай", /что значит/ "Дом Бога"; summit — вершина, верх, наивысшая точка). Close to the western summit there is the dried and frozen carcass of a leopard (почти у самой вершины западного пика: «близко к западной вершине» лежит иссохший и мерзлый труп леопарда; to freeze — замерзать, оледеневать). No one has explained (/еще/ никто не объяснил = никто не может объяснить) what the leopard was seeking at that altitude (что искал леопард = понадобилось леопарду на такой высоте).

mountain ['maVntIn], leopard ['lepqd], altitude ['xltItjHd]

Kilimanjaro is a snow covered mountain 19,710 feet high, and is said to be the highest mountain in Africa. Its western summit is called the Masai "Ngàje Ngài," the House of God. Close to the western summit there is the dried and frozen carcass of a leopard. No one has explained what the leopard was seeking at that altitude.

"The marvellous thing is that it's painless (самое удивительное, что это /совсем/ не больно: «удивительная вещь, что это безболезненно/не больно»; marvel — чудо, диво; феномен; pain — боль)," he said (сказал он). "That's how you know when it starts (вот как узнаешь = как можно узнать, когда это начинается)."

"Is it really (правда /не больно/)?"

"Absolutely (совершенно = нисколько). I'm awfully sorry about the odor though (но запах, ты уж прости: «но я очень сожалею о запахе = что тебе приходится терпеть этот запах»; awfully — ужасно; очень, крайне; though — однако, тем не менее, но). That must bother you (тебе, наверное, неприятно: «он, должно быть, беспокоит тебя/мешает тебе»)."

"Don't! Please don't (пожалуйста, перестань: «не /говори так/»)."

"Look at them (посмотри на них)," he said. "Now is it sight or is it scent that brings them like that (интересно, что их так влечет сюда — зрелище или запах; now — сейчас, теперь; а, ну, собственно /в начале предложения/; to bring — приносить; приводить; like that — подобным образом, так: «подобно этому»)?"

The cot the man lay on (походная кровать, на которой лежал мужчина; to lie — лежать /on smth. — на чем-либо/) was in the wide shade of a mimosa tree (была = стояла в широкой тени мимозового дерева) and as he looked out past the shade onto the glare of the plain (и, глядя дальше: «когда он смотрел наружу = дальше» за пределы тени, на залитую слепящим солнцем равнину: «на сияние равнины») there were three of the big birds squatted obscenely (он видел трех громадных птиц, раскорячившихся на земле: «там непотребно = враскоряку сидели три большие птицы»; to squat — сидеть на корточках; припадать к земле), while in the sky a dozen more sailed (а в небе парила еще дюжина; while — пока, в то время как; sail — парус; to sail — плыть /под парусами/; плыть, парить /в воздухе/), making quick-moving shadows as they passed (отбрасывая вниз быстро скользящие тени: «создавая быстро движущиеся тени, когда они пролетали»; to pass — идти; проходить; пролетать).

know [nqV], though [DqV], bother ['bODq], sight [saIt], obscenely [qb'sJnlI], dozen [dAz(q)n]

"The marvellous thing is that it's painless," he said. "That's how you know when it starts."

"Is it really?"

"Absolutely. I'm awfully sorry about the odor though. That must bother you."

"Don't! Please don't."

"Look at them," he said. "Now is it sight or is it scent that brings them like that?"

The cot the man lay on was in the wide shade of a mimosa tree and as he looked out past the shade onto the glare of the plain there were three of the big birds squatted obscenely, while in the sky a dozen more sailed, making quick-moving shadows as they passed.

"They've been there since the day the truck broke down (они здесь с /того самого/ дня, /как/ сломался грузовик; to break down)," he said. "Today's the first time any have lit on the ground (сегодня в первый раз сели на землю: «первый раз, /когда/ какие-то /из них/ сели на землю»; to light — опускаться, садиться). I watched the way they sailed very carefully at first (cначала я очень внимательно наблюдал/смотрел, как они летают; way — дорога, путь; манера, способ; care — забота; внимание) in case I ever wanted to use them in a story (на случай, если захочу всунуть их в какой-нибудь рассказ: «когда-нибудь использовать их в рассказе»). That's funny now (это смешно теперь = теперь смешно об этом думать)."

"I wish you wouldn't (не надо: «я хочу, /чтобы/ ты не / говорил так/»)," she said.

"I'm only talking (/да/ я только = просто так говорю)," he said. "It's much easier if I talk (когда говоришь, легче: «/мне/ намного легче, если я говорю»). But I don't want to bother you (но я не хочу тебе надоедать)."

"You know it doesn't bother me (ты знаешь, что ты мне не надоедаешь: «что это меня не раздражает»)," she said. "It's that I've gotten so very nervous not being able to do anything (просто я очень нервничаю, потому что чувствую свою беспомощность: «это то = дело в том, что я стала такой нервной/беспокойной, не будучи способной что-либо сделать»; to get — получать; достигать; становиться). I think we might make it as we can until the plane comes (я думаю, мы должны взять себя в руки и ждать самолета: «мы могли бы /постараться/ переждать, как можем, пока /не/ прилетит самолет»; to make it — добраться /до места, до цели/; добиться своего; выжить)."

"Or until the plane doesn't come (или не ждать самолета: «или пока он /так и/ не прилетит»)."

talk [tLk], wouldn't [wVdnt], easier ['JzIq]

"They've been there since the day the truck broke down," he said. "Today's the first time any have lit on the ground. I watched the way they sailed very carefully at first in case I ever wanted to use them in a story. That's funny now."

"I wish you wouldn't," she said.

"I'm only talking," he said. "It's much easier if I talk. But I don't want to bother you."

"You know it doesn't bother me," she said. "It's that I've gotten so very nervous not being able to do anything. I think we might make it as we can until the plane comes."

"Or until the plane doesn't come."

"Please tell me what I can do (пожалуйста, скажи, что мне сделать: «что я могу сделать»). There must be something I can do (должно быть что-то, что я могу сделать = неужели я ничем не могу помочь)."

"You can take the leg off (можешь отрубить /мне/ ногу; to take off — убирать, снимать, удалять; ампутировать) and that might stop it, though I doubt it (может быть, это остановит заразу: «это», хотя я сомневаюсь). Or you can shoot me (или можешь пристрелить меня). You're a good shot now (ты теперь хороший = меткий стрелок; shot — выстрел; стрелок). I taught you to shoot didn't I (ведь я научил тебя стрелять)?"

"Please don't talk that way (пожалуйста, не говори так). Couldn't I read to you (хочешь, я тебе почитаю: «не могла бы я = может, я могу тебе почитать»)?"

"Read what (что)?"

"Anything in the book bag that we haven't read (что-нибудь из сумки с книгами, что мы еще не читали)."

"I can't listen to it (я не могу слушать)," he said. "Talking is the easiest (разговаривать легче всего). We quarrel and that makes the time pass (мы ссоримся, а так время идет быстрее: «и это заставляет время проходить»)."

"I don't quarrel (я не ссорюсь). I never want to quarrel (я никогда не хочу ссориться). Let's not quarrel any more (давай больше не будем ссориться). No matter how nervous we get (даже если нервы совсем сдадут: «какими бы нервными/издерганными мы ни стали»; matter — вещество; материал; сущность; no matter how — независимо от того, как/какой). Maybe they will be back with another truck today (может, сегодня за нами пришлют грузовик: «возвратятся с другим грузовиком»). Maybe the plane will come (может, прилетит самолет)."

though [DqV], doubt [daVt], quarrel ['kwOr(q)l]

"Please tell me what I can do. There must be something I can do."

"You can take the leg off and that might stop it, though I doubt it. Or you can shoot me. You're a good shot now. I taught you to shoot didn't I?"

"Please don't talk that way. Couldn't I read to you?"

"Read what?"

"Anything in the book bag that we haven't read."

"I can't listen to it," he said. "Talking is the easiest. We quarrel and that makes the time pass."

"I don't quarrel. I never want to quarrel. Let's not quarrel any more. No matter how nervous we get. Maybe they will be back with another truck today. Maybe the plane will come."

"I don't want to move (я не хочу двигаться /с места/)," the man said. "There is no sense in moving now (теперь нет смысла двигаться) except to make it easier for you (разве только, чтобы тебе стало легче: «чтобы сделать это тебе легче»; except — исключая, за исключением; кроме как)."

"That's cowardly (это трусливо = трусость)."

"Can't you let a man die as comfortably as he can without calling him names (ты не можешь дать человеку спокойно: «так легко/спокойно, как он может» умереть, не оскорбляя его; to call smb. names — оскорблять, обзывать /кого-либо/)? What's the use of slanging me (какой смысл поносить меня; to slang — ругать, бранить, поносить; slang — сленг; жаргон)?"

"You're not going to die (ты не умрешь)."

"Don't be silly (не говори глупости: «не будь глупой»). I'm dying now (я уже: «сейчас» умираю). Ask those bastards (спроси /вон у/ тех гадин; bastard — внебрачный, побочный ребенок; /груб./ ублюдок, подонок, скотина)." He looked over to where the huge, filthy birds sat (он посмотрел туда, где сидели три громадные грязные птицы), their naked heads sunk in the hunched feathers (втянув головы во взъерошенные перья: «их голые головы погружены/опущены во взъерошенные /на шее/ перья»; to hunch — горбиться; поднимать плечи и сгибать голову). A fourth planed down (четвертая опустилась /на землю/; to plane — парить; планировать; скользить /на крыльях/; plane — плоская поверхность), to run quick-legged (пробежала /немного/ быстро перебирая ногами: «на быстрых ногах») and then waddle slowly toward the others (и потом медленно, вразвалку, двинулась к остальным; to waddle — ходить раскачиваясь, ковылять /как утка/).

"They are around every camp (они есть = собираются около каждой стоянки; camp — лагерь, место стоянки, привала). You never notice them (их /просто/ никогда не замечаешь). You can't die if you don't give up (ты не умрешь, если /сам/ не сдашься)."

"Where did you read that (где ты это вычитала)? You're such a bloody fool (до чего ты глупа: «ты такая невероятная дура»; bloody — окровавленный; кровавый; /бран., для усиления/ проклятый, чертов)."

"You might think about some one else (ты, видимо, подумал: «ты мог бы подумать» о ком-нибудь другом)."

"For Christ's sake (ради Бога)," he said. "That's been my trade (этим я всегда занимался: «это было моим ремеслом»; trade — занятие, ремесло, профессия)."

cowardly ['kaVqdlI], comfortably ['kAmf(q)tqblI], feather ['feDq], bloody ['blAdI]

"I don't want to move," the man said. "There is no sense in moving now except to make it easier for you."

"That's cowardly."

"Can't you let a man die as comfortably as he can without calling him names? What's the use of slanging me?"

"You're not going to die."

"Don't be silly. I'm dying now. Ask those bastards." He looked over to where the huge, filthy birds sat, their naked heads sunk in the hunched feathers. A fourth planed down, to run quick-legged and then waddle slowly toward the others.

"They are around every camp. You never notice them. You can't die if you don't give up."

"Where did you read that? You're such a bloody fool."

"You might think about some one else."

"For Christ's sake," he said. "That's been my trade."

He lay then and was quiet for a while (потом он прилег и несколько минут молчал: «был тих/молчалив»; while — /некоторое/ время, промежуток времени) and looked across the heat shimmer of the plain to the edge of the bush (глядя на колыхавшийся от зноя воздух и на кромку кустарника на другой стороне равнины: «и смотрел сквозь жаркое мерцание равнины на кромку кустарника»; across — через, на другую сторону). There were a few Tommies that showed minute and white against the yellow (там были = паслись несколько томми, которые смотрелись крохотными и белыми на желтом фоне: «против = на фоне желтого /цвета/»; Tommy = Thomson's gazelle — газель Томсона, томми /распространенный в Вост. Африке вид газелей/; to show — показывать/ся/; выглядеть, иметь вид) and, far off, he saw a herd of zebra, white against the green of the bush (а /совсем/ далеко он видел стадо зебр, белых на фоне зеленых кустов: «зелени кустарника»). This was a pleasant camp (это было отличное: «приятное» место для стоянки) under big trees against a hill (под большими деревьями, у самого холма), with good water (с хорошей водой), and close by, a nearly dry water hole (а в двух шагах: «близко/рядом» почти пересохший источник; water hole — яма, в которой собирается вода; источник воды, водопой) where sand grouse flighted in the mornings (где по утрам собирались стаями рябки; grouse — куропатка; любая птица семейства тетеревиных; sand grouse — рябок; flight — полет; стая /птиц/).

"Wouldn't you like me to read (ты не хочешь, чтобы я почитала)?" she asked (спросила она). She was sitting on a canvas chair beside his cot (она сидела возле койки на /складном/ парусиновом стуле). "There's a breeze coming up (вот и ветерок поднимается)."

"No thanks (нет, спасибо)."

"Maybe the truck will come (может быть, грузовик приедет)."

"I don't give a damn about the truck (плевать мне на грузовик; damn — проклятие; not a damn — ни черта; not to give a damn — наплевать, совершенно не интересоваться, быть абсолютно равнодушным /к чему-либо/)."

"I do (а мне нет)."

"You give a damn about so many things that I don't (тебе наплевать на очень многое /из того/, что для меня важно)."

"Not so many, Harry (не так уж и на многое)."

minute /прил./ [maI'njHt], pleasant ['plez(q)nt], grouse [graVs]

He lay then and was quiet for a while and looked across the heat shimmer of the plain to the edge of the bush. There were a few Tommies that showed minute and white against the yellow and, far off, he saw a herd of zebra, white against the green of the bush. This was a pleasant camp under big trees against a hill, with good water, and close by, a nearly dry water hole where sand grouse flighted in the mornings.

"Wouldn't you like me to read?" she asked. She was sitting on a canvas chair beside his cot. "There's a breeze coming up."

"No thanks."

"Maybe the truck will come."

"I don't give a damn about the truck."

"I do."

"You give a damn about so many things that I don't."

"Not so many, Harry."

"What about a drink (как насчет выпивки = виски)?"

"It's supposed to be bad for you (тебе это вредно; it is supposed — должно; предполагается). It said in Black's to avoid all alcohol (у Блэка /в медицинском справочнике Блэка/ сказано — воздерживаться от алкоголя). You shouldn't drink (тебе нельзя: «ты не должен бы» пить)."

"Molo!" he shouted (крикнул он).

'Yes Bwana (да, бвана; bwana — /на языке суахили/ хозяин, босс)."

"Bring whiskey-soda (принеси виски с содовой)."

"Yes Bwana."

"You shouldn't," she said. "That's what I mean by giving up (ты сдаешься, об этом я и говорила: «это /то/, что = именно это я понимаю под сдачей»). It says it's bad for you (/ведь там же/ сказано, что это вредно для тебя). I know it's bad for you (я знаю, что тебе это вредно)."

"No," he said. "It's good for me (мне это полезно)."

So now it was all over, he thought (значит, теперь все кончено, — думал он; to think). So now he would never have a chance to finish it (значит, теперь у него /уже/ никогда не будет возможности завершить это = что-либо). So this was the way it ended in a bickering over a drink (значит, вот как все это заканчивается — пререканиями из-за виски). Since the gangrene started in his right leg he had no pain (с тех пор как на правой ноге у него началась гангрена, боль прекратилась) and with the pain the horror had gone (а вместе с болью исчез и страх) and all he felt now was a great tiredness (и все, что он ощущал теперь, /это/ огромную усталость) and anger that this was the end of it (и злобу, /оттого/ что это был конец). For this, that now was coming, he had very little curiosity (то, что близилось, не вызывало у него любопытства: «к тому, что теперь близилось, он имел = испытывал очень мало любопытства/интереса»). For years it had obsessed him (/долгие/ годы это преследовало его; to obsess — завладевать умом; преследовать, мучить /об идее, страхе/); but now it meant nothing in itself (но сейчас это само по себе ничего не значило; to mean). It was strange how easy being tired enough made it (cтранно, что усталость так все облегчает: «каким легким это делало /всего лишь то, что он/ был достаточно /сильно/ утомлен»; tired — усталый; утомленный).

suppose [sq'pqVz], alcohol ['xlkqhOl], thought [TLt]

"What about a drink?"

"It's supposed to be bad for you. It said in Black's to avoid all alcohol. You shouldn't drink."

"Molo!" he shouted.

'Yes Bwana."

"Bring whiskey-soda."

"Yes Bwana."

"You shouldn't," she said. "That's what I mean by giving up. It says it's bad for you. I know it's bad for you."

"No," he said. "It's good for me."

So now it was all over, he thought. So now he would never have a chance to finish it. So this was the way it ended in a bickering over a drink. Since the gangrene started in his right leg he had no pain and with the pain the horror had gone and all he felt now was a great tiredness and anger that this was the end of it. For this, that now was coming, he had very little curiosity. For years it had obsessed him; but now it meant nothing in itself. It was strange how easy being tired enough made it.

Now he would never write the things that he had saved to write (теперь он /уже/ никогда не напишет /тех/ вещей, что он приберегал: «сберегал, чтобы /позже/ написать») until he knew enough to write them well (до тех пор, пока он не будет знать достаточно, чтобы написать их хорошо = пока не будет уверен, что напишет их хорошо). Well, he would not have to fail at trying to write them either (что ж, зато ему не придется потерпеть неудачу, пытаясь их написать; to fail — подводить, не оправдать ожиданий; терпеть неудачу; either — и тот и другой; /в отриц. предложениях/ также, тоже). Maybe you could never write them (может быть, он все равно не смог бы их написать; you — зд. в знач. неопр. местоимения, т. е. если не можешь писать, то и откладываешь), and that was why you put them off (и вот почему = поэтому он их и откладывал) and delayed the starting (и медлил с началом /работы над ними/). Well he would never know, now (впрочем, теперь он /этого/ никогда не узнает).

"I wish we'd never come (лучше бы мы сюда не приезжали; to wish — желать, хотеть)," the woman said (сказала женщина). She was looking at him holding the glass and biting her lip (она смотрела на стакан у него в руке: «на него, державшего стакан» и кусала губы). "You never would have gotten anything like this in Paris (в Париже ничего подобного с тобой бы не случилось; to get — получить; нажить /неприятности/, навлекать на себя). You always said you loved Paris (ты всегда говорил, что любишь Париж). We could have stayed in Paris or gone anywhere (мы могли остаться в Париже или уехать куда-нибудь еще). I'd have gone anywhere (я бы поехала куда угодно). I said I'd go anywhere you wanted (я /же/ говорила, что поеду, куда только ты захочешь). If you wanted to shoot (если тебе хотелось поохотиться: «пострелять») we could have gone shooting in Hungary and been comfortable (мы могли бы поехать в Венгрию, и с нами все было бы в порядке; to be comfortable — чувствовать себя уютно)."

"Your bloody money (/это все/ твои чертовы деньги)," he said.

"That's not fair (это несправедливо)," she said. "It was always yours as much as mine (они всегда были столько же твои, сколько и мои). I left everything and I went wherever you wanted to go (я все бросила и ездила /за тобой/ всюду, куда тебе хотелось; to leave) and I've done what you wanted to do (и я делала все, что тебе хотелось). But I wish we'd never come here (но сюда не надо было приезжать).

enough [I'nAf], Hungary ['hANgqrI], wherever [we(q)'revq]

Now he would never write the things that he had saved to write until he knew enough to write them well. Well, he would not have to fail at trying to write them either. Maybe you could never write them, and that was why you put them off and delayed the starting. Well he would never know, now.

"I wish we'd never come," the woman said. She was looking at him holding the glass and biting her lip. "You never would have gotten anything like this in Paris. You always said you loved Paris. We could have stayed in Paris or gone anywhere. I'd have gone anywhere. I said I'd go anywhere you wanted. If you wanted to shoot we could have gone shooting in Hungary and been comfortable."

"Your bloody money," he said.

"That's not fair," she said. "It was always yours as much as mine. I left everything and I went wherever you wanted to go and I've done what you wanted to do. But I wish we'd never come here."

"You said you loved it (ты /же/ говорила, что тебе это = здесь нравится)."

"I did when you were all right (мне нравилось, когда ты был здоров). But now I hate it (а сейчас здесь невыносимо: «я ненавижу это»). I don't see why that had to happen to your leg (не понимаю, почему это должно было случиться с твоей ногой; to see — видеть; понимать, постигать). What have we done to have that happen to us (что мы такое сделали, /из-за чего/ это случилось с нами)?"

"I suppose what I did was to forget to put iodine on it (я думаю, я сделал вот что: /сначала/ забыл помазать ее = ногу йодом; to put — класть, прикладывать; наносить) when I first scratched it (как только ее оцарапал). Then I didn't pay any attention to it (потом совершенно не обращал на нее внимания) because I never infect (потому что до сих пор никакая инфекция ко мне не приставала). Then, later, when it got bad (потом, позже, когда стало плохо = нога разболелась), it was probably using that weak carbolic solution (/что я сделал неправильно/ — это, наверное, /то, что я/ использовал слабый раствор карболки) when the other antiseptics ran out (когда другие антисептики закончились; to run out — выбегать; кончаться, иссякать) that paralyzed the minute blood vessels and started the gangrene (что парализовало мелкие сосуды и вызвало гангрену = от этого закупорились мелкие сосуды и началась гангрена)." He looked at her (он взглянул на нее), "What else (что еще)?"

"I don't mean that (я не об этом; to mean — подразумевать, иметь в виду)."

iodine ['aIqdJn], carbolic [kR'bOlIk], blood [blAd]

"You said you loved it."

"I did when you were all right. But now I hate it. I don't see why that had to happen to your leg. What have we done to have that happen to us?"

"I suppose what I did was to forget to put iodine on it when I first scratched it. Then I didn't pay any attention to it because I never infect. Then, later, when it got bad, it was probably using that weak carbolic solution when the other antiseptics ran out that paralyzed the minute blood vessels and started the gangrene." He looked at her, "What else?"

"I don't mean that."

"If we would have hired a good mechanic instead of a half baked kikuyu driver (если бы мы наняли хорошего механика/шофера, вместо = а не /какого-то/ водителя-недоучку из туземцев; half baked — наполовину испеченный, недопеченный; неискушенный, неопытный; Kikuyu — кикуйю /народ, живущий в Вост. Африке/), he would have checked the oil (он проверил бы масло = уровень масла) and never burned out that bearing in the truck (и не пережег бы тот подшипник в грузовике; bearing — ношение; опора; подшипник; to bear — носить, нести)."

"I don't mean that (я не об этом)."

"If you hadn't left your own people (если бы ты не бросила людей своего круга; people — люди /одной профессии, одной социальной группы/), your goddamned Old Westbury, Saratoga, Palm Beach[1] people (твоих чертовых приятелей из Оулд-Уэстбери, Саратоги, Палм-Бич; goddamned — /эмоц.-усил./ проклятый, чертов: «богом проклятый») to take me on (чтобы возиться со мной; to take on — взять на себя /ответственность и т. п./) —"

"Why, I loved you (да ведь я любила тебя). That's not fair (это несправедливо). I love you now (и сейчас люблю). I'll always love you (я всегда буду тебя любить). Don't you love me (/разве/ ты меня не любишь)?"

"No," said the man. "I don't think so (по-моему, нет: «не думаю так»). I never have (никогда не любил)."

"Harry, what are you saying (что ты говоришь, Гарри)? You're out of your head (ты сошел с ума; head — голова)."

"No. I haven't any head to go out of (мне и сходить не с чего)."

"Don't drink that (не пей этого)," she said. "Darling, please don't drink that (милый, пожалуйста, не пей). We have to do everything we can (мы должны сделать все, что можем = в наших силах)."

"You do it (делай ты)," he said. "I'm tired (я устал)."

mechanic [mI'kxnIk], instead [In'sted], bearing ['beqrIN]

"If we would have hired a good mechanic instead of a half baked kikuyu driver, he would have checked the oil and never burned out that bearing in the truck."

"I don't mean that."

"If you hadn't left your own people, your goddamned Old Westbury, Saratoga, Palm Beach people to take me on —"

"Why, I loved you. That's not fair. I love you now. I'll always love you. Don't you love me?"

"No," said the man. "I don't think so. I never have."

"Harry, what are you saying? You're out of your head."

"No. I haven't any head to go out of."

"Don't drink that," she said. "Darling, please don't drink that. We have to do everything we can."

"You do it," he said. "I'm tired."

Now in his mind he saw a railway station at Karagatch (cейчас он видел перед собой: «в своих мыслях» вокзал в Карагаче[2]; mind — разум; мышление; память; railway — железная дорога) and he was standing with his pack (и стоял с вещевым мешком /за плечами/) and that was the headlight of the Simplon-Orient cutting the dark now (а вот и прожектор экспресса Симплон- Ориент, рассекающий темноту) and he was leaving Thrace then after the retreat (а он /сам/ уезжал тогда из Фракии после отступления). That was one of the things he had saved to write (это было одно из тех воспоминаний: «одна из тех вещей», которые он откладывал впрок: «припасал», чтобы написать /о них позже/), with, in the morning at breakfast, looking out the window and seeing snow on the mountains in Bulgaria (вместе с тем, как утром, за завтраком, /они/ смотрели из окна и видели снег на горах в Болгарии) and Nansen's[3] Secretary asking the old man (и секретарша Нансена = Нансеновской миссии спросила старика; old man — старик; начальник, шеф; "старик" /о капитане корабля, командире, главе семьи и т. д./) if it were snow (неужели это снег) and the old man looking at it and saying (и старик посмотрел на него = туда и сказал), No, that's not snow (нет, это не снег). It's too early for snow (для снега слишком рано). And the Secretary repeating to the other girls (и секретарша повторила, /обращаясь к/ другим девушкам), No, you see (оказывается: «понимаете», нет). It's not snow and them all saying (это не снег, и они все сказали = повторили), It's not snow we were mistaken (это не снег, мы ошиблись). But it was the snow all right (но это был снег, самый настоящий /снег/) and he sent them on into it (и он = шеф отправил их = людей туда, в горы: «в него = снег»; to send on) when he evolved exchange of populations (когда стал развертывать обмен населения). And it was snow they tramped along in (и они пробирались по снегу: «это было /именно/ снегом, по чему они с трудом пробирались»; to tramp /along/ — идти тяжелой поступью; совершать долгое и утомительное путешествие пешком) until they died that winter (пока они не погибли /все до одного/ в ту зиму).

secretary ['sekrqt(q)rI], mistaken [mI'steIk(q)n], evolve [I'vOlv]

Now in his mind he saw a railway station at Karagatch and he was standing with his pack and that was the headlight of the Simplon-Orient cutting the dark now and he was leaving Thrace then after the retreat. That was one of the things he had saved to write, with, in the morning at breakfast, looking out the window and seeing snow on the mountains in Bulgaria and Nansen's Secretary asking the old man if it were snow and the old man looking at it and saying, No, that's not snow. It's too early for snow. And the Secretary repeating to the other girls, No, you see. It's not snow and them all saying, It's not snow we were mistaken. But it was the snow all right and he sent them on into it when he evolved exchange of populations. And it was snow they tramped along in until they died that winter.

It was snow too that fell all Christmas week that year up in the Gauertal (и в Гауэртале[4] в тот год всю рождественскую неделю тоже шел снег; to fall — падать) that year they lived in the woodcutter's house with the big square porcelain stove (в тот год, когда они жили в домике дровосека с большой квадратной изразцовой печью; porcelain — фарфор) that filled half the room (которая занимала полкомнаты; to fill — наполнять, заполнять), and they slept on mattresses filled with beech leaves (и они спали на тюфяках, набитых буковыми листьями), the time the deserter came with his feet bloody in the snow (когда пришел дезертир, оставив за собой кровавые следы на снегу «со ступнями = следами ног, кровавыми на снегу»). He said the police were right behind him (он сказал, что за ним гонится полиция: «полиция непосредственно позади него») and they gave him woolen socks (и они дали ему шерстяные носки) and held the gendarmes talking (и отвлекли жандармов разговорами; to hold — держать; задерживать) until the tracks had drifted over (пока следы не замело; to drift — нестись /по ветру/; заносить /следы и т.п., о снеге, песке/; покрываться /снегом/).

porcelain ['pLs(q)lIn], deserter [dI'zWtq], gendarme ['ZRndRm]

It was snow too that fell all Christmas week that year up in the Gauertal that year they lived in the woodcutter's house with the big square porcelain stove that filled half the room, and they slept on mattresses filled with beech leaves, the time the deserter came with his feet bloody in the snow. He said the police were right behind him and they gave him woolen socks and held the gendarmes talking until the tracks had drifted over.

In Schrunz on Christmas day, the snow was so bright (в Шрунце[5] в день Рождества снег так блестел: «был такой яркий») it hurt your eyes when you looked out from the weinstube (что было больно глазам, когда ты выглядывал из /окна/ Weinstube /нем., винный погребок, кабачок/) and saw every one coming home from church (и смотрел, как люди возвращаются домой из церкви). That was where they walked up the sleigh-smoothed urine-yellow road along the river (там /в Шрунце/ они поднимались по укатанной санями, желтой от /конской/ мочи дороге вдоль реки; sleigh — сани; smooth — гладкий, ровный; скользкий; to smooth — разглаживать) with the steep pinehills (мимо крутых холмов, поросших сосновым лесом: «с крутыми сосновыми холмами»; pine — сосна), skis heavy on the shoulder (/неся/ тяжелые лыжи на плече), and where they ran that great run down the glacier above the Madlener-haus (и там же они совершили великолепный спуск /на лыжах/ вниз по леднику над Мадленер-хаус /название гостиницы/; to run — бежать; быстро перемещаться, скользить; run — /про/бег; уклон, спуск) the snow as smooth to see as cake frosting (снег выглядел таким гладким, как глазурь на пироге; frosting — замораживание; глазировка; сахарная глазурь; to frost — подмораживать, замораживать; покрывать глазурью) and as light as powder (и /был/ легкий, как порошок) and he remembered the noiseless rush the speed made (и он помнил бесшумный от быстроты полет: «бесшумную мощь движения, создаваемую скоростью»; rush — стремительное движение, натиск, напор; порыв) as you dropped down like a bird (когда падаешь /камнем/ вниз, точно птица; to drop — капать; падать).

Christmas ['krIsmqs], sleigh [sleI], glacier ['glxsIq]

In Schrunz on Christmas day, the snow was so bright it hurt your eyes when you looked out from the weinstube and saw every one coming home from church. That was where they walked up the sleigh-smoothed urine-yellow road along the river with the steep pinehills, skis heavy on the shoulder, and where they ran that great run down the glacier above the Madlener-haus the snow as smooth to see as cake frosting and as light as powder and he remembered the noiseless rush the speed made as you dropped down like a bird.

They were snow-bound a week in the Madlener-haus that time in the blizzard (тогда же они застряли в Мадленер-хаус на /целую/ неделю из-за бурана; snow-bound — задержанный снежным заносом или бураном; застрявший в снегу; to bind — вязать; связывать; задерживать, ограничивать) playing cards in the smoke by the lantern light (играли в карты при свете дымящего фонаря: «в дыму фонаря») and the stakes were higher all the time as Herr Lent lost more (и ставки поднимались все выше и выше, по мере того как проигрывал герр Лент: «ставки были = становились выше все время, пока герр Лент проигрывал больше /и больше/»). Finally he lost it all (наконец он проиграл все; to lose). Everything, the skischule money (все — деньги Skischule /нем., лыжной школы/) and all the season’s profit (доход за целый сезон) and then his capital (и все свои сбережения). He could see him with his long nose (он видел его /как сейчас/ — с его длинным носом = длинноносый), picking up the cards and then opening, "Sans Voir." (берет карты /со стола/ и потом ставит "sans voir" /фр., втемную/; to open — открывать; делать первую ставку /на торгах, в карточной игре/) There was always gambling then (игра шла тогда постоянно; to gamble — играть в азартные игры; играть на деньги). When there was no snow you gambled (играли, когда снег не шел) and when there was too much you gambled (и когда его было слишком много, /тоже/ играли). He thought of all the time in his life he had spent gambling (он подумал о всем том времени своей жизни, которое он /бесполезно/ потратил на игру; to spend).

blizzard ['blIzqd], lantern ['lxntqn], season ['sJz(q)n]

They were snow-bound a week in the Madlener-haus that time in the blizzard playing cards in the smoke by the lantern light and the stakes were higher all the time as Herr Lent lost more. Finally he lost it all. Everything, the skischule money and all the season’s profit and then his capital. He could see him with his long nose, picking up the cards and then opening, "Sans Voir." There was always gambling then. When there was no snow you gambled and when there was too much you gambled. He thought of all the time in his life he had spent gambling.

But he had never written a line of that (но он никогда не написал ни строчки /ни/ об этом; to write), nor of that cold, bright Christmas day with the mountains showing across the plain (ни о том холодном, ясном рождественском дне, когда горы /четко/ виднелись по ту сторону равнины) that Barker had flown across the lines (в который Баркер перелетел линию фронта) to bomb the Austrian officers' leave train (чтобы бомбить поезд с уезжавшими домой австрийскими офицерами; leave — отъезд, уход; отпуск) machine-gunning them as they scattered and ran (/и/ стрелял в них из пулемета, когда они рассыпались и побежали /кто куда/; machine gun — пулемет). He remembered Barker afterwards coming into the mess (он вспомнил, как Баркер зашел потом в столовую; mess — порция /особенно похлебки, каши/; воен., столовая, клуб-столовая) and starting to tell about it (и начал рассказывать об этом). And how quiet it got and then somebody saying (и как /вдруг/ стало тихо, и кто-то сказал), "You bloody murderous bastard (убийца, ублюдок проклятый; bloody — окровавленный; кровавый; /бран., эмоц.-усил./ проклятый, чертов; murderous — связанный с убийством; кровожадный; murder — убийство)."

Those were the same Austrians they killed then (австрийцы, которых они убивали тогда, были такие же) that he skied with later (как и те, с какими он позднее ходил на лыжах). No not the same (нет, не такие же). Hans, that he skied with all that year, had been in the Kaiser-Jägers[6] (Ганс, с которым он ходил на лыжах весь тот год, служил в императорском егерском полку) and when they went hunting hares together up the little valley above the sawmill (и, охотясь вместе на зайцев в небольшой долине над лесопилкой; saw — пила; mill — мельница; завод) they had talked of the fighting on Pasubio (они говорили о боях на Пасубио[7]) and of the attack on Pertica and Asalone (и о наступлении под Петрикой и Асалоне) and he had never written a word of that (и он не написал об этом ни слова). Nor of Monte Corno nor the Siete Communi nor of Arsiero (ни о Монте-Корно, ни о Сьете-Коммуни, ни об Арсьеро[8]).

written [rItn], bomb [bOm], Austrian ['OstrIqn]

But he had never written a line of that, nor of that cold, bright Christmas day with the mountains showing across the plain that Barker had flown across the lines to bomb the Austrian officers' leave train machine-gunning them as they scattered and ran. He remembered Barker afterwards coming into the mess and starting to tell about it. And how quiet it got and then somebody saying, "You bloody murderous bastard."

Those were the same Austrians they killed then that he skied with later. No not the same. Hans, that he skied with all that year, had been in the Kaiser-Jägers and when they went hunting hares together up the little valley above the sawmill they had talked of the fighting on Pasubio and of the attack on Pertica and Asalone and he had never written a word of that. Nor of Monte Corno nor the Siete Communi nor of Arsiero.

How many winters had he lived in the Vorarlberg and the Arlberg (сколько зим он прожил в Арльберге[9] и Форарльберге[10])? It was four and then he remembered the man who had the fox to sell (четыре, и тут он вспомнил человека, который продавал лису) when they had walked into Bludenz that time to buy presents (в тот раз, когда они шли в Блуденц покупать подарки), and the cherry-pit taste of good kirsch (и славный кирш с привкусом вишневых косточек: «вкус вишневых косточек славного кирша»; pit — /амер./ фруктовая косточка; kirsch — кирш, вишневая водка /от нем. Kirsche — вишня/) the fast-slipping rush of running powder-snow on crust (вихрь снежной пыли, разлетающейся по насту: «быстро скользящее мчание бегущей снежной пыли на насте»; crust — корка, корочка; снежный наст), singing "Hi! Ho! said Rolly!" (песню "Хай-хо, — сказал Ролли!") as you ran down the last stretch to the steep drop (когда скатываешься на последнем участке перед крутым спуском; stretch — протяжение, простирание; участок, отрезок; to stretch — вытягивать, растягивать; простираться, тянуться /в пространстве/), taking it straight (двигаясь по прямой; to take — брать; держаться, двигаться /в каком-либо направлении/; straight — прямой; прямо, по прямой линии), then running the orchard in three turns (потом, делая три поворота, летишь через сад) and out across the ditch (и дальше через канаву) and onto the icy road behind the inn (на обледенелую дорогу позади гостиницы). Knocking your bindings loose (отщелкиваешь крепления; to knock — стучать; ударять; loose — свободный, незакрепленный; binding — связывание, скрепление; крепление /лыж/; to bind — вязать; связывать), kicking the skis free (сбрасываешь /с ног/ лыжи; to kick — ударять ногой, пинать; free — свободный) and leaning them up against the wooden wall of the inn (и ставишь их к деревянной стене гостиницы; to lean /up/ — прислонять), the lamplight coming from the window (свет лампы светит: «идет» из /ее/ окна), where inside, in the smoky, new-wine smelling warmth, they were playing the accordion (где внутри = а там, в комнате, в дымном, пахнущем молодым вином тепле играют на аккордеоне).

orchard ['LCqd], binding ['baIndIN]

How many winters had he lived in the Vorarlberg and the Arlberg? It was four and then he remembered the man who had the fox to sell when they had walked into Bludenz that time to buy presents, and the cherry-pit taste of good kirsch the fast-slipping rush of running powder-snow on crust, singing "Hi! Ho! said Rolly!" as you ran down the last stretch to the steep drop, taking it straight, then running the orchard in three turns and out across the ditch and onto the icy road behind the inn. Knocking your bindings loose, kicking the skis free and leaning them up against the wooden wall of the inn, the lamplight coming from the window, where inside, in the smoky, new-wine smelling warmth, they were playing the accordion.

"Where did we stay in Paris (где мы останавливались в Париже)?" he asked the woman who was sitting by him in a canvas chair, now, in Africa (спросил он женщину, которая сидела рядом с ним на парусиновом стуле — сейчас, в Африке).

"At the Crillon (в “Крийоне”). You know that (ты /ведь/ знаешь)."

"Why do I know that (почему я знаю)?"

"That's where we always stayed (мы всегда там останавливались)."

"No. Not always (нет, не всегда)."

"There and at the Pavillion Henri-Quatre[11] in St. Germain (там и /еще/ "Павильоне Генриха Четвертого" в Сен-Жермене[12]). You said you loved it there (ты говорил, что любишь там бывать)."

"Love is a dunghill (любовь — навозная куча; hill — холм; куча, груда)," said Harry. "And I'm the cock that gets on it to crow (а я петух, который взбирается на нее, чтобы покукарекать)."

"If you have to go away (если тебе придется умереть; to go away — уходить; /эвф./ умирать)," she said, "is it absolutely necessary to kill off everything you leave behind (/неужели/ совершенно необходимо убить все, что ты покидаешь: «оставляешь позади»)? I mean do you have to take away everything (неужели тебе нужно = ты хочешь все забрать; to mean — иметь в виду, подразумевать)? Do you have to kill your horse, and your wife (ты хочешь убить своего коня и свою жену) and burn saddle and your armor (сжечь /свое/ седло и свои доспехи)?"

"Yes," he said. "Your damned money was my armor (твои проклятые деньги были мои доспехи). My Swift and my Armor (мой скакун и мои доспехи; swift — быстрый; здесь игра слов: Swift and Armour — крупная компания по производству мясных продуктов, названная по фамилиям ее хозяев)."

"Don't (не надо)."

"All right (хорошо). I'll stop that (я прекращаю = больше не буду). I don't want to hurt you (я не хочу обижать тебя; to hurt — ранить; причинять боль; /больно/ задевать, обижать)."

"It's a little bit late now (поздно ты спохватился: «сейчас это /уже/ немного поздно»)."

necessary ['nesIs(q)rI], behind [bI'haInd], armor ['Rmq]

"Where did we stay in Paris?" he asked the woman who was sitting by him in a canvas chair, now, in Africa.

"At the Crillon. You know that."

"Why do I know that?"

"That's where we always stayed."

"No. Not always."

"There and at the Pavillion Henri-Quatre in St. Germain. You said you loved it there."

"Love is a dunghill," said Harry. "And I'm the cock that gets on it to crow."

"If you have to go away," she said, "is it absolutely necessary to kill off everything you leave behind? I mean do you have to take away everything? Do you have to kill your horse, and your wife and burn saddle and your armor?"

"Yes," he said. "Your damned money was my armor. My Swift and my Armor."

"Don't."

"All right. I'll stop that. I don't want to hurt

you."

"It's a little bit late now."

"All right then (что ж). I'll go on hurting you (/тогда/ буду дальше обижать; to go on — идти дальше; продолжать). It's more amusing (так веселее; to amuse — развлекать). The only thing I ever really liked to do with you I can't do now (то единственное, что мне действительно нравилось делать с тобой, сейчас мне недоступно: «я не могу делать»)."

"No, that's not true (нет, неправда). You liked to do many things (тебе нравилось делать многое) and everything you wanted to do I did (и все, что нравилось делать тебе, делала и я)."

"Oh, for Christ sake stop bragging, will you (ради Бога, перестань /наконец/ хвалиться)?"

He looked at her and saw her crying (он взглянул на нее и увидел, что она плачет).

"Listen (послушай)," he said. "Do you think that it is fun to do this (ты думаешь, мне нравится делать это; fun — веселье; развлечение)? I don't know why I'm doing it (я /сам/ не знаю, зачем я это делаю). It's trying to kill to keep yourself alive, I imagine (думаю, это попытка, убивая, почувствовать, что ты еще жив: «убивать, чтобы оставаться живым»). I was all right when we started talking (я чувствовал себя нормально, когда мы начали разговаривать). I didn't mean to start this (я не хотел начинать этого), and now I'm crazy as a coot (а теперь я совсем разум потерял; crazy — сумасшедший; coot — лысуха /птица/; придурок) and being as cruel to you as I can be (и все мучаю тебя: «так жесток с тобой, как /только/ могу»). Don't pay any attention, darling, to what I say (не обращай внимания на то, что я говорю, дорогая). I love you, really (я люблю тебя, правда). You know I love you (ты /же/ знаешь, что я люблю тебя). I've never loved any one else the way I love you (я никого так не любил, как тебя; way — дорога, путь; манера, образ /действий/; the way — так)."

He slipped into the familiar lie (он свернул на привычную дорожку лжи: «соскользнул в знакомую ложь»; to slip — скользить; двигаться тихо или незаметно; постепенно или незаметно перейти к чему-либо) he made his bread and butter by (при помощи которой он зарабатывал себе на хлеб с маслом).

"You're sweet to me (ты /такой/ милый со мной; sweet — сладкий; милый, любезный)."

"You bitch (сука)," he said. "You rich bitch (богатая сука). That's poetry (это поэзия). I'm full of poetry now (я сейчас полон поэзии). Rot and poetry (гнили и поэзии). Rotten poetry (гнилой поэзии)."

"Stop it (прекрати). Harry, why do you have to turn into a devil now (зачем тебе понадобилось становиться сейчас дьяволом; to turn — поворачивать/ся/; превращать/ся/ /во что-либо/)?"

"I don't like to leave anything (я ничего не хочу оставлять)," the man said. "I don't like to leave things behind (я ничего не хочу оставлять после /себя/)."

amusing [q'mjHzIN], alive [q'laIv], familiar [fq'mIlIq], poetry ['pqVItrI]

"All right then. I'll go on hurting you. It's more amusing. The only thing I ever really liked to do with you I can't do now."

"No, that's not true. You liked to do many things and everything you wanted to do I did."

"Oh, for Christ sake stop bragging, will you?"

He looked at her and saw her crying.

"Listen," he said. "Do you think that it is fun to do this? I don't know why I'm doing it. It's trying to kill to keep yourself alive, I imagine. I was all right when we started talking. I didn't mean to start this, and now I'm crazy as a coot and being as cruel to you as I can be. Don't pay any attention, darling, to what I say. I love you, really. You know I love you. I've never loved any one else the way I love you."

He slipped into the familiar lie he made his bread and butter by.

"You're sweet to me."

"You bitch," he said. "You rich bitch. That's poetry. I'm full of poetry now. Rot and poetry. Rotten poetry."

"Stop it. Harry, why do you have to turn into a devil now?"

"I don't like to leave anything," the man said. "I don't like to leave things behind."

It was evening now (теперь был = наступил вечер) and he had been asleep (и он проснулся: «он /только что/ спал»). The sun was gone behind the hill (солнце зашло за холм) and there was a shadow all across the plain (через всю равнину была = легла тень) and the small animals were feeding close to camp (и мелкие животные паслись: «кормились» /теперь/ почти у самых палаток: «около лагеря/места их стоянки»); quick dropping heads and switching tails (они часто и быстро припадали головами к земле, взмахивали хвостами: «быстро падающие головы и щелкающие хвосты»; to switch — ударять, стегать прутом или хлыстом; махать, размахивать; switch — прут; хлыст), he watched them keeping well out away from the bush now (он видел, что теперь они держались довольно далеко от кустарника). The birds no longer waited on the ground (птицы уже не выжидали = дежурили, /сидя/ на земле). They were all perched heavily in a tree (они грузно уселись на дереве; to perch — садиться /на насест, ветку/; perch — насест, жердочка). There were many more of them (их стало гораздо больше). His personal boy was sitting by the bed (его личный слуга/бой сидел возле койки).

"Memsahib's gone to shoot (мемсаиб пошла стрелять; memsahib — мемсаиб, госпожа)," the boy said (сказал бой). "Does Bwana want (бвана /что-нибудь/ нужно)?"

"Nothing (ничего)."

She had gone to kill a piece of meat (она пошла добыть мясо = дичь: «убить кусок мяса») and, knowing how he liked to watch the game (и, зная, как он любит смотреть на дичь; game — игра; развлечение; дичь), she had gone well away (она отошла подальше) so she would not disturb this little pocket of the plain that he could see (чтобы не потревожить тот уголок равнины, который он мог видеть = был ему виден; pocket — карман; кармашек; район, участок). She was always thoughtful, he thought (она всегда все помнит, — подумал он; thoughtful — думающий, помнящий о /чем-либо/; внимательный; заботливый). On anything she knew about (все, что узнала), or had read (или прочла), or that she had ever heard (или когда-нибудь слышала).

shadow ['SxdqV], heavily ['hevIlI]

It was evening now and he had been asleep. The sun was gone behind the hill and there was a shadow all across the plain and the small animals were feeding close to camp; quick dropping heads and switching tails, he watched them keeping well out away from the bush now. The birds no longer waited on the ground. They were all perched heavily in a tree. There were many more of them. His personal boy was sitting by the bed.

"Memsahib's gone to shoot," the boy said. "Does Bwana want?"

"Nothing."

She had gone to kill a piece of meat and, knowing how he liked to watch the game, she had gone well away so she would not disturb this little pocket of the plain that he could see. She was always thoughtful, he thought. On anything she knew about, or had read, or that she had ever heard.

It was not her fault that when he went to her he was already over (это не ее вина, что он пришел к ней уже конченым: «когда он пришел к ней, он был уже конченым»; to be over — кончиться, завершиться). How could a woman know (откуда женщине знать: «как может женщина знать») that you meant nothing that you said (что за словами, которые говорятся ей, ничего нет: «что ты не подразумеваешь /того/, что говоришь»); that you spoke only from habit and to be comfortable (что говоришь просто в силу привычки и потому, что так удобнее; to speak)? After he no longer meant what he said (с тех пор как он перестал придавать значение тому: «больше не подразумевал /того/», что он говорит), his lies were more successful with women (его ложь имела больше успеха: «была более успешной» у женщин) than when he had told them the truth (чем правда: «чем /в то время/, когда он говорил им правду»).

It was not so much that he lied (/впрочем/, дело было скорее не в том, что он лгал) as that there was no truth to tell (а в том, что /у него/ просто не было правды, чтобы ее говорить). He had had his life and it was over (у него была жизнь, но она закончилась) and then he went on living it again (а потом он стал проживать ее снова) with different people and more money (среди других людей и имея больше денег), with the best of the same places (/бывая/ в лучших из знакомых: «тех же самых» мест), and some new ones (и в некоторых новых).

meant [ment], successful [sqk'sesf(q)l], truth [trHT]

It was not her fault that when he went to her he was already over. How could a woman know that you meant nothing that you said; that you spoke only from habit and to be comfortable? After he no longer meant what he said, his lies were more successful with women than when he had told them the truth.

It was not so much that he lied as that there was no truth to tell. He had had his life and it was over and then he went on living it again with different people and more money, with the best of the same places, and some new ones.

You kept from thinking and it was all marvellous (если не вдумываться, то все шло прекрасно: «стараешься не задумываться — и все чудесно»; to keep — держать, иметь; держаться, оставаться /в каком-то положении, состоянии/; to keep from /doing/ smth. — удерживаться, воздерживаться от чего-либо). You were equipped with good insides (ты наделен здоровым нутром) so that you did not go to pieces that way, the way most of them had (поэтому ты не раскисал так, как раскисает большинство из них; to go to pieces — развалиться на части; погибнуть, опуститься, потерять человеческий облик; не выдержать, сломаться), and you made an attitude (и делал вид; attitude — позиция; отношение) that you cared nothing for the work you used to do (что тебе плевать на работу, которой ты был занят раньше; to care — беспокоиться; заботиться; проявлять интерес /к кому-либо, чему-либо/; nothing — ничего, ничто; нисколько, ни в малейшей степени; used to используется при описании событий, которые регулярно происходили в прошлом, а потом прекратились), now that you could no longer do it (теперь, когда = потому что ты не мог ее больше делать). But, in yourself, you said that you would write about these people (но самому себе ты говорил, что /когда-нибудь/ напишешь про этих людей); about the very rich (про очень богатых); that you were really not of them (что на самом деле ты не /один/ из них) but a spy in their country (а шпион в их стране); that you would leave it and write of it (что ты покинешь ее и напишешь о ней) and for once it would be written by some one who knew what he was writing of (и первый раз в жизни это будет написано человеком, который: «кем-то, кто» знает то, о чем пишет; for once — на этот раз, в виде исключения). But he would never do it (но он так и не сделал этого), because each day of not writing (потому что каждый день праздности: «неписания»), of comfort (комфорта), of being that which he despised (презрения к самому себе: «/продолжения/ быть тем, что он презирал»), dulled his ability (притуплял его способности; dull — тупой, глупый; вялый, слабый; to dull — притуплять; уменьшать) and softened his will to work (и ослаблял его желание работать; to soften — смягчать, размягчать) so that, finally, he did no work at all (так что в конце концов он совсем перестал работать: «не работал вообще»).

equip [I'kwIp], attitude ['xtItjHd], country ['kAntrI]

You kept from thinking and it was all marvellous. You were equipped with good insides so that you did not go to pieces that way, the way most of them had, and you made an attitude that you cared nothing for the work you used to do, now that you could no longer do it. But, in yourself, you said that you would write about these people; about the very rich; that you were really not of them but a spy in their country; that you would leave it and write of it and for once it would be written by some one who knew what he was writing of. But he would never do it, because each day of not writing, of comfort, of being that which he despised, dulled his ability and softened his will to work so that, finally, he did no work at all.

The people he knew now were all much more comfortable (люди, с которыми он теперь знался, чувствовали себя гораздо спокойнее) when he did not work (когда он не работал). Africa was where he had been happiest in the good time of his life (Африка была /тем местом/, где он когда-то провел лучшее время своей жизни: «был счастливее всего в хорошее время своей жизни»), so he had come out here to start again (и вот он приехал сюда, чтобы начать /все/ сызнова). They had made this safari with the minimum of comfort (они совершали эту поездку с минимумом комфорта; safari — сафари, охотничья экспедиция /обычно в Вост. Африке/). There was no hardship (больших трудностей не было; hard — жесткий, твердый; трудный, тяжелый; hardship — трудности; неприятности); but there was no luxury (но роскоши тоже не было) and he had thought he could get back into training that way (и он думал, что так/благодаря этому он опять войдет в форму; to get back — получить назад; вернуться; training — обучение; тренировка; /спортивная/ форма; /профессиональная/ выучка). That in some way he could work the fat off his soul (что он как-нибудь сумеет согнать жир с души) the way a fighter went into the mountains to work and train (как боксер, /который/ уезжает в горы, работает и тренируется; to fight — драться, сражаться; fighter — воин; боец; боксер) in order to burn it out of his body (чтобы согнать его = жир с тела; to burn out — выжигать, сжигать).

happiest ['hxpIIst], luxury ['lAkSqrI], soul [sqVl]

The people he knew now were all much more comfortable when he did not work. Africa was where he had been happiest in the good time of his life, so he had come out here to start again. They had made this safari with the minimum of comfort. There was no hardship; but there was no luxury and he had thought he could get back into training that way. That in some way he could work the fat off his soul the way a fighter went into the mountains to work and train in order to burn it out of his body.

She had liked it (тогда ей это понравилось). She said she loved it (она сказала, что любит это = что ей это понравилось). She loved anything that was exciting (ей нравилось все, что волнует), that involved a change of scene (что влечет за собой перемену обстановки; to involve — вовлекать, втягивать; подразумевать, предполагать; влечь за собой, вызывать), where there were new people (/места/, где есть новые люди) and where things were pleasant (и приятные развлечения: «где вещи/дела приятны»). And he had felt the illusion of returning strength of will to work (и ему уже стало казаться, что желание работать снова крепнет в нем: «он испытывал иллюзию возвращающейся силы стремления/желания работать»). Now if this was how it ended (теперь, если это конец: «если это было /тем/, как /все/ это заканчивается»), and he knew it was (а он знал, что это конец), he must not turn like some snake biting itself (ему не следует становится похожим на змею, кусающую себя саму) because its back was broken (потому что ей перешибли хребет: «ее хребет был сломан»; to break). It wasn't this woman's fault (эта женщина ни в чем не виновата: «это не вина этой женщины»). If it had not been she it would have been another (не будь ее, была бы другая). If he lived by a lie (если он жил, полагаясь на ложь; to live by smth. — жить на /какие-либо средства/, зарабатывать на жизнь /чем-либо/, устраиваться в жизни /с помощью чего-либо/) he should try to die by it (надо постараться и умереть с ней). He heard a shot beyond the hill (он услышал звук выстрела за холмом).

excite [Ik'saIt], scene [sJn], strength [streNT]

She had liked it. She said she loved it. She loved anything that was exciting, that involved a change of scene, where there were new people and where things were pleasant. And he had felt the illusion of returning strength of will to work. Now if this was how it ended, and he knew it was, he must not turn like some snake biting itself because its back was broken. It wasn't this woman's fault. If it had not been she it would have been another. If he lived by a lie he should try to die by it. He heard a shot beyond the hill.

She shot very well (она стреляла очень хорошо; to shoot), this good, this rich bitch (эта добрая, эта богатая сука), this kindly care-taker (эта милая/ласковая опекунша; to take care — беречь, заботиться; ухаживать) and destroyer of his talent (и губительница его таланта). Nonsense (чепуха: «бессмыслица»). He had destroyed his talent himself (он сам разрушил/погубил свой талант). Why should he blame this woman because she kept him well (зачем: «почему он должен» винить эту женщину за то, что она обставила его жизнь удобствами: «держала его в достатке»; to keep)? He had destroyed his talent by not using it (он загубил свой талант, не давая ему применения: «не используя его»), by betrayals of himself and what he believed in (/загубил/ изменой самому себе и /тому/, во что он верил), by drinking so much that he blunted the edge of his perceptions (/загубил/ пьянством, притупившим остроту его восприятия: «тем, что пил так много, что затупил острие своего восприятия»), by laziness, by sloth, and by snobbery (ленью, праздностью и снобизмом), by pride and by prejudice (гордостью и предубеждением), by hook and by crook (всем, чем только можно/всеми правдами и неправдами: «крючком и крюком»). What was this (что это такое)? A catalogue of old books (перечень старых книг)? What was his talent anyway (что это вообще такое — его талант)? It was a talent all right (талант-то был настоящий: «это был талант вполне») but instead of using it, he had traded on it (но вместо того чтобы применять его, он торговал им). It was never what he had done (никогда не было чего-то сделанного: «/того/, что он сделал»), but always what he could do (но всегда то, что он мог бы сделать). And he had chosen to make his living with something else instead of a pen or a pencil (и он предпочел добывать средства к жизни не пером, а другими способами: «чем-нибудь другим, вместо пера/ручки или карандаша»; to choose — выбирать; отдавать предпочтение чему-либо; предпочитать).

betrayal [bI'treIql], sloth [slqVT], prejudice ['preGVdIs]

She shot very well this good, this rich bitch, this kindly care-taker and destroyer of his talent. Nonsense. He had destroyed his talent himself. Why should he blame this woman because she kept him well? He had destroyed his talent by not using it, by betrayals of himself and what he believed in, by drinking so much that he blunted the edge of his perceptions, by laziness, by sloth, and by snobbery, by pride and by prejudice, by hook and by crook. What was this? A catalogue of old books? What was his talent anyway? It was a talent all right but instead of using it, he had traded on it. It was never what he had done, but always what he could do. And he had chosen to make his living with something else instead of a pen or a pencil.

It was strange, too, wasn't it (и ведь странно = это неспроста, — правда?), that when he fell in love with another woman (что, когда он влюблялся в другую = новую женщину; to fall in love), that woman should always have more money than the last one (у этой женщины всегда было: «/непременно/ должно было быть» больше денег, чем у предыдущей: «последней»)? But when he no longer was in love (но когда он уже не был влюблен), when he was only lying (когда он только лгал), as to this woman, now (как теперь /вот/ этой женщине), who had the most money of all (у которой денег было больше всего), who had all the money there was (у которой их было без счета: «которая имела все деньги, какие /только/ есть»), who had had a husband and children (у которой /когда-то/ были муж и дети), who had taken lovers (которая /и раньше/ заводила: «брала» любовников) and been dissatisfied with them (и разочаровывалась в них; dissatisfied — недовольный, раздосадованный; to satisfy — удовлетворять; радовать), and who loved him dearly (и которая нежно любила его) as a writer, as a man, as a companion (как писателя, как мужчину, как товарища) and as a proud possession (и как драгоценную собственность; proud — гордый; вызывающий чувство гордости); it was strange (было странно = не странно ли) that when he did not love her at all (что, когда он ее /уже/ совсем не любил) and was lying (и /только/ лгал), that he should be able to give her more for her money (он мог давать ей больше за ее деньги) when he had really loved (чем когда действительно любил).

dissatisfied [dIs'sxtIsfaId], companion [kqm'pxnIqn], possession [pq'zeS(q)n]

It was strange, too, wasn't it, that when he fell in love with another woman, that woman should always have more money than the last one? But when he no longer was in love, when he was only lying, as to this woman, now, who had the most money of all, who had all the money there was, who had had a husband and children, who had taken lovers and been dissatisfied with them, and who loved him dearly as a writer, as a man, as a companion and as a proud possession; it was strange that when he did not love her at all and was lying, that he should be able to give her more for her money when he had really loved.

We must all be cut out for what we do, he thought (все мы, должно быть, созданы для своих дел, — подумал он; to cut out — вырезать; выкроить; to be cut out for smth. — быть /словно/ созданным для чего-либо). However you make your living (то, как ты зарабатываешь себе на жизнь) is where your talent lies (это и есть твой талант: «/это то/, где лежит = в чем заключается твой талант»). He had sold vitality, in one form or another, all his life (он всю жизнь, в той или иной форме, продавал свои силы; vitality — жизненность; живость; энергия; to sell) and when your affections are not too involved (а когда твои чувства не затронуты: «не слишком вовлечены») you give much better value for the money (/то/ за /полученные/ деньги даешь товар лучшего качества; value — ценность; good value for money — то, что стоит свою цену; предмет, стоящий уплаченных за него денег). He had found that out (он убедился в этом; to find — найти, обнаружить; to find out — разузнать, выяснить; понять) but he would never write that, now, either (но и об этом он теперь /уже/ никогда не напишет). No, he would not write that (да, не напишет), although it was well worth writing (а написать стоило бы: «хотя это было вполне достойно написания»).

Now she came in sight (вот она появилась в поле зрения), walking across the open toward the camp (идет по долине: «через открытое пространство» к палаткам). She was wearing jodphurs (на ней джодпуры[13]; to wear — быть одетым /во что-либо/; носить /одежду/) and carrying her rifle (/в руках она/ держит ружье; to carry — нести, носить /с собой/). The two boys had a Tommie slung (двое слуг тащат подвешенную /на палке/ газель; sling — праща; рогатка; петля; to sling — перекинуть /ремень и т. п. через что-либо/; поднимать груз с помощью стропа, ремня; подвешивать /что-либо/) and they were coming along behind her (они идут сзади).

vitality [vaI'txlItI], value ['vxljH], worth [wWT]

We must all be cut out for what we do, he thought. However you make your living is where your talent lies. He had sold vitality, in one form or another, all his life and when your affections are not too involved you give much better value for the money. He had found that out but he would never write that, now, either. No, he would not write that, although it was well worth writing.

Now she came in sight, walking across the open toward the camp. She was wearing jodphurs and carrying her rifle. The two boys had a Tommie slung and they were coming along behind her.

She was still a good-looking woman, he thought (она все еще хорошо выглядит: «хорошо выглядящая женщина», подумал он), and she had a pleasant body (и у нее хорошее тело; pleasant — приятный; симпатичный). She had a great talent and appreciation for the bed (у нее большой талант и понимание в любовных делах; appreciation — оценка по достоинству; понимание /чего-либо/; умение хорошо разобраться /в чем-либо/; bed — постель), she was not pretty (она не миловидна), but he liked her face (но ему нравилось ее лицо), she read enormously (она ужасно много читала), liked to ride and shoot (любила ездить верхом и стрелять = охотиться) and, certainly, she drank too much (и, конечно, слишком много пила). Her husband had died when she was still a comparatively young woman (муж у нее умер, когда она была еще сравнительно молодой женщиной; to compare — сравнивать) and for a while she had devoted herself to her two just-grown children (и на некоторое время она посвятила себя двум своим почти взрослым: «недавно выросшим» детям), who did not need her and were embarrassed at having her about (которые не нуждались в ней и которым ее близость только мешала: «были стеснены тем, что имели ее рядом»), to her stable of horses (своей конюшне), to books, and to bottles (книгам и бутылкам). She liked to read in the evening before dinner (она любила читать по вечерам перед ужином) and she drank Scotch and soda while she read (и, пока читала, пила виски с содовой; Scotch — шотландский; скотч, шотландское виски). By dinner she was fairly drunk (к ужину она была порядком пьяна) and after a bottle of wine at dinner she was usually drunk enough to sleep (а после бутылки вина /выпитой/ за ужином она обычно тут же засыпала: «была достаточно пьяна, чтобы заснуть»).

appreciation [q"prJSI'eIS(q)n], pretty ['prItI], comparatively [kqm'pxrqtIvlI]

She was still a good-looking woman, he thought, and she had a pleasant body. She had a great talent and appreciation for the bed, she was not pretty, but he liked her face, she read enormously, liked to ride and shoot and, certainly, she drank too much. Her husband had died when she was still a comparatively young woman and for a while she had devoted herself to her two just-grown children, who did not need her and were embarrassed at having her about, to her stable of horses, to books, and to bottles. She liked to read in the evening before dinner and she drank Scotch and soda while she read. By dinner she was fairly drunk and after a bottle of wine at dinner she was usually drunk enough to sleep.

That was before the lovers (/все/ это было до любовников). After she had the lovers she did not drink so much (после того как у нее появились любовники, она /уже/ не пила так много) because she did not have to be drunk to sleep (потому что /теперь/ ей не требовалось быть пьяной, чтобы спать = заснуть). But the lovers bored her (но любовники ей надоедали/с любовниками ей было скучно). She had been married to a man who had never bored her (она была замужем за человеком, с которым никогда не было скучно) and these people bored her very much (а эти люди очень = быстро ей надоедали).

Then one of her two children was killed in a plane crash (потом один из ее детей погиб в авиакатастрофе; plane — самолет) and after that was over she did not want the lovers (и после этого она не захотела /иметь/ любовников), and drink being no anaesthetic she had to make another life (а так как выпивка не утоляла боли: «не была обезболивающим средством», приходилось начинать /какую-то/ другую жизнь). Suddenly, she had been acutely frightened of being alone (внезапно ей стало очень страшно быть одной; acutely — остро, сильно). But she wanted some one that she respected with her (но она хотела /иметь/ рядом с собой человека, которого она бы уважала).

It had begun very simply (это = все началось очень просто). She liked what he wrote (ей нравилось то, что он писал) and she had always envied the life he led (и она всегда завидовала жизни, какую он вел; to lead). She thought he did exactly what he wanted to (ей казалось, что он делает точно/именно то, что ему хочется /делать/). The steps by which she had acquired him (шаги, предпринятые ею, чтобы завладеть им: «при помощи которых она завладела им»; to acquire — получать, приобретать; овладевать) and the way in which she had finally fallen in love with him (и то, как она в конце концов полюбила его) were all part of a regular progression (все это было частью правильной = возрастающей прогрессии) in which she had built herself a new life (в которой она строила новую жизнь; to build) and he had traded away what remained of his old life (а он распродавал то, что осталось от его прежней жизни).

anaesthetic ["xnIs'TetIk], frighten [fraItn], built [bIlt]

That was before the lovers. After she had the lovers she did not drink so much because she did not have to be drunk to sleep. But the lovers bored her. She had been married to a man who had never bored her and these people bored her very much.

Then one of her two children was killed in a plane crash and after that was over she did not want the lovers, and drink being no anaesthetic she had to make another life. Suddenly, she had been acutely frightened of being alone. But she wanted some one that she respected with her.

It had begun very simply. She liked what he wrote and she had always envied the life he led. She thought he did exactly what he wanted to. The steps by which she had acquired him and the way in which she had finally fallen in love with him were all part of a regular progression in which she had built herself a new life and he had traded away what remained of his old life.

He had traded it for security (он продавал ее ради обеспеченного существования; security — безопасность; уверенность; стабильность, прочность), for comfort too (ради комфорта тоже), there was no denying that (этого отрицать нельзя), and for what else (и ради чего еще)? He did not know (он не знал). She would have bought him anything he wanted (она купила бы ему все, что он пожелает; to buy). He knew that (он это знал = в этом он не сомневался). She was a damned nice woman too (к тому же она была чертовски привлекательной женщиной). He would as soon be in bed with her as any one (спать с ней было для него не хуже, чем с какой-нибудь другой /женщиной/: «он находился так же охотно в постели с ней, как с любой другой»; soon — скоро; охотно, с готовностью); rather with her (с ней даже лучше), because she was richer (потому что она была богаче), because she was very pleasant and appreciative (потому что она была очень приятной и умеющей ценить/благодарной; appreciative — восприимчивый; умеющий ценить, благодарный) and because she never made scenes (и потому что она никогда не устраивала сцен). And now this life that she had built again was coming to a term (а теперь эта жизнь, которую она построила заново, приближалась к концу) because he had not used iodine two weeks ago (потому что две недели назад он не воспользовался йодом) when a thorn had scratched his knee (после того как колючка оцарапала его колено) as they moved forward (когда они пробирались /в зарослях/: «продвигались вперед») trying to photograph a herd of waterbuck (пытаясь сфотографировать стадо водяных козлов /вид антилоп/) standing, their heads up (которые стояли, задрав головы), peering while their nostrils searched the air (всматривались /вперед/, а: «в то время как» их ноздри жадно вбирали воздух; to search — искать; обшаривать, обыскивать; изучать), their ears spread wide to hear the first noise (их уши /были/ широко расправлены, чтобы расслышать малейший шорох: «первый шум/звук») that would send them rushing into the bush (который заставит их броситься в кусты; to send — посылать, отправлять; отсылать, направлять). They had bolted, too, before he got the picture (и они удрали, прежде чем он сделал снимок; to bolt — нестись стрелой; убегать, удирать; bolt — арбалетная стрела; picture — картина; фотография).

security [sI'kjVqrItI], bought [bLt], appreciative [q'prJS(I)qtIv]

He had traded it for security, for comfort too, there was no denying that, and for what else? He did not know. She would have bought him anything he wanted. He knew that. She was a damned nice woman too. He would as soon be in bed with her as any one; rather with her, because she was richer, because she was very pleasant and appreciative and because she never made scenes. And now this life that she had built again was coming to a term because he had not used iodine two weeks ago when a thorn had scratched his knee as they moved forward trying to photograph a herd of waterbuck standing, their heads up, peering while their nostrils searched the air, their ears spread wide to hear the first noise that would send them rushing into the bush. They had bolted, too, before he got the picture.

Here she came now (вот она, пришла).

He turned his head on the cot to look toward her (он повернул голову на постели, чтобы смотреть в ее сторону; cot — походная кровать; раскладушка). "Hello," he said.

"I shot a Tommy ram (я подстрелила томми; ram — баран; /зд./ самец), " she told him (сказала она ему). "He'll make you good broth (из него получится хороший бульон для тебя) and I'll have them mash some potatoes with the Klim (и я велю растолочь несколько картофелин с сухим молоком; Klim — марка сухого молока /milk наоборот/). How do you feel (как ты себя чувствуешь)?"

"Much better (гораздо лучше)."

"Isn't that lovely (вот хорошо: «/разве/ это не замечательно»)? You know I thought perhaps you would (знаешь, я /так и/ думала, что тебе станет лучше: «что ты, наверно, будешь /чувствовать себя лучше/»). You were sleeping when I left (ты спал, когда я ушла; to leave — оставлять; покидать; уходить, уезжать)."

"I had a good sleep (я хорошо поспал). Did you walk far (ты далеко ходила)?"

"No. Just around behind the hill (только за холм /зашла/). I made quite a good shot on the Tommy (я хорошо в него попала: «сделала хороший выстрел в томми»)."

"You shoot marvellously, you know (да, ты замечательно стреляешь)."

"I love it (мне это нравится). I've loved Africa (я полюбила Африку). Really (правда). If you're all right it's the most fun that I've ever had (если ты в порядке = главное, чтобы тебе стало лучше, /и тогда/ это = эта поездка самое замечательное, что у меня было /в жизни/; fun — веселье, забава; развлечение). You don't know the fun it's been to shoot with you (ты не знаешь = даже не представляешь, как мне интересно охотиться вместе с тобой). I've loved the country (я полюбила эту землю)."

"I love it too (я тоже ее люблю)."

"Darling, you don't know how marvellous it is (милый, если бы ты только знал, как это замечательно) to see you feeling better (видеть, что тебе лучше). I couldn't stand it (я /просто/ места себе не находила: «вынести не могла»; to stand — стоять; быть стойким, держаться; выдерживать, выносить) when you felt that way (когда с тобой это творилось: «ты чувствовал себя подобным образом»). You won't talk to me like that again, will you (ты ведь больше не будешь так говорить со мной)? Promise me (обещаешь)?"

"No (не буду)," he said. "I don't remember what I said (я не помню, что я говорил)."

potato [pq'teItqV], marvellously ['mRv(q)lqslI], promise ['prOmIs]

Here she came now.

He turned his head on the cot to look toward her. "Hello," he said.

"I shot a Tommy ram, " she told him. "He'll make you good broth and I'll have them mash some potatoes with the Klim. How do you feel?"

"Much better."

"Isn't that lovely? You know I thought perhaps you would. You were sleeping when I left."

"I had a good sleep. Did you walk far?"

"No. Just around behind the hill. I made quite a good shot on the Tommy."

"You shoot marvellously, you know."

"I love it. I've loved Africa. Really. If you're all right it's the most fun that I've ever had. You don't know the fun it's been to shoot with you. I've loved the country."

"I love it too."

"Darling, you don't know how marvellous it is to see you feeling better. I couldn't stand it when you felt that way. You won't talk to me like that again, will you? Promise me?"

"No," he said. "I don't remember what I said."

"You don't have to destroy me. Do you (ты ведь не хочешь мучить: «уничтожать» меня: «тебе ведь не надо…»; to destroy — разрушать, ломать; убивать; доканывать; ломать, портить кому-либо жизнь)? I'm only a middle-aged woman who loves you (я всего лишь немолодая женщина, которая любит тебя; middle-aged — средних лет) and wants to do what you want to do (и хочет делать то, что хочется делать тебе). I've been destroyed two or three times already (меня уже не раз мучили). You wouldn't want to destroy me again, would you (ты не станешь: «не захочешь» меня мучить, ведь нет)?"

"I'd like to destroy you a few times in bed (хотел бы я тебя помучить пару раз в постели)," he said.

"Yes. That's the good destruction (это хорошее мучение). That's the way we're made to be destroyed (мы созданы для того, чтобы нас так мучили). The plane will be here tomorrow (завтра прилетит самолет)."

"How do you know (откуда ты знаешь)?"

"I'm sure (я уверена). It's bound to come (он обязательно прилетит; bound — связанный /прям. и перен./; обязанный, вынужденный; непременный, обязательный). The boys have the wood all ready (бои приготовили хворост: «имеют хворост наготове»; wood — лес; древесина; дрова, хворост) and the grass to make the smudge (и траву для дымового костра). I went down and looked at it again today (я сегодня опять ходила /туда/ и смотрела). There's plenty of room to land (места для посадки: «чтобы приземлиться/сесть» достаточно; plenty — /из/обилие; достаток; большое количество, много) and we have the smudges ready at both ends (и у нас все готово для костров по обеим сторонам; smudge — костер или горючее для получения густого дыма)."

"What makes you think it will come tomorrow (почему ты думаешь: «заставляет тебя думать», что он прилетит завтра)?"

"I'm sure it will (я уверена, что прилетит). It's overdue now (давно пора; overdue — просроченный; опаздывающий; due — должный, обязанный; ожидаемый). Then, in town, they will fix up your leg (в городе твою ногу /живо/ приведут в порядок; to fix up — привести в порядок; починить; подправить) and then we will have some good destruction (и тогда мы уж помучаем друг друга: «у нас будет хорошее мучение»). Not that dreadful talking kind (и не этими ужасными разговорами: «не такое как это, с ужасными разговорами»; kind — разновидность, вид)."

bound [baVnd], smudge [smAG], dreadful ['dredfVl]

"You don't have to destroy me. Do you? I'm only a middle-aged woman who loves you and wants to do what you want to do. I've been destroyed two or three times already. You wouldn't want to destroy me again, would you?"

"I'd like to destroy you a few times in bed," he said.

"Yes. That's the good destruction. That's the way we're made to be destroyed. The plane will be here tomorrow."

"How do you know?"

"I'm sure. It's bound to come. The boys have the wood all ready and the grass to make the smudge. I went down and looked at it again today. There's plenty of room to land and we have the smudges ready at both ends."

"What makes you think it will come tomorrow?"

"I'm sure it will. It's overdue now. Then, in town, they will fix up your leg and then we will have some good destruction. Not that dreadful talking kind."

"Should we have a drink (давай выпьем)? The sun is down (солнце уже село)."

"Do you think you should (думаешь, тебе можно)?"

"I'm having one (я выпью)."

"We'll have one together (выпьем вместе). Molo, letti dui whiskey-soda!" she called (принеси виски с содовой /суахили/, — крикнула она).

"You'd better put on your mosquito boots (тебе лучше надеть ботинки от москитов)," he told her.

"I'll wait till I bathe (я сначала: «подожду, пока не» помоюсь)..."

While it grew dark they drank (пока темнело, они пили) and just before it was dark and there was no longer enough light to shoot (а перед тем как стало /совсем/ темно и стрелять было уже нельзя: «уже не было достаточно света, чтобы стрелять»), a hyena crossed the open on his way around the hill (по открытому месту пробежала гиена и скрылась за холмом: «по пути вокруг холма открытое место пересекла гиена»).

"That bastard crosses there every night (эта дрянь каждый вечер здесь бегает)," the man said. "Every night for two weeks (каждый вечер две недели /подряд/)."

"He's the one makes the noise at night (это та самая, что воет по ночам; noise — шум; звук). I don't mind it (мне она не мешает: «я не имею ничего против этого»). They're a filthy animal though (хотя они противные животные; filthy — грязный; мерзкий, противный)."

Drinking together (/теперь/, когда они пили вместе), with no pain now except the discomfort of lying in the one position (и боль исчезла, только неудобно: «теперь без боли, кроме неудобства» лежать в одном положении), the boys lighting a fire (а бои разводили: «зажигали» костер), its shadow jumping on the tents (и тень от него металась: «прыгала» по стенкам палаток), he could feel the return of acquiescence in this life of pleasant surrender (он чувствовал, как к нему снова возвращается примиренность с этой жизнью, ставшей приятной неволей: «чувствовал возвращение примиренности с этой жизнью /полной/ приятной неволи»; to acquiesce — уступать, молча соглашаться; surrender — сдача; капитуляция; отказ /от права/). She was very good to him (она /в самом деле/ очень добра к нему). He had been cruel and unjust in the afternoon (он был жесток и несправедлив /сегодня/ после обеда). She was a fine woman (она хорошая женщина), marvellous really (просто замечательная). And just then it occurred to him (и в эту минуту: «прямо сейчас» он вдруг понял; to occur — встречаться, попадаться; случаться; приходить в голову) that he was going to die (что все-таки умирает).

mosquito [mq'skJtqV], hyena [haI'Jnq], acquiescence ["xkwI'es(q)ns]

"Should we have a drink? The sun is down."

"Do you think you should?"

"I'm having one."

"We'll have one together. Molo, letti dui whiskey-soda!" she called.

"You'd better put on your mosquito boots," he told her.

"I'll wait till I bathe..."

While it grew dark they drank and just before it was dark and there was no longer enough light to shoot, a hyena crossed the open on his way around the hill.

"That bastard crosses there every night," the man said. "Every night for two weeks."

"He's the one makes the noise at night. I don't mind it. They're a filthy animal though."

Drinking together, with no pain now except the discomfort of lying in the one position, the boys lighting a fire, its shadow jumping on the tents, he could feel the return of acquiescence in this life of pleasant surrender. She was very good to him. He had been cruel and unjust in the afternoon. She was a fine woman, marvellous really. And just then it occurred to him that he was going to die.

It came with a rush (это налетело вихрем; rush — стремительное движение, напор, натиск; стремительная атака); not as a rush of water nor of wind (не как поток воды или /порыв/ ветра); but of a sudden evil-smelling emptiness (но как /наплыв/ внезапной, дурно пахнущей/зловонной пустоты) and the odd thing was that the hyena slipped lightly along the edge of it (и самое странное было то, что по ее краю /этой пустоты/ легко/неслышно скользнула гиена).

"What is it, Harry (ты что, Гарри)?" she asked him.

"Nothing (ничего)," he said. "You had better move over to the other side (тебе лучше пересесть на другую сторону). To windward (с наветренной стороны = откуда ветер дует)."

"Did Molo change the dressing (Моло поменял тебе перевязку)?"

"Yes, I'm just using the boric now (у меня сейчас просто борная /примочка/: «я сейчас просто пользуюсь борной»)."

"How do you feel (как ты себя чувствуешь)?"

"A little wobbly (немного слабовато; wobbly — шатающийся; вихляющий; шаткий)."

"I'm going in to bathe (я пойду помоюсь)," she said. "I'll be right out (я быстро: «сразу же выйду»). I'll eat with you (я поем с тобой) and then we'll put the cot in (а потом мы занесем койку).

So, he said to himself (значит, — сказал он самому себе), we did well to stop the quarrelling (мы хорошо сделали, что перестали ссориться). He had never quarrelled much with this woman (он никогда особенно не ссорился с этой женщиной), while with the women that he loved he had quarrelled so much (в то время как с теми, которых любил, ссорился так много = часто) they had finally, always, with the corrosion of the quarrelling, killed what they had together (что в конце концов они неизменно убивали = заглушали ржавчиной ссор /все/, что связывало их: «что они имели сообща = общего»). He had loved too much (он любил слишком сильно), demanded too much (требовал слишком многого), and he wore it all out (и в конце концов оставался ни с чем: «и истощал все = их отношения»; to wear out — изнашивать; изнурять, истощать).

evil-smelling ["Jv(q)l'smelIN], move [mHv], quarrel ['kwOr(q)l], wore [wL]

It came with a rush; not as a rush of water nor of wind; but of a sudden evil-smelling emptiness and the odd thing was that the hyena slipped lightly along the edge of it.

"What is it, Harry?" she asked him.

"Nothing," he said. "You had better move over to the other side. To windward."

"Did Molo change the dressing?"

"Yes, I'm just using the boric now."

"How do you feel?"

"A little wobbly."

"I'm going in to bathe," she said. "I'll be right out. I'll eat with you and then we'll put the cot in.

So, he said to himself, we did well to stop the quarrelling. He had never quarrelled much with this woman, while with the women that he loved he had quarrelled so much they had finally, always, with the corrosion of the quarrelling, killed what they had together. He had loved too much, demanded too much, and he wore it all out.

He thought about alone in Constantinople that time (он думал о том, как он был тогда один в Константинополе), having quarrelled in Paris before he had gone out (после ссоры: «поссорившись» в Париже перед его отъездом: «перед тем как он уехал»). He had whored the whole time (он развратничал все те дни: «все то время»; to whore — развратничать, распутничать с проститутками; whore — шлюха; проститутка) and then, when that was over (а потом, когда опомнился: «это закончилось»), and he had failed to kill his loneliness (и ему не удалось справиться с чувством одиночества: «убить свое одиночество»), but only made it worse (но = напротив лишь усилил его: «сделал его хуже»), he had written her (он написал ей), the first one (первой), the one who left him (той, которая бросила его), a letter telling her how he had never been able to kill it (письмо о том, что ему так и не удалось убить в себе это)... How when he thought he saw outside the Regence one time (/о том/, как ему показалось однажды, что он увидел ее у Regence /фр., муниципалитет/) it made him go all faint and sick inside (/и/ у него все заныло внутри: «это заставило его стать совсем слабым и больным = почувствовать слабость и дурноту внутри»; sick — больной; чувствующий тошноту), and that he would follow a woman who looked like her in some way, along the Boulevard (и о том, как он шел по бульвару за /каждой/ женщиной, которая была /хоть/ чем-нибудь на нее похожа; would здесь выражает то, что действие часто повторялось), afraid to see it was not she (боясь увидеть = убедиться, что это не она), afraid to lose the feeling it gave him (боясь потерять то чувство, которое охватывало его при этом: «которое это = преследование ему давало»). How every one he had slept with (как = о том, что каждая = любая женщина, с которой он спал) had only made him miss her more (только сильнее заставляла его тосковать по ней; to miss — чувствовать, ощущать отсутствие; скучать). How what she had done could never matter (что все то, что она сделала, не имеет никакого значения) since he knew he could not cure himself of loving her (теперь, когда он знал = убедился, что не может излечиться от любви к ней). He wrote this letter at the Club (он писал это письмо в клубе), cold sober (совершенно трезвый), and mailed it to New York asking her to write him at the office in Paris (и отправил его в Нью-Йорк, попросив ее ответить: «написать ему» по адресу конторы/фирмы в Париже). That seemed safe (это казалось безопасным = казалось, это вполне безопасно).

Constantinople ["kOnstxntI'nqVp(q)l, kOn"stxntI'nqVp(q)l], whore [hL], boulevard ['bHlvR]

He thought about alone in Constantinople that time, having quarrelled in Paris before he had gone out. He had whored the whole time and then, when that was over, and he had failed to kill his loneliness, but only made it worse, he had written her, the first one, the one who left him, a letter telling her how he had never been able to kill it... How when he thought he saw outside the Regence one time it made him go all faint and sick inside, and that he would follow a woman who looked like her in some way, along the Boulevard, afraid to see it was not she, afraid to lose the feeling it gave him. How every one he had slept with had only made him miss her more. How what she had done could never matter since he knew he could not cure himself of loving her. He wrote this letter at the Club, cold sober, and mailed it to New York asking her to write him at the office in Paris. That seemed safe.

And that night missing her so much it made him feel hollow sick inside (и в тот же вечер, истосковавшись по ней до чувства щемящей пустоты внутри: «скучая по ней так сильно, что это заставляло его почувствовать пустую тошноту внутри»), he wandered up past Taxim's (он прогулялся мимо Таксима[14]), picked a girl up (подцепил девушку) and took her out to supper (и пошел с ней ужинать: «повел ее на ужин»). He had gone to a place to dance with her afterward (потом он поехал с ней в дансинг: «в /одно/ место, чтобы потанцевать»), she danced badly (танцевала она плохо), and left her for a hot Armenian slut (и он променял ее на шикарную армянскую девку; hot — горячий; сексуально привлекательная), that swung her belly against him so it almost scalded (которая так терлась об него животом, что его почти обжигало; to swing — качать; раскачивать; вертеть; to scald — обваривать, ошпаривать, обжигать). He took her away from a British gunner subaltern after a row (он со скандалом забрал = отбил ее у британского офицера-артиллериста; gun — пушка; орудие; subaltern — младший офицер). The gunner asked him outside (артиллерист вызвал его на улицу) and they fought in the street on the cobbles in the dark (и они дрались там в темноте, на булыжной мостовой; cobble — булыжник; to fight). He'd hit him twice, hard, on the side of the jaw (он два раза сильно ударил его по скуле) and when he didn't go down (и когда тот не упал) he knew he was in for a fight (он понял, что драка предстоит серьезная; to be in for smth. — находиться в ожидании чего-либо /неприятного/). The gunner hit him in the body (артиллерист ударил его по туловищу), then beside his eye (потом около глаза). He swung with his left again and landed (он опять ударил с размаху левой: «замахнулся левой и ударил»; to swing — качать; раскачивать; размахивать; to land — приземляться; сажать /самолет/; нанести удар) and the gunner fell on him (артиллерист кинулся на него; to fall — падать; нападать, накидываться) and grabbed his coat and tore the sleeve off (вцепился ему в пиджак и оторвал рукав; to tear) and he clubbed him twice behind the ear (а он съездил его два раза по уху: «за ухом»; to club — наносить удар, бить; club — дубинка) and then smashed him with his right as he pushed him away (и потом, оттолкнув от себя, засветил ему правой; to smash — разбивать/ся/ вдребезги; наносить сильный удар, ударять изо всех сил).

scald [skLld], subaltern ['sAb(q)ltqn], row /в знач. “шумная ссора”/ [raV]

And that night missing her so much it made him feel hollow sick inside, he wandered up past Taxim's, picked a girl up and took her out to supper. He had gone to a place to dance with her afterward, she danced badly, and left her for a hot Armenian slut, that swung her belly against him so it almost scalded. He took her away from a British gunner subaltern after a row. The gunner asked him outside and they fought in the street on the cobbles in the dark. He'd hit him twice, hard, on the side of the jaw and when he didn't go down he knew he was in for a fight. The gunner hit him in the body, then beside his eye. He swung with his left again and landed and the gunner fell on him and grabbed his coat and tore the sleeve off and he clubbed him twice behind the ear and then smashed him with his right as he pushed him away.

When the gunner went down his head hit first (артиллерист повалился, ударившись головой о камни: «когда артиллерист повалился, его голова ударилась первой») and he ran with the girl (а он удрал с девушкой) because they heard the M.P.'s coming (потому что услышал, как приближается военный патруль; M.P.'s = military рolicemen). They got into a taxi (они сели в такси) and drove out to Rimmily Hissa[15] along the Bosphorus (поехали вдоль Босфора к Румели-Хиссар; to drive), and around, and back in the cool night (потом, сделав круг, обратно: «кругом и обратно» по свежему ночному воздуху: «в прохладной ночи») and went to bed (и легли: «пошли» в постель) and she felt as over-ripe as she looked (и она была такая же перезрелая, как и в платье: «ощущалась такой же перезрелой, как и выглядела») but smooth, rose-petal (но шелковистая, /как/ розовый лепесток; smooth — гладкий, ровный; скользкий /о поверхности/), syrupy, smooth-bellied (нежная, с шелковистым животом; syrupy — подобный сиропу; belly — живот), big-breasted (большой грудью) and needed no pillow under her buttocks (и огромным задом: «ей была не нужна подушка под ягодицы»), and he left her before she was awake (он ушел до того, как она проснулась) looking blousy enough in the first daylight (и на рассвете вид у нее был здорово потасканный; blousy — всклокоченный, растрепанный, неряшливый; нечесаный) and turned up at the Pera Palace with a black eye (и явился в /отель/ “Пера-Палас[16]” с подбитым: «черным» глазом), carrying his coat (неся пиджак /в руках/) because one sleeve was missing (потому что одного рукава не хватало).

Bosphorus ['bOsfqrqs], smooth [smHD], syrupy ['sIrqpI]

When the gunner went down his head hit first and he ran with the girl because they heard the M.P.'s coming. They got into a taxi and drove out to Rimmily Hissa along the Bosphorus, and around, and back in the cool night and went to bed and she felt as over-ripe as she looked but smooth, rose-petal, syrupy, smooth-bellied, big-breasted and needed no pillow under her buttocks, and he left her before she was awake looking blousy enough in the first daylight and turned up at the Pera Palace with a black eye, carrying his coat because one sleeve was missing.

That same night he left for Anatolia (в тот же вечер он выехал в Анатолию) and he remembered, later on that trip, riding all day through fields of the poppies (и он помнил, как позже во время этой поездки они целый день ехали полями маков = засеянными маком) that they raised for opium (который выращивали на опиум) and how strange it made you feel, finally (и как странно начинаешь себя потом чувствовать из-за этого), and all the distances seemed wrong (и расстояния казались неправильными = обманчивыми), to where they had made the attack with the newly arrived Constantine[17] officers (/как они наконец прибыли/ туда, где проводили наступление с участием только что прибывших греческих офицеров: «офицеров /армии/ Константина») that did not know a goddamned thing (которые ни черта не знали), and the artillery had fired into the troops (и артиллерия стреляла по /своим/ отрядам/войскам) and the British observer had cried like a child (и британский /военный/ наблюдатель плакал, как ребенок).

opium ['qVpIqm], artillery [R'tIl(q)rI], observer [qb'zWvq]

That same night he left for Anatolia and he remembered, later on that trip, riding all day through fields of the poppies that they raised for opium and how strange it made you feel, finally, and all the distances seemed wrong, to where they had made the attack with the newly arrived Constantine officers that did not know a goddamned thing, and the artillery had fired into the troops and the British observer had cried like a child.

That was the day he'd first seen dead men wearing white ballet skirts (это был день, /когда/ = в тот день он впервые увидел мертвых солдат в белых балетных юбочках; to wear — быть одетым /во что-либо/; носить /одежду/) and upturned shoes with pompons on them (и в туфлях с загнутыми кверху носками /и/ с помпонами; to upturn — загибать кверху; to turn — поворачивать). The Turks had come steadily and lumpily (турки шли настойчиво/непрерывно и сплошной массой; steady — неизменяемый; неуклонный; постоянный; lump — глыба, ком; масса; большое количество) and he had seen the skirted men running (и он видел, как солдаты в юбочках убегали) and the officers shooting into them (а офицеры стреляли по ним) and running then themselves (а потом сами побежали) and he and the British observer had run too (и он тоже бежал вместе с британским наблюдателем) until his lungs ached (пока у него не заболело в легких) and his mouth was full of the taste of pennies (и во рту был такой привкус, точно там полно медяков: «рот был полон вкуса пенсов») and they stopped behind some rocks (и они остановились за какими-то скалами) and there were the Turks coming as lumpily as ever (а турки все валили и валили: «шли так же густо/массово, как раньше»). Later he had seen the things that he could never think of (позднее он видал такое, чего никогда и представить себе не мог) and later still he had seen much worse (а еще позже видел и гораздо худшее). So when he got back to Paris that time (так что, когда он в тот раз возвратился в Париж) he could not talk about it (он не мог /ни/ говорить об этом) or stand to have it mentioned (ни /даже/ вынести, когда это /кем-то/ упоминалось).

wear ['weqrIN], ballet ['bxleI], steadily ['stedIlI]

That was the day he'd first seen dead men wearing white ballet skirts and upturned shoes with pompons on them. The Turks had come steadily and lumpily and he had seen the skirted men running and the officers shooting into them and running then themselves and he and the British observer had run too until his lungs ached and his mouth was full of the taste of pennies and they stopped behind some rocks and there were the Turks coming as lumpily as ever. Later he had seen the things that he could never think of and later still he had seen much worse. So when he got back to Paris that time he could not talk about it or stand to have it mentioned.

And there in the café as he passed was that American poet (и в /одном/ кафе, когда он проходил мимо, сидел тот /самый/ американский поэт) with a pile of saucers in front of him (с горой блюдечек перед собой) and a stupid look on his potato face (и с глупым выражением на своем картофельном лице) talking about the Dada movement with a Roumanian (/и/ говорил о дадаизме с румыном; movement — движение; течение, направление /литературное и т. п./) who said his name was Tristan Tzara (который говорил, что его зовут Тристан Тцара[18]) who always wore a monocle and had a headache (/и/ который носил монокль и всегда жаловался на головную боль: «имел головную боль»), and, back at the apartment with his wife that now he loved again (а потом снова в своей квартире, с женой, которую он теперь опять любил), the quarrel all over (ссоры как ни бывало), the madness all over (безумия как не бывало), glad to be home (рад, что /снова/ дома), the office sent his mail up to the flat (контора = редакция пересылает его почту в /их/ квартиру). So then the letter in answer to the one he'd written came in on a platter one morning (и вот однажды утром пришло = ему подают на подносе письмо /написанное/ в ответ на то, которое он написал /тогда/) and when he saw the handwriting he went cold all over (и, увидев = узнав почерк, он весь похолодел) and tried to slip the letter underneath another (и попытался = хотел подсунуть письмо под другое = другой конверт). But his wife said (но жена сказала = спросила), "Who is that letter from, dear (от кого это письмо, милый)?" and that was the end of the beginning of that (и это был конец того, что /только/ начиналось).

café ['kxfeI], Roumanian [rH'meInIqn], headache ['hedeIk]

And there in the café as he passed was that American poet with a pile of saucers in front of him and a stupid look on his potato face talking about the Dada movement with a Roumanian who said his name was Tristan Tzara who always wore a monocle and had a headache, and, back at the apartment with his wife that now he loved again, the quarrel all over, the madness all over, glad to be home, the office sent his mail up to the flat. So then the letter in answer to the one he'd written came in on a platter one morning and when he saw the handwriting he went cold all over and tried to slip the letter underneath another. But his wife said, "Who is that letter from, dear?" and that was the end of the beginning of that.

He remembered the good times with them all (он вспомнил хорошие дни, /проведенные/ с ними со всеми), and the quarrels (и ссоры). They always picked the finest places to have the quarrels (они всегда выбирали для ссор самые чудесные места). And why had they always quarrelled when he was feeling best (и почему /только/ они всегда ссорились /именно тогда/, когда ему было особенно хорошо: «он чувствовал себя лучше всего»)? He had never written any of that because, at first, he never wanted to hurt any one (он так и не написал об этом, потому что сначала ему никого не хотелось обидеть) and then it seemed as though there was enough to write without it (а потом стало казаться, что и без того есть о чем писать). But he had always thought that he would write it finally (но он всегда думал, что в конце концов напишет об этом). There was so much to write (было так много /всего, о чем хотелось/ написать). He had seen the world change (он следил за тем, как меняется мир); not just the events (не только за событиями); although he had seen many of them and had watched the people (хотя и их = событий он повидал немало, и за людьми наблюдал), but he had seen the subtler change (но /нет/, он замечал более тонкие перемены) and he could remember how the people were at different times (и помнил, какими были люди = как люди по-разному вели себя в разное время). He had been in it (все это он сам пережил: «он был внутри этого») and he had watched it (все видел) and it was his duty to write of it (и он обязан: «это его обязанность/долг» написать об этом); but now he never would (но теперь уже не напишет).

event [I'vent], although [Ll'DqV], subtle [sAtl]

He remembered the good times with them all, and the quarrels. They always picked the finest places to have the quarrels. And why had they always quarrelled when he was feeling best? He had never written any of that because, at first, he never wanted to hurt any one and then it seemed as though there was enough to write without it. But he had always thought that he would write it finally. There was so much to write. He had seen the world change; not just the events; although he had seen many of them and had watched the people, but he had seen the subtler change and he could remember how the people were at different times. He had been in it and he had watched it and it was his duty to write of it; but now he never would.

"How do you feel (как ты себя чувствуешь)?" she said. She had come out from the tent now after her bath (она уже вышла из палатки после мытья = помывшись).

"All right (хорошо)."

"Could you eat now (может быть, поешь теперь)?" He saw Molo behind her with the folding table (за ее спиной он увидел Моло со складным столиком) and the other boy with the dishes (и второго боя с тарелками).

"I want to write (я хочу писать)," he said.

"You ought to take some broth to keep your strength up (тебе надо выпить бульону, подкрепиться: «чтобы поддержать свои силы»)."

"I'm going to die tonight (я сегодня умру)," he said. "I don't need my strength up (мне незачем подкрепляться)."

"Don't be melodramatic, Harry, please (пожалуйста, Гарри, не преувеличивай; melodramatic — мелодраматический; нарочито эмоциональный, преувеличенный)," she said.

"Why don't you use your nose (у тебя что, нос заложило: «почему ты не пользуешься носом»)? I'm rotted half way up my thigh now (я уже до половины бедра сгнил). What the hell should I fool with broth for (на кой черт мне канителиться с бульоном; hell — ад, преисподняя; to fool with smth. — забавляться с чем-либо; /без надобности/ возиться с чем-либо; fool — дурак)? Molo bring whiskey-soda (Моло, принеси виски с содовой)."

"Please take the broth (пожалуйста, выпей бульону)," she said gently (мягко).

"All right."

The broth was too hot (бульон был слишком горячий). He had to hold it in the cup until it cooled enough to take it (ему пришлось долго студить его в чашке: «держать его в чашке, пока он не остыл достаточно, чтобы /можно было/ его пить») and then he just got it down without gagging (а потом он просто вылил его себе в рот, не поперхнувшись; to get smth. down — проглотить, заставить себя выпить, съесть /что-то неприятное/; to gag — затыкать рот; /по/давиться).

"You're a fine woman (ты замечательная женщина)," he said. "Don't pay any attention to me (не обращай на меня внимания)."

fold [fqVld], melodramatic ["melqdrq'mxtIk], thigh [TaI]

"How do you feel?" she said. She had come out from the tent now after her bath.

"All right."

"Could you eat now?" He saw Molo behind her with the folding table and the other boy with the dishes.

"I want to write," he said.

"You ought to take some broth to keep your strength up."

"I'm going to die tonight," he said. "I don't need my strength up."

"Don't be melodramatic, Harry, please," she said.

"Why don't you use your nose? I'm rotted half way up my thigh now. What the hell should I fool with broth for? Molo bring whiskey-soda."

"Please take the broth," she said gently.

"All right."

The broth was too hot. He had to hold it in the cup until it cooled enough to take it and then he just got it down without gagging.

"You're a fine woman," he said. "Don't pay any attention to me."

She looked at him (она посмотрела на него = повернулась к нему лицом) with her well-known, well-loved face from Spur and Town and Country (/таким/ широко известным, всеми любимым лицом из = со страниц “Шпоры” и “Города и деревни”) only a little the worse for drink (только чуть-чуть хуже = подурневшим от пьянства), only a little the worse for bed (только чуть-чуть подурневшим от любовных утех), but Town and Country never showed those good breasts (но "Город и деревня" никогда не показывал этой красивой груди) and those useful thighs (и этих обхватывающих бедер; useful — полезный; умеющий и готовый помочь) and those lightly small-of-back-caressing hands (и этих легко ласкающих: «ласкающих поясницу» рук; small of the back — поясница; чересла), and as he looked and saw her well known pleasant smile (и, глядя на ее такую знакомую, приятную улыбку), he felt death come again (он снова почувствовал близость смерти). This time there was no rush (на этот раз вихря не было). It was a puff (было легкое дуновение), as of a wind that makes a candle flicker and the flame go tall (как /дуновение/ ветра, от которого свеча = огонь свечи подрагивает, и пламя вытягивается /столбиком/: «становится высоким»).

"They can bring my net out later (позже они могут принести = вели принести сетку) and hang it from the tree (свесить ее с того дерева) and build the fire up (и развести костер; to build up — возводить, сооружать). I'm not going in the tent tonight (сегодня я не буду перебираться в палатку). It's not worth moving (не стоит труда: «движения»). It's a clear night (ночь ясная). There won't be any rain (дождя не будет)."

breast [brest], caress [kq'res], build [bIld]

She looked at him with her well-known, well-loved face from Spur and Town and Country only a little the worse for drink, only a little the worse for bed, but Town and Country never showed those good breasts and those useful thighs and those lightly small-of-back-caressing hands, and as he looked and saw her well known pleasant smile, he felt death come again. This time there was no rush. It was a puff, as of a wind that makes a candle flicker and the flame go tall.

"They can bring my net out later and hang it from the tree and build the fire up. I'm not going in the tent tonight. It's not worth moving. It's a clear night. There won't be any rain."

So this was how you died, in whispers that you did not hear (значит, вот как умирают — в шепоте, который еле различим: «который ты не слышишь»). Well, there would be no more quarrelling (что ж, по крайней мере, ссор больше не будет). He could promise that (это он может пообещать). The one experience that he had never had he was not going to spoil now (он не станет портить то единственное, что он еще никогда не испытывал на себе: «единственное событие/переживание, которого у него никогда не было»; experience — /жизненный/ опыт; случай, событие; впечатление, переживание). He probably would (/но/ наверно, испортит). You spoiled everything (/ведь/ портишь все). But perhaps he wouldn't (а может быть, и не испортит).

"You can't take dictation, can you (ты не умеешь стенографировать; dictation — диктовка; писание под диктовку)?"

"I never learned (я никогда /этому/ не училась)," she told him.

"That's all right (не важно)."

There wasn't time, of course (времени, конечно, /уже/ нет), although it seemed as though it telescoped so that you might put it all into one paragraph (хотя казалось, все сконцентрировалось до таких пределов, что можно уложиться: «вставить это» в один абзац; as though — /как/ будто; to telescope — складывать/ся/; сжимать/ся/; входить друг в друга /как секции раздвижного телескопа/) if you could get it right (если постараться: «если сможешь это сделать правильно/уладить»).

experience [Ik'spIqrIqns], promise ['prOmIs], telescope ['telIskqVp]

So this was how you died, in whispers that you did not hear. Well, there would be no more quarrelling. He could promise that. The one experience that he had never had he was not going to spoil now. He probably would. You spoiled everything. But perhaps he wouldn't.

"You can't take dictation, can you?"

"I never learned," she told him.

"That's all right."

There wasn't time, of course, although it seemed as though it telescoped so that you might put it all into one paragraph if you could get it right.

There was a log house, chinked white with mortar on a hill above the lake (на холме у озера: «над озером» стоял бревенчатый домик, промазанный по щелям белой известью; chink — длинная щель; to chink — заделывать щели, уплотнять стыки; mortar — известковый раствор; строительный раствор). There was a bell on a pole by the door (возле двери на шесте был колокольчик) to call the people in to meals (чтобы сзывать людей = в который звонили, сзывая всех к столу; meal — принятие пищи; еда). Behind the house were fields (за домом были поля) and behind the fields was the timber (а за полями — лес; timber — лесоматериалы; строевой лес; лес /как объект промышленного использования/). A line of lombardy poplars ran from the house to the dock (от дома к пристани тянулась: «бежала» аллейка пирамидальных тополей; line — веревка; линия, ряд; Lombardy — Ломбардия /область в Северной Италии/; Lombardy poplar — тополь итальянский пирамидальный). Other poplars ran along the point (вдоль мыса тоже росли тополя; point — острие; острая выступающая часть; мыс, выступающая морская коса, стрелка). A road went up to the hills along the edge of the timber (вдоль опушки леса шла дорога в горы) and along that road he picked blackberries (и вдоль = по краям этой дороги он собирал ежевику). Then that log house was burned down (потом бревенчатый домик сгорел) and all the guns that had been on deer foot racks above the open fire place were burned (и все ружья, висевшие на крюках в виде оленьих копыт над камином, /тоже/ сгорели; deer — олень; rack — вешалка) and afterwards their barrels (и потом ружейные стволы; barrel — бочка; ствол, дуло /оружия/), with the lead melted in the magazines (c расплавившимся в магазинных коробках свинцом), and the stocks burned away (и без прикладов: «со сгоревшими прикладами»; stock — главный ствол /дерева/; опора; рукоятка, ручка; ружейная ложа; приклад), lay out on the heap of ashes (лежали в куче золы; to lie) that were used to make lye for the big iron soap kettles (которую использовали, чтобы делать щелок для больших железных мыловаренных котлов; soap — мыло), and you asked Grandfather if you could have them to play with (и ты спросил дедушку, можно ли взять их = эти стволы поиграть), and he said, no (и он сказал нет). You see they were his guns still (ведь это были все еще его ружья) and he never bought any others (а других = новых он так и не купил). Nor did he hunt any more (да и не охотился больше). The house was rebuilt in the same place (дом отстроили: «был отстроен» заново на том же самом месте) out of lumber now (теперь из бруса; lumber — /амер./ обработанный лесоматериал; пиломатериал /обычно прямоугольного сечения/) and painted white (и побелили; to paint — красить) and from its porch you saw the poplars and the lake beyond (и с веранды были видны тополя, а за ними озеро: «озеро позади»); but there were never any more guns (но ружей /в доме/ больше не было). The barrels of the guns that had hung on the deer feet on the wall of the log house lay out there on the heap of ashes (стволы ружей, висевших когда-то на оленьих ножках в бревенчатом домике, лежали на куче золы) and no one ever touched them (и никто теперь не прикасался к ним).

magazine ["mxgq'zJn], iron ['aIqn], rebuilt ["rJ'bIlt]

There was a log house, chinked white with mortar on a hill above the lake. There was a bell on a pole by the door to call the people in to meals. Behind the house were fields and behind the fields was the timber. A line of lombardy poplars ran from the house to the dock. Other poplars ran along the point. A road went up to the hills along the edge of the timber and along that road he picked blackberries. Then that log house was burned down and all the guns that had been on deer foot racks above the open fire place were burned and afterwards their barrels, with the lead melted in the magazines, and the stocks burned away, lay out on the heap of ashes that were used to make lye for the big iron soap kettles, and you asked Grandfather if you could have them to play with, and he said, no. You see they were his guns still and he never bought any others. Nor did he hunt any more. The house was rebuilt in the same place out of lumber now and painted white and from its porch you saw the poplars and the lake beyond; but there were never any more guns. The barrels of the guns that had hung on the deer feet on the wall of the log house lay out there on the heap of ashes and no one ever touched them.

In the Black Forest[19] after the war, we rented a trout stream (В Шварцвальде после войны мы арендовали ручей, в котором водилась форель; trout — форель) and there were two ways to walk to it (и к нему можно было пройти двумя путями). One was down the valley from Triberg (один = первый — /спуститься/ от Триберга в долину) and around the valley road (и /идти/ по дороге через долину) in the shade of the trees that bordered the white road (в тени деревьев, которые окаймляли белую дорогу), and then up a side road that went up through the hills (а потом вверх по тропинке: «боковой дороге», поднимавшейся между холмов) past many small farms, with the big Schwarzwald houses (мимо множества небольших ферм с большими шварцвальдскими домами), until that road crossed the stream (/и так/ до того места, где дорога пересекала ручей). That was where our fishing began (там мы и начали ловить рыбу: «это было /то место/, где наша рыбная ловля началась»).

The other way was to climb steeply up to the edge of the woods (другой путь — /это/ вскарабкаться по круче: «круто вверх» до края леса) and then go across the top of the hills through the pine woods (а потом идти сосновым лесом, через горы: «через верх холмов/гор»), and then out to the edge of a meadow (и так /выходишь/ к лугу: «к краю луга») and down across this meadow to the bridge (и этим лугом вниз до моста). There were birches along the stream (вдоль ручья росли березы) and it was not big, but narrow (он был небольшой, узкий), clear and fast (прозрачный и быстрый), with pools where it had cut under the roots of the birches (с заводями, там, где течение подмыло: «он прорезался под» корни берез; pool — лужа; прудок; заводь; омут). At the Hotel in Triberg the proprietor had a fine season (у хозяина отеля в Триберге выдался прекрасный = удачный сезон). It was very pleasant and we were all great friends (/там/ было очень приятно = хорошо, и мы быстро подружились: «стали все большими друзьями»). The next year came the inflation (на следующий год пришла = началась инфляция) and the money he had made the year before was not enough to buy supplies to open the hotel (и денег, которые он заработал в прошлом году, не хватило /даже/ на покупку продовольствия к открытию отеля: «чтобы открыть отель»; supplies — припасы; продовольствие, провиант; to supply — снабжать; поставлять, доставлять; питать) and he hanged himself (и он повесился).

trout [traVt], climb [klaIm], meadow ['medqV], proprietor [prq'praIqtq], supplies [sq'plaIz]

In the Black Forest after the war, we rented a trout stream and there were two ways to walk to it. One was down the valley from Triberg and around the valley road in the shade of the trees that bordered the white road, and then up a side road that went up through the hills past many small farms, with the big Schwarzwald houses, until that road crossed the stream. That was where our fishing began.

The other way was to climb steeply up to the edge of the woods and then go across the top of the hills through the pine woods, and then out to the edge of a meadow and down across this meadow to the bridge. There were birches along the stream and it was not big, but narrow, clear and fast, with pools where it had cut under the roots of the birches. At the Hotel in Triberg the proprietor had a fine season. It was very pleasant and we were all great friends. The next year came the inflation and the money he had made the year before was not enough to buy supplies to open the hotel and he hanged himself.

You could dictate that (это можно продиктовать), but you could not dictate the Place Contrescarpe (но нельзя = как продиктовать о площади Контрэскарп) where the flower sellers dyed their flowers in the street (где продавщицы цветов красили свои цветы тут же, на улице) and the dye ran over the paving where the autobus started (и краска стекала по мостовой к автобусной остановке: «/туда/ где отправлялся автобус»; to pave — замащивать, мостить) and the old men and the women, always drunk on wine and bad marc (и о стариках и старухах, вечно пьяных от вина и плохого бренди из виноградных выжимок; marc — выжимки /фруктов/; бренди, получаемое из выжимок винограда); and the children with their noses running in the cold (о детях с мокрыми от холода носами: «носами, из которых течет на холоде»); the smell of dirty sweat and poverty (о запахе грязного пота и нищеты) and drunkenness at the Café des Amateurs (и пьянства в “Café des Amateurs”) and the whores at the Bal Musette[20] they lived above (и о проститутках в "Ball Musette", над которым они жили). The Concierge who entertained the trooper of the Garde Republicaine in her loge (о консьержке, принимавшей у себя в каморке солдата республиканской гвардии /фр./) his horse-hair-plumed helmet on a chair (его каска с султаном из конского волоса /лежала/ на стуле; plume — перо; султан, плюмаж). The locataire across the hall whose husband was a bicycle racer (о жилице /фр./ по ту сторону коридора, муж которой был велосипедным гонщиком) and her joy that morning at the Cremerie (и о ее радости в то утро в молочной /фр./) when she had opened L'Auto (когда она открыла = развернула "L'Auto") and seen where he placed third in Paris-Tours his first big race (и увидела, что он занял третье место в /гонках/ Париж — Тур, его первых серьезных гонках). She had blushed and laughed (она покраснела и засмеялась) and then gone upstairs crying (а потом со слезами: «плача» убежала /к себе/ наверх) with the yellow sporting paper in her hand (с желтой спортивной газетой в руке). The husband of the woman who ran the Bal Musette drove a taxi (муж той женщины, которая содержала "Bal Musette", водил = был шофером такси) and when he, Harry, had to take an early plane (и когда ему, Гарри, надо было лететь утренним: «ранним» самолетом) the husband knocked upon the door to wake him (шофер: «муж» постучался /к нему/ в дверь, чтобы разбудить его) and they each drank a glass of white wine at the zinc of the bar before they started (и перед тем как ехать, они выпили по стакану белого вина у цинковой стойки в баре: «у цинка барной стойки»). He knew his neighbors in that quarter then because they all were poor (он знал тогда всех соседей в том = своем квартале, потому что все они были беднота).

sweat [swet], poverty ['pOvqtI], entertain ["entq'teIn], bicycle ['baIsIkl], neighbor ['neIbq]

You could dictate that, but you could not dictate the Place Contrescarpe where the flower sellers dyed their flowers in the street and the dye ran over the paving where the autobus started and the old men and the women, always drunk on wine and bad marc; and the children with their noses running in the cold; the smell of dirty sweat and poverty and drunkenness at the Café des Amateurs and the whores at the Bal Musette they lived above. The Concierge who entertained the trooper of the Garde Republicaine in her loge his horse-hair-plumed helmet on a chair. The locataire across the hall whose husband was a bicycle racer and her joy that morning at the Cremerie when she had opened L'Auto and seen where he placed third in Paris-Tours his first big race. She had blushed and laughed and then gone upstairs crying with the yellow sporting paper in her hand. The husband of the woman who ran the Bal Musette drove a taxi and when he, Harry, had to take an early plane the husband knocked upon the door to wake him and they each drank a glass of white wine at the zinc of the bar before they started. He knew his neighbors in that quarter then because they all were poor.

Around that Place there were two kinds (вокруг той площади жили два рода = две категории /людей/); the drunkards and the sportifs (пьяницы и спортсмены /фр./). The drunkards killed their poverty that way (пьяницы глушили свою нищету пьянством: «тем = своим способом»); the sportifs took it out in exercise (спортсмены изводили ее тренировками; to take out — вынимать; удалять; разрушать, уничтожать). They were the descendants of the Communards (они были потомками коммунаров) and it was no struggle for them to know their politics (и для них не составляло труда выработать свои политические убеждения; struggle — борьба; напряжение, усилие; politics — политика; политические убеждения). They knew who had shot their fathers (они знали, кто расстрелял их отцов), their relatives, their brothers, and their friends (их родственников, их братьев и их друзей) when the Versailles troops came in and took the town after the Commune (когда версальские войска вошли и заняли город после Коммуны) and executed any one they could catch with calloused hands (и казнили любого, кого /только/ могли поймать, если у него были мозолистые руки; calloused — загрубелый, затвердевший; мозолистый), or who wore a cap (или кепка на голове: «кто носил кепку»), or carried any other sign he was a working man (или какой-то другой признак того, что он рабочий человек: «носил какой-нибудь другой знак…»). And in that poverty, and in that quarter across the street from a Boucherie Chevaline[21] and a wine co-operative (и среди этой нищеты и в этом квартале, на другой стороне улицы от "Boucherie Chevaline" и винного кооператива) he had written the start of all he was to do (он написал начало = то, что стало началом всего, что ему предстояло сделать).

drunkard ['drANkqd], descendant [dI'sendqnt], Communard ['kOmjVnRd], relative ['relqtIv], calloused ['kxlqst]

Around that Place there were two kinds; the drunkards and the sportifs The drunkards killed their poverty that way; the sportifs took it out in exercise. They were the descendants of the Communards and it was no struggle for them to know their politics. They knew who had shot their fathers, their relatives, their brothers, and their friends when the Versailles troops came in and took the town after the Commune and executed any one they could catch with calloused hands, or who wore a cap, or carried any other sign he was a working man. And in that poverty, and in that quarter across the street from a Boucherie Chevaline and a wine co-operative he had written the start of all he was to do.

There never was another part of Paris that he loved like that (никогда не было другой части Парижа, какую бы он любил так же), the sprawling trees (развесистые деревья; to sprawl — расползаться во все стороны, простираться, раскидываться), the old white plastered houses painted brown below (старые белые оштукатуренные дома, покрашенные внизу коричневой краской), the long green of the autobus in that round square (длинная зеленая туша: «зелень» автобуса на круглой площади), the purple flower dye upon the paving (пурпурная/лиловая краска от /бумажных/ цветов на мостовой), the sudden drop down the hill of the rue Cardinal Lemoine to the River (неожиданно крутой спуск к реке, на улицу /фр./ Кардинала Лемуана; drop — капля; падение; спуск; hill — холм, небольшая гора; возвышенность; склон), and the other way the narrow crowded world of the rue Mouffetard (а по другую сторону — узкий, тесный мирок улицы Муфтар; crowded — переполненный, тесный; crowd — толпа, скопление людей; to crowd — давить, толкать). The street that ran up toward the Pantheon (улица, которая поднималась к Пантеону) and the other that he always took with the bicycle (и другая, по которой он всегда ездил на велосипеде), the only asphalted street in all that quarter (единственная асфальтированная улица во всем районе), smooth under the tires (гладкая под шинами), with the high narrow houses (с высокими, узкими домами) and the cheap tall hotel where Paul Verlaine had died (и дешевой высокой гостиницей, где умер Поль Верлен). There were only two rooms in the apartments where they lived (в квартире, в которой они жили, было только две комнаты) and he had a room on the top floor of that hotel (и он снимал комнату в верхнем этаже этой гостиницы) that cost him sixty francs a month (которая стоила = стоившую ему шестьдесят франков в месяц) where he did his writing (где он работал; writing — писание /процесс/), and from it he could see the roofs (и из нее = оттуда ему были видны крыши) and chimney pots (и трубы; chimney — дымоход; pot — горшок, котелок, кастрюля; chimney pot — труба, которой заканчивается дымоход) and all the hills of Paris (и все холмы Парижа).

plastered ['plRstqd], crowded [kraVdId], river ['rIvq]

There never was another part of Paris that he loved like that, the sprawling trees, the old white plastered houses painted brown below, the long green of the autobus in that round square, the purple flower dye upon the paving, the sudden drop down the hill of the rue Cardinal Lemoine to the River, and the other way the narrow crowded world of the rue Mouffetard The street that ran up toward the Pantheon and the other that he always took with the bicycle, the only asphalted street in all that quarter, smooth under the tires, with the high narrow houses and the cheap tall hotel where Paul Verlaine had died. There were only two rooms in the apartments where they lived and he had a room on the top floor of that hotel that cost him sixty francs a month where he did his writing, and from it he could see the roofs and chimney pots and all the hills of Paris.

From the apartment you could only see the wood and coal man's place (из квартиры можно было увидеть только лавочку торговца дровами и углем). He sold wine too, bad wine (еще он продавал вино, плохое вино). The golden horse's head outside the Boucherie Chevaline (позолоченная лошадиная голова снаружи = над входом в "Boucherie Chevaline") where the carcasses hung yellow gold and red in the open window (где в открытом окне висели желтые, золотистые, красные туши), and the green painted co-operative (и выкрашенный в зеленый цвет кооператив) where they bought their wine (где они покупали вино); good wine and cheap (хорошее вино и дешевое). The rest was plaster walls and the windows of the neighbors (остаток = все остальное — оштукатуренные стены и окна соседей). The neighbors who, at night, when some one lay drunk in the street (соседей, которые по вечерам, когда кто-нибудь валялся пьяным на улице), moaning and groaning in the typical French ivresse (стонал и охал в своей типично французской ivresse /фр.; опьянение, хмель/) that you were propaganded to believe did not exist (о которой вас призывали думать, что ее не существует; to believe — верить; думать, полагать, считать), would open their windows and then the murmur of talk (открывали окна, и /до тебя доносился/ гул голосов: «речи»).

bought [bLt], neighbor ['neIbq], exist [Ig'zIst]

From the apartment you could only see the wood and coal man's place. He sold wine too, bad wine. The golden horse's head outside the Boucherie Chevaline where the carcasses hung yellow gold and red in the open window, and the green painted co-operative where they bought their wine; good wine and cheap. The rest was plaster walls and the windows of the neighbors. The neighbors who, at night, when some one lay drunk in the street, moaning and groaning in the typical French ivresse that you were propaganded to believe did not exist, would open their windows and then the murmur of talk.

"Where is the policeman (где полицейский)? When you don't want him the bugger is always there (когда не надо, /так/ этот прохвост всегда на месте). He's sleeping with some concierge (/поди/ спит с какой-нибудь консьержкой). Get the Agent (приведите/разыщите ажана /фр./)." Till some one threw a bucket of water from a window and the moaning stopped (пока = наконец кто-нибудь выплескивает ведро воды из окна, и стоны затихают; to throw — бросать, метать; плескать). "What's that? Water. Ah, that's intelligent (правильно: «это умно»)." And the windows shutting (и окна закрываются). Marie, his femme de menage protesting against the eight-hour day saying (Мари, его приходящая прислуга /фр./, возражает против восьмичасового рабочего дня и говорит), "If a husband works until six he gets only a little drunk on the way home (если муж работает до шести, он только немного успевает выпить по дороге домой) and does not waste too much (и не тратит слишком много; to waste — расточать, напрасно тратить /деньги /). If he works only until five he is drunk every night and one has no money (если он работает только до пяти, /то/ пьян каждый вечер, и денег нет /совсем/). It is the wife of the working man who suffers from this shortening of hours (жена рабочего — вот кто страдает от сокращения часов)."

policeman [pq'lJsmqn], concierge [kOnsI'eqZ], waste [weIst]

"Where is the policeman? When you don't want him the bugger is always there. He's sleeping with some concierge. Get the Agent." Till some one threw a bucket of water from a window and the moaning stopped. "What's that? Water. Ah, that's intelligent." And the windows shutting. Marie, his femme de menage protesting against the eight-hour day saying, "If a husband works until six he gets only a little drunk on the way home and does not waste too much. If he works only until five he is drunk every night and one has no money. It is the wife of the working man who suffers from this shortening of hours."

"Wouldn't you like some more broth (хочешь еще бульону)?" the woman asked him now (спросила его женщина).

"No, thank you very much (нет, большое спасибо). It is awfully good (он = бульон замечательный; awfully — ужасно; очень; крайне; чрезвычайно)."

"Try just a little (выпей еще немножко: «попробуй совсем немного»)."

"I would like a whiskey-soda (я хочу виски с содовой)."

"It's not good for you (тебе это не на пользу)."

"No (да: «нет, /не на пользу/»). It's bad for me (мне вредно). Cole Porter wrote the words and the music (слова и музыка Коула Портера: «слова и музыку написал…»). This knowledge that you're going mad for me (это знание = знать, что ты сходишь по мне с ума /слова из песни/; mad — сумасшедштй)."

"You know I like you to drink (ты /же/ знаешь, я люблю, когда ты пьешь)."

"Oh yes. Only it's bad for me (только мне это вредно)."

When she goes, he thought, I'll have all I want (когда она уйдет, — подумал он, — выпью столько, сколько захочется). Not all I want but all there is (не сколько захочется, а сколько там есть). Ayee he was tired (о, /как/ он устал). Too tired (слишком устал). He was going to sleep a little while (он собрался немного поспать = надо немножко поспать). He lay still and death was not there (он лежал тихо, и смерти там = рядом не было). It must have gone around another street (она, должно быть, свернула на другую улицу). It went in pairs, on bicycles (разъезжает, по двое, на велосипедах), and moved absolutely silently on the pavements (и скользит: «двигается» по мостовой абсолютно неслышно).

knowledge ['nOlIG], bicycle ['baIsIkl], absolutely ["xbsxʹlu:tlı]

"Wouldn't you like some more broth?" the woman asked him now.

"No, thank you very much. It is awfully good."

"Try just a little."

"I would like a whiskey-soda."

"It's not good for you."

"No. It's bad for me. Cole Porter wrote the words and the music. This knowledge that you're going mad for me."

"You know I like you to drink."

"Oh yes. Only it's bad for me."

When she goes, he thought, I'll have all I want. Not all I want but all there is. Ayee he was tired. Too tired. He was going to sleep a little while. He lay still and death was not there. It must have gone around another street. It went in pairs, on bicycles, and moved absolutely silently on the pavements.

No, he had never written about Paris (нет, он никогда не писал о Париже). Not the Paris that he cared about (/во всяком случае/, о том Париже, который был дорог ему; to care — беспокоиться, волноваться; /about smth./ проявлять интерес, испытывать любовь, привязанность/к кому-либо, чему-либо/). But what about the rest that he had never written (ну, а остальное: «что насчет остального», о чем он так и не написал)?

What about the ranch and the silvered gray of the sage brush (ранчо и серебристая седина полыни; gray — серый /цвет/; седина), the quick, clear water in the irrigation ditches (быстрая прозрачная вода в оросительных канавах/каналах), and the heavy green of the alfalfa (и тяжелая зелень люцерны). The trail went up into the hills (тропинка уходила в горы) and the cattle in the summer were shy as deer (и коровы становились летом пугливые, как олени). The bawling and the steady noise (мычание и мерный топот: «шум») and slow moving mass raising a dust as you brought them down in the fall (и медленно двигающаяся масса поднимает пыль, когда осенью гонишь их вниз = с гор; to bring — приносить; приводить). And behind the mountains, the clear sharpness of the peak in the evening light (а за горами, в вечернем свете, ясная четкость /горного/ пика; sharp — острый; резкий, четкий) and, riding down along the trail in the moonlight, bright across the valley (едешь вниз по тропинке при свете луны, заливающей всю долину: «в свете луны, ярко /разливающемся/ по долине»). Now he remembered coming down through the timber in the dark (сейчас ему вспомнилось, как он спускался через лес в темноте) holding the horse's tail (держась за хвост лошади) when you could not see (когда /ничего/ не было видно) and all the stories that he meant to write (/вспомнились/ и все истории, которые он собирался написать).

ranch [rRnC], alfalfa [xl'fxlfq], meant [ment]

No, he had never written about Paris. Not the Paris that he cared about. But what about the rest that he had never written?

What about the ranch and the silvered gray of the sage brush, the quick, clear water in the irrigation ditches, and the heavy green of the alfalfa. The trail went up into the hills and the cattle in the summer were shy as deer. The bawling and the steady noise and slow moving mass raising a dust as you brought them down in the fall. And behind the mountains, the clear sharpness of the peak in the evening light and, riding down along the trail in the moonlight, bright across the valley. Now he remembered coming down through the timber in the dark holding the horse's tail when you could not see and all the stories that he meant to write.

About the half-wit chore boy (о дурачке-работнике; wit — ум, разум; сообразительность; chore — повседневная работа по дому, по хозяйству) who was left at the ranch that time (которого оставили тогда на ранчо) and told not to let any one get any hay (и сказали никому не давать сена: «никому не позволять брать сено»), and that old bastard from the Forks (и этот старый мерзавец из Форкса) who had beaten the boy when he had worked for him (который бил мальчика, когда тот работал у него) stopping to get some feed (остановился, чтобы взять корма). The boy refusing and the old man saying he would beat him again (мальчик отказал = не дал, и старик сказал, что опять изобьет его). The boy got the rifle from the kitchen (мальчик принес из кухни винтовку) and shot him when he tried to come into the barn (и застрелил его = старика, когда тот попытался войти в сарай) and when they came back to the ranch he'd been dead a week (и когда они вернулись на ранчо, он уже неделю был мертв), frozen in the corral (/лежал/ замерзший в загоне для скота; to freeze), and the dogs had eaten part of him (и собаки изгрызли его: «съели часть его»). But what was left you packed on a sled wrapped in a blanket (а то, что осталось, ты, завернув в одеяло, уложил в санки) and roped on (привязал веревками; rope — канат; веревка; to rope — привязывать) and you got the boy to help you haul it (и заставил мальчика помогать тебе тащить это = санки), and the two of you took it out over the road on skis (и вдвоем, на лыжах, вы волокли их по дороге), and sixty miles down to town to turn the boy over (и /так/ шестьдесят миль до города, чтобы = где надо было передать мальчика /властям/; to turn over — переворачивать; передавать). He having no idea that he would be arrested (у того и мысли /такой/ не было, что его арестуют). Thinking he had done his duty (он думал, что исполнил свой долг) and that you were his friend (и ты его друг) and he would be rewarded (и что его наградят). He'd helped to haul the old man in (он помогал тащить старика /в участок/) so everybody could know how bad the old man had been (чтобы все знали, какой этот старик был нехороший) and how he'd tried to steal some feed that didn't belong to him (и как он пытался украсть корм, который ему не принадлежал), and when the sheriff put the hand-cuffs on the boy he couldn't believe it (и когда шериф надел на мальчика наручники, тот не мог в это поверить; cuff — манжета; обшлаг; /hand-/cuffs — наручники). Then he'd started to cry (потом заплакал). That was one story he had saved to write (это была одна из историй, которые он приберегал /на будущее/). He knew at least twenty good stories from out there (он знал = у него было по крайней мере двадцать хороших историй из тех мест) and he had never written one (и ни об одной он так и не написал). Why (почему)?

rifle [raIfl], corral [kO'rRl, kq'rRl], reward [rI'wLd]

About the half-wit chore boy who was left at the ranch that time and told not to let any one get any hay, and that old bastard from the Forks who had beaten the boy when he had worked for him stopping to get some feed. The boy refusing and the old man saying he would beat him again. The boy got the rifle from the kitchen and shot him when he tried to come into the barn and when they came back to the ranch he'd been dead a week, frozen in the corral, and the dogs had eaten part of him. But what was left you packed on a sled wrapped in a blanket and roped on and you got the boy to help you haul it, and the two of you took it out over the road on skis, and sixty miles down to town to turn the boy over. He having no idea that he would be arrested. Thinking he had done his duty and that you were his friend and he would be rewarded. He'd helped to haul the old man in so everybody could know how bad the old man had been and how he'd tried to steal some feed that didn't belong to him, and when the sheriff put the hand-cuffs on the boy he couldn't believe it. Then he'd started to cry. That was one story he had saved to write. He knew at least twenty good stories from out there and he had never written one. Why?

"You tell them why (/попробуй/ скажи, почему)," he said.

"Why what, dear (что “почему”, дорогой)?"

"Why nothing (ничего)."

She didn't drink so much, now, since she had him (она теперь не пила так много, с тех пор как у нее был он). But if he lived he would never write about her (но если даже он выживет, он никогда не напишет о ней), he knew that now (теперь он это знал /наверняка/). Nor about any of them (ни о ком из них). The rich were dull and they drank too much (богатые скучны, и они слишком много пьют), or they played too much backgammon[22] (или слишком много играют в бакгаммон). They were dull and they were repetitious (они скучны и говорят и ведут себя все одинаково; repetitious — повторяющийся; repetition — повторение). He remembered poor Julian[23] and his romantic awe of them (он вспомнил бедного = беднягу Джулиана и его восторженное благоговение перед ними) and how he had started a story once that began (и как он однажды начал /писать/ рассказ, который начинался), "The very rich are different from you and me (очень богатые люди не похожи на нас с вами: «отличны от вас и меня»)." And how some one had said to Julian (и как кто-то сказал Джулиану), Yes, they have more money (да = разумется, у них денег больше). But that was not humorous to Julian (но Джулиан не понял шутки: «это не было смешным для Джулиана»). He thought they were a special glamorous race (он считал их особой таинственной/вызывающей восхищение расой; glamor /или glamour/ — волшебство, чары; романтический ореол) and when he found they weren't (и когда он убедился, что они не /такие/; to find — находить, обнаруживать; убеждаться) it wrecked him just as much as any other thing that wrecked him (это согнуло его не меньше, чем что-либо другое: «так же сильно, как любая другая вещь, которая его сгибала»; to wreck — терпеть крушение; рушить/ся/; подрывать, губить; wreck — остатки кораблекрушения; развалины; крушение).

He had been contemptuous of those who wrecked (он презирал тех, кто сгибается /под ударами жизни/; contemptuous — презрительный; пренебрежительный; contempt — презрение). You did not have to like it because you understood it (ему не должно было это нравиться, потому что он понимал это). He could beat anything, he thought (он сможет справиться с чем угодно, думал он; to beat — бить, колотить; побеждать; превосходить), because no thing could hurt him if he did not care (потому что ничто не сможет причинить ему боль, если он не придает /этому/ значения; to care — беспокоиться, волноваться; проявлять интерес).

All right. Now he would not care for death (хорошо = значит, сейчас он не станет придавать значения смерти). One thing he had always dreaded was the pain (единственное, чего он всегда боялся, — это боли). He could stand pain as well as any man (он мог выносить боль как мужчина: «так же хорошо, как = не хуже, чем какой угодно мужчина»), until it went on too long (пока = если только она не продолжалась слишком долго), and wore him out (и /не/ изматывала его; to wear out — изнашивать; изнурять, изматывать), but here he had something that had hurt frightfully (но здесь = в этот раз мучения были ужасны: «у него было то, что болело ужасно») and just when he had felt it breaking him, the pain had stopped (и когда он уже чувствовал, что это = боль его сломит/победит, она прекратилась).

repetitious ["repI'tISqs], glamorous ['glxmqrqs], wreck [rek], contemptuous [kqn'tempCVqs], dread [dred]

"You tell them why," he said.

"Why what, dear?"

"Why nothing."

She didn't drink so much, now, since she had him. But if he lived he would never write about her, he knew that now. Nor about any of them. The rich were dull and they drank too much, or they played too much backgammon. They were dull and they were repetitious. He remembered poor Julian and his romantic awe of them and how he had started a story once that began, "The very rich are different from you and me." And how some one had said to Julian, Yes, they have more money. But that was not humorous to Julian. He thought they were a special glamorous race and when he found they weren't it wrecked him just as much as any other thing that wrecked him.

He had been contemptuous of those who wrecked. You did not have to like it because you understood it. He could beat anything, he thought, because no thing could hurt him if he did not care.

All right. Now he would not care for death. One thing he had always dreaded was the pain. He could stand pain as well as any man, until it went on too long, and wore him out, but here he had something that had hurt frightfully and just when he had felt it breaking him, the pain had stopped.

He remembered long ago (он вспомнил давний случай) when Williamson, the bombing officer, had been hit by a stick bomb (когда Уильямсон, артиллерийский офицер, был ранен ручной гранатой; bomb — бомба; мина /миномета/; ручная граната; stick — палка /немецкие гранаты имели рукояти/; to hit — ударять; поражать) some one in a German patrol had thrown (которую бросил кто-то из немецкого патруля) as he was coming in through the wire that night (когда он перебирался через проволоку = проволочное заграждение) and, screaming, had begged every one to kill him (и он кричал, умолял всех, чтобы его пристрелили). He was a fat man (он был толстяк), very brave, and a good officer (очень храбрый и хороший офицер), although addicted to fantastic shows (хотя и склонный к позерским выходкам; to addict — предаваться /чему-либо, обыкн. плохому/, увлекаться, быть заядлым любителем чего-либо; show — показ, демонстрация; внешний эффект). But that night he was caught in the wire (но той ночью он был опутан проволокой; to catch — ловить; поймать; захватывать; зацепить), with a flare lighting him up (его осветил прожектор; flare — вспышка; яркий, неровный свет, сверкание) and his bowels spilled out into the wire (и его внутренности вывалились на проволоку; to spill out — выливать/ся/; высыпать/ся/), so when they brought him in, alive (так что когда они его забирали, живого), they had to cut him loose (пришлось вырезать его /оттуда/; loose — свободный, несвязанный; to cut loose — освобождать при помощи режущего или рубящего инструмента). Shoot me, Harry (пристрели меня, Гарри). For Christ sake shoot me (ради Бога, пристрели меня). They had had an argument one time (как-то раз у них зашел разговор; argument — спор; обсуждение) about our Lord never sending you anything you could not bear (о том, что Господь никогда не посылает того, что ты не сможешь вынести) and some one's theory had been (и у кого-то была теория = кто-то защищал теорию) that meant that at a certain time the pain passed you out automatically (что: «которая подразумевала/означала, что» в определенный момент человек теряет от боли сознание: «боль автоматически заставляет тебя потерять сознание»; to pass — идти; проходить; to pass out — терять сознание; умирать). But he had always remembered Williamson, that night (но он навсегда запомнил Уильямсона = что было с Уильямсоном в ту ночь). Nothing passed out Williamson (Уильямсон не терял сознание: «ничто не выводило его из сознания») until he gave him all his morphine tablets (пока он не отдал ему все свои таблетки морфия) that he had always saved to use himself (которые давно приберегал для себя: «чтобы использовать самому») and then they did not work right away (да и они подействовали не сразу).

bombing [bOmIN], patrol [pq'trqVl], morphine ['mLfJn]

He remembered long ago when Williamson, the bombing officer, had been hit by a stick bomb some one in a German patrol had thrown as he was coming in through the wire that night and, screaming, had begged every one to kill him. He was a fat man, very brave, and a good officer, although addicted, to fantastic shows. But that night he was caught in the wire, with a flare lighting him up and his bowels spilled out into the wire, so when they brought him in, alive, they had to cut him loose. Shoot me, Harry. For Christ sake shoot me. They had had an argument one time about our Lord never sending you anything you could not bear and some one's theory had been that meant that at a certain time the pain passed you out automatically. Bui he had always remembered Williamson, that night. Nothing passed out Williamson until he gave him all his morphine tablets that he had always saved to use himself and then they did not work right away.

Still this now, that he had, was very easy (но то, что с ним сейчас, совсем не страшно; easy — легкий; необременительный; не вызывающий неприятных ощущений); and if it was no worse as it went on (и если не станет хуже, чем сейчас; to go on — идти дальше; продолжать/ся/; идти, происходить) there was nothing to worry about (/то/ не о чем беспокоиться). Except that he would rather be in better company (разве что он предпочел бы находиться: «охотнее был бы» в лучшей = более приятной компании; except — исключая, кроме; rather — лучше, охотнее, предпочтительнее).

He thought a little about the company that he would like to have (он подумал немного о людях, которых хотел бы сейчас видеть: «о компании, которую он хотел бы иметь»).

No, he thought, when everything you do, you do too long (когда ты все делаешь слишком долго: «когда все, что ты делаешь, ты делаешь слишком долго»), and do too late (и слишком поздно), you can't expect to find the people still there (нельзя ожидать, что найдешь людей на том же месте: «найти людей все еще там»). The people all are gone (люди все разошлись). The party's over (вечеринка закончилась) and you are with your hostess now (и ты теперь /один/ с хозяйкой).

I'm getting as bored with dying as with everything else (мне так же надоело умирать, как и все остальное; to bore — надоедать; bored — скучающий, to get bored — заскучать), he thought.

"It's a bore (как же это надоедает; bore — скука)," he said out loud (сказал он вслух; loud — громко; out loud — вслух).

"What is, my dear (что /надоедает/, милый)?"

"Anything you do too bloody long (все, что делаешь слишком долго)."

He looked at her face between him and the fire (он посмотрел на ее лицо /находившееся/ между ним и костром). She was leaning back in the chair (она откинулась назад на стуле = на спинку стула) and the firelight shone on her pleasantly lined face (и свет от костра падал: «светил» на ее лицо, покрытое милыми морщинками: «приятно морщинистое лицо»; line — линия, черта; морщина) and he could see that she was sleepy (и он увидел, что она сонная). He heard the hyena make a noise just outside the range of the fire (он услышал, как едва за пределами пространства, освещенного костром, завыла гиена; to make a noise — создавать шум; издавать /характерные/ звуки /о животном; range — ряд, вереница; линия, направление; протяжение, пространство; пределы; область действия; досягаемость).

company ['kAmpqnI], hostess ['hqVstIs], range [reInG]

Still this now, that he had, was very easy; and if it was no worse as it went on there was nothing to worry about. Except that he would rather be in better company.

He thought a little about the company that he would like to have.

No, he thought, when everything you do, you do too long, and do too late, you can't expect to find the people still there. The people all are gone. The party's over and you are with your hostess now.

I'm getting as bored with dying as with everything else, he thought.

"It's a bore," he said out loud.

"What is, my dear?"

"Anything you do too bloody long."

He looked at her face between him and the fire. She was leaning back in the chair and the firelight shone on her pleasantly lined face and he could see that she was sleepy. He heard the hyena make a noise just outside the range of the fire.

"I've been writing (я писал)," he said. "But I got tired (но /теперь/ я устал)."

"Do you think you will be able to sleep (/как/ ты думаешь, ты сможешь спать = заснуть)?"

"Pretty sure (наверняка). Why don't you turn in (почему бы тебе /самой/ не лечь; to turn in — повернуть вовнутрь; зайти мимоходом; /разг./ лечь спать)?"

"I like to sit here with you (хочу посидеть здесь с тобой)."

"Do you feel anything strange (ты не чувствуешь ничего странного/необычного)?" he asked her.

"No. Just a little sleepy (просто хочу спать: «немного сонная»)."

"I do (а я чувствую)," he said.

He had just felt death come by again (он только что ощутил, как смерть опять прошла рядом).

"You know the only thing I've never lost is curiosity (знаешь, единственное, чего я никогда не терял/лишался, так это любопытства)," he said to her.

"You've never lost anything (ты ничего не лишался). You're the most complete man I've ever known (ты самый цельный человек /из всех/, кого я когда-либо знала; complete — полный; целый)."

"Christ (Боже)," he said. "How little a woman knows (как мало знает/понимает женщина). What is that (что это)? Your intuition (твоя интуиция)?"

Because, just then, death had come (потому что в эту самую минуту смерть подошла) and rested its head on the foot of the cot (и положила голову в ногах кровати) and he could smell its breath (и он почувствовал запах ее дыхания; to smell — обонять; чувствовать запах; чуять).

"Never believe any of that about a scythe and a skull (не верь ничему этому = этим россказням о косе и черепе)," he told her. "It can be two bicycle policemen as easily (это могут быть и двое полисменов на велосипедах), or be a bird (или птица). Or it can have a wide snout like a hyena (а может, у нее широкая морда, как у гиены)."

curiosity ["kjVqrI'OsItI], scythe [saID], snout [snaVt]

"I've been writing," he said. "But I got tired."

"Do you think you will be able to sleep?"

"Pretty sure. Why don't you turn in?"

"I like to sit here with you."

"Do you feel anything strange?" he asked her.

"No. Just a little sleepy."

"I do," he said.

He had just felt death come by again.

"You know the only thing I've never lost is curiosity," he said to her.

"You've never lost anything. You're the most complete man I've ever known."

"Christ," he said. "How little a woman knows. What is that? Your intuition?"

Because, just then, death had come and rested its head on the foot of the cot and he could smell its breath.

"Never believe any of that about a scythe and a skull," he told her. "It can be two bicycle policemen as easily, or be a bird. Or it can have a wide snout like a hyena."

It had moved up on him now (теперь она = смерть придвинулась/подошла к нему ближе), but it had no shape any more (но у нее уже не было никакой формы). It simply occupied space (она просто занимала /какую-то часть/ пространства).

"Tell it to go away (скажи, чтобы она ушла)."

It did not go away but moved a little closer (она не ушла, а придвинулась немного ближе).

"You've got a hell of a breath (у тебя отвратительное дыхание; hell — ад, преисподняя; a hell of a ... — ужасный, кошмарный, чудовищный)," he told it. "You stinking bastard (вонючая тварь)."

It moved up closer to him still (она придвинулась еще ближе к нему) and now he could not speak to it (и теперь он не мог говорить с ней), and when it saw he could not speak (и, когда она увидела = поняла, что он не может говорить) it came a little closer (она подошла немного ближе), and now he tried to send it away without speaking (и теперь он пытался прогнать ее молча: «не говоря»; to send away — высылать, посылать; прогонять), but it moved in on him (но она забралась на него) so its weight was all upon his chest (так что весь ее вес был у него на груди), and while it crouched there (и когда она там притаилась; to crouch — припадать к земле; согнуться, сжаться) and he could not move, or speak (а он не мог ни двигаться, ни говорить), he heard the woman say (он услышал, как женщина сказала), "Bwana is asleep now (бвана уснул). Take the cot up very gently (поднимите койку очень осторожно; gently — мягко, нежно; осторожно) and carry it into the tent (и отнесите ее в палатку)."

He could not speak to tell her to make it go away (он не мог говорить и сказать ей = женщине, чтобы ее прогнали) and it crouched now, heavier (и она навалилась тяжелее = сильнее), so he could not breathe (так что он не мог дышать). And then, while they lifted the cot (и тут, когда койку поднимали), suddenly it was all right (стало вдруг хорошо) and the weight went from his chest (и тяжесть ушла с его груди).

weight [weIt], crouch [kraVC], breathe [brJD]

It had moved up on him now, but it had no shape any more. It simply occupied space.

"Tell it to go away."

It did not go away but moved a little closer.

"You've got a hell of a breath," he told it. "You stinking bastard."

It moved up closer to him still and now he could not speak to it, and when it saw he could not speak it came a little closer, and now he tried to send it away without speaking, but it moved in on him so its weight was all upon his chest, and while it crouched there and he could not move, or speak, he heard the woman say, "Bwana is asleep now. Take the cot up very gently and carry it into the tent."

He could not speak to tell her to make it go away and it crouched now, heavier, so he could not breathe. And then, while they lifted the cot, suddenly it was all right and the weight went from his chest.

It was morning and had been morning for some time (было утро, и утро было уже давно: «некоторое время») and he heard the plane (и он услышал самолет). It showed very tiny (он показался /на небе/ совсем крошечный = крошечной точкой) and then made a wide circle (потом сделал широкий круг) and the boys ran out and lit the fires, using kerosene (и бои выбежали, и при помощи керосина зажгли костры), and piled on grass (и навалили сверху травы; pile — куча, груда) so there were two big smudges at each end of the level place (так что по обоим концам ровной площадки получилось два больших дымовых костра; smudge — грязное пятно; удушливый дым; дымовой костер) and the morning breeze blew them toward the camp (и утренний ветерок гнал их = дым от костров к лагерю; to blow — дуть; гнать /о ветре/) and the plane circled twice more, low this time (и самолет сделал еще два круга, на этот раз низко), and then glided down (потом скользнул вниз) and levelled off (выровнялся) and landed smoothly (и мягко приземлился; smoothly — гладко; ровно; плавно) and, coming walking toward him, was old Compton (и вот к нему = в сторону Гарри идет старый = старина Комптон) in slacks, a tweed jacket and a brown felt hat (в широких брюках, твидовом пиджаке и коричневой фетровой шляпе; felt — войлок; фетр).

"What's the matter, old cock (что случилось, дружище; matter — вещество, материал; вопрос, дело; cock — петух; заводила, вожак)?" Compton said.

"Bad leg (с ногой худо)," he told him. "Will you have some breakfast (позавтракаешь; breakfast — завтрак)?"

"Thanks. I'll just have some tea (только чаю выпью). It's the Puss Moth[24] you know (я ведь на “мотыльке”; puss moth — гарпия большая /вид мотылька/: «кошечка-мотылек»). I won't be able to take the Memsahib (я не смогу взять мемсаиб). There's only room for one (места только на одного). Your lorry is on the way (ваш грузовик /уже/ в пути)."

Helen had taken Compton aside and was speaking to him (Хелен отвела Комтона в сторону и говорила с ним). Compton came back more cheery than ever (Комтон вернулся еще более оживленный: «более оживленный, чем когда-либо»).

"We'll get you right in (сейчас посадим тебя /в самолет/)," he said. "I'll be back for the Mem (за мем я вернусь). Now I'm afraid I'll have to stop at Arusha to refuel (и боюсь, мне придется сделать посадку в Аруше, чтобы заправиться; fuel — топливо, горючее; to refuel — дозаправиться, пополнить запасы топлива). We'd better get going (нам лучше /уже/ отправляться = поторапливаться)."

"What about the tea (а как же чай)?"

"I don't really care about it you know (да я его не особенно хочу)."

level ['lev(q)l], puss [pVs], refuel ["rJ'fjHql]

It was morning and had been morning for some time and he heard the plane. It showed very tiny and then made a wide circle and the boys ran out and lit the fires, using kerosene, and piled on grass so there were two big smudges at each end of the level place and the morning breeze blew them toward the camp and the plane circled twice more, low this time, and then glided down and levelled off and landed smoothly and, coming walking toward him, was old Compton in slacks, a tweed jacket and a brown felt hat.

"What's the matter, old cock?" Compton said.

"Bad leg," he told him. "Will you have some breakfast?"

"Thanks. I'll just have some tea. It's the Puss Moth you know. I won't be able to take the Memsahib. There's only room for one. Your lorry is on the way."

Helen had taken Compton aside and was speaking to him. Compton came back more cheery than ever.

"We'll get you right in," he said. "I'll be back for the Mem. Now I'm afraid I'll have to stop at Arusha to refuel. We'd better get going."

"What about the tea?"

"I don't really care about it you know."

The boys had picked up the cot (бои подняли койку) and carried it around the green tents (и понесли ее мимо зеленых палаток) and down along the rock (/потом/ вниз вдоль/мимо скалы) and out onto the plain (и на равнину) and along past the smudges (и дальше, мимо костров) that were burning brightly now (которые теперь ярко полыхали), the grass all consumed (/так как/ вся трава сгорела; to consume — истреблять, уничтожать /обычно об огне/), and the wind fanning the fire (и ветер раздувал пламя; fan — веер, опахало; вентилятор; to fan — гнать воздух; раздувать), to the little plane (/и подошли/ к маленькому самолету). It was difficult getting him in (было трудно посадить его туда), but once in he lay back in the leather seat (но, оказавшись наконец внутри, он откинулся на спинку кожаного сиденья), and the leg was stuck straight out to one side of the seat where Compton sat (а нога была уложена прямо /и опиралась/ на край сиденья Комптона: «где сидел Комптон»; stick — палка; to stick out — торчать; высовывать, выставлять). Compton started the motor and got in (Комптон запустил мотор и забрался /в кабину/). He waved to Helen and to the boys (он помахал Хелен и боям) and, as the clatter moved into the old familiar roar (и когда стрекот /мотора/ перешел в привычный: «старый знакомый» рев), they swung around (они развернулись; to swing — качаться, колебаться; поворачиваться) with Compie watching for wart-hog holes (при этом Компи /уменьшит. ласкат. от Комптон/ внимательно смотрел, нет ли где ям, вырытых бородавочниками; wart-hog — африканский кабан, бородавочник; wart — бородавка; hog — свинья; боров) and roared, bumping, along the stretch between the fires (и с ревом, подскакивая, понеслись но полоске /земли/ между кострами; to roar — реветь; двигаться с ревом; to stretch — вытягивать; простираться, тянуться /в пространстве/; stretch — протяжение; участок, отрезок) and with the last bump rose (и с последним толчком/подскоком поднялась /в воздух/; to rise) and he saw them all standing below (и он увидел, как они все = Хелен и слуги стоят внизу), waving (машут /им вслед/), and the camp beside the hill, flattening now (и /их/ лагерь возле холма, который теперь стал /казаться/ ниже; flat — плоский; to flatten — делать/становиться плоским; разглаживать/ся/; сглаживать/ся/), and the plain spreading (и равнину, расстилающуюся /все шире/), clumps of trees (заросли деревьев), and the bush flattening (и кустарник, становящийся вровень с землей), while the game trails ran now smoothly to the dry waterholes (а звериные тропы теперь /совсем/ ровно бегут к пересохшим местам водопоя; game — игра; забава, развлечение; дичь, промысловый зверь), and there was a new water that he had never known of (и был новый = еще один водоем, о котором он не знал).

consume [kqn'sjHm], leather ['leDq], roar [rL]

The boys had picked up the cot and carried it around the green tents and down along the rock and out onto the plain and along past the smudges that were burning brightly now, the grass all consumed, and the wind fanning the fire, to the little plane. It was difficult getting him in, but once in he lay back in the leather seat, and the leg was stuck straight out to one side of the seat where Compton sat. Compton started the motor and got in. He waved to Helen and to the boys and, as the clatter moved into the old familiar roar, they swung around with Compie watching for wart-hog holes and roared, bumping, along the stretch between the fires and with the last bump rose and he saw them all standing below, waving, and the camp beside the hill, flattening now, and the plain spreading, clumps of trees, and the bush flattening, while the game trails ran now smoothly to the dry waterholes, and there was a new water that he had never known of.

The zebra, small rounded backs now (зебры — теперь /лишь/ маленькие округлые спины), and the wildebeests, big-headed dots (и антилопы-гну — большеголовые пятнышки) seeming to climb as they moved in long fingers across the plain (казалось, карабкаются /вверх/, когда они = их цепочки двигались, словно длинные пальцы, по равнине), now scattering as the shadow came toward them (рассеявшись теперь, когда к ним стала приближаться тень /самолета/), they were tiny now (они стали /совсем/ крохотными), and the movement had no gallop (в их движении нет скорости: «галопа» = кажется медленным), and the plain as far as you could see, gray-yellow now (и равнина сейчас серо-желтая, насколько хватает глаз) and ahead old Compie's tweed back and the brown felt hat (а впереди твидовая спина и фетровая шляпа старины Компи). Then they were over the first hills (потом они летели над первыми = ближними холмами) and the wildebeests were trailing up them (и по ним = по которым карабкались антилопы-гну; to trail — тащиться, волочиться; плестись; идти в беспорядке, двигаться разбросанно), and then they were over mountains (и потом они оказались над горами) with sudden depths of green-rising forest (с внезапными глубинами высокого зеленого леса; to rise — подниматься; возвышаться) and the solid bamboo slopes (и склонами, сплошь поросшими бамбуком; solid — твердый; густой, плотный; сплошной, однородный), and then the heavy forest again (а потом снова густой лес; heavy — тяжелый; обильный, богатый; густой), sculptured into peaks and hollows (заполняющий собой горные вершины и ущелья; hollow — пустота, полость; углубление, впадина; to sculpture — ваять, высекать, лепить) until they crossed (пока они не перелетели /на другую сторону гор/), and hills sloped down (и склоны холмов спустились вниз) and then another plain (и потом — другая равнина), hot now (теперь жаркая), and purple brown (и багрово-коричневая), bumpy with heat (тряская из-за /поднимающегося с земли/ жара = самолет подбрасывает на потоках раскаленного воздуха) and Compie looking back (и Комти оборачивается) to see how he was riding (чтобы посмотреть, как он переносит полет; to ride — сидеть/ездить верхом; скакать; ехать /на транспорте/). Then there were other mountains dark ahead (потом впереди показались другие темные горы).

wildebeest ['wIldIbJst], sculpture ['skAlpCq], ahead [q'hed]

The zebra, small rounded backs now, and the wildebeests, big-headed dots seeming to climb as they moved in long fingers across the plain, now scattering as the shadow came toward them, they were tiny now, and the movement had no gallop, and the plain as far as you could see, gray-yellow now and ahead old Compie's tweed back and the brown felt hat. Then they were over the first hills and the wildebeests were trailing up them, and then they were over mountains with sudden depths of green-rising forest and the solid bamboo slopes, and then the heavy forest again, sculptured into peaks and hollows until they crossed, and hills sloped down and then another plain, hot now, and purple brown, bumpy with heat and Compie looking back to see how he was riding. Then there were other mountains dark ahead.

And then instead of going on to Arusha (и тогда, вместо того чтобы лететь дальше в Арушу) they turned left (они свернули влево), he evidently figured that they had the gas (очевидно, он = Компи рассчитал, что у них достаточно горючего; figure — форма; цифра; число; to figure — считать, подсчитывать; считать, полагать; gas — газ; /= gasoline/ бензин; газолин; топливо), and looking down he saw a pink sifting cloud (и, взглянув вниз, он увидел розовое струящееся облако; to sift — просеивать; сеяться, просеиваться; сыпаться как сквозь сито), moving over the ground, and in the air (двигающееся в воздухе над /самой/ землей), like the first snow in a blizzard (как первый снег в метель; blizzard — снежная буря, буран, пурга), that comes from nowhere (который налетает из ниоткуда = неизвестно откуда), and he knew the locusts were coming up from the South (и он понял, что /это/ летит с юга саранча). Then they began to climb (потом они начали набирать высоту; to climb — взбираться, подниматься; /авиа/ набирать высоту) and they were going to the East it seemed (и они полетели, казалось, на восток), and then it darkened and they were in a storm (а потом стало темно, они попали в ливень; storm — буря, гроза, ураган; ливень), the rain so thick (дождь лил сплошной стеной: «такой густой/плотный, /что/») it seemed like flying through a waterfall (казалось, что летишь сквозь водопад), and then they were out (а потом они выбрались оттуда) and Compie turned his head and grinned (и Компи повернул голову, улыбнулся) and pointed (и протянул руку; point — кончик; острие; to point — указывать, показывать /пальцем, рукой и т. п./) and there, ahead, all he could see (и все, что он мог видеть там, впереди), as wide as all the world (/это/ широкую, как целый мир), great, high, and unbelievably white in the sun (огромную, высокую и невероятно/немыслимо белую под солнцем), was the square top of Kilimanjaro (квадратную вершину Килиманджаро). And then he knew that there was where he was going (и тогда он понял, что это и есть то место, куда он направляется).

evidently ['evIdqntlI], figure ['fIgq], locust ['lqVkqst]

And then instead of going on to Arusha they turned left, he evidently figured that they had the gas, and looking down he saw a pink sifting cloud, moving over the ground, and in the air, like the first snow in a blizzard, that comes from nowhere, and he knew the locusts were coming up from the South. Then they began to climb and they were going to the East it seemed, and then it darkened and they were in a storm, the rain so thick it seemed like flying through a waterfall, and then they were out and Compie turned his head and grinned and pointed and there, ahead, all he could see, as wide as all the world, great, high, and unbelievably white in the sun, was the square top of Kilimanjaro. And then he knew that there was where he was going.

Just then the hyena stopped whimpering in the night (как раз в эту минуту гиена перестала скулить в ночи; to whimper — хныкать, ныть; скулить) and started to make a strange, human, almost crying sound (и начала издавать /какой-то/ странный, человеческий звук, похожий на плач: «почти плачущий звук»). The woman heard it and stirred uneasily (женщина услышала его и беспокойно зашевелилась; easy — легкий; естественный, непринужденный; спокойный, расслабленный; uneasily — беспокойно, тревожно). She did not wake (она не проснулась). In her dream she was at the house on Long Island (во сне она была в доме на Лонг-Айленде[25]) and it was the night before her daughter's debut (и это был вечер накануне первого выезда в свет ее дочери; debut — дебют; первое выступление; первый выезд в свет). Somehow her father was there (почему-то ее отец оказался там же) and he had been very rude (и он был очень груб). Then the noise the hyena made was so loud she woke (потом звук, издаваемый гиеной, стал так громок, что она проснулась) and for a moment she did not know where she was (и в первую минуту не знала, где она) and she was very afraid (и ей было очень страшно). Then she took the flashlight (потом она взяла фонарик) and shone it on the other cot (и посветила им на другую койку) that they had carried in after Harry had gone to sleep (которую внесли, после того как Гарри уснул). She could see his bulk under the mosquito bar (она увидела его очертания под москитной сеткой; bulk — груда, кипа; масса; тело; bar — брусок; mosquito bar — конструкция из противомоскитной сетки, имеющая в натянутом виде форму параллелепипеда) but somehow he had gotten his leg out (но ногу он почему-то выставил наружу) and it hung down alongside the cot (и она свисала вдоль койки). The dressings had all come down (все повязки сползли) and she could not look at it (и она = женщина не могла на нее смотреть).

"Molo," she called (позвала она), "Molo! Molo!"

Then she said, "Harry, Harry!" Then her voice rising (потом громче: «ее голос повысился»), "Harry! Please, Oh Harry!"

There was no answer (ответа не было) and she could not hear him breathing (и она не слышала его дыхания).

Outside the tent the hyena made the same strange noise that had awakened her (снаружи палатки гиена издавала /все/ тот же странный звук, который ее разбудил). But she did not hear him for the beating of her heart (но она не слышала ее за стуком своего сердца).

uneasily [An'JzIlI], debut ['deIb(j)H, 'debjH], awaken [q'weIk(q)n]

Just then the hyena stopped whimpering in the night and started to make a strange, human, almost crying sound. The woman heard it and stirred uneasily. She did not wake. In her dream she was at the house on Long Island and it was the night before her daughter's debut. Somehow her father was there and he had been very rude. Then the noise the hyena made was so loud she woke and for a moment she did not know where she was and she was very afraid. Then she took the flashlight and shone it on the other cot that they had carried in after Harry had gone to sleep. She could see his bulk under the mosquito bar but somehow he had gotten his leg out and it hung down alongside the cot. The dressings had all come down and she could not look at it.

"Molo," she called, "Molo! Molo!"

Then she said, "Harry, Harry!" Then her voice rising, "Harry! Please, Oh Harry!"

There was no answer and she could not hear him breathing.

Outside the tent the hyena made the same strange noise that had awakened her. But she did not hear him for the beating of her heart.

1

Old Westbury, Saratoga, Palm Beach — фешенебельные курорты в США.

2

Карагач — небольшой городок на северо-востоке Греции.

3

Nansen — Фритьоф Нансен (1861-1930), норвежский исследователь Арктики. В 1920-21 гг. верховный комиссар Лиги Наций по делам военнопленных и беженцев.

4

Гауэрталь — горная долина в Тироле, Австрия.

5

Шрунц — небольшое местечко в Тироле.

6

Kaiser-Jägers (нем. Kaiserjäger) — императорские егеря (горнострелковые части в Австрийской империи и Австро-Венгрии).

7

Пасубио — гора в северной Италии, место ожесточенных боев во время первой мировой войны.

8

Арсьеро — промышленный центр в северной Италии.

9

Арльберг — горный перевал в Тироле.

10

Форарльберг — горный район в Тироле.

11

Henri Quatre (фр.) [OnrI'katr] — Генрих IV.

12

Сен-Жермен — старинный аристократический квартал в Париже.

13

Джодпуры — бриджи для верховой езды, широкие вверху и сужающиеся книзу.

14

Таксим — в настоящее время площадь и улица в северной части Стамбула. Раньше там был каменный резервуар, из которого распределялась вода по Стамбулу (таксим по-арабски — разделение, распределение).

15

Румели-Хиссар — крепость на Босфоре, закрывшая Константинополю выход к Черному морю; была построена в 1451 году.

16

Пера — название района Стамбула, примыкающего с северной стороны к Золотому Рогу; в этом районе селились иностранцы.

17

Constantine — зд. Константин I (1868 — 1923), король Греции в 1913-17, 1920-22 гг., главнокомандующий греческой армии.

18

Тристан Тцара (1898 — 1963) — французский поэт еврейского происхождения, родом из Румынии, один из основателей дадаизма.

19

Black Forest (нем. Schwarzwald) — Шварцвальд (горный массив на юго-западе Германии).

20

Bal Musette (фр.) — дешевое помещение для танцев.

21

Boucherie Chevaline (фр.) — “Торговля кониной”.

22

backgammon — бакгаммон, вид триктрака для двух игроков, имеющих по пятнадцать шашек; разыгрывается на доске бросанием костей.

23

В первом издании рассказа речь шла о “poor Scott Fitzgerald”. В начале рассказа Ф. Скотта Фитцджеральда “Молодой богач” (The Rich Boy) есть слова: ''Let me tell you about the very rich. They are different from you and me.'' (Позвольте мне рассказать об очень богатых людях. Они не похожи на нас с вами).

24

Puss Moth (полное название — de Havilland DH.80A Puss Moth) — легкий трехместный самолет, выпускавшийся в 1929 — 1933 гг.

25

Лонг-Айленд — один из островов, на которых расположен Нью-Йорк.

Content

Франк Илья Английский язык с Э. Хемингуэем. Снега Килиманджар